Поручик голицын автор песни


ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН
Четвертые сутки пылает станица,
Потеет дождями донская весна.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Над Доном угрюмым ведем эскадроны, —
Нас благословляет Россия-страна
Поручик Голицын, раздайте патроны,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
Мелькают Арбата знакомые лица,
Шальная цыганка проносится в снах…
Все будет прекрасно, поручик Голицын —
За все комиссары получат сполна.
А где-то ведь рядом проносятся тройки.
Увы, мы не знаем, в чем наша вина.
Поручик Голицын, так будьте же стойки,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Ах, русское солнце, великое солнце!
Уж не изменить нам курс корабля…
Поручик Голицын, а может, вернемся,
Зачем нам, дружище чужая земля?
Четвертые сутки пылает станица,
Потеет дождями донская весна.
Всем бросить патроны, уж скоро граница,
А всем офицерам надеть ордена!
Последняя строка каждого куплета повторяется. В последнем куплете повторяется последнее двустишие.
Расшифровка фонограммы Жанны Бичевской, аудиокассета «Любо, братцы, любо…», Zeko Records, 1996. — подпись: авторы неизвестны.
«Каноническая версия», по словам Жанны Бичевской, привезенная ей из Парижа и восходящая к первой волне русской эмиграции. Принадлежность песни к эмиграции многими оспаривается (в этом случае песню относят к «белогвардейским» стилизациям 1960-70-гг., на которые она действительно очень похожа и, более того, совсем не похожа на реальную поэзию белоэмигрантов). Вопрос о времени создания песни открыт. Можно лишь сказать, что сама мелодия, на которую поется «Поручик Голицын», не является новоделом — на нее же исполняется романс «Избушка», известный по меньшей мере с 1930-х гг.
С середины 1970-х годов вариант песни входил в репертуар Аркадия Северного. По воспоминаниям Николая Резанова, основателя ансамбля «Братья Жемчужные», игравшего с Северным, этот вариант воссоздал для Северного по частям поэт Владимир Раменский, так как никто полной версии текста песни не помнил, и вообще никто не знал мотива.
Из интервью Николая Резанова Максиму Кравчинскому, данного в ноябре 2004 года в Подмосковье перед концертом Александра Розенбаума с «Братьями Жемчужными»:
«В марте 1975 года мы записались с Аркадием Северным первый раз и до его смерти в апреле 1983-го срвместно сделали шестнадцать концертов. Никаких особенных историй во время совместной работы с Аркадием я не помню, хотя все о них спрашивают. Мы познакомились, когда ему было 36 лет. Это был сильно пьющий человек, привыкший к постоянным компаниям, где он был центром внимания. Пил он, видимо, от неудовлетворенности своей жизнью, судьбой. Я бы не назвал его творческим человеком в прямом смысле этого слова. Он просто жил по принципу «куда кривая вывезет».
Помню, мы оказались в пивбаре, посидели, он спел несколько песен. Мы ушли, а он остался и жил там месяц, пил и пел там целый месяц. Ведь жить, по большому счету, ему было негде.
Был и еще один интересный человек – поэт Владимир Раменский, ушедший из жизни, к сожалению, вскоре после смерти Аркадия. С Раменским мы написали много песен в тот период, авторских уже, не дворовых. Тот вариант «Поручика Голицына», который пел Северный и впоследствии Гулько, восстановил он. Кто-то знал один куплет, кто-то продолжение, мотив вообще никто не знал».

Максим Кравчинский. Песни, запрещенные в СССР. Нижний Новгород: ДЕКОМ, 2008, с. 60.
В некоторых вариантах упоминается корабль «Император» — это может линкор «Emperor of India», флагман британской эскадры, участвовавшей в эвакуации Добровольческой армии из Новороссийска в марте 1920 года.

Существуют разные, иногда умопомрачительные версии происхождения песни: о том, что ее создал белый генерал-эмигрант Георгий Гончаренко, арестованный НКВД при оккупации Латвии, либо украинские националисты из УПА в 1940-е годы (форум газеты «Украинская правда», декабрь 2012; один из посетителей форума пошутил по этому поводу, что с той же вероятностью «цю писню придумали инопланетяне…»). Вот так, якобы, выглядит украинская версия:
Четверту добу уриваються плови,
Сльозиться у схроні зволожений мур.
Не плачте душею, мій друже Ковалю,
…Бо дуже нелегко й мені самому.
Уже котрий тиждень чекаємо грипсу,
Коли запалає Вкраїна в огні.
Мій друже Ковалю, затягнемо пісню,
Бо дуже нелегко й самому мені.
Кудись наші коні помчали далеко
І долю понесли у зоряну ніч.
Нам сниться в розлуці згорьований батько,
Зсивіла дружина приходить у сні.
А нам би одверто агітки лукаві
Розбити об святість твердої руки.
Та іменем нашим свої чорні справи
Ізнову прикрили московські полки.
І мачуху долю, й брехливу неславу
Нам подарували звитяжні роки.
Тож будьмо незламні, мій друже Ковалю
На славу Вкраїні, на вічні віки!
Ниже версия о Гончаренко с портала Фокус.ua, 11.02.2008 (автор не указан; при перепечатке на портале «Белая Россия» 17.9.2010 автором указан историк Ярослав Тинченко).
ЛЕГЕНДА: РОМАНС «ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН» ДОЛГОЕ ВРЕМЯ СЧИТАЛСЯ НАРОДНЫМ
Поручика Голицына расстреляли в Киеве, а автор знаменитой песни покончил с собой в Риге
Легендарный романс «Поручик Голицын» долгое время считался народным. Затем кое-кто из исполнителей шансона стал присваивать его авторство себе. Однако подлинным автором песни является русский генерал украинского происхождения, поэт и писатель Георгий Гончаренко (псевдоним – Юрий Галич).
Знакомство автора с прототипом
Георгий Гончаренко был представителем полтавского дворянства. Он родился в военной семье 10 июня 1877 года и всю жизнь посвятил военному делу, конному спорту, а также поэзии, литературе и журналистике. Под псевдонимом Юрий Галич генерал написал 14 книг повестей, рассказов и стихов, опубликовал сотни статей.
В годы Гражданской войны бывший блестящий гвардеец генерал-майор Гончаренко оказался на Украине и, конечно же, служил при гетмане Скоропадском – начальником наградного отдела. Собственно, именно здесь, в Киеве, он и познакомился с прототипом романса – петербуржским поручиком Константином Голициным.

А может, вернёмся? Писатель Юрий Галич (генерал Георгий Гончаренко) сбежал из Киева в Сибирь к Колчаку, а потом отправился в Прибалтику
Дело было в январе 1919 года, когда на Украине правила Директория во главе с Петлюрой и Винниченко. Историческая встреча произошла в кутузке Осадного корпуса сечевиков где-то на улице Пушкинской. Гончаренко, снятый с поезда петлюровскими постами под Одессой и опознанный как гетманский генерал, парился на нарах уже несколько дней, когда к нему подселили двух новых соседей: бывшего главбуха киевского Нового банка Беленького и юного Голицына. Первого арестовали за то, что ссужал деньги Скоропадскому, второго – по недоразумению. Его перепутали с престарелым дядей поручика, князем Голицыным, возглавлявшим «Протофис» – организацию, сделавшую в своё время Скоропадского гетманом.
Нельзя сказать, чтобы встреча была радостной, особенно, учитывая решётку на окнах, стражу и постоянную опасность быть расстрелянным. И тем не менее генерал в воспоминаниях признавал: «Я очутился в новом обществе, разделившем моё одиночество самым трогательным для меня образом. К бухгалтеру приходила жена, к молодому князю приходила невеста. Обе женщины являлись не только с ласками, не только со словами утешения и надежды, но каждый раз приносили узелки со съестными припасами домашнего изготовления».
В одной камере генерал Гончаренко и будущий герой песни провели целую неделю. На восьмой день начальство решило перевести трёх арестантов в другое место. В качестве охраны к ним приставили старенького сторожа, позвякивающего ключами в одном кармане и пригубленной бутылкой горилки в другом.
Логика у любителя спиртного сильно хромала. Чтобы узники не сбежали, сторож взял в руки их вещи, в которых, на его взгляд, находились ценности. Он почему-то решил, что конвоируемые не решатся бросить вещи ради побега. Когда странная процессия вышла на Крещатик, генерал присел, чтобы завязать шнурок, а банкир и поручик рванули вперёд. Сторож бросился за ними, но на полпути остановился, вспомнив, что за его спиной остался Гончаренко. Георгий Иванович тем временем быстрой походкой шёл в противоположную сторону. Сторож только и смог, что сокрушённо потрясти ключами в спины беглецов.
Судя по всему, эта киевская встреча была первой и последней в судьбе Юрия Галича и князя Голицына.
Красный хоровод
И генерал, и поручик приняли самое активное участие в боях против большевиков. Георгий Иванович вскоре всё же добрался до Одессы, откуда, совершив трёхмесячное плавание вокруг всего Евроазиатского континента, приехал в Сибирь – к адмиралу Колчаку. Но там он не задержался и после окончания Гражданской войны каким-то загадочным образом оказался в Таллинне. Здесь генерал уже как Юрий Галич вернулся к писательскому ремеслу и журналистке, сотрудничал практически со всеми русскоязычными изданиями Прибалтики и издал полтора десятка книг, в том числе двухтомник воспоминаний «Красный хоровод».

В комнатах наших сидят комиссары. Константин Голицын, следственное фото 1930 года (предоставлено для публикации Государственным отраслевым архивом СБУ)
Константин Голицын также пробрался на юг, но дальше не поехал, а поступил в белогвардейскую Добровольческую армию генерала Деникина. Здесь, уже в чине штабс-капитана, он командовал сводной ротой, состоящей из бывших стрелков полка Императорской фамилии. Какое-то время вместе с князем служил и ещё один любопытный офицер – Юрий Гладыревский – личный друг Михаила Булгакова, ставший прототипом Шервинского из «Белой гвардии».
Тёплым августовским днем 1919 года рота князя Голицына на плечах красных одной из первых ворвалась в Киев. Но, как известно, белые были разгромлены, а Киев остался большевистским ещё на семьдесят лет.
В следующий раз Голицын вернулся в Киев летом 1920 года, но уже не как победитель, а как жалкий и оборванный военнопленный, попавшийся красным под Одессой. В то время шла война с белополяками, РККА остро нуждалась в командных кадрах, и князя быстро переделали в военспеца, вновь отправив на фронт. Так что Гражданскую войну Голицын окончил уже в Красной армии. Он вернулся в Киев, женился, поступил на советскую службу и зажил мирной жизнью, скрывая своё прошлое.


Надеть ордена. Мундиры императорской гвардии, которые Галич и Голицын могли носить в свою бытность офицерами русской армии
Последнее обещание
Следственное дело по обвинению в контрреволюционной деятельности Голицына, бывшего князя, бывшего поручика, бывшего деникинца, управляющего делами Киевглавпроекта, около шестидесяти лет хранилось под №1919 в архиве КГБ УССР.
Как следует из документов, Голицына арестовали морозной январской ночью 1931 года. Дело, по которому проходил князь, называлось весьма безобидно: «Весна». Но это только на первый взгляд. Дело было инспирировано ГПУ для уничтожения в СССР бывших генералов и офицеров царской армии, независимо от их заслуг перед советской властью. Для того чтобы оказаться арестованным, хватало одной неудачно оброненной фразы. Бывших же белых хватали и без этого – сам факт их службы в период Гражданской войны по другую сторону баррикад был и уликой, и обвинением, и приговором. Заставляли признаться только в одном: причастности к контрреволюционной офицерской организации. И подавляющее большинство арестованных, как правило, под пытками подписывали всё, что им подсовывали следователи.
Над арестованными в Киеве почти 600 бывшими генералами и офицерами «трудились» не только сотрудники ГПУ, но и курсанты местной школы милиции, отрабатывавшие на подследственных приёмы рукопашного боя. Как результат – более 95% «признаний», почти 160 вынесенных смертных приговоров. Попал в это число и князь Голицын.
Постановление о расстреле Константина Голицына было вынесено 20 апреля 1931 года. Однако расстреляли его лишь одиннадцатью днями позже вместе с бывшим прапорщиком Левицким и подполковником Белолипским, который в 20-е годы переквалифицировался в актёра и играл первые роли на подмостках киевских театров. Какая судьба постигла супругу Константина Александровича – неизвестно. Офицеров, расстрелянных по делу «Весна», закапывали в братских могилах на Лукьяновском кладбище. Там их останки покоятся и до сих пор.
Трагически сложилась судьба и Георгия Гончаренко. В эмиграции он оказался один. По некоторым данным, его жена и двое детей, оставшихся в Советской России, были репрессированы. А в 1940 году, после того как в Ригу вступила Красная армия, НКВД добралось и до генерала. Обстоятельства его гибели доподлинно неизвестны, тем не менее сохранилась очень красивая легенда.
По преданию, генерал Гончаренко, известный своей журналистской деятельностью и непримиримой позицией по отношению к советской власти, был арестован уже в первые часы после вступления в Латвию Красной армии. При аресте у него нашли двенадцать из четырнадцати книг, не хватало только «Красного хоровода». В НКВД хорошо знали, с кем имеют дело, и в сопровождении охраны генерала послали домой – за двухтомником. Но там, дождавшись, когда охранники выйдут из комнаты в коридор, 63-летний генерал быстро смастерил петлю и набросил себе на шею.
Ещё до прихода в Латвию Красной армии Юрий Галич обещал знакомым, что живым в руки большевиков не дастся. И старый императорский гвардеец выполнил последнее в своей жизни обещание.
ВАРИАНТЫ (5)
1. Поручик Голицын
Слова и музыка неизвестных авторов
Четвёртые сутки пылают станицы,
Потеет дождями донская земля…
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
А где-то лишь рядом проносятся тройки,
Увы, — не понять нам загадочных лет…
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
Мелькают Арбатом знакомые лица,
Шальные цыганки приходят в кабак.
Придвиньте бокалы, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
Над Доном угрюмым идём эскадроном,
На бой вдохновляет Россия-страна…
Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
Четвёртые сутки пылают станицы,
Потеет дождями донская земля…
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
С сайта «Аркадий Северный». Концерт с ансамблем «Черноморская чайка» — Концерт 4 (1977 г.).
2. Поручик Голицын
Четвертые сутки пылают станицы,
Горит под ногами донская земля.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
Мелькают Арбатом знакомые лица,
С аллеи цыганки заходят в кабак.
Подайте бокалы, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
А где-то ведь рядом проносятся тройки…
Увы, не понять нам, в чем наша вина.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
А в сумерках кони проносятся к «Яру»…
Ну что загрустили, мой юный корнет?
А в комнатах наших сидят комиссары
И девочек наших ведут в кабинет.
Над Доном угрюмым идем эскадроном,
На бой вдохновляет Россия-страна.
Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, надеть ордена.
Ах, русское солнце — великое солнце,
Корабль «Император» застыл, как стрела…
Поручик Голицын, а может, вернемся?
Зачем нам, поручик, чужая земля?
Шедевры русского романса / Ред.-сост. Н. В. Абельмас. — М.: ООО «Издательство АСТ»; Донецк: «Сталкер», 2004. – (Песни для души).
«А в сумерках кони проносятся к «Яру»…» Ресторан «Яр», основанный в 1826 году и получивший свое имя от искаженной фамилии владельца-француза, был закрыт в 1917 году после Октябрьского Переворота, и там разместился клуб для бойцов Красной Армии. Затем здесь была правительственная гостиница «Советская», при которой тоже был ресторан — «Советский». Гостиница с падением СССР впала в кризис, потом была реанимирована. В 1998 году в здании вновь открыт ресторан «Яр». Адрес — Ленинградский проспект, 32; в этом же здании находится цыганский театр «Ромэн».
«Корнет Оболенский, надеть ордена». Наибольшую популярность в 1980-е гг. получила именно такая редакция куплета, и она же вызвала наиболее горячие дискуссии. Вопрос в том, мог ли корнет носить ордена. Про царскую армию ситуацию выяснили: корнет, низший офицерский чин в кавалерии, мог претендовать на три младших ордена: Св. Анны 4 степени (крепилась к эфесу сабли), Св. Станислава 3 степени и Св. Георгия 4 степени (в последнем случае он сразу производился в следующий чин). То есть, корнет царского времени «надеть ордена» не мог, а мог лишь «надеть орден» — Св. Станислава 3 ст., а также иметь Св. Анну 4 ст. на сабле. См., например, Владимир Рогоза «Почему корнет Оболенский не мог надеть ордена?»
Но учитывая то, что в годы Гражданской во всевозможных белых армиях награждали чем угодно и кого угодно, ситуацию корнета с обилием орденов теоретически представить себе можно.
Ордена в Красной и в белых армиях были введены уже в разгар Гражданской войны, когда стало ясно, что война будет носить затяжной характер. В Добровольческой армии — весной 1918 года, после гибели Корнилова и разгрома армии под Екатеринодаром, наградной знак 1-го Кубанского («Ледяного») похода. В Сибирской армии Временного Сибирского правительства (с резиденцией в Омске) — в июле 1918 года, ордена «Освобождение Сибири» и «Возрождение России», отмененные в ноябре того же года с приходом к власти Колчака. В Красной Армии еще позже — 16 сентября 1918 года, орден «Красное Знамя».
В белых армиях можно было носить также награды старой русской армии. Иногда продолжали ими награждать: в той же Сибирской армии выдавались Георгиевские кресты, а командиры из чехословаков награждали от своего имени чешскими наградами — и русских, и чехословаков (например, 2 декабря 1918 года, уже при Колчаке, командующий Екатеринбургской группы войск Гайда пожаловал на каждое подразделение, участвовавшее в Кушвинской операции, по два Георгиевских креста, а 4 декабря — по одной медали Яна Жижки 3-й степени). Известны случаи, когда награды старой русской армии носили и красноармейцы: например, один из ярчайших красных командиров Гая Гай (Гайк Бжишкянц) продолжал носить два своих солдатских «Георгия», полученные на Кавказском фронте в Первую мировую.
У многих армий Гражданской войны орденов и медалей не было вообще — например, у Повстанческой армии Махно. Поначалу и в Красной Армии бойцы от них часто отказывались, считая неуместными — о подобном массовом отказе в Чапаевской дивизии вспоминал Фурманов.
3. Поручик Голицин
Четвертые сутки пылают станицы,
По Дону гуляет большая война,
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина!
А где-то их тройки проносятся к “Яру”,
Луна равнодушная смотрит им вслед.
А в комнатах наших сидят комиссары,
И девочек наших ведут в кабинет.
Мы сумрачным Доном идем эскадроном,
Так благослови нас, Россия-страна!
Корнет Оболенский, раздайте патроны,
Поручик Голицын, надеть ордена!
Ведь завтра под утро на красную сволочь
Развернутой лавой пойдет эскадрон,
Спустилась на Родину черная полночь,
Сверкают лишь звездочки наших погон.
За павших друзей, за поруганный кров наш,
За все комиссарам заплатим сполна,
Поручик Голицын, к атаке готовьтесь,
Корнет Оболенский, седлайте коня!
А воздух Отчизны прозрачный и синий,
Да горькая пыль деревенских дорог,
Они за Россию, и мы за Россию,
Корнет Оболенский, так с кем же наш Бог?
Мелькают Арбатом знакомые лица,
Хмельные цыганки приходят во снах,
За что же мы, дрались поручик Голицын,
И что теперь толку в твоих орденах?
Напрасно невесты нас ждут в Петербурге,
И ночи в собранье, увы, не для нас,
Теперь за спиною окопы и вьюги,
Оставлены нами и Крым, и Кавказ.
Над нами кружат черно-красные птицы,
Три года прошли, как безрадостный сон.
Оставьте надежды, поручик Голицын,

В стволе остается последний патрон.
А утром, как прежде, забрезжило солнце,
Корабль “Император” застыл, как стрела,
Поручик Голицын, быть может, вернемся,
К чему нам, поручик, чужая страна?
Подрублены корни, разграблены гнезда,
И наших любимых давно уже нет.
Поручик, на Родину мы не вернемся,
Встает над Россией кровавый рассвет.
Неизвестный источник
4. Поручик Голицын
Четвертые сутки пылает станица.
Потеет дождями донская весна.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Над Доном угрюмым ведем эскадроны, —
Нас благословляет Россия-страна
Поручик Голицын, раздайте патроны,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
Мелькают Арбатом знакомые лица,
Шальная цыганка проносится в снах…
Все будет прекрасно, поручик Голицын —
За все тот, кто должен, получит сполна.
А где-то ведь рядом проносятся тройки.
Увы, мы не знаем, в чем наша вина.
Поручик Голицын, так будьте же стойки,
Корнет Оболенский, налейте вина.
Ах, русское солнце, великое солнце!
Уж не изменить нам курс корабля…
Поручик Голицын, а может, вернемся,
Зачем нам, дружище чужая земля?
Четвертые сутки пылают станицы,
Потеет дождями донская весна.
Всем бросить патроны, уж скоро граница,
А всем офицерам надеть ордена!
С сайта «Русская музыка». Дан как текст из репертуара Жанны Бичевской. Видимо, снято с ошибками с ее фонограммы.
5. Поручик Голицын
Текст в обработке Андрея Афанасенко, г. Таллинн
Четвертые сутки пылают станицы,
Горит под ногами Донская земля…
Не падайте духом, поручик Голицын.
Корнет Оболенский, налейте вина!
Мелькают Арбата знакомые лица,
Шальная цыганка проносится в снах.
Все будет прекрасно, поручик Голицын,
За все, тот кто должен, заплатит сполна!
А где-то их кони подносятся к «Яру»,
Увы, дан нам свыше нелегкий удел.
А в комнатах наших сидят комиссары
И тех, кто нам дорог, ведут на расстрел.
Над Доном угрюмым идем эскадроном,
Нас благославляет Россия-страна.
Поручик Голицын, раздайте патроны.
Корнет Оболенский, седлайте коня!
А завтра наутро на темную силу
В кровавую битву пойдет эскадрон.
Зловещая полночь накрыла Россию,
Блестают лишь звездочки наших погон.
А воздух Отчизны прозрачный и синий
Да горькая пыль деревенских дорог…
Поручик, уже ль не спасем мы России?..
Уже ль не поможет Всевышний нам Бог?..
Над нами кружат черно-красные птицы,
Проходят года как безрадостный сон.
Оставьте надежду, поручик Голицын,
В стволе остается последний патрон!
Ах русское солнце, великое солнце!
И не изменить уж нам курс корабля…
Поручик Голицын, а может вернемся?
К чему нам, поручик, чужая земля?
А хищные птицы уж вьются над нами,
Кровавая в небе пылает заря…
Россия, тебя мы навек покидаем,
Поручик Голицын, надеть ордена!
Четвертые сутки пылают станицы,
Прощай же навеки, Донская земля!
Всем бросить патроны, уж скоро граница,
А всем офицерам надеть ордена!
Прислал Андрей Афанасенко <vaultman @ bk.ru> 8 апреля 2007, с прим.: «Эта обработка написана мною специально для выступлений перед публикой, где могут быть не приняты выражения про «красную сволочь» или подобные. Также обошел историческую неточность с орденами у корнета».

Генерал Гончаренко, поручик Голицын, корнет Оболенский


Вчера до самой ночи просидел
Я на кладби́ще, всё смотрел, смотрел
Вокруг себя; — полстёртые слова
Я разбирал. Невольно голова
Наполнилась мечтами; — и очей
Я не был в силах оторвать с камней! (© М.Л.)
Соотечественники, посещающие Ригу, сюда заходят нечасто. Старейшее Православное Покровское кладбище (Pokrova kapi), находящееся ныне почти в центре города, было основано по указу Екатерины II. Хоронить здесь начали с 1773 г. В начале XX в. Рига стала одним из главных городов русской эмиграции. Не все помнят, что еще до «философских пароходов» в 1922 г. поездом Москва-Рига-Берлин была депортирована первая группа инакомыслящих. На Покровском нашли последнее пристанище генералы и офицеры РИА, священники, чиновники, купцы, литераторы и художники, деятели культуры и меценаты канувшей в небытие великой северной Атлантиды.
Покровское в прошлом веке целенаправленно разрушалось и разворовывалось. Но каким-то чудом уцелело (не совсем чудом, есть у него свой ангел-хранитель, о нём в конце рассказа). Соседние Большое и Яковлевское кладбища, где хоронили лютеран и католиков, разровняли в «мемориальный парк», место выгула собак и обиталище бомжей. А сюда сегодня легко приехать на трамвае № 11 и почувствовать перемещение во времени.

Центр некрополя — храм Покрова Пресвятой Богородицы (1879, арх. Р.Ю. Пфлуг).

Справа от него часовня-памятник в честь священномученика Иоанна (Поммера), архиепископа Рижского и первого латвийского святого, садистски убитого в 1934 г.
Рядом покоится Беклешов Александр Андреевич (1743-1808), генерал от инфантерии, рижский губернатор, сенатор и генерал-прокурор. Состоял он в свойстве с А.С. Пушкиным, участвовал в Чесменском сражении, знал несколько языков, командовал наместничествами орловским и курским, киевским, подольским и малороссийским, был московским генерал-губернатором, всегда обнаруживал благоприятное отношение к евреям. Гранитный монумент с его барельефом и эпитафией пережил все войны и революции, украли его уже в конце двадцатого века.

источник фото
Братская могила русских воинов, павших в Великой войне.


«Здесь покоится прах незабвенной дочери нашей Олимпиады Андреевны Чорбы, скончавшейся 23го Марта 1847го Года».

Ходить по дорожкам Покровского кладбища можно часами.
Но я приехал сюда, чтобы разыскать могилу Георгия Ивановича Гончаренко (1877-1940), генерал-майора Генштаба, поэта и писателя. Под псевдонимом Юрий Галич он написал 14 книг повестей, рассказов и стихов.
А еще он служил в полку легендарных гатчинских Синих кирасир (Лейб-гвардии Кирасирский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полк) и был сослуживцем Вел. князя Михаила Александровича. Тема эта весьма близка автору настоящих строк (см. очерки «Два гатчинских романа» , «Палаш Великого князя»), а одна прочитанная пару лет назад книжка не давала покоя авторской душе.
С именем Георгия Гончаренко связывают рождение легендарного романса «Поручик Голицын».
Вот краткий рассказ о его жизни.
СИНИЙ КИРАСИР ГОНЧАРЕНКО
Георгий Гончаренко родился 10 (22) июня 1877 г. в Варшаве в небогатой дворянской семье. Его отец Иван Юрьевич, бывший офицер РИА, служил инспектором учебных заведений. Мать Надежда Николаевна, урожд. Добровольская, с ранних лет старалась развивать в сыне художественные наклонности, мечтала отдать его учиться в Александровский лицей. Вышло иначе. Отец ушел из жизни, когда сыну исполнилось 9 лет, семья оказалась в сложном финансовом положении, и мальчика отдали в Полоцкий кадетский корпус.
Надежда Николаевна переехала в Петербург, где брат ее покойного супруга – Андрей Юрьевич имел большую казенную квартиру (мне удалось найти адрес – Литейный пр. 6, дом Главного военно-артиллерийского управления).
После корпуса, который Георгий окончил с отличием, – Николаевское кавалерийское училище, «Славная школа». Из него в 1897 г. он был выпущен по первому разряду корнетом в Лейб-гвардии Кирасирский Ея Величества полк.
«Уже месяц, как я живу в маленьком городке, отстоящем в часовом расстоянии от столицы, ношу нарядный мундир, состою членом офицерской семьи, с которой связан тысячью нитей.
Пролетели годы ученья, юнкерских испытаний, начальнической опеки. Мечта, лелеемая на протяжении многих лет, которая казалась недоступной и неосуществимой, претворилась в действительность».
Кирасиры Ея Величества (Синие)
«Как ласкает взор это мягкое сочетание белого и синего цвета с золотом, которое выражено на всем, — на офицерских и солдатских фуражках, на погонах, на эполетах, на шелковой мебели полкового собрания. <…>
Я назначен заведовать командой разведчиков четвертого эскадрона. Другими словами, занимаюсь наиболее интересной и ответственной работой, которая лишь в исключительных случаях может быть поручена юному субалтерну».

Проза Юрия Галича необычна. В «Синих кирасирах» он вывел себя под именем корнета Черкесова, и в то же время в книге описаны имевшие место события и их участники под настоящими именами.
«Среди ездоков выделяется командир эскадрона Ее Величества ротмистр Александр Иванович Дрозд-Бонячевский, полковой адъютант поручик Лазарев, поручик Павлуша Мордвинов, светский кавалер и танцор, щеголеватый корнет Эдуард Николаевич фон Шведер.
К числу искусных же ездоков принадлежат и красивый поручик Арапов, и бойкий Миша Свечин, и корнеты Данилов, Плешков, Куликовский, Эксе. Я держусь в хвосте смены на своем славном Рэд-Бое».
Автографы почти всех перечисленных сослуживцев героя можно найти на дарственном палаше их августейшему однополчанину.
Мне доставляло огромное удовольствие перечитывать эпизоды жизни кирасирского полка и сравнивать их с сохранившимися фотографиями тех времен.
Ежегодно 9 мая в Гатчине по случаю полкового праздника Синих кирасир проводился парад в присутствии Императора и членов императорской фамилии.
«…Беглой молнией сверкнули клинки и высоко поднялись пики с вьющимися значками.<…> Генерал барон Рауш, с поднятым палашом, выжав галопом белоногую кобылицу, сделал заезд и остановился перед Царем.
Впереди выступал старший полковник, Ипполит Алексеевич Еропкин, высоко задрав голову в золотой каске, туго схваченной под подбородком металлической чешуей, опустив тяжелый палаш за правую шпору. <…>
Солнечные лучи ударяют в кирасы и каски с золотыми орлами. Точно гигантские свечи горит сталь палашей. Как легкокрылые мотыльки вьются над шлемами пестрые флюгера. В топоте, в грохоте, в бряцанье и звоне вооружения, туго обтянутые белым сукном, крепко скованные металлом, проходят латники на могучих конях.
— Спасибо, эскадрон Ее Величества! — бросает Царь.
Дружно гремит кирасирский ответ, а на смену тяжелой массой уже надвигается белоногий второй эскадрон…».
Ритуальная чарка водки после парада
«А на отдельном столике, убранном белой скатертью, с синей, в цвет полка бахромой, стоял хрустальный графинчик с серебряной рюмкой. Предстояла традиционная «чарка». <…>
Генерал барон Рауш, волнуясь, с легкой краской, проступившей на бледном лице, слегка дрожащей рукой наполнил до краев чарку и поднес Императору на серебряном блюде.
— За здоровье доблестного полка! — произнес Царь.—За славных Кирасир Ее Величества! — и осушил чарку.
Генерал барон Рауш ответил тостом в честь Императора и Августейшего Шефа.
Громкими криками кирасиры заключили речь командира…».
Очень интересны строки Галича, посвященные молодому царю Николаю II.
«Ничего, решительно ничего не было в Государе от его деспотично-неукротимых, грозных и властных предков: от Великого Петра, от безумного Павла Петровича, от сурового Николая, от покойного родителя, мощного Царя-Миротворца.
Сухощавый, среднего роста, деликатный, с ласковым взором мягких лучистых серо-голубых глаз, с тихим спокойным голосом, с выдержанной, ровной, неторопливой речью, он ни в малейшей степени не воплощал в себе образ самодержавного властелина, неограниченного повелителя великой Империи.
И вместе с тем вызывал чувства невольного обаяния, необъяснимого волнения, трепета, преклонения, мистического восторга.
Но сердце сжималось в тревожных предчувствиях».
Георгий Гончаренко прослужил в Гатчине около 4 лет: для службы в гвардейском полку надо располагать средствами, а их у него не было. Он поступил в Военную Академию Генштаба в Петербурге, потом окончил с отличием Офицерскую кавалерийскую школу, в декабре 1904 г. назначен Исполняющим должность столоначальника Главного Штаба. В 1907 г. издал первый поэтический сборник «Вечерние огни».
С 19 октября 1907 г. — обер-офицер для поручений при штабе Виленского Военного Округа. В 1911 г. Гончаренко был назначен начальником штаба в крепость Усть-Двинск близ Риги, где и служил до Первой мировой войны.
Начштаба Усть-Двинской крепости полковник Г.И. Гончаренко и комендант крепости ген.-лейтенант Мионинский. Рига, 1914 г.
МЕЧИ, РАСПАВШИЕСЯ В ЗВЕНЬЯ
С ноября 1915 г. Гончаренко командует 19-м драгунским Архангелогородским полком, который квартировал в Митаве (Елгава). Со своим полком он участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве, был награжден орденом Св. Владимира 3-й ст. с мечами и Георгиевским оружием. В ходе этой операции город Галич был объектом ожесточенных сражений и переходил из рук в руки. Его название писатель выбрал себе, как псевдоним.
В апреле 1917 г. он получил звание Генерал-майора Генштаба, Как говорят, для Гончаренко, убежденного монархиста, данное Временным правительством звание большой цены не имело.
ВИКИ нам указывает, что в 1918 г. Гончаренко числился по Генштабу в составе РККА. Подтверждений этому я не нашел, но точно известно, что в том году он стал пробираться на юг, где давало первые ростки Белое движение.
В июне 1918 г. Георгий Иванович приезжает в Киев. Здесь еще один его сослуживец, а теперь Гетман Украины П.П. Скоропадский приглашает Гончаренко служить начальником наградного отдела. Вскоре отряды Симона Петлюры ворвались в город, организовав жесточайший террор. Царские офицеры расстреливались без суда. Гончаренко пытался уехать в Одессу, но по дороге был арестован петлюровцами, возвращен в Киев и помещен в тюрьму, из которой ему удается бежать.
В феврале 1920 г. через Константинополь Гончаренко прибыл во Владивосток. Был зачислен в резерв сухопутных и морских сил Временного правительства Приамурской земской управы. С апреля 1921 г. назначен Внештатным генералом для поручений при командующем войсками Временного правительства.
В 1923 г. он через Китай вернулся в Ригу.
В Латвийской Республике был принят либеральный закон о гражданстве, по которому ее гражданами признавались все проживавшие на ее территории до начала мировой войны. Георгий Иванович почти сразу нашел достойную работу инструктором верховой езды в Рижском военном училище. В том же 1923 г. в эмигрантской газете «Сегодня» напечатали его первый очерк, посвященный последнему Главкому русской армии, генералу Духонину.
В Риге бывший генерал уже как Юрий Галич вернулся к писательскому ремеслу и журналистике. Выходит в свет его книга стихов «Орхидея», получившая одобрение В. Набокова, а также первый прозаический опыт — «Императорские фазаны». За 17 лет жизни в Риге Гончаренко выпустил 13 книг, в том числе, двухтомник воспоминаний «Красный хоровод». В1937 г. в Риге отмечалось его 60-летие.
Георгий Иванович Гончаренко (1930-е гг.)
Георгий Иванович вел весьма замкнутый образ жизни и очень скучал по России. Он придумал себе командировки в Латгалию (Юго-Восточная Латвия), которая все еще торговалась на двинском базаре за царские рубли, упорно говорила по–русски и даже принимала под свой помещичий кров на лето вольных художников и таких вот литераторов, как отставной генерал.
«Если выйти из усадебного парка, перед взорами — открытое поле, которое тянется на версту, вплоть до леса, где протекает золотистая речка Синюха. А за нею лежит — СССР. Я стою в какой–нибудь версте от пограничного рубежа. Взор жадно прикован к заповедной черте. Взглянуть хотя бы мельком, что творится в фантастическом царстве, в заколдованном государстве…».
Заколдованное государство само пришло к нему в 1939 г. Повестку из рижского НКВД Гончаренко получил осенью 1940 г.
Есть официальная версия развития событий. Согласно ей 63-летний писатель 12 декабря 1940 г. покончил с собой, повесившись в своей квартире.
В подобный способ ухода из жизни боевого генерала не слишком верится. Существует другая точка зрения. В одном из рассказов Георгий Иванович вспоминал о сослуживце по гвардейской кавалерии. Блестящий в прошлом офицер, любимец женщин и прекрасный всадник, неоднократно побеждавший на императорских скачках, оказавшись в эмиграции в Риге без видимых надежд на будущее, однажды вечером заказал в номер бутылку хорошего вина, переоделся в черное шелковое белье и пустил себе пулю в лоб. Многие исследователи жизни и творчества Гончаренко уверены, что «чистые руки» повторить поступок сослуживца генералу не позволили.
Похоронили Гончаренко-Галича на Покровском кладбище. Священник о. Алексей Тихомиров провел отпевание раба Божьего Георгия по православному канону. Самоубийц так не погребают.
Могилу дважды разоряли. Дочь писателя Наталья Георгиевна, приехавшая в Ригу из Ленинграда, найти ее не смогла. Но нашлись люди, помнившие место. В 2002 г. могилу восстановили. Так она выглядит сегодня.
Для тех, кто захочет отдать дань памяти русскому генералу и литератору Георгию Гончаренко: его могила справа от храма, метрах в 60-ти. Мне ее с первого раза обнаружить не удалось, место указала Светлана Александровна Видякина, сопредседатель Пушкинского общества Латвии и Ангел-хранитель Покровского.
В течение 20 лет она поднимает это кладбище из небытия, находя и восстанавливая утраченные могилы, воскрешая память. Итогом ее работы стала книга «Покровское кладбище. Слава и забвение» (Сост. С. Видякина и С. Ковальчук. — Рига, Multi Centrs, 2004).
ПРОТОТИПЫ ГЕРОЕВ РОМАНСА «ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН»
Напрасно невесты нас ждут в Петербурге,
И ночи в собраньи, увы, не для нас.
Теперь за спиною окопы и вьюги,
Оставлены нами и Крым, и Кавказ.
Над нами кружат черно–красные птицы,
Три года прошли, как безрадостный сон.
Оставьте надежды, поручик Голицин,
В стволе остается последний патрон…
Это одна из многочисленных версий «Поручика Голицына», существуют еще и 5-6 претендентов на авторство популярного романса. Его текст был, скорее всего, был написан Георгием Гончаренко в 1938-39 гг. в Риге, а стихотворение неоднократно звучало в исполнении самого автора в кругу друзей и на творческих вечерах. Не все знают, что прототипы его героев существовали в действительности.

Поручик кн. К. Голицын (источник фото) Корнет Оболенский (источник фото)

Встреча Георгия Гончаренко с поручиком Голицыным произошла в 1919 г. в Киеве в кутузке Осадного корпуса сечевиков на ул. Пушкинской. Гончаренко, опознанный петлюровцами как гетманский генерал, сидел уже несколько дней, когда к нему подселили двух новых соседей: бывшего главбуха киевского Нового банка Беленького и юного Голицына. Первого арестовали за то, что ссужал деньги Скоропадскому, второго – по недоразумению. Его перепутали с престарелым дядей поручика, кн. А.Д. Голицыным, возглавлявшим «Протофис» – организацию, сделавшую в своё время Скоропадского гетманом.
Нельзя сказать, чтобы встреча была радостной с учетом постоянной опасности быть расстрелянным. И тем не менее генерал в воспоминаниях признавал: «Я очутился в новом обществе, разделившем моё одиночество самым трогательным для меня образом. К бухгалтеру приходила жена, к молодому князю приходила невеста. Обе женщины являлись не только с ласками, не только со словами утешения и надежды, но каждый раз приносили узелки со съестными припасами домашнего изготовления».
В одной камере генерал Гончаренко и будущий герой песни провели неделю. На восьмой день начальство решило перевести трёх арестантов в другое место. В качестве охраны к ним приставили старенького сторожа, позвякивающего ключами в одном кармане и пригубленной бутылкой горилки в другом.
Чтобы узники не сбежали, сторож взял в руки их вещи, в которых, на его взгляд, находились ценности. Он почему-то решил, что конвоируемые не решатся бросить шмотки ради побега. Когда процессия вышла на Крещатик, генерал присел, чтобы завязать шнурок, а банкир и поручик рванули вперёд. Сторож бросился за ними, но на полпути остановился, вспомнив, что за его спиной остался Гончаренко. Георгий Иванович тем временем быстрой походкой шёл в противоположную сторону. Сторож только и смог, что сокрушенно потрясти ключами в спины беглецов.
И генерал, и поручик приняли самое активное участие в боях против большевиков. Трагическая судьба кн. Константина Голицина описана .
О корнете Оболенском известно немногое — он служил в 1-м Сумском гусарском полку, в отряде, сумевшем выбить из Одессы части УНР ( источник). По-видимому, в Одессе он познакомился с генералом Гончаренко. 30 октября 1920 г. практически все оставшиеся в живых офицеры полка, отступавшие в направлении крымских портов, были атакованы превосходящими силами красных.
«Противник заливает нас свинцовым дождем… Везде валяются убитые, раненые, все лошади перебиты, большинство пулеметов уже бездействует… Я со встретившимся мне Николаевым спешу к своему эскадрону, решив, что умирать лучше со своими. Кругом царит хаос. Все сдаются… Бросилась мне в глаза фигура Новака с наганом в руке. Сразу не сообразил, что он хочет делать… Он быстро и решительно поднес револьвер ко рту. Сухо щелкнул выстрел, и Новак упал ничком».
Скорее всего, именно так выглядел последний бой Оболенского, в описании корнета Секалова, чудом оставшегося в живых и сумевшего бежать в Румынию. Все остальные офицеры полка были расстреляны красными.
Белым саваном окрестности увиты,
Ветер скорбное разносит песнопенье.
Я хочу молиться за убитых,
За мечи, распавшиеся в звенья.
За друзей, навеки замолчавших,
За врагов, сражавших и сраженных,
За не дружных, без вести пропавших,
И за всех, за всех вооруженных.
А потом к священному подножью
Припаду усталой головою –
Пусть мой путь, увитый злом и ложью,

Александр Малинин — Поручик Голицын, аккорды

Am Dm Четвертые сутки пылают станицы, E7 Am A7 Горит под ногами Донская земля. Dm Am Не падайте духом, поручик Голицын, E E7 Am Корнет Оболенский, седлайте коня. Am Dm Мелькают Арбатом знакомые лица, E7 Am A7 С аллеи цыганки заходят в кабак. Dm Am Подайте бокалы, поручик Голицын, E E7 Am Корнет Оболенский, налейте вина. Am Dm А где-то ведь рядом проносятся тройки… E7 Am A7 Увы не понят нам в чем наша вина. Dm Am Не падайте духом, поручик Голицын, E E7 Am Корнет Оболенский, седлайте коня. Am Dm А в сумерках кони проносятся к яру… E7 Am A7 Ну что загрустили, мой юный корнет? Dm Am А в комнатах наших сидят комиссары E E7 Am И девочек наших ведут в кабинет. Am Dm Над Доном угрюмым идем эскадроном, E7 Am A7 На бой вдохновляет Россия-страна. Dm Am Раздайте патроны, поручик Голицын, E E7 Am Корнет Оболенский, надеть ордена. Am Dm Ах, русское солнце — великое солнце, E7 Am A7 Корабль-император застыл, как стрела… Dm Am Поручик Голицын, а может вернемся? E E7 Am Зачем нам, поручик, чужая земля?

Кто же настоящий автор романса «Поручик Голицын». Эстафета поколений в истории казачества XX века

Романс «Поручик Голицын» посвящен Белой гвардии, Белому движению и переносит слушателя на Дон в годы Гражданской войны. Широко известным стал во второй половине семидесятых благодаря подпольным студиям звукозаписи и известному исполнителю шансона Аркадию Дмитриевичу Северному, и затем разлетелся по всему миру от Украины, где впервые был записан на магнитную пленку до США, где исполнить ее своим долгом считал каждый уважающий себя русскоязычный шансонье.

На фото полковник С.В. Павлов и сотник П.Н. Донсков (справа)
На сегодняшний день исполнителей его просто бесчисленное множество начиная от подхватившей ее вслед за А.Северным группы «Реддо» до А.Малинина. Перечислить всех просто не представляется возможным в рамках одной статьи. Любознательный читатель может открыть поисковик Яндекса и сам ознакомиться с ними. Встречаются и вовсе «экзотические»- например лидер партии ЛДПР, член Государственной Думы России В.В.Жириновский, который ввиду слабых вокальных данных начитывает его под музыку.
Эмигранты как первой так и второй волны мягко говоря критически отнеслись к появлению романса ввиду его, с их точки зрения, низкопробности, тогда как историки XX века отмечают определенный положительный момент в этом событии. Романс «Поручик Голицын» стал закономерным продолжением диссидентского движения в СССР, начавшегося в шестидесятых. Тогдашнее советское общество в условиях «застоя» постепенно теряя социальные и нравственные ориентиры, разуверяясь в коммунистических идеалах мысленно стало обращаться к тем, кого изгнало в Бизерту и Галлиполи после окончания Гражданской войны, пытаясь вернуть потерянные вместе с ними духовные ценности и романс «Поручик Голицын» став прологом целому направлению в песенном творчестве (так называемому «белогвардейскому романсу») направил умы ищущих по этому направлению через идеализацию образа белого офицера как бескорыстного защитника поруганной Родины и православной веры, через прославление его жертвенного подвига и предлагая его как образец для подражания. Значение романса «Поручик Голицын» в контексте всего сказанного выше трудно переоценить даже несмотря на его некоторую ресторанность, бокально-рюмочность, что ли. Сохранилась эта тенденция и в наши дни. На сайте украинской казачьей организации Киевский Казачий Союз опубликована серия фотографий порочащих с точки зрения авторов молодых руководителей Международного объединения «Верное Казачество», ставящего перед собою как одну из основных целей восстановление исторической правды о жертвенном подвиге участников Белого движения которым являлось и казачество. Для думающего же читателя этот «компромат» говорит о пройденном патриотически настроенной молодежью пути — от реалий сегодняшней жизни к светлой легенде и на крыльях этой легенды к поиску своего пути в общественно-политической жизни современной Украины.

Вымышленный персонаж поручик Голицын на сегодняшний день стал олицетворением Белого дела, его визитной карточкой, брендом:
» Ах,Голицын, вы России символ.
За спиной сожженные мосты.
Ах,какие белые на синем
Всем нам о России снятся сны.»
(романс А.Днепрова и О. Павловой)
С момента появления первой магнитной записи романса и по сегодняшний день и в советском обществе и на постсоветском пространстве неоднократно возникал интерес к его авторству. Любознательный читатель может найти в интернете множество исследований на эту тему — к примеру на сайте Сергея Карамаева white-force.narod.ru под названием «Стихи и песни о белой гвардии (белой эмиграции)». Свое авторство заявляли исполнители Жанна Бичевская, Михаил Звездинский, автор многих песен и организатор известного в 70е ансамбля «Черноморская чайка» Владислав Коцышевский и многие другие. Совсем недавно автором был объявлен поэт и бард А.Галич. Кто же на самом деле был автором романса «Поручик Голицын» и творчество какого из участников описываемых в романсе событий могло послужить основой для его создания?
На сегодняшний день благодаря колоссальному количеству информации в интернете на тему истории шансона, громадному количеству литературы по так называемой альтернативной истории двух Гражданских войн, изданной с 1991 года после распада СССР, а также коренных изменениях во взглядах на эти события, роли их участников с обоих сторон в дальнейшей судьбе народов бывшей Российской империи, произошедших в современном обществе, появилась возможность соединить в один рисунок кусочки информационной мозаики и назвать имя автора романса «Поручик Голицын», а также назвать имя человека чье поэтическое творчество и мемуары послужили толчком к его появлению став своеобразной эстафетой поколений начатой в 1918 году и увлекли на путь поиска истины несколько поколений.
В 1994 году в издательстве «Молодая гвардия» (г. Москва) вышло переиздание мемуаров Петра Николаевича Донскова «Дон, Кубань и Терек во Второй мировой войне». Мемуары печатались в сборнике «П.Краснов, А.Шкуро, П.Врангель, П.Донсков», «Трагедия казачества» (редакция забыла поместить на титульном листе суперобложки фамилию П.Н.Донскова). Книга была издана небольшим тиражом в 25000 экземпляров и осела в основном по общественным библиотекам оставшись незамеченной на фоне большого количества похожей литературы. В интернете можно найти ее упоминание в фондах многих библиотек Украины и России. Первый раз мемуары П.Н.Донскова издавались в Нью Йорке, США незначительным тиражом в издательстве имени походного атамана С.В.Павлова в 1960м году (издательство было создано казаками эмигрантами, участниками Второго сполоха или Второй гражданской войны против большевиков) еще при жизни автора. Редкие экземпляры этой книги встречаются на интернет аукционах и стоят баснословно дорого. За исключением переиздания в СНГ в 1994 году эти мемуары не переиздавались нигде — ни до 1994 года, ни после.
Мемуары П.Н.Донскова для историка углубленно изучающего историю Второй мировой и Великой отечественной войн представляют мало интереса так как содержат мало имен, цифр и дат. Сам автор в своих мемуарах говорит о том что время для этого еще не пришло — живы участники этих событий которые согласно послевоенному договору между СССР и его союзниками по антигитлеровской коалиции как граждане СССР должны были быть выданы Советскому правительству. Мемуары П.Н.Донскова это скорее песня в прозе — песня Донской земле, его людям, их готовности к самопожертвованию во имя свободы своей родины — Дона. Обзор эпопеи Гражданских войн и событий из жизни автора происходит с 1918 года по 1944 год. На протяжении всех воспоминаний автор приводит отрывки своих стихотворений, написанных с 1924 года по 1942 год за время проживания на территории советского Дона. На последней странице приведено первое четверостишие общеказачьего гимна казачества Второго сполоха, написанного им самим в 1942 году:
«Полыхают пожаром казачьи станицы,
Ветер пепел несет по родимым полям.
Есть, за что нам с кровавой коммуною биться,
Есть, чем будет порадовать родину нам…»
Сравним с приведенным четверостишием первые две строчки из первого куплета романса «Поручик Голицын» в
исполнении А.Северного:
«Четвертые сутки пылают станицы,
Потеет дождями Донская земля…»
И в исполнении М.Звездинского:
«Четвертые сутки пылают станицы,
По Дону гуляет большая война…»
На странице 604 мемуаров П.Н.Донскова приведен стих-завещание потомкам:
«Если скажешь, что в смерти ты ищешь забвенья,
Что разбит на земле твоих чувств идеал,
Не сгибай пред невзгодами жизни колени,
Жизнь борьба, а не светлый чарующий бал.
Если силы твои накануне паденья,
Если путы безумной тоски не порвать,
Если тонешь ты в бурном житейском волненьи,
Я готов тебе помощи руку подать.
Я с тобой моей силою рад поделиться,
Передать мою волю к труду и борьбе,
Лишь открой моих песен безмолвных страницы,
И беззвучно слова все расскажут тебе
Что рожден человек для свободы и света,
Не исчерпать ему благ жизни до дна,
Что, быть может, в стихии страданий поэта
Все мученья твои — только капля одна.»
Сравним приведенный стих со вторыми двумя строчками первого куплета романса «Поручик Голицын»:
«Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина…»
Если не обращать внимание на прямое указание на необходимость горячительных напитков, употреблением которых всегда отличались поэты и исполнители шансона, то смысловое совпадение идеально.
Поразителен и другой факт — последним приведенным стихом поэт П.Н.Донсков предлагает воспользоваться его творчеством, его вдохновением, его силой потомкам в трудные моменты жизни, как будто из сороковых он предвидел далекое будущее и историю своего творческого наследия. Особенно если учесть последствия появления романса «Поручик Голицын».
Но смысловое совпадение — это только совпадение. Для доказательства нашего предположения проследим историю написания романса от первого известного и официально задокументированного или записанного на магнитной пленке момента его появления, разложим в хронологическом порядке все что известно об его первых исполнителях, о претендующих на авторство, но только то, что является общеизвестным фактом и не требует никаких доказательств, т.е. то что встречается в официальных биографиях, автобиографиях, мемуарах и интервью их современников и размещено в доступных для всех источниках.
Впервые романс появился в 1977-78 годах. Прозвучал он в исполнении Аркадия Северного. Записан он был в подпольной студии звукозаписи принадлежавшей Сергею Ивановичу Маклакову — известному в те годы покровителю и любителю шансона. Более раннего исполнения этого романса нет нигде. Абсолютно нигде. Такой же вывод делает и Сергей Карамаев на своем выше упомянутом сайте, профессионально занимавшийся такими поисками. В официальной биографии А.Северного размещенной на официальном сайте его имени его друзьями и современниками рассказывается о том что в этот промежуток времени репертуар у А.Северного иссяк, песни стали повторяться и А.Северный предложил поместить в очередной сборник романс «Поручик Голицын». В этой же официальной биографии рассказывается о том, что на квартире у С.И.Маклакова, где собственно и находилась так называемая «подпольная» студия звукозаписи часто бывал друг С.И.Маклакова — поэт лирик Владимир Роменский писавший стихи «в ящик стола», т. е. никогда не публиковавший своих произведений и в общем то и не собиравшийся это делать. В.Роменскому предложили переложить на музыку его стихи. Песни удались и именно тогда В.Роменскому С.И.Маклаков предложил доработать «разрозненные четверостишия белогвардейской песни»,предложенные А.Северным. Именно В.Роменский создал романс в том виде, в каком привыкли его слышать мы.
Следующим шагом проследим где мог взять А.Северный упомянутые четверостишия (сам А.Северный за всю творческую жизнь не написал ни одной песни т. к. был лишь исполнителем). В 2007 году в интервью Сергею Чигрину Вячеслав Петрович Коцышевский, в 70е известный автор и исполнитель многих песен, организатор известного в те годы ансамбля «Черноморская чайка», так же как и С.И.Маклаков занимавшийся подпольной звукозаписью, рассказал о том что именно он является автором романса «Поручик Голицын» (стенограмма в полном объеме размещена на blatata.com.). В интервью В.П.Коцышевский рассказывает о том что романс им написан для А.Северного во время их первого сотрудничества, но в очередной сборник включен не был так как В.П.Коцышевскому не понравилось его исполнение. Как он рассказывает, А.Северный не прочувствовал романс и его отложили на потом. К сожалению, господа бравшие интервью у В.П.Коцышевского не поинтересовались что толкнуло его на написание романса столь необычной для него как поэта и исполнителя тематики, что явствует из стенограммы интервью. В этом же интервью В.П.Коцышевский рассказывает о том, что находясь в дружеских отношениях с А.Северным он был в курсе многих событий его жизни. В частности, В.П.Коцышевский рассказывает о том что известный исполнитель шансона Михаил Звездинский является дальним родственником А.Северному и в результате дружбы имевшей место между ними А.Северный оказал настолько значительное влияние на М.Звездинского, что М.Звездинский взял свой творческий псевдоним от настоящей фамилии А.Северного — Звездин (настоящая фамилия М.Звездинского — Дейнекин). В.П.Коцышевский рассказывает о том что в те годы Аркадий подарил много песен М.Звездинскому в том числе и его первый вариант романса «Поручик Голицын».
В подтверждение рассказа В.П.Коцышевского в официальной биографии А.Северного в интернете есть рассказ его друзей о том что А.Северному иногда всерьез, иногда в шутку предлагали к исполнению стихи откровенно антибольшевистского содержания, на что он неизменно отвечал отказом т.к. не считал себя человеком способным воевать с системой и вести за собой других людей и тогда зачастую такие стихи переделывались до неполитизированного содержания. В этой же официальной биографии можно найти примеры антибольшевистских частушек которые предлагались А.Северному.
Проследим дальнейшую судьбу романса что бы увидеть не выдаст ли себя кто то из тех, кто заявляет на него свое авторство пытаясь официально закрепить на него свое право и тем самым подтвердит наши предположения и рассказ В.П.Коцышевского. Все далее сказанное читатель может найти в Википедии на М.М.Звездинского, на его же официальном сайте в автобиографии и дискографии, а так же в Википедии Яндекса на известного исполнителя шансона М.З.Шуфутинского:
1988 год — М.М.Звездинский освобождается из колонии отбыв свой последний восьмилетний срок.
1990 год — Судебное дело известного барда Александра Николаевича Лобановского к М.М.Звездинскому по авторству песен «Очарована, околдована», «Сгорая плачут свечи», «Увяли розы», «Нерусь» и ряда других автором которых объявил себя М.М.Звездинский. А.Н.Лобановский суд выигрывает предъявив сертификат Всесоюзного Агентства по Авторским Правам, выданный ему в восьмидесятые, чем повергает в шок М.М.Звездинского, так как последний этого не ожидал.

1991 год — М.М.Звездинский сразу после распада СССР закрепив сертификатом того же ВААП авторство на ряд своих песен, в том числе и на романс «Поручик Голицын» уезжает в США, где с 1991 по 1996 годы выпускает шесть альбомов дисков, В них появляются белоказачьи песни. Одна из них носит название «Сотник смелый». По наблюдениям музыкальных критиков «Сотник смелый» не пользуется особым успехом тем не менее постоянно исполняется на концертах наряду с «Поручиком Голицыным». В те же годы появляется его автобиография где он рассказывает о том что романс «Поручик Голицын» написан им в шестнадцатилетнем возрасте т. е. в 1961м году.
Напомню читателю что мемуары П.Н.Донскова изданы в США в 1960 году. Сотник — воинское звание П.Н.Донскова как в первую так и во вторую Гражданские войны ( казачье воинское извание сотник в Русской Императорской Армии соответствовало общевоинскому званию поручик).
2007 год — партия ЛДПР вносит на рассмотрение законопроект о реабилитации участников обоих гражданских войн на стороне Белой России и фашистской Германии. Законопроект не принят по причине отсутствия средств в гос. бюджете.
2009 год — глава партии ЛДПР В. В. Жириновский становится еще одним исполителем романса «Поручик Голицын». М.М.Звездинский долгие годы является членом партии ЛДПР России.
Думаю что найдется немало мест где можно найти такие совпадения — к примеру общественная библиотека Нью-Йорка где есть оригинал мемуаров П.Н.Донскова, или книга посетителей кладбища где похоронен П.Н.Донсков, но в этом нет надобности. Рассмотрев перечисленные даты можно однозначно утверждать об авторстве В.П.Коцышевского на романс «Поручик Голицын». А.Северный, продолжая рассказ В.П.Коцышевского, подарил М.Звездинскому не только романс но и историю его написания. Последний же пребывая в США не только ознакомился с мемуарами но и как можно прочнее подстраховал себя на случай судебного разбирательства, как это было в случае с А.Н.Лобановским. В дальнейшем он связывает свою жизнь с последователями П.Н.Донскова.
Чтобы понять почему молчал В.П.Коцышевский эти годы нужно посмотреть на серию фотографий на blatata.com. Нищета по нынешним временам ужасающая. С конца 80х В.П.Коцышевский в концертной деятельности не участвует и на сегодняшний день практически забыт. В разговоре С.Чигрину он говорит о том что вынужден просить деньги за интервью.
Кроме того, до 1991 года всенародное заявление о том, что романс написан тобою по мотивам мемуаров П.Н.Донскова означало начало больших неприятностей со стороны КГБ СССР. С 1991 года это потеряло всякий смысл. А.Северный умер в 1980 году, В. Роменский годом позже после автомобильной катастрофы. Впрочем, все сомнения может развеять сам В.П.Коцышевский — он на сегодняшний день жив. Это хорошая тема для журналиста — «белого» археолога которому предстоит узнать какой шутник предложил исполнить А.Северному гимн казачества Второго сполоха П.Н.Донскова, а В.П.Коцышевский ознакомившись с его мемуарами написал романс и тем самым поставить точку в более чем тридцатилетних поисках. Кроме самой истории написания мы можем услышать и первый вариант романса в исполнении автора — большинство музыкальных критиков и просто ценителей шансона говорят о том, что все существующие варианты чем то «ущербны». Быть может найдется меценат который подарит нам возможность снова оказаться в далеких семидесятых?
Почему М.Звездинский молчит о П.Н.Донскове можно найти в Википедии по запросу на М.Звездинского сосчитав количество проведенных им в советских лагерях лет. Советская пропаганда сделала из М.Звездинского уголовника-рецидивиста, а цикл белогвардейских и казачьих песен фактически возвращает ему честное имя, не говоря уже о денежном эквиваленте этой чести. Кроме того, вторую важную причину молчания называют посетители форума его официального сайта. Один из посетителей тонко подмечает что все его творчество основывается на двух — трех песнях среди которых «Очарована, околдована» и «Поручик Голицын» и, напоминая о плагиате первой, прямо обвиняет в плагиате второй.
Для тех кто после прочтения статьи поспешит обвинить М.М.Звездинского в плагиате романса «Поручик Голицын» предлагаю ознакомиться с о статьей в Википедии о Всесоюзном Агентстве по Авторским Правам России, пункт «плагиат»: «Произведение написанное по мотивам произведения другого автора плагиатом не является и охраняется авторскими правами» а именно этим и является романс «Поручик Голицын» в исполнении М.М.Звездинского. Изначальный вариант В.П.Коцышевского много раз переделывался и изменялся различными авторами и исполнителями как это бывает с народными песнями не имеющими автора и, скорее всего, там кроме «Пылают станицы» и «Поручик Голицын» (не имеющего исторического прототипа и взятого как и «корнет Оболенский» для рифмы) ничего общего нет.
Лично я с глубоким уважением отношусь к творчеству Михаила Михайловича Звездинского. Его «Дворянский гимн» услышанный в молодости остался в памяти на долгие и долгие годы. Кроме того, ряд песен на казачьи темы (в том числе «Сотник смелый») фактически продолжают темы творчества П.Н.Донскова увековечивая тем самым память о нем.
Кто же такой П.Н.Донсков? Из его мемуаров о нем известно совсем немного. Это уроженец Дона, в годы Гражданской войны будучи студентом одного из учебных заведений Новочеркасска вступил в партизанский отряд белого генерала И.Ф.Семилетова. Во время эвакуации Русской Армии из Крыма на корабли Антанты не попал. Вместе с другими вынужден был сложить оружие. На этот момент имел звание сотника. Три недели ожидания расстрела, пять лет тюремного заключения. После освобождения учительствовал. На момент прихода немецко фашистских захватчиков проживал на территории Дона. После оккупации Дона в 1942 году является одним из наиболее активных организаторов продолжения Гражданской войны с большевиками. Занимал должность адъютанта полковника С.В.Павлова — главы «Штаба обороны Дона», далее — зам по пропаганде и агитации. На момент издания своих мемуаров проживал в США, Нью Йорк.
К сожалению, более о нем не сохранилось никакой информации — ни даты рождения (скорее всего ровесник XX века), ни даты смерти. Такая информация сохранилась лишь в архивах КГБ СССР и ЦРУ США и в те годы всячески скрывалась последними т. к. П.Н.Донсков на момент издания своих мемуаров являлся военным преступником и подлежал немедленной выдаче в СССР.
Из истории известно следующее: 2я сотня генерала И.Ф.Семилетова была сформирована на добровольных началах в начале января 1918 года в здании Донского кадетского корпуса. В сотню вошли несколько офицеров, одиночные юнкера, несколько старых казаков и главная масса — учащаяся молодежь 16 — 18 лет — студенты, гимназисты, семинаристы и просто рабочая молодежь Новочеркасска. Февраль 1918 года — Степной поход Донской партизанской армии ( проводился одновременно с первым кубанским походом генерала Л.Г.Корнилова ). Через два месяца отряд Семилетова был практически уничтожен и вернулся в Новочеркасск за пополнением которым явилась все та же молодежь 16 — 18 лет Новочеркасска. 1 июня 1918 года приказом генерала П.Краснова отряд Семилетова был расформирован и его служащие были зачислены в Добровольческую армию генерала А.И. Деникина в Партизанский (Алексеевский) полк. Полк принимал участие во всех военных действиях Добровольческой армии как в период наступлений так и в период военных неудач.
Далее было отступление на Новороссийск, в марте эвакуация из Новороссийска в Крым и исход в ноябре 1920 года Русской Армии из Крыма.
Судьбу юношей отряда генерала И.Ф.Семилетова, созвучную судьбе украинских юношей добровольцев у Крут, описал в своих стихах белый офицер, участник Степного похода Н.Туроверов:
Запомним,запомним до гроба
Жестокую юность свою,
Дымящийся гребень сугроба,
Победу и гибель в бою.
Тоску безысходного гона,
Тревоги в морозных ночах,
Да блеск тускловатый погона
На хрупких, не детских плечах.
Мы отдали все, что имели
Тебе, восемнадцатый год,
Твоей азиатской метели
Степной — за Россию -поход.
Из приказов по Терскому Гвардейскому Атаманскому Дивизиону (создан из дивизии собственного конвоя императора Николая II после его отречения в Могилеве): 6 октября 1919 года. Приказ 34: «Зачислены к 1-й сотне Кизляро-Требенского полка сотник Донсков и штаба 2-й Терской казачьей дивизии хорунжий Вертепов.»
Согласно истории этот дивизион отступал на Новороссийск вместе с другими частями Добровольческой армии, в Новороссийске попасть на корабли увозившие остатки армии в Крым не смогли, с боями отошли по территории войска и через Грузию прибыли 27 июня в Крым. В ноябре 1920 года дивизион с остатками армии барона П.Врангеля был переправлен в Галлиполи. В отличии от эвакуации из Крыма где уход был более менее организован, эвакуировать всех из Новороссийска в Крым не смогли. Несколько десятков тысяч гражданского населения и в том числе около семи тысяч белых офицеров либо попали в плен наступающим частям Красной Армии либо вернувшись на территорию РСФСР растворились среди гражданского населения.
С 1926 года по 1942 год П.Н.Донсков написал в ящик стола около шестисот стихотворений и поэм для театра. Малоизвестный советский писатель в своем художественном произведении упоминает некоего донского казака Петра Донскова участвовавшего в постановках самодеятельного театра в одном из сел Оренбургской области. Небольшая часть стихов П.Н.Донскова была опубликована в фашистской Германии. Известно издание «Казачья библиотека 11» 1944 год, Берлин, сборник «Ковыль», где его стихи печатались наряду с такими известными поэтами Дона как Н.Туроверов. Современники называли П.Н.Донскова певцом Дона, душою казачества Второго сполоха.
«Штаб обороны Дона», одним из организаторов которого в 1942 году был П.Н.Донсков, был создан на оккупированной немецко фашистскими захватчиками территории Дона с разрешения командования немецкого вермахта в основном бывшими белыми казачьими офицерами с целью продолжения гражданской войны с большевиками. Военная организация, Донская казачья армия в разные времена (1942 -1945 год) насчитывавшая до 35 тысяч военнослужащих и членов их семей. Конечная цель борьбы — создание автономного казачьего государства на оккупированной немцами территории. С1942 года по 1943 год — борьба с красными партизанами на территории Дона, оборона Дона от наступающих советских войск, строительство оборонительных сооружений. После ухода с Дона в связи с занятием его территории советскими войсками оставалось просто «плыть по течению»- это борьба с партизанами в Белоруссии и партизанами Тито в Югославии. В 1944 году после начавшейся борьбы за руководство Донской армией в связи с приближающимся поражением Германии в войне и последовавшим за этим заказным убийством полковника С.В.Павлова (С.В.Павлов был убит пулей снайпера через лобовое стекло автомобиля при движении по проселочной дороге) Донская казачья армия была зачислена в РОА — армию печально известного изменника СССР генерала Власова. В 1945 году Донская казачья армия сдалась английским войскам в Лиенцы ( Австрия). Во время выдачи советскому командованию ввиду оказанного невооруженного сопротивления часть казаков и казачек погибла, небольшая часть бежала в горы. Остальная часть по выражению историков казачества Второго сполоха «рассыпалась в пыль по лагерям СССР».

Как П.Н.Донсков мог оказаться в США можно только делать предположения. За два дня до выдачи казаков в Лиенцы их офицеры обманом были отделены и вывезены в советскую оккупационную зону (в 1946 году были осуждены в Москве и казнены через повешение Гельмут фон Паннвиц, генерал П.Краснов, А.Шкуро и др.), поэтому можно сделать вывод что П.Н.Донскова в Лиенцы не было. Зная о том что П.Н.Донсков открыто конфликтовал с руководством Донской казачьей армии — известно его открытое письмо генералу П.Краснову где он обвиняет его в подготовке заказного убийства полковника С.В.Павлова, можно предположить что он перешел после гибели своего начальника и друга, а также после перехода Донской армии в РОА (противником чего он, П.Н.Донсков, был) в Отдельный русский добровольческий корпус созданный из эмигрантов первой волны и их детей проживавших в Югославии и так же как и Донская казачья армия воевавший с партизанами Тито. В состав корпуса входило несколько сотен казаков- белоэмигрантов. Из истории известен случай когда на запись в этот Отдельный русский корпус (позднее получил название последней Белой русской вооруженной силы) в один из дней в полном составе походной колонной с боевыми знаменами и в форме прибыл Атаманский дивизион — тот самый дивизион, куда был прикомандирован некий сотник П.Н.Донсков при отступлении в Новороссийск в 1919 году. Сдавшийся английским войскам Отдельный русский корпус содержался в местечке Келлерберг (Австрия) до 1952 года, после чего все находившиеся в этом лагере получили разрешение поселиться в США. Половина вместе с командованием корпуса поселилась под Нью Йорком.
Читая мемуары П.Н.Донскова можно сделать вывод, что он не был палачом своего народа, не истреблял его в беспощадной ненависти за то что он, этот народ выбрал в 1918 году других вождей. Находясь на территории советского Дона П.Н.Донсков стал свидетелем проведения политики физического уничтожения донского казачества как чуждого пролетарскому обществу элемента. Пережил на Дону голодомор 1932-33 годов. Обо всем этом он рассказывает в своих мемуарах.
Почему П.Н.Донскова можно назвать «сотником смелым» по аналогии с песней М.М.Звездинского — рекомендую прочитать его мемуары. Приведу для многих не известный из истории Второй мировой войны факт — помимо окружения под Сталинградом 330 тысячной армии Паулюса мог быть и второй такой «котел». Пользуясь растерянностью немецкого командования после замыкания кольца вокруг армии Паулюса советское командование двинуло в наступление оставшуюся незамеченной танково-пехотную колонну где все рядовые ввиду важности наступления были заменены на младших командиров в район Батайска с целью отрезать немецко- фашистские армии на Кавказе. П.Н.Донсков обнаружил а затем остановил с тремя сотнями казаков эту колонну имея одну пушку с двумя десятками снарядов и бутылки с зажигательной смесью.
Можно понимать и воспринимать П.Н.Донскова, можно ненавидеть его награждая сотнями эпитетов и сравнений, но ведь романс пели, поем и петь будем именно благодаря ему. Еще впереди поиски его потерянных стихов и поэм содержащих не сколько уже надоевшую всем антикоммунистическую пропаганду сколько песни Дону, его людям, его истории.

Генерал Гончаренко

В годы гражданской войны генерал Гончаренко оказался в Киеве, и, конечно же, служил при гетмане Скоропадском. С будущим героем своей песни поручиком Голицыным он познакомился при следующих обстоятельствах.

Когда Скоропадский бежал из Киева вместе с немцами, бросившими город на растерзание Петлюре, генерал Гончаренко тоже пытался уехать, но был снят с поезда петлюровцами под Одессой, поскольку был опознан как офицер гетмана. Его доставили в Киев и поместили в кутузку. Вскоре сюда же посадили и молоденького поручика Голицына. Константин Голицын был арестован по недоразумению: его перепутали с дядей, князем Голицыным, возглавлявшим «Протофис» – организацию, сделавшую в свое время Скоропадского гетманом. Вместе с ними на нарах оказался и главбух Киевского Нового банка по фамилии Беленький. За решеткой находиться нерадостно в любом случае, а этим троим еще и грозил вполне вероятный расстрел. Тем не менее, эти господа одного круга и одного образа мыслей скрасили друг другу заключение и недурно поладили. К тому же к Беленькому приходила жена, а к Голицыну невеста, они баловали узников домашней стряпней и приносили новости.

Примерно через неделю арестантов решили, Бог знает зачем, перевести в другую тюрьму. Конвоировать их приставили старичка, который для надежности взялся нести вещи заключенных, рассудив, видимо, что без вещей они не сбегут. Оказавшись на Крещатике, генерал и поручик переглянулись и мгновенно поняли друг друга.

Генерал Гончаренко присел, чтобы завязать шнурок, который у него якобы развязался, а Голицын и Беленький, тем временем, припустили, что есть духу прочь. Старичок бросился было за ними, но вспомнил, что без присмотра остался генерал, и потрусил назад. Но Гончаренко к этому моменту уже и след простыл.

Как видим, знакомство поэта и прототипа его героя было кратким, но богатым на события. Больше Гончаренко и Голицын не встречались. Но разговоры с молодым человеком, видимо, остались у генерала в Гончаренко в памяти и навеяли ему строки «Не падайте духом, поручик Голицын!».