Сербы и хорваты

История конфликта сербов и хорватов

Краткий экскурс в недавнюю историю братского народа и государства Сербии и его конфликта с Хорватией.

Довоенная Югославия

Югосла́вия была идеей среди южных славян, она под­ра­зуме­вала создание единого государства, объединив все славянские народы Балкан (за исключением Болгарии). Идея осу­щест­ви­лась в 1918 году, после распада Австро-Венгерской империи и при создании Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев. Название «Югославия» было принято после го­сударс­твен­но­го переворота короля сербов, хорватов и словенцев Александра, 6 января 1929 г., пос­ле­довав­ше­го за убийством лидера Хорватской кресть­янс­кой партии Степана Радича, которое было совершено сербскими на­ци­она­лис­та­ми прямо в здании парламента.
Правление короля в этот период ха­рак­те­ризо­валось авторитарно-кон­серва­тив­ны­ми тенденциями. Королевство Югославия во избежание ме­жэт­ни­чес­ких конфликтов и опасности распада делилось на провинции (бановины), не со­от­ветс­тво­вав­шие территории расселения ни одного из основных юж­носла­вянс­ких народов. Это со­от­ветс­тво­вало идеологии стирания меж­на­ци­ональ­ных различий и ассимиляции.
В этот момент сфор­ми­рова­лось движение усташей. Усташи видели себя борцами за не­зави­симость от сербской гегемонии внутри Югославии, ставя своей задачей создание этнически чистой независимой Хорватии. С самого начала движение усташей создавалось для проведения политики геноцида. Позже они все больше принимали фашистские черты, ори­ен­ти­ру­ясь на примеры Гитлера и Муссолини. В отличие от других хорватских оп­по­зици­он­ных движений, усташи ис­поль­зо­вали для достижения своих целей прежде всего на­силь­ствен­ные методы, в том числе терроризм.
До ор­га­низо­ван­но­го хорватскими усташами убийства короля Александра в 1934 Югославия была ори­ен­ти­рова­на на союз с де­мок­ра­тичес­ки­ми державами Западной Европы (входило в так называемую Малую Антанту). После гибели короля и прихода к власти князя-наместника Павла государство взяло курс, дру­жест­вен­ный к фашистским странам — Германии и Италии.
В марте 1941 г. пра­витель­ство Югославии при­со­еди­нилось к Берлинскому пакту фашистских держав, что вызвало широкое движение протеста. 27 марта про­фашист­ское пра­витель­ство было свергнуто.

Вторая мировая

6 апреля 1941 г. на Югославию напали фашистские войска, ок­ку­пиро­вав­шие и расч­ле­нив­шие территорию страны. Было создано са­мос­то­ятель­ное Независимое государство Хорватия. Власть в стране при­над­ле­жала уль­тра­наци­она­лис­ти­чес­ко­му движению усташей. Целью движения было превращение Хорватии в стоп­ро­цент­но ка­толи­чес­кую страну, а проживавших в ней сербов, цыган и евреев пред­по­лага­лось уничтожить. Хорватия была единс­твен­ной европейской страной-союзницей Германии, создавшей свои собственные кон­цент­ра­ци­он­ные лагеря.
Крупнейшим из лагерей был комплекс Ясеновац, в котором заключённых убивали с особенной жестокостью, причём убийства людей были поставлены на поток. Ясеновац был конвейером смерти. Наибольшее количество жертв было среди сербов. В Ясеноваце по степени жестокости палачи превзошли даже своих немецких учителей, массово сжигая людей живыми или разделывая живых людей спе­ци­аль­ны­ми ножами-сербосеками, крепящимися к руке.

Боснийских мусульман усташи, напротив, отнесли к хорватам му­суль­манс­кой веры и официально приравняли их в правах к католикам. Государство даже пре­дос­та­вило здание музея в Загребе для пе­ре­обо­рудо­вания в мечеть. Боснийские мусульмане в равной мере призывались на службу в армию. Также из мусульман под немецким пок­ро­витель­ством был сформирован отдельный боснийский отряд СС, так называемая дивизия «Ханджар», под­держи­вав­ша­яся Хаджом Амином аль-Хуссейни, великим муфтием Иерусалима (а также дядей Ясира Арафата), а также дивизия СС «Кама».
Поскольку сами хорваты были славянами, а в со­от­ветс­твии с нацистской идеологией, славяне — люди низшего сорта, усташи выдвинули теорию готского про­ис­хожде­ния хорватов.
Размах геноцида в Хорватии заставил даже Муссолини пре­дос­та­вить в Италии убежище сербам и евреям, спасавшимся от режима усташей. Гитлеровцы также критиковали усташей за сербский геноцид (поскольку под­держи­вали в Сербии «дру­жест­вен­ное» ма­ри­оне­точ­ное пра­витель­ство Милана Недича), однако прак­ти­чес­ких действий по остановке террора не предп­ри­нима­ли.
Во время Второй мировой войны, согласно различным оценкам на территории Югославии было убито от 500 000 до 1 200 000 сербов. И про­фашист­ский режим усташей в Хорватии был основным ор­га­низа­тором геноцида.

Новейшая история. Война в Республике Сербская Краина

Сербы на территории современной Хорватии компактно проживали со времен Сред­не­вековья, но их земли никогда не входили в состав Хорватии, за исключением насильного их включения по решению Гитлера в так называемое «Независимое государство хорватское» в 1941 году.
На фоне обострения меж­на­ци­ональ­ных отношений в период распада Югославии, в Конституцию Хорватии были внесены изменения, согласно которым «Хорватия является го­сударс­твом хорватского народа», на территории Хорватии запрещается ис­поль­зо­вание сербской кириллицы. Происходит смена го­сударс­твен­ной символики Хорватии и флаг меняется на «шаховницу» — хорватский флаг времён усташеского правления. В ответ на это, жившие в ад­ми­нист­ра­тив­ных границах Со­ци­алис­ти­чес­кой Республики Хорватия сербы, опасаясь повторения геноцида 1941—1945 гг., в декабре 1990 года про­возг­ла­сили Сербскую автономную область Краина. В апреле 1991 года краинские сербы приняли решение о выходе из состава Хорватии и при­со­еди­нении к Республике Сербской, которое было затем подт­вер­жде­но на проведённом в Краине референдуме. 25 июня 1991 года Хорватия од­новре­мен­но со Словенией про­возг­ла­сила свою не­зави­симость от Югославии.
Атмосфера неприязни к сербам ощущалась очень остро. На 1989 год в Хорватии проживал один миллион сербов. Только с 1991 по 1993 год из Хорватии в целом были изгнаны около 300 000 сербов. Сколько сербов ушло со своих земель с 1989 по 1991, никто ещё не считал. Население 28 му­ници­пали­тетов Краины перед хорватскими вторжениями на 1993 год насчитывало 435 595 человек, 91% из которых были сербами, 7% — хорватами и 2% людьми других на­ци­ональ­нос­тей. После Второй Мировой Войны и по сей день это была самая масштабная военная операция в Европе. И после Второй Мировой Европа не видела такого массового потока беженцев: полмиллиона сербов всего за несколько дней были вынуждены бежать со своих земель.

4 августа 1995 года в 3 утра хорваты официально оповестили ООН о начале операции. 4 августа же был день ос­во­бож­де­ния самого страшного концлагеря на Балканах Ясеновац во Второй Мировой, хорваты приурочили нападение именно к этой дате.
Пред­шест­ву­ющие этому 4 года войны и дальнейшее развитие событий наилучшим образом освящено в статье И. С. Плеханова: «Падение Р.С.К». Лишь коротко отметим, что степени зверства и бес­че­ловеч­ности хорватов и их союзников (в первую очередь из стран НАТО и «ми­рот­ворчес­ких» войск ООН) могли бы по­зави­довать войска третьего рейха. Нападавшие видели лишь одну цель — уничтожить сербское население краинских земель и сделать это с мак­си­маль­ной жестокостью.
Уже после окончания шес­тиднев­ной мас­си­рован­ной военной операции «Олуя» («Песчаная Буря») по зачистке территории Сербской Краины беженцев бомбят самолёты НАТО (хотя НАТО, естественно, и отрицает эти прес­тупле­ния) и хорватская авиация, ведётся ар­тилле­рий­ский обстрел сербов на дорогах, расстрел из стрелкового оружия и танков. Бесконечные колонны сербов атакуются хорватами непрестанно. Хорватские дети и ка­толи­чес­кие священники забивают женщин кирпичами и арматурой, закалывают вилами. Такое количество людей никогда не гибло в Европе после Второй Мировой за такой короткий отрезок времени.
В Европе быстро ор­га­низо­выва­ет­ся настоящая охота на людей. Неделя «сафари» стоила около 3000 долларов. Была создана известная хорватская ин­терб­ри­гада. Наёмникам-убийцам бесп­ре­пятс­твен­но разрешалось фо­тог­ра­фиро­вать­ся над трупами сербов, убивать, насиловать. В основном в Хорватию приехали немцы, голландцы, англичане, американцы, датчане, венгры.

18+

Антагонизм между сербами и хорватами появился не в 1991 г., и даже не после устроенного усташами в годы Второй мировой геноцида, он имеет глубокие корни, уходящие в позднее Средневековье. Несколько веков два народа жили бок о бок под постоянной угрозой войны с османами, но к моменту краха Оттоманской Порты отношения между ними были уже испорчены. Попытки исправить ситуацию и вернуть взаимное доверие предпринимались неоднократно, но все они или оканчивались ничем, или эффект был не слишком длительным. В тексте ниже мы кратко рассмотрим наиболее важные факторы, ставшие причинами сербско-хорватского конфликта.

Первым из них, как бы банально это не звучало, является смещение этнических границ, вызванное османским нашествием. Из-за постоянных вторжений турок сербы с территории современных Сербии и Боснии уходили на земли современных Хорватии и Венгрии. Хорваты бежали в Венгрию, как из Хорватии (бывшей тогда частью Венгерского королевства и с начала XVI в. ставшей частью Австрийской монархии) так и из той же Боснии. И если Босния просто пустела, то на место сербов в Южную Сербию (Косово и Метохию) и Македонию османские чиновники переселяли албанцев, принявших Ислам.

Спасаясь от турок на подконтрольных монархии Габсбургов землях, сербы, влахи (предки румын и молдаван) и хорваты должны были нести военную службу в особых пограничных формированиях и охранять границу от османских вторжений. Так появилась Военная Краина (Военная граница) и пограничные формирования (граничары). Влахи в пределах Военной Краины были довольно быстро ассимилированы сербами, в то время как сами сербы должны были сохранять национальную идентичность в условиях давления со стороны католической церкви, которая, пользуясь поддержкой австрийских чиновников, пыталась заставить их принять униатство.

Сербы-граничары

Предтечей Военной границы была Сеньская капетания, созданная венгерским королем Матвеем Корвиным в 1469 году, когда после падения Яйце тысячи сербов бежали в венгерские владения. Король дал им землю для поселения и освободил от налогов, но взамен выдвинул требования их участия в войнах с турками и обороны приграничья. Территории, где поселились сербы, были организованы в военно-административную единицу — Сеньскую капетанию, а из мужчин боеспособного возраста были созданы военные отряды. По этому же принципу, с некоторыми оговорками, сербы переселялись во владения венгерских королей и австрийских Габсбургов следующие четыреста лет. Военная граница расширялась, в ее состав включали все новые области, граничащие с османскими владениями, условия жизни и быта переселенцев-христиан тоже менялись и только одно оставалось неизменным — они должны были нести военную службу пожизненно в качестве граничар. Сербы и влахи, вступавшие в граничарские полки, имели ряд привилегий по сравнению с крепостными хорватами, работавшими на феодалов и магнатов. Положение последних было очень тяжелым, постоянные войны с турками и вызванные ими обременительные налоги ставили зависимое крестьянство на грань нищеты. Экономическое положение граничар тоже не было блестящим, но они обладали личной свободой и имели определенную степень самоуправления.

В этом кроется важное противоречие между сербами и хорватами. Правильнее даже сказать — между сербами и хорватским и венгерским дворянством. Военная Краина создавалась на землях, которыми ранее владели местные феодалы. Территории в ее состав включались не бездумно, в основном, это были участки, непосредственно прилегающие к границе и ранее разоренные турецкими набегами. Важно отметить, что сербы и влахи не вытесняли хорватов, а селились на буквально опустошенные земли, откуда прежнее хорватское население или бежало, или было уведено в рабство османами. Поскольку Краина подчинялась напрямую Вене, то хорватское дворянство не имело на нее никакого влияния, равно как и местные гражданские власти.

Собственно, Хорватия в эпоху борьбы с турками представляла собой область вокруг Загреба. Славония тогда Хорватией не считалась и, кроме того, от Центральной Хорватии была отделена участком Военной Краины. Таким образом, из под власти хорватских и венгерских магнатов вывели значительные земельные участки. Селившиеся на них граничары этим самым магнатам ничем обязаны не были, не платили им налогов, не занимались отработками и т. д. Поэтому феодалы на граничар зачастую смотрели косо и периодически просили Габсбургов упразднить Военную Краину, несмотря на ее важность для обороны от турок. Когда Вена в очередной раз отвечала отказом на просьбы хорватских и венгерских дворян, те начинали просить хотя бы дать им офицерские должности в граничарских полках. Но и на это, как правило, ответ был отрицательный. Соответственно, магнаты оставались с носом, а на сербов сыпались привилегии и слава защитников Империи от османского натиска.

Император Фердинанд II дал граничарам существенные привилегии.

Этнический состав населения Краины был смешанным: сербы, влахи, хорваты. По мере отвоевывания балканских земель Габсбургами Краина расширялась, среди ее жителей появились также венгры, немцы, словаки. Собственно, рядовыми граничарами и младшими командирами были сербы и в, небольшой степени, хорваты. Командные должности занимали, в основном, немцы. Доля сербов в населении постоянно росла, к концу XVIII столетия они стали самой крупной этнической группой. Аналогично и по численности личного состава полков сербы также составляли большинство.

Сложно однозначно судить о том, как складывались бытовые отношения между граничарами и крепостными хорватами. С одной стороны, и те, и другие неоднократно поднимали восстания, во время которых, зачастую, объединялись против феодалов или имперской администрации. Но с другой, массовый наплыв новых поселенцев, которые автоматически получали ряд прав и льгот, вряд ли мог радовать хорватское крепостное население, у которого вместо прав были одни налоги да отработки. Вероятно, могла иметь место и бытовая неприязнь, обусловленная социально-экономическим неравенством. Но это взгляд современный, вполне возможно, ничего такого и не было, поскольку перед османской угрозой все были равны.

Вторым фактором обострения сербско-хорватских отношений стал религиозный вопрос. Католическое духовенство в Хорватии и Венгрии в целом настороженно относилось к православным переселенцам и неоднократно стремилось навязать им униатство. Имперские чиновники, порой, тоже не приветствовали развитие православной церкви в Краине и провели ряд попыток забрать у сербов православные монастыри, которые те создавали на территории Военной Краины. Когда в 1755 году властями был закрыт монастырь Марча, сербы ответили восстанием. В итоге, определенный компромисс был найден, но осадок, как говорится, остался. Сербы очень тяжело восприняли давление со стороны католического духовенства, так как Вена неоднократно гарантировала им свободу вероисповедания и что никто не посмеет притеснять православных священников. Конечно, Габсбурги раздавали обещания не из благородных мотивов — им были нужны солдаты, много солдат. А привлечь их можно было только создавая лучшие условия жизни, чем в Османской империи и правильно их мотивируя. Многие поколения граничар жили в уверенности, что своей службой Габсбургам они приближают освобождение Родины от османского гнета.

Необходимо отметить, что свое особое положение граничары получили неспроста. Во-первых, они несли пожизненную военную службу и за время существования Краины приняли участие в десятках войн, как с турками, так и с другими европейскими державами, с которыми конфликтовала Вена. Во-вторых, Краина для императоров служила своеобразным резервом дешевых, но при этом боеспособных и мотивированных солдат. Если в прочих владениях Австрийской монархии был один солдат на 64 человек, то в Краине такое соотношение было один к семи. В-третьих, граничары довольно эффективно сдерживали турецкую экспансию. Повседневный быт граничар в какой-то степени можно сравнить с тем, как жило российское казачество. Граничары должны были браться за оружие не только во время масштабных войн. Им регулярно приходилось отражать набеги больших и мелких отрядов турок, целью которых был грабеж и захват пленных и которые происходили и в мирное время. То есть житель Краины был вынужден всегда быть начеку. Хорватское дворянство в XV—XVI вв. показало неспособность прикрывать границу с Османской империй и с тех пор эту задачу выполняли граничары.

Военная Краина.

XIX век для сербов стал временем борьбы за независимость. Два восстания против турецкого господства в начале столетия даровали им автономию, а Русско-турецкая война 1877-1878 гг. – независимость. Сербия вновь стала самостоятельным государством, хотя и была вынуждена преодолевать последствия многовековой власти османов. Хорваты же оставались в рамках Австро-Венгрии, при том большая часть современной Хорватии была подчинена именно Венгрии, в то время как Далмация оставалась под управлением Австрии. По разным оценкам, до четверти, а то и до трети населения Хорватии и Далмации составляли сербы, которые с надеждой смотрели на саму Сербию. Такая ситуация стала еще одним фактором сербско-хорватского конфликта, на этот раз фактором политическим.

Европейские революции 1848—1849 гг. всколыхнули южнославянское население монархии Габсбургов. Конечно, политические идеи среди сербов и хорватов витали и ранее, но с середины XIX столетия они делают качественный скачок. Оба народа мечтали о независимости от дряхлеющей Австрийской империи, при этом и сербы, и хорваты, хотели объединить земли, населенные своими соплеменниками в одно государство. Сербам в этом плане было проще, у них уже было Княжество Сербия. В середине XIX века еще автономное и включавшее в себя только часть современной Центральной Сербии, но и это было достижением. Хорваты чем-то подобным похвастаться не могли, их формальную автономию подмяли под себя чиновники из Будапешта.

Австро-Венгрия состояла из двух частей — Цислейтании (управляемой из Вены) и Транслейтании (управляемой из Будапешта). Хорватия, Славония и земли Военной Краины после ее упразднения в 1881 году попали в состав Транслейтании. Соответственно, ими руководили венгерские чиновники. В таких условиях хорватские националисты (Старчевич, Франк и т. д.) считали необходимым хотя бы добиться формирования хорватской административной единицы в Империи, которая бы не была подчинена Будапешту. Венгерская администрация, по понятным причинам, противилась таким проектам и потому хорватские радикалы делали ставку на Вену. У имперских чиновников был свой интерес: поддерживая националистическое крыло хорватской политики, они, таким образом, вбивали серьезный клин в отношениях между сербами и хорватами, так как Старчевич и Франк отличались радикальной сербофобией. Старчевич,традиционно не стеснявшийся в выражениях в адрес сербов, однажды договорился до того, что объявил средневековое сербское королевство Неманичей хорватским. Почему? А потому что, по его мнению, сербы были не способны создать такое процветающее государство. Казалось бы, абсурд, но схожие идеи он озвучивал регулярно. Он же выдвинул знаменитый лозунг «Бог и хорваты», означавший, что в Хорватии править могут только Бог и хорватский народ. То, что в Хорватии и Славонии жило множество сербов его не смущало, он просто мечтал от них избавиться. Само происхождение слова «серб» он выводил от латинского «servus» (раб).

Анте Старчевич, радикал и сербофоб.

К сожалению для Вены, среди хорватов были адекватные политики, настроенные на диалог, а потому известны примеры взаимодействий между хорватскими и сербскими партиями. Но в этих событиях определенную роль сыграл и Будапешт. Не желая терять контроль над Хорватией и Славонией, ряд венгерских чиновников начал делать ставку на сербских политиков, противопоставляя их хорватам. Особенно запомнился этим бан Куэн-Хедервари. Такая тактика не всегда была успешной, но тоже попортила отношения между двумя народами. Таким образом, сербы и хорваты в Австро-Венгрии оказались заложниками политических интриг Вены и Будапешта.

Карой Куэн-Хедервари, бан Хорватии и Славонии.

С началом XX века Австро-Венгрия видела все большую угрозу именно в сербах, а не хорватах. Кроме того, обострились отношения и с самой Сербией, а потому выходки хорватских националистов, устроивших ряд сербских погромов, не получали серьезного порицания со стороны властей. Сербов начали увольнять с государственной службы и из армии, чиновники создавали искусственные трудности для работы культурных обществ и газет, издававшихся на кириллице. С начала столетия и до конца Первой мировой войны хорватские радикалы были в фаворе у имперских чиновников и служили средством прямого давления на сербов.

Поражение в Первой мировой войне и крах Австро-Венгрии для хорватских националистов стали шоком. Бывшие подданные Империи из числа южных славян сумели преодолеть разногласия и создать Государство словенцев, хорватов и сербов, которое просуществовало чуть больше месяца и затем объединилось с Сербией. Но радикальный хорватский национализм никуда не делся, он просто затих на некоторое время, осматриваясь и выжидая своего часа. Кроме того, у хорватов не получилось добиться собственного государства. Да, объединение с Сербией вывело их из числа проигравших Первую мировую, но новое Королевство СХС (сербов, хорватов и словенцев), было унитарным, его столица располагалась в Белграде и правила им сербская династия Карагеоргиевичей. Таким образом, противоречия между сербами и хорватами вышли на другой уровень, и если прежде в своих бедах хорватские радикалы винили Вену или Будапешт, то теперь главным противников они считали Белград…

Автор – Вадим Соколов

Подписывайтесь на наш телеграм-канал!

Главная проблема хорватов — не сербы, а собственная коррумпированная элита

Татьяна Стоянович, 9 апреля 2020, 22:33 — REGNUM Хорватия, как и большинство других европейских стран, в настоящее время все свои силы направляет на борьбу с коронавирусом. Достаточно ли у страны собственных ресурсов для этой борьбы, с какими экономическими проблемами столкнется страна по окончании карантина, откуда в разгар эпидемии берутся те, кто еще находит в себе силы рисовать антисербские граффити, когда закончится вражда между сербами и хорватами — эти и другие темы корреспондент ИА REGNUM обсудила с хорватским историком и теологом Гораном Шаричем.

Хорватия

Эпидемия коронавируса добралась до Хорватии так же, как и до всех остальных стран Балканского региона. Как Хорватия борется с эпидемией? Достаточно ли ресурсов у хорватского здравоохранения, чтобы решить эту проблему? Как вы оцениваете меры, которые приняло для борьбы против коронавируса хорватское правительство?

По сравнению с другими странами Балканского региона и Европы меры, которые хорватское правительство приняло для борьбы с коронавирусом, очень хороши и, по всей видимости, дают результаты. Правда, они опоздали на несколько дней из-за внутрипартийных выборов в правящем «Хорватском демократическом содружестве». Хорватское здравоохранение располагает неплохими ресурсами, которые в большой степени унаследованы от старой социалистической системы. Главным центром борьбы против эпидемии в Хорватии выбрали бывший военный госпиталь «Дубрава» (более 100 000 квадратных метров), который в 1988 году построила Югославская Народная Армия.

К сожалению, Хорватии за 30 лет независимости не удалось построить современную больницу. Зато ей удалось уничтожить ранее известный Институт иммунологии, который за последние десятилетия остался без кадров и без разрешения на производство вакцин и сывороток и превратился в простой склад плазмы крови. Если мы знаем, что западная фармацевтическая промышленность руководствуется прежде всего желанием получить прибыль, то становится понятно, насколько рискованно было уничтожить единственный институт в стране, который мог производить вакцины. Госпиталь «Дубрава» SpeedyGonsales

Несмотря на то, что у меня есть определенные знания из области эпидемиологии, оценку всех действий хорватского правительства по борьбе с эпидемией коронавируса я оставлю экспертам. Результаты исследований Оксфордского университета показывают, что Хорватия находится среди стран, принимающих самые строгие меры в отношении эпидемии. Вначале эти меры были оправданы из-за близости Италии, но я надеюсь, что они со временем будут ослаблены.

В разгар распространения эпидемии Загреб столкнулся еще с разрушительным землетрясением. В таких чрезвычайных условиях удалось ли оказать адекватную помощь всем пострадавшим?

Землетрясение действительно повергло в шок большинство граждан Загреба, который уже находились в своеобразном состоянии психоза из-за эпидемии коронавируса. Хорватская армия быстро вышла на улицы и убрала кирпичи, которые сваливались с крыш. Хорошо, что из-за эпидемии не работают факультеты, и пострадавших, которые не смогли вернуться в свои дома, поместили в общежитие. Самая большая трагедия — это смерть одной девочки, а здания всегда можно отремонтировать. Мне кажется, что в том, что ущерб от землетрясения оказался большим, виновато городское правительство, но также и граждане, которые часто при реконструкции своих домов не принимают во внимание мнение специалистов. Загреб построен на нестабильной почве, и примерно раз в сто лет город переживает сильное землетрясение. Как раз часть города под названием Доньи град, которая сейчас больше всего пострадала, была построена после разрушительного землетрясения, произошедшего 140 лет назад.

Доньи град. Загреб Jajaniseva

В каком состоянии находится экономика Хорватии? Какие последствия, на ваш взгляд, будет иметь долгий карантин для хорватского народного хозяйства?

Большой экономический кризис 1929 года Королевство Югославия почувствовало только в 1930 году. Сегодня глобальный кризис в Хорватии чувствуется сразу же. В какой степени на хорватскую экономику влияют мировые тренды, хорошо видно по данным экономического роста, который Хорватия демонстрирует уже пять лет подряд. Хотя за это время страна поменяла уже три правительства, ВВП рос и в те месяцы, когда правительство еще не было сформировано. Доля Хорватии в ВВП Евросоюза — менее 1%, но для хорватской экономики самое главное, чтобы в ЕС не было кризиса.

Для нас проблема — большое количество муниципалитетов и городов, вернее, большое количество единиц местного самоуправления, которое увеличилось пятикратно по сравнению с 1991 годом, хотя в самой стране проживает примерно на миллион жителей меньше, чем тогда. Большинство этих муниципалитетов тратит более 50% бюджета на зарплаты сотрудников администраций. Это значит, что местное самоуправление задумано не как сервис для граждан, а как кормушка для членов партий. В министерствах, муниципальных и городских администрациях, государственных агентствах и на прочих чиновничьих должностях работает более 200 тысяч человек. Многие из них туда попали благодаря своим связям. Страна, в которой реально проживает 3,9 млн жителей, не может обслуживать такой громоздкий государственный аппарат.

Главная отрасль народного хозяйства в Хорватии, которая составляет почти 20% национального ВВП, — это туризм. Нет ни одной другой европейской страны, которая настолько зависит от туризма, даже Мальта и Кипр зависят от него в меньшей степени. Хорватскую экономику отделяет от коллапса один провалившийся туристический сезон, и большой вопрос, будет ли вообще этот сезон в нынешнем году. Из-за давления импортного лобби Хорватия сегодня не производит достаточных объёмов продовольствия, хотя у нее хватает сельскохозяйственных земель, чтобы закрыть все свои потребности в пищевой продукции. Люди стали понимать, что экономика не может основываться на туризме и импорте, хотя я сомневаюсь в том, что правительство проявит политическую волю и поменяет что-то в этом смысле.

В начале года Хорватия получила нового президента. Колинду Грабар-Китарович сменил на этом посту Зоран Миланович. За это время поменялось ли что-нибудь во внутренней или внешней политике Хорватии?

Большинство хорватских граждан считает, что Колинда Грабар-Китарович, которая, кстати, пришла из кадрового резерва НАТО, сделала из работы президента реалити-шоу. Один из ее предшественников на этой должности даже заявил, что не видит разницы между Грабар-Китарович и Нивес Целзиус (известная хорватская селебрити). Хотя Миланович был кандидатом от оппозиции, он обещал, что будет сотрудничать с правящей партией (ХДС) и что он не собирается без особой нужды конфликтовать с правительством. До сих пор он этого и придерживался. Хорватия — не президентская республика, премьер-министр де-факто является самой влиятельной политической фигурой в стране, примерно, как канцлер в Германии. Во внешней политике, которую в определенной степени формирует президент, первый заметный шаг Милановича, который стоит похвалить, — возврат хорватских военных из Афганистана. К сожалению, у Милановича не хватило сил, чтобы принять такое же решение по отношению к тем хорватским военным, которые находятся на границе с Россией.

Колинда Грабар-Китанович Kremlin.ru

В феврале правительство Хорватии сменило генпрокурора Дражена Елинича из-за его принадлежности к одной из масонских лож и предположения, что этот факт может подорвать его авторитет в глазах хорватских граждан. Что вы об этом думаете?

Эту отставку я рассматриваю как попытку правительства Андрея Пленковича улучшить свой рейтинг. Принадлежность прокурора Елинича к масонской ложе послужила хорошим предлогом. В Хорватии службы безопасности не проводят проверку прокуроров, поэтому может случиться и такое, что прокурор состоит в масонской организации. Другой вопрос, должны ли в демократическом обществе существовать тайные организации, которые требуют от своих членов абсолютной лояльности. Вопрос, который не задавал никто, кроме партии «Живи зид» («Живая стена»), касается спорной роли Дражена Елинича в афере «Агрокор». Вокруг «Агрокора», самого большого сельскохозяйственного концерна в Хорватии и на Балканах в целом, велась очень нечестная игра с целью вытеснить российский капитал.

Зоран Миланович Vlada Republike Hrvatske

Недавно в сербской прессе появилась новость о том, что недалеко от города Бенковац появились новые граффити, направленные против сербского меньшинства. Каково положение сербов в Хорватии на данный момент и какой вы видите перспективу развития хорватско-сербских отношений? Каким образом можно изжить нетерпимость, которая существует десятилетиями?

Положение сербов в Хорватии улучшилось, но все еще существуют многочисленные проблемы. Так как хорваты и сербы — два народа с незначительными различиями, сербы в Хорватии практически не имею возможности избежать ассимиляции. На это государство не может серьёзно повлиять. Но сербы в некоторых областях ограничиваются в правах, которые им гарантирует конституция, а это государство может и должно регулировать. Например, в Вуковаре ущемляется право сербов использовать родной язык и письмо, хотя там они составляют более трети населения. Исследования показывают, что людям с сербскими именами и фамилиями сложнее устроиться на работу, и что сербы чаще эмигрируют из страны, чем хорваты.

Основная причина конфликтов — это риторика 90-х годов, которую все еще положительно воспринимает большая часть хорватского общества и согласно которой во всем виноваты сербы. Пока такая риторика существует, пока в обсуждении сербско-хорватских отношений не появится больше объективности, будет существовать группа, которая продолжит использовать эту межнациональную вражду для достижения собственных интересов. Хорватским политикам такое положение дел выгодно, потому что можно всегда перевести внимание общественности с плохой экономической ситуации на хорватско-сербские отношения или на какую-то из тем времён Второй мировой войны. А сербские политики всегда, когда от них требуется новая уступка по поводу Косово, обостряют отношения с Загребом. Действительно, нужно много «умственной гимнастики», чтобы в неудачах хорватского судостроения обвинить, например, какую-то парикмахершу из сербского города Чачак. Печальная правда, которую многие все еще не могут понять, состоит в том, что сербы никогда не были проблемой хорватского общества — ею всегда была коррумпированная политическая элита.

Момент, когда вы обвинили в собственных неудачах кого-то другого, и является началом вашего конца. И хорваты, и сербы сами виноваты в том, что им плохо живется, и виновников им следует искать в первую очередь в самих себе. Если мы не проявим больше самокритики и взаимопонимания, то вряд ли переживем вызовы, с которыми приходится сталкиваться — надвигающуюся рецессию, упадок рождаемости, миграционный кризис, колонизацию экономики со стороны Запада… Меня особенно впечатлил джентльменский жест российского МИДа, который при эвакуации российских граждан из китайского Уханя захватил на борт еще и украинцев. Это модель, которую должны применять хорваты и сербы. Надежду вселяет сердце, которое белградцы нарисовали для Загреба после землетрясения на одном из зданий в центре своего города. Я задаюсь вопросом, как долго такое граффити продержалось бы в Загребе?

Хорватские боевики. Бывшая Югославия Jack Nico

Сербия уже два десятилетия сталкивается с серьезной проблемой албанского сепаратизма. Вопрос односторонне провозглашенной независимости Косово еще не решен. Где, на ваш взгляд, находится ключ для решения этого вопроса? Хорватия признала независимость Косово. Одобряете ли вы этот шаг руководства своей страны?

Я не одобряю такой шаг своей страны и верю, что я в Хорватии не один такой. Любой разговор о Косово надо начинать и заканчивать Резолюцией 1244 СБ ООН. Даже если мы считаем, что народы имеют право на самоопределение, распространяется ли тогда это право на курдов и каталонцев? Относится ли это право и к тем народам, у которых уже есть собственные национальные государства? Представьте себе, если бы русские, которые в 1990 году составляли около 35% населения Латвии, потребовали бы для себя права на самоопределение? Ответ Запада был бы таким: у русских уже есть одно государство, и они не могут иметь два. Через 20 лет латиноамериканцы будут в абсолютном большинстве в Техасе. Как США смотрели бы на их попытку присоединить его к Мексике? Могут ли по тому же принципу, что албанцы в Косово, потребовать для себя государство сербы в Боснии и Герцеговине? Потребуют ли его албанцы в Северной Македонии? И что, таким образом на Балканах будут аж три албанских государства? Как это возможно — 50 миллионов курдов не имеет права ни на одно государство, а четыре с половиной миллиона албанцев имеют право на три?

С конца декабря 2019 года и до запрета общественных собраний из-за распространения эпидемии коронавируса в Черногории проходили массовые шествия православных верующих, направленные против нового закона о свободе вероисповедания. Хорватия в основном католическая страна, и, может быть, этот вопрос не слишком интересует хорватское общество, но как лично вы смотрите на то, что сегодня происходит в Черногории вокруг Сербской православной церкви?

Внимание хорватского общества занимали внутриполитические проблемы — масонские ложи, выборы внутри Хорватского демократического содружества, скандалы с недвижимостью, в которых были замешаны некоторые министры… Поэтому оно не слишком внимательно следило за тем, что происходит в Черногории. Та скудная информация, которую можно было получить из местных СМИ, была необъективной и направленной исключительно в пользу черногорского президента Мило Джукановича.

Лично меня воодушевила не только массовость этих протестных шествий, но и достоинство их участников. Хотя можно было ожидать, что режим Джукановича устроит провокации, митинги, которые собирали более 100 тысяч человек, прошли без инцидентов. И пока в других странах мира требуют повышения зарплат, пока «желтые жилеты» во Франции дерутся с полицией за свои социальные права, пока весь Сан-Франциско выходит на улицу из-за нетрадиционного секса, Черногория — единственная страна в мире, в которой народ встал на защиту не эгоистического материализма и гедонизма, а веры своих дедов. В сегодняшнем постмодернистском обществе больше всего не хватает не денег или сексуальных свобод, а духовной составляющей. И как раз невероятную силу веры и жертвенности проявили православные верующие в Черногории. Пока продолжались шествия, Черногория была единственной страной в Европе без единого случая заражения коронавирусом! А десятки тысяч людей ежедневно стояли рядом и причащались одной ложкой!

Папа Римский закрылся после первых известий о коронавирусе, все католические храмы очень быстро закрыли свои двери для верующих. Дева Мария из Меджугорья (Меджугорье — место в Хорватии, где во второй половине ХХ века согласно легенде произошло явление Девы Марии — ИА REGNUM) перестала общаться с верующими через ясновидящую и ушла на пенсию. Мечеть Аль-Акса, одна из трех главных святынь ислама, закрылась на ключ и отправила Аллаха в изоляцию. В городе Беней-Брак, в котором проживает 200 тысяч ортодоксальных евреев, находится 30% всех зараженных в девятимиллионном Израиле. Еврейский бог не остановил заражение почти 40% всех его последователей в этом городе. Я никому не советовал бы в теперешней ситуации целовать иконы или причащаться, но я рациональный человек. Вера превосходит разум. Та вера, про которую Иисус говорит, что она побеждает мир! Шествия в Черногории — это великолепная победа веры!

«Шахтер» сегодня сыграет матч Лиги чемпионов на загребском стадионе «Максимир» – принято считать, что именно здесь началась горячая фаза конфликта между Хорватией и Сербией, которая в 1990-е переросла в тысячи жертв и в постоянную ненависть друг к другу.

Что вообще не поделили Сербия и Хорватия?

Если коротко: национализм в обеих странах разными путями пришел к выводу, что спокойствие на Балканах невозможно без расселения или даже уничтожения соседней нации. В Хорватии так думали о сербах, в Сербии – о хорватах. Католики о православных, православные о католиках. При этом более 85 процентов хорватов считают себя католиками, более 85 процентов сербов – православными.

Обе страны еще в середине 19 века не были независимыми и находились под оккупацией разных империй (Сербия до вмешательства России оставалась в Османской империи, Хорватия вплоть до Первой мировой базировалась в Австро-Венгерской), но такие движения постоянно выносились на повестку дня. В 1844 году сербский министр Илья Гарашанин опубликовал «Начертания», в которых основной идеей было создание военным путем Великой Сербии. Хорватов он считал «сербами католической веры» и «народом без самосознания». В Хорватии «отцом отечества» стал публицист Анте Старчевич, который называл боснийцев и сербов «хорватами, которые вышли из под контроля».

Подобные разговоры то и дело вызывали даже беспорядки. Например, в 1902-м в Загребе случились погромы сербов за статью местного депутата «Do istrage Vaše Иле Naše» – в ней единственным возможным вариантом величия Сербии называлось истребление всех хорватов.

Но Первая мировая война на время отодвинула эти противоречия, а в 1918-м и вовсе после полного передела границ по всей Европе достаточно неожиданно появилось Королевство сербов, хорватов и словенцев (которое в 1931-м переименовалось в Югославию). Пагубное для хорватской политики, потому что премьер-министр новосозданной страны Никола Пашич принял «Начертания» Гарашанина почти официальной идеологией государства. Со всеми вытекающими последствиями: сербы назначались на все ключевые должности, хорватский язык признали вне закона, а в 1928-м основной лидер хорватской части населения Степан Радич был застрелен сербским депутатом после речи, в котором Сербию обвиняли в колонизации Хорватии.

Большой след в отношениях между народами оставили усташи – фашисты, которые установили своей режим в Хорватии в 1941-м после помощи со стороны муссолиновской Италии. Теперь уже хорваты считались новой властью единственной достойной нацией, которая могла жить на этих землях. Только в концентрационном лагере Ясеновац было убито не менее 100 000 сербов, евреев, цыган и антифашистских хорватов. Усташи продержались на крови четыре года, пока не были выбиты из страны после победы югославских партизан под руководством хорвата Йосипа Броз Тито – будущего великого диктатора Югославии.

Однопартийная система и социалистический строй также пытались подавить конфликт – в 70-х правительство ввело обширную децентрализацию в пользу Хорватии и Словении. Но Сербия так и осталась основой основ в государстве, а хорватский национализм все равно стал главной альтернативой югославскому (и сербскому) коммунизму. В 1986-м Сербская академия наук и искусств опубликовала меморандум, в котором признавала упадок Югославии, а в качестве решения проблемы было предложено создать Великую Сербию (опять!), в которую должны были войти почти все земли Хорватии за исключением нескольких окраин.

Все началось заново, хотя отношения Хорватии и Сербии – это лишь малая часть противоречий балканского супер-государства. Югославия в конце 80-х – это огромный котел с водой, который стоит на огне уже довольно продолжительный срок. И взрыв был неизбежен – нужно было только дождаться причины.

А при чем тут футбол?

В конце 80-х югославская сборная была одной из лучших в мире, но вот внутренний чемпионат постоянно был зоной конфликтов. Матчи между «Црвеной Звездой» и загребским «Динамо» постоянно заканчивались задержанием фанатов – и это в лучшем случае. А игра в Загребе в мае 1990-го стала чуть ли не аналогом убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914-м. Тот же спусковой крючок, после нажатия которого все завертелось. Хотя бы потому, что этот матч был первым после победы на выборах в Хорватии партии ХДС, которая взяла прямой курс на независимость.

На «Максимир» прибыло больше 3 тысяч сербских ультрас «Героев», ультрас «Динамо» Bad Boys Blue аналогично выставили лучших своих бойцов. С чего все началось, до сих пор не понятно, но обе стороны охотно подбивали друг друга: хорваты скандировали Srbi – na vrbi, гости – Zagreb je Srbija! и Ubit cemo Tudmana! (Туджман – глава ХДС, – прим. Tribuna.com). Довольно быстро началась настоящая бойня – «Герои» разломали рекламные щиты под своим сектором и пошли в атаку на хозяев.

И это было бы пусть и очень масштабным, но все же типичным боем между ультрас, если бы не действия милиции на матче. Она была почти полностью сербской, фактически не трогала гостей и очень активно избивала хозяев. В ход шли и резиновые дубинки, и слезоточивый газ. Но 350-400 хорватских ультрас все равно прорвали кордон – и началось месиво с сотней пострадавших.

Отличились и футболисты: Звонимир Бобан на полной скорости влетел в милиционера с коленом и был так взбешен, что его оттаскивали собственные фанаты.

«Я был там, публичный человек, готовый рисковать всем: жизнью, карьерой и всеми благами, которые может принести слава футболиста, ради одной цели и одного идеала: свободная Хорватия», – рассказывал потом он из Италии. За этот прыжок его дисквалифицировали на шесть месяцев, а милиционер публично простил его спустя несколько лет.

Бойню на «Максимире» удалось остановить лишь после прибытия на стадион водометов и бронетехники, но беспорядки в самом Загребе продолжались еще несколько дней.

Через две недели после матча новоизбранный хорватский парламент проголосовал за новую Конституцию, которую сербское меньшинство открыто бойкотировало. Глава ультрас «Црвены Звезды» Желько Ражнатович (он и сам был на «Максимире») основал Сербскую добровольческую армию, которая была одной из самых заметных и жестоких военных единиц в начале войны. А уже в июле была самопровозглашена Сербская Автономная Область Книнская Краина (позже просто Сербская Краина). Буквально целый кусок территории Хорватии, в котором не желали независимости, а выступали за единое югославское государство.

После объявления независимости Хорватии в июле 1991-го именно с этой территории начались основные военные действия.

Что нужно знать о войне между Сербией и Хорватией?

Общее количество погибших за четыре года с 1991-го по 1995-й оценивается в 20 000 человек. Еще около 500 000 человек стали беженцами. Немного цинично, но эта война была гораздо менее кровавой, чем последующая война Боснии за независимость от той же Сербии.

Своего Сараево тут не случилось, но в этой войне, как и во всех остальных, есть свои ключевые моменты:

1. Численность войск была далеко не в пользу Хорватии. Югославская армия на начало войны насчитывала 145 000 человек, тогда как хорватская – всего 70 000. Но особенное преимущество было в технике: хорватские войска преимущественно состояли из полицейских отрядов, когда как у их противников были пусть и устаревшие, но танки, авиация и артиллерия.

Башня Вуковара

Первая серьезная битва войны – за Вуковар – знаменита тем, что город оборонял хорватский гарнизон из 2000 человек против 40 000 человек Югославской народной армии. Оборонял 87 дней почти до полного своего уничтожения. Сербские добровольческие батальоны после захвата города устроили показательную казнь почти 300 хорватов, которых не вывезли вовремя из госпиталя.

Вуковар стал символом борьбы за независимость Хорватии – и его вернули одним из последним. Два года с 1996-го город был под временной администрацией ООН, но мирно отдали его хорватам лишь в 1998-м.

2. Сербия никогда не признавала, что война в Хорватии проходит с их участием. В Белграде постоянно заявляли о «гражданском конфликте», о силе добровольческих батальонов. Но в 2007 году Международный суд по преступлениям в бывшей Югославии доказал факт сговора между лидерами Сербской Краины и президентом Сербии Слободаном Милошевичем. На 90% Сербская Краина финансировалась соседним государством, были постоянные поставки оружия через неконтролируемую границу.

Официально Хорватия никогда не была в состоянии войны с Сербией и Югославией. Она не вводила военное положение, но провела первую мобилизацию в истории страны уже в октябре 1991 года.

3. Хорватии пришлось пройти несколько унизительных мирных переговоров, пока не пришло время военных действий. В 1995-м хорваты скрытно провели сразу две крайне масштабные операции – «Молния» и «Буря», которые до сих пор в стране отмечаются военными парадами и государственными праздниками.

В общей сложности они длились всего 9 дней, но была освобождена вся территория от Пакраца до Книна. К 1995-му официальный Белград перестал поддерживать сепаратистов в Хорватии, а сами хорваты наростили огромную как для своей страны армию. К операции «Буря» была произведена мобилизация почти 200 000 военных, которые выступили против 30 000 сербов – полное изменение численности обеих армий за 4 года войны и переговоров.

Существует легенда, что когда наступление началось, главный штаб сепаратистов достал из сейфа запечатанный в Белграде конверт – официальный план противодействия хорватским войскам. Исследователи утверждают, что эти директивы содержали только одно слово: «Отступайте».

4. Территории, где в 1991-1995 годах существовало сепаратистское «государство», до сих пор остаются наиболее экономически отсталыми регионами Хорватии. В результате этой необъявленной никем войны Хорватия была фактически парализована четыре года, этот конфликт стоил Загребу порядка 15% годового ВВП.

5. Война никем не забыта и сейчас. Даже в футболе – этим летом ультрас «Црвены Звезды» и загребского «Динамо» провели идентичные акции перед матчами Лиги чемпионов.

Сербские фанаты где-то откопали трофейный танк, который участвовал в битве за Вуковар в 1991-м – и поставили его у ворот стадиона «Маракана» в Белграде.

Хорваты же поставили перед «Максимиром» старый ржавый трактор, который символизировал основной транспорт беженцев из Сербской Краины в 1995-м.

Война Хорватии и Сербии сказывается даже на украинском футболе

Последний скандал – скандирование фанатами «Динамо» кричалки Ubij Srbina. «Если бы это сделали мы или россияне, всегда бы играли при пустых трибунах. УЕФА, разве это не двойные стандарты?» – в официальном паблике «Црвены Звезды» даже не поскупились на реакцию на это видео. В ответ болельщики «Динамо» обвинили посла Украины, что тот не реагирует на сербские антиукраинские проявления.

Все по классике.

Война Сербии и Хорватии слишком сильно напоминает Украине события с 2014 года. Проблемы все те же: великодержавие соседа, сепаратисты, насаждение языка и конфликт на годы вперед.

Когда наша сборная играла с хорватской в отборе на ЧМ-2018, то ультрас «Динамо» опубликовали заявление, которое больше смахивало на пакт о ненападении: «Война на Балканах в 90-х годах и события последних лет в Украине – очень похожи. Именно поэтому количество добровольцев из Хорватии, которые сейчас борются на Востоке Украины, одно из крупнейших из числа европейских стран.

Нам нечего делить с хорватами. Во время ответного матча наших сборных, который состоится в Украине, мы сделаем все зависящее с нашей стороны, чтобы пребывание фанатов из Хорватии у нас в гостях прошло в позитивной атмосфере и без инцидентов».

С Сербией такой мир невозможен. Их общая российская направленность начала новый виток после 2014-го – несколько раз фанаты «Црвены Звезды» даже вывешивали флаг так называемой «ДНР» на своих трибунах. Выезд в Белград для наших болельщиков (как и для их – во Львов) просто невозможен, поэтому УАФ даже не заказывала билетов на матч наших сборных.

Но даже такие выверты в сто раз лучше, чем реальная война. Об этом все же стоит помнить.

Что такое Косово и почему Украина его не признает