Сражение под прохоровкой потери

LiveInternetLiveInternet

12 июля 1943 года произошло одно из центральных событий Великой Отечественной войны – танковая битва в районе станции Прохоровка. Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, он пришел в ярость. «Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд», — вспоминал главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Только вмешательство начальника Генерального штаба Василевского спасло командарма от трибунала. Что же так рассердило генералиссимуса?

Подготовка к танковому сражению: потери на марше 5 июля 1943 года согласно плану «Цитадель», немецкие войска перешли в наступление в направлении Курска и Белгорода. В зоне действия Воронежского фронта противнику удалось продвинуться на 35 километров. Советские войска несли большие потери: с 5-го по 8 июля были подбиты 527 танков, 372 из них сгорели.

Исчерпав оборонительный потенциал, командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин 6 июля обратился в Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК) с просьбой усилить фронт. Было принято решение перебросить в район боев 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова.

Предстояло передислоцировать целую танковую армию на расстояние 350 километров всего за 3 дня. Несмотря на настоятельный совет Сталина, Ротмистров решил не пользоваться железной дорогой, а перевезти боевые машины своим ходом. Преимуществом этого решения было то, что танки с ходу могли включиться в бой. Так впоследствии и произошло. Существенным недостатком были выработка моторесурса и неизбежные поломки в дороге.

Растянувшиеся на многие километры танковые колонны практически не подвергались атакам с воздуха. Возможно, в этом помогла слаженная работа советской авиации.

Однако не боевые потери были внушительны. В ходе передислокации вышли из строя более 30% танков и самоходных артиллерийских установок (САУ). К 12 июля удалось восстановить лишь половину сломанной техники. 101 боевая машина по различным причинам отстала. Один танк подорвался на мине. Кроме того, на марше погиб один офицер 25-й танковой бригады и получили увечься два мотоциклиста.

Однако в целом передислокация 40 тысяч человек и около тысячи танков, САУ и другой техники была проведена успешно, и к моменту контрнаступления под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия была полностью боеспособна.

Ресурсы перед боем

Встречное танковое сражение на поле под Прохоровкой считается переломным моментом в Курской оборонительной операции. Однако в Ставке ВГК этот контрудар был воспринято как провал. И дело не только в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, но и в громадном количестве разбитой, сожженной боевой техники и человеческих потерь.

Перед началом битвы в 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова числились 909 танков, из них — 28 тяжелых Mk. IV Churchill Мk.IV, 563 средних танка Т-34 и 318 легких танков Т-70. Однако после марша на ходу остались только 699 танков и 21 самоходная установка.

Им противостоял 2-й танковый корпус СС, в распоряжении которого имелись 294 танков и самоходных штурмовых орудий, из них в боеготовом состоянии были только 273 боевые машины, включая 22 Т-VIE «Тигр».

Таким образом под Прохоровкой столкнулись 232 тяжелых и средних танка вермахта и 699 легких и средних танков Красной армии – всего 931 боевая машина.

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», — отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек — ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт.

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека — пропавшими без вести, 200 человек — ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека — ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков.

Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

Источник: Какие были потери в сражении под Прохоровкой у Красной аримии
© Русская Семерка russian7.ru

Танковое сражение под Прохоровкой

КРУПНЕЙШЕЕ ТАНКОВОЕ СРАЖЕНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ

12 июля — памятная дата военной истории Отечества. В этот день в 1943 году под Прохоровкой произошло крупнейшее во Второй мировой войне танковое сражение между советской и германской армиями.

Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли генерал-лейтенант Павел Ротмистров с советской стороны и группенфюрер СС Пауль Хауссер — с немецкой. Ни одной из сторон не удалось достичь целей, поставленных на 12 июля: немцам не удалось захватить Прохоровку, прорвать оборону советских войск и выйти на оперативный простор, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.

«Безусловно, мы выиграли под Прохоровкой, не позволив противнику прорваться на оперативный простор, заставили его отказаться от своих далеко идущих планов и вынудили отойти в исходное положение. Наши войска выстояли в четырехдневном ожесточенном сражении, а противник утратил свои наступательные возможности. Но и Воронежский фронт исчерпал свои силы, что не позволило ему сразу же перейти в контрнаступление. Сложилась, образно говоря, патовая ситуация, когда командование той и другой стороны еще хотят, а войска уже не могут!»

Г.А. Олейников. Прохоровское сражение. СПб, 1998

ХОД СРАЖЕНИЯ

Если в полосе советского Центрального фронта после начала своего наступления 5 июля 1943 г. немцы не смогли глубоко вклиниться в оборону наших войск, то на южном фасе Курской дуги сложилась критическая обстановка. Здесь в первый день противник ввел в сражение до 700 танков и штурмовых орудий, поддержанных авиацией. Встретив отпор на обояньском направлении, противник перенес главные усилия на прохоровское направление, пытаясь захватить Курск ударом с юго-востока. Советское командование решило нанести контрудар по вклинившейся вражеской группировке. Воронежских фронт был усилен резервами Ставки (5-й гвардейской танковой и 45-й гвардейской армиями и двумя танковыми корпусами). 12 июля в районе Прохоровки произошло самое крупное танковое сражение 2- мировой войны, в котором с обеих сторон участвовало до 1200 танков и самоходных орудий. Советские танковые части стремились вести ближний бой («броня к броне»), поскольку дистанция поражения 76 мм орудия Т-34 была не более 800 м, а у остальных танков еще меньше, тогда как 88 мм пушки «Тигров» и «Фердинандов» поражали наши бронемашины с расстояния 2000 м. При сближении наши танкисты несли большие потери.

Обе стороны понесли под Прохоровкой огромные потери. В этом сражении советские войска потеряли 500 танков из 800 (60%). Немцы потеряли 300 танков из 400 (75%). Для них это была катастрофа. Теперь самая мощная ударная группировка немцев была обескровлена. Генерал Г. Гудериан, в то время генерал-инспектор танковых войск вермахта, писал: «Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время вышли из строя…и уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней». В этот день произошел перелом в развитии оборонительного сражения на южном фасе Курского выступа. Основные силы противника перешли к обороне. 13-15 июля немецкие войска продолжали атаки лишь против частей 5-й гвардейской танковой и 69-й армий южнее Прохоровки. Максимальное продвижение немецких войск на южном фасе достигло 35 км. 16 июля они начали отход на исходные позиции.

РОТМИСТРОВ: ИЗУМИТЕЛЬНОЕ МУЖЕСТВО

Хочется подчеркнуть, что на всех участках развернувшегося 12 июля грандиозного сражения воины 5-й гвардейской танковой армии проявили изумительное мужество, непоколебимую стойкость, высокое боевое мастерство и массовый героизм, вплоть до самопожертвования.

На 2-й батальон 181-й бригады 18-го танкового корпуса обрушилась большая группа фашистских «тигров». Командир батальона капитан П. А. Скрипкин смело принял удар врага. Он лично одну за другой подбил две вражеские машины. Поймав в перекрестие прицела третий танк, офицер нажал на спуск… Но в то же мгновение его боевую машину сильно тряхнуло, башня наполнилась дымом, танк загорелся. Механик-водитель старшина А. Николаев и радист А. Зырянов, спасая тяжелораненого комбата, вытащили его из танка и тут увидели, что прямо на них движется «тигр». Зырянов укрыл капитана в воронке от снаряда, а Николаев и заряжающий Чернов вскочили в свой пылающий танк и пошли на таран, с ходу врезавшись в стальную фашистскую громадину. Они погибли, до конца выполнив свой долг.

Отважно сражались танкисты 29-го танкового корпуса. Батальон 25-й бригады, возглавляемый коммунистом майором Г.А. Мясниковым, уничтожил 3 «тигра», 8 средних танков, 6 самоходных орудий, 15 противотанковых пушек и более 300 фашистских автоматчиков.

Примером для воинов служили решительные действия комбата, командиров рот старших лейтенантов А. Е. Пальчикова и Н. А. Мищенко. В тяжелом бою за село Сторожевое машина, в которой находился А. Е. Пальчиков, была подбита — разрывом снаряда сорвало гусеницу. Члены экипажа выскочили из машины, пытаясь устранить повреждение, но сразу же из кустов их обстреляли вражеские автоматчики. Воины заняли оборону и отбили несколько атак гитлеровцев. В этом неравном бою пал смертью героя Алексей Егорович Пальчиков, получили тяжелые ранения его товарищи. Лишь механик-водитель кандидат в члены ВКП(б) старшина И. Е. Сафронов, хотя тоже был ранен, мог еще вести огонь. Укрываясь под танком, превозмогая боль, он отбивался от наседавших фашистов, пока не подоспела помощь.

П.А. Ротмистров. Стальная гвардия М., 1984

ДОКЛАД ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СТАВКИ ВГК МАРШАЛА А. ВАСИЛЕВСКОГО ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ В РАЙОНЕ ПРОХОРОВКИ, 14 июля 1943 г.

Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 г. беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова и Жадова на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей… По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой. Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.

В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус — до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Назавтра угроза прорыва танков противника с юга в район Шахово, Авдеевка, Александровка продолжает оставаться реальной. В течение ночи принимаю все меры к тому, чтобы вывести сюда весь 5-й гв. механизированный корпус, 32-ю мотобригаду и четыре полка иптап… Не исключена здесь и завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее одиннадцати танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия «Рейх» — до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 г. уже дважды пополнялась. Донесение задержал в связи с поздним прибытием с фронта.

2 часа 47 мин. 14 июля 1943 г. Из 5-й гвардейской танковой армии.

Великая Отечественная война. Военно-исторические очерки. Кн.2. Перелом. М., 1998.

КРАХ «ЦИТАДЕЛИ»

12 июля 1943 г. наступил новый этап Курской битвы. В этот день перешли в наступление часть сил советских Западного фронта и Брянского фронтов, а 15 июля нанесли удар по врагу войска правого крыла Центрального фронта. 5 августа войска Брянского фронта освободили Орел. В тот же день войска Степного фронта освободили Белгород. Вечером 5 августа в Москве в честь войск, освободивших эти города, впервые был произведен артиллерийский салют. В ходе ожесточенных боев войска Степного фронта при содействии Воронежского и Юго-Западного фронтов 23 августа освободили Харьков.

Курская битва была жестокой и беспощадной. Победа в ней досталась советским войскам большой ценой. В этой битве они потеряли 863303 человека, в том числе 254470 безвозвратно. Потери в технике составили: танков и САУ 6064 , орудий и минометов 5244, боевых самолетов 1626. Что касается потерь вермахта, то сведения о них отрывочны и неполны. В советских работах представлялись расчетные данные, согласно которым в ходе Курской битвы немецкие войска потеряли 500 тыс. человек, 1,5 тыс. танков, 3 тыс. орудий и минометов. Относительно потерь в самолетах имеются сведения, что только в период оборонительного этапа Курской битвы немецкая сторона потеряла безвозвратно около 400 боевых машин, тогда как советская — около 1000. Однако в жестоких боях в воздухе погибли многие опытные немецкие асы, воевавшие уже не один год на Восточном фронте, среди них 9 кавалеров «Рыцарских крестов».

Неоспоримо, что крах германской операции «Цитадель» имел далеко идущие последствия, оказал решающее влияние на весь дальнейший ход войны. Вооруженные силы Германии после Курска вынуждены были перейти к стратегической обороне не только на советско-германском фронте, но и на всех театрах военных действий второй мировой войны. Их попытка вернуть утраченную в ходе Сталинградской битвы стратегическую инициативу потерпела сокрушительный провал.

ОРЕЛ ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ

(из книги А. Верта «Россия в войне»), август 1943 г.

(…) Освобождение древнего русского города Орла и полная ликвидация Орловского клина, в течение двух лет угрожавшего Москве, было прямым результатом разгрома немецко-фашистских войск под Курском.

На второй неделе августа я смог проехать на автомобиле из Москвы до Тулы, а затем до Орла…

В этих зарослях, через которые теперь шла пыльная дорога из Тулы, на каждом шагу человека подкарауливает смерть. «Minen» (по-немецки), «мины» (по-русски) —читал я на старых и новых дощечках, воткнутых в землю. Вдали, на холме, под голубым летним небом виднелись руины церквей, остатки домов и одинокие печные трубы. Эти протянувшиеся на многие километры заросли сорняков почти два года были ничейной землей. Руины на холме были развалинами Мценска. Две старухи и четыре кошки — вот все живые существа, которых советские солдаты нашли там, когда немцы отошли 20 июля. Прежде чем уйти, фашисты взорвали или сожгли все—церкви и здания, крестьянские избы и все остальное. В середине прошлого века в этом городе жила «Леди Макбет» Лескова и Шостаковича… Созданная немцами «зона пустыни» протянулась теперь от Ржева и Вязьмы до Орла.

Как жил Орел в течение почти двухлетней немецкой оккупации?

Из 114 тыс. населения в городе сейчас осталось только 30 тыс. Многих жителей оккупанты убили. Многие были повешены на городской площади — на той самой, где теперь похоронен экипаж советского танка, который первым ворвался в Орел, а также генерал Гуртьев — прославленный участник Сталинградской битвы, убитый в то утро, когда советские войска с боем взяли город. Говорили, что немцы убили 12 тыс. человек и вдвое больше отправили в Германию. Многие тысячи орловцев ушли к партизанам Орловские и Брянские леса, ибо здесь (особенно на Брянщине) был район активных партизанских действий (…)

Верт А. Россия в войне 1941-1945. М., 1967.

В. Замулин: «В бою под Прохоровкой с обеих сторон участвовало около 1000 танков и САУ»

Зима 1942–1943 годов для немецких войск была тяжёлой. Вермахт понёс огромные потери в технике и живой силе. Катастрофа под Сталинградом пошатнула авторитет Рейха, обострив внутренние и внешние политические проблемы. Речь о победе Германии в войне уже не шла, немцы могли только надеяться выйти из неё с наименьшими потерями.

Для восстановления политического и военного престижа нацистской верхушке нужна была победоносная кампания против своего главного врага — Советского Союза. Так появилась идея операции «Цитадель» — наступления под Курском. Несмотря на то что шансы на успех операции многими немецкими командирами оценивались крайне скептически, она всё-таки состоялась и закончилась вполне закономерным поражением вермахта.

Одним из ключевых моментов Курской битвы было танковое сражение под Прохоровкой. По количеству задействованной техники оно было одним из самых масштабных за всё время Второй мировой войны. О подробностях этого сражения нам рассказывает кандидат исторических наук Валерий Николаевич Замулин.

Валерий Николаевич, у станции Прохоровка 12 июля 1943 года состоялось крупнейшее танковое сражение Курской битвы. Информации об этом событии хоть и много, но часто она противоречива…

Начнём с того, что сражение за Прохоровку проходило не только 12 июля. Этот день можно назвать кульминацией и самым драматичным его моментом. А началось оно 10 июля, когда войска 2-го танкового корпуса СС приступили к выполнению приказа командующего 4 танковой армией генерала Г. Гота: взять Прохоровку, чтобы в дальнейшем нанести удар в тыл оборонявшимся здесь советским войскам, прежде всего 69-й армии. В составе корпуса находились три моторизованные дивизии СС: «Мёртвая голова», «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх». Продолжалось сражение вплоть до 16 июля. В ночь на 17 июля немецкие войска начали отходить из этого района на исходные позиции по линии Белгород — Томаровка — Борисовка.

Данные о бое 12 июля 1943 года под Прохоровкой в советских, американских и немецких источниках существенно различаются между собой, в том числе и по количеству бронетехники. Сколько танков в нём участвовало?

Основные события с применением значительного числа бронетехники 12 июля под Прохоровкой разворачивались в двух районах. Западнее станции, на так называемом «танковом поле», в течение примерно 9–10 часов боя действовало 514 советских танков и САУ и 210 немецких танков и штурмовых орудий. Южнее станции 158 советских танков и САУ сражались против 119 немецких машин. Итого 1001 бронеединица. Это согласно документам, рассекреченным в конце 1990-х годов.

Распространённая в советской официальной историографии цифра 1500 машин с обеих сторон была намеренно завышенной, она впервые появилась в отчёте штаба 5-й гвардейской танковой армии за июль 1943 года, а затем перекочевала в историческую литературу.

Зачем было завышать цифры по количеству машин в бою?

Командованию армии важно было показать, что высокие потери, понесённые войсками за 10 часов боя, — это не результат ошибок или просчётов, просто армия участвовала в грандиозном, небывалом сражении. Следовательно, и потери в ходе такого сражения малыми быть не могли. В открытой же печати эти данные впервые были приведены в брошюре «Битва под Курском. Краткий очерк», которая была издана в 1945 году. Цифру в 1500 машин и сегодня можно встретить в печатных и электронных изданиях.

Какая бронетехника использовалась противоборствующими сторонами под Прохоровкой?

Советской стороной — в основном средние танки Т-34, вооружённые короткоствольной 76-мм пушкой (их было примерно 70%), и лёгкие Т-70 с 45-мм орудием, а также три полка самоходных артиллерийских установок: СУ-76, СУ-122 и СУ-152. Кроме того, в 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова были два полка английских танков «Черчилль Мk IV». Что же касается тяжёлых КВ-1, то на протяжении всех 7 суток сражения здесь их было всего две машины, но непосредственно в боях они не использовались.

У дивизий СС в распоряжении были штатные танки Pz.Kpfw III, Pz.Kpfw IV, САУ StuG, а также самоходные установки «Хуммель» и «Веспе» для огневой поддержки атак бронетехники. «Тигры» тоже были, но мало. Например, накануне знаменитого боя, вечером 11 июля, в трёх дивизиях СС исправными числилось всего 15 «Тигров». Причём в дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», части которой находились на «танковом поле», было всего 4 машины.

Что касается часто упоминаемых в связи с событиями под Прохоровкой танков «Пантера» и САУ «Фердинанд», то их здесь никогда не было. Батальон «Пантер» планировалось перебросить сюда к началу сражения, но их частично перебили воины 1-й танковой армии генерала М. Е. Катукова западнее Прохоровки, а частично они вышли из строя по техническим причинам. А «Фердинанды» действовали на севере Курской дуги, в районе станции Поныри.

Хочу подчеркнуть: главную роль в срыве нашего контрудара 12 июля сыграли сложные условия местности и то, что дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» вечером 11 июля перешла к обороне. А самые большие потери нам нанесли не вражеские танки, а артиллерия.

Когда речь заходит об этом сражении, то часто представляется картина огромного поля, на котором танки сошлись «врукопашную». Как было на самом деле?

Стереотипов в отношении Прохоровского сражения много, но они, как правило, далеки от реальности. Во-первых, на участке удара 5-й гвардейской танковой армии условия местности не позволяли развернуть ту самую «бронетанковую лавину», о которой мы часто слышим и читаем в контексте сражения. Если бы это было возможным, то немецкие позиции оказались бы смяты в первый час боя, ведь главный удар наносили 18-й и 29-й танковые корпуса, насчитывавшие 368 танков и самоходных установок. Теоретически — это 60 танков на километр, не считая САУ.

А ведь ещё более 200 танков 5-го гвардейского механизированного корпуса находилось во втором эшелоне армии. В случае успешного выполнения первоначального плана контрудара советского командования это была бы неизбежная катастрофа для немцев, даже несмотря на то, что нашим гвардейцам противостоял корпус СС — наиболее сильное и подготовленное соединение врага.

Однако советские танковые бригады оказались зажаты в теснине западнее станции, между поймой реки Псёл, глубокими балками и урочищем Сторожевое. В этом районе танкопроходимый участок — всего до 900 метров, то есть здесь с трудом мог развернуться в линию танковый батальон полного штата (26 танков), а о бригаде или тем более корпусе и говорить не приходится.

Действовавший вдоль железной дороги Белгород — Прохоровка 29-й корпус генерала И. Ф. Кириченко одновременно мог двинуть между совхозом «Октябрьский» и высотой 252 в два эшелона не больше 30–35 танков. Поэтому «танковый каток» создать не удалось, соединение вводилось в сражение небольшими частями, со значительным для динамики боя интервалом, под плотным огнём противника. Наши войска уже в начале атаки понесли существенные потери, а разбитые танки ещё больше усложняли задачу экипажей, идущих за ними.

На пути соседнего 18-го корпуса генерала Б. С. Бахарова к совхозу «Октябрьский» была крупная балка, проходимая для танков только в одном месте. И даже после перехода через неё наши танки не могли сразу развернуться в линию для наступления, им надо было пройти ещё несколько сотен метров под вражеским огнём. То есть реальное наступление советских войск выглядело так: наши боевые машины шли тремя-четырьмя группами по 30–35 машин в два эшелона, одна бригада за другой с интервалом от 30 минут до часа.

Оценки потерь сторон в Прохоровском танковом сражении, приводимые разными историками, различаются в разы. Какие цифры ближе всего к реальности?

Наиболее запутанная ситуация с анализом потерь немецких войск. Говорят о 80, 130 и даже 350 танках и САУ. Встречаются и вовсе глупости — 5 немецких танков. Часть историков, к которым отношусь и я, считают наиболее правдоподобной такую цифру потерь по всему корпусу СС за весь день 12 июля 1943 года — 155–163 машины, причём безвозвратных в пределах 20–30 единиц.

Небольшая цифра безвозвратных потерь может ввести в заблуждение, но эсэсовцы были потрёпаны сильно. Несмотря на то что они контролировали территорию поля боя у Прохоровки вплоть до 17 июля и могли вывозить свою технику, немалая часть повреждённых машин, которые можно было восстановить, отправлялись на ремонт в Германию. Это пусть и не безвозвратные потери, но долгосрочные.

Наши войска 12 июля потеряли 340 танков и 19 САУ. Из них 193 танка и 14 САУ — безвозвратно. Высокий процент безвозвратных потерь объясняется тем, что поле боя, как правило, оставалось за гитлеровцами и полностью эвакуировать повреждённую технику мы не могли. А немцы при отходе все наши танки взорвали.

Что происходило в районе станции после 12 июля?

В ночь на 13-е командованию Воронежского фронта поступили данные, свидетельствовавшие, что 5-я гвардейская танковая армия из-за огромных потерь оказалась фактически небоеспособной. Лучшее танковое объединение, которое было нацелено на рывок к Днепру, полегло за десять часов у небольшой станции, продвинувшись на два километра в центре и отступив на 4,5 километра на флангах. В тяжёлом положении оказалась и соседняя 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова, также участвовавшая в контрударе.

Поэтому удерживать фланги 69-й армии, оборонявшейся южнее Прохоровки, гвардейцы Ротмистрова были не в состоянии, хотя дрались они героически. Поэтому в ночь на 15 июля корпусу СС и двигавшемуся с юга от Белгорода 3-му танковому корпусу удалось окружить в междуречье Донца весь 48-й стрелковый корпус 69-й армии в составе четырёх стрелковых дивизий. На рассвете эти силы всё же вышли из окружения, но с большими потерями. Этими событиями завершилось Прохоровское сражение.

Насколько важным для Красной армии было Прохоровское сражение для победы на Курской дуге?

12 июля 1943 года в ходе сражения был проведён фронтовой контрудар, основным содержанием которого стал бой корпуса СС и 5-й гвардейской танковой армии западнее Прохоровки. Цель — разгром корпуса СС — достигнута не была, потому что в тех условиях сделать это оказалось невозможно. Противник удержал мощную группировку советских войск и нанёс ей большой урон. Советская пропаганда исковеркала его суть, раздула до «величайшего танкового сражения всех времён». Таковым он не был.

Тем не менее результат танкового боя — это именно победа, а далеко не «боевая ничья», как считает, например, немецкий военный историк полковник Карл Фризер. Несомненно, сражение за Прохоровку — это кульминационный момент Курской оборонительной операции, после которого напряжение боёв на юге Курского выступа резко спало. Но ещё раз хочу особо подчеркнуть, что во многих публикациях допускается распространённая логическая ошибка: после этого — значит, вследствие этого! Не следует ставить знак равенства между событиями, названными Прохоровским сражением, и танковым боем под Прохоровкой 12 июля 1943 года. Танковый бой — лишь часть, хотя и важная, этого сражения.

Советские войска в сражении за Прохоровку, безусловно, свою задачу решили, не допустив прорыва последнего рубежа обороны и нанеся противнику серьёзные потери.

О собеседнике: Замулин Валерий Николаевич — военный историк, кандидат наук. В 2009 году защитил диссертацию по проблемам истории Курской оборонительной операции Воронежского фронта 5–23 июля 1943 года. С марта 1996-го по август 2009 года работал сначала директором, а затем заместителем директора по научной работе федерального государственного учреждения культуры «Государственный военно-исторический музей-заповедник “Прохоровское поле”». Автор более 60 научных публикаций, в том числе пяти монографий на русском и английском языках. При его участии подготовлен ряд документальных фильмов и телепередач на российских федеральных каналах, а также несколько радиопередач по истории Курской битвы.

Подпортим миф о Прохоровском сражении безжалостными фактами

Что же в реальности произошло на Прохоровском поле в тот злополучный день?
Политика замалчивания или же наоборот — всяческого выпячивания тех или иных сюжетов военной истории в советское время работала далеко не всегда очевидным образом: раз проиграли, то замалчивали, а если одержали победу, то всячески раздували и тиражировали. Очень часто ключевое влияние оказывали вовсе не идеологические, а как раз ведомственные факторы, не говоря уже о факторах сугубо психологических, связанных с карьерой и личным ростом.
К тому же, не следует забывать, что на войне работает тот же принцип, что и в обыденной жизни — отдельно взятый человек видит лишь очень маленький кусочек действительности. Лишь со временем, узнавая всё больше и больше о событии, участником которого он являлся, человек начинает как бы встраивать себя и своё место в прошлом в эту историческую конструкцию, подгоняя тем самым свое виденье под общую картинку. Но это, в свою очередь, приводит к некоторым неизбежным последствиям, которые наиболее ярко проявляются во время общения с ветеранами через десятки лет после окончания войны:
— накладывание личного на общее;
— вытеснение личного общим;
— замена личного общим.
В конечном итоге это приводит к тому, что люди, пережившие войну, спустя много лет просто неспособны отличить реально пережитое ими от того, что они вообще знают о войне. Отсюда нередко приходится слышать от участников событий общие фразы о войне и победе, о роли политиков и полководцев, а также ретрансляцию продуктов откровенного мифотворчества и пропаганды, вместо историй из реальной жизни, что делает их в глазах идеологов, да и просто откровенных манипуляторов, идеальными кандидатами на роль защитников «правды истории»1.
Ещё в далёком 2000 году российский публицист Борис Соколов на страницах популярных «Известий» опубликовал небольшую заметку, наделавшую много шума и очень рельефно показавшую, как работают вышеприведенные принципы. Она была приурочена к очередной годовщине начала Прохоровского сражения 1943 г. и опубликована 12 июля. В ней автор, опираясь на опубликованные немецкие материалы, сделал сногсшибательное заявление о том, что Прохоровка — это мнимая победа советского оружия, что советская сторона, имея трёхкратное превосходство в танках, понесла значительно большие потери, чем противник, потеряв в конечном итоге в несколько десятков раз больше техники! В итоге, на него подали в суд как на «очернителя отечественной истории». Истцы привлекли в качестве свидетелей участников войны из Союза ветеранов, которые, как писали патриотически настроенные публицисты, «представили подробные документы с картами боя, включая германские источники» (понятное дело, речь шла не об оригинальных документах из архивов, а о картах-схемах, опубликованных в купированном виде в советских книгах о войне). Да вот беда, 2000 год был на дворе — времена «духовных скреп» ещё не наступили, поэтому суд иск отклонил, понимая всю абсурдность выдвигаемых обвинений. И это невзирая на авторитетность ветеранского сообщества в деле освещения событий войны!2
Занятно, что двумя годами ранее вышла книга профессионального военного, ветерана Второй мировой, генерал-майора в отставке Г.А.Олейникова, который, опираясь на иные источники, пришёл к аналогичным выводам: Прохоровское сражение в изложении советских историков и мемуаристов — не более чем миф, потери противника чрезмерно раздуты, а советские, наоборот, занижены3. Но спорить с таким человеком никто не решился. Оно и понятно — одно дело спорить со спецом, ветераном войны, а другое дело с публицистом, не скрывающим своих политических взглядов.

Но главное в этой истории другое — застрельщиком этого процесса выступила вовсе не власть, а «представители общественности» (что говорит в пользу версии о том, что это скорее власть РФ реагировала на общественный запрос, вернувшись в 2000-х к советской мифологии о войне как единственном объединяющем начале), а в качестве «носителей истины» пригласили ветеранов, причём не всегда даже непосредственных участников самого сражения. В любом случае, кем бы они ни были, они никак не могли знать об общих масштабах потерь, а информацию черпали из доступных им книг и были, в лучшем случае, свидетелями лишь того, что рядовому солдату виделось непосредственно из окопа или танка. Генералы же, видевшие всё это с несколько иной перспективы, к тому времени уже давно спали в земле сырой.
Ещё одним важным моментом для понимания проблемы замалчивания/выпячивания является так называемый «эффект Пекинхема». Это понятие было введено в научный оборот военным историком А.Исаевым, который описывал его следующим образом: «Английский офицер Пекинхем был наблюдателем на японской эскадре в Цусимском сражении. В составленной по итогам боя записке он утверждает, что русские корабли стреляли чаще и лучше. В свою очередь, то же самое говорили о стрельбе японцев участники боя из числа выживших офицеров и матросов 2-й Тихоокеанской эскадры. Непосредственному участнику сражения в силу определённых причин психологического характера часто кажется, что противник лучше вооружён, лучше и чаще стреляет, обладает огромным численным превосходством и неисчерпаемыми резервами. Неочевидный эффект своих действий на противника приводил к неверной оценке самих действий». Переходя к проблематике Второй мировой, автор добавляет: «При этом новейшие исследования показывают, что замалчивать-то как раз стоило избиение советских танков под Прохоровкой, а не действия Южного фронта на реке Миус в июле 1943 г., многие документы по которым до сих пор закрыты грифом «секретно»4.
Не берусь судить о том, насколько «эффект Пекинхема» повлиял на появление мифа о грандиозном танковом сражении под Прохоровкой, но нельзя не согласиться с тем, что по логике именно этот сюжет из истории войны уж точно не должен был стать частью нарратива о «Великой Отечественной». Но он не только не выпал из него, но и занял одно из ключевых мест в ряду других «великих побед и мужественных свершений советского народа и его героической Красной армии». Личные интересы карьерного характера в этом процессе сыграли решающую роль, о чём писалось вначале. И главной фигурой, которая стояла за формированием и утверждением этого мифа, был не кто иной как генерал Павел Ротмистров, командовавший в июле 1943 г. 5-й гвардейской танковой армией под Прохоровкой. В 1960 г. была издана книга его воспоминаний «Танковое сражение под Прохоровкой», в которой и были изложены основные положения этого мифа о якобы крупнейшем танковом сражении минувшей войны, сыгравшем определяющую роль в Курской битве в целом.
Её опорные точки — три утверждения, далёкие от реальных исторических событий, но прочно закрепившиеся в литературе, СМИ и массовом сознании. Во-первых, что в столкновении, произошедшем 12 июля 1943 г. на крохотном, изрезанном глубокими оврагами поле юго-западнее Прохоровки, участвовали, по разным данным, от 1200 до 2000 танков и самоходных орудий (в канонической версии 1500). Во-вторых, что это было победоносное событие для Красной армии, переломившее ход Курской битвы. В-третьих, что действовавший там 2-й танковый корпус СС в тот день был наголову разбит и стремительно отброшен на исходные позиции к Белгороду5. К этому добавлялось также утверждение, будто немцы имели на этом направлении множество новеньких «Пантер» и «Фердинандов» и чуть ли не сотни «Тигров». В реальности же первых двух типов бронетехники вообще не было под Прохоровкой, а «Тигров» насчитывалось от силы 15 единиц. В общем, воображением советских военных природа явно не обделила — им бы романы писать, а не командовать. Согласно более поздним утверждениям самого Ротмистрова: «В течение дня обе стороны понесли серьёзные потери, примерно по 300 танков…»6 В советских пропагандистских книгах для детей, вроде «Книги будущих командиров», умудрились даже утверждать, что немецко-фашистские захватчики потеряли до 400 танков, а «мы» 300 — на 100 танков меньше!
И хотя некоторые советские военачальники, знавшие о произошедшем не понаслышке, неоднократно высказывали своё несогласие с подобным изложением, но это мало что изменило. Например, маршал Советского Союза Георгий Жуков вообще считал, что 12 июля 1943 г. у станции чего-то очень значимого, повлиявшего на результаты войны, не происходило. Он также утверждал, что второстепенные и по размаху, и по масштабу боевые действия получили столь широкую известность лишь стараниями Ротмистрова, и призывал его быть скромнее. Довольно резкую отповедь бывшему командарму маршал включил даже в книгу своих мемуаров «Воспоминания и размышления», хотя цензура её не пропустила. Выброшенный тогда целый кусок текста был опубликован лишь в 10-м (дополненном по рукописям автора) издании его книги воспоминаний уже в период «перестройки»7.
Но после 1962 г. оспаривать версию Ротмистрова стало просто невозможно — Павел Алексеевич занимает пост Главного маршала бронетанковых войск, а годом ранее его версия, изложенная в 3-м томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.», становится официальной версией советской историографии. В условиях тотальной засекреченности архивных документов попробуй опровергни, попробуй докажи обратное! Пик пропагандистской шумихи пришелся на начало 1970-х гг., когда миф о Прохоровке стал каноническим, приобретая постепенно квазирелигиозные формы. Особенно сильно это стало заметным после торжественного открытия первого мемориала участникам «легендарного сражения» в 1973 г.8
Что же произошло в реальности на Прохоровском поле в тот злополучный день? Утром этого дня на острие главное удара находились 18-й и 29-й танковые корпуса, а также некоторые части из других соединений 5-й гвардейской танковой армии (имели до 514 танков и САУ). Основной удар пришёлся по дивизии СС «Адольф Гитлер» (с учётом танков и штурмовых орудий из соседних соединений немецкая сторона располагала на этом направлении до 210 единиц бронетехники), передовые части которой располагались в двух километрах на юго-запад от Прохоровки. Дивизия эта входила в состав 2-го танкового корпуса СС под командованием Пауля Хауссера — дальновидного военачальника и грамотного тактика, стремившегося выполнять поставленные задачи не любой ценой, а исходя из складывающейся оперативной обстановки. «Встречное танковое сражение» многие ошибочно представляют в виде лихой кавалерийской атаки, которая напарывается на такую же атаку противника — стенка на стенку. В реальности же Прохоровка стала «встречной» далеко не сразу. С 8:30 и до полудня армия Ротмистрова была занята взламыванием прочной обороны противника непрерывными лобовыми атаками. Танки, штурмовые орудия и противотанковая артиллерия немецкой дивизии открыли огонь с места, с хорошо подготовленных за ночь, замаскированных, рассредоточенных по опорным пунктам и эшелонированных на глубину до 7 км в тыл от передовой линии позиций, расстреливая атакующие советские танки, как на полигоне, с закрытых позиций.
Ситуация усугублялась ещё и тем, что советские танки оказались зажатыми в теснине западнее станции, между поймой реки Псёл, глубокими балками и урочищем Сторожевое. То есть советская танковая атака проходила поначалу на участке в 900 метров шириной! «Паровой каток», как планировал Ротмистров, создать не удалось. Разбитые танки ещё больше усложняли задачу экипажей, идущих за ними. Более того, советские механики-водители не заметили расположенный впереди противотанковый ров глубиной до 4,5 м, незадолго до этого вырытый своими же сапёрами, готовившими укрепления по приказу командования. Первые танки Т-34 угодили прямо в него. При виде опасности следовавшие за ними танки рассыпали строй, в панике сталкиваясь друг с другом. Основные потери в советских танках приходятся как раз на это время и на немецкие противотанковые средства.
Из описаний, приказов и донесений видно, что только примерно четверть советских частей и подразделений сражалась по-настоящему, на пределе своих возможностей; они и понесли наибольшие потери. Половина действовала пассивно-индифферентно, с какой-то обречённостью, не делая «лишних движений», даже если это было необходимо для самосохранения. Ещё четверть и вовсе стремилась избежать какого-либо соприкосновения с противником и легко им «рассеивалась». К концу дня Прохоровка превратилась в самое настоящее кладбище советских танков.
В ночь на 13 июля командованию Воронежского фронта поступили данные, свидетельствовавшие о том, что 5-я гвардейская танковая армия из-за огромных потерь оказалась фактически небоеспособной. Лучшее танковое соединение, которое было нацелено на рывок к Днепру, полегло за десять часов у небольшой станции, продвинувшись на два километра в центре и отступив на 4,5 километра на флангах. В тяжёлом положении оказалась и соседняя 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта Алексея Жадова, также участвовавшая в контрударе9.
Потеря столь значительного количества танков вызвала гнев Сталина, пригрозившего отдать Ротмистрова под трибунал. С этим вопросом разбиралась специальная комиссия под председательством члена ГКО и Политбюро Георгия Маленкова. Итогом её работы стал отчёт, в котором значился однозначный вывод о том, что атака Ротмистрова — это «образец неудачно проведенной операции»10. Но спасая себя, генерал договорился со своим командующим генералом Николаем Ватутиным, а также с членом Военного совета фронта Никитой Хрущёвым, которые заявили о том, что танки потеряны в ходе крупнейшего сражения, в котором героическими войсками Красной армии было уничтожено более 400 немецких танков. Сталин, сам не возражавший против использования армии Ротмистрова в контрударе, был вынужден принять этот доклад. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что глобальный победоносный итог Курской битвы также несколько успокоил Сталина, резко ослабив накал его возмущения действиями Ротмистрова. В результате родилась долгоживущая легенда о том, что сражение под Прохоровкой было «величайшей танковой битвой в истории». На самом деле это сражение представляло собой одно из наиболее катастрофических в военной истории поражений. Видимо не зря немецкий историк Карл-Хайнц Фризер назвал этот бой «атакой камикадзе», обернувшейся для советских войск преисподней11.
На сегодня мы имеем обширные исследования военных историков на основании ранее засекреченных советских документов из Центрального архива министерства обороны РФ — Льва Лопуховского12, а также Валерия Замулина. Выводы последнего как крупнейшего специалиста в этом вопросе представляют наибольший интерес: «Теперь уже нет сомнения в том, что легенда о грандиозном встречном танковом побоище с участием сотен боевых машин была придумана и тиражировалась на протяжении десятков лет с одной лишь целью — спрятать лобовую по форме, бездумную и самоубийственную по сути атаку, предпринятую без должной разведки и подавления огневых средств артиллерией и авиацией на подготовленный противотанковый район противника… Ни в одном оперативном документе найти подтверждение этой придуманной «были» не удалось… Как ни горько это звучит, но итоги удара 5-й гв. ТА для нас оказались без преувеличения катастрофическими»13.

Авторы детально проанализировали подготовку, ход и результаты контрудара войск Воронежского фронта 12 июля 1943 г., его влияние на итоги оборонительной операции на юге Огненной дуги в целом. Сам Замулин за публикацию своих исследовательских изысканий был уволен с должности заместителя по науке музея «Прохоровское поле». По сути, просто за свои честные и аргументированные книги. Доходило до маразма с централизованной скупкой его книг в Курской области, чтобы люди ни в коем случае не прочитали крамолу!
За последние годы были раскрыты и другие неизвестные ранее сюжеты и факты. К примеру, что по изначальному замыслу удар 5-й гвардейской танковой армии предназначался совсем для другого — вовсе не для контрудара по изготовившемуся к наступлению противнику. Силы, вверенные Ротмистрову, должны были прорвать немецкий фронт и, развивая успех, двигаться на Харьков, став, таким образом, флагманом в советском наступлении по изгнанию Вермахта из Украины.
Также нам стало известно о том, что из официального советского/российского нарратива было полностью вытеснено окружение советского 48-го стрелкового корпуса 69-й армии в составе четырёх стрелковых дивизий, понёсшего в районе Прохоровки огромные потери, включая до 11 тыс. только военнопленных14.
На основании документов из ЦАМО РФ было с высокой точностью установлено, что советские потери за один день боев составили 237 танков и 17 САУ безвозвратно, или чуть больше 69% всей имевшейся техники на момент начала атаки15. Погибли, получили ранения и пропали без вести за весь день 12 июля в двух танковых корпусах и двух стрелковых дивизиях, втянутых в эту мясорубку, 4190 бойцов и командиров РККА. При этом в плен попали 968 человек.
Если представить, что на поле боя шириной около 4,5 км, перепаханном тысячами снарядов и бомб, где и до этого уже находились сотни трупов и груды разбитой техники, уничтоженной в предыдущих боях, а 12 июля появилось ещё 237 только советских танков и 17 САУ и несколько тысяч тел погибших с обеих сторон, то немудрено, что все участники тех событий свидетельствуют — такой ужасающей картины они никогда в жизни не видели.
Лишь один командир 7-й танковой роты 1-го танкового полка СС Лейбштандарт «Адольф Гитлер» Рудольф фон Риббентроп (сын министра иностранных дел нацистской Германии) уничтожил в этот день 12 советских танков, за что впоследствии был удостоен Рыцарского креста.
В целом же Прохоровское сражение продолжалось с 10 по 16 июля, а 12 июля было лишь его кульминацией. За это время участвовавшие в Прохоровском сражении 5-я гвардейская танковая армия, 5-я гвардейская армия и 48-й стрелковый корпус 69-й армии потеряли убитыми, ранеными, пленными в общей сложности около 36 тыс. чел. (24 процента от общих потерь Воронежского фронта в течение всей Курской битвы). Общие же потери по всем причинам участвовавших в Прохоровском сражении двух немецких танковых корпусов (2-го танкового корпуса СС и 3-го танкового корпуса) составили около 7 тыс. чел. Таким образом, соотношение потерь в людях в Прохоровском сражении составило 5 к 1.
К 75-летию Прохоровского сражения была опубликована статья военного историка Йоханна Альтхауса с прокационным названием «Когда сталинские генералы уничтожили почти 400 Т-34», которое говорит само за себя. Выводы статьи таковы:
1. Никакого встречного танкового сражения под Прохоровкой не было, имело место избиение советских танков, угодивших в противотанковую засаду. Всё остальное — полет фантазии советского генерала Павла Ротмистрова и режиссера Юрия Озерова, создавшего нужную идеологическую картинку в киноэпопее «Освобождение».
2. Две советские танковые бригады 12 июля 1943 г. были полностью разгромлены. До 235 танков из общего числа в 514 были подбиты, а ещё приблизительно 150 нуждались в серьезном ремонте. Однако значительная часть подбитых боевых машин оказалась на территории, контролируемой неприятелем, и немцы их просто подорвали.
3. Немецкая же сторона потеряла в результате воздействия противника 3 танка безвозвратно. В общей сложности, получили повреждения несколько десятков немецких танков, но они подлежали восстановлению. Контролируя поле боя, немцам удалось эвакуировать в тыл большую часть своих повреждённых машин, а впоследствии благополучно отремонтировать и вернуть их на фронт. Всё это нам известно благодаря обширным исследованиям немецких историков Карла-Хайнца Фризера и Романа Тёппеля, тщательно изучивших немецкие потери в битве на Курской дуге16.
Чтобы была понятна разномасштабность потерь немецкой и советской сторон, обратимся к подробному исследованию украинского военного историка Романа Пономаренко. Из него следует, что в период с 5 по 17 июля 1943 г. дивизия СС «Дас Райх», также входившая в корпуса Хауссера, потеряла безвозвратно только 9 единиц бронетехники. И это за 12 наиболее ожесточённых дней боёв Курской битвы!17
Другая свежая статья по теме, вышедшая в июле этого года из-под пера профессора Мельбурнского университета Марка Эделя, подводит некий концептуальный итог дискуссий о Прохоровке и Курской битве в целом. Автор задаётся непростым вопросом о том, как Красная армия сумела в конечном итоге выйти победительницей из схватки при настолько больших потерях в людях и технике. Автор не делает никаких открытий, а лишь констатирует общее мнение, закрепившееся в западной историографии: Советы победили из-за их огромного превосходства в людских и материальных ресурсах, в том числе и благодаря поставкам по ленд-лизу. Вермахт, потерявший в битве в несколько раз меньше Красной армии и нанёсший ей колоссальный урон, оказался не способен перемолоть значительно превосходящего по численности противника, вообще не считавшегося с собственными потерями18.
И напоследок хотелось бы напомнить читателям, что в действительности самое крупное танковое сражение Второй мировой произошло не летом 1943 г. под Прохоровкой, оно проходило в период с 23 по 30 июня 1941 г. в районе Броды — Дубно — Луцк при участии 3128 советских и 728 немецких танков. И хотя советская сторона тогда проиграла, но всё же потери, понесённые в этой битве на территории Западной Украины, нельзя назвать совершенно напрасными, поскольку был сорван немецкий план по быстрому овладению Киевом19. Понять же, зачем было внедрять миф в массовое сознание и продолжать цепляться за него много лет спустя, имея под рукой реальный сюжет, пусть и не особо выигрышный, можно только анализируя советский нарратив о «Великой Отечественной» в целом. И главное, учитывая то обстоятельство, что из мифов сплетена вся его ткань, что делает его совершенно непригодным к использованию в академических исследованиях, поскольку не может сохранять некую целостность то, что не имеет прочных оснований в фундаменте. Не говоря уже о том, что данный нарратив просто по определению не конгруэнтен нарративу о Второй мировой, и вписать одно в другое в качестве «составной части» просто невозможно. В миф можно либо продолжать верить, либо же от него отказаться. Третьего, по нашему глубокому убеждению, не дано.
_____________________
1 Что выгодно отличает те же немецкие солдатские воспоминания о Прохоровском сражении, видно на примере В.Реса, который повествуя о произошедшем, четко оговаривал: «Я говорю, правда, только о нашем подразделении и о том, что слышал по радиосвязи».
2 Кара-Мурза С.Г. Об оценке роли СМИ как политического и общественного института в научных текстах // Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. Вып.2. 2015. С.11-12.
3 Олейников Г.А. Прохоровское сражение (июль 1943). Что действительно произошло под Прохоровкой (военно-исторический очерк). СПб., 1998.
4 Исаев А.В. Георгий Жуков: Последний довод короля. М., 2006. С.8.
5 https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2018/07/20/776023-rodilsya-prohorovke.
6 Ротмистров П.А. Некоторые замечания о роли бронетанковых войск в Курской битве / Курская битва: Сборник статей. М., 1970. С.188.
7 Замулин В.Н. Прохоровка: Технология мифа // Родина. 2013. №7. С.4-7.
8 https://rg.ru/2015/07/14/rodina-prohorovka.html
9 Замулин В.Н. Прохоровское сражение: Мифы и реальность // Военно-исторический архив. 2002. №9. — С.48-93; https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2018/07/20/776023-rodilsya-prohorovke
10 Российский государственный архив социально-политической истории. Ф.83. Оп.1. Д.16. Л.61-65.
11 https://www.welt.de/geschichte/zweiter-weltkrieg/article117992840/Stalins-Panzer-fuhren-einen-Kamikaze-Angriff.html
12 Лопуховский Л.Н. Прохоровка: Без грифа секретности. М., 2006.
13 Замулин В.Н. Засекреченная Курская битва: Секретные документы свидетельствуют, 2007. С.407, 428.
14 Замулин В.Н. Окружение под Прохоровкой // Родина. 2015. №5. С.98-102.
15 В последнее время автор утверждает, что советские войска, вероятнее всего, потеряли даже больше — до 340 танков и 19 САУ. Пересмотрены и некоторые другие итоговые данные. См.: Замулин В.Н. Горькая правда о Прохоровке: «Величайшее танковое сражение» или танковое побоище? М., 2013.
16 https://www.welt.de/geschichte/zweiter-weltkrieg/article179200576/Kursk-1943-Als-Stalins-Generaele-fast-400-T-34-zerstoerten.html

Битва под Прохоровкой: что правда, а что ложь в статье Die Welt

Нет-нет, именно про смену тактики, смену формы обороны.

Вот до 9 июля включительно использовались различные формы, в том числе и контрудары, то есть сначала пехота сидела в траншеях, ее поддерживала артиллерия, проводились короткие контратаки, вот эта форма, как бы пассивная форма обороны. Кроме того, для того, чтобы остановить крупные танковые группы противника или отвлечь их от направления, к которому они стремились, проводились контрудары крупными танковыми соединениями, танковыми корпусами. Например, 8 июля это было сделано, вот такую форму, а потом опять шла пассивная оборона. Боевые действия за Прохоровку, сражение за Прохоровку, началось 10 июля. И вот в рамках вот этого сражения, с 10 по 16, вновь советское командование попыталось провести масштабный контрудар, то есть сменить форму ведения боевых действий, от пассивной к активной. И для этого были привлечены две армии Ставки Верховного главнокомандующего. Вот на 12 июля был назначен контрудар, но план этого контрудара разрабатывался и согласовывался со ставкой еще 9 июля. Почему со Ставкой, потому что обе армии это резерв Сталина. А оборонительную операцию вели войска Воронежского фронта, то есть были в подчинении Ватутина. Рядом с ним находился представитель Ставки Василевский, вот он контролировал выполнение плана операции. А потом, когда стало понятно, что немцы все-таки преодолели две армейские полосы и вышли к третьей в районе Прохоровки, было решено провести вот это активное мероприятие. Оно предварительно, заранее, не планировалось, это была импровизация, но все запланировать в ходе операции невозможно, противника до конца просчитать невозможно. Ни одна разведка не сможет определить, что в головах у твоего противника, поэтому разрабатывались различные варианты. И этот контрудар, готовился план, он сходу готовился, и проводился в экстремальных условиях. Вообще контрудар проводится, это не контрнаступление, контрнаступление это уже переход в наступление для решения крупных задач, захвата города, территории и так далее, а это контрудар, для остановки противника, и возможно, для разгрома его ударной группировки, которая вклинилась в твое…

Этот контрудар не был успешным, так?

Да. 12 июля это один из дней Прохоровского сражения, и он был самым неудачным. Почему? Потому что, во-первых, проводился по плану, который не отвечал уже сложившейся к 12 июля оперативной обстановке.

Да, но смотрите, все-таки сегодня это 12 июля, это памятная дата, день Прохоровской победы. То есть эта дата неправильная? Эту дату надо как-то отменять, да?

10 июля немцы перешли в наступление на Прохоровку. Главная цель была — захватить Прохоровку, район Прохоровки и уничтожить группировку, которая ее обороняла, и после этого продолжать операцию «Цитадель». До 16 июля ни одна из этих задач решена не была, и они в ночь на 17 начали отходить. Вот в этом заключается победа Красной Армии. А 12 июля…

Если бы не… Они бы взяли Курск, правильно я понимаю?

Если бы немцы взяли Прохоровку, вышли на оперативный простор, то есть за Прохоровку вышли и двинулись дальше, как планировалось, в направлении Щигров, тогда можно было считать, что Прохоровское сражение немцы выиграли. Но ничего же не случилось после 12, оборона устояла. И боевые действия вели войска противоборствующих сторон примерно на тех же рубежах. Поэтому говорить о том, что в Прохоровском сражении Красная Армия потерпела сокрушительное поражение, по крайней мере, странно.

Наши остановили немцев, и в этом победа. Тоже ведь ничего не взяли после этого?

Войска Воронежского фронта вели оборонительную операцию.

Да-да, конечно. Они не дали пройти немцам.

Главная задача — удержать. У них, перед ними была задача ничего не брать, удержать, и они удержали свои позиции, и заставили противника, не только удержали свои позиции, но и заставили противника отказаться от своего намерения двигаться дальше. Немцы-то сами в ночь на 17 июля начали отводить, не просто так, они сидели, пришли, покурили, извините, развернулись и пошли. Ведь семь суток шли тяжелейшие бои.

Эта цифра про пять немецких танков, довольно дикая, она откуда взялась? Почему пять немецких танков, пишет De Welt, оказалось подбито?

12 июля контрудар вот в той форме, то есть боевые действия активные в форме контрудара, он не принес ожидаемого результата.

Реально в этот день немцы потеряли пять танков и не больше?

Нет-нет. Эта форма, она показала свою неэффективность в тех условиях, и советские войска понесли тяжелые потери. Всего за один день, действительно, возвращаясь к цифрам, действительно за весь день 5-я Гвардейская танковая армия в районе Прохоровки, на участке в сорок километров, ввела в бой 642 танка, из них 500 было выведено из строя, 359 сгорели и подбиты с ремонтом больше четырех дней. Это в двух районах, в течение дня. Не на прохоровском только…

А немецкие потери? Немецкие потери какие были тогда, в этот день, 12 числа?

Эти цифры выявлены благодаря тому, что рассекречены документы Министерства обороны Российской Федерации. Немецкие потери установить четко, на документальной основе, нельзя, потому что документов нет, на 12 июля. Мы знаем численный состав корпуса СС, который противостоял 5-й Гвардейской танковой армии на вечер 11 июля, мы знаем на 13. Но мы не знаем, какие потери…

Порядка даже не знаем, сколько было потеряно 12 числа? Тоже нет там, не десятки, не сотни?

Есть основные документы, которые называются донесения, в которых излагается, командир пишет — я за этот день потерял, или за этот бой, потерял столько-то танков, это главный документ. Но есть документы другие, ремонтных служб, квартирмейстеров различного уровня и так далее, и вот благодаря анализу вот этих документов создается примерно, точных данных никто не знает, еще раз подчеркну, но примерно каждый из исследователей примерно для себя определяет цифру потерь. Могу сказать, что на Прохоровку 12 июля наступали три дивизии. Вот одна из них, «Мертвая голова», «Лейбштандарт» и «Дас Райх», это корпус СС.

«Мертвая голова» воевала до 1945 года, да.

Так вот одна дивизия «Мертвая голова» в этот день, она действовала против артиллерийских частей советской пехоты в излучине Псёла, она потеряла, по моим данным, примерно 45 машин.

12 числа, да?

45, она наступала, понимаете. А «Лейбштандарт», по которой был нанесен удар основными силами армии Ротмистрова, она вечером 11 июля перешла к обороне, поэтому я настаиваю и подчеркиваю, что танкового боя, танкового сражения 12 июля, вот в том виде, в котором потом представлялось в исторической литературе советского периода, когда две лавины сошлись воедино, такого не было. Немцы перешли к обороне и выдвинули на четыре с половиной километра этот рубеж, который обороняла «Лейбштандарт», 304 ствола артиллерии. В результате плотность вышла, я считал, примерно 40-42 ствола на километр. Вот это танки, которые стояли в обороне, за пехотой, и артиллерия. И вот эта высокая плотность и привела к тому, что были нанесены двум нашим корпусам, двадцать девятому и восемнадцатому, очень высокие потери. То есть танковые силы армии Ротмистрова ударили не по пехоте, не по дивизии, которая готовилась к наступлению, а по той, которая находилась в обороне. Плюс там несколько…

То есть ваше изложение по сути совпадает с тем, что пишет немец? То есть 12 июля боя не было, и в принципе то, что было до и после, не есть какая-то поворотная точка в войне. Нет?

Нет, совершенно не совпадает. Автор статьи в De Welt пишет — 12 июля это день Прохоровского сражения, в этот день немцы выиграли сражение, поэтому Красная Армия потерпела поражение. Нет.

Подождите, сегодня же День воинской славы России, день Прохоровской победы, нет? 12 июля?

Какой воинской славы? День воинской славы 12 июля, я первый раз такое слышу. 23 августа День воинской славы, а 12 нет.

День в Прохоровке когда отмечается официально?

Ничего подобного. Прохоровское сражение, 12 июля это один из дней Прохоровского сражения, неудачный для нас. И немец, я так понимаю, выбрал именно его для того, чтобы показать… Вообще автор статьи, у него архаичное представление об истории Прохоровского сражения, он берет миф, который давно был развеян. Конечно, он добился того, чтобы показать, что русские недотепы. Но ведь что было после двенадцатого? После двенадцатого ситуация кардинально не изменилась. А что было до двенадцатого? До двенадцатого было такое же наступление, и после двенадцатого, и после тринадцатого. Почему мы считаем, что 12 июля это день Прохоровского сражения? Ну после двенадцатого немцы задачу свою не решили? Не решили. Они продолжали ее решать? Продолжали. Пытались взять Прохоровку? Да, пытались. А вот шестнадцатого, не решив и осознав, что перспектив нет решить задачу, и взять Прохоровку, и дальше двинуться, они начали отводить. Это значит что? Значит, они не выполнили свою задачу, значит, они проиграли. В чем же тут победа?

Подождите, но это такие косвенные доказательства нашей победы советской, что если немцы не выполнили свою задачу, значит, победа. О Прохоровском поле говорят как о третьем главном боевом поле России, Куликово поле, Бородино и Прохоровка. Это корректно или это натяжка?

Я говорю о событиях под Прохоровкой, а не о том, как его называют в разных изданиях. Третьим ратным полем…

Нет-нет, мы говорим о значении этой битвы в военной истории России. Насколько она сопоставима с другими великими битвами или, действительно, раздута до сверхмеры, скажем так?

Существует определенная градация в советской историографии, она использовалась, и я с ней полностью согласен. Битва состоит из сражений, сражения состоят из отдельных боев, боевых действий. Так вот под Прохоровкой было сражение, одно из трех сражений войск Воронежского фронта в ходе Курской оборонительной операции. Именно благодаря тому, что советские войска смогли удержать противника в ходе этих сражений, нанести ему урон, был выигран первый оборонительный этап Курской битвы. Значение Прохоровского сражения существенно и весомо.

Но?

От Прохоровки немцы начали отходить на исходные позиции в ночь на 17 июля, на те позиции, именно от Прохоровки, с которых они перешли в наступление на Курск 5 июля.

Корректно говорить, что Прохоровка ключевой эпизод Курской битвы большой? Или нет?

Это один из крупных эпизодов, очень крупных, очень важных эпизодов Курской битвы.

Да-да. Тогда еще вопрос, такой уже, знаю, наверное, уже обывательский. Вот памятник, который немец предлагает снести, его же поставили в девяностые. В 1995 году его открыли, Николай Иванович Рыжков?

Да.

И если на этом месте не поставили памятник при Брежневе, когда везде ставили памятники, и раньше, и при Сталине, что это значит, значит, в советские годы значение Прохоровки было менее как бы принципиальным, чем в постсоветские, нет?

То, как шла установка памятника и какое принималось решение, мне судить трудно, потому что я в этом не участвовал, и не присутствовал даже рядом, поэтому я не могу вам ответить.

Когда? То есть довольно недавно, да.

Памятник победы на Прохоровском поле, это памятник павшим защитникам отечества в ходе Прохоровского сражения, которое, подчеркиваю, проходило с 10 по 16 июля. Это памятник людям, отдавшим жизнь за нас с вами. И мы должны это понимать.

Конечно.

Первый памятник на Прохоровском поле, под Прохоровкой, был открыт в 1973 году, это танк «Т-34» и рядом с ним два орудия. Непосредственно к процессу этого памятника имел командующий 5-ой Гвардейской танковой армии Павел Алексеевич Ротмистров, благодаря его стараниям и помощи эта техника пришла в Прохоровку и был сооружен вот этот памятник. Но он бы не был такой величественный, каким представляется сейчас комплекс юго-западнее Прохоровки, но этот памятник был открыт еще в 1973 году. И память о том событии, она жила и у ветеранов-участников, и поддерживалась руководством Советского Союза.

Память о событии смотря каком. Событие, сопоставимое со Сталинградом? Нет, конечно, все-таки. Поставить танк на пьедестале это локальная как бы история.

Нет. Никто никогда Прохоровку не ставил и не сопоставлял со Сталинградом. Сталинградская битва, понимаете, битва, она продолжалась полгода. Во-первых, это битва, не сражение, то есть я уже упомянул, битвы состоят из сражений, а не сражения из битв, то есть это масштабы меньше. Во-вторых, Сталинградская битва это вообще, действительно, вот со Сталинграда начался перелом, и закончился он выходом, продолжался в ходе Курской битвы, и закончился он, переломный вот этот момент, переломили мы хребет оккупантам, в момент выхода войск Красной Армии к Днепру. Сталинград — Курск — Днепр, вот это ключевой момент Великой Отечественной и Второй мировой войны в целом.

И Прохоровка примечание к Курску, правильно? Вот такая звездочка, и внизу стоит сноска — Прохоровка.

Да, Прохоровка важнейший этап.

Да-да, Курской битвы.

Не только под Прохоровкой мы Курскую битву выиграли, нужно четко понимать, под Прохоровкой был очень важный, ключевой момент, но не менее важными были события до Прохоровки, вроде Белгорода, на Ольховатском направлении и под Понырями.

Но заметьте, то, что вы сейчас объясняете как бы структуру битвы, объясняете роль Прохоровки, это показывает, что это не очевидная вещь, не такая хрестоматия, которую как бы в России все знают, и поэтому вот святыня. Это вопрос, продолжается его обсуждение, продолжается дискуссия.

Я не знаю, что значит не очевидная вещь. Я пытаюсь объяснить очень сложные вещи, тема военной истории вообще достаточно сложная. Я пытаюсь, насколько мне позволяют мои способности, упрощенно объяснить события 76-летней давности, сложные, масштабные. Под Прохоровкой в течение семи суток действовали группировки…

Прошу прощения, я просто хочу сказать, что у нас вот, у народа, у людей, нету такой четкой картины этих событий. Они нуждаются в проговаривании, даже сейчас, 76 лет спустя. Вот то, чем вы занимаетесь сейчас.

Плохо слышу, прерывисто идет.

У нас, у общества нету четкого представления о том, что тогда было, и это нуждается в проговаривании, нуждается в том, что вы делаете сейчас. Понимаете, да?

Я согласен с вами. В нашем обществе четкой ясной картины событий под Курском сейчас нет. Но это связано не столько с тем, что… У отечественных ученых, которые разрабатывают эту тему, есть она, но, во-первых, работа идет, уже в процессе, и ее надо доносить до широких читательских масс и до общественности. Чем, кстати, я и занимаюсь, и мои коллеги. Но для того, чтобы наши наработки были восприняты, нужно еще движение с другой стороны, чтобы людям было это интересно, чтобы они хотели это воспринимать. Не все же так хотят, правильно? И не у всех есть желание разбираться в сложных проблемах.

В общем, впереди еще много споров тогда. Я надеюсь, что вы в них тоже поучаствуете, что называется, с российской стороны. Вам спасибо большое.