Святая инквизиция

Инквизиция: все, что вы хотели знать, но боялись спросить

Как и для чего создавалась Святая инквизиция, правда ли, что в России ее не было, при чем тут Наполеон, Колумб и Достоевский. И чем инквизиторы занимаются сегодня.

Когда мы слышим слово «инквизиция», сразу представляем Средние века, сожжение красавиц, пытки и садистский хохот какого-нибудь очередного Фролло. А ведь она до сих пор существует. Правда, инквизиторы никого уже не жгут, ведут себя прилично и называются по-другому.

Кто такие инквизиторы

В самом слове «инквизиция» изначально нет ничего зловещего: «inquisitio» с латыни переводится как «рас­сле­до­вание». Так что инквизиция — это такая церковная полиция, расследовавшая тяжкие преступления против веры, например, колдовство или ересь. Инквизиция появилась в XIII веке, а расцвета достигла вовсе не в Средние века, а в эпоху Возрождения. То есть, пока Леонардо да Винчи корпел над Джокондой, а Рафаэль, высунув язык, вырисовывал своих Мадонн, инквизиторы вовсю изобличали колдунов и еретиков.

Препятствовать им было запрещено. Даже если бы нашелся какой-нибудь гуманный король, который захотел бы запретить инквизиторам казнить и миловать, у него ничего бы не вышло. За это могли отлучить от Церкви — а это автоматически делало человека изгоем в правовом и бытовом поле.

Например, когда французского короля Роберта II за самовольный развод с женой отлучили и предали анафеме, с ним перестали общаться подданные. Все вещи, к которым он прикасался, немедленно сжигали, а матери крестили своих детей, если несчастный король проходил мимо. В общем, с Папой лучше было не шутить.

Сначала в задачи инквизиции входило аккуратно помогать светским властям бороться с ересью на местах. Но некоторые инквизиторы оказались такими усердными в перевыполнении плана по еретикам, что получили почти неограниченную власть.

Просто так, по велению сердца, инквизиторами не становились: с улицы туда не принимали. Желательно было быть монахом (францисканцем или доминиканцем) старше 40 лет.

С доминиканцами все понятно: эти ребята буквально назывались «псами Господними» и охотились на еретиков без лицензии круглогодично. А вот францисканцы изначально были добрыми малыми. Основатель ордена Франциск Ассизский дружил с животными и имел репутацию блаженного. В ряды Святой инквизиции францисканцев звала неуемная жажда справедливости.

Самый известный инквизитор

Его звали Томас де Торквемада, и он был не только самым известным, но и одним из самых жестоких инквизиторов в истории. Недаром он послужил прототипом Великого инквизитора в романе Федора Достоевского «Братья Карамазовы».

Торквемада жил в Испании, в XV веке. Ему крупно повезло: он стал духовником и наставником юной принцессы Изабеллы — той самой, которая потом отправит Христофора Колумба открывать неведомые земли. Когда она выросла и стала королевой Кастилии, Торквемада быстренько устроил ее брак с Фердинандом Арагонским. Так две разобщенные части Испании объединились, а Торквемада получил неограниченную власть. Чем он и воспользовался.

Торквемада происходил из семьи крещеных евреев. Как это часто бывает, сам он отличался полной нетерпимостью к иноверцам. Именно при нем стали массово сжигать еретиков. Нельзя точно сказать, сколько человек погибло. Но, по некоторым данным, Торквемада лично приказал заживо сжечь до восьми тысяч человек. В конце жизни он был вынужден окружить себя сотнями телохранителей: страшно боялся мести.

И не зря. С инквизиторами время от времени расправлялись местные жители. А власти обычно относились к «перегибам на местах» снисходительно. Хотя и тут бывали исключения: один французский инквизитор по имени Роберто Ле Бур по прозвищу Антиеретический Молот так усердствовал, что его осудили на пожизненное заключение.

Жестокость без кровопролития

Отвлечемся от Торквемады и обратимся к жизни рядовых сотрудников инквизиции. Если вы думаете, что они занимались исключительно пытками, то это не так. В свободное время инквизиторы любили предаваться творчеству. Например, писать увлекательные трактаты о ведьмах, оборотнях и убийствах, как это сделал Анри Боге, автор сочинения «О превращениях людей в зверей» (как тебе такое, Джоан Роулинг?). Боге сам руководил процессами против «колдуний» — и ни разу никого не помиловал.

Конечно, нельзя быть инквизитором только в теории. Поэтому работники инквизиции время от времени прибегали и к истязаниям. В пыточной все время присутствовал врач. Его задачей было следить, чтобы обвиняемый находился в сознании и не умер. Это сейчас кажется очевидным, что на дыбе или с раскаленной кочергой у ануса практически любой сознается в чем угодно. А в Средние века и эпоху Возрождения пытка считалась всего лишь одной из процессуальных процедур. Видимо, инквизиторы думали, что если человек невиновен, высшие силы уберегут его от соблазна сознаться. Так что законом было четко предусмотрено, как и кого можно пытать.

Главный принцип — ни в коем случае не пытать до смерти и действовать в пределах разумного (если вообще можно говорить о разумном, когда речь идет о такой жестокости). Проливать кровь тоже не разрешалось: Святая католическая церковь гордилась тем, что все ее процедуры в отношении нарушителей проходили без крови. Поэтому и казнили огнем, а не более простым, быстрым и эффективным отсечением головы.

А вот доставлять невыносимые страдания было можно. Например, водой. Обвиняемого клали на спину, чаще всего на выгнутую поверхность, и часами насильно вливали в рот жидкость. Для пущего эффекта инквизитор мог ударить жертву по животу. Представьте, в чем вы признаетесь, если полежите в таком состоянии хотя бы часа два?

Была ли в России инквизиция

План создать полноценный институт инквизиторов в России был, но с треском провалился. Старший брат Петра Первого, Федор Алексеевич скромно замечал, что неплохо было бы сжигать «чародеев, без всякого милосердия». Но в целом знахари и местные ведьмы спокойно — хотя и полулегально — сосуществовали с официальными духовниками. В народе считали, что раз они помогают людям, то и не делают ничего греховного.

В русских летописях встречается упоминание даже о князьях-чародеях. Князь Волхов якобы умел превращаться в волка и путешествовал по Руси в зверином обличии. А Вещий Олег, хоть и не имел репутацию оборотня, регулярно общался с волхвами о своем будущем и точно знал, когда и почему умрет.

Григорий Мясоедов, «Деревенский Знахарь»

Разумеется, время от времени власти все же наказывали чародеев. В 1462 году в Можайске сожгли за колдовство мужа и жену, представителей знатного боярского рода. А еще раньше — в 1227 году — в Новгороде предали огню четырех мужчин, признанных волхвами. Но это все же были единичные случаи.

Современные инквизиторы: как называются и чем занимаются

Даже в эпоху Просвещения инквизиция продолжала существовать в некоторых странах. После того, как Наполеон Бонапарт взял Мадрид в 1808 году, он сделал испанским королем своего брата Жозефа и через него фактически упразднил инквизицию. Но официально в Испании ее отменили позже, 15 июля 1834 года, по приказу регента Марии Кристины Бурбон-Сицилийской.

Не спешите радоваться: в хорошем хорроре монстр всегда возвращается после финальных титров. Так что инквизиция до сих пор существует. Следите за руками. Сначала, в 1542 году папа Павел III переименовал инквизицию в Верховную священную конгрегацию римской и вселенской инквизиции. В 1908 году этот институт опять переименовали. Его назвали Верховной священной конгрегацией Святой канцелярии. Смертную казнь и пытки, конечно, бывшие инквизиторы уже не применяли, но карательные функции никуда не делись.

Верховная священная конгрегация составляла «Индекс запрещенных книг» — занималась цензурой. Такие книги признавали вредными для чтения истинными католиками и пытались уничтожить. «Индекс запрещенных книг» отменили в 1966 году. Это выбило последний козырь из рук экс-инквизиции.

В 1965 году ее переименовали в последний раз — в Конгрегацию доктрины веры. Как и инквизиторы, ее сотрудники отвечают за сохранение католичества в исконном ортодоксальном виде. Они не имеют права никого истязать, зато все еще могут отлучить от Церкви. Важное отличие работы Конгрегации от инквизиции Ренессанса — ее власть распространяется только на процессы внутри католической церкви. Это своеобразная полиция нравов, которая следит за священниками и монахами. Преследовать мирян больше не в ее власти.

ИНКВИЗИЦИЯ

Инквизиция (от лат. inquisitio — рас­сле­до­ва­ние, след­ст­вие) — в XIII-XIX веках в прак­ти­ке ка­то­лической церк­ви сис­те­ма су­деб­но­го пре­сле­до­ва­ния тяж­ких пре­сту­п­ле­ний про­тив ве­ры, в пер­вую оче­редь ере­си и ве­дов­ст­ва (смотри так­же Ве­дов­ские про­цес­сы).

Пред­по­сыл­кой по­яв­ле­ния инквизиции ста­ло ак­тив­ное рас­про­стра­не­ние ма­ни­хей­ских ере­сей в Западной Ев­ро­пе в X-XII веках. В ос­но­ве инквизиции ле­жит су­деб­ный ин­кви­зи­ци­он­ный про­цесс, вос­при­ня­тый ка­но­ни­че­ским пра­вом на ру­бе­же XII-XIII веков. В пе­ри­од Аль­би­гой­ских войн ин­кви­зи­ци­он­ный про­цесс на­чал при­ме­нять­ся для пре­сле­до­ва­ния ере­ти­ков пап­ски­ми де­ле­ги­ро­ван­ны­ми судь­я­ми, ко­то­рые на­зна­ча­лись в по­мощь ме­ст­ным цер­ков­ным вла­стям.

Во 2-й четверти XIII – XIV веках в цер­ков­ном и свет­ском пра­ве бы­ла соз­да­на за­ко­но­дательная ба­за для пре­сле­до­ва­ния ере­си и сфор­ми­ро­ва­на су­деб­ная сис­те­ма пре­сле­до­ва­ния ере­ти­ков. Ересь, а в XIV веке. и ве­дов­ст­во бы­ли при­рав­не­ны к государственной из­ме­не. Су­дьи-ин­кви­зи­то­ры (ими бы­ли пре­имущественно до­ми­ни­кан­цы и фран­ци­скан­цы) на­зна­ча­лись па­пой Рим­ским в цер­ков­ные про­вин­ции и не под­чи­ня­лись в сво­ей дея­тель­но­сти ме­ст­ным цер­ков­ным и свет­ским вла­стям, но долж­ны бы­ли со­труд­ни­чать с ни­ми. Де­ла о ере­си и других тяж­ких пре­сту­п­ле­ни­ях про­тив ве­ры и Церк­ви пе­ре­шли из епи­скоп­ских су­дов в их ве­де­ние.

Прак­ти­ка инквизиции под­роб­но опи­са­на в трак­та­тах ин­кви­зи­то­ров клас­сического и позд­не­го Сред­не­ве­ко­вья: Бер­на­ра Ги (1314-1316 года), Ни­ко­лая Эй­ме­ри­ка (1376 год) и других Доз­на­ние на­чи­на­лось на ос­но­ве слу­хов или до­но­са, час­то но­си­ло тай­ный ха­рак­тер. Це­лью бы­ло рас­кая­ние об­ви­няе­мо­го и спа­се­ние его ду­ши, то есть при­зна­ние им сво­их пре­сту­п­ле­ний, для по­лу­че­ния при­зна­ния ис­поль­зо­ва­лись пыт­ки, воз­мож­но­сти за­щи­ты для об­ви­няе­мо­го бы­ли очень ог­ра­ни­чен­ны. По­сле вы­не­се­ния при­го­во­ра под­су­ди­мый пе­ре­да­вал­ся свет­ским вла­стям и под­вер­гал­ся на­ка­за­нию в со­от­вет­ст­вии со свет­ски­ми за­ко­на­ми стра­ны про­жи­ва­ния (со­жже­ние, по­ве­ше­ние, чет­вер­то­ва­ние, по­жиз­нен­ное за­клю­че­ние и другие), его иму­ще­ст­во кон­фи­ско­вы­ва­лось. Каз­ни ере­ти­ков и об­ви­нён­ных в ве­дов­ст­ве но­си­ли пуб­лич­ный ха­рак­тер, час­то со­про­во­ж­да­лись пыш­ны­ми це­ре­мо­ния­ми (смотри Ау­то­да­фе).

Рас­цвет дея­тель­но­сти инквизиции в Западной Ев­ро­пе при­хо­дит­ся на XIII-XVI века; осо­бен­ное раз­ви­тие этот ин­сти­тут при­об­рёл на Пи­ре­ней­ском полуострове в конце XV-XVIII веках (окон­ча­тель­но уп­разд­нён лишь в 1834 году), где стал ин­ст­ру­мен­том государственной по­ли­ти­ки. Про­тес­тант­ски­ми по­ле­ми­ста­ми позд­не­го Сред­не­ве­ко­вья был соз­дан не­га­тив­ный об­раз инквизиции., ши­ро­ко рас­про­стра­нив­ший­ся в ис­то­рио­гра­фии, об­щественном соз­на­нии и в ху­дожественной литературе; вы­ра­же­ние «ис­пан­ская инквизиция» ста­ло на­ри­ца­тель­ным.

В пе­ри­од Контр­ре­фор­ма­ции при Римской ку­рии бы­ла уч­ре­ж­де­на Рим­ская инквизиция — «Свя­тая кон­гре­га­ция» (или «Свя­той три­бу­нал»), рег­ла­мен­ти­ро­вав­шая дея­тель­ность инквизиции ка­то­лической церк­ви (в 1542-1908 годах — Sacra Congregatio Romanae et uni­ver­sa­lis Inquisitionis seu sancti officii). За­ме­нив­шая её Кон­гре­га­ция свя­то­го оф­фи­ция (Свя­щен­ная кан­це­ля­рия) в 1965 году бы­ла пре­об­ра­зо­ва­на в Кон­гре­га­цию ве­ро­уче­ния. В 2000 году па­па Рим­ский Ио­анн Па­вел II (1978-2005 годы) и пре­фект Кон­гре­га­ции ве­ро­уче­ния при­нес­ли по­кая­ние за гре­хи, со­вер­шён­ные во вре­мя дея­тель­но­сти инквизицией в сред­ние ве­ка и в Но­вое вре­мя.

Инквизиция в объединённых королевствах Кастилия и Арагон и Томмазо де Торквемада


Как мы помним из статьи «Воспитанница Торквемады», на территории Арагона инквизиторы действовали с 1232 года, в подконтрольной Арагону Валенсии – с 1420 года, но их влияние на дела этого королевства было незначительным. Теперь же полномочия нового Трибунала священной канцелярии инквизиции распространились также на Кастилию и Леон.

Инквизиция в объединенных королевствах до назначения Торквемады

17 сентября 1480 года были назначены первые инквизиторы. Ими стали доминиканцы Мигель де Морильо, бывший до того инквизитором в арагонском Руссильоне, и Хуан де Сан-Мартин. Советником к ним был определен Хуан Руис де Медина, аббат церкви в Медина-дель-Рио-Секо, а прокурором трибунала стал Хуан Лопес дель Барко, капеллан королевы Изабеллы.

Герб испанской инквизиции

Одно из знамен испанской инквизиции, XVII век

Щит священной канцелярии Инквизиции
Свою деятельность первые инквизиторы начали в Севилье, где существовала большая община conversos – обращенных в христианство евреев. «Новые христиане» хорошо знали о действиях инквизиторов в других странах. И потому некоторые из них попытались сменить фамилии, другие эмигрировали либо переселились с коронных территорий на земли, принадлежавшие «частникам» (владения герцога де Медина-Сидония, маркиза де Кадис, графа д’Аркоса и некоторых других). Все они сразу же были объявлены еретиками – «в силу факта их желания бегством избавиться от наблюдения и власти инквизиции» (Хуан Антонио Льоренте). Вышеуказанным грандам под угрозой отлучения от церкви и конфискации имущества было приказано в двухнедельный срок доставить бежавших на их земли conversos в доминиканский монастырь святого Павла, ставший первой штаб-квартирой Трибунала инквизиции. Но число арестованных оказалось столь велико, что инквизиторы скоро перебрались в замок Триан.

Эухенио Лукас Веласкес. Осужденные инквизицией
Первые приговоры не заставили себя долго ждать. Уже 6 января 1481 года были сожжены первые шесть человек. В конце января – ещё три. 26 марта сожгли 17 человек. Всего же за первый год было казнено 298 еретиков.

Сожжение еретика
Такие казни получили название «аутодафе» (auto da fé): в буквальном переводе с португальского языка – «акт веры». Первоначальное значение этой фразы – торжественная церемония оглашения приговоров суда инквизиции. Позже так стали называть акт исполнения приговора суда инквизиции.

Генри Линтон. «Аутодафе испанской инквизиции» – сожжение еретиков на рыночной площади
По словам Жана Севиллья, аутодафе представляло собой «большой религиозный и народный праздник, который включал в себя молитву, мессу, проповедь, демонстрацию веры собравшихся, оглашение вынесенных приговоров, выражение раскаяния приговоренных».


Аутодафе на De la Plaza Mayor de Madrid, гравюра
О предстоящем сожжении еретиков население городов извещалось заранее. Вот текст одного из таких плакатов:
«Жители города Мадрида сим извещаются, что священный суд инквизиции города и королевства Толедского торжественно совершит общее аутодафе в воскресенье, 30 июня сего года, и что все те, кто так или иначе примет участие в совершении или будет присутствовать на указанном аутодафе, воспользуются всеми духовными милостями, какими располагает римский первосвященник».
И многие люди с удовольствием посещали эти казни, шли на них всей семьёй как на праздничное представление.
Шествие священников перед аутодафе, гравюра

Анонимный автор. «Аутодафе в Валяьдолиде»
Лион Фейхтвангер писал:
Испанцы
Инквизиции лишиться
Вовсе не хотели, ибо
Им она давала бога.
Правда, бог тот был всеобщим,
Но особенно — испанским.
И они с упрямой верой,
Тупо, истово, покорно
За нее держались так же,
Как за своего монарха.
В Севилье была даже целая площадь для сожжения еретиков – El Quemadero (Кемадеро, «площадь огня»), украшенная каменными статуями пророков, которые были изготовлены на средства, выделенные неким Месой. Эти статуи каким-то образом использовались для совершения казней: некоторые считают, что осужденных помещали в эти изваяния, другие – что их просто привязывали к ним. Посередине площади разводили общий костер (таким образом экономились дрова), и несчастные буквально поджаривались на открытом огне. Вскоре выяснилось, что ревностный католик Меса – на самом деле conversos, скрывающий своё происхождение. Этого факта оказалось достаточно для его ареста и сожжения на «площади огня».
Очень скоро был создан центральный совет инквизиции и четыре местных трибунала. Затем число провинциальных трибуналов было увеличено до десяти.
Действия испанских инквизиторов шокировали не только подданных католических королей, но даже римского папу Сикста IV (бывший генерал ордена францисканцев), который в начале 1482 года писал Изабелле и Фердинанду о многочисленных злоупотреблениях и пренебрежении установленными процедурами, в результате чего осуждалось много невинных людей.
Жан-Поль Лоран. «Папа и инквизитор» (Сикст IV и Торквемада). Бордо, Музей изящных искусств
11 февраля этого же года Сикст назначил в Кастилию 7 инквизиторов-доминиканцев, среди которых оказался и Томмазо Торквемада. Но католические короли, которым прежде было даровано право самим назначать инквизиторов, ответили папе: «Доверьте нам заботу об этом вопросе».
Подписи и печать под грамотой Фердинанда и Изабеллы Католических, даровавших конфискованное у еретиков имущество монастырю

Великий инквизитор Торквемада

Лишь 2 августа 1483 года новой буллой был учрежден Верховный трибунал священной инквизиции в Кастилии (Supremo Tribunal de la Santa Inquisition), для управления которым вводилась должность генерального (великого, верховного) инквизитора Кастильского королевства. Формально великий инквизитор назначался папой, но его кандидатуру выдвигали Изабелла и Фердинад, и подотчетен он был лишь католическим королям. Первым великим инквизитором Кастилии и стал Томмазо Торквемада. Но уже 14 октября того же года под его юрисдикцией оказалась и территория Арагона, а затем (в 1486 году) – Каталония и Валенсия.
Это было удивительное время в истории Европы. Уже опубликована «Комедия» Данте, родились Николо Макиавелли (1469 год), Николай Коперник (1473) и Мартин Лютер (1483), в Москву приехал Аристотель Фиорованти, Бартоломеу Диаш в 1488 году достигнет южной оконечности Африки… Далеко на востоке в 1483 году появился на свет Захиреддин Мухаммед Бабур – потомок Тимура, который станет основателем государства Великих Моголов. Скоро в этот мир придут Игнатий Лойола, Томас Мюнцер и Эрнан Кортес. А Торквемаде в 1483 году исполнилось 63 года, но он по-прежнему здоров и силён.
Марлон Брандо в роли Торквемады, фильм «Христофор Колумб: завоевание Америки», 1992 год
Достаточно сказать, что, узнав о своём назначении, он пришел ко двору из Сеговии пешком и, как обычно, весь путь проделал без обуви. Он будет властвовать над объединёнными королевствами почти 15 лет – и порой будет казаться, что по степени влияния он стоит на одном уровне с коронованными особами. Именно ему и суждено будет стать главным символом всесилия инквизиции, террора и произвола. Вот типичное мнение о нашем герое:
Был среди них Торквемада, подобный великому мужу,
Но с изменившей женой.
Ревновал он любого второго
К недостижимому Богу – и сразу свои плоскогубцы
Он доставал из кармана, калил на огне благовонном,
К жертве своей подходил и смыкал их на трепетном теле,
Правду пытаясь достать из кривой человечьей природы,
Зная, что правда лежит в человеке, как гвоздь в сапоге.
(Сергей Ташевский.)
Конечно же, всё было не совсем так. Торквемада был человеком идеи и практически все свои личные средства тратил на строительство либо ремонт монастырей и на «дела милосердия». От судей он требовал «не впадать в гнев», «помнить о милосердии», а целью своей деятельности считал борьбу с грехом, а не с грешниками. Однако подчиненные Торквемады оказались совсем другим людьми и «работу с еретиками» представляли себе совершенно иначе. Нужно помнить также, что инквизиторы были лицами, материально заинтересованными, так как значительная часть имущества осужденных поступала в их распоряжение. Заинтересованы в «эффективной» работе трибунала инквизиции были и католические короли, так как треть средств, получаемых от реализации имущества «еретиков», шла в государственную казну. И потому Изабелла и Фердинанд не только не пытались остановить произвол инквизиционных трибуналов, но негласно требовали активизации деятельности инквизиторов. И потому скоро в Кастилии и Арагоне распространилась практика посмертного осуждения богатых людей, которые уже не могли ни опровергнуть обвинения, ни защитить свою честь. Умершего богача объявляли еретиком, труп вырывали из могилы и сжигали, его имущество конфисковывали. Наследники почитали за удачу, если им самим удавалось избежать обвинения в пособничестве и соучастии.
Была у католических королей и другая, не менее весомая выгода: право контроля над трибуналами инквизиции, сделало эти суды мощным орудием подавления и устрашения противников центральной власти. Орудием настолько эффективным, что отказаться от него испанских королей вынудили лишь в середине XIX века. И потому сопротивление, поначалу оказанное инквизиторам Кортесами на местах, было быстро и жестоко подавлено.
Согласно «Кодексу», составленному Торквемадой в 1484 году, по прибытии инквизиторов в город назначался «льготный срок» в один месяц, в течение которого «еретики» должны были явиться в трибунал. Поощрялись доносы (выплачивались премии из конфискованного имущества выявленного «еретика»). От добровольно явившихся в трибунал требовали сообщить имена других «вероотступников», заканчивалось же все, как правило, пытками, обвинениями в недостаточном раскаянии, попытках обмануть следствие, укрыть «сообщников» и осуждением.
У людей, в отношении которых начиналось расследование, шансов на оправдательный приговор было немного. Монах-францисканец Бернар сказал королю Кастилии Филиппу Красивому, что, если предъявить обвинение в ереси святому Петру и Павлу, они не смогут защитить себя, потому что, согласно 16 статье «Кодекса» Торквемады, инквизиторы не выдвигают конкретных обвинений, предлагая обвиняемому самому сознаться в своих грехах. Кроме того, они не позволяют ознакомиться с показаниями свидетелей и скрывают их имена. 14 статья устанавливала, что обвиняемый, упорствовавший в отрицании своей вины после оглашения свидетельских показаний, подлежал осуждению как нераскаявшийся. Признание, полученное под пыткой, согласно 15 статье, являлось основанием для осуждения подсудимого как «уличённого». Отказ от такого признания являлся основанием для повторного применения той же самой пытки, либо для назначения «чрезвычайного наказания».
Музей инквизиции в Кордове, деревянный кол
Музей инквизиции в Кордове, деревянный кол, рисунок
Музей инквизиции в Кордове, приспособление для колесования
Музей инквизиции в Кордове, приспособление для колесования, рисунок
Музей инквизиции в Кордове, пила для распиливания тела грешника
Вот какой предстаёт перед нами в фильме «Инквизитор» («Колодец и маятник») женщина, осуждённая судом Инквизиции:
Кадр из фильма «Инквизитор» («Колодец и маятник»), 1991 год
Но следует всё же признать, что до пытки женщин стрингами ни испанские инквизиторы, ни немецкие «охотники на ведьм» так и не додумались.
Любой сочувствующий обвиняемому сам обвинялся в сочувствии ереси. При этом во времени отцов-инквизиторов никто не ограничивал, и следствие по одному случаю могло идти годами. Все это время подсудимый находился в тюрьме.
Подсудимый, обвинённый в ереси, но не сознавшийся в ней, как правило, отлучался от церкви и передавался светским властям для принятия решения о казни (которое было простой формальностью). Признавшийся должен был полностью признать истинность обвинений (какими абсурдными бы они ни были), выдать «сообщников» (как правило, членов своей семьи, друзей, деловых партнеров) и публично отречься от приписываемой ему ереси.
Даже самые из «мягких» наказаний, выносимых подчиненными Торквемады, на деле оказывались невероятно тяжелыми. Та же епитимья часто представляла собой не чтение молитв перед сном и не отбивание земных поклонов перед иконами, а публичную порку по воскресеньям на протяжении нескольких месяцев и даже лет. Паломничество также было лишено романтического ореола: осужденный на «малое паломничество» грешник был обязан посетить до 19 местных святых мест, в каждом из которых его хлестали розгами. «Большое паломничество» предполагало путешествие в Иерусалим, Рим или в Сантьяго-де-Компостелло и длилось от года до нескольких лет. Это путешествие требовало значительных средств, за это время дела еретика приходили в упадок, его семья часто разорялась.
Жан Жерсон, канцлер Парижского университета, во время паломничества. Фронтиспис его сочинений, изданных в Страсбурге в 1488 г.
Стандартный запрет на использование золота, серебра, жемчуга, шёлка и тонкого полотна также означал неминуемое разорение любого человека, имеющего отношение к торговле либо к банковским операциям.
Неудивительно, что Манюэль де Малиани называет «Кодекс» Торквемады «кровавым», Бо-Лапорт – «ужасным», Хосе Амадор де лос Риос – «кодексом террора».
При этом ряд авторов считает, что этот жёсткий и жестокий «Кодекс» всё же несколько ограничил произвол инквизиторов. Например, людям, «сотрудничавшим со следствием», могли разрешить выходить по субботам из тюрьмы для совершения процедуры покаяния, а в воскресенье – посещать церковь. Инквизиторам запрещалось принимать подарки. Часть имущества еретика теперь оставляли его несовершеннолетним детям. Можно представить, что творилось в Кастилии до того, как пост великого инквизитора занял Томмазо Торквемада. Произвол провинциальных инквизиторов можно проиллюстрировать рассказом о Педро Арбуэсе.

Кровавый шахматист Педро Арбуэс

Monks of Ramsgate. «Peter of Arbues». Book of Saints, 1921 год
Будущий инквизитор был дворянином, получившим образование в Болонье. После возвращения из Италии он стал монахом ордена августинцев и избран каноником в Сарагосе – столице королевства Арагон. В 1484 году Торквемада назначил Арбуэса инквизитором Арагона (его напарником стал доминиканец Гаспар Хуглар). Главный удар, естественно, был нанесен по многочисленной и влиятельной общине потомков крещеных евреев, на которых поступало множество доносов от недоброжелателей. В делах, связанных с дознанием и следствием, новоявленные инквизиторы действовали по стандартной схеме, а вот процедура наказания еретиков удивила очень многих. Дело в том, что Арбуэс оказался страстным любителем шахмат, и, если верить преданию, соответствующим образом одетые осужденные перед казнью выполняли роль живых шахматных фигур. «Съеденного» еретика убивал палач – и таковые могли считать себя счастливчиками, потому что выжившие в этой страшной игре отправлялись на «очищение огнём».
Исраэль фон Менекем. «Смерть, играющая в шахматы»
Второй инквизитор Сарагосы, Гаспар Хуглар, скоро умер, и в его смерти, разумеется, обвинили conversos, которые якобы отравили неподкупного судью. Вполне довольные деятельностью Арбуэса (и средствами, которые теперь непрерывным потоком поступали в королевскую казну) католические короли заботливо посоветовали ему увеличить охрану. Арбуэс так и поступил – говорили, что даже в «нужное место» он теперь ходил с телохранителями. А для надежности ещё и надел под рясу кольчугу, а под колпак – стальной шлем. Но зверствовать не перестал – то ли потому, что был очень ответственным человеком, то ли просто работу свою любил очень сильно. Охрана не помогла – 15 сентября 1485 года на Арбуэса напали в церкви. Инквизитор получил две раны: в плечо и в голову (именно удар по голове и оказался смертельным), и через два дня умер.
Бартоломе Эстебан Мурильо. «Убийство инквизитора Педро де Арбуэса»

Возмущённые отменой очередной шахматной партии арагонцы нашли утешение в масштабном еврейском погроме, во время которого славно разжились имуществом нечестивых conversos. От полного истребления их спас архиепископ Сарагосы Альфонсо Арагонский (незаконнорожденный сын короля Фердинанда). Месть католических королей была ужасной: публичной епитимье и пожизненному заключению подверглись не только тысячи рядовых conversos, но и многочисленные представители знатных семей из Сарагосы, Калатаюда, Барбастро, Уэска и Тарасона. Для осуждения считалось достаточным доказать факт дружбы либо просто близкого знакомства с участниками заговора. Среди репрессированных оказались главный казначей короля Фердинанда Габриель Санчес, королевский секретарь Луис Гонсалес, дон Хаиме Диес де Окс Армендарис, сеньор города Кадрейты, вице-канцлер Арагона дон Альфонсо де ла Кавальериа, главный секретарь высшего суда Арагона дон Фелипе де Клементе. И даже родной племянник Фердинанда Арагонского, дон Хаиме Наваррский (наследник наваррского престола!), не избежал ареста. Полагают, что король Арагона Фердинанд просто воспользовался поводом для расправы с неугодными ему аристократами.
Многие из тех, кто не был казнён, умерли от последствий пыток почти сразу же после вынесения приговора. Казнь приговорённых к смерти совершалась с особой жестокостью: привязав к лошадям, их протащили по улицам Сарагосы, затем отрубили руки, после чего повесили (они не были сожжены, так как считались не еретиками, а изменниками). Затем их тела разрубили на части, которые, насаженные на колья, были выставлены вдоль всех дорог, ведущих в Сарагосу.
Одного из сыновей Гаспара де Санта-Крус, который бежал во Францию и умер в Тулузе, принудили к публичному покаянию, после чего с копией приговора отцу отправили к тулузским доминиканцам. На основании этого письма братья-монахи вырыли труп, сожгли его и передали своим арагонским коллегам подробный отчёт об этой постыдной экзекуции.
А тело Педро Арбуэса отпевали в Сарагосе в течение недели, его похороны поразили всех своей пышностью. Надпись на гробнице извещала, что Арбуэс – «камень, своей силой удаляющий всех евреев». После перезахоронения его тела в капелле собора Ла Сео у новой гробницы был установлен другой камень, надпись на котором объявляла Арбуэса «за свою ревность возненавиденным евреями и ими убитым».
В 1661 году он был признан мучеником папой Александром VII, а в 1867 году папа Пий IX и вовсе причислил его к лику святых. Эта канонизация вызвала возмущение даже у некоторых христиан, именно тогда Вильгельм фон Каульбах углем написал рисунок «Педро де Арбуэс осуждает на смерть семейство еретика»:
После гибели Арбуэса Торквемаду по приказу королевы Изабеллы стали охранять 250 воинов: 200 пехотинцев и 50 всадников. Имеются сведения, что сам он тяготился этой охраной. С другой стороны, сообщается, что Торквемада опасался отравления, и каждое блюдо перед подачей на стол пробовалось в его присутствии, а на столе перед ним всегда лежало что-то, выдаваемое за рог единорога, который, по мнению тогдашних докторов, мог нейтрализовать действие любого яда.
В следующей статье мы расскажем о знаменитом «Гранадском эдикте» и судьбе евреев-сефардов, а также о конце жизни Великого инквизитора.

masterok

Мрачные фигуры в рясах силой тащат на площадь заплаканную простоволосую девушку. Худощавый монах зачитывает приговор, и на его суровом лице горят священной яростью запавшие глаза. Обвиняемая молит о пощаде, но палачи непреклонны. Фанатичная вера заставляет их проливать все новую кровь во славу Господа. Под ликование толпы грешницу пожирает пламя.

Такой или примерно такой образ обычно приходит в голову, когда заходит речь об инквизиции. Но так ли все было на самом деле? Об инквизиции существует немало стереотипов. Какие из них правдивы, а какие — не более чем дитя от брака неведения с пристрастностью?

Сравним же типичные стереотипы об инквизиции с реальностью.

Суд инквизиции

Стереотип: Инквизиция существовала в средневековье.

И в средневековье тоже. Временем начала инквизиции стоит считать первую половину ХIII века. Религиозные репрессии существовали задолго до этого, но развитой организации для искоренения ереси еще не существовало. Усиление церкви при папе Иннокентии III, амбициозное стремление каждого папы стать «царем над царями» и угроза альбигойской ереси на юге Франции требовали новых средств для укрепления вертикали власти. Поиск и осуждение еретиков тогда были обязанностью местных епископов. Но епископ мог опасаться злить свою паству, а мог быть просто подкуплен, потому для репрессий лучше подходил «ревизор» со стороны.

На заметку: слово «инквизиция» переводится с латыни как «расследование». Соответственно, инквизитор — следователь. Официальное название данной конторы звучит как «Святой отдел расследований еретической греховности». В оригинале — Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium. Святая инквизиция — сокращение.

Папа Григорий IХ, идейный последователь Иннокентия, передал борьбу с ересью в ведение монашеских орденов, в основном доминиканского ордена. Так родилась инквизиция как развитая централизованная организация профессиональных искоренителей вредных идей.

Инквизицию можно условно разделить на папскую (так называемую Вселенскую) и государственную. Деление условно, поскольку на государственную инквизицию оказывал влияние Ватикан, а на папскую — местные власти. Государственная инквизиция действовала в Испании и Португалии и была создана по инициативе их монархов. Вселенская инквизиция была подчинена непосредственно папе и действовала в основном в Италии, на юге Франции и на островах Средиземного моря. Папские инквизиторы обычно не имели постоянного места работы и переезжали с места на место — туда, где им было с чем бороться. Инквизитор не путешествовал с целой армией сотрудников. Местный епископ и светский правитель предоставляли ему все необходимое, включая людей.

Конец инквизиции вовсе не совпадает с концом средневековья. Она успешно пережила Возрождение, Реформацию, Новое время и лишь в эпоху Просвещения получила удар, от которого не оправилась. Новая эпоха — новая мораль: в XVIII веке в большинстве европейских стран деятельность инквизиции была запрещена. В государствах, где католицизм был особенно силен, вроде Испании и Португалии, эта организация дожила до начала ХIХ века. Так, испанская инквизиция была упразднена только в 1834 году и за несколько лет до этого даже подписала осужденному смертный приговор.

Римская же инквизиция пережила даже XIX и XX века и существует до сих пор под именем Конгрегация доктрины веры. Конечно, это уже совсем не та инквизиция, одно упоминание которой наводило ужас. Ни о каких наказаниях еретиков или язычников речи не идет в принципе. Занимается Конгрегация в основном проверками католических священников. Правильно ли те проповедуют, верно ли трактуют Библию прихожанам, не позорят ли церковь аморальным поведением, и тому подобное. Самое страшное, что может последовать за проверкой современной инквизиции, — лишение церковного сана.

Святой Доминик, основатель того самого ордена. Обратите внимание на собаку с факелом слева — символ ордена. Интересно, что «доминиканцы» на латыни созвучно со словосочетанием «псы господни»
(Dominicanes — Domini canes).

Стереотип: Инквизиция существовала только на территории католических стран Западной Европы.

И да и нет. Инквизиция как развитая, дисциплинированная и влиятельная организация действительно существовала только в католической Европе. Но гонения на еретиков и сожжение ведьм, действия, которыми славится инквизиция, имели место и в других странах. Более того, по сравнению с некоторыми некатоликами инквизиторы кажутся образцом гуманности и терпимости.

Один из известнейших протестантских лидеров Жан Кальвин четко сформулировал свою доктрину «правильной» веры и инаковерующих называл еретиками. В Женеве под властью Кальвина ересь приравнивалась к государственной измене и наказывалась соответственно. Роль инквизиции в Женеве выполняла консистория из двенадцати старейшин. Как и католические инквизиторы, старейшины лишь устанавливали вину, оставляя наказания светским властям. За пять лет смертный приговор был вынесен пятидесяти восьми религиозным преступникам, еще больше село в тюрьму. Идейные наследники Кальвина достойно продолжали его дело.

Несмотря на отсутствие в ранних русских правовых памятниках норм о применении смертной казни через сожжение летописные источники сообщают о нескольких случаях ее применения. Первое упоминание о сожжении содержатся в летописной записи за 1227 год — в Новгороде сожгли четырёх волхвов

«Сожжение протопопа Аввакума», 1897 год, Григорий Григорьевич Мясоедов

Россия тоже не отставала от «прогрессивных западных трендов». Сколько бы современные православные священники ни открещивались от жестокости папистов, история говорит не в их пользу. В Московии и позже в Российской империи задокументировано достаточно случаев сожжения за богохульство, колдовство или «аморалку». Были среди православных и свои преследуемые ереси: стригольщики, жидовствующие, старообрядцы.

Религиозная нетерпимость находила поддержку у государства, что зафиксировано в ряде документов. Соборное уложение 1649 года диктовало сожжение как наказание за религиозные преступления. Царь Алексей Михайлович и даже Петр I издавали указы, в которых за колдовство полагалась казнь. При Петре, кстати, ненадолго был учрежден Приказ инквизиторских дел.

Самое удивительное, что за колдовство казнили задолго до появления христианства. Соответствующие статьи имелись еще в законах вавилонского царя Хаммурапи, в индийских законах Ману и в римских Законах Двенадцати таблиц. Язычники карали за магию отнюдь не милосерднее христиан — увечьями или смертью. Так что вера в ведьмовство и вытекающая из нее охота на ведьм свойственны не только христианам.

СКАЧАТЬ Malleus_Maleficarum PDF (3.33 mb)

СКАЧАТЬ Mallevs Maleficarvm на латыни (Mallevs Maleficarvm Latin text), сканировано с оригинала и запаковано в zip (29.10 mb / 818 страниц в формате gif)

На заметку:

«Молот ведьм» (Malleus Maleficarum в оригинале) — знаменитое пособие для инквизиторов, авторства Генриха Крамера и Якоба Шпренгера. Даже малознакомые с историей люди слышали об этой книге. О чем же она повествует? О страшных пытках? Далеко не только.

Трактат разбит на три части. Первая из них — общефилософские размышления о ведьмовстве. Какова природа ведьмы? как ведьма связана с дьяволом? почему Бог допускает существование ведьм? — вот главные вопросы первой части. Что интересно, ведьмовство, по мнению авторов, неразрывно связано с женской сексуальностью. Представление об именно женской склонности к греху типично для тех времен.

Вторая часть книги посвящена рассмотрению способностей ведьм и средств защиты от колдовства. Какие виды чар может наслать ведьма? В каких случаях ангел-хранитель способен защитить от чар? Как исцелить одержимого? И только в третьей части уже присутствуют инструкции для инквизитора: как искать ведьм, вести следствие, и т.д. Много страниц посвящено сугубо юридической стороне вопроса. Да, и пытки тоже есть.

«Трибунал инквизиции», Ф. Гойя (1812—1819)

Стереотип: Любое инакомыслие в глазах церкви — ересь.

Слово «ересь» имеет четкое определение. Ересь — это неверное (с точки зрения господствующей доктрины) понимание священного текста. Иначе говоря, еретик признает Библию священным писанием, но не согласен с ее официальной трактовкой. То есть для христианина еретиком может быть «неправильный» христианин, но не атеист и не язычник. Например, для католика еретиком будет, например, катар, но и для катара католик — самый настоящий еретик.

Иноверцы же не подпадают под юрисдикцию церкви и потому не могут быть осуждены инквизицией. Из-за этого, кстати, святой отдел расследований слабо прижился в колониях — европейцев-христиан там меньше, чем туземцев. Индейца нельзя было осудить за язычество, а вот крестьянку, молящую идол о плодородии, можно — она крещена.

Занятие наукой или, например, оккультизмом также сами по себе не делают человека еретиком. Впрочем, попасть на суд инквизиции можно не только за ересь, ведь колдовство — отдельная «статья». Да и за богохульство или аморальные деяния (разврат и содомия) можно было ждать серьезных неприятностей.

Стереотип: Инквизиторы искореняли ересь, потому что были религиозными фанатиками.

Так легко действия, мотивы которых не ясны, списать на глупость и на этом успокоиться! Человек всего лишь молится по-другому, а его убивают за это — глупо же! Конечно же, если бы церковники не были фанатиками, то жили бы в мире.

На самом деле все далеко не так просто. Любое государство имеет идеологию, которая объясняет рядовому гражданину, зачем нужны правители и почему те, кто у власти сейчас, должны быть на том же месте и в дальнейшем. В Европе с позднего Рима и до начала Просвещения такой идеологией было христианство. Монарх — помазанник Божий, он правит по воле Господа. Бог — верховный суверен, а земные владыки — его верные вассалы. Естественная и стройная картина мира для средневековых умов. Все помнят, как во «Властелине колец» Арагорн исцелял наложением рук? Так вот, этот эпизод взят Толкином не с потолка. Когда-то люди действительно верили, что король способен на подобное чудо. Он ведь помазанник Божий! И власть его от Бога.

Высказывающий сомнение в государственной идеологии сомневается также в священном праве государя править страной. Если священники лгут и на небе все вовсе не так, то, может, и король наш не по праву задницей своей трон согревает?

К тому же многие ереси кроме чисто религиозных положений несли явно антигосударственные идеи. Амальрикане, катары, богомилы и другие еретические движения выступали за всеобщее равенство и отмену частной собственности. Подобная почти коммунистическая идеология обосновывалась ересиархами с помощью Библии и трактовалась как «возвращение к истинному, неиспорченному христианству». Не надо думать, что раз еретики оказались жертвами, то все они непременно были агнцами. Те же катары по части фанатизма оставили христиан далеко позади.

Это интересно: чтобы убедить всех в необходимости бескомпромиссной борьбы с еретиками, церковь активно пользовалась тем, что сейчас назвали бы черным пиаром. Врагам приписывались действия, которые должны вызвать глубокое отвращение у любого нормального человека: целование дьявола и друг друга в анус, питье крови детей, совокупление с животными и т.д.

Согласно трактату «Молот ведьм», колдунью можно опознать по родимым пятнам.

При этом клирики не только были у королей штатными пропагандистами, но и сами обладали властью и богатством. В XIII веке, к примеру, вообще все шло к установлению всеевропейской теократии с папой во главе. Католическая церковь обладала многими чертами государства. Некоторые европейские города напрямую управлялись архиепископами: Рига, Кёльн, Майнц.

Если прихожане перестанут верить в святую миссию Матери Церкви — перестанут десятину платить и подчиняться. Весьма распространенным наказанием инквизиции был денежный штраф, поэтому искоренение ереси было делом материально выгодным. Такое положение дел способствовало множеству ложных обвинений.

Таким образом, в глазах церкви любая ересь — идеология революции, покушение на мир и стабильность. Для власть имущих естественно давить в зародыше любые оппозиционные идеи. Не фанатизм, а здравый смысл диктовал церковникам любыми средствами сохранять выгодный им порядок.

Стереотип: Инквизиция преследовала ученых..

На суд инквизиции часто попадали ученые, но чтобы они оказывались там именно за занятие наукой — это редкое исключение, а не правило. Чаще причиной становились антицерковная пропаганда, увлечение оккультизмом или революционные (в прямом, политическом, смысле) идеи.

Более того, до эпохи Просвещения подавляющее большинство ученых имело церковный сан. После краха римской цивилизации на фоне общего одичания лишь хорошо организованная и меньше пострадавшая от варваров церковь сумела сохранить остатки цивилизации. Священники и монахи были тогда самой образованной частью общества, и только у них можно было получить хорошее образование. При этом клирики не чурались научных и философских изысканий язычников, и тех же Платона с Аристотелем монахи зубрили как катехизис. Идеолог инквизиции философ Фома Аквинский исписал немало страниц комментариев к трудам Аристотеля. Конфликт «религия против науки» появился только в XVIII веке. При этом даже в XIX веке читать и писать бедняков учил обычно священник.

Стереотип: А как же Джордано Бруно ?

Вы о том самом монахе доминиканского ордена Джордано Бруно, который отстаивал теорию фромброкского священника Коперника? Так вот, кроме еретической, но все же не «расстрельной» теории множественности планет в доносе на Бруно значились отрицание возмездия за грехи, приписывание Иисусу Христу занятий магией, оскорбления в адрес церковников и (внимание!) намерение основать собственную религию. То есть создать организацию, которая будет конкурировать с церковью. И это не в наше гуманное время, когда, впрочем, тоже можно сесть за неполиткорректное высказывание или разжигание розни. Это на рубеже XVI и XVII веков. А вы говорите — «за науку»!

Другие известные жертвы сожжения

  • Жанна д’Арк — героиня Столетней войны. Попала во вражеский плен, где и начался суд над ней. Это был типично политический процесс, хотя формально Жанна была сожжена за ересь. Она утверждала, что с ней разговаривают святые и приказывают убивать врагов. Интересно, что среди многочисленных обвинений числились и такие странные по современным меркам, как ношение мужской одежды и непочтение родителей.
  • Жак де Моле — магистр ордена тамплиеров. Обвинители приписывали ему и его братьям-рыцарям поклонение демонам, исполнение богохульственных ритуалов и содомию. Истинная же причина ареста — возрастающие власть и богатство ордена. Тамплиеры стали опасны для французской короны, и Филипп IV Красивый подписал указ об их аресте. Инквизиторы-обвинители в этом эпизоде выступают в качестве исполнителей воли светской власти. Магистр де Моле был сожжен после долгих пыток.
  • Ян Гус — проповедник, один из идеологов Реформации. Выступал против коррупции католической церкви и за это поплатился. Во время процесса несколько раз получал предложение покаяться и всегда отказывался. По легенде воскликнул: «О, святая простота!» при виде старухи, подкладывающей дрова в его костер.
  • Этьен Доле — французский поэт и писатель. Критиковал религиозную политику властей, за что обвинен в ереси и сожжен.
  • Джироламо Савонарола — проповедник и правитель Флоренции. Религиозный фанатик. Боролся с развратом, развлечениями и светской литературой. Был настолько радикален в своих взглядах и политике, что вызвал недовольство у папского престола. Повешен с последующим сожжением тела.

iron maiden — Железная дева. В честь этого устройства назвали хэви-метал группу.

Стереотип: Испанская инквизиция уничтожала евреев

Испанская инквизиция предлагала евреям принять христианство или покинуть страну. Не пожелавших креститься иудеев насильственно депортировали из Испании. Большинство евреев уезжало в мусульманские страны, на тот момент — более цивилизованные и терпимые. Среди уехавших числились и те, кто сумел нормально устроиться в другой стране, но таковых было мало. Эмигранты остались почти неимущими, ведь под предлогом недопустимости вывоза ценностей из страны инквизиторы их обобрали. Судьба большинства евреев на чужбине была незавидна: их ждали смерть или рабство.

Оставшимся евреям тоже пришлось несладко. Именно мараны, крестившиеся иудеи, стали основными жертвами инквизиции. Новообращенные были под строгим неусыпным контролем. Если следствие устанавливало, что назвавшийся христианином на самом деле втайне исповедует иудаизм, — неверного сына церкви ждали серьезные проблемы.

Стереотип: Инквизиторы отличались невероятной кровожадностью и часто применяли пытки.

Современного человека наверняка поразит описание пыток, применяемых к еретикам и ведьмам. «До чего же жестоки инквизиторы! — подумает он. — Как общество терпело их?» Вынужден удивить: сами инквизиторы никого не пытали. Святые отцы не пачкали рук кровью, ведь за них это делали светские власти, предоставляя своих палачей и тюремщиков.

«Что это меняет? — спросите вы. — Ведь делалось это по указке инквизиции?» Отвечу: применение пыток было обычным явлением для средневекового суда. Средневековье — это вообще что-то вроде растянувшихся на много столетий «лихих девяностых». Народ голодный и от этого злой, бандиты-феодалы никак не поделят территорию, вокруг беспредел, человеческая жизнь особо ничего не стоит. Суд этой мрачной эпохи не знал слов «презумпция невиновности» и «права человека». Иное дело пытки — они и устрашают потенциального преступника, и позволяют быстро выбить признание. Как выразились братья Стругацкие: нормальный уровень средневекового зверства.

«…Что ж ты молчишь? Молчать надо было раньше».

Важно заметить, что пытки были не средством наказания. В церковных и в светских судах действовала схожая система правосудия, согласно которой каждый вид доказательств имел определенный заранее установленный вес. Существовали «совершенные» доказательства, одного из которых полностью достаточно для установления вины. К таковым относилось чистосердечное признание. Пытки часто применялись потому, что их использование было самым легким для обвинителя путем. Не нужно много думать — подождал, пока палачи поработают клещами, и дело можно закрывать. Если обвиняемый признавался и каялся, пытку тут же прекращали. А чаще всего достаточно было одного страха перед пыткой. Действительно долго мучились только очень верящие в идею люди.

Кроме признания котировались и прочие доказательства, вес которых считался равен половине, четверти или одной восьмой совершенного доказательства. Например, показание заслуживающего доверия свидетеля — половина от совершенного доказательства, два свидетеля — целое. Слово знатного человека или клирика весило больше слова простолюдина. При наличии таковых свидетелей или прочих весомых улик нужда в пытках отпадала.

Это интересно: хоть обвиняемому и не сообщали имя доносчика, суд инквизиции предполагал некоторую защиту от лжесвидетельства. Обвиняемого спрашивали, есть ли у него враги, и просили назвать их. Никто из названных не мог выступать в роли свидетеля. Если суд устанавливал, что донос заведомо ложный, доносчика жестоко наказывали.

Подозреваемые в уголовных преступлениях подвергались истязаниям куда чаще, чем «политические». Почему же изуверскими пытками знаменита именно инквизиция? Просто инквизиторы, будучи людьми по меркам тех времен образованными, усердно заносили все процедуры в протокол. В отличие от многих мирских судей.

Ответственному следователю было ясно, что применение пытки на самом деле не приблизит к установлению вины. Обнаружилось, что невиновные люди часто наговаривали на себя, лишь бы прекратить боль. В XVII веке закон большинства европейских стран стал ограничивать пытки, а веком позже они были запрещены.

Самые известные правдоизвлекатели:

  • Испанский сапог — устройство, которое постепенно сжимает ногу и после долгого применения ломает кость.
  • Пытка водой — жертве в рот вставляется трубка, через которую на протяжении многих часов заливают большой объем воды. Несмотря на кажущуюся безобидность, эта пытка болезненна и может даже убить.
  • Дыба — существующее в различных вариантах устройство для выкручивания суставов. Жертву либо растягивали с двух сторон, либо вешали за вывернутые руки и привязывали к ногам утяжелители.
  • Железная дева — аналог гроба с шипами на внутренней поверхности. Шипы установлены так, чтобы не задеть жизненно важные органы.
  • Пытка огнем — жертве обмазывают ноги маслом и кладут рядом с ними раскаленные угли. При этом ступни жарятся как на сковородке.
  • Сажание на кол — одна из самых страшных пыток. Может длиться много часов, при этом кол постепенно погружается во внутренние органы. Иногда, чтобы жертва не умерла, ее снимали с кола, а потом снова сажали.

Стереотип: Инквизиторы сожгли множество людей.

«Милосердной казни без пролития крови» еретиков на самом деле подвергали очень редко. На протяжении следствия подсудимому постоянно предлагали раскаяться. Если он согласится, то скорее всего отделается публичными процедурами покаяния. Возможно также ношение особых одежд, выдававших бывшего еретика, в качестве наказания. Весьма распространен был и денежный штраф. При этом обвиняемый считался вернувшимся в лоно церкви. В случае повторного осуждения за ересь наказание было уже значительно строже.

Если еретик упорствовал и не хотел каяться (что бывало очень редко), церковь… что вы думаете? Отказывалась от него! Инквизиция подтверждала вину еретика, заявляла, что он больше не добрый христианин, и передавала в руки светских властей. Как вы полагаете, что ждет отступника? Милосердное помилование, ведь только инквизиторы жестоки с еретиками? Послушаем же человека, не носившего доминиканскую рясу, императора Священной Римской империи Фридриха Гогенштауфена:

«Еретики — это хищные волки, сыны погибели, ангелы смерти, посланные демоном для погубления простых душ. Это ехидны, это змеи! И само собой разумеется, что смертная казнь является единственно достойным наказанием этих оскорбителей божьего величества, бунтовщиков против церкви. Сам Бог повелевает убивать еретиков; это — члены Сатаны, они должны погибнуть все до единого».

Такое мировоззрение типично для тех времен. Заполучив виновного в ереси, представители светской власти казнят отступника согласно тогдашним светским законам. Обычно за религиозные преступления положен костер.

И наконец, о количестве жертв. Смертные приговоры составляли обычно около трех процентов от общего числа приговоров. Точное количество убитых мы вряд ли когда-нибудь увидим. Опираясь на статистику современных исследователей, можно сказать, что за все время своего существования инквизиция приговорила к смерти от одного до трех десятков тысяч людей. Во всех католических странах вместе и за несколько веков. Много это или мало? Для сравнения — один только Комитет общественного спасения во время Великой Французской революции погубил значительно больше. Впрочем, нужно учитывать, что общее количество населения во времена инквизиции сильно уступало количеству населения более поздних эпох.

Инквизиция. Просто статистика

Моральная сторона инквизиции не обсуждается. Сколько бы человек ни были ею от имени христианской церкви отправлены на смерть – три, три тысячи, тридцать тысяч или три миллиона – к Нагорной проповеди Христа это имеет лишь взаимно-несовместимое отношение.

Но есть три уровня разговора о ней:

  1. моральный
  2. историко-культурологический
  3. пропагандистский

Вот именно от третьего хорошо бы уйти.

2014 год показал, как настырно могут вестись информационные войны. Но одна из первых таких войн в истории — это протестантско-масонское пестование «черной легенды» о католической инквизиции.

«Миллионы жертв инквизиции» вошли в каноны школьной науки. И лишь в конце 20 века, когда у историков проснулся вкус к дотошному копанию в пыльных архивах, когда стало принятым интересоваться не только «жизнью замечательных людей», но и обычными обывателями, эта легенда стала шататься.

«Трибунал инквизиции», Ф. Гойя (1812—1819)

Тотальный чёс историков по архивам показал непривычно малые цифры:

Инквизиция в Испании

В архивах Suprema (Верховного суда инквизиции), хранящихся сейчас в Национальном историческом архиве, сохранились отчеты, ежегодно предоставляемые всеми местными судами. Дела были изучены Густавом Хеннингсенем и Хайме Контрерасом.

Всего там хранятся 49 092 досье.

Из них:

  • иудействующие 5007;
  • мориски — 11 311;
  • лютеране- 3499;
  • гностики (alumbrados) — 149;
  • суеверия — 3750;
  • допускавшие еретические суждения — 14 319;
  • двоеженцы — 2790;
  • сексуальные преступления духовенства (solicitación) — 1241;
  • хула на Святую Инквизицию (ofensas al Santo Oficio) — 3954;
  • разное — 2575.

Из них смертные приговоры вынесены всего лишь 775 обвиненным. Большинство из них по-прежнему составляли иудаизанты, но среди них было и несколько десятков морисков, более сотни протестантов (главным образом, иностранцев, особенно французов), около 50 гомосексуалистов и несколько баскских ведьм.

По расчетам этих авторов, только 1,9 % приговоров определяют вину обвиняемого и передают дело светским властям для исполнения смертного приговора.

Остальные 98,1% обвиняемых были либо оправданы, либо получили легкое наказание (штраф, покаяние, паломничество).

От четверти до трети всех привлеченных к суду отпускались безо всякого наказания; в Толедо этот показатель составлял две трети (Dedieu J.-P. L’Inquisition. Paris, 1987, р. 79).

В ряде случаев (1,7 процента от общего числа казней) казни были совершены лишь на бумаге: сжигались манекены отсутствующих осужденных; в этой более поздней публикации цифра процессов ниже, чем ранее: 44 674 за несколько больший период: с 1540 по 1700).

Эти 49 092 процесса проходили не во времена Торквемады, а с 1560 по 1700 годы.

Для дел, более ранних, чем 1560, надо изучать архивы из местных судов, но большинство из них были потеряны. Сохранилось лишь архивы Толедо, Куэнка и Валенсии.

Dedieu изучил дела из Толедо (12 000 приговоров). García Cárcel проанализировал работу суда Валенсии. Исследования этих авторов показывает, что в 1480-1530 годах процент людей, приговоренных к смертной казни был гораздо более значительным, чем в годы, изученные Хеннингсеном и Контрерасом.

После 1530 года преступлением, каравшимся с наибольшей (сравнительно) суровостью, было скотоложество, которое подпадало под юрисдикцию инквизиции только в Арагоне: здесь мы обнаруживаем 23 смертные казни на 58 приговоров, причем число казненных достигало 40% (по контрасту, число казненных даже среди обвиняемых-иудаизантов теперь составляло 10%)». (Монтер У. Ритуал, миф и магия в Европе раннего Нового времени. М., 2003, сс. 91)

Carcel полагает, что всего инквизиция на протяжении всей своей истории рассмотрела примерно 150 000 дел. Число жертв можно оценить в пределах 3000.

Х. Стивен, один из ученых, работавших в архивах инквизиции, сказал, что он обнаружил, что инквизиторы использовали пытки «нечасто» и, как правило, они длились не более 15 минут.

Община или святая инквизиция?

Из 7000 дел в Валенсии в менее чем 2% были использованы пытки и никто не подвергался им более двух раз. Дважды пытка применялась только в одном проценте случаев. Кроме того, сборник рекомендаций, разработанный испанской инквизицией, запрещал различные формы пыток, используемые в других странах Европы. Инквизиторы были образованными людьми, которые скептически относились к ценности пыток для обнаружения ереси.

О том же: — Томас Мэдден Правда об испанской Инквизиции.

Испанская Supremo уже в 1538 году советовала своим отделениям: инквизиторы не должны верить всему, что содержится в «Молоте ведьм», даже если автор «пишет об этом как о чем-то, что он сам видел и расследовал, ибо природа этих дел такова, что он мог ошибаться, как и многие другие» (Монтер, с. 91).

Впрочем, французский историк отмечает, что высший инквизиционный трибунал Испании (Supremo) никогда не верил в колдовские шабаши. Более того, «он систематически заставлял освобождать обвиняемых», оказывая для этого давление на местные суды (Dedieu, p. 48).

Кстати, «при Филиппе 4 расширилась самостоятельность инквизиции: она не признавала более за Римской курией права запрещать в Испании чтение какой-либо книги, как об этом свидетельствует случай с Галилеем. В Риме нашли необходимым внести в индекс «Диалоги», и папский нунций в Испании распорядился прибить к дверям церкви эдикт о запрете этой книги, не испросив разрешения великого инквизитора. Инквизиция обратилась за помощью к Филиппу 4, доказывая ему, что она в борьбе между королевской властью и абсолютистскими стремлениями римской Курии всегдал становилась на сторону первой, и не запрещала, несмотря на требования Римской курии, тех книг, которые защищали прерогативы королевской власти. Было бы поэтому справедливо, чтобы Филипп теперь принял сторону инквизиции и не допускал бы вмешательства Рима в дело цензуры книг. Филипп внял просьбе Великого инквизитора, и имя знаменитого флорентийца действительно не фигурирует на страницах испанских индексов» (Лозинский С. Г. История инквизиции в Испании Спб., 1914, С. 306).

Инквизиция в Италии

«Около 80% венецианских инквизиционных процессов, относившихся к периоду до 1580 года, были связаны с обвинениями в лютеранстве и родственных ему формах крипто-протестантизма. 130 приговоров, о которых было сообщено в Рим в 1580—1581 годах изо всех районов северной Италии, показывают постоянное внимание инквизиции к протестантизму. Однако различные ответвления римской инквизиции изменили основное направление своей деятельности незадолго до 1600 года, когда внимание к еретикам было вытеснено одержимостью искоренением магии и других суеверий. Во Фриули до 10% судебных процессов (из 390), состоявшихся до 1595 года, было связано с магией, а в течение последующих пятнадцати лет под эту рубрику подпадала половина дел (558). В других местах этот сдвиг был менее заметным и произошел быстрее; в Неаполе магия стала единственным обвинением, породившим значительное число инквизиционных процессов в 1570-е годы, и оставалась таковой на протяжении десятилетий, вплоть до 1720-х годов. В Венеции переход от ереси к (с. 90) был столь же резким, как и во Фриули, но произошел на двенадцать лет раньше. В течение XVII века предметом озабоченности римской инквизиции стали все формы магии, от ведовства до предсказаний: в каждом трибунале около 40% дел, рассматривавшихся на протяжении этого столетия, могли быть отнесены к разряду преследований суеверия и магии. Самые тщательные оценки количества еретиков, казненных в Риме на протяжении первого столетия деятельности инквизиции, насчитывают сотню — по большей части протестантов» (Монтер У. Ритуал, миф и магия в Европе раннего Нового времени. М., 2003, сс. 90-91 и 95).

Среди других дел, рассматриваемых в инквизиции, до 15 процентов было дел, связанных с обвинениями священников в сексуальных домогательствах, плюс двоеженство, гомосексуализм и т.п. Заметим, что ученых-астрономов и физиков среди жертв инквизиции нет.

В целом по католическим странам Европы:

За два с половиной столетия «между 1550 и 1800 годами перед судом инквизиций предстало около 150 тыс. человек, но лишь 3000 из них были приговорены к смерти» (Монтер, с.84), то есть все те же почти два процента.

Исследование, которое в течение шести лет вели светские историки по просьбе папы Иоанна-Павла Второго, опубликованное в 2004 году, дает схожие цифры:

«Из 125 000 испытаний, проведенных в истории испанской инквизиции, 59 «ведьм» были приговорены к смерти. В Италии казнено 36 ведьм, в Португалии – 4. Если мы складываем эти данные, мы не получаем и ста случаев». Хуже (особенно в пропорции к численности населения) было в протестантских регионах:

  • в Швейцарии с населением около 1 миллиона сожгли 4000 ведьм;
  • в Речи Посполитой с населением 4 400 000 — около 10 000 человек;
  • в Германии с населением в 16 млн – 25 000 казней;
  • в Дании-Норвегии с населением 970 000 – 1350 человек».

Протестантские страны по сравнению с католическими были гораздо более суровы в отношении женщин, обвиняемых в занятиях магией или общении с демонами. Так рушится распространенное представление, милое либеральной итальянской мысли, согласно которому лютеранский протестантизм превосходил католицизм в том, что касается гарантии индивидуальных прав.

Так сколько ученых сожгли церковники?

Привычную морализаторскую позицию надо хотя бы дополнить исторической и спросить: альтернативой чему была инквизиция? Ответ, по-моему, очевиден: инквизиция как гласный суд была альтернативой стихийному линчеванию.

Инквизиция предоставляла слово самому обвиняемому, а от обвинителя требовала ясных доказательств. В итоге — ни один другой суд в истории не выносил так много оправдательных приговоров. Для обвинения требовались показания двух свидетелей, которые в одно и то же время в одном и том же месте видели и слышали одно и то же. В случае расхождения показания свидетелей обвиняемый отпускался.

Реально инквизиция функционировала как учреждение, скорее защищающее от преследований, нежели разжигающее их. Как ни странно, но у рождающейся науки и инквизиции была общая черта: и там и там требовали доказательств и не слишком верили субъективным свидетельствам, доносам и заявлениям, стараясь найти способы объективной их проверки.

В Инквизицию отбирались наиболее образованные священослужители – «до 17 века они рекрутировались в интеллектуальной элите страны» (Dedieu, p. 64).

Великий Инквизитор Испании Франсиско Хименес де Сиснерос с 1507 по 1517 годы уничтожал арабские библиотеки. Но сам стал основателем Университета Алкала де Хенарес, созданного с целью открыть Испанию для новых течений европейской мысли (там же с. 63).

Аналогично и в России при первой попытке создать инквизицию как регулярную службу обратились к единственному университету: В грамоте, данной царем Федором Алексеевичем на учреждение в Москве Славяно-Греко-Латинской Академии, было сказано: “А от церкви возбраняемых наук, наипаче же магии естественной и иных, таким не учити и учителей таковых не имети. Аще же таковые учители где обрящутся, и оны со учениками, яко чародеи, без всякого милосердия да сожгутся” (Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов. Т. 3. М., 1995, сс. 300-301). Инициатором этой нормы был самый просвещенный публицист эпохи — Симеон Полоцкий. Впрочем, «привилегия, которая должна была бы превратить Академию в своего рода инквизиционный трибунал, так и осталась на бумаге, не оказав никакого влияния на судьбу реального учреждения» (Лавров А. С. Колдовство и религия в России 1700-1740 гг. М., 2000, с. 352).

По мнению французского историка Мюшамбле, охота на ведьм была частью просветительской программы: «Собственно колдовство в этот период никак не изменилось. Изменился подход к нему со стороны судей и культурной элиты. Отныне колдовство стало символом народных предрассудков, с которыми боролась королевская власть и миссионеры. Чтобы аккультурировать деревню, надо было изгнать магические верования и обряды. Были ли судьи согласны с этим или нет, но аутодафе позволяли динамичной ученой культуре отбросить и ослабить почти неподвижную и очень древнюю народную культуру, которая с огромной силой противодействовала всяческим изменениям» (Muchemblet R. Culture populaire et culture des elites dans la France moderne (XVe-XVIIIe siecles). Paris, 1978, p. 288).

Монтер — американский историк из университета Огайо, книга которого в русском переводе увидела свет благодаря «Фонду Сороса» — пишет:

«Согласно настойчиво повторяющейся, хотя и непроверенной легенде, инквизиционные трибуналы средиземноморского региона были фанатичными и кровожадным, а испанская инквизиция являлась самой жестокой из всех. Само слово «инквизиция» давно стало синонимом нетерпимости. Однако когда историки наконец стали систематически изучать огромный массив протоколов инквизиций, были получены совершенно иные результаты, и постепенно начало вырабатываться новое представление о них. Сейчас, пожалуй, уже можно говорить о всеобщем признании двух принципиальных выводов, хотя исследования еще не завершены.

Во-первых, средиземноморские инквизиции были менее кровожадными, нежели европейские светские суды раннего Нового времени. Второй важный вывод состоят в том, что средиземноморские инквизиции, в отличие от светских судов, выглядели более заинтересованными в понимании мотивов, двигавших обвиняемыми, нежели в установлении самого факта преступления. Ранее представлялось, что инквизиторы, тщательно соблюдавшие анонимность своих информаторов, в меньшей степени заботились о правах обвиняемых, чем светские суды. Но последние исследования показывают, что инквизиторы были более проницательными психологами, нежели светские судьи, и оказывались вполне способными прийти к корректному — а зачастую и снисходительному — приговору.

В целом они, в отличие от светских судей, почти не полагались на пытку, чтобы убедиться в истинности утверждений обвиняемых. Инквизиторы пытались проникнуть в сознание людей, а не определить правовую ответственность за преступление, поэтому протоколы инквизиторских допросов выглядят совсем иначе, нежели протоколы светских трибуналов, и предоставляют богатый материал историкам обычаев и народных верований… В отличие от светского судопроизводства того времени, суды инквизиции работали очень медленно и кропотливо. Если одни особенности их деятельности, такие, как анонимность обвинителей, защищали информаторов, многие другие обычаи работали на благо обвиняемых.

Поскольку инквизиторы в меньшей степени заботились о том, чтобы установить факт совершения преступления — ереси, богохульства, магии и т.д., — но, скорее, стремились понять намерения людей, сказавших или сделавших подобное, они главным образом различали раскаявшихся и нераскаявшихся грешников, согрешивших случайно или намеренно, мошенников и дураков. В отличие от многих светских уголовных судов раннего Нового времени, инквизиторы мало полагались на пытку как на средство установления истины в сложных и неясных обстоятельствах. Они предпочитали подвергнуть подозреваемого многократному перекрестному допросу, проявляя подчас удивительную психологическую тонкость, чтобы разобраться не только в его словах и действиях, но и в его мотивах.

Инквизиторы были вполне способны рекомендовать светским властям, которые только и могли предать смерти нераскаявшегося еретика, применить смертную казнь, и сами вынесли много суровых приговоров. Однако в основном инквизиторы просто предписывали покаяние различной продолжительности и интенсивности. Их культура была культурой стыда, а не насилия» (Монтер, сс. 84-85 и 99).

Из исследования инквизиционных архивов Монтер делает вывод, что инквизиция, встречая дела о колдовстве, «расследовала подобные дела неохотно и карала преступников не слишком сурово. Мягкость инквизиторских приговоров по обвинениям в ведовстве составляет разительный контраст с суровостью светских судей Северной Европы в те же столетия. Филиал римской инквизиции в Миланском герцогстве противостоял местной панике, приведшей в 1580 году в миланские тюрьмы 17 ведьм. Девять из них были оправданы по всем статьям обвинения, еще пять — освобождены после принесения клятвы, одна из них полностью признала свою вину, а две сделали частичные признания, — но даже и эти три отделались незначительными наказаниями.

Принимая во внимание такое отношение, не стоит удивляться тому, что немногие были казнены за ведовство по приговору одной из средиземноморских инквизиций (дюжина басков в 1610 г., пpичем половина из них умерла в тюрьме), невзирая на все предоставлявшиеся для этого возможности. Странно созерцать огромные папки с собранными инквизиторами бумагами, материалами дел о ведовстве, зная о незначительном реальном ущербе, нанесенном ими людям. … Поистине, настал век Просвещения. Как мы видели, средиземноморские инквизиторы осудили несколько тысяч человек за недозволенную магию, но казнили лишь около дюжины ведьм. Если уж на то пошло, в раннее Новое время они лишали жизни по обвинению в ереси относительно небольшое количество людей. Если сравнить эти данные с числом анабаптистов, убитых в Австрии, Империи и Нидерландах, средиземноморские инквизиции покажутся почти снисходительными» (с. 95) — «ибо цель была не убить, а обратить» (Dedieu J.-P. L’Inquisition. Paris, 1987. p. 78).

«Иоанн Павел II пожелал подчеркнуть, что акт покаяния Церкви был совершен перед Иисусом Христом ради большей истинности веры, а не ради удовлетворения требований мира. Справедливый критерий суждения о прошлом Церкви, по словам Папы, — это sensus fidei («чувство веры»), а не «менталитет, господствующий в определенную эпоху». В том числе и по этой причине Иоанн Павел II пожелал, чтобы просьба о прощении сопровождалась строгим историческим исследованием: «Прежде, чем просить прощения, необходимо иметь точное представление о фактах и выявить, в чем действительно проявились несоответствия евангельским требованиям». Кардинал Жорж Коттье, доминиканец и в этом смысле прямой потомок инквизиторов, выразил это еще более точно: «Просьба о прощении может касаться только подлинных и объективно признанных фактов. Невозможно просить прощения за некие образы, распространенные в обществе, в которых больше мифа, чем реальности».

Каковы же результаты многолетнего исследования?

Масштабы многих представлений о Святой Инквизиции сократились, другие были полностью разрушены. Например, «охота на ведьм». В 80-х годах теолог Ганс Кюнг говорил о девяти миллионах ведьм (девяти миллионах!), которые преследовались и были сожжены Церковью (это более кровавый геноцид, чем тот, что устроили нацисты в прошлом веке по отношению к евреям). Но светские эксперты, к которым обратился Папа, существенно опровергли оценки Кюнга. Преследования ведьм были весьма распространенным явлением, но речь идет не о миллионах, а о нескольких тысячах случаев.

Католической Церкви в скандинавских странах часто приходилось пресекать беспорядочные обвинения или случаи самосуда, выражение атавистических и языческих страхов по отношению к людям, подозреваемым в наведении порчи. Не только протестанты были суровее католиков, но и гражданское правосудие было гораздо более жестким, чем пресловутое правосудие религиозное. Число осужденных Инквизицией на сожжение исчисляется сотнями против ста тысяч осужденных светскими судами».