С кем сражались минин и пожарский?

Как Минин и Пожарский создали Второе народное ополчение

Развал Первого земского ополчения не привёл к концу русского сопротивления. К сентябрю 1611 года было сформировано ополчение в Нижнем Новгороде. Его возглавил нижегородский земский староста Кузьма Минин, который пригласил для командования военными операциями князя Дмитрия Пожарского. В феврале 1612 года Второе ополчение двинулось в поход к столице.

Нижний Новгород
В начале XVII столетия Нижний Новгород был одним из крупнейших городов Русского царства. Возникнув как порубежная крепость Владимиро-Суздальской Руси на её восточной границе, он постепенно утратил свое военное значение, но приобрел серьёзное торгово-ремесленное значение. В результате Нижний Новгород стал важным административным и хозяйственным центром на Средней Волге. Кроме того, в Нижнем имелся довольно большой и достаточно крепко вооруженный «каменный город», верхний и нижний посады его были защищены деревянными острогами с башнями и рвом. Гарнизон Нижнего Новгорода был сравнительно невелик. Он состоял приблизительно из 750 человек стрельцов, кормовых иноземцев (наёмников) и крепостных служителей — пушкарей, воротников, затинщиков и казенных кузнецов. Однако эта крепость могла стать ядром более серьёзной рати.
Важное географическое положение (он располагался при слиянии двух крупнейших рек внутренней России — Оки и Волги) сделало Нижний Новгород крупным торговым центром. По своему торгово-экономическому значению Нижний Новгород стоял в одном ряду со Смоленском, Псковом и Новгородом. По своему экономическому значению он занимал в то время шестое место среди русских городов. Так, если Москва давала царской казне в конце XVI века 12 тыс. рублей таможенных сборов, то Нижний — 7 тыс. рублей. Город род был связан со всей волжской речной системой и был частью древнего Волжского торгового пути. В Нижний Новгород привозили рыбу с Каспийского моря, меха из Сибири, ткани и пряности из далекой Персии, хлеб с Оки. Поэтому основное значение в городе имел торговый посад, в котором насчитывалось до двух тысяч дворов. В городе было также много ремесленников, а в речном порту — работников (грузчиков и бурлаков). Нижегородский посад, объединенный в земский мир с двумя старостами во главе, являлся наиболее крупной и влиятельной силой в городе.
Таким образом, Нижний Новгород по своему военно-стратегическому положению, экономическому и политическому значению был одним из ключевых пунктов восточных и юго-восточных районов Русского государства. Не зря публицист XVI века Иван Пересветов советовал царю Ивану Грозному перенести в Нижний Новгород столицу. Не удивительно, что город стал центром народного освободительного движения, охватившего Верхнее и Среднее Поволжье и соседние области России, и нижегородцы активно включились в борьбу за освобождение Русского государства.
Нижний Новгород и Смута
В Смутное время Нижний Новгород не раз подвергался угрозе разорения со стороны поляков и тушинцев. В конце 1606 года в Нижегородском уезде и смежных с ним уездах появились крупные бандформирования, которые занимались грабежами и бесчинствами: жгли селения, грабили жителей и угоняли их в полон. Эта «вольница» зимой 1608 года захватила Алатырь и Арзамас, устроив в нём свою базу. Царь Василий Шуйский направил для освобождения Арзамаса и других городов, занятых «ворами», своих воевод с войсками. Один из них, князь Иван Воротынский, разбил отряды мятежников около Арзамаса, взял город и очистил прилегающие к Арзамасу районы.

С приходом Лжедмитрия II различные шайки снова активизировалась, тем более что на сторону нового самозванца перешла часть бояр, московского и уездного дворянства и детей боярских. Взбунтовались также мордва, чуваши и черемисы. Многие города тоже перешли на сторону самозванца и пытались склонить к этому и Нижний Новгород. Но Нижний Новгород твёрдо стоял на стороне царя Шуйского и своей присяге ему не изменил. Нижегородцы ни разу не впустили в город врагов. Более того, Нижний не только успешно оборонялся сам, но и посылал свою рать на помощь другим городам и поддерживал поход Скопина-Шуйского.
Так, когда в конце 1608 года жители города Балахны, изменив присяге царю Шуйскому, напали на Нижний Новгород, воевода Андрей Алябьев по приговору нижегородцев ударил по противнику, и 3 декабря после ожесточённого боя занял Балахну. Руководители мятежников были захвачены в плен и повешены. Алябьев, едва успев вернуться в Нижний, снова вступил в борьбу с новым отрядом противника, напавшим на город 5 декабря. Разбив и этот отряд, нижегородцы взяли Ворсму.
В начале января 1609 года на Нижний напали войска Лжедмитрия II под начальством воевод князя Семёна Вяземского и Тимофея Лазарева. Вяземский послал нижегородцам письмо, в котором писал, что если город не сдастся, то все горожане будут истреблены, а город сожжён дотла. Нижегородцы ответа не дали, а сами решили сделать вылазку, несмотря на то, что у противника войск было больше. Благодаря внезапности нападения войска Вяземского и Лазарева были разбиты, а сами они были взяты в плен и приговорены к повешению. Затем Алябьев освободил от мятежников Муром, где остался в качестве царского воеводы, и Владимир.
Еще более активную борьбу повели нижегородцы против польских войск кроля Сигизмунда III. Одновременно с Рязанью Нижний Новгород призвал всех русских к освобождению Москвы. Интересно, что грамоты с такими призывами рассылались не только от имени воевод, но и от имени посадских людей. Значение городских посадов в деле борьбы с вражеской интервенцией и внутренней смутой серьёзно возросло. 17 февраля 1611 года, раньше других, нижегородские дружины выступили к Москве и храбро сражались под ее стенами в составе Первого земского ополчения.
Неудача первого ополчения не сломила волю нижегородцев к сопротивлению, наоборот, они еще больше убедились в необходимости единства для полной победы. С Москвой нижегородцы поддерживали постоянную связь через своих лазутчиков — боярского сына Романа Пахомова и посадского Родиона Мосеева. Они проникали в столицу и добывали необходимые сведения. Нижегородским лазутчикам удалось установить связь даже с патриархом Гермогеном, который томился в Кремле в подземной келье Чудова монастыря. Гонсевский, озлобленный тем, что патриарх обличал интервентов и их приспешников, призывал к борьбе русский народ и, не смея открыто расправиться с Гермогеном, приговорил его к голодной смерти. На пропитание заточенному стали отпускать раз в неделю лишь сноп необмолоченного овса да ведро воды. Однако и это не смирило русского патриота. Из подземной темницы Гермоген продолжал рассылать свои грамоты с призывами к борьбе с захватчиками. Доходили эти грамоты и до Нижнего Новгорода.
Минин
Из Нижнего в свою очередь по всей стране расходились грамоты с призывом объединиться для борьбы с общим врагом. В этом сильном городе зрела решимость людей взять судьбу гибнущей страны в свои руки. Необходимо было воодушевить народ, вселить в людей уверенность в победе, готовность идти на любые жертвы. Нужны были люди, которые обладали высокими личными качествами и таким пониманием происходившего, чтобы возглавить народное движение. Таким вождем, народным героем стал простой русский человек нижегородец Кузьма Минин.
О происхождении Минина известно мало. Однако точно известно, что версия о нерусском происхождении К. Минина («крещеный татарин») — это миф. 1 сентября 1611 года Минина избрали в земские старосты. «Муж родом не славен,— отмечает летописец, — но смыслом мудр, смышлен и язычен». Высокие человеческие качества Минина сумели оценить нижегородцы, выдвигая Сухорука на столь важный пост. Должность земского старосты была весьма почетна и ответственна. Он ведал сбором налогов и вершил суд в посаде, обладал большой властью. Посадские люди должны были земского старосту «во всех мирских делах слушаться», тех же, кто не слушался, он имел право и принудить. Минин был в Нижнем «излюбленным» человеком и за свою честность и справедливость. Большой организаторский талант, любовь к Родине и горячая ненависть к захватчикам выдвинули его в «отцы» Второго земского ополчения. Он стал душой нового ополчения.
Свои увещания «помочь Московскому государству» Минин начал и в «земской избе», и на торгу, где стояла его лавка, и около своего дома в обычных собраниях соседей, и на сходках, где горожанам зачитывались грамоты, приходившие в Нижний Новгород, и т.д. В октябре 1611 года Минин обратился к нижегородцам с призывом создать народное ополчение для борьбы с иноземцами. По набату сошелся народ к Спасо-Преображенскому собору на сходку. Здесь Кузьма Минин произнес свою знаменитую речь, в которой убеждал нижегородцев ничего не жалеть для зашиты родной страны: «Православные люди, похотим помочь Московскому государству, не пожалеем животов наших, да не токмо животов — дворы свои продадим, жен, детей заложим и будем бить челом, чтобы кто-нибудь стал у нас начальником. И какая хвала будет всем нам от Русской земли, что от такого малого города, как наш, произойдет такое великое дело. Я знаю, только мы на это подвинемся, так и многие города к нам пристанут, и мы избавимся от иноплеменников».
Горячий призыв Кузьмы Минина получил самый горячий отклик у нижегородцев. По его совету давали горожане «третью деньгу», то есть третью часть своего имущества, на ополчение. Пожертвования делались добровольно. Одна богатая вдова из имевшихся у нее 12 тыс. рублей пожертвовала 10 тыс. — сумму по тому временя огромную, поразив воображение нижегородцев. Сам Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но и серебряные и золотые оклады с икон и драгоценности своей жены. «То же и вы все сделайте», — сказал он посаду. Однако одних добровольных взносов было мало. Поэтому был объявлен принудительный сбор «пятой деньги» со всех нижегородцев: каждый из них должен был внести пятую часть своих доходов от промысловой и торговой деятельности. Собранные деньги должны были пойти на раздачу жалованья служилым людям.
В нижегородское ополчение добровольцами вступали крестьяне, посадские люди и дворяне. Минин ввел новый порядок в организации ополчения: ополченцам выдавалось жалованье, которое не было равным. В зависимости от военной подготовки и боевых заслуг ополченцы были поверстаны (разделены) на четыре оклада. Поверстанные по первому окладу получали в год 50 рублей, по второму —45, по третьему — 40, по четвертому — 35 рублей. Денежное жалованье для всех ополченцев, независимо от того, дворянин ли он посадский или крестьянин, делало всех формально равными. Не знатность происхождения, а умение, ратные способности, преданность Русской земле были теми качествами, по которым Минин оценивал человека.
Кузьма Минин не только сам внимательно и чутко относился к каждому воину, пришедшему в ополчение, но и требовал того же от всех командиров. Он пригласил в ополчение отряд служилых смоленских дворян, которые после падения Смоленска, не желая служить польскому королю, бросили свои поместья и ушли в Арзамасский уезд. Прибывших смоленских воинов нижегородцы встретили очень тепло и обеспечили всем необходимым.
С полного согласия всех жителей и городских властей Нижнего Новгорода по инициативе Минина был создан «Совет всея земли», ставший по своему характеру временным правительством Русского государства. В его состав вошли лучшие люди поволжских городов и некоторые представители местных властей. С помощью «Совета» Минин вел набор ратников в ополчение, решал другие вопросы. Нижегородцы единодушно облекли его званием «выборный человек всею землею».

Воззвание Минина к нижегородцам в 1611 году. М. И. Песков
Командующий Второго ополчения
Чрезвычайно важным был вопрос: как найти воеводу, который возглавит земское ополчение? Нижегородцы не хотели иметь дело с местными воеводами. Окольничий князь Василий Звенигородский не отличался воинскими талантами, и был в родстве с Михаилом Салтыковым, подручным гетмана Гонсевского. Чин окольничего он получил по грамоте Сигизмунда III, а на нижегородское воеводство был поставлен Трубецким и Заруцким. Такому человеку не было доверия.
Второй воевода, Андрей Алябьев, умело сражался и служил верой-правдой, но был известен лишь в своем, Нижегородском, уезде. Горожане хотели искусного воеводу, не отмеченного «перелётами», и известного в народе. Найти такого воеводу в это смутное время, когда переходы воевод и вельмож из одного лагеря в другой стали обычным делом, было не просто. Тогда и предложил Кузьма Минин избрать воеводой князя Дмитрия Михайловича Пожарского.
Его кандидатуру нижегородцы и ополченцы одобрили. В пользу князя говорило многое: далек от продажной правящей верхушки, не имел думного чина, простой стольник. Не сумел сделать придворной карьеры, зато не раз отличался на поле брани. В 1608 году, будучи полковым воеводой, разбил близ Коломны войска тушинцев; в 1609 году разгромил шайки атамана Салькова; в 1610 году, во время недовольства рязанского воеводы Прокопия Ляпунова царём Шуйским, удержал в верности царю город Зарайск. Затем разбил польский отряд, посланный против Ляпунова и «воровских» казаков, которые попытались взять Зарайск. Был верен присяге, не шел на поклон иноземцам. Слава о героических делах князя во время Московского восстания весной 1611 года дошла и до Нижнего Новгорода. Нравились нижегородцам и такие черты князя, как честность, бескорыстность, справедливость в вынесении решений, решительность и взвешенность его поступков. Кроме того, он был поблизости, жил он в своей вотчине всего в 120 верстах от Нижнего. Дмитрий Михайлович лечился после тяжелых ранений полученных в боях с врагами. Особенно трудно заживала рана на ноге — хромота осталась на всю жизнь. В результате Пожарский получил прозвище Хромой.
Для приглашения князя Дмитрия Пожарского на воеводство нижегородцы отправили в село Мугреево Суздальского уезда почетное посольство. Есть сведения, что до и после этого у него неоднократно бывал Минин, вместе они обговаривали вопросы организации Второго земского ополчения. Нижегородцы ездили к нему «многажды, чтобы мне ехати в Нижний для земского совета» — отмечал сам князь. Как тогда было принято, Пожарский долго отказывался от предложения нижегородцев. Князь прекрасно понимал, что, прежде чем решиться на такое почетное и ответственное дело, необходимо хорошо обдумать этот вопрос. Кроме того, Пожарский хотел с самого начала получить полномочия большого воеводы, быть главнокомандующим.
В конце концов еще не совсем оправившийся от ранений Дмитрий Пожарский дал свое согласие. Но и он поставил условие, чтобы нижегородцы сами выбрали из числа посадских людей человека, который бы стал вместе с ним во главе ополчения и занимался «тылом». И предложил на эту должность Кузьму Минина. На том и порешили. Таким образом, в земском ополчении князь Пожарский взял на себя военную функцию, а «выборный человек всею землею» Кузьма Минин-Сухорук стал заведовать хозяйством войска, ополченской казной. Во главе второго земского ополчения встали два человека, избранные народом и облеченные его доверием,— Минин и Пожарский.

«Минин и Пожарский». Живописец М. И. Скотти
Организация ополчения
В конце октября 1611 года князь Пожарский с небольшой дружиной прибыл в Нижний Новгород и вместе с Мининым приступил к организации народного ополчения. Они развили энергичную деятельность по созданию войска, которое должно было освободить Москву от захватчиков и положить начало изгнанию интервентов с Русской земли. Минин и Пожарский понимали, что решить стоящую перед ними столь большую задачу они могут, лишь опираясь на «всенародное множество».
Минин проявил при сборе средств большую твердость и решимость. От сборщиков налога на ополчение Минин требовал богатым поблажек не делать, а бедных несправедливо не утеснять. Несмотря на поголовное обложение нижегородцев, денег на обеспечение ополченцев всем необходимым все равно не хватало. Пришлось прибегнуть к принудительному займу и у жителей других городов. Обложению подлежали приказчики богатейших купцов Строгановых, купцы из Москвы, Ярославля и других городов, связанных торговыми делами с Нижним Новгородом. Создавая ополчение, его руководители начали показывать свою силу и власть далеко за пределами Нижегородского уезда. Были посланы грамоты в Ярославль, Вологду, Казань в другие города. В грамоте, разосланной от имени нижегородского ополчения к жителям других городов, говорилось: «Изо всех городов Московского государства дворяне и дети боярские под Москвою были, польских и литовских людей осадили крепкою осадою, но поток дворяне и дети боярские из-под Москвы разъехались для временной сладости, для грабежей и похищения. Но теперь мы, Нижнего Новгорода всякие люди, сославшись с Казанью и со всеми городами понизовыми и поволжскими, собравшись со многими ратными людьми, видя Московскому государству конечное разорение, прося у бога милости, идем все головами своими на помощь Московскому государству. Да к нам же приехали в Нижний из Арзамаса, смоляне, дорогобужане и ветчане… и мы, всякие люди Нижнего Новгорода, посоветовавшись между собою, приговорили: животы свои и домы с ними разделить, жалованье и подмогу дать и послати их на помощь Московскому государству».

На призыв Нижнего Новгорода поволжские города откликнулись по-разному. Такие малые города, как Балахна и Гороховец, сразу же включились в дело. Казань отнеслась к этому призыву сначала довольно прохладно. Её «государевы люди» считали, что первенствовать должна «царственная Казань — главный город Понизовья». В результате ядром ополчения наряду с нижегородцами становятся служилые люди пограничных районов, прибывшие в окрестности Арзамаса после падения Смоленска,— смоляне, беляне, дорогобужане, вязьмичи, бренчане, рославцы и другие. Их собралось около 2 тыс. человек, и все они были опытными бойцами, не раз участвовавшими в боях. В дальнейшем в Нижний пришли дворяне из Рязани и Коломны, а также служилые люди, казаки и стрельцы из «украинных городов», которые сидели в Москве при царе Василии Шуйском.
Узнав о формировании Второго ополчения в Нижнем Новгороде и не имея возможности противодействовать этому, обеспокоенные поляки обратились к патриарху Гермогену с требованием, чтобы он осудил «изменников». Патриарх отказался это сделать. Он проклял обратившихся к нему по поручению Гонсевского московских бояр как «окаянных изменников». В итоге его заморили голодом. 17 февраля 1612 года Гермоген умер.
Руководителям второго ополчения необходимо было решить вопрос об остатке Первого ополчения. Руководители казацкой вольницы Заруцкий и Трубецкой ещё имели значительную силу. В результате с декабря 1611 года в России действовали два временных правительства: «Совет всея земли» подмосковных казаков, где руководил атаман Иван Заруцкий, и «Совет всея земли» в Нижнем Новгороде. Между этими двумя центрами силы шла борьба не только за влияние на местных воевод и за доходы, но и по вопросу о том, что делать дальше. Заруцкий и Трубецкой, при поддержке богатого и влиятельного Троице-Сергиева монастыря, предлагали как можно быстрее вести ополчение к Москве. Они опасались быстрого роста силы и влияния нижегородской рати. И планировали под Москвой занять главенствующее положение. Однако «Совет всея земли» Нижнего Новгорода считал нужным выждать, чтобы как следует подготовиться к походу. Это была линия Минина и Пожарского.
Взаимоотношения между двумя центрами власти стали откровенно враждебными после того, как Трубецкой и Заруцкий начали переговоры с псковским самозванцем Сидоркой (Лжедмитрием III), которому в итоге и присягнули. Правда, им вскоре пришлось отказаться от своего «крестного целования», так как такой поступок не нашел поддержки у простых казаков и был резко осужден Мининым и Пожарским.
Начало похода
После упорной работы к началу февраля 1612 года нижегородское ополчение представляло собой уже внушительную силу и достигало 5 тыс. воинов. Несмотря на то, что работа по военному устройству Второго ополчения полностью ещё не была завершена, Пожарский и Минин поняли, что выжидать больше нельзя и решили начать поход. Первоначально был избран самый кратчайший путь — от Нижнего Новгорода через Гороховец, Суздаль на Москву.
Момент для наступления был удобным. Находившийся в Москве польский гарнизон испытывал большие сложности, особенно острый недостаток в продовольствии. Голод заставил большую часть польского гарнизона уйти из разоренного города в окрестные уезды на поиски продовольствия. Из 12-тыс. вражеского войска в Кремле и Китай-городе остался примерно 4-тыс. гарнизон, ослабленный голодом. Самые отборные отряды польских головорезов под командованием гетмана Ходкевича расположились в селе Рогачево недалеко от города Дмитрова; отряд Сапеги находился в городе Ростове. От Сигизмунда III помощи осажденному гарнизону не было. А «семибоярщина» сколько-нибудь реальной военной силы собой не представляла. Таким образом, это было самое удобное время для освобождения Москвы.
Воевода Дмитрий Пожарский составил план освободительного похода. Замысел был в том, чтобы воспользовавшись раздробленностью сил интервентов, разбить их по частям. Сначала планировалось отрезать от Москвы отряды Ходкевича и Сапеги, а затем разгромить осажденный польский гарнизон Гонсевского и освободить столицу. Пожарский надеялся на помощь казацких подмосковных «таборов» (остатков Первого ополчения).
Однако атаман Заруцкий начал открытые враждебные действия. Он решил захватить ряд крупных городов Северо-Восточной Руси и тем самым не допустить туда нижегородцев и сохранить свою сферу влияния. Воспользовавшись отводом из Ростова Великого отряда Сапеги, Заруцкий в феврале приказывает своим казакам захватить Ярославль — важный в стратегическом отношении приволжский город. Туда же должен был направиться из Владимира казачий отряд атамана Просовецкого.
Как только стало известно о действия Заруцкого, Минин и Пожарский вынуждены были изменить первоначальный план освободительного похода. Они решили двинуться вверх по Волге, занять Ярославль, минуя опустошенные районы, где действовали казачьи отряды подмосковных Заруцкого и Трубецкого, и объединить силы, которые поднялись против интервентов. Казаки Заруцкого первыми ворвались в Ярославль. Горожане попросили помощи у Пожарского. Князь направил отряды своих родственников князей Дмитрия Лопаты Пожарского и Романа Пожарского. Они быстрым рейдом заняли Ярославль и Суздаль, захватив казаков врасплох и не допустили туда отряды Просовецкого. Отряду Просовецкого, бывшему на подходе к Ярославлю, не оставалось ничего другого, как повернуть назад, к подмосковным лагерям. Боя он не принял.
Получив от Лопаты-Пожарского известие о том, что Ярославль находится в руках нижегородцев, Минин и Пожарский в начале марта 1612 года отдают ополчению распоряжение выступить из Нижнего Новгорода в поход для освобождения столицы Русского государства. Ополченцы в начале апреля 1612 года вступили в Ярославль. Здесь ополчение простояло четыре месяца, до конца июля 1612 года.

1552—1612
Происходившему из рода нижегородско-суздальских удельных князей «Рюриковичу» Василию Шуйскому 19 мая 1606 г. удалось завладеть московским престолом и удержаться на нем по 17 июля 1610 г., когда его свергли. Человек хитрый и угодливый, не раз коренным образом менявший свои мнения и клятвы, Шуйский стал русским царем после того, как оказался во главе заговора против Лжедмитрия I (см.).
Заговор удался. Вокруг царя Василия Шуйского сплотилась влиятельная, хотя и немногочисленная группировка бояр, которым он обещал ничего без них не решать. На выдвижение кандидатуры нового царя при этом ушло не более суток, обошлось даже без созыва Земского собора. По одной из версий приверженцам Шуйского, собравшимся на Красной площади около Лобного места, просто удалось перекричать сторонников других претендентов на престол.
Одной из первостепенных задач царя Василия в ту пору стало сокрушение принявшего широкий размах движения, возглавлявше¬гося И. Болотниковым (см.). Подавить восстание Болотникова Шуйскому с большим трудом удалось лишь осенью 1607 г., но уже весной 1608 г. под Волховом разбил воевод Шуйского и направился к Москве очередной самозванец. Силы нового Лжедмитрия, основу которых составляли польские отряды, расположились тогда близ подмосковного села Тушино. В борьбе с Лжедмитрием II царь Василий пытался опереться на помощь шведского короля Карла IX. Это позволило в первые месяцы 1610 г. освободить от тушинцев северную часть государства и так называемое Замосковье (древние Ростово-Суздальские земли). Однако вскоре польский король Сигизмунд III, нарушив перемирие, перешел в новое наступление, в ходе которого войска царя Василия 24 июня 1610 г. у села Клушино потерпели решительное поражение. Неудачи правительства Василия Шуйского в борьбе с интервентами, недовольство значительной части населения его внешней и внутренней политикой в конечном счете привели к отстранению его от престола.
17 июля 1610 г. царь Василий Шуйский был свергнут и затем насильно пострижен в монахи. Власть в стране перешла к группе бояр, а Василий Шуйский был выдан полякам и увезен ими в Варшаву, где вскоре и умер.

Почему спаситель Отечества Пожарский не стал русским царём

Поднялися те добры молодцы,
Поднялися те Руси верные,
Что Пожарский князь с купцом Мининым,
Вот два сокола, вот два ясные,
Вот два голубя, вот два верные,
Поднялися вдруг, пустилися,
Пособиравши рать, рать последнюю…
Народная песня
440 лет назад, 1 ноября 1578 года, родился князь Дмитрий Пожарский, который стал впоследствии национальным героем России. Во время Смуты он стал одним из командующих (вместе с Кузьмой Мининым) Второго ополчения и в 1612 году освободил Москву от польских оккупантов, восстановил русскую государственность. Образ Пожарского навсегда вошёл в историческую летопись России.
Происходил из старинной аристократической семьи, старшей ветви Стародубских удельных князей-Рюриковичей, властителей маленького Стародубского княжества. Придворную службу молодой княжич начал около 1593 г. На Земском соборе 1598 г., избравшем Бориса Годунова, 20-летний князь принял участие с невысоким чином стряпчего с платьем. Стряпчие участвовали в подготовке разных дворцовых церемоний, подавали царю разные элементы его облачения. Сохранились сведения, что на рубеже 1599 — 1600 гг. Дмитрий Пожарский и его мать Марий Федоровна попали в опалу. Впрочем, немилость была недолгой. В 1602 г. они были прощены: Дмитрий получил чин стольника, а его мать стала верховной боярыней при царевне Ксении. Дмитрий пользовался у молодого царя симпатией. Особенно нравилась Годунову, любившему ученость, грамотность молодого стольника. Первый боевой опыт Дмитрий получил на южной границе в схватках с крымскими татарами.
Во время Смуты князь Дмитрий Пожарский сражался против болотниковцев и тушинцев — отрядов Болотникова и «царевича Дмитрия» (самозванца). В ноябре-декабре 1606 г. князь Дмитрий принимает участие в боях с болотниковцами у деревни Котлы под Москвой. В это время он был сотенным головой в войске молодого князя М. В. Скопина-Шуйского. Свою первую серьезную победу над тушинцами (Лжедмитрий II, также прозванный Тушинским вором, так имел ставку в Тушино) одержал под Коломной осенью 1608 года — «и их побил на голову и языки многие поимал» (Новый летописец). Эта победа оказалась первой в чреде других славных дел князя Пожарского. В начале 1610 г. он разгромил тушинский отряд Салькова. Этот успех вернул под контроль царя Василия Владимирскую дорогу, города Коломну и Серпухов. После этого царь Василий Шуйский назначил Пожарского воеводой в город Зарайск, который ему пришлось защищать от тушинцев. В мае 1610 г. П.П. Ляпунов прислал ему грамоту, в которой предлагал выступить против царя Василия, который к этому времени в глазах многих запятнал себя предполагаемым соучастии в убийстве князя Скопина-Шуйского. Однако Пожарский отказался. В июле 1610 г. начался мятеж в Зарайске. Местные жители требовали от воеводы присягнуть Лжедмитрию II, но князь Пожарский отказался: «заперся в каменном городе с теми, которые стояху в правде».
После того как царя Василия Шуйского свергли, а московские бояре заключили договор о приглашении на царский престол польского королевича Владислава и польско-литовские войска заняли Москву, князь Пожарский стал участником Первого земского ополчения под началом рязанского воеводы Прокопия Ляпунова. Пожарский возглавлял один из передовых отрядов земского ополчения, которое подтягивалось к Москве. Во время антипольского восстания в Москве, начавшегося 16 марта 1611 года, Пожарский не остался в стороне и бросился в бой. Его воины вели бой на Сретенке. Ратники Пожарского держались до последнего и покинули город только тогда, когда их выгнал из столицы мощный пожар, испепеливший почти весь город. Москву зажгли немецкие наемники по приказу гетмана Гонсевского. В последний день боев на Сретенке, 20 марта, Дмитрий Михайлович получил тяжелое ранение в ногу, став до конца жизни хромым. Из Москвы тяжелораненого воеводу увезли в его вотчину, село Мугреево Суздальского уезда.
Там в начале октября 1611 г. он встретился с Кузьмой Мининым, который предложил князю возглавить новое ополчение. Первое ополчение к этому времени разложилось из-за конфликта дворян и казаков. Поляки подбросили «раздорную» грамоту с обвинениями против рязанского воеводы. Казаки вызвали властного рязанского воеводу в «круг» и «разнесли на саблях». После убийства Ляпунова Первое земское ополчение распалось: дворяне разошлись по домам, под Москвой остались только казачьи «таборы». После переговоров князь согласился. Второе ополчение было серьезно организовано. Все ополченцы были разбиты по «статьям» со строго установленными окладами. Так, 1-ая статья получала 50 рублей в год, 2-ая — 45, 3-я — 40 и так далее. Установленный порядок привлек к нижегородскому ополчению массу «воинских людей», бродивших в то время по России. Пожарский и Минин проводили строгий отбор претендентов, ориентируясь на боевой опыт, наличие снаряжения, стремясь создать боеспособную и дисциплинированную армию.
В конце февраля — начале марта 1612 г. ополчение вышло из Нижнего Новгорода и начало движение по Северному Поволжью, очищая его от различных банд, наполнявших уезды, смещая администрации царя Владислава. В конце марта 1612 г. Пожарский прибыл в Ярославль. Здесь ополчение пробыло вплоть до июля. За время «ярославского стояния» численность ополчения князя Пожарского и Кузьмы Минина заметно возросло: собралось более 10 тысяч служилых поместных людей (дворян и их ратников), до 3 тысяч казаков, не менее тысячи стрельцов и большое число «даточных людей» из военнообязанных крестьян. Однако немалая часть этих сил оказалась разбросанной по гарнизонам городов, была послана на север, откуда грозили шведы, захватившие Новгород.
Это время лидеры земского движения использовали для формирования Совета всей земли, освященного собора. Были организованы приказы, органы местного управления на подконтрольных территориях. Войска проходили доукомплектование, велись дипломатические переговоры. Князь Пожарский и Совет всей земли подыскивали претендента на московский трон. Надо заметить, что тогда стала популярна мысль «приискать» монарха за рубежом, чтобы он не был связан со внутренними сварами и элитарными кланами. Но при этом сохранялось главное условие: будущий царь должен принять православие. Популярным кандидатом был шведский принц Карл-Филипп. «Ярославское правительство» вело переговоры со шведами, но в реальности это было прикрытие. Царем должен был стать Пожарский – спаситель России, талантливый государственный и военный деятель, представитель древнего рода Рюриковичей.
Поэтому Пожарский и Минин и не спешили идти к Москве, готовили «тыл». Поляки в Москве были осаждены остатками Первого ополчения, голодали, военной угрозы уже не представляли. В конце июня 1612 г. в Ярославль приехал келарь Троице-Сергиева монастыря и предводитель казаков Авраамий Палицын, просивший Совет всей земли ускорить движение к Москве. Пожарский по-прежнему не спешил. В июле 1612 г. на Дмитрия Михайловича было совершено покушение, подготовленное одним из лидеров Первого ополчения – атаманом Заруцким. Участники покушения были задержаны, всё рассказали, но казнить их князь Дмитрий не дал, надеясь договориться с казаками.
Когда стало известно, что польский король Сигизмунд III отправил на выручку осажденному московскому гарнизону войско гетмана Ходкевича, князь Пожарский 27 июля выступил из Ярославля. Он отправил к столице два передовых отряда в 1100 всадников под командованием воеводы Михаила Дмитриева, арзамасского дворянина Федора Левашева и князя Дмитрия Лопаты — Пожарского. Главные силы ополчения подошли к Москве 20 августа. Воевода приказал ополченцам строить среди городских развалин полевые укрепления на вероятном пути движения гетманских войск. Также была усилена блокада осажденного польского гарнизона. Стать единым лагерем с казаками подмосковных «таборов», которыми начальствовал князь Дмитрий Трубецкой, Пожарский решительно отказался, памятуя о печальной судьбе Первого земского ополчения и его вождя. Но с Трубецким была достигнута договоренность о совместных действиях.
Гетман Ходкевич привел к Москве 12-тыс. королевское войско. Значительную часть его составляли конные малороссийские казаки (запорожцы и «черкасы»), меньшую часть — конница польской шляхты и легкая венгерская кавалерия. Пехоты Ходкевич имел мало, и вся она состояла из наемников: немцев, венгров и прочих. Осажденный гарнизон насчитывал 3 тысячи человек. Князь Дмитрий Пожарский имел 6 — 7 тыс. ополченцев. У Трубецкого в «таборах» набиралось до 2,5 тысячи казаков. Таким образом, общая численность земской рати не превышала 8–10 тысяч человек.
Сражение под Москвой шло два дня — 22 и 24 августа. В первый день стороны начали столкновение с боя конных отрядов на Девичьем поле у Новодевичьего монастыря. Затем войско гетмана смогло продвинуться в черту городских развалин, но к вечеру его боевой дух иссяк, и оно отступило. Также была отражена попытка осажденных поляков сделать вылазку из Кремля. Казаки князя Трубецкого участвовали в бою только силами четырех отрядов. Через день, восстановив и перегруппировав силы поляки снова атаковали. На этот раз гетман Ходкевич изменил направление удара. Он решил пробиться к Кремлю через Замоскворечье. Битва возобновилась столкновением конницы. Под вечер королевскому войску удалось сбить ополченцев с вала Земляного города и ввести в отвоеванную часть Замоскворечья обоз из 400 возов с продовольствием для осажденного гарнизона. Большего успеха гетман добиться не смог.
Судьбу битвы под Москвой решил героический поступок Кузьмы Минина. Получив у князя — воеводы Пожарского в командование три конных дворянских сотни и отряд литовского перебежчика ротмистра Хмелевского, он в сумерках незаметно переправился через Москва — реку и внезапно атаковал у Крымского двора польскую заставу из двух рот — конной и пешей. Те, не принимая боя, обратились в бегство, увлекая за собой всех, кто оказывался по пути. Этот удар отряда Кузьмы Минина послужил сигналом для общей атаки ополченцев — нижегородцев и казаков. Войско гетмана стало отступать к Воробьевым горам. Войско Ходкевича было выбито из Москвы с большими потерями. На рассвете 25 августа королевский полководец «с великим срамом побежал» с Воробьевых гор через Можайск в польские пределы.
Осада польского гарнизона продолжилась. Не имея возможности продолжать оборону, 27 октября (4 ноября) 1612 года поляки согласились на капитуляцию, и сложили оружие.

М. И. Скотти. «Минин и Пожарский» (1850)
Москва была освобождена от поляков. В последующие годы князь Дмитрий постепенно устранялся от реального управления страной, перестал быть заметной фигурой и занимал второстепенные должности. В разное время руководил Ямским, Разбойным, Приказных дел, Московским судным приказами. Выполнял дипломатические задачи, был воеводой в Нижнем Новгороде и Переяславле-Рязанском. 20 апреля 1642 г. герой России князь Д. М. Пожарский умер.
Постепенно память о нём стерли. Михаил Романов и его отец Филарет (Фёдор Романов – отец первого царя из рода Романовых, фактически правил за него, один из тех, кто развязал Смуту в России) сделали всё, чтобы подвиг Минина и Пожарского был забыт и затерялся среди романовских сказок, вроде «чудесного избрания» царя Михаила. Первым, кто вспомнил о подвиге Минина и Пожарского был царь Пётр Первый. Позже о национальных героях стали вспоминать в годы военных неудач. Так, события начала XIX века и Отечественная война 1812 года всколыхнули патриотические настроения. На этом фоне и стал создаваться культ Минина и Пожарского. Появляются стихи, посвященные подвигу Пожарского и Минина, в 1818 г. на Красной площади ставят им памятник с краткой надписью на постаменте: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия». С этого времени Минин и Пожарский стали одними из самых популярных исторических личностей России. Они стали символизировать жертвенный подвиг во имя Отечества.
7 ноября 1941 года Сталин, принимая парад на Красной площади, напутствовал уходящие на фронт полки: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского Александра Суворова, Михаила Кутузова!»

Памятник Минину и Пожарскому в Москве. Выполнен по проекту архитектора Ивана Мартоса в 1818 году
Почему спаситель Отечества не стал русским царем
Пропаганда Романовых нарисовала образ храброго, честного служаки, который даже и помыслить не мог и о царском венце и передал престол «ангельскому» юноше. Но реальность была иной. Князь Дмитрий Михайлович и Минин готовили в Ярославле Земский собор, который должен был выбрать славного воеводу царем, а поддерживавшего его митрополита Кирилла – патриархом. Со Смутой было бы быстро покончено. Вся история Русского государства могла пойти иным путем.
Однако судьба распорядилась иначе. В июле 1612 года войско гетмана Ходкевича двинулось на Москву. Перед Пожарским и Мининым возникла роковая «вилка»: идти к Москве, что означало крушение плана спасения государства, который уже воплощался в жизнь. Под Москвой придётся сотрудничать с остатками Первого ополчения, делиться с ним плодами ополчения. То есть признать законность его вождей, простить «воровских казаков». При этом в Москве сильны позиции бояр-предателей, которые по прежнему имели большую власть и силу (богатства, земли и людей), то есть возможности повлиять на выборы царя. Но, с другой стороны, стоять в Ярославле и ждать, пока Ходкевич деблокирует Москву, тоже было опасно. Это компрометировало Второй ополчение, которое собиралось для освобождения Москвы, и особенно его вождей. Узнав о походе Ходкевича, многие казачьи атаманы из подмосковных «таборов»-лагерей умоляли Пожарского о помощи. С аналогичными просьбами выступало и духовенство. Из двух зол выбрали, казалось, меньшее. Выступили на Москву.
В ходе капитуляции поляков, засевших в Кремле, Пожарский совершил роковую ошибку. Он признал бояр «пленниками ляхов». После переговоров земские вожди и боярское правительство заключили договор и скрепили его присягой. Бояре получили гарантии того, что им будут сохранены родовые наследственные земли. В ответ Боярская дума, имевшая значение высшего органа монархии, согласилась аннулировать присягу польскому королевичу Владиславу и порвать отношения с польским королем. То есть земские воеводы по умолчанию признали ложь, что «литва» держала бояр в неволе во время осады Москвы. Фактически Пожарский и Минин могли этого не делать. Боярская дума утратила свою роль уже при Иване Грозном. А в годы Смуты Боярская дума себя полностью скомпрометировала. Да и сослав думы был весьма слабым. К 1612 году в России почти не осталось бояр, которым этот чин присвоил Иван Грозный. Кому-то дал боярский чин Борис Годунов, другим – самозванцы и Василий Шуйский, то есть весьма далекие от сакральности цари. Сама Боярская дума признала их незаконными царями, то есть и боярские чины были получены незаконно. Теперь род Ивана Калиты пресекся, и правителем России с точки зрения формального права должен был стать князь Рюрикович, а не потомок «худородных» бояр – холопов московских князей.
Кроме того, формальное право Пожарский мог поддержать правой силы – у сидевших в Москве бояр в это время не было дружин, «большие батальоны» были только у Дмитрия Михайловича и лидера Первого ополчения – Трубецкого. Таким образом, право и сила были в этот переломный момент на стороне князя Пожарского. Он мог спокойно признать бояр предателями («врагами народа»), что было правдой, отдать их под суд, а их земли и имущество отдать своим людям и казакам, укрепляя свои позиции в служилом сословии. Также стоит помнить, что Пожарский в это время был кумиром дворян, земских ратников и казаков – то есть народа. И каждому, кто пожалел бы бояр и стал противиться Пожарскому, казаки быстро бы головы срубили. Понятно, кого бы выбрали царем на Земском соборе 1613 года. На русском столе восстановилась бы династия Рюриковичей.
Однако Пожарский поступил благородно. Сам, своими руками исключил их из лагеря предателей и оккупантов (хотя именно бояре и устроили Смуту в России), вернул вотчины, сохранил богатство. И через несколько месяцев, вернув вотчины, бояре смогли восстановить свои личные отряды, вернуть власть и посадить на трон «своего» царя. Так появилась третья сила, кроме Первого и Второго ополчений, которая могла вести борьбу за престол. Более того, сила опытная в интригах, подлая.
Зиму 1612 – 1613 года князь Пожарский провёл в Москве. После освобождения столицы от поляков его влияние постепенно падало. Дмитрий Михайлович активно участвовал в борьбе за престол. Но на Руси не принято было предлагать себя в качестве кандидата на престол. В частности, ни Годунов, ни Михаил ни разу не предлагали себя на престол, а наоборот, категорически от него отказывались. Пожарский следовал традиции. Но, к сожалению, он совершил две роковые ошибки. О первой говорилось выше – не извёл предателей-бояр. Хотя имел на это право и силу для этого. Он мог подвергнуть их опале, конфисковать вотчины и богатства, ликвидировав как политических противников. Мог даже уничтожить физически. Вторая ошибка – роспуск дворянских отрядов Второго ополчения. В результате утратил силовой аргумент и воровские казаки, которых, видимо, подкупили заинтересованные лица, смогли с помощью угрозы применить силу, а в отдельных случаях и грубой силой протащить на престол Михаила Романова. То есть кандидата, который полностью устраивал боярские кланы, виновные в Смуте. Они сохранили власть, богатства и земли.
В польских и шведских источниках прямо говориться о том, что Михаила Романова посадили на трон казаки. В протоколах допроса стольника И. Чепчугова и дворян Н. Пушкина и Ф. Дурова, попавших в 1614 году в плен к шведам, сообщается: «Казаки и чернь не отходили от Кремля, пока дума и земские чины в тот же день не присягнули Михаилу Романову. Тоже рассказывали дворяне, которые попали в плен к полякам. Польский канцлер Лев Сапега прямо сказал пленному Филарету Романову: «Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки». В апреле 1613 года шведский разведчик доносил из Москвы, что казаки избрали Михаила Романова против воли бояр, принудив Пожарского и Трубецкого дать согласие после осады их дворов. Французский капитан Маржерет, служивший в России со времени Годунова, в 1613 году в письме к английскому королю Якову отмечал, что казаки выбрали «этого ребенка», чтобы манипулировать им.
Фактически не было в Москве и правомочного Земского собора, чтобы избрать царя. Сам Михаил Романов был недалеким юношей, который не имел никаких заметных военных и государственных талантов. По «праву крови» он уступал всем своим конкурентам. Его отец был в плену у поляков, то есть у Польши оставалась возможность давления на русского царя. Избрание царем Михаила надолго лишала Россию духовного вождя – патриарха, так как Михаил и его мать желали в патриархи только Филарета. Наконец, «кроткий» (слабый умом) Михаил был настолько пустышкой, что за царя фактически правила его мать – инокиня Марфа и его родня – Салтыковы.
В результате вместо блестящего полководца, способного политика и дипломата, спасителя России, представителя священной династии Рюриковичей князя Дмитрия Пожарского, на трон возвели ничтожество, и все бояре, «враги народа», устроившие кровавую Смуту смогли спокойно вздохнуть. Против Пожарского сплотились все – часть духовенства, и московские бояре, отсиживавшиеся в Кремле с поляками, и недальновидный Трубецкой (сам мечтал о престоле), и воровские казаки.
Пожарский, распустив дворянские полки, лишил себя последней возможности занять московский стол. Часть дворян ушла на запад, воевать с поляками, а большая часть разъехалась по поместьям из-за отсутствия хлеба в Москве. Зато в Москве и Подмосковье остались тысячные толпы воровских казаков. В Москве за Яузой возник целый казацкий городок – Казачья слобода. Было и ещё несколько казацких таборов под Москвой. При этом казаков не донских, не запорожских, а местных – московских, костромских, брянских и т. д. Это были бывшие холопы, крестьяне, посадские люди. За долгие годы Смуты они привыкли к «вольной жизни» и возвращаться к прежним занятиям не желали. Они отвыкли работать и жили разбоем и подачками самозванных «царей». Пожарского и дворянское войско они люто ненавидели. Приход к власти Пожарского или шведского (польского) королевича был для них катастрофой. Донские казаки могли получить жалованье, подарки и с песнями уйти в свои станицы. А местным воровским казакам куда идти? Да и наломали дров они немало, не было города и селения, где казачьи банды не грабили бы, не насиловали, не пытали и не убивали. Возвращаться к мирной жизни и отвечать за свои дела они не желали.
Таким образом, стоявшие за Романовыми силы и воровские казаки быстро нашёл общий язык. Им нужен был слабый царь, сильной власти, при которой придется давать ответ, они не желали. В итоге и получилось так, что лучший вариант – с славным, храбрым воеводой, освободителем Москвы, вдобавок прямым Рюриковичем, и не прошёл. Тушинские казаки, тушинские бояре, тушинский патриарх и его родственники и протащили своего царя – недееспособного юношу, из рода, который с 1600 года участвовал во всех интригах и поддерживал всех самозванцев.

Дмитрий Пожарский на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде


В центре Москвы, на Красной площади, стоит памятник, известный каждому, кто хоть раз побывал в нашей столице. На постаменте высечена надпись: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия» . Памятник напоминает нам о грозных событиях 1611 — 1612 гг., о великом подвиге русских людей, поднявшихся в едином порыве против врагов и отстоявших свою независимость…
В конце XVI — начале XVII в. Русское государство переживало тяжелые времена. Жестокий крепостнический гнет, опричнина, длительные неудачные войны разорили страну, привели ее к разрухе. В 1601 — 1603 гг. разразился страшный голод, унесший до трети населения. Толпы голодных крестьян и холопов бродили по дорогам. Тысячи их умирали. Измученный народ поднялся против своих угнетателей — в 1606 — 1607 гг. вспыхнула большая крестьянская война под предводительством Болотникова.
Давние враги Руси — польские феодалы — решили использовать удобный момент, чтобы захватить русские земли, поработить русский народ. При содействии короля Сигизмунда III и римского папы Климента VIII польские феодалы выдвинули для захвата московского престола самозванца Лжедмитрия I, а затем подставили и другого авантюриста — Лжедмитрия II. Но обе авантюры потерпели полный провал.

Тогда осенью 1609 г. Сигизмунд III перешел к открытой интервенции. Огромное вражеское войско вторглось в Россию. Оно стало захватывать западные районы страны, осадило важную пограничную крепость Смоленск. Летом 1610 г. отряды интервентов под командованием гетмана Жолкевского подошли к Москве. Правившие в то время Москвой бояре ночью тайно открыли врагу ворота в Кремль.
По стране рассыпались многочисленные шайки интервентов. Захватчики отбирали у населения продовольствие и последние пожитки, топтали посевы, вырезали скот, сжигали дотла города и села, зверски убивали или угоняли в плен жителей, издевались над русскими обычаями. В Москве интервенты дочиста ограбили казну, расхитили драгоценности из кремлевских дворцов, соборов и царских гробниц, бесчинствовали на улицах.
Насилия интервентов вызвали широкое освободительное движение. Во многих городах создавались народные ополчения. В лесах и. деревнях отважно действовали отряды партизан. Но для освобождения Москвы и изгнания захватчиков из России этих разрозненных усилий было недостаточно. Борьба затягивалась, ей не видно было конца…


Кровавые столкновения с интервентами произошли в Москве в марте 1611 г. Московские жители с нетерпением ждали подхода к столице сил первого общерусского ополчения, созданного по инициативе рязанского воеводы Прокопия Ляпунова. Когда передовые отряды ополчения приблизились к городу, в Москве стихийно вспыхнуло народное восстание.
Захватив пушки и воздвигнув на улицах укрепления, москвичи вступили в бой с поляками и их немецкими наемниками. Они осыпали интервентов градом пуль и камней, били их топорами, вилами, дрекольем. Чтобы легче было справиться с восстанием, интервенты подожгли город. Три дня Москва пылала как огромный костер. В дыму и в огне происходила зверская расправа с восставшими.
Москвичам пытались оказать помощь вошедшие в город ратники ополчения. Особенно мужественно и стойко дрался с интервентами отряд, укрепившийся в районе Сретенки. Ратники неоднократно атаковали врага. Впереди всех, в шишаке и кольчуге, храбро сражался предводитель. С саблей в руке он смело врывался в ряды неприятеля. Дважды раненный, он не вышел из строя, после третьего тяжелого ранения его унесли с поля боя.

Предводителем отряда, сражавшегося на Сретенке, был зарайский воевода Дмитрий Михайлович Пожарский (1578 — 1642). Он происходил из обедневшего старинного рода стародубских князей. Не выделяясь особо ни знатностью, ни богатством, Пожарский был известен как горячий патриот, человек безупречной политической честности, храбрый и искусный военачальник.
В 1608 г. он успешно защитил от интервентов Коломну, потом действовал против них в окрестностях Москвы. С 1610 г. стал воеводой в Зарайске, где так же стойко оборонялся от поляков. Теперь он пролил свою кровь, сражаясь за Москву…
Подавление московского восстания было тяжелым ударом для русских людей. Но впереди были новые беды. В июне 1611 г. пришли вести о взятии польскими войсками Смоленска, двадцать месяцев героически державшего оборону. На северо-западе объявился новый враг — шведские интервенты захватили древний Новгород. Потерпевшее под Москвой поражение, первое ополчение летом окончательно распалось из-за внутреннего разлада и плохой организации.
К осени 1611 г. значительная часть территории России на западе и северо-западе была в руках врагов. В полусожженной и разграбленной русской столице сидел вражеский гарнизон. В стране замерла торговля, во многих местах не сеяли хлеб, народ вымирал от голода и болезней, деревни и села запустели от «лихолетья». Страна не имела единого правительства, армии, материальных средств. Ей угрожала потеря государственной независимости.
В один из осенних дней 1611 г. рыночная площадь большого торгового города Нижнего Новгорода (теперь г. Горький) была переполнена народом. Собравшимся читали полученную из Москвы грамоту. В ней говорилось о разорении и бедствиях Русской земли, о насилиях иноземных захватчиков. Москва просила о помощи, призывала к борьбе…

Люди стояли молча, в глубоком волнении. На помост поднялся высокий, широкоплечий человек с открытым лицом. Это был торговец мясом, недавно избранный нижегородцами земский староста Кузьма Захарьевич Минин. До сих пор мы не знаем, когда и где он родился. По некоторым сведениям, он происходил из семьи солепромышленников г. Балахны. Потом перебрался в Нижний Новгород, где занимался мелкой торговлей. Горожане уважали его за прямоту и честность, большой практический ум, твердую волю. Минин имел и военный опыт.
В 1608 г. в составе ополчения воеводы Андрея Алябьева он храбро бился с интервентами, подступавшими к Нижнему. «Если захотим помочь Московскому государству, — говорил Минин, — не пожалеем ничего, дворы свои продадим, жен и детей заложим, чтобы спасти отечество!»
Тут же начался сбор пожертвований на ополчение. Сам Минин отдал большую часть своего имущества, украшения жены, золото и серебро с икон. Люди несли деньги, драгоценности, одежду, оружие. Бедняки отдавали последние гроши, срывали с груди кресты.

Потом по предложению Минина был установлен обязательный сбор — пятая деньга «от всех пожитков и промыслов». Казначеем и распорядителем всех средств стал он сам, «выборный человек от всей земли».
Нужно было найти также военного предводителя будущей народной рати. Выбор пал на героя мартовских боев в Москве князя Д. М. Пожарского, еще не излечившегося окончательно от полученных ран.
Начался набор ратных людей в ополчение. Одними из первых в ополчение пришли служилые люди из западных районов страны, занятых неприятелем. Во многие города отправились из Нижнего Новгорода гонцы с грамотами, призывавшими помогать «очищению Московского государства». Из разных мест спешили в Нижний дружины и отдельные добровольцы — служилые и посадские люди, крестьяне, стрельцы, казаки.
Здесь их формировали в отряды и обучали. Вместе с русскими в ополчение шли представители народов Поволжья и даже далекой Сибири. Движение, начатое в Нижнем Новгороде, вскоре охватило всю страну. Благодаря старанию и заботам Минина войско было хорошо обмундировано, обеспечено в достатке провиантом, оружием и боеприпасами.

В марте 1612 г. ополчение выступило из Нижнего Новгорода. Минин и Пожарский повели свою рать не прямо к Москве, а вверх по Волге — на Ярославль. В Ярославле ополчение задержалось на четыре месяца. За это время оно пополнилось новыми силами, очистило от вражеских шаек обширный и богатый край — Северное Поволжье.
В Ярославль грамотами Минина и Пожарского были вызваны выборные из городов. Они создали временное общерусское правительство — «Совет всея земли». Были учреждены приказы, которые взяли в свои руки различные отрасли государственного управления. Во многие города были назначены новые воеводы, которые выполняли распоряжения «Совета всея земли», собирали налоги и пошлины. В освобожденных районах начала постепенно восстанавливаться нормальная жизнь.
Между тем на выручку сидевшему в Кремле польскому гарнизону двинулось 12-тысячное отборное войско под предводительством одного из лучших полководцев Польши — гетмана Ходкевича. Навстречу гетману из Ярославля в июле 1612 г. выступили силы ополчения.
Утром 20 августа 1612 г. ополчение подошло к Москве и заняло позиции у Арбатских ворот, преградив путь к Кремлю со стороны Смоленской дороги, откуда ожидался Ходкевич.
На следующий день на Поклонной горе показались войска Ходкевича. Блестя на солнце стальными доспехами, под барабанный бой шли правильным строем наемная венгерская конница, немецкая и польская пехота. На стороне неприятеля был значительный перевес в численности и вооружении. Русских ратников было не более 8 — 10 тыс. Готовясь стоять до конца и умереть за родину, ополченцы надевали чистые рубахи, прощались друг с другом.

22 августа, переправившись через Москву-реку, Ходкевич начал наступление у Чертольских ворот (ныне Кропоткинская площадь). На русское войско стремительно понеслась лавина венгерских и польских гусар. В тыл отрядам Пожарского ударили поляки, сделавшие вылазку из Кремля. Жестокий бой длился около семи часов. В результате враг был отброшен, оставив на поле боя более тысячи убитых.
Решающее сражение произошло 24 августа. Ходкевич решил пробиться к Кремлю через Замоскворечье. Туда же передвинул часть своего войска и Пожарский.
Русские стойко и самоотверженно отбивали атаки врага. В передних рядах, воодушевляя своих воинов, сражался сам предводитель ополченцев.
Наиболее жаркими были схватки в районе улиц Пятницкой и Большой Ордынки. Казачий «острожек» — укрепленное место на Пятницкой улице у церкви св. Климента — несколько раз переходил из рук в руки. В его защите принимали участие и московские жители, даже женщины и дети.
Ожесточенное сражение продолжалось около 15 часов. Наступал вечер. Силы ополчения были на исходе. И тут Минин совершил замечательный воинский подвиг, решивший исход всей битвы. Взяв у Пожарского несколько сотен всадников, он неожиданно переправился через Москву-реку у Крымского брода и внезапно ударил во фланг неприятельского войска.
В лагере врага началась паника, все смешалось. Этим воспользовались ратники ополчения, бросившиеся в атаку. Завязалась смертельная схватка. Грохот стрельбы заглушал человеческие голоса, все было окутано густым пороховым дымом. Казалось, что пылал огромный пожар.
Интервенты потерпели полное поражение: от всего их войска уцелело не более 400 солдат, русские захватили обоз, пушки, шатры, знамена. Ходкевич с остатками своих войск отступил к Донскому монастырю, а на другой день бежал из-под Москвы, «браду свою кусая зубами и царапая лицо ногтями», как писал современник.
В октябре 1612 г., не выдержав голода, вражеский гарнизон сдал Кремль. Москва была освобождена. Вскоре и вся Русская земля была очищена от отрядов польских феодалов. Русский народ, героически сражаясь с врагами, спас свою Родину от иноземного порабощения.
После изгнания интервентов, при правительстве Михаила Романова, Минин получил чин думного дворянина, но вскоре умер (1616). Пожарский еще почти тридцать лет честно служил Русскому государству, участвовал в сражениях и походах, но первенствующей роли уже больше никогда не играл и высоких постов не занимал.
Патриотический подвиг Минина и Пожарского — доблестных предводителей победоносного ополчения 1611 — 1612 гг. — навеки остался в памяти народа.

Дмитрий Пожарский (краткая биография)

Эпоха Смутного времени, наступившая после угасания династии Рюриковичей, богата на действующие лица. С каждым претендентом на трон в историю входили их приближенные и недруги. Особняком на этом фоне остаются герои народного ополчения. Имена посадского старосты Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского стали неразделимы для российской истории. Кем на самом деле был дворянин, возглавивший армию из простых горожан и крестьян?

Происхождение и положение

Род Пожарских восходил к основателю Москвы Юрию Долгорукому. Дед Дмитрия Михайловича при царе Иване Грозном участвовал во взятии Казани — командовал полком. Однако, как и многие другие представители знати, после этого он попал в опалу к своенравному монарху и пострадал от опричнины.

Дмитрий Пожарский появился на свет в 1578 году, став для родителей старшим сыном и вторым ребенком после сестры Дарьи. С детства проявлял интерес к учебе, первый документ с его подписью датируется 1588 годом. За год до этого мальчик потерял отца, поэтому принимал участие в правовых делах в статусе главы семейства. К тому времени Пожарские уже вернулись в Москву — на престол взошел Федор Иванович, и можно было не бояться царского гнева. Мать героя начала хлопотать о придворной карьере детей и добилась некоторых успехов. Дмитрий Пожарский в должности стряпчего с платьем упоминается в списках Земского собора 1598 года, принявшего решение об избрании на царство Бориса Годунова. Новый правитель также проявил своенравие в отношении Пожарских, то отдаляя от себя, то восстанавливая в правах. В 1602 году мать Дмитрия стала боярыней при царице Ксении, а ему самому был пожалован чин стольника. На этой должности он и встретил Смуту.

В водовороте Смутного времени

Год Лжедмитрия I не принес изменений в жизнь Пожарского. Сменивший самозванца Василий Шуйский тщательно почистил ряды приближенных — независимо от того, возвысились они при польском ставленнике или раньше. Так Дмитрий Пожарский поменял двор на меч. Став полковым воеводой, он отражал набеги банд Лжедмитрия II и усмирял бунт болотниковцев. Проявленная стойкость и отвага не остались незамеченными. В награду князю были возвращены владения в Суздальском уезде, которые отнял у рода еще Иван Грозный. В начале 1610 воеводу Пожарского переводят в Зарайск.

Недовольные действиями Шуйского стремились сместить его. Пожарский как военачальник не раз сталкивался с попытками подкупа и уговоров выступить против царя, но оставался верен данной присяге. Это обстоятельство увеличивало его авторитет в глазах горожан.

Летом 1610 года Василий Шуйский был свергнут, у руля страны оказалась Семибоярщина. Положение было незавидным: Москва оказалась в тисках между войском поляков и армией Лжедмитрия. Бояре объявили царем польского принца Владислава с условием принятия им православия и отдали столицу интервентам.

Участие в народном ополчении

Пожарский был в числе тех, кто отказался присягать царю-поляку. Первым ополчение начал собирать соратник князя рязанский воевода Ляпунов. Когда-то он пытался ввязать его в заговор против Шуйского, но теперь у них была одинаковая цель. Пожарский пришел ему на подмогу под Пронском, а в марте 1611 оказался в составе Первого ополчения в столице. Опорный пункт он устроил на собственной подворье на Лубянке. Во время его обороны князя тяжело ранили. Он отправился на лечение в Троице-Сергиевом монастыре, а потом — в имение Мугреево. Там его и застала весть о новом ополчении.

Последующие события навсегда вписали имя Пожарского в историю России. После конца Смуты он остался в чине воеводы, а потом вновь оказался в ряду придворных. Новый царь ценил его верность, с его повеления князь служил главой Разбойного и Судного приказов.

Умер Дмитрий Михайлович Пожарский 20 апреля 1642 в Москве. Ему было 63 года.