Строительство днепрогэса год

Хочу рассказать вам о самых масштабных стройках времен Советского Союза, которых было очень-очень много. Одним из них является детище первой пятилетки – ДнепроГЭС, один из символов отечественной энергетики.

ДнепроГЭС, Днепровская гидроэлектростанция— крупная гидроэлектростанция юга Украины, пятая, старейшая, ступень каскада гидроэлектростанций на реке Днепр, обеспечивает электроэнергией Донецко-Криворожский промышленный район. Электростанция находится в городе Запорожье, ниже днепровских порогов, и является старейшей среди каскада электростанций на реке Днепр. На основе Днепрогэс в Запорожье был создан металлургический, химический и машиностроительный промышленный комплекс. ДнепроГЭС входит в состав «Укргидроэнерго».

История ДнепроГЭСа очень интересна. С проектом строительства Днепрогэса связано множество мифов и легенд. Утверждается, например, что первый проект Днепрогэса, подготовленный инженером Генрихом Графтио, в 1905 году оказался на столе императора Николая ІІ, но царь недооценил перспективы гидроэнергетики. Казалось бы, что тут особенного? На то он и царь, чтобы тормозить научно-технический прогресс. Это еще что, вот в 1913 году епископ Самарский и Ставропольский Симеон докладывал графу Орлову-Давыдову: «На ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить Божий мир в жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии». Почему епископ считал строительство самарской дамбы крамолой? Потому что при этом были бы затоплены церкви и кладбища, что на протяжении всей истории человечества считалось кощунством. Царь отказался от строительства Днепрогэса по той же причине, хотя проект инженера Генриха Графтио предусматривал сооружение трех последовательных плотин и затопление сравнительно небольшой территории. Но пришли другие времена — в 1920 году тот самый Глеб Кржижановский, которого епископ Симеон назвал богоотступником, возглавил комиссию по разработке государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО). ДнепроГЭС был одним из многих объектов плана ГОЭЛРО.

27 ноября 1926 года ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР приняли решение о строительстве Днепрогэса. Опыта строительства крупных гидротехнических объектов в Советском Союзе и в Европе не было. В проектировании и строительстве использовался опыт таких ГЭС, как «Куинстон (англ.)» на Ниагаре, «Айль-Малинь (фр.)» на реке Сагеней и «Ла-Габель (фр.)» на реке Св. Лаврентия.

Автор проекта Днепровской гидроэлектростанции инженер И. Г. Александров предложил использовать весь перепад Днепра на порожистом участке в одном месте. В январе 1921 г. в Москве была создана проектная организация — Днепрострой, в начале состоящая из нескольких техников и инженеров во главе с И. Г. Александровым. Сотрудники этой организации изучали найденные в архивах Петрограда и Киева материалы ранее проведённых на Днепре геодезических и гидрологических изысканий, в летние месяцы они проводили работы на месте будущего строительства. По предложению А. В. Винтера дорабатывается и изменяется проект академика Александрова и проект производства работ, предложенный американской консультационной фирмой Купера. Вместо строительства в две очереди и установки турбин мощностью по 30 тыс. кВт Александр Васильевич на основании точных расчётов предлагает строить электростанцию в одну очередь, сократив число гидроагрегатов с тринадцати до девяти и применив турбины по 60 тыс. кВт. Соответственно увеличивалась общая мощность ГЭС до 540 тыс. кВт. Американцы в то время не делали турбин такой мощности и были поражены, когда советский инженер предложил сварную конструкцию генератора и ротора. Впоследствии энергетики всего мира стали использовать сварные конструкции в больших агрегатах.

Место под строительство станции выбрали у колонии Кичкас, в пяти километрах от тогдашнего города. Главным инженером (а вскоре и начальником Днепростроя) был назначен Александр Винтер, его заместителями были Борис Веденеев и Павел Роттерт.

31 января 1927 года Политбюро приняло решение о начале возведения Днепростроя, в котором было подчёркнуто, что оно должно вестись «собственными ресурсами при условии привлечения компетентной иностранной помощи» (Но остаётся вопрос почему же тогда на плотине Днепрогэса были установлены американские турбины, а шеф-консультант Днепростроя полковник Хью Купер был даже награжден орденом Трудового Красного Знамени?)

Благодаря удачному выбору места для плотины, затоплению подлежали лишь 16000 гектаров земель, на которых расположено 56 населённых пункта (из них 14 затоплены полностью, остальные — частично). Всего снесено 4176 двора, выделено 6969 тыс. рублей для компенсаций за отчуждённое имущество.

8 марта 1927 года первые строители прибыли в Запорожье, а через неделю — 15 марта 1927 года на живописном берегу Днепра, на скале «Любовь» (сейчас там расположен машинный зал ГЭС), затрепетало красное полотнище с надписью: «Днепрострой начат!». Торжественная закладка состоялась 8 ноября того же года.

Нанимали рабочих отовсюду: отставных военных, на биржах труда, крестьян. Очень много было так называемых «сезонников» или «отходников», то есть крестьян, которые после посевной уходили из деревень на заработки и возвращались назад в августе, когда начиналась уборка урожая. Текучесть рабочих была огромной — около 300 %, то есть, как писалось в одном официальном журнале, нужно было нанимать 5 рабочих, чтобы постоянно иметь одного. Самыми востребованными были высококвалифицированные рабочие.

Для повышения квалификации рабочих на Днепрострое были созданы рабочие вечерние школы, в которых профсоюзные работники, партийные активисты обучали их рациональному и нормированному использованию рабочего времени, требовали выхода на работу строго по расписанию, бережному обращению с инструментом, «перекуры» и посторонние разговоры запрещались. Американцы поставляли инструменты с названиями ключей, отвёрток. Инженеры переводили на русский язык эксплуатационные руководства и инструкции по безопасности, в местной прессе рабочих призывали учиться, повышать свой профессиональный уровень.

Что касается условий труда строителей, то о том, насколько они были тяжелыми, даже спорить не приходится. Сейчас в потерны — огромные бетонные тоннели в чреве Днепрогэса — ежесекундно просачивается всего лишь стакан воды, что свидетельствует об очень высоком качестве бетона. Еще бы ему не быть высоким, ведь строители Днепростроя круглый год месили его ногами. Американские консультанты даже заключали пари — как долго выдержат люди такую каторжную работу. Известно, что при строительстве «Дамбы Гувера», где широко применялись экскаваторы и бетономешалки, погибли 96 рабочих. Сколько строителей Днепростроя преждевременно ушли из жизни, никто не считал.

В Александровске американские консультанты жили c большим комфортом. Им предоставили несколько шестикомнатных кирпичных коттеджей, в каждом кухня, ванная, центральное отопление, горячая и холодная вода. Еду везли морем из США через Одессу. Имелись два корта с бетонным и четыре с грунтовым покрытием и место для игры в гольф.

Постепенно жилые условия улучшались и для рабочих — строились удобные жилые дома, фабрики-кухни, хлебозаводы, детские сады, столовые, бани, были высажены деревья, цветы и кустарники, построен водопровод и канализация. Многие советские и иностранные гости Днепростроя восхищались бытовой обстановкой в новых посёлках на берегу Днепра. И здесь надо отдать должное Александру Винтеру — первым делом он занялся бытовыми вопросами. На правом берегу была построена общественная столовая, рассчитанная на восемь тысяч обедов в день. Оборудование для столовой закупили в Германии. К 1928 году построили пять поселков для строителей на правом берегу Днепра и один на левом. Всего было построено 658 домов, общежитий и бараков, амбулатория, фильтрационная и пожарная станции, зимний и летний театры, школа, детсад и многое другое. У Винтера был прямолинейный и резкий характер. Ходил он в высоких сапогах, всюду заглядывал, щупал все руками, давал указания относительно малейших пустяков. Устраивал скандалы, когда видел какое-то безобразие. Требовал от местного исполкома запретить продажу водки. Когда же за ней ехали в окрестные села, Винтер отправил телеграмму правительству УССР:” Прошу запретить продажу водки во всем районе”. У него не было семьи, а на Днепрогэсе он поседел.

Строительство Днепрогэс:

За всю историю строительства Днепрогэса случались и аварии. Одна из самых крупных произошла весной 1928-го: упал забор из металлических шпунтов. Пошли слухи о диверсии. Но выяснилось, что аварию вызвало разворовывание крепежных тросов. Через 18 дней шпунты установили на место, а строительство не прекращалось ни на час. Оборот рабочей силы тоже не прекращался. На протяжении 1932 года на стройку приняли 90 тыс. человек, а уволили — 60 тыс.

В 1930 году компания General Electric поставила пять генераторов для ДнепроГЭСа. Девять турбин были поставлены Newport News Shipbuilding and Drydock Company, США. Первый агрегат был запущен 1 мая 1932 года. На открытии зажглись гирлянды электрических огней, на верху плотины загорелось имя Ленин, так плотина получила своё имя: «ДнепрГЭС им. В. И. Ленина».

Торжественное открытие Днепрогэса назначили на 1 октября 1932 года. Ожидали приезда руководителя государства Иосифа Сталина. Однако он посоветовал объединить пуск объекта с днем рождения начальника строительства — 10 октября. На пуск прибыли председатель Всесоюзного центрального исполнительного комитета Михаил Калинин, нарком промышленности Серго Орджоникидзе, первый секретарь ЦК КП(б) В Станислав Косиор, французский писатель Анри Барбюс. Из воспоминаний свидетеля, ”два дня шли банкеты в ресторанах на правом и левом берегу. На столах — большой выбор блюд, вина из подвалов Массандры. Демократия была полная: рядом с прославленным комбригом сидел рядовой колхозник, с академиком чокался монтажник. В конторах отделов стояли столы с водкой, мясом, хлебом. Кто-угодно мог выпить и закусить, сколько душа пожелает!”

10 октября того же года станция вступила в строй действующих предприятий. В 1939 году ДнепроГЭС достиг проектной мощности 560 МВт.

После окончания строительства электростанции В. А. Веснин писал в своей статье «Здание социализма» (Советское искусство, 1932):

В Днепрогэсе нам удалось достигнуть максимального сочетания целесообразности и красоты. Мы нашли наиболее выпуклое архитектурное выражение технической идеи Днепростроя, соорудив здание, красота которого заключается не в приклеенных лепках или нагромождении колонн. Мы в неизвестных до сих пор в зарубежной архитектуре масштабах применили такие строительные материалы, как стекло, марблит и другие. Это дало возможность раздвинуть стены сооружения, достигнув необычайной широты и простора в помещении, площадь которого не шире 20 метров, при длине в 250 метров.

В. А. Веснин

Себестоимость киловатт-час электроэнергии, вырабатываемой на Днепровской ГЭС, оказалась самой дешёвой в мире. Проектная себестоимость кВт⋅ч была установлена в 0,6 коп., а фактически в 1934 году она составляла 0,44 копейки. С 1932 по 1941 годы Днепровская ГЭС дала стране 16 млрд кВт⋅ч электроэнергии.

В начале Великой Отечественной войны, 18 августа 1941 года после прорыва немецких войск в районе Запорожья, плотина ДнепроГЭСа была взорвана по указанию советского руководства, оборудование машинного зала уничтожено. Взрыв 20 тонн аммонала частично разрушил плотину, вызвав многометровую волну. Исполнители были приняты за диверсантов и арестованы контрразведкой, но освобождены после вмешательства их руководства.

Подрыв Днепрогэса был произведён согласно распоряжению Генштаба. Согласно боевым донесениям от 19 августа штаба Южного фронта Верховному Главнокомандующему, подрыв осуществили начальник Отдела военно-инженерного управления штаба Южного фронта подполковник А. Петровский и представитель Генштаба, начальник отдельного научно-исследовательского военно-инженерного института военный инженер 1-го ранга Б. Эпов.

Число жертв, вызванных взрывом Днепровской плотины, дискуссионно, так как подсчётов сразу не велось. В современной литературе встречаются цифры от 20 до 100 тыс. человек. Эти цифры не подкрепляются никакими документами. Есть попытка обосновать число жертв в 20-30 тысяч, вычисляя количество войск и беженцев, которые могли находиться на левом берегу Днепра до Херсона. Методика данной попытки также оспаривается.

Для восстановления переправы через Днепр и электростанции разрушенная часть плотины была восстановлена немецкими строительными частями, а летом 1942 года вместо выведенного из строя заработало новое, немецкого производства оборудование гидроэлектростанции.

Осенью 1943 года при отступлении немцев плотина Днепрогэса снова была взорвана. При этом план полного уничтожения плотины не был реализован полностью, поскольку советским сапёрам и разведчикам удалось повредить часть проводов, идущих к детонаторам. Приказ был отдан командующим 1-й танковой армией вермахта Макензеном, а непосредственная ответственность за подрыв заряда, состоявшего из 300 тонн самой различной взрывчатки, возлагалась на командира 40-го танкового корпуса генерала Г. Хейнрици. Подрыв плотины Днепрогэса был среди пунктов обвинения немецких военных преступников в ходе Нюрнбергского процесса. Подвиг советских солдат, не допустивших подрыва, увековечен в памятнике, установленном на могиле Неизвестного солдата. При восстановлении с января по август 1944 года сапёры извлекли из тела плотины 66 тонн бомб и взрывчатых веществ, 26 тысяч мин, снарядов и гранат.

После войны проект восстановления Запорожья и станции возглавлял В. А. Веснин. При его консультациях возрождением комплекса занимался один из авторов проекта Г. Орлов. В этот период в архитектуру электростанции были внесены некоторые изменения, направленные на «обогащение» её архитектурного образа.

Американская компания General Electric поставила в 1946 г. новые генераторы для ДнепроГЭСа, взамен разрушенных во время войны. Вес генератора составил около 1020 тонн. Мощность генератора составила 90 МВт против мощности 77,5 МВт старых генераторов. Диаметр генератора свыше 12 м.

В 1947—1973 гг. главным инженером Днепровской ГЭС был Анатолий Яковлев. После войны первый гидроагрегат был включён в электросеть в марте 1947 г., а последний — в мае 1950 г. При Яковлеве была проведена реконструкция и усовершенствование основного и вспомогательного оборудования, что позволило повысить надёжность и экономичность работы гидроэлектростанции. Мощность восстановленного Днепрогэса превысила довоенную на 16 % и составила 650 тыс. кВт. Комплексная механизация и автоматизация производственных процессов, происходящая в 1950—1960-х годах под руководством А. Ф. Яковлева, повысила квалификацию персонала, вдвое сократила эксплуатационный персонал и увеличила межремонтный период гидроагрегатов до 6—8 лет.

ДнепроГЭС входил в Единую энергетическую систему Европейской части СССР и снабжал электроэнергией Приднепровье,Донбасс и Кривой Рог.

В 2008 году начата реконструкция машинных залов станции. Харьковское предприятие ОАО «Турбоатом» произвело на ДнепроГЭС II замену 6 турбин пропеллерного типа на турбину поворотно-лопастного типа ПЛ 40-В-700 номинальной мощностью 115 МВт и диаметром рабочего колеса 7 м, вес около 500 тонн. Поворотно-лопастная турбина позволит увеличить надёжность гидротурбинной установки, объём вырабатываемой электроэнергии, и может использоваться в более широком диапазоне по напорам и нагрузкам.

На фото Хью Купер на фоне Днепрогэс:

Девяносто лет Днепрогэсу. Строительство грандиозного объекта уложилось в пятилетку

15 марта 1927 года, ровно 90 лет назад, на берегу Днепра был водружен красный флаг с надписью «Днепрострой начат». Так открылась первая страница в истории одной из самых масштабных строек сталинской эпохи, подарившей советской стране Днепрогэс.


Подготовка к строительству мощнейшей электростанции на Днепре началась задолго до символической церемонии водружения флага. Если обратиться к истории гидроэлектростанции на Днепре, то можно установить, что первые проекты использования днепровской воды появились еще в конце XIX — начале ХХ вв. Правда, тогда инженеры в большей степени были озадачены обеспечением свободного судоходства по Днепру, которое было серьезно затруднено наличием порогов. Но к возможности использования «даром текущей» воды они также обращались. Однако, все задумки инженеров так и оставались на стадии благих намерений вплоть до 1920-х годов.
История строительства Днепрогэса напрямую связана с планом электрификации всей страны, предложенным В.И. Лениным практически сразу же после прекращения масштабных сражений Гражданской войны. Уже 21 февраля 1920 года была создана Государственная комиссия по электрификации России (ГОЭЛРО), которая тут же приступила к разработке плана электрификации страны. Такую оперативность в былые времена сложно было представить. Уже в декабре 1920 г. комиссия представила на VIII Всероссийском съезде Советов свой план электрификации, который получил одобрение съезда. Теперь, при наличии нормативно-правовых оснований, оставалось лишь приступить к непосредственной разработке проектов и строительству.
План ГОЭЛРО предусматривал создание крупной гидроэлектростанции на Днепре — вблизи города Александровска (теперь Запорожье). Поэтому станцию называли Александровской, однако вскоре появилось и другое ее название — Днепровская гидроэлектрическая станция (ДнепроГЭС).
Строительство гидроэлектростанции вблизи Александровска было жизненно необходимым, поскольку помогало решить сразу целый комплекс серьезных экономических проблем. Во-первых, благодаря строительным работам по возведению плотины ликвидировались препятствия для судоходства по Днепру. Стокилометровая порожистая часть Днепра становилась пригодной для судоходства, что позволяло крупным морским судам заходить и подниматься по Днепру от Черного моря до Киева. Это становилось серьезнейшим прорывом на пути к развитию транспортной инфраструктуры, особенно — перевозки грузов. Во-вторых, промышленные районы Екатеринославщины, рудники Криворожья, Херсонщина и Николаевщина нуждались в дешевой электроэнергии. Поскольку в самом Александровске собирались построить машиностроительный комплекс, то и здесь было необходимо дешевое электричество. Создание гидроэлектростанции на Днепре сразу же решало перечисленные проблемы. Поэтому подготовка к строительству Днепрогэса началась еще до того, как IX Всероссийский съезд Советов утвердил конкретные сроки реализации плана ГОЭЛРО. Совет народных комиссаров принял решение освободить земли вблизи г. Александровска, которые подлежали затоплению в результате строительства гидроэлектростанции.

Автором и руководителем разработки проекта строительства Днепрогэс был известный экономист, географ и инженер Иван Гаврилович Александров (1875-1936). Выходец из московской интеллигентной семьи (его родители были врачами), Иван Александров окончил Московское инженерное училище путей сообщения и долгое время работал в сфере железнодорожного строительства, занимаясь проектированием железных дорог и железнодорожных мостов. Ему довелось участвовать в проектировании Среднеазиатской железной дороги, Финляндского моста через Неву и Бородинского моста в Москве и т.д. Но, помимо практической деятельности в сфере железнодорожного строительства, с 1912 года Александров очень интересовался и изучением проблем ирригации засушливых земель. Еще тогда он начал проектировать строительство оросительных каналов для среднеазиатских территорий, которые были построены уже в советское время.
В 1920 г. Иван Александров заинтересовался вопросами строительства гидроэлектростанции на Днепре. Именно он предложил вместо создания нескольких электростанций соорудить крупную плотину и построить огромную гидроэлектростанцию с колоссальной по тем временам мощностью. Александров был приглашен к участию в составлении плана ГОЭЛРО, при этом продолжив заниматься другими интересными проектами, включая экономическое районирование страны. В 1921 г. Александрова включили в состав президиума Госплана СССР. 5 марта 1921 г. было выдано задание на проектирование Днепровской гидроэлектростанции. Разработчики проекта анализировали и учитывали передовой опыт того времени — строительства гидроэлектростанций в других странах мира, на крупных реках.
В январе 1921 г. по решению советского руководства была создана проектная организация Днепрострой под руководством Ивана Александрова, в которую включили несколько инженеров. Перед работниками Днепростроя была поставлена задача проанализировать все материалы проводившихся на Днепре геодезических и гидрологических изысканий. В летнее время работники Днепростроя выезжали непосредственно на место предполагаемого строительства, где также проводили изыскательские работы. Затем Иван Александров отправился в США — для консультаций по строительству электростанции. В качестве главного консультанта выступил Хью Купер — известный в то время американский инженер — гидростроитель, который предложил использовать ряд эффективных мер, помогающих увеличить темпы строительства и снизить стоимость материалов.
Однако, непосредственно в 1922 г. экономические и технические возможности еще не позволяли советскому руководству приступить к немедленному строительству гидроэлектростанции на Днепре. Поэтому в начале 1920-х гг. власти ограничились лишь выбором места строительства будущей электростанции — в 5 км от Александровска, в районе колонии Кичкас, а также предварительными изысканиями. В 1923-1926 гг. планировалось построить Александровскую плотину, что становилось первым серьезным этапом на пути к дальнейшему возведению электростанции.

Медленные темпы подготовки к строительству были связаны, в том числе, и с особенностями экономического положения советской страны в начале 1920-х гг. В первые годы после революции страна находилась в международной изоляции, а собственная промышленность еще не производила оборудование, необходимое для строительства электростанции. Ситуация изменилась ближе к середине 1920-х гг. Американская компания «General Electric» обратилась к советскому руководству с предложением запустить полный цикл строительства гидроэлектростанции, но к этому времени СССР уже справился с задачей разработки плана строительства самостоятельно.
Такой масштабный проект как Днепрогэс обсуждался на самых высших этажах советской партийно-государственной иерархии. Необходимость строительства Днепрогэса признавали все советские руководители, включая и «антиподов» И.В. Сталина и Л.Д. Троцкого. Тем не менее, разногласия все же присутствовали, и прежде всего — по вопросу очередности строительства грандиозных объектов. Ведь кроме Днепрогэса советское руководство в те же годы планировало начать еще несколько масштабных строек, включая, например, не менее важное для советского государства строительство Волго-Донского канала.
«Лоббированием» строительства Днепрогэса занималось руководство УССР, для экономического развития которой гидроэлектростанция имела колоссальное значение. Сторонники первоочередного строительства Днепрогэса объясняли его необходимость потребностью в дальнейшем росте производительности металлургической отрасли Украинской ССР. Однако, «верхи» все не могли прийти к единому знаменателю, и лишь отставка Льва Троцкого с поста председателя комиссии Днепростроя позволила принять окончательное решение о строительстве крупнейшей гидроэлектростанции на Днепре. 31 января 1927 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение о начале работ по строительству Днепрогэса.
Главным инженером, а затем и руководителем Днепростроя в 1927 году был назначен Александр Васильевич Винтер (1878-1958) — еще один выдающийся российский и советский инженер, сыгравший одну из ключевых ролей не только в строительстве Днепрогэса, но и других масштабных советских объектов. В отличие от Александрова, Винтер был из простой семьи рабочего, что не умаляло его тяги к знаниям. После окончания начального железнодорожного училища он поступил в Киевский политехнический институт, однако вскоре сблизился с революционерами и принял участие в студенческих волнениях. За это в 1900 году 22-летнего Винтера исключили из института, а затем, после четырехмесячного ареста, выслали в Баку. Именно здесь молодой человек и познакомился на практике с работой электростанций. Он устроился в общество «Электрическая сила» по увеличению мощности электростанций, где прошел путь от простого электромонтера до заведующего станциями «Биби-Эйбат» и «Белый город». В 1905 г. Винтер, которому не было еще и тридцати лет, несмотря на свою принадлежность к социал-демократическому движению, был назначен начальником Белогородской электростанции. Ему удалось поступить заново в вуз — в Петербургский политехнический институт, и в 1912 году его окончить. После окончания института Винтер много работал на инженерных и руководящих должностях российских электростанций, а после Октябрьской революции получил назначение начальником строительства Шатурской районной электростанции. 23 сентября 1925 года районная Шатурская электростанция заработала. Как опытный специалист — практик, Винтер получил назначение в Днепрострой — советское государство решило доверить ему руководство одним из самых масштабных на тот период инженерных проектов.
Винтер внес некоторые коррективы в первоначальный проект Днепрогэса, предложенный Александровым. Так, он предложил строить станцию не в две очереди, а в одну очередь, сократив число гидроагрегатов с 13 до 9. Вместо турбин мощностью по 30 тыс. кВт Винтер предложить поставить турбины по 60 тыс. кВт. Именно он был и автором идеи использования сварной конструкции в больших агрегатах, которая стала инновацией мирового значения.

Строительство Днепрогэса было масштабным проектом не только в инженерном, но и в социальном плане. Во-первых, для участия в строительных работах было задействовано огромное количество рабочих. Была развернута активная работа по привлечению на строительство Днепрогэса трудящихся — и профессиональных рабочих, и крестьян, и демобилизованных красноармейцев. Такая большая масса людей нуждалась не только в руководстве во время работ, но и в организации быта. Кроме того, учитывая низкий образовательный и квалификационный уровень большинства рабочих, на строительстве Днепрогэса была создана целая разветвленная система вечерних школ, в которых рабочие могли повышать квалификацию и учиться рационализировать свой труд.
Несмотря на то, что первое время после начала строительства рабочие Днепростроя жили в очень скромных условиях, постепенно их быт налаживался, о чем заботилась и советская власть. Были построены более-менее комфортные по тем временам жилые дома, открыты детские сады для детей рабочих, столовые, предприятия бытового обслуживания. Говоря о «творцах» Днепрогэса, нельзя обойти вниманием Виктора Александровича Веснина (1882-1950) — известного русского и советского архитектора, одного из братьев Весниных, стоявшего у истоков советского конструктивизма. Именно он обеспечивал архитектурную сторону проекта Днепрогэса, а также Соцгорода.
В 1930 г. американская компания «General Electric» продала советскому государству пять генераторов для нужд Днепрогэса. Еще одна американская компания «Newport News Shipbuilding and Drydock» поставила Днепрогэсу девять турбин. Кстати, говоря об экономическом сотрудничестве СССР и США в те годы, нельзя забывать о Хью Купере (1865-1937) — главном американском консультанте строительства Днепрогэса. Выдающийся инженер Хью Купер был прагматиком и выступал за всестороннее развитие экономических отношений с СССР, так как считал Советский Союз перспективным рынком для американской продукции с одной стороны, и ценным поставщиком сырья — с другой стороны. Политические интересы, по мнению Купера, в данном случае не должны были превалировать над экономическими — с Советским Союзом, как считал американский инженер, можно и нужно было договариваться. Кстати, шесть американских консультантов, работавших на строительстве Днепрогэса, получили награды от советского правительства — они были награждены орденами Трудового Красного Знамени.
Первый агрегат гидроэлектростанции был запущен 1 мая 1932 года — через пять лет после начала строительства электростанции. 10 октября 1932 года Днепрогэс официально начал свою работу. Строительство крупнейшей гидроэлектростанции с плотиной заняло у советского государства всего пять лет. Это был грандиозный успех, а плодами советского строительства до сих пор пользуется Украина — и от этого наследства Советского Союза в рамках программы «десоветизации» Киев почему-то отказываться не спешит.

«Мистер Винтер, суп готов». Мифы и правда о строительстве Днепрогэс

15 марта 1927 года началось строительство Днепровской ГЭС (Днепрогэс).

***

Весной 2016 года на Украине процесс декоммунизации добрался до плотины Днепровской гидроэлектростанции. Со стелы с названием объекта демонтировали надпись «ДнепроГЭС имени В.И. Ленина».

ДнепроГЭС имени Ленина. Фото: Commons.wikimedia.org/ Wikinymous

Как ни относись к личности основателя Советского государства, но в данном случае «декоммунизация» выглядела особенно нелепо. Если упоминание имени Ленина в десятках и сотнях других объектов было данью политической конъюнктуре, то в случае с Днепрогэс оно вполне заслуженно — без лидера большевиков этот проект мог и не состояться.

Судоходство на Днепре, который являлся важнейшей транспортной артерией Восточной Европы, столетиями было затруднено грядами порогов. В конце XIX века появились первые проекты превращения этого недостатка в достоинство — русские инженеры разрабатывали планы улучшения судоходства с одновременным использованием мощностей текущей воды. Однако задумки эти так и не перешли в стадию реализации.

Современные поклонники российской монархии любят восклицать — многие проекты большевиков на самом деле разрабатывались еще в Российской империи.

Это действительно так. Но, если уж говорить правду, то надо говорить ее до конца — ни к проекту московского метрополитена, ни к планам строительства гидроэлектростанций царские чиновники и министры интереса не проявляли. Их вполне устраивал статус России как аграрной державы, и в инициативах, полезных в плане масштабной индустриализации страны, они видели лишь чудачества «господ ученых».

Подход большевиков был совершенно иным. Будущее страны они видели в ее глубокой модернизации по всем направлениям. 21 февраля 1920 года, когда еще бушевала Гражданская война, по инициативе Владимира Ленина была создана Государственная комиссия по электрификации России (ГОЭЛРО). В декабре 1920 года выработанный комиссией план электрификации всей страны был одобрен VIII Всероссийским съездом Советов.

Частью плана ГОЭЛРО было строительство в районе города Александровска (ныне — Запорожье) крупной гидроэлектростанции.

Электрификация Юга России по плану ГОЭЛРО, 1920 г. Фото: Commons.wikimedia.org

Вызов для Страны Советов

Проект должен был обеспечить сквозную навигацию вдоль всей протяжённости Днепра, но главное — обеспечить дешёвой электроэнергией Криворожский рудный район, Екатеринославский промышленный район, Херсон, Николаев и северную часть Крымского полуострова.

В 1920 году профессор Иван Александров приступил к работе по созданию проекта ГЭС мощностью в 560 МВт. Этот проект стал альтернативой ранее рассматривавшейся идее создания нескольких станций малой мощности.

Проект ДнепроГЭС был крупным, но не исключительным по мировым меркам того времени. Но надо понимать, что опыта подобных строек в царской России не было. Что же касается Страны Советов, то это был настоящий вызов, проверка возможностей молодого государства.

Это была сложная задача. Многие машины и энергоагрегаты не производились отечественной промышленностью, и их предстояло закупать за рубежом, причем в условиях, когда Советская Россия многими государствами мира еще не была признана официально.

На 1921-1922 годы были запланированы лишь предварительные изыскания, а само начало строительства было назначено на 1923 год.

Фактически же средства для осуществления проекта были найдены на несколько лет позднее, и 27 ноября 1926 года ЦК ВКП (б) и Совнарком СССР приняли решение о строительстве Днепрогэса.

«Собственными ресурсами при иностранной помощи»

Объявленный конкурс выявил лучший архитектурный проект, выполненный Виктором Весниным совместно с архитекторами Николаем Колли, Георгием Орловым и Сергеем Андриевским. Общее руководство строительством осуществлялось академиками Александром Винтером и Борисом Веденеевым.

Решение Политбюро, принятое в январе 1927 года, гласило, что строительство должно вестись «собственными ресурсами при условии привлечения компетентной иностранной помощи».

Руководитель проекта Иван Александров был откомандирован в США, где ему предстояло провести консультации с местными гидростроителями. Проект Днепрогэс получил высокую оценку американцев. Но Александрову удалось не только получить одобрение специалистов, но и получить принципиальное согласие американцев на участие в работах.

Главным консультантом строительства стал американский инженер Хью Купер.

Хью Купер — главный консультант проекта с американской стороны. Фото: Commons.wikimedia.org

Главным инженером строительства был назначен Александр Винтер, его заместителями были Борис Веденеев и Павел Роттерт. 15 марта 1927 года на берегу Днепра был установлен красный флаг с надписью «Днепрострой начат».

Быт и энтузиазм

Руководству стройки приходилось решать не только задачи по реализации самого проекта, но и обустройству самих строителей.

Была построена общественная столовая, рассчитанная на восемь тысяч обедов в день. В 1928 году построили пять поселков для строителей на правом берегу Днепра и один на левом. Всего было построено 658 домов, общежитий и бараков, амбулатория, фильтрационная и пожарная станции, зимний и летний театры, школа, детсад и многое другое.

Винтер был человеком основательным, бардака не терпел. По его настоянию не только в рабочих поселках, но и в ближайших к стройке населенных пунктах была запрещена продажа водки.

Несмотря на все усилия руководителей стройки, условия работы были очень тяжелыми. Не хватало техники, вследствие чего широко использовался ручной труд. Это, в свою очередь, требовало привлечения гораздо большего числа работников. К окончанию активной фазы строительства число занятых на стройке рабочих перевалило за 35 тысяч — охватить все заботой и вниманием не получалось.

Американские консультанты, глядя на это, предрекали бунты и массовый отказ от работы. Но Днепрогэс строителями воспринимался как приобщение к чему-то великому, и энтузиазм брал верх над тяжелыми условиями труда.

«Русские инженеры недовольны проверенными решениями, а ищут все время новых»

В постсоветский период Днепрогэс окружили мифами — о том, что проект был крайне неудачным, о его чрезвычайной дороговизне, о том, что эта стройка едва ли не оказалась первопричиной голода на Украине. Все эти рассуждения очень далеки от истины.

Как уже говорилось, удачным проект признали американцы — на тот момент главные специалисты в мире по сооружениям подобного рода.

Например, благодаря удачному выбору места для плотины затоплению подлежали лишь 15,5 тыс. га земли, в большинстве своём малопригодной для сельского хозяйства. В зону полного или частичного затопления попало 56 населенных пунктов. Переселенцам было выплачено в общей сложности 6 969 000 рублей для компенсаций за отчуждённое имущество

Проект действительно дорабатывался по ходу стройки, однако это вполне нормальная практика, особенно с учетом отсутствия у отечественных специалистов опыта.

Одной из главных статей затрат проекта стало приобретение американских генераторов и турбин для оборудования станции. Впрочем, нужно отметить, что советские специалисты умели удивлять маститых американских коллег.

Изготовление генераторов для ДнепроГЭС компанией General Electric, 1945. Фото: Commons.wikimedia.org

Руководитель строительства Винтер предложил вместо строительства в две очереди и установки турбин мощностью по 30 тыс. кВт строить электростанцию в одну очередь, сократив число гидроагрегатов с 13 до 9 и применив турбины по 60 тыс. кВт. Соответственно увеличивалась общая мощность ГЭС до 540 тыс. кВт.

Американцы считали идею нереалистичной, поэтому нужные агрегаты дорабатывались на ленинградском предприятии «Электросила». Предложенная Винтером сварная конструкция генератора и ротора оказалась настоящим открытием для иностранцев. Впоследствии энергетики всего мира стали использовать сварные конструкции в больших агрегатах.

Один из американских консультантов, говоря о работе с советскими коллегами на Днепрогэсе, заметил: «Да, мы признаем, что русские инженеры хорошие, очень хорошие специалисты, но им очень много мешает то, что они недовольны найденными, проверенными решениями, а ищут все время новых. Вы все волнуетесь и много тратите времени на поиски».

Американец не понял одного — русские инженеры, перенимая чужой опыт, хотят идти дальше «учителей».

Первый агрегат Днепрогэс был запущен в мае 1932 года, а окончание строительства пришлось на сентябрь 1932 года.

Монтаж турбины на ДнепроГЭС, 1932. Фото: Commons.wikimedia.org

Триумф «полководца» Винтера и советские ордена для американцев

Первоначально торжественное открытие Днепровской ГЭС планировалось на 1 октября 1932 года, однако Сталин, которому доложили об этом, сказал: «Давайте перенесем открытие на 10 октября». 10 октября праздновал день рождения руководитель Днепростроя Александр Винтер, и таким образом советский лидер решил выразить уважением человеку, чей вклад в осуществление проекта неоценим.

На торжественном открытии 10 октября 1932 года присутствовали Михаил Калинин и Серго Орджоникидзе, а Иосиф Сталин прислал свое приветствие.

Американский инженер Хью Томпсон вспоминал: «Я никогда не забуду минуты, когда монтаж машин Днепрогэса был закончен и Винтер взял рубильник, чтобы своей рукой включить первый ток. Я сказал ему: „Мистер Винтер, суп готов“. На глазах у Винтера были слезы. Мы расцеловались по русскому обычаю. У вас есть много хороших инженеров, но Винтер — фигура совершенно исключительная. Таких, как он, мало на свете. Их можно перечислить на пальцах. Это полководец!».

Шесть американских консультантов во главе с Хью Купером «за особо выдающуюся работу на Днепрогэсе были награждены орденами Трудового Красного Знамени.

Окончание строительства отмечали широко как на официальном, так и неофициальном уровне. «Два дня шли банкеты в ресторанах на правом и левом берегу. На столах — большой выбор блюд, вина из подвалов Массандры. Демократия была полная: рядом с прославленным комбригом сидел рядовой колхозник, с академиком чокался монтажник. В конторах отделов стояли столы с водкой, мясом, хлебом. Кто угодно мог выпить и закусить, сколько душа пожелает!», — вспоминали очевидцы событий.

Турбинный зал ДнепроГЭСа. Фото: Commons.wikimedia.org

«Демонтаж» памяти

За рубежом реализацию проекта Днепрогэса оценивали высоко. Американская газета «Нью-Йорк Ивнинг Пост» писала: «Без сомнения, постройка Днепровской станции является триумфом техники, которым могла бы гордиться каждая страна».

Себестоимость киловатт-часа электроэнергии, вырабатывавшейся на Днепровской ГЭС, оказалась самой низкой в мире. Проектная себестоимость кВт⋅ч была установлена в 0,6 копейки, а фактически в 1934 году она составляла 0,44 копейки.

Город Запорожье после запуска Днепрогэс превратился в мощнейший индустриальный центр всего Советского Союза.

Разрушения после повторного взрыва, 1943. Фото: Commons.wikimedia.org

В годы войны Днепрогэс подвергся масштабным разрушениям. При восстановлении с января по август 1944 года сапёры извлекли из тела плотины 66 тонн бомб и взрывчатых веществ, 26 тысяч мин, снарядов и гранат.

После войны первый гидроагрегат был включён в электросеть в марте 1947 года, а последний — в мае 1950 года. При этом мощность Днепровской ГЭС возросла на 16 процентов.

В 1969 году началась реализация проекта «Днепрогэс-2». Мощность второй очереди составила 836 МВт. Среднегодовая выработка первой и второй очереди — 3,64 млрд. кВт/ч.

Днепровская ГЭС и сегодня — один из важнейших объектов энергетики Украины, от которого зависит возможность оперативного снижения или увеличения мощности в энергосистеме страны.

Нынешние украинские декоммунизаторы, пытаясь вытравить из памяти людей советский период истории, охотно пользуются его экономическими плодами. Впрочем, на постсоветском пространстве подобное раздвоение сознания характерно отнюдь не только для киевского режима.

Этапы строительства ДнепроГЭС в фотографиях

© Public Domain Карта местности, где по плану электрификации ГОЭЛРО 1920 года должен быть построена ДнепроГЭС, 1860 год. © РИА Новости / Макс Альперт Правый берег Днепра — место будущего строительства Днепровской гидроэлектростанции — пятой ступени каскада гидроэлектростанций. Репродукция фотографии 1927 года. © РИА Новости Рабочие на телегах перевозят землю и песок. Строительство ДнепроГЭС, 1927 год. © РИА Новости Возведение перемычек на Днепре во время строительства ДнепроГЭС, 1927 год. © РИА Новости Молодой советский рабочий на строительстве ДнепроГЭС, 1928 год. © РИА Новости Строительство Днепровской гидроэлектростанции, 1931 год. © Public Domain Монтаж турбины на ДнепроГЭС, 1932 год. © РИА Новости Строительство плотины ДнепроГЭС, 1932 год. © РИА Новости Михаил Иванович Калинин и Григорий Константинович (Серго) Орджоникидзе на митинге, посвященном пуску ДнепроГЭС, 1932 год. © РИА Новости ДнепроГЭС во время Великой Отечественной войны. 18 августа 1941 года после прорыва немецких войск в районе Запорожья плотина ДнепроГЭС была взорвана согласно распоряжению Генштаба СССР. А осенью 1943 года была взорвана снова, на этот раз отступающими немецкими войсками. © РИА Новости Рабочие восстанавливают ДнепроГЭС, разрушенную во время Великой Отечественной войны, август 1945 года. © РИА Новости Плотина ДнепроГЭС, 1970 год.

ДНЕПРОГЭС

ДНЕПРОГЭС — крупнейшая в СССР в 1930-1950-е годы гидроэлектростанция на реке Днепр, ниже Днепровских порогов, у города Запорожье.

Пер­вый про­ект со­ору­же­ния на этом мес­те трёх пло­тин и гид­ро­элек­тро­стан­ций об­щей мощ­но­стью 80-100 МВт раз­ра­бо­тан в 1905 году Г.О. Граф­тио и инженером С.П. Мак­си­мо­вым. Со­ору­же­ние Днеп­ров­ской ГЭС осу­ще­ст­в­ля­лось с 1927 года под руководством А.В. Вин­те­ра (начальник строи­тель­ст­ва) и Б.Е. Ве­де­нее­ва (главный ин­же­нер) в со­от­вет­ст­вии с ГОЭЛРО пла­ном по но­во­му про­ек­ту, раз­ра­бо­тан­но­му груп­пой спе­циа­ли­стов во гла­ве с И.Г. Алек­сан­д­ро­вым; архитектор В.А. Вес­нин (смотреть в статье Вес­ни­ны). Тор­же­ст­вен­ное от­кры­тие Днепрогэс со­стоя­лось 10.10.1932 года. Стан­ция ста­ла сим­во­лом со­циа­ли­стической ин­ду­ст­риа­ли­за­ции. На Днепрогэс впер­вые в ми­ре бы­ли смон­ти­ро­ва­ны гид­ро­ге­нера­то­ры мощ­но­стью 62 МВт ка­ж­дый. С 1936 года Днепрогэс еже­год­но вы­ра­ба­ты­вал свыше 2 млрд. кВт·ч элек­тро­энер­гии. С за­вер­ше­ни­ем мон­та­жа 9-го гид­ро­аг­ре­га­та (16.4.1939) ГЭС вы­шла на про­ект­ную мощ­ность — 560 МВт. Сред­не­го­до­вая вы­ра­бот­ка энер­гии со­ста­ви­ла 3,64 млрд. кВт·ч. В со­став гид­ро­уз­ла во­шли: зда­ние ГЭС (дли­на 236 м, ши­ри­на 70 м) на пра­вом бе­ре­гу Днеп­ра с ма­шин­ным за­лом, в ко­то­ром раз­ме­ще­ны 9 вер­ти­каль­ных гид­ро­аг­ре­га­тов; щи­то­вая стен­ка (дли­на 216 м); во­до­слив­ная кри­во­ли­ней­ная пло­ти­на (дли­на по греб­ню 760 м, наи­боль­шая стро­ительная вы­со­та 60 м) и глу­хая пло­ти­на (дли­на по греб­ню 251 м). Су­до­ход­ные со­ору­же­ния на ле­вом бе­ре­гу вклю­ча­ют аван­порт в верх­нем бье­фе, 3-ка­мер­ный шлюз и ни­зо­вой под­ход­ный ка­нал. На­пор­ный фронт об­щей дли­ной 1200 м об­ра­зу­ет Днеп­ров­ское во­до­хра­ни­ли­ще.

В ходе Битвы за Днепр 1943 года, от­сту­пав­шие германские вой­ска в зна­чительной сте­пе­ни раз­ру­ши­ли Днепрогэс. В 1944-1950 годы стан­ция вос­ста­нов­ле­на. 3.1.1969 года ут­вер­ждён про­ект строи­тель­ст­ва 2-й оче­ре­ди Днепрогэс мощ­но­стью 828 МВт (вве­де­на в дей­ст­вие 21.4.1980). Об­щая мощ­ность Днепрогэс дос­тиг­ла 1,5 тысяч МВт. Па­рал­лель­но 3-ка­мер­но­му шлю­зу был по­стро­ен но­вый, од­но­ка­мер­ный шлюз (дли­на 290 м, ши­ри­на 18 м), вре­мя шлю­зо­ва­ния в ко­то­ром 15 мин, то есть в 3 раза мень­ше, чем в ста­ром. В 1960-1970-е годы ГЭС ос­на­ще­на сис­те­ма­ми те­ле­управ­ле­ния, те­ле­из­ме­ре­ния и те­ле­сиг­на­ли­за­ции основного обо­ру­до­ва­ния.

Днеп­ров­ская стан­ция на­гра­ж­де­на ор­де­ном Тру­до­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни (1939), ор­де­ном Ле­ни­на (1980).

Иллюстрация:

Днеп­ро­гэс. Фо­то кон­ца 1970-х годах.

Архив БРЭ.

ДнепроГЭС: от пропаганды к действительности

История ДнепроГЭС со всеми её неофициальными и несоветскими сторонами
ДнепроГЭС должна была стать самой крупной (в то время) гидроэлектростанцией в Европе.
Впервые название «Днепрострой» появилось в 1921 году — в Москве был создан проектный институт во главе с профессором Иваном Гавриловичем Александровым. Организация должна была обследовать Днепр около Запорожья и спроектировать «государственную Днепровскую гидроэлектрическую станцию». В том же году Лениным было подписано постановление «об освобождении земель, подлежавших затоплению при сооружении гидроэлектростанции на Днепре».
Работы начались только в марте 1927 года — причиной отсрочки были недостаток средств и политическая борьба среди советской партийной верхушки. Сперва идею строительства гидроэлектростанции на Днепре поддержал Троцкий (в 1926) — и Сталин эту идею достаточно жёстко раскритиковал и высмеял: якобы, проект потребует слишком больших средств для его осуществления — «А это всё равно, как если бы мужик, скопивший несколько копеек, вместо того чтобы починить плуг, купил себе граммофон».
Но не далее чем через пару лет Днепрострой превратился в программный проект советского правительства, и тот же Сталин обозвал цифры Троцкого «плюгавыми». Как бы там ни было, но средства нашлись. Из союзного бюджета Днепрострой получил на строительство первой очереди Днепрогэса 250 млн рублей (что немало при годовом доходе около 7,5 миллиардов рублей — а доходы территориального бюджета УССР составляли тогда 1,6 миллиарда рублей). Значительную часть этих средств составили «добровольно-принудительные» государственные займы и подписки. В 1927 году трудящиеся внесли в Фонд помощи Днепрострою 1 миллион рублей; в течение 1927-29 гг. было выпущено три государственных займа индустриализации — и только Украина дала по этим займам 325 миллионов рублей (правда, эти средства использовались не только для финансирования Днепростроя).
Ещё одним источником были иностранные кредиты — и источником очень важным, потому что для покупки высокотехнологичного оборудования и механизмов требовалась валюта. Но с кредитами было не всё так просто.
В сентябре 1928 года Микоян писал Рыкову: «Было бы сильно сказано, что мы уже имеем кредитную блокаду, все-таки, несомненно, что мы имеем начало такой блокады. В лучшем случае, это начало не завершится полной блокадой, и могут быть конъюнктурные улучшения, но нам приходится готовиться к худшему. Возможно, что переговоры с Германией и создавшаяся обстановка максимально обострённых противоречий между великими державами внесут некоторое облегчение, но пока американские банки продолжают сокращать кредиты. Разговоры о неразрешённых хозяйственных затруднениях СССР и о хозяйственном кризисе, усиленно муссирующиеся в заграничной прессе и, в особенности, в банковских и промышленных кругах, создают значительное напряжение и затруднение. Надо готовиться к худшему, а у нас резерва для этого нет».
Ещё одним важнейшим источником валюты был экспорт. А одним из важнейших экспортных товаров был хлеб. Но, возвращаясь к тому же письму Микояна «…у нас нет запасов. За июль—август план недовыполнен». И вставал не очень приятный выбор — нужно было пожертвовать или валютой, или нуждами населения. Советская власть выбрала второе — и катастрофические последствия этого в полной мере проявятся в 1932-33 годах…
Задачей ДнепроГЭС было обеспечить народное хозяйство дешёвой электроэнергией, а также сделать Днепр полностью судоходным и способствовать проекту орошения полей юга Украины. Стройка вызвала огромный энтузиазм — массы людей добровольно отправлялись на великую стройку, идя на немалые лишения (об этом ниже) — не всегда, правда, полностью осознавая свои перспективы. Хотя, несмотря на духовный подъем, «стройка века» вызывала энтузиазм далеко не у всех. «Классик соцреализма» Фёдор Гладков хорошо описал этот подъем в «Письмах о Днепрострое»: «Они, одушевлённые своим делом люди, держали экзамен на первоклассных строителей гидротехнического сооружения… Они — советские инженеры — вкладывают всю душу в это создание циклопов! Ведь отвечают перед страной, перед миром за каждый шаг, за каждую формулу, за каждый выплеск цемента именно они, советские инженеры. О них будет говорить не человек этого дня, а культурная история».
Любое строительство начинается с проекта. Согласно официальной версии, автором проекта ДнепроГЭС был Иван Гаврилович Александров, глава Днепростроя. На практике… на практике начинается история несоветская и неофициальная. И в ней Советским Союзом была нанята компания американца, полковника Хью Линкольн Купера, прославившегося возведением нескольких дамб в США. Летом 1926 года целая группа инженеров из «Купер Компани» прибыла на берега Днепра и… начала обследовать выбранный советским правительством и Днепростроем участок на предмет его пригодности для сооружения ГЭС.
Затем американцы ознакомились с проектом Александрова и — скорее в британских традициях — выразили некоторые сомнения вместо того, чтобы его раскритиковать. После этих сомнений (в 1927) Александрову пришлось отправиться в США, в тур по проектным бюро, плотинам и электростанциям. Там же, в США, было заказано и строительное оборудование на сумму в 1,5 миллиона долларов (на кредитные средства, США же и предоставленные). Дополнительно была заказана строительная техника и в Германии (включая специальные уникальные камнедробильные машины). В общем, западные экономики обеспечивали всё необходимое для строительных работ — от строительной техники и автомобилей до разборных столовых и прачечных.
Выполнение работ было поручено «Купер Компани» и «Сименс А.Г.». Правда, американцы и немцы фигурировали в конструкторских бюро и на стройплощадках под скромным наименованием консультантов. Как автор проекта фигурировал И. Г. Александров, главным инженером считался Б. Е. Веденеев, а начальником строительства А. В. Винтер. Управляли они процессом в меру своих возможностей — даже в советском панегирике, посвящённом Винтеру, занятная фраза: «На Днепре знали — за внешней грубостью, невероятной требовательностью, за властностью начальника Днепростроя нет ничего личного»… Хотя, полагаю, для подчинённых Винтера в подобной манере поведения занятного было мало.
Полковник Купер на фоне плотины ДнепроГЭС
Затем оборудование. Оно тоже имело весьма малое отношение к достижениям советской промышленности. Изготовление и установку турбин, генераторов и трансформаторов производили «Дженерал Электрик», «Ньюпорт Ньюс Шипбилдинг» и «Драйдок Компани» (последние две изготавливали 4 турбины, «Дженерал электрик» — турбину и генераторы и ещё пять турбин изготавливались на ленинградской «Электросиле» под надзором той же «Дженерал Электрик»). В общем, единственным чисто советским произведением на ДнепроГЭС был один из двух мостов.
В 1927 году началось строительство. В фундамент ГЭС была заложена пафосная табличка: «1927 года, 8 ноября, в день десятилетия Великой Октябрьской революции, во исполнение заветов вождя мирового пролетариата В. И. Ленина, усилиями трудящихся масс первого в мире рабочего государства Союза Советских Социалистических Республик заложена правительствами СССР и УССР Днепровская гидроэлектростанция, мощностью 650 тыс. лошадиных сил — могучий рычаг социалистического строительства СССР». Грубо это было 478000 киловатт — около 1/5 от двух с половиной миллионов киловатт, которые должны были дать построенные за пятилетку электростанции.
Но соцреализм — это соцреализм; а реальность не была такой радужной. Даже сама идея ДнепроГЭС не получила единодушного одобрения среди специалистов: начиная от сомнений в необходимости электростанции вообще и заканчивая вопросами к её рентабельности (которые высказывал, например, Пётр Пальчинский — один из авторов плана ГОЭЛРО, член Центрального совета экспертов и Научно-технического совета Главного экономического управления и Герой Труда, расстрелянный в 1929 году за организацию заговора против Советской власти и вредительство) — вполне обоснованными, кстати. Отношение же «обывателя» к Днепрострою часто было ещё более отрицательным и несколько недоуменным: «…могучая электрическая установка, которую задумали, не рассчитав ещё, кого, собственно, она будет обслуживать; теперь Кржижановский, академик и творец «науки проектирования», придумывает разные производства, между прочим добычу алюминия, для которой сырье будут возить из-под… Петербурга!! » (И. И. Шитц).
И перейдём от политической и экономической реальностей к реальности бытовой. А эта реальность… она была действительно тяжёлой. Конечно, недавние крестьяне (между 1928 и 1932 годом количество промышленных рабочих увеличилось фактически вдвое — и большинство этого нового пролетариата было выходцами из деревни) были привычны к лишениям, но даже для них жизнь была не сахар. Столкнувшись с действительностью жизни «победившего класса» они бежали со стройки на стройку в поисках хоть более-менее приличных условий труда, существования и оплаты, пока… введение в декабре 1932 года внутренних паспортов и прописки не прекратило эти несознательные метания.
Бежали недаром и не из баловства. Техническое оснащение строительства тоже не всегда было на высоте. Хотя… зависит от того, с какой стороны взглянуть; Илья Эренбург, например, смог на отсутствие строительной техники взглянуть с правильной, соответствующей генеральной линии партии, точки зрения — в его «Дне втором» начальник строительства объясняет немецкому инженеру, почему котлованы копают не экскаваторы, а крестьяне с лопатами: «В Германии мы должны расплачиваться валютой. У нас другая экономика. Да и нервы другие. А главное, помимо расчёта, у нас имеется… Как бы вам это объяснить?.. Официально это называется «энтузиазмом» Одним словом, замечательная страна! Поживёте ещё год-другой, тогда и поймёте!» Первые полгода «великой стройки» она осуществлялась «старыми русско-украинскими методами» — при помощи лошадей, телег, кирок и лопат. Никто не хотел ждать, пока из-за границы прибудет заказанная советским правительством строительная техника.
О безопасности никто даже не думал — на социалистических стройках того времени происходили совершенно макабрические случаи: например в Магнитогорске из-за ненадёжности лесов некий клепальщик свалился в трубу, не смог выбраться и ночью замёрз там насмерть. Тем более проблема безопасности труда решалась просто и без лишних расходов: ближайший «бывший» (инженер или управленец с сомнительной дореволюционной биографией) обвинялся во вредительстве и шёл под суд.
Стенд с показателями соревнования ударников правого и левого берега Днепростроя (1930 г.)
С контролем качества тоже не особо церемонились. Темп — это было главным. Левый берег Днепра соревновался с правым берегом Днепра; обязательства следовали за обязательствами как ставки на аукционе (только вместо увеличения сумм — уменьшение сроков); на план сверху — отвечали контрпланом снизу. В итоге бетон, который нужно было изготовлять в течение месяца, укладывался за 10-12 дней. Иностранные консультанты, конечно, были не в восторге от подобного нарушения технологии — но что значило их мнение по сравнению с боевитыми «большевистскими темпами»? В этом плане, правда, Днепрострою ещё повезло — американским инженерам ещё удавалось (хоть и не всегда) убедить «генералов великой армии» (так называли руководителей чудо-строек) выливать несоответствующий стандартам качества бетон; а вот, например, на Кузнецкстрое от контроля качества практически отказались.
Жилищные условия… Они мало отличались от условий на любой советской стройке того времени. В 1929 году вышел альбом типовых проектов жилых зданий для городского поселкового строительства. Основой жилищного строительства были общежития и секционные семейные дома — в них должно было жить 98% населения образцового советского посёлка. Каждая комната (теоретически) была рассчитана на проживание 2-3 человек. Но это в идеале и при постоянном проживании. На стройках в лучшем случае жили в бараках (перенаселённых), в худшем — в таких же перенаселённых палатках и шалашах (зимой 1932/33 г. в Магнитогорске от холода погибло больше 3000 человек, обитавших в палатках). И к этому ещё добавлялись попытки разнообразных активистов коллективизировать быт… Ситуация с рабочими помещениями вполне соответствовала ситуации с жилыми. Когда днепростроевские инженеры подали заявку о предоставлении им отдельного помещения для работы, рабочий комитет отреагировал просто: «Мы вам дворянских клубов создавать не будем».
Не лучше было с едой — как по уже упоминавшейся выше причине (необходимость продажи хлеба за границу для получения валюты), так и по причине отвратительной организации и логистики. Слово уже цитировавшемуся Микояну: «…мы имеем перебои в снабжении в ряде городов. В особенности трудности с окружающим потребительские города крестьянством, которое, не получая от нас достаточного снабжения хлебом и не успев убрать свой урожай, бросилось в города за хлебом. Из-за этого несколько дней были большие очереди даже в Ленинграде. В ряде других городов очереди за это время стали чуть ли не бытовым явлением. В некоторых же городах всякими обходными путями была введена нормированная продажа хлеба, вынужденная его недостатком. К этому прибавляется нехватка в коровьем масле (в маслозаготовках мы имеем кризис и за текущий год заготовили не более п ), отсутствие растительного масла, недолов сельдей и нехватка их на рынке, и нехватка круп, что сильно отражается на деле снабжения рабочих». В результате даже «классик соцреализма» Гладков не сумел обойти вопрос с качеством питания на стройке: «Я бываю на фабрике-кухне и меня тошнит от одного вида гнусного ядева. Я бываю на участках работ, туда пища привозится в термосах. Эта синяя болтушка смердит трупом и выгребной ямой. Рабочие предпочитают только хлеб с водой».
На самом деле Гладков — случайно или намеренно — хорошо уловил суть «строек века»: «Днепрострой — это микрокосм всей нашей страны со всеми её особенностями и противоречиями. Это — как капля, в которой отражаются все сложнейшие процессы жизни Союза Республик». Была, правда, маленькая проблема — этот микрокосм мало соответствовал лаковой пропагандистской картинке.
«Днепрострой построен» — советский пропагандистский плакат
Первый ток ДнепроГЭС дала 1 мая 1932 года. Торжественное открытие гидроэлектростанции состоялось 10 октября 1932 года. Мощность первой очереди составляла 62 тысячи киловатт (что за год должно было составить 543 миллиона кВт*ч — и это должно было составить около 4% от 13,5 миллиардов киловатт, производимых в СССР в 1932 году). «Правда» (от 8 октября 1932 года) написала от лица днепростроевцев: «Великая победа на Днепре в такие короткие сроки, — одно из самых блестящих подтверждений правильности генеральной линии нашей партии, правильности взятых ею большевистских темпов индустриализации нашей страны». И — в той же «Правде» (от 11 октября 1932 г.) — через несколько дней появились исполненные пафоса слова Калинина: «Сегодня великий праздник всех трудящихся Советского Союза. Сегодня открыта Днепровская гидростанция. На это сооружение, которое является для современной техники чудом искусства, мы потратили огромные материальные ресурсы, затратили много сил и энергии, много труда».
Ни полковник Купер, ни «Виккерс-Армстронг» не упоминались. На самом деле им ещё повезло — стандартная политика Советского государства по отношению к иностранным бизнес-партнёрам была, мягко говоря, циничной: предполагалось, что сперва они вложат средства в развитие какого-то проекта, ну а потом… потом иностранцев под каким-либо предлогом можно будет вышвырнуть. Например, британское золотодобывающее предприятие «Лена-Голдфилдс» в 1925 году получило пятидесятилетнюю концессию на построенный ими же до революции горнодобывающий комплекс (добыча золота, добыча и выплавка цветных металлов) — причём концессия была выдана на довольно жёстких условиях: вложение в развитие предприятий 22 миллионов рублей; постройка нескольких заводов; добыча в количестве не менее семи тонн золота в год, выплавка не менее миллиона тонн меди в год и т. п. Обязательные британцы вышли на запланированные показатели уже в 1926 году (и это было 30% общесоюзной добычи золота!), а в 1930… по скромному выражению советских историков «…между концессией и советскими органами возник серьёзный конфликт, который привёл к прекращению деятельности предприятия».
Стоила ли овчинка выделки? Это, конечно, тема не для скромной публицистической заметки, а для целой книги (или даже множества книг, которые, при этом, уже написаны). В какой-то мере да — пользу ДнепроГЭС отрицать невозможно. Но я не могу избавиться от ощущения, что при других обстоятельствах (а точнее, при отсутствии обстоятельства под названием «советская власть») развитие бывших территорий Российской империи происходило бы намного эффективнее. К уровню ВВП 1913 года СССР вернулся только в 1933 году (и ДнепроГЭС был этому немалым подспорьем) — позже этого уровня в Европе достигли только Болгария и Румыния. При этом Германия вышла на этот уровень в 1926-м, не менее значительно пострадавшие от войны Польша, Бельгия и Франция — в 1926-м, 1922-м и (опять) 1922-м соответственно. Темпы роста? Действительно, СССР показывал в конце 1920-х — 1930-х годах высокие темпы роста ВВП на душу населения (4,87% в 1929-1938); но они не того же порядка, что и темпы роста, демонстрируемые в то же время Финляндией (3,09%); и намного ниже, чем в Польше (5,24%), Франции (5,16%) или в Чехословакии (5,04%) в 1920-1929 гг. К тому же, подобные ускорения экономисты сейчас обозначают как «догоняющий рост» — объясняя на бытовом уровне, это соответствует поступлению выпускника вуза (получавшего стипендию) на взрослую работу: в прошлом году он получал стипендию в 100 долларов, а в этом уже получает минимальную зарплату в 200 долларов — колоссальный рост в два раза, но ведь всё равно средняя зарплата по учреждению, в котором он работает, —$350…
Обычно я не размещаю список использованной литературы, но, учитывая то, что любой текст, упоминающий советскую действительность без должного восхваления, вызывает наплыв странных личностей с какими-то дикими аргументами а-ля Шариков, на этот раз размещу: не надо со мной спорить, господа советские, спорьте с исследованиями, дневниками, мемуарами — пишите рецензии, опровергайте приведённые факты, создавайте свои исследования; в общем делом занимайтесь, а не словоблудием в комментариях.
ДнепроГЭС, 1932. Плотина ДнепроГЭС
Итак, список литературы:
«A History of the Soviet Union, 1917-1991», Geoffrey Hosking.
«Soviet Economic Facts 1917-1981», Roger A. Clarke and Dubravko J. I. Matko.
«The Cambridge Economic History of Modern Europe. Volume 2. 1870 — to Present», edited by Stephen Broadberry and Kevin H. O’Rourke.
«The Economic Transformation of the Soviet Union, 1913-1945», edited by R. W. Davies.
«Western Technology and Soviet Economic Development 1917 to 1930», Antony C. Sutton.
«День второй», Илья Григорьевич Эренбург.
«Дневник «Великого Перелома», (март 1928 — август 1931)», Иван Иванович Шитц.
«За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941″, Елена Александровна Осокина.
«Индустриализация СССР. 1929-1932 гг. Документы и материалы».
«Инженеры Сталина. Жизнь между техникой и террором в 1930-е годы» Сюзанна Шатенберг.
«Иностранный капитал в России и СССР», Александр Герасимович Донгаров.
«Ископаемое топливо. Факты против вымысла», Алекс Эпштейн.
«История Украинской ССР. Том 7. Украинская ССР в период восстановления народного хозяйства (1921–1925)», под редакцией Ю. Ю. Кондуфора.
«Кладбище соцгородов: градостроительная политика в СССР (1928-1932 гг.)», М. Г. Меерович, Е. В. Конышева, Д. С. Хмельницкий.
«Письма о Днепрострое», Федор Васильевич Гладков.
«Политическая экономия сталинизма», Пол Грегори
«Советское руководство. Переписка. 1928-1941».
«СССР: от разрухи к мировой державе», Джузеппе Боффа.
«Утопия у власти», Михаил Яковлевич Геллер, Александр Моисеевич Некрич.
«Червоний виклик. Книга 2», Станіслав Кульчицький