Революционная ситуация в России

О революционной ситуации в России

Нередко отдельные робкие голоса против повышения цен и тарифов, ухудшения материального положения встречают бурное возмущение патриотично настроенных граждан: «Как, вы хотите, чтобы было как на Украине? Опять захотели революции, Гражданской войны, голода и разрухи?!»
Хочу успокоить бдительных граждан, озабоченных стабильностью в государстве.
Сегодня революционный потенциал населения в стране крайне низок, расчеты на вызревание революции снизу совершенно беспочвенны. Поэтому не оправдана и ставка некоторых «революционно настроенных товарищей» на активные действия по «пробуждению» народа, который в текущих исторических условиях принципиально не способен сыграть роль субъекта. Проще говоря, в данное время революция социального характера в РФ невозможна.
Для этого необходим разогрев общества до некоей точки кипения, при котором возникает ситуация, когда попытка управлять им по-старому наталкивается на сопротивление снизу такой силы, которая превышает способность верхов навязать низам свою волю. Правящий класс утрачивает свою легитимность, он в принципе неспособен разрешить общественные противоречия. Это и есть классическая революционная ситуация по Ленину.
Теперь попробуем сформулировать, какие принципиальные противоречия сегодня существуют между правящей элитой и подвластным населением.
Да, население хотело бы получать больше крох с барского стола, но при этом легитимность власти и её право распределять блага под сомнение не ставятся. Лозунг «Барина на вилы!», подразумевающий активное противодействие правящему режиму, не находит ни малейшей поддержки за пределами маргинальных протестных групп.
Да и сами эти маргинальные группы не являются носителями радикальных настроений, их участники слишком нерешительны для того, чтобы играть активную роль в сломе существующих порядков. Их протест не носит ярко выраженного деструктивного характера.
В качестве пояснения: протест может быть конструктивным и деструктивным.
Конструктивный протест направлен на взаимодействие с существующий властью и выражается в требованиях осуществить те или иные действия по удовлетворению требований протестующих. Они не выступают против власти, они просят ее более эффективно защищать их интересы.
Деструктивный протест направлен на смену власти, протестующие уже не ждут от нее ничего, они действуют в качестве альтернативной силы. Деструктивный протест не обязательно носит силовой характер, чаще всего он происходит в рамках дозволенного или условно дозволенного. Пример – украинский майдан 2014 г., когда протестующие против режима Януковича свергли его, не прибегая к открытому вооруженному восстанию. Что касается эпизодического насилия, то оно имело взаимный характер.
Майдан, проходящий под лозунгом «Банду геть!» – классический пример деструктивного протеста, направленного на смену власти.
Антипенсионные протесты в РФ лета-осени 2018 г. носили исключительно конструктивный характер, поскольку были направлены не на делегитимизацию власти и смену правящего режима, а выдвигали очень ограниченные требования изменения одного конкретного федерального закона.
Прими эти требования Кремль – и конфликт был бы исчерпан. Почему власть не проявила ни малейшей готовности идти навстречу требованиям протестующих? Причина очевидна: эти протесты были абсолютно ничем не опасны для власти, к тому же настолько слабы, что вполне можно было оценивать их, как беспомощные и микроскопические. Они не носили массового характера.
Общество на пути разогрева от состояния консенсуса с властью до массового деструктивного протеста проходит определенные стадии:
1.Недовольство. Для этого этапа характерен массовый конструктивный протест. Адекватная власть в условиях демократического общества старается конфликт погасить, что называется, в зародыше, идя на определенные уступки. Ведь на ближайших выборах конструктивный протест, не будучи погашенным, гарантированно перерастает в деструктивный и выражается в протестном голосовании, в результате которого к власти приходит или может прийти оппозиция.
Конечно, в РФ выборы носят чисто имитационный характер и на легитимность несменяемой власти влияния не оказывают, у правящего режима не возникает ни малейшего стимула удовлетворять требования протестующих или даже имитировать стремление удовлетворить их. Для Кремля пойти навстречу протестующим – уже значит проявить слабость. Поэтому в РФ любой конструктивный протест будет при нынешней власти абсолютно непродуктивен.
2. Отчуждение. На этой стадии происходит массовое разочарование в правящем режиме, он утрачивает социальную базу, теряет легитимность. У общества нет протестного потенциала, доминирующее настроение – апатия. В конструктивном протесте люди разочарованы, для деструктивного нет никаких поводов, причин, мобилизующих факторов. В массовом сознании доминирует страх перемен, большинство убеждено, что если завтра не станет хуже, чем сегодня – это уже хорошо.
3. Протест. Деструктивный протест, направленный на смену власти, произрастает исключительно из отчуждения при проявлении неблагоприятных факторах (война, экономический или политический кризисы, стихийные бедствия, техногенные катастрофы).
Деструктивный протест не обязательно должен быть массовым. Ключевое значение в данном случае имеет то, что если ранее правящий режим мог опираться на активную или, чаще всего, пассивную поддержку масс, то теперь эти массы испытывают отчуждение от власти или даже пассивно симпатизируют протесту.
Мысль «Лишь бы не было хуже» все больше уступает убеждению, что хуже быть уже не может. Несменяемая власть надоела, появляется запрос на перемены («Кто угодно, лишь бы не эти!»), что и создает социальную базу для деструктивного протеста, к которому восприимчива в первую очередь молодежь.
Теперь давайте оценим объективно, в какой стадии находится сегодняшнее российское общество. Проявлений массового недовольства не наблюдается. Даже если имеет место недовольство своим личным положением (бедность, разруха, деградация социальных систем), оно не перерастает в недовольство властью.
Наоборот, чем хуже условия существования масс, тем сильнее в них готовность прильнуть к барскому плечу. Акции даже конструктивного протеста не собирают и десятой доли массовых мероприятий, демонстрирующих показное единение власти и народа.
То, что отчуждение от власти не является сколь-нибудь заметным фактором, говорит и лоялистки-конструктивная стилистика протестов, которые проходят под лозунгом «Путин, помоги!».
Даже митинги протеста против пенсионной реформы, организованные внесистемной оппозицией, апеллировали к Путину, поскольку одним из главных их требований является отставка правительства. Кто может отправить его в отставку? Только президент. Вот к нему, получается, внесистемщики и обращаются.
Народное возмущенное принятой в 2018 г. пенсионной реформы можно выразить словами: «Как же так?! Уж мы так любили Путина, так любили! Уж мы так к нему были лояльны, всё время за него голосовали, а он?!..»
Другие же философски рассуждают: «Что поделаешь – сами хотели капитализма! В развитых странах везде на пенсию уходят в 65-67 лет и ничего, не бунтуют же!»
Вот и весь «народный протест». Слился.
Говорить о деструктивности протеста в России вообще не приходится. Наоборот, даже самые матерые радикалы, вроде Удальцова, всячески демонстрируют готовность играть по системным правилам. Он и партию пытался создать, и Грудинину помогал на президентских «выборах», тем самым всячески легитимизируя эти самые выборы.
Итого, из трех шагов к социальной революции российское общество не сделало пока ни одного. Более того, оно испуганно упирается и страстно желает возобновления тесного дружеского с Путиным в духе нефтегазового процветания нулевых годов. Да, протестные настроения есть. Ну, так они всегда имелись, во всех государствах и во все времена.
Таким образом, изнутри общества для правящего режима не исходит никакой реальной угрозы: внутри РФ революционной ситуации не только нет, но даже тенденций к ее вызреванию не наблюдается. Вероятность социальной революции в существующих исторических условиях равна нулю.
Окончание см. «О ментальности россиян»

История России XIX–XX вв.

В современной политической терминологии применительно к правящим кругам государства, ряду публицистов и общественных деятелей получило распространение понятие «элита». В печати оно используется весьма избирательно и, как правило, применяется к наиболее заметным представителям буржуазного лагеря. Для середины XIX в. в связи с особенностями социальной и политической структур более приемлемо понятие «верхи», под которым подразумеваются высшие чиновники, общественные деятели, крупнейшие земельные магнаты и различные неформальные авторитеты из придворных кругов. Так или иначе, «верхи» имели прямое отношение к принятию политических решений и реализации их на различных уровнях власти. Кризис «верхов» означал невозможность управлять страной по-старому при отсутствии их консолидированной позиции по отношению к будущим возможным изменениям – отмене крепостного права.

В дворянско-помещичьих кругах не было единства во взглядах на отмену крепостного права. Подавляющая часть помещиков не признавала никаких нововведений и противилась отмене крепостного права вообще. Многие помещики были готовы объявить крестьян свободными, наделить их гражданскими правами, но без предоставления им земли. Такое решение было повторением реформ 1816–1819 гг. в прибалтийских губерниях. Одновременно это означало изъятие у крестьян земли, на которой они вели собственное хозяйство и которой они фактически владели на протяжении многих поколений. Помещики рассчитывали, что освобождение без земли заставит бывших крепостных арендовать свои традиционные наделы за деньги или натуральную оплату. Реформа должна была сохранить прежнюю хозяйственную систему с ее феодальными повинностями: барщиной или оброком.

Другие представители помещичьего лагеря высказывались за освобождение крестьян с маленьким наделом, значительно меньшим по сравнению с существующим. Они считали, что безземельное освобождение приведет к тому, что крестьяне разбредутся в поисках заработка и найти дешевых работников будет трудно. Маленький надел прикрепит крестьян к их месту жительства и обеспечит выгодной рабочей силой.

Часть помещиков считала нужным сохранить за крестьянами существующий земельный надел. Такое решение казалось справедливым, но ставило крестьян в очень неравное положение: у разных помещиков размеры наделов значительно отличались.

В высших правительственных кругах был распространен взгляд, что крестьяне должны получить точно нормированные наделы, которые находились у них в пользовании. При этом повинности крестьян в пользу помещиков и в пользу государства также должны быть четко определены. Земля должна принадлежать не отдельным хозяевам, а крестьянской общине.

Разноречивые мнения о возможности отмены крепостничества нарушали прежде консолидированный взгляд дворянско-помещичьих кругов, выделяя из него оппозиционные по отношению к политике правительства группы и усугубляя тем самым кризис «верхов».

Новости Москва

«Политическая температура» в России растет, что может привести через 5 лет к революции. Тем временем война на Украине будет продолжаться, и России следует занять наступательные позиции. Об этом, как передает корреспондент NDNews, шла речь на научно-практической сессии Центра научной политической мысли и идеологии «Уроки Новороссии».

«Новороссия – это, действительно, экзамен для российского политического режима», – подчеркнул генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии Степан Сулакшин.

При этом он выделил целое «поле противоречий и нестыковок» заявлениях российских политиков: «своих не бросаем», но «мы не сторона конфликта», «уважаем референдум, но не признаем», «присоединяем Крым», но «единства на Украине нет без Крыма», на Украине то «фашисты и самозванцы», то «партнеры».

По его оценке, несмотря на консолидацию населения после присоединения Крыма, конфликт на Донбассе нанес репутационный ущерб российской власти, а также вызвал политическую и экономическую изоляцию на международной арене.

Среди главных проблем российской политики Сулакшин отметил «монопольность и критическую непрофессиональность режима». «Российский политический режим делит непочетное первенство с украинским по показателю непрофессионализма госуправления», – сказал Сулакшин.

Он также отметил среди проблем «безнадежность либерально-консервативных позиций и пятую колонну». «Болотная площадь – это детский сад по сравнению с настоящей пятой колонной в Кремле и Белом доме», – добавил он.

Согласно индексу успешности стран, рассчитанному Центром научной политической мысли, в пост-ельцинском периоде Россия хронически колебалась вокруг уровня успешности, но после 2007 года сползла в зону критической неуспешности.

По другим расчетам, основанным на методологии вычисления так называемой «политической температуры», в ближайшем будущем в России не исключены революционные события.

«Это не просто протестные активность населения. Параметр «политическая температура» исторически отвечает за такие события, как революция. При диапазоне в 700-800 градусов в странах происходит революция… Прогноз на 2020-й год – страну ждут эти 700-800 градусов», – сказал Сулакшин.

«Либерализм и полусуверенность с патриотизмом и успешностью страны несовместимы. Политически режим в России близок к положению политического банкрота», – отметил Сулакшин. «Мы диагностируем масштабную угрозу стране, ее изоляцию, серьезную войну, которая на наших глазах уже разворачивается. Нынешний политический режим – сам по себе угроза для благополучия страны», – констатировал он.

По его оценке, страна нуждается в «патриотической альтернативе» и интеллектуальном сопротивлении идеологии либерализма.

«Главный шаг – совершенно открытая искренняя борьба за Путина, а не против – но за иную политику страны на президентском уровне. Наш гражданский долг – помочь предоставить ему другие рекомендации, другие прогнозы», – заключил Сулакшин.

Историк, политолог, член-корреспондент РАЕН Вардан Багдасарян считает, что продолжение войны на Украине неизбежно. «Либо украинский режим будет воевать и находиться на содержании у Запада, либо этого режима не будет. Поэтому заточенность на войну априори следует из природы той модели, которая установилась на Украине с прошлого года», – сказал он.

«По всем сценариям, если Россия включает свои военные ресурсы, будет разгром украинской армии. Это произойдет в диапазоне от 2 недель до месяца. Запад при этом не успеет включиться. Но если сам противник – Запад, то он будет воевать по любому», – прогнозировал Багдасарян.

По его оценке, в условиях превосходства ресурсов Запада Россия должна занимать наступательные позиции, а также изменить собственный экономический курс. Государству следует сделать финансы и валюту суверенными, монополизировать внешнюю торговлю и увеличить долю госсобственности. Изменения также должны затронуть социальную и идеологическую сферы.

«Сложно воевать с противником, разделяя его ценности», – констатировал он.

Москва, Софья Метелкина

Москва. Другие новости 04.06.15

ОБСЕ: Ситуация вокруг Марьинки в Донецкой области стабилизировалась. / Грымов обвинил Мединского в «убийстве» российского кинематографа. / Минюст отверг призыв СПЧ исключить «Династию» из «иностранных агентов».

1)»Верхи не могут управлять по-новому» В феврале 1916г возобновилась работа Гос.Думы. Огромную популярность в России приобрела речь Милюкова: «Что это? Глупость или измена?» — произнесенную им на заседании Думы 1ноября 1916г. Эта речь показала, что даже либералы перешли в открытую оппозицию власти. В это время еще более усиливается влияние Распутина. По его инициативе за 1916г сменилось 4 премьер-министра, 5 министров внутренних дел, 3 военных министра. За советом министров закрепилось название «Кувырк-коллегия».

Стремясь спасти монархию от полного разложения, Великий князь Дмитрий Павлович, Пуришкевич и князь Ф. Юсупов в ночь с 16 на 17декабря 1916г убили Распутина. Но монархию это не спасло, скорее наоборот, теперь народная ненависть обрушилась на императора и правительство.

2)»Низы не хотят жить по-старому» — падает покупательская способность рубля, растут цены, растет спекуляция из-за дефицита промышленных товаров, возникают перебои с поставками хлеба, доли женского и детского труда составляют 54%.

3)»Повышение революционной активности народных масс». В 1916г в забастовках приняли участие более 500тыс. человек. Растет число крестьянских выступлений, 85% которых было направлено против помещиков. Революционное движение охватило и армию. Солдаты поднимали антивоенные выступления, отказывались идти в бой. братались с противником.

3. Февральская буржуазно демократическая революция Ход событий: Начало первым беспорядкам положила забастовка рабочих Путиловского завода 18февраля 1917г . Рабочие завода требовали увеличения расценок на 50% и приёма на работу уволенных рабочих.

22февраля 1917г – Путиловский завод был закрыт, а 23февраля – женщины Петрограда вышли на улицу с требованием хлеба. В этот день в уличных шествиях приняло участие 90 тыс. человек.

25февраля – бастовали ¾ петроградских рабочих. По приказу царя, командующий Петроградским военным округом, генерал Хабалов распорядился стрелять в демонстрантов.

26февраля – Николай II подписал указ о роспуске Думы. В этот же день солдаты Павловского полка перешли в сторону революции.

27февраля – солдаты захватили все вокзалы и отрезали верным царю частям. После этого царские министры были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость.

28февраля – Николай II выехал в Петроград, но был вынужден повернуть в Псков, где 2марта 1917г он подписал отречение от престола в пользу своего брата Михаила, но 3марта Михаил отрекся от престола до решения учредительного собрания.

27февраля 1917г – в Петрограде были сформированы временный комитет Гос.Думы во главе с Родзянте и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, где преобладали представители меньшевиков и эсеров во главе с меньшевиком Чхеидзе.

2матра 1917г – по согласованию с Петросоветом временный комитет Гос. Думы создал временное правительство во главе с князем Львовым(по составу октябристко-кадетское)

elektrik_dv

В России сложилась предреволюционная ситуация, когда власть не способна разрешить целый клубок противоречий в расколотом обществе. Можно выделить две основные линии разлома общества.
Первая линия разлома отражает уникальный исторический конфликт между феодальной политической системой, индустриальной экономикой и постиндустриальными ожиданиями наиболее активной части общества, которые были взращены годами экономического роста. Как показывает исторический опыт, именно экономический рост расшатывает кристаллическую решетку негибких социальных систем и подготавливает почву для революции. Очевидно, что три ипостаси современной России входят в непримиримое противоречие и проецируют эти противоречия на интересы и поведение различных социальных групп.
При феодальной власти и пренебрежительном отношении к частной собственности невозможна не только постиндустриальная экономика, но и так называемая новая индустриализация. Говоря по-русски, при феодальном строе мы и нормальные нефтеперерабатывающие заводы не можем построить, а русские Google или Microsoft вообще за гранью мыслимого.

Зависть перестает быть тихой
Сырьевая индустриальная экономика может обеспечить постиндустриальные стандарты потребления лишь для 10-15 млн человек, и то при высоких ценах на нефть. Остальное население обречено либо уезжать из страны, либо прозябать и тихо завидовать более удачливым соотечественникам. Если такая ситуация длится долго, зависть перестает быть тихой, а лозунг «грабь награбленное» становится популярным среди провинциальных пацанов в спортивных и военных штанах. Если же цены на нефть снизятся, о постиндустриальных стандартах потребления придется забыть всем, в том числе и городскому среднему классу. Перед остальной же Россией встанет невеселая альтернатива: возвращение к натуральному хозяйству или голод.
В стандарт постиндустриального потребления входит не только свобода частной и деловой жизни, но и политические свободы. Мы идем в магазин, платим за килограмм колбасы и получаем тот килограмм. Продавцу не удастся всучить нам 100 грамм колбасы и 900 грамм протухшей селедки. Поэтому нам трудно смириться с тем, что мы голосуем за любую партию, кроме ЕР, а нам рассказывают, что половина из нас выбрали-таки ЕР.
Вторая линия разлома — это национально-этническая напряженность. Российская Федерация не смогла стать ни государством-нацией, ни плавильным котлом, где люди разных национальностей и вероисповеданий живут по одним законам и имеют схожую систему ценностей. По сути, наша страна — это совокупность случайно собранных людей. В истории были примеры таких конгломератов. Например, лоскутная Австро-Венгерская империя или Священная Римская империя. Все они жили не очень счастливо и по историческим меркам не очень долго. При этом собственно законы Российской Федерации являются слабым институтом, не способным объединить эту разношерстную массу. Кто-то предпочитает лондонский суд, а кто-то — законы шариата, но в целом господствует закон джунглей. Большинству русских людей в такой институциональной среде крайне неуютно. Если национальные диаспоры в крупных городах объединяются в кланы и успешно покупают оптом услуги феодальной бюрократии, то русское население за исключением власть имущих кланов и организованных преступных группировок вынуждено «договариваться» с блуждающими бандитами российской государственности в розницу. А это гораздо дороже.
Отсюда и набирающий силу русский национализм. Игнорировать его требования власти все труднее. В этой связи не случайны последние заявления российского патриархата. Но и удовлетворить эти требования власть не хочет. Если устранить причину — обеспечить равенство всех перед законом, то придется изменить саму сущность современной российской власти. Если бороться со следствиями — поражать национальные меньшинства в правах, то можно вызвать их гнев. А это самые лояльные и удобные для нынешней власти слои населения: даешь деньги и гарантированно получаешь голоса на выборах. С точки зрения политика, крайне неразумно бороться против интересов тех, кто за тебя голосует, ради призрачной надежды получить одобрение тех, кто за тебя не голосует.

Три кита власти
Эти два объективных разлома в российском обществе приводят к тому, что складывается ситуация, когда верхи не хотят жить по-новому, а низы не хотят жить по-старому. Но это еще не революционная ситуация — это ситуация гражданского конфликта. Как отмечал Ленин, чтобы этот конфликт перерос в революцию, нужно, чтобы верхи не могли жить по-старому, т. е. «хозяйничать так, как они привыкли». И к этому тоже есть определенные предпосылки.
До недавнего времени нынешняя власть стояла на трех китах: заоблачный рейтинг Владимира Путина, высокие цены на нефть и прямое насилие.
Высокий уровень поддержки национального лидера обеспечивал легитимность всей властной вертикали. Любые сомнения относительно этого рейтинга и вопиющую неэффективность вертикали управления можно было щедро заливать нефтедолларами. Там, где это не помогало (в достаточно ограниченном числе случаев), применялось прямое насилие. После перемены мест слагаемых во властном тандеме и выборов в Государственную думу первый кит начал стремительное погружение. Налицо делегитимация российской власти и ее лидера.
Второй кит (нефтяное благополучие) крайне ненадежен. Его судьба решается в основном за океаном. Если Федеральная резервная система США не примет решение об очередном количественном смягчении, цены на нефть будут снижаться. Если американские ястребы развяжут еще пару «победоносных» войн на Ближнем Востоке (Сирия и Иран), то цены на нефть, напротив, взмоют в небеса и мы поживем с нашими внутренними противоречиями еще пару лет без революции. Если же ястребам обрежут крылья (т. е. бюджет), а Ближний Восток без помощи США возьмет и поутихнет или придет к демократии без больших жертв и разрушений, то перспективы для цены на нефть будут нерадужные. Даже спекулянты на Нью-Йоркской товарной бирже или аналитики рейтинговых агентств в большей степени определяют устойчивость российской государственности, чем Кремль и отечественный Белый дом. А самое печальное то, что элита западного мира будет принимать эти решения, практически полностью нас игнорируя. То есть они не будут специально поднимать цены на нефть, чтобы законсервировать нашу отсталость, или специально устраивать обрушение цен для ликвидации недемократического режима. У них есть гораздо более важные вопросы: останется ли доллар главной резервной валютой, какое соотношение инфляции и безработицы (не) позволит переизбраться Бараку Обаме, что делать с бюджетным дефицитом и т. д.
В этой связи устаревшими выглядят призывы российской власти и представителей РПЦ сплотиться, чтобы не «кормить чужую армию и чужой бизнес». Ирония состоит в том, что в постиндустриальном обществе территория, природные ресурсы, да и значительная часть нашего населения, вообще никому не нужны. Постиндустриальный мир — это не строительство пирамид: много сырья и низкоквалифицированных рабов там не нужно. США уже обогнали Россию по добыче газа за счет новых технологий добычи сланцевого газа. Технологический уровень становится настолько высоким, что возможно заменять одни ресурсы другими. В постиндустриальном обществе интерес представляют лишь финансовый капитал и «креативный класс» (люди, создающие идеи), а деньги и мозги и так утекают из нашей страны. Можно даже предположить, что нынешняя агрессивная внешняя политика американской администрации — это попытка институтов, утративших свою актуальность после падения СССР, доказать свою незаменимость и продолжить получать часть американского и мирового ВВП. Когда и если американские налогоплательщики поймут, что мировое господство, а главное, свободу и процветание обеспечивает им доллар и Microsoft, а не базы на Ближнем Востоке, политика США радикально изменится. Судя по состоянию бюджета США, это может произойти очень скоро. Тогда мир станет еще более постиндустриальным. И в этом мире будет еще меньше пространства для высоких цен на нефть и недемократических режимов.
Если первые два кита нынешней вертикали пойдут ко дну, останется только насилие. Но история учит нас, что в момент массового недовольства правительством ни одного полка, верного старому режиму, не остается. Увеличение денежного довольствия полицейских и оборонного бюджета здесь не помогут. В итоге это лишь дело времени, когда дальнейшая делегитимация российского руководства наложится на очередную волну мирового экономического кризиса и мы получим классическую ленинскую формулу революции: верхи не могут, а низы не хотят.

В понедельник, 16.01.2012, выйдет вторая часть статьи «Предреволюционная ситуация»
Автор — Автор — Владимир Назаров, заведующий лабораторией бюджетного федерализма Института экономической политики им. Гайдараа