Польская война 1920

Советско-польская война 1920 года


История советско-польской войны на фоне братоубийственной междоусобицы в России
Советско-польская война 1919–1920 годов была частью большой Гражданской войны на территории бывшей Российской империи. Но с другой стороны, эта война воспринималась русскими людьми — и теми, кто воевал за красных, и теми, кто выступал на стороне белых, — именно как война с внешним противником.
Новая Польша «от моря и до моря»
Эту двойственность создала сама история. До Первой мировой большая часть Польши была русской территорией, другие ее части принадлежали Германии и Австрии — самостоятельное Польское государство не существовало почти полтора века. Примечательно, что с началом мировой войны и царское правительство, и немцы с австрийцами официально обещали полякам после победы воссоздать самостоятельную польскую монархию. В итоге тысячи поляков в 1914–1918 годах воевали по обе стороны фронта.
Политическую судьбу Польши предопределило то, что в 1915 году русская армия под давлением противника вынуждена была отступить от Вислы на восток. Вся польская территория оказалась под контролем немцев, и в ноябре 1918 года, после капитуляции Германии, власть над Польшей автоматически перешла к Юзефу Пилсудскому.
Этот польский националист четверть века занимался антирусской борьбой, с началом Первой мировой войны он формировал «польские легионы» — отряды добровольцев в составе войск Австро-Венгрии. После капитуляции Германии и Австрии «легионеры» стали основой новой польской власти, а Пилсудский официально получил титул «Начальника государства», то есть диктатора. При этом новую Польшу во главе с военным диктатором поддержали победители в Первой мировой войне, прежде всего Франция и США.
Париж рассчитывал сделать из Польши противовес как побежденной, но не смирившейся Германии, так и России, в которой появилась непонятная и опасная для западноевропейских элит власть большевиков. США же, впервые осознав свою выросшую мощь, видели в новой Польше удобный повод распространить свое влияние в самый центр Европы.
Пользуясь такой поддержкой и всеобщей смутой, охватившей центральные страны Европы по окончании Первой мировой войны, возрожденная Польша сразу же вступила в конфликт со всеми своими соседями по поводу границ и территорий. На западе поляки начали вооруженные конфликты с немцами и чехами, так называемое «Силезское восстание», а на востоке — с литовцами, украинским населением Галиции (Западной Украины) и советской Белоруссией.
Для новых крайне националистически настроенных властей Варшавы смутное время 1918–1919 годов, когда в центре Европы не было устойчивых властей и государств, казалось очень удобным, чтобы восстановить границы древней Речи Посполитой, польской империи XVI–XVII веков, простиравшейся od morza do morza — от моря и до моря, то есть от Балтики до Черноморского побережья.
Начало советско-польской войны
Войну националистической Польши с большевиками никто не объявлял — в условиях повсеместных восстаний и политического хаоса советско-польский конфликт начался явочным порядком. Германия, оккупировавшая польские и белорусские земли, капитулировала в ноябре 1918 года. И уже через месяц на территорию Белоруссии с востока двинулись советские войска, а с запада — польские.

В феврале 1919 года в Минске большевики провозгласили создание «Литовско-Белорусской советской социалистической республики», и в те же дни начались первые бои советских и польских войск на этих землях. Обе стороны пытались побыстрее исправить в свою пользу хаотически складывающиеся границы.
Полякам тогда повезло больше — к лету 1919 года все силы советской власти были отвлечены на войну с белыми армиями Деникина, начавшими решительное наступление на Дону и в Донбассе. Поляки к тому времени захватили Вильнюс, западную половину Белоруссии и всю Галицию (то есть западную Украину, где польские националисты полгода ожесточенно подавляли восстание украинских националистов).
Советская власть тогда несколько раз предлагала Варшаве официально заключить мирный договор на условиях фактически образовавшейся границы. Большевикам крайне важно было освободить все силы для борьбы с Деникиным, который уже издал «московскую директиву» — приказ о генеральном наступлении белых на старую русскую столицу.

Советский плакат. Фото: cersipamantromanesc.wordpress.com
Поляки Пилсудского на эти мирные предложения тогда не ответили — в Варшаву как раз прибыли из Франции 70 тысяч польских солдат, оснащенных самым современным оружием. Эту армию французы сформировали еще в 1917 году из польских эмигрантов и пленных для борьбы с немцами. Теперь это войско, очень значительное по меркам русской Гражданской войны, пригодилось Варшаве для расширения границ на восток.
В августе 1919 года наступающие белые армии заняли древнюю русскую столицу Киев, а наступающие поляки захватили Минск. Советская Москва оказалась между двух огней, и в те дни многим казалось, что дни большевистской власти сочтены. Действительно, в случае совместных действий белых и поляков поражение советских армий было бы неминуемым.
В сентябре 1919 года в Таганрог в ставку генерала Деникина прибыло польское посольство, встреченное с большой торжественностью. Миссию из Варшавы возглавлял генерал Александр Карницкий, георгиевский кавалер и бывший генерал-майор Русской императорской армии.
Несмотря на торжественную встречу и массу комплиментов, которые высказали друг другу белые вожди и представители Варшавы, переговоры затянулись на много месяцев. Деникин просил поляков продолжать наступление на восток против большевиков, генерал Карницкий предлагал для начала определиться с будущей границей между Польшей и «Единой неделимой Россией», которая будет образована после победы над большевиками.
Поляки между красными и белыми
Пока шли переговоры с белыми, польские войска остановили наступление против красных. Ведь победа белых угрожала аппетитам польских националистов в отношении русских земель. Пилсудского и Деникина поддерживала и снабжала оружием Антанта (союз Франции, Англии и США), и в случае успеха белогвардейцев именно Антанта стала бы арбитром по вопросам границ между Польшей и «белой» Россией. И Пилсудскому пришлось бы идти на уступки — Париж, Лондон и Вашингтон, победители в Первой мировой войне, став на то время вершителями судеб Европы, уже определили так называемую линию Керзона, будущую границу между восстановленной Польшей и русскими территориями. Лорд Керзон, глава МИД Великобритании, провел эту линию по этнической границе между поляками-католиками, галичанами-униатами и белорусами-православными.
Пилсудский понимал, что в случае захвата белыми Москвы и переговоров под патронатом Антанты ему придется уступить Деникину часть захваченных земель в Белоруссии и на Украине. Большевики же для Антанты были изгоями. Польский националист Пилсудский решил дождаться, когда красные русские отбросят белых русских на окраины (чтобы белогвардейцы потеряли влияние и уже не были конкурентами полякам в глазах Антанты), а потом уже начать войну против большевиков при полной поддержке ведущих государств Запада. Именно этот вариант сулил польским националистам максимальные бонусы в случае победы — захват огромных русских территорий, вплоть до восстановления Речи Посполитой от Балтийского до Черного моря!
Пока бывшие царские генералы Деникин и Карницкий теряли время на вежливые и бесплодные переговоры в Таганроге, 3 ноября 1919 года произошла секретная встреча представителей Пилсудского и советской Москвы. Большевики сумели найти для этих переговоров нужного человека — польского революционера Юлиана Мархлевского, знакомого с Пилсудским еще со времен антицарских восстаний 1905 года.
По настоянию польской стороны никаких письменных соглашений с большевиками не заключалось, но Пилсудский согласился остановить продвижение своих армий на восток. Секретность стала главным условием этого устного договора между двумя государствами — факт соглашения Варшавы с большевиками тщательно скрывался и от Деникина, и главным образом от Англии, Франции и США, оказывавших политическую и военную поддержку Польше.
Польские войска продолжали местные бои и перестрелки с большевиками, но главные силы Пилсудского остались недвижимы. Советско-польская война замерла на несколько месяцев. Большевики, зная, что в ближайшее время можно не опасаться польского наступления на Смоленск, почти все свои силы и резервы перебросили против Деникина. К декабрю 1919 года белые армии были разгромлены красными, а польское посольство генерала Карницкого покинуло ставку генерала Деникина. На территории Украины поляки воспользовались отступлением белых войск и заняли ряд городов.

Польские окопы в Белоруссии во время сражения на Немане. Фото: istoria.md
Именно позиция Польши предопределила стратегическое поражение белых в русской Гражданской войне. Это прямо признавал один из лучших красных полководцев тех лет Тухачевский: «Наступление Деникина на Москву, поддержан­ное польским наступлением с запада, могло бы для нас кончиться гораздо хуже, и трудно даже предугадать конечные результаты…».
Наступление Пилсудского
И большевики, и поляки понимали, что неформальное перемирие осенью 1919 года — явление временное. После разгрома войск Деникина именно Пилсудский стал для Антанты главной и единственной силой, способной противостоять «красной Москве» в Восточной Европе. Польский диктатор умело воспользовался этим обстоятельством, выторговав у Запада крупную военную помощь.
Весной 1920 года только одна Франция поставили Польше 1494 орудия, 2800 пулеметов, 385 тысяч винтовок, около 700 самолетов, 200 бронемашин, 576 млн патронов и 10 млн снарядов. Одновременно многие тысячи пулеметов, свыше 200 бронеавтомобилей и танков, более 300 самолетов, 3 млн комплектов обмундирования, 4 млн пар солдатской обуви, большое количество медикаментов, полевых средств связи и другого военного оборудования американские пароходы доставили в Польшу из США.
К апрелю 1920 года польские войска на границах с Советской Россией состояли из шести отдельных армий, полностью укомплектованных и отлично вооруженных. Особенно серьезный перевес был у поляков в количестве пулеметов и артиллерийских орудий, а по авиации и бронемашинам армия Пилсудского превосходила красных абсолютно.
Дождавшись окончательного поражения Деникина и став таким образом главным союзником Антанты в Восточной Европе, Пилсудский решил продолжить советско-польскую войну. Опираясь на щедро поставленное Западом оружие, он рассчитывал быстро разгромить основные силы Красной армии, ослабленные долгими боями с белыми, и принудить Москву уступить Польше все земли Украины и Белоруссии. Поскольку разгромленные белые уже не являлись серьезной политической силой, Пилсудский не сомневался, что и Антанта предпочтет отдать эти огромные русские территории под контроль союзной Варшавы, нежели видеть их под властью большевиков.
17 апреля 1920 года польский «Начальник государства» утвердил план захвата Киева. И 25 апреля войска Пилсудского начали генеральное наступление на советскую территорию.
На этот раз поляки не стали затягивать переговоры и быстро заключили военно-политический союз против большевиков как с оставшимися в Крыму белыми, так и с украинскими националистами Петлюры. Ведь в новых условиях 1920 года именно Варшава являлась главной силой в таких союзах.
Глава белых в Крыму генерал Врангель прямо заявил, что Польша отныне имеет самую мощную армию в Восточной Европе (на тот момент 740 тысяч солдат) и необходимо создать «славянский фронт» против большевиков. В Варшаве открылось официальное представительство белого Крыма, а на территории самой Польши начала формироваться так называемая 3-я Русская армия (две первые армии находились в Крыму), которую создавал бывший революционер-террорист Борис Савинков, знакомый с Пилсудским еще по дореволюционному подполью.
Боевые действия велись на огромном фронте от Прибалтики до Румынии. Основные силы Красной армии еще находились на Северном Кавказе и в Сибири, где добивали остатки белых армий. Тыл советских войск был ослаблен и крестьянскими восстаниями против политики «военного коммунизма».
7 мая 1920 года поляки заняли Киев — это была уже 17-я смена власти в городе за последние три года. Первый удар поляков был успешен, они взяли в плен десятки тысяч красноармейцев и создали обширный плацдарм на левом берегу Днепра для дальнейшего наступления.
Контрнаступление Тухачевского
Но советская власть сумела быстро перебросить резервы на польский фронт. При этом большевики умело использовали патриотические настроения в русском обществе. Если разбитые белые пошли на вынужденный союз с Пилсудским, то широкие слои населения России восприняли вторжение поляков и захват Киева как внешнюю агрессию.

Отправка мобилизованных коммунистов на фронт против белополяков. Петроград, 1920 год. Репродукция. Фото: РИА Новости
Эти национальные настроения отразились в знаменитом воззвании героя Первой мировой войны генерала Брусилова «Ко всем бывшим офи­церам, где бы они ни находились», появившееся 30 мая 1920 года. Отнюдь не симпатизировавший большевикам Брусилов на всю Россию заявил: «Пока Красная армия не пускает в Россию поляков, мне с большевиками по пути».

2 июня 1920 года советское правительство издало декрет «Об освобождении от ответственности всех белогвардейских офицеров, которые помогут в войне с Польшей». В итоге тысячи русских людей добровольцами вступили в Красную армию и пошли воевать на польский фронт.
Советская власть сумела быстро перебросить резервы на Украину и в Белоруссию. На киевском направлении главной ударной силой контрнаступления стала конная армия Буденного, а в Белоруссии против поляков пошли в бой дивизии, освободившиеся после разгрома белых войск Колчака и Юденича.
В штабе Пилсудского не ожидали, что большевики смогут так быстро сосредоточить свои войска. Поэтому, несмотря на превосходство противника в технике, Красная армия в июне 1920 года вновь заняла Киев, в июле — Минск и Вильнюс. Советскому наступлению способствовали восстания белорусов в польском тылу.
Войска Пилсудского оказались на грани поражения, чем были обеспокоены западные покровители Варшавы. Сначала вышла нота МИД Великобритании с предложением о перемирии, затем к Москве с просьбой о мире обратились уже сами польские министры.
Но тут чувство меры изменило большевистским вождям. Успех контрнаступления против польской агрессии породил среди них надежду на пролетарские восстания в Европе и победу мировой революции. Лев Троцкий тогда прямо предложил «прощупать красноармейским штыком революционную ситуацию в Европе».
Советские войска, несмотря на потери и разруху в тылу, из последних сил продолжали решительное наступление, стремясь в августе 1920 года взять Львов и Варшаву. Обстановка на западе Европы тогда была крайне сложной, после разорительной мировой войны все государства без исключения сотрясали революционные восстания. В Германии и Венгрии местные коммунисты тогда вполне реально претендовали на власть, и появление в центре Европы победоносной Красной армии Ленина и Троцкого действительно могло изменить весь геополитический расклад.
Как позднее писал Михаил Тухачевский, командовавший советским наступлением на Варшаву: «Нет никакого сомнения в том, что если бы на Висле мы одержали победу, то революция охватила бы огненным пламенем весь Европейский материк».
«Чудо на Висле»
В предвкушении победы большевики уже создали свое польское правительство — «Временный революционный комитет Польши», который возглавили поляки-коммунисты Феликс Дзержинский и Юлиан Мархлевский (тот, что вел переговоры с Пилсудским о перемирии в конце 1919 года). Знаменитый художник-карикатурист Борис Ефимов уже заготовил для советских газет плакат «Красными героями взята Варшава».
Тем временем Запад усилил военную поддержку Польше. Фактическим командующим польской армии стал французский генерал Вейган, глава англо-французской военной миссии в Варшаве. Несколько сотен французских офицеров с большим опытом мировой войны стали советниками в польской армии, создав, в частности, службу радиоразведки, которая к августу 1920 года наладила перехват и расшифровку радиосвязи советских войск.
На стороне поляков активно воевала американская авиационная эскадрилья, финансируемая и укомплектованная летчиками из США. Летом 1920 года американцы успешно бомбили наступавшую кавалерию Буденного.
Пробившиеся к Варшаве и Львову советские войска, несмотря на успешное наступление, оказались в крайне тяжелом положении. Они на сотни километров оторвались от баз снабжения, из-за разрухи в тылу им не смогли вовремя доставлять пополнение и снабжение. Накануне решающих боев за польскую столицу многие красные полки уменьшились до 150–200 бойцов, артиллерия испытывала недостаток в боеприпасах, а немногочисленные исправные самолеты не смогли обеспечить надежную разведку и обнаружить сосредоточение польских резервов.
Но советское командование недооценило не только чисто военные проблемы «похода на Вислу», но и национальные настроения поляков. Как в России во время польского вторжения возник ответный всплеск русского патриотизма, так и в Польше, когда красные войска дошли до Варшавы, начался национальный подъем. Этому способствовала активная русофобская пропаганда, представлявшая наступавшие красные войска в образе азиатских варваров (хотя сами поляки в той войне были крайне далеки от гуманизма).

Польские волонтеры во Львове. Фото: althistory.wikia.com
Итогом всех этих причин стало успешное контрнаступление поляков, начатое во второй половине августа 1920 года. В польской истории эти события названы необычайно пафосно — «Чудо на Висле». Действительно, это единственная большая победа польского оружия за последние 300 лет.
Немирный Рижский мир
Ослаблению советских войск под Варшавой способствовали и действия белых войск Врангеля. Летом 1920 года белые как раз начали свое последнее наступление с территории Крыма, захватив обширную территорию между Днепром и Азовским морем и отвлекая на себя красные резервы. Тогда большевикам, чтобы освободить часть сил и обезопасить тыл от крестьянских восстаний, пришлось даже пойти на союз с анархистами Нестора Махно.
Если осенью 1919 года политика Пилсудского предопределила поражение белых в наступлении на Москву, то летом 1920-го именно удар Врангеля предопределил поражение красных в наступлении на польскую столицу. Как писал бывший царский генерал и военный теоретик Свечин: «В конечном счете Варшавскую операцию выиграл не Пилсудский, а Врангель».
Разгромленные под Варшавой советские войска частично попали в плен, а частично отступили на германскую территорию Восточной Пруссии. Только под Варшавой в плену оказалось 60 тысяч русских, всего же в польские лагеря для военнопленных угодило свыше 100 тысяч человек. Из них менее чем за год умерло не меньше 70 тысяч — это наглядно характеризует тот чудовищный режим, который установили для пленных польские власти, предвосхитив гитлеровские концлагеря.
Боевые действия продолжались до октября 1920 года. Если за лето красные войска с боями прошли на запад свыше 600 км, то в августе-сентябре фронт вновь откатился более чем на 300 км к востоку. Большевики еще могли собрать новые силы против поляков, но предпочли не рисковать — их все больше отвлекали крестьянские восстания, разгоравшиеся по всей стране.
Пилсудский после дорого стоившего успеха под Варшавой тоже не имел достаточных сил для нового наступления на Минск и Киев. Поэтому в Риге начались мирные переговоры, остановившие советско-польскую войну. Окончательно мирный договор был подписан только 19 марта 1921 года. Изначально поляки требовали от Советской России денежную компенсацию в 300 млн царских золотых рублей, но в ходе переговоров им пришлось урезать свои аппетиты ровно в 10 раз.
По итогам войны не были реализованы планы ни Москвы, ни Варшавы. Большевики не сумели создать советскую Польшу, а националисты Пилсудского не смогли воссоздать древние границы Речи Посполитой, включавшей все белорусские и украинские земли (наиболее рьяные сторонники Пилсудского настаивали даже на «возвращении» Смоленска). Однако поляки надолго вернули под свою власть западные земли Украины и Белоруссии. До 1939 года советско-польская граница проходила всего в 30 км к западу от Минска и никогда не была мирной.
Фактически советско-польская война 1920 года во многом заложила те проблемы, которые «выстрелили» в сентябре 1939 года, способствовав началу Второй мировой войны.

Советско — польская война 1919 – 1920 годы

Советско -польская война 1919 – 1920 гг.

Советско польская война
1919 – 1920 гг.
Плакат периода
Гражданской войны

Домашнее задание

• Выписать причины, цели.
• Охарактеризовать этапы гражданской
войны.
• Проанализировать итоги и последствия
гражданской войны.

Польские окопы в Белоруссии
во время сражения на Немане,
октябрь 1920
Советско-польская
война — вооружённый
конфликт между Польшей и
Советской Россией,
Советской Белоруссией,
Советской Украиной на
территории распавшейся
Российской империи —
России, Белоруссии, Латвии,
Литвы, Польши и Украины в
1920–1921 годах во время
Гражданской войны в
России.

Предистория:

• Российско-польские отношения никогда не
были простыми. На это оказывало влияние
территориальное соседство, разная
религиозная принадлежность,
отличительные типы государственного
устройства.
• В XVI-XVII вв. начинается открытое
соперничество за сферы влияния в
Восточной Европе.
• С XVIII в. Россия полностью выиграла эту
борьбу, а после трех разделов Речи
Посполитой в 1772,1792 и 1795 гг. к России
перешло 62% территории и более 45 %
населения Речи Посполитой . После этих
разделов на 123 года польское государство
исчезло с карты Европы.
Особенно остро отношения обострились
после окончания первой мировой войны,
когда в ноябре 1918 г. Польша снова
обрела свою государственность.
«Бей большевика»
Польский плакат

Цели участников конфликта:

• Польша: восстановление
границ Польши по
границам 1772 г.
установление контроля над
Белоруссией, Украиной,
Литвой.
• Российская РСФСР:
установление контроля над
западными губерниями России
(Украиной и Белоруссией), их
советизация, а за
ними установление советской
власти в Германии и переход к
мировой революции.
• В начале 1919 г. Германия постепенно начала
выводить свои войска с оккупированных ею
территорий на восточном фронте, эти территории
довольно быстро занимались польской армией. На
Парижской мирной конференции, которая
проходила с 18 января 1919 г. по 21 января 1920 г.
предполагалось решить вопрос о польских
границах. Граница должна была пройти по
принципу этнического проживания. Но
окончательное решение на конференции так и не

было принято.
• Поляки же мечтали восстановить Польшу в
прежних границах до разделов XVIII в. Все
предложения РСФСР об установление
дипломатических отношений были отвергнуты, а с
апреля 1919 г. польская армия начала наступление
по широкому фронту. Для достижения успеха в
войне против Советской России польское
правительство вело активные переговоры с недавно
образовавшимися независимыми прибалтийскими
государствами, с целью создания
антибольшевистского фронта. Так же было
заключено соглашение с Симоном Петлюрой о
присоединении к Польше Галиции взамен на
военную помощь проти
в.
«Чем кончится панская
затея»
Советский плакат
• Союзники: Российская РСФСР, Украинская ССР,
Белорусская ССР, Латвийская СССР, Литовская СР,
Галицийская ССР, Польревком. Российские
командующие: М.Н.Тухачевский, А.И.Егоров,
С.М.Будённый
• Противники: Польша, Украинская НР,
Белорусская НР, Латвийская республика, Франция.
Командующие противников: С.В.Петлюра,
М.В.Омельянович –Павленко( Украинская
НР),Шарль де Голль ( Франция), С.Н.БулакБалахович ( Белорусская НР), Э.Рыдз- Смиглы, Ю.
Пилсудский ( Польская Республика),

Основные события:

1. 25 апреля 1920 г. польская армия вторглась в пределы
Советской Украины и 6 мая захватила Киев. Основной
целью руководства Польши во главе с Юзефом
Пилсудским было восстановление Польши в
исторических границах Речи Посполитой 1772 г, с
установлением контроля над Белоруссией, Украиной
(включая Донбасс), Литвой и геополитическим
доминированием в Восточной Европе.
2. Однако уже 14 мая началось успешное
контрнаступление советских войск под командованием
М. Н. Тухачевского и А. И. Егорова. В середине июля
они подошли к рубежам Польши. Польша согласилась
признать Линию Керзона своей восточной границей.
3. «Линия Керзона» — условное название линии,
которая была рекомендована 8 декабря 1919 г.
Верховным советом Антанты в качестве восточной
границы Польши. Линия в основном соответствует
этнографическому принципу: к западу от неё
находились земли с преобладанием польского
населения, к востоку — территории с преобладанием
непольского (литовского, белорусского, украинского)
населения.

11 июля 1920 г. Британский министр
иностранных дел Дж. Керзон направил
направил советскому правительству ноту с
требованиями прекратить советское
наступление на этой линии (по имени
лорда Керзона линия и получила своё
название), отвести советские войска на 50
километров к востоку от этой линии и
заключить перемирие с Польшей.
Однако советское правительство
решило отвергнуть ноту и наступать на
Польшу в целях её советизации, а в
последствии и возбуждения революции в
Германии и других странах Западной
Европы.
12 августа войска Западного фронта М.
Тухачевского перешли в наступление,
целью которого был захват Варшавы.
Однако оно закончилось катастрофой.
Советские войска в августе 1920 г. были
наголову разбиты под Варшавой, и начали
отступать назад. Многие советские армии
были уничтожены, в плен попало более
120 тысяч красноармейцев. Это
поражение Красной армии является
наиболее катастрофичным в истории
Гражданской войны

10. Мирный договор:

Октябрь 1920 г. -перемирие, а в марте 1921
г. — мирный Рижский договор.
Положительные итоги:
•Заключение мира позволило перебросить войска на
борьбу с войсками генерала Врангеля и закончить
Гражданскую войну.
•Апрель 1921 — ратифицирован договор с Польшей о
торговом сотрудничестве.
Отрицательные итоги:
•К Польше переходила большая часть земель Украины
и Белоруссии (почти 10 млн. населения).
•Территория Литвы поделена между Польшей и
Литовским государством.
•РСФСР признала легитимность правительства
Польши, отношения были напряжёнными. В 1939 году
– присоединение части земель Польши к СССР.
•Россия обязалась вернуть все научные и культурные
достижения Польши, вывезенные в Россию, начиная с
первого раздела Польши .
Польско — совецкая
граница по итогам войны.

Советско-польская война 1919-1921 гг. (сводный реферат) Текст научной статьи по специальности «История и археология»

СОВЕТСКО-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА 1919-1921 гг.

(Сводный реферат)

2. Яжборовская И.С., Парсаданова В.С. Россия и Польша. Синдром войны 1920 г. — М.: Academia, 2005. — 404 с.

В сводном реферате представлены труды современных отечественных историков, посвященные различным аспектам советско-польской войны. Крупные специалисты-полонисты исследуют как историографию проблемы, так и ход боевых действий, их итоги и последствия.

Авторы первой монографии (1), используя широкий круг источников, показывают, как возникла и нарастала советско-польская конфронтация в 1918-1919 гг., переросшая в 1920 г. в полномасштабную войну, выявляют особенности ведения вооруженной борьбы в данный период. Книга включает в себя введение, три выстроенных по хронологическому принципу главы и заключение, снабжена обширными приложениями.

Во введении дается исторический очерк весьма непростых взаимоотношений русских и поляков начиная с IX-X вв., когда сформировались оба славянских государства, борьба между которыми за пограничные земли велась на протяжении всей истории их существования. Разделение христианства в 1054 г. на православную и католическую церкви только «подлило масла в огонь». Тем более не решили проблемы разделы Польши в XVIII-XIX вв.: поляки по-прежнему мечтали о независимости.

В историографическом очерке советско-польских отношений и войны 1920 г. авторы отмечают, что хотя работы по данному

вопросу появились сразу же по окончании конфликта, анализировались в них поначалу лишь собственно военные аспекты, позднее также деятельность партий и общественных организаций, влияние на ход событий отдельных личностей, но до сих пор «нет полных данных о безвозвратных и санитарных потерях обеих сторон, количестве военнопленных и режиме их содержания в плену» (1, с. 15). Эти вопросы до сих пор остаются злободневными и болезненными в отношениях России и Польши.

С окончанием Первой мировой войны в Европе начала складываться совершенно новая система международных отношений. Поделённая между тремя проигравшими войну странами Польша обрела возможность возрождения собственной государственности. В ноябре 1918 г. высшая политическая власть во вновь образованной Второй Речи Посполитой перешла к генералу Ю. Пилсуд-скому, считавшему, что к ней должны отойти все земли, принадлежавшие Польскому королевству до 1772 г., т.е. западные области Украины, Литвы, Белоруссии. Но на эти территории, ранее входившие в состав Российской империи, претендовал и большевистский режим. Когда охваченная революцией Германия стала отводить свои войска с оккупированных территорий, Красная армия сразу же двинулась вслед за ними на запад. Поляки, со своей стороны, начали продвижение на восток, занимая белорусские и литовские земли вдоль Немана и Припяти. К февралю 1919 г. постепенно образовалась линия советско-польского фронта. В данной ситуации конфликт между двумя армиями, как считают авторы, был неизбежен.

В свою очередь, странам Антанты конец Первой мировой войны позволил все военные и дипломатические силы направить на расширение интервенции против большевистской России. В то время как большевики искали с ними мира, они (особенно Франция) вынашивали идею создать из зарождающейся Польши «санитарный кордон» между Западом и «Страной Советов», который мог бы стать препятствием для дальнейшего распространения большевизма. Заканчивая первую часть первой главы, авторы пишут: «Именно Варшаве принадлежала инициатива в развязывании войны на Востоке против советских республик, значительно ослабленных длительной Гражданской войной» (1, с. 52). Эти слова по сути являются главным выводом всей книги.

К осени 1918 г. армия молодого большевистского государства и органы ее управления в основном уже сформировались, но численный состав РККА, ее вооружение и организация войск были недостаточны для успешного ведения боевых действий. Несмотря

на два сентябрьских призыва, в ноябре 1918 г. на фронтах Гражданской войны Красная армия имела всего около 227 000 штыков и сабель, 4300 пулеметов и 928 орудий. В это же время противники большевиков располагали 515 000 штыков (вместе с австро-германскими войсками, еще не выведенными с оккупированной территории России). В декабре 1918 г. Совет обороны Республики принял план доведения в кратчайшие сроки численности своей армии до полутора миллионов человек, а в дальнейшем и до трех миллионов.

Из войск Красной армии, находившихся на западных границах Советской России, еще весной 1918 г. после заключения Брестского мира был образован Западный участок отрядов завесы (ЗУОЗ). Но эффективно выполнять поставленную перед ними задачу обороны республики они не могли из-за своей малочисленности и слабости. В течение нескольких месяцев они лишь «обозначали прикрытие разграничительной линии австро-германской оккупации» (1, с. 57). К осени общая численность войск на этом направлении составляла около 14 500 штыков и сабель при 38 орудиях и 307 пулеметах, имелось также 3 бронепоезда, 5 бронеавтомобилей и 19 самолетов. В их состав была включена сформированная в Москве из «польских интернационалистов» и уроженцев западных губерний бывшей Российской империи Западная пехотная дивизия. 19 февраля 1919 г. был образован Западный фронт, имеющий в своем составе уже 78 300 штыков, 3160 орудий, 1026 пулеметов, а к середине марта — 93 217 штыков, 4364 сабли, 1957 пулеметов и 672 орудия.

В годы Первой мировой войны в нескольких странах были созданы польские легионы. Они-то и послужили костяком для формирования на добровольной основе армии возрожденной Польши (Войска Польского). Для вербовки поляков в армию было создано Польское вербовочное бюро. Летом 1918 г. оно начало работать и в Центральной России, где находилось много польских офицеров и солдат. Набранные поляки перевозились в Мурманск, Архангельск и Нижний Новгород, откуда переправлялись в Польшу. Большевики всячески препятствовали этому. Только в Петрограде в то время было арестовано около 500 польских добровольцев. Однако менее чем за год Пилсудскому удалось собрать армию, численность которой к середине января 1919 г. составила около 110 000 человек. Польское население Белоруссии и Литвы создало свою систему обороны — Комитет защиты восточных окраин (КЗВО), обратившийся за помощью к Пилсудскому. Это позволило последнему

проводить в жизнь свои захватнические планы под лозунгом защиты поляков, проживающих в Белоруссии и Литве.

Германо-польское перемирие, подписанное 18 февраля 1919 г., дало возможность полякам перебросить свои войска на восток и начать наступление, продолжавшееся фактически до конца года. Были оккупированы большая часть Белоруссии и Литвы, взяты Минск и Вильно. Американский представитель при миссии государств Антанты в Варшаве генерал-майор Дж. Кернан 11 апреля 1919 г. докладывал президенту В. Вильсону: «Хотя в Польше во всех сообщениях и разговорах постоянно идет речь об агрессии большевиков, я не мог заметить ничего подобного. Напротив, я с удовольствием отмечал, что даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше» (цит. по: 1, с. 65).

Большевики были вынуждены отходить, так как в марте началось наступление адмирала Колчака и части с запада страны стали спешно перебрасываться на восток, а оставшиеся малочисленные войска растягивались на огромном фронте. Боевой состав войск Западного фронта значительно уменьшился и к 15 апреля составлял около 80 000 штыков и сабель.

Для Советской России лето 1919 г. было очень тяжелым, почти критическим. Красная армия терпела поражения на всех фронтах. В какой-то момент само существование Страны Советов начало вызывать сомнения. В это время Пилсудский подумывал даже о походе на Москву, но его беспокоила перспектива победы Белого движения, чьи лидеры выступали за «единую и неделимую Россию», в которой не будет места независимой Польше. Поэтому осенью 1919 г. он откликнулся на очередное обращение большевиков, предлагавших урегулировать отношения на очень выгодных для Польши условиях, признав за нею занятые ее войсками земли. «В ходе секретных переговоров через своих представителей он заявил, что останавливает наступление, чтобы не мешать борьбе Красной Армии против режимов «Белого дела»» (1, с. 173). Положение на фронте временно стабилизировалось.

8 декабря 1919 г., после нанесенного Красной армией поражения войскам Белого движения на юге России и в Сибири, Верховный совет Антанты принял наконец «декларацию о временных восточных границах Польши». Данная декларация гарантировала Польше неприкосновенность ее этнических территорий, расположенных западнее так называемой линии Керзона (названной так

по фамилии британского министра иностранных дел), но в ней ничего не говорилось о землях, расположенных к востоку от этой «временной границы» и практически всю историю существования России и Польши являвшихся спорными. Тем самым политики стран Антанты как бы делали Польше намек, что не будут возражать против военного решения данного вопроса. С первых месяцев 1920 г. США, Англия и особенно Франция увеличили продовольственную, военную и финансовую помощь Польше, буквально подталкивая последнюю к началу войны против большевиков. План кампании, разработанный Пилсудским, предусматривал в первую очередь захват Киева, затем Одессы; далее, после выхода поляков к Днепру, предполагалось овладеть всей Белоруссией.

Руководство Советской России предвидело такой поворот событий. Еще 24 января 1920 г., выступая на конференции рабочих и красноармейцев Пресненского района Москвы, Ленин говорил о необходимости использовать передышку для подготовки к новым нападениям в первую очередь «белополяков», натравливаемых мировой буржуазией на «Республику Советов». Тем не менее советское правительство всячески старалось предотвратить полномасштабную польскую агрессию. «Чтобы рассеять всякие недоразумения, Совнарком РСФСР с декабря 1919 г. по конец апреля 1920 г. более 50 раз обращался к правительствам США, Франции, Англии, Японии, Польши, Румынии, Эстонии и других государств с предложениями о мире, об установлении экономических и торговых связей» (1, с. 80). Советская Россия готова была даже уступить Польше некоторые территории, утвердив границу восточнее той, что была ей предоставлена Верховным советом Антанты. Однако все попытки решить спорные вопросы мирным путем окончились неудачей.

К середине апреля польское командование завершило подготовку к агрессии, расположив на восточных границах 148-тысячную армию, имевшую на вооружении 894 орудия, 302 миномета, 4157 пулеметов, 49 бронеавтомобилей и 51 самолет. Большая часть войск сосредотачивалась для удара по Украине. Большевики, напротив, ожидали, что главный удар будет нанесен в Белоруссии, там и были сконцентрированы их основные силы. 25 апреля польские войска совместно с Украинской народной армией атамана С. Петлюры (с которым Пилсудский заключил договор), имея на важнейших направлениях почти трехкратное превосходство над частями Красной армии, начали наступление на широком фронте от Припяти до Днестра. Им удалось овладеть Киевом и форсиро-

вать Днепр. Агрессию осудил только ЦК Коммунистической рабочей партии Польши.

26 мая Красная армия перешла в контрнаступление, которое затем переросло в общее наступление по всему фронту. Польские войска вынуждены были спешно и часто беспорядочно отходить, неся серьезные потери. К концу июля в результате удачных наступательных операций с применением крупных кавалерийских соединений, совершавших глубокие рейды по тылам противника, была освобождена значительная часть Белоруссии (в которой сразу же началось восстановление советской власти) и Литвы. Советские войска перешли этнографическую границу Польши. Немедленно было создано Польское бюро ЦК РКП (б) и образован Временный революционный комитет Польши, началась советизация вновь занятых территорий.

Осознавая, что польской армии грозит полное поражение и стараясь сохранить территориальную целостность Польши, Верховный совет Антанты 10 июля потребовал от Варшавы согласия на заключение перемирия с большевиками и отвода своих войск на линию, намеченную еще в декабре 1919 г. В знаменитой «ноте Керзона», направленной 11 июля уже советскому руководству от имени стран Антанты министром иностранных дел Великобритании, предлагалось прекратить военные действия против Польши и договориться о границе.

Большевикам в условиях успешного наступления мир был невыгоден. Тем не менее при активном обсуждении «ноты Керзона» в партийно-политическом и военном руководстве РСФСР мнения разделились, но Ленин требовал «бешеного ускорения наступления», и 16 июля на пленуме ЦК РКП (б) было решено наступать как можно дальше на запад, пока нет договоренности с Польшей о перемирии. Успехи на фронте привели к неправильным оценкам командованием РККА и руководством страны состояния польской армии. Появилась уверенность в возможности легко разгромить противника, пользуясь его слабостью, с ходу взять Варшаву (без необходимой оперативной паузы, не дожидаясь, пока подтянутся тылы и резервы) и тем самым ускорить «мировую революцию», или, по крайней мере, пересмотреть Версальский договор, не учитывавший советские интересы. 10 августа Красная армия устремилась к Варшаве и уже 13-го овладела городом Радзимином, находящимся в 23-х км северо-восточнее польской столицы. Началось решающее для всей советско-польской войны сражение.

Народом Польши военное вторжение Советской России было воспринято как покушение на независимость молодой республики, поэтому вместо поддержки местного пролетариата большевики встретили ожесточенное сопротивление польской армии. К тому же их собственные силы начали быстро иссякать, тем более что наступление велось одновременно на двух самостоятельных направлениях — варшавском и львовском. К середине августа полякам удалось мобилизовать все силы и при значительной материально-технической помощи Антанты довести численный состав своей армии до 100-110 тыс. штыков и сабель. Это позволило им 16 августа начать контрнаступление по всему фронту, имея на направлении главного удара почти шестикратное превосходство над войсками противника, численность которых в результате огромных потерь в предшествующие дни сократилась примерно до 60 000 штыков и сабель. Будучи оторванными от резервов, испытывая острый недостаток боеприпасов, части РККА стали в беспорядке отходить. Поход на Варшаву закончился фактическим разгромом Красной армии.

Польское наступление продолжалось до 15 октября, когда поляки в очередной раз заняли Минск, но 17 числа покинули город и отвели войска на запад. В Риге уже велись мирные переговоры, и по предварительной договоренности военные действия были полностью прекращены в полночь с 18 на 19 октября. До последнего мгновения обе стороны продолжали бои, желая оставить за собой как можно большую территорию.

Авторы отмечают, что советско-польская война 1920 г. была первой войной РСФСР с иностранным государством, которую она вела одновременно с Гражданской войной. Война эта была не совсем обычная, так как формально она не объявлялась и дипломатические отношения фактически не прерывались. Поэтому мирные переговоры велись на протяжении почти всей войны параллельно с боевыми действиями, возобновляясь и снова срываясь по инициативе то одной стороны, то другой в зависимости от того, чьи войска одерживали в данный момент победу. 21 сентября в Риге начался очередной раунд советско-польских переговоров. К этому времени, отстояв Варшаву, польская армия неуклонно продвигалась на восток, но и ее силы были уже на исходе. Предварительный мирный договор был подписан 12 октября 1920 г. (окончательное подписание состоялось 18 марта 1921 г.).

Авторы считают, что хотя Рижский мир и был несправедлив по отношению к советскому государству, большевики пошли на

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

его заключение, так как разгромившая белогвардейцев и интервентов страна нуждалась в налаживании мирной жизни. По этому договору к Польше отходили западные территории Украины и Белоруссии; кроме того, Советская Россия обязывалась выплатить 30 млн рублей золотом за участие польских земель в хозяйственной жизни бывшей Российской империи и организовать специальные комиссии для выявления, учета и возвращения взятых, начиная с 1772 г., русской армией трофеев (трофеи войны 1918-1920 гг. возврату не подлежали). Но в Польше договор удовольствия не вызвал, так как, несмотря на весьма значительные территориальные приобретения, далеко выходящие за этническую границу, планам создать Польшу «от моря до моря» не дано было осуществиться.

Признавая поход Красной армии на Варшаву ярчайшим примером военно-политической авантюры, авторы тем не менее считают, что Советская Россия вела справедливую войну с целью защитить украинский и белорусский народы от захватнических стремлений «белополяков».

Советско-польская война 1920 г., методы ее ведения, условия Рижского мира и память о потерях с обеих сторон наложили негативный отпечаток на дальнейшие отношения двух государств, явились причинами взаимного недоверия. Авторы отмечают, что политика Польши по отношению к СССР в межвоенный период «была насыщена антисоветской деятельностью спецслужб с использованием в этих целях представителей российской эмиграции» (1, с. 164). Считая, что действия СССР в отношении Польши в 1939 г. были дальним отголоском этой войны, авторы по существу оправдывают заключение пакта Молотова — Риббентропа, утверждая, что, «критикуя СССР за подписание секретного протокола к советско-германскому пакту от 23 августа 1939 г., польская сторона не должна забывать о своем участии в секретной военной конвенции 1921 г. с Францией, направленной против Советской России, а также о попытке сговора с фашистской Германией за счет Украины» (1, с. 176).

Книга известных российских историков докт. ист. наук И.С. Яжборовской и докт. ист. наук В.С. Парсадановой (2), состоящая из введения и десяти глав, посвящена анализу «синдрома 1920 г.» в российско-польских отношениях. Авторы рассматривают условия зарождения и существования этого явления, исследуя такие проблемы двусторонних отношений, как польский вопрос в России в годы Первой мировой войны, отношение российских и польских революционеров к будущему Польши до Октябрьской

революции 1917 г., возрождение независимого Польского государства в 1919 г. и др. Монография написана на основании разнообразных отечественных и зарубежных источников, в том числе неопубликованных архивных материалов.

В годы Первой мировой войны польские земли оказались в центре интересов великих держав. Восстановление польской государственности проходило достаточно сложно ввиду того, что исторически в состав Польши входили земли с непольским населением, а великие державы в ходе войны стремились осуществить свои собственные цели. Польский вопрос довольно быстро приобрел международный характер вопреки желанию России, рассчитывавшей на «создание свободной, целокупной Польши на началах автономии под скипетром российского императора — короля Польского с собственными законодательными органами и армией» (2, с. 36).

В начале XX в. и вплоть до Октябрьской революции вопрос о судьбе Польши обсуждался не только на самом высоком уровне, но и большевиками, и польскими социал-демократами. В среде представителей партии Социал-демократия Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ) «сформировалось представление о неприемлемости принципа права наций на самоопределение, поскольку он допускал выдвижение лозунга отделения Польши и нарушение единства революционного сотрудничества рабочих Российской империи в борьбе с царизмом» (2, с. 41). Такой же позиции придерживалась и другая польская левая партия — ППС-левица. В то же время представители ППС считали приемлемым создать государство не демократическим путем, а с учетом меняющихся комбинаций великих держав. В.И. Ленин критиковал позицию ППС, считая, что «лишь в ходе развития революционного процесса возможно последовательно демократическое решение вопроса о судьбах Польши» (2, с. 44). После Февральской революции ППС-левица признала право наций на самоопределение, но на Радомском совещании в декабре 1917 г. изменила свою точку зрения, сосредоточив внимание «на сплачивании и отстаивании идейных позиций рабочего класса» (2, с. 72).

В марте 1917 г. были приняты обращение Петросовета «Народу польскому» и воззвание Временного правительства «Поляки». Последнее признавало за польским народом право самостоятельно решать свою судьбу и восстановить независимое государство «в соответствии с этническим принципом…» (2, с. 89). Однако назначенный австро-венгерскими оккупантами Временный государ-

ственный совет в Варшаве обвинил Временное правительство в неправильной трактовке территориального вопроса и отказался вступить в войну против центральных держав. В то же время среди польского народа росли прорусские настроения. Кроме того, союзники России по Антанте высоко оценили ее позицию по польскому вопросу и были готовы «признать независимость Польши, поскольку ее признает правительство России» (2, с. 94).

Тем не менее Россия не смогла пойти дальше в польском вопросе, поскольку стояла на пороге Октябрьской революции. Позднее, во время мирных переговоров в Брест-Литовске в декабре 1917 г., Россия добивалась объединения всех польских земель, но безрезультатно. Согласно условиям Брестского договора, Россия отказалась от польских земель. В 1919 г. на Версальской мирной конференции державы-победительницы возродили независимую Польшу. Однако этим договором не была окончательно установлена восточная граница Польши. Верховный Совет союзных держав признал право польского народа установить постоянную администрацию только до так называемой «линии Керзона», что не устраивало польскую сторону.

Территориальный спор между Россией и Польшей решился в ходе советско-польской войны 1919-1920 гг. Ее последствия были крайне негативными для Советской России и настолько драматичными для российско-польских отношений, что до сих пор требуют серьезных усилий для их преодоления. По Рижскому мирному договору от 18 марта 1921 г. Россия вынуждена была отказаться от западнобелорусских и западноукраинских земель в пользу Польши. Судьба этих территорий стала одной из ключевых проблем советско-польских отношений в межвоенный период. Россию беспокоила также проблема избавления от белогвардейских военизированных организаций, «находившихся на польской территории и совершавших вылазки на территорию советских республик» (2, с. 266).

Советско-польская война обострила социальные и национальные противоречия, привела к резкому внешнеполитическому противостоянию России и Польши. Хронический синдром войны долгие годы подпитывал мифологемы вражды. Это вызывало трудности в исследовании проблематики войны и осмыслении ее итогов. С большим трудом полякам удалось избавиться от стойкой мифологемы 1920 г., которая «представляла события крупным планом как несение миссии защиты европейской цивилизации и христианских ценностей против революционного варварства» (2, с. 277).

В Советском государстве война изначально трактовалась как классовая, в которой польский трудовой народ противостоял буржуазии и шляхте. Несмотря на то что некоторые стереотипы до сих пор не преодолены, современные польские историки признают сложность и многогранность проблематики войны 1920 г. Советские и российские историки не всегда стремятся рассматривать проблему советско-польской войны «комплексно, достаточно объективно, разносторонне и сбалансированно» (2, с. 294).

Тем не менее в годы «оттепели» и «гласности» было выработано научное видение проблемы войны 1920 г. Особый интерес к изучению «белых пятен» в истории советско-польских отношений исследователи проявляли в конце 1980-х годов. Именно в это время «конструктивная проработка ряда определяющих аспектов проблематики войны 1920 г. принесла снятие острых моментов и плодотворное завершение этого направления в рамках двусторонней комиссии, что открыло возможности для дальнейших исследований в этой области» (2, с. 354). В настоящее время периодически проводятся совместные конференции историков и других специалистов, позволяющие снять «пласт за пластом негативные стереотипы прошлого» (2, с. 362).

Последняя глава книги содержит анализ отечественной, белорусской, украинской и польской историографии советско-польской войны 1920 г. Авторы отмечают, что «память о военном противостоянии России и Польши в 1919-1920 гг. глубоко укоренилась в сознании как российского, так и польского общества, еще в межвоенный период приобретя форму нескольких официальных идео-логем и расхожих мифологем» (2, с. 366). Библиография данной проблематики насчитывает немало трудов, на создание которых повлияли политическая и военная конъюнктура и т. д. Яжборовская и Парсаданова делят историографию проблемы на несколько хронологически-тематических групп: «на опубликованную в ходе войны или сразу после нее, на публиковавшуюся в основном к 10-летию войны и до середины 30-х годов, вновь обнаружившую рост интереса к проблеме в конце 30-х — середине 50-х годов, а затем в 60-90-е годы» (2, с. 368). Они особенно выделяют публикации 1990-х годов. В то время начали активно изучаться отношения между Россией и Польшей, были подготовлены неидеологизиро-ванные монографии и учебные пособия. Стал исследоваться сам ход войны, происходило расширение тематики до изучения отношения к войне различных слоев населения. В то же время авторы приходят к выводу о том, что проблематика отношений России и

Польши в 1919-1921 гг. еще недостаточно изучена. «Главная причина этого, — пишут Яжборовская и Парсаданова, — заключается в своеобразии места советско-польской кампании в вооруженных конфликтах эпохи: она одновременно является частью и гражданской, и национальной войны, оборонительной и внешней войной Красной армии, вооруженным противостоянием соседних государств и революционным походом России на Запад и т.д.» (2, с. 393).

О. В. Бабенко, М.М. Минц

masterok

В сентябре исполнилось 80 лет знаменитому «Освободительному походу РККА» (другое название «Польский поход») в ходе которого была освобождена территория Западной Украины и Белоруссии, отторгнутых Польшей у Советской России в результате войн 1919-1921 годов.

Расплата пришла в 1939.

Сегодня, по прошествии стольких лет, польские пропагандисты, выпущенные колумбийским университетом с ускоренных шестимесячных курсов по извращению советской истории, во всю стараются выставить это великое освобождение в виде оккупации, развивая на эту тему собственные умозаключения. Точнее, просто заключения, до ума здесь далеко… Они «занимательно» повествуют о сговоре Сталина и Гитлера, целью которого было якобы уничтожение Польши. Красную Армию называют главным союзником нацистской Германии и сетуют, что современная Россия «ведет себя так, как будто ничего об этом не знает». При этом в качестве «доказательств» приводятся какие-то фотографии, которые не имеют отношения к тем далеким историческим событиям, свидетельства «очевидцев», которые не видели происходящего, но якобы видели только последствия… Простая уголовщина и мародерство со стороны того же местного населения выдаются за «преступления» советской армии над польским населением.

Эти старания пропагандистов и псевдо-историков с одновременным умалчиванием о некоторых страницах собственной истории Польши вполне объяснимы и, можно сказать, исторически закономерны. Но всех их отчаянные попытки выставить Польшу в роли главной жертвы Второй мировой войны разбиваются о суровую реальность, если немного углубится в ход событий, предшествующих знаменитому освободительному походу РККА.

В 1932 году, несмотря на заключение польско-советского договора о ненападении, «ослабление и разгром России» остаются одной из главных осей польской политики. Об этом, в частности, заявлялось в докладе разведывательного отдела главного штаба Войска Польского: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно… Главная цель — ослабление и разгром России».

В 1934 году состоялось подписание Польшей «Пакта Пилсудского–Гитлера», которое на корню подрубило все попытки советской дипломатии создать европейскую систему коллективной безопасности, направленную на предотвращение угрозы, исходившей от пришедших к власти германских нацистов. По факту в будущей мировой бойне Варшава отводила себе особое «место» — рядом с «великим фюрером», который, воюя с СССР, поможет полякам оккупировать всю Украину.

«Для Польши – писал посланник Польши в Иране Ян Каршо-Седлевский в 1938 году, – лучше до конфликта совершенно определенно встать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения». Как видим, польское правительство имело к январю 1939 году довольно определенные цели. В то время министр иностранных дел Польши Юзеф Бек в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом откровенно заявил: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

Позже Варшава поможет немцам расчленить Чехословакию, «откусив» от нее Тешинскую область. Она же откажется пропускать через свою территорию советские войска, которые были готовы дать отпор нацистской агрессии. А в более широком контексте Польша добровольно возьмет на себя защиту германских интересов в Лиге Наций после демонстративного выхода оттуда нацистской Германии 14 октября 1933 года. Если точнее, с трибуны Лиги польские дипломаты будут вдохновенно оправдывать нарушения Гитлером Версальского и Локарнского договоров, Мюнхенский сговор, оккупацию Австрии, Чехословакии, литовской Клайпеды, нацистские концлагеря. Как видим, выдающиеся заслуги поляков, грезивших разделом Советской России, в деле разжигания Второй мировой войны трудно поставить под сомнение.

Болеслав Берут (1892–1956), резидент советской разведки в Белоруссии в 1942–1944 годах, а впоследствии глава правящей Польской объединенной рабочей партии (ПОРП), писал в те предвоенные дни: «Власти даже после 1 сентября 1939 года надеялись, что вместе с нацистами Польша вторгнется в СССР. Потому делалось все, чтобы не раздражать Гитлера, даже ценой намеренной сдачи нацистам польских позиций в Данциге (вольный город, на который претендовали Польша и Германия) с 40-процентным польским населением на милость Гитлера и польского подполья в Восточной Пруссии в канун войны».

Советский Союз, взвесив эту международную ситуацию, заключил 23 августа 1939 года Пакт о ненападении с Германией. СССР сделал это последним, значительно позже, чем Польша и другие западные державы. Потом события развивались стремительно. 1 сентября 1939 года Германии напала на Польшу, и к 14 сентября гитлеровские войска находились уже на территории Западной Белоруссии и Украины. Ими был взят Брест, окружен Львов. К 21 сентября германские армии могли выйти к государственной границе с СССР.

Возвращаясь к документу под названием «Пактом Молотова – Риббентропа», многие знают о существовании секретного протокола, который разделял сферы интересов Москвы и Берлина в Европе. Западная Украина и Западная Белоруссия попадали в зону интересов СССР. Однако Кремль в первой половине 1939 года не предпринимал никаких активных действий, хотя немецкие дипломаты с первых дней сентября забрасывали Москву депешами, запрашивая Советский Союз о его планах.

3 сентября министр иностранных дел Германии Риббентроп телеграфировал послу в СССР Шуленбургу: «Мы определённо рассчитываем окончательно разгромить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы будем удерживать под военным контролем ту территорию, которая была определена в Москве как сфера германских интересов. Пожалуйста, немедленно обсудите это с Молотовым и выясните, не считает ли Советский Союз желательным, чтобы русские вооружённые силы выступили в соответствующий момент против польских вооружённых сил в районе сферы русских интересов и со своей стороны оккупировали эту территорию».

Шуленбург отправил ответ Молотова 5 сентября 1939 года: «Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия. Мы считаем, однако, что это время ещё не наступило».

Только в ночь с 6 на 7 сентября Советское военное командование объявило учебные сборы в семи военных округах, а развертывание полевых управлений Белорусского и Киевского особых военных округов в Белорусский и Украинский фронты началось 11 сентября. Директива о вступлении Красной армии на территорию Польши за подписью наркома обороны Ворошилова и начальника Генштаба Шапошникова была отправлена в войска 14 сентября 1939 года.

Из этих фактов видно, что ни о каком совместном нападении СССР и Германии на Польшу речи не шло. Советский Союз не вмешивался в происходящее до тех пор, пока сохранялись хотя бы малейшие шансы на то, что Польша сумеет продолжить борьбу, либо на то, что Франция и Великобритания начнут полномасштабные действия против Германии.

К середине сентября 1939 года стало понятно, что Польша проиграла вчистую, а Великобритания и Франция лишь обозначили участие в конфликте. И здесь уже дальнейшее промедление означало бы выход вермахта к советской границе и установление Германией контроля над Западной Украиной и Западной Белоруссией.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер писал в своем дневнике о том, что в эти дни в Берлине серьезно прорабатывали план создания «независимой Западной Украины», во главе которой должны были встать находившиеся под контролем немецкой разведки украинские национал-шовинисты. Марионеточная «Западная Украина», выдвигающая от своего имени притязания на территории Украинской ССР, становилась бы отличным заделом для развязывания военного конфликта с Советским Союзом.

В три часа утра 17 сентября 1939 года заместитель наркома иностранных дел СССР Потемкин зачитал ноту послу Польши в СССР Гржибовскому: «Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам. Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью».

Перечитайте эту ноту и попробуйте найти здесь хоть слово, не соответствующее действительности. В тот день, когда Красная армия вступила на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, правительство Польши пересекло польско-румынскую границу. Президент Польши Игнаций Мосицкий в этот день в обращении к народу заявлял о попрании Советским Союзом моральных норм и в то же время сообщал о переносе своей резиденции «на территорию одного из наших союзников». Как видно, польские политики прямо-таки горели желанием сражаться за Родину до последней капли крови.

Что касается действий Красной армии, то вот что об этом писал начальник Генерального штаба Войска Польского Вацлав Стахевич: «Войска дезориентированы поведением большевиков, потому что те в основном избегают открывать огонь, а их командиры утверждают, что они пришли на помощь Польше против немцев. Советские солдаты в массе своей не стреляют, к нашим относятся с демонстративной симпатией, делятся папиросами и т. д., всюду повторяют, что идут на помощь Польше».

Советские войска вступали в бои только там, где поляки сами навязывали бой. Особенно активными в этом были пограничные части и подразделения польской жандармерии, куда набирали контингент с наиболее жесткими антисоветскими настроениями.

Военная операция была в целом завершена к 29 сентября. В результате под контроль СССР перешла территория площадью 196 тыс. км² (50,4 % территории Польши) с населением около 13 млн человек, практически полностью находящаяся в границах «линии Керзона», рекомендованной в 1918 году Антантой в качестве восточной границы Польши. Территория Виленского края вместе с Вильно была передана Литве согласно «Договору о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой», подписанному 10 октября 1939 года. Территории, относимые СССР к Западной Украине и Западной Белоруссии, в результате организованного при участии советской стороны народного волеизъявления были присоединены к УССР и БССР в ноябре 1939.

Таким образом, перед началом войны между Германией и СССР войска РККА были выдвинуты на позиции, удалённые на 200—300 км от оборудованных для обороны, с низкой пропускной способностью сети транспортных коммуникаций и отсутствием необходимой военной инфраструктуры (аэродромы, топливохранилища, склады), отвечающей условиям современной для того периода войны. То есть, задача максимально отодвинуть на запад линию фронта предстоящей войны была выполнена. Но это не отменяет того факта, что Красную Армию Западная Украина и Беларусь действительно встречали цветами.

Дело в том, что гарантии «лицам русской, украинской и белорусской национальностей свободного развития культуры, языка и выполнение религиозных обрядов», которые обещало польское правительство, согласно Рижскому договору 1921 года, так и остались на бумаге. А на деле территории, заселенные украинцами и белорусами, превратились в заповедник бесправия. Для полонизации инородцев Варшава использовала широкий спектр инструментов: культурная дискриминация, переселенческая политика, борьба с православием. На Западной Украине новоявленные колонизаторы получили жесткий ответ в виде националистического террора. Пожалуй, самый яркий эпизод этой борьбы — убийство в 1934 году министра внутренних дел Польши Перацкого. Поляки, в свою очередь, с противниками режима тоже не церемонились. Добиться ассимиляции белорусов и украинцев Варшава не смогла (или не успела). Зато настроила против себя коренное население Западной Украины и Беларуси, которое в 1939 году с облегчением скинуло с себя польское иго.

Поэтому если говорить о реакции населения Западной Украины и Западной Белоруссии, то сохранившиеся свидетельства позволяют однозначно утверждать – их встречали как освободителей. Более того, новости о том, что Красная армия пересекла границу, вызвали волну антипольскимх выступлений, самым крупным из которых стало Скидельское восстание.

В течение двух дней революционный комитет в городе Скиделе вел бои с польскими подразделениями. 19 сентября из Гродно в Скидель на подавление восстания был направлен эскадрон польских улан при поддержке пехоты, который учинил чудовищную расправу. В отчете заместителя прокурора Белорусской ССР Гинцбурга по итогам расследования событий в Скиделе, в частности, говорилось: «Во время подавления восстания карателями были зверски убиты 29 партизан, причем сам факт убийства сопровождался беспримерными издевательствами. В частности, партизанам выкалывали глаза, вскрывали жилы, вырывали языки, ломали конечности, рубили на мелкие части». Остановил карательную акцию подход частей Красной армии. Польские жандармы, участвовавшие в этом преступлении, впоследствии были осуждены и расстреляны. Теперь в современной Польше они проходят как «жертвы сталинского режима».

Важно отметить – ни одно государство, включая Францию и Великобританию, после освободительного похода РККА войны Советскому Союзу не объявляло. До Москвы было доведено, что ничего крамольного в проведенной операции западные державы не видят. Черчилль в своей речи 1 октября 1939 года заявил: «То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать».

Второй важный момент. Вспомните, чем заканчивалась советская нота от 17 сентября: «Советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью».

Все было исполнено в точности. Независимость Польши была восстановлена советскими войсками спустя пять лет. Более того, по итогам войны территориальные потери Польши на востоке были щедро компенсированы передачей экономических развитых районов Восточной Пруссии на западе.

Наталья Залевская

Это копия статьи, находящейся по адресу http://masterokblog.ru/?p=47948.Tags: История, Польша

Польский поход 1939-го: освобождение или удар в спину?

Правообладатель иллюстрации Getty Image caption Советские танки и немецкая мотопехота в Бресте, 1 октября 1939 г.

1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу. Через 17 дней в 6 утра Красная армия крупными силами (21 стрелковая и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых и 2 моторизованные бригады, всего 618 тысяч человек и 4733 танка) перешла советско-польскую границу на протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска.

В СССР операцию называли «освободительным походом», в современной России нейтрально именуют «польским походом». Часть историков считает 17 сентября датой фактического вступления Советского Союза во Вторую мировую войну.

Порождение пакта

Судьба Польши решилась 23 августа в Москве, когда был подписан пакт Молотова-Риббентропа.

За «спокойную уверенность на Востоке» (выражение Вячеслава Молотова) и поставки сырья и хлеба Берлин признал «зоной советских интересов» половину Польши, Эстонию, Латвию (Литву Сталин впоследствии выменяет у Гитлера на часть причитавшейся СССР польской территории), Финляндию и Бессарабию.

Мнением перечисленных стран, а также других мировых игроков не поинтересовались.

Пакт нередко сравнивают с Мюнхенским соглашением. Однако, во-первых, Лондон и Париж не захватывали при этом чужих территорий, во-вторых, в октябре 1938 года Гитлер уверял, что его амбиции не идут дальше «собирания земель», населенных этническими немцами.

Мюнхен можно считать трагической ошибкой, актом трусости и соглашательства, но то была последняя отчаянная попытка сохранить мир. Другое дело, что, по словам Черчилля, Чемберлен хотел избежать войны ценой позора, а получил в результате и позор, и войну.

Советско-германский пакт был заключен после того, как Гитлер, поправ мюнхенские договоренности, захватил остатки Чехословакии и немедленно принялся предъявлять претензии Польше — показал себя во всей красе.

Суть происходящего была совершенно ясна участникам событий.

Довоенная Польша тоже была не без греха: воспользовавшись катастрофой Чехословакии, прихватила Тешинскую область.

Правда, большинство ее населения составляли этнические поляки. На Версальской конференции спорную область отписали Чехословакии достаточно произвольно: лидер Польши Юзеф Пилсудский являлся социалистом и диктатором, а первый президент Чехословакии Томаш Масарик — «настоящим демократом», жил в Париже, имел жену-американку, и был для лидеров Запада духовно близким.

Вообще, СССР критиковали и критикуют за сделку именно с нацистами. В остальном случившееся вполне укладывалось в рамки тогдашних нравов.

Великие и не очень великие державы постоянно делили чужие земли, открыто и секретно, на двусторонней основе и на международных конференциях. Для Польши германско-русский раздел 1939 года был четвертым.

Мир с тех пор изменился довольно сильно. Геополитическая игра продолжается, но невозможно представить, чтобы два мощных государства или блока вот так цинично распорядились судьбой третьих стран за их спиной.

«Обанкротилась» ли Польша?

Оправдывая нарушение советско-польского договора о ненападении от 25 июля 1932 года (в 1937-м его действие было продлено до 1945-го), советская сторона утверждала, что польское государство фактически перестало существовать.

«Германо-польская война явно показала внутреннее банкротство польского государства. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей», — говорилось в ноте, врученной вызванному в НКИД 17 сентября польскому послу Вацлаву Гжибовскому заместителем наркома иностранных дел Владимиром Потемкиным.

«Суверенность государства существует, пока бьются солдаты регулярной армии. Наполеон вошел в Москву, но, пока существовала армия Кутузова, считали, что Россия существует. Куда же подевалась славянская солидарность?» — ответил Гжибовский.

Советские власти хотели арестовать Гжибовского и его сотрудников. Польских дипломатов спас германский посол Вернер фон Шуленбург, напомнивший новым союзникам про Женевскую конвенцию.

Удар вермахта действительно был страшен. Однако польская армия, рассеченная танковыми клиньями, навязала противнику продолжавшееся с 9-го по 22 сентября сражение на Бзуре, которое даже «Фелькишер беобахтер» признала «ожесточенным».

Попытка окружить и отсечь от Германии прорвавшиеся войска агрессора успехом не увенчалась, но польские силы отошли за Вислу и стали перегруппировываться для контратаки. В их распоряжении оставались, в частности, 980 танков.

Оборона Вестерплятте, Хела и Гдыни вызывала восхищение всего мира.

Высмеивая «военную отсталость» и «шляхетский гонор» поляков, советская пропаганда подхватила геббельсовскую выдумку о том, что польские уланы якобы бросались на немецкие танки в конном строю, беспомощно колотя саблями по броне.

На самом деле, поляки такими глупостями не занимались, а соответствующий фильм, снятый германским министерством пропаганды, как было впоследствии доказано, являлся фальшивкой. Зато немецкую пехоту польская кавалерия тревожила серьезно.

Польский гарнизон Брестской крепости во главе с генералом Константином Плисовским отбил все атаки, а немецкая артиллерия застряла под Варшавой. Подсобили советские тяжелые орудия, обстреливавшие цитадель в течение двух суток. Затем состоялся совместный парад, который с германской стороны принимал вскоре ставший слишком хорошо известным советским людям Гейнц Гудериан, а с советской — комбриг Семен Кривошеин.

Окруженная Варшава капитулировала лишь 26 сентября, а окончательно сопротивление прекратилось 6 октября.

По мнению военных аналитиков, Польша была обречена, но могла бороться еще долго.

Дипломатические игры

Правообладатель иллюстрации Getty

Уже 3 сентября Гитлер принялся понукать Москву выступить как можно скорее — потому что война разворачивалась не вполне так, как ему хотелось, но, главное, затем, чтобы побудить Британию и Францию признать СССР агрессором и объявить ему войну заодно с Германией.

Кремль, понимая эти расчеты, не спешил.

10 сентября Шуленбург доложил в Берлин: «На вчерашней встрече у меня сложилось впечатление, что Молотов обещал несколько больше, чем от Красной армии можно ожидать».

По словам историка Игоря Бунича, дипломатическая переписка с каждым днем все сильнее напоминала разговоры на воровской «малине»: не пойдете на дело — останетесь без доли!

Красная армия пришла в движение через двое суток после того, как Риббентроп в очередном послании прозрачно намекнул на возможность создания в западной Украине ОУНовского государства.

Окончательное решение будущего Польши 23 августа отложили на потом.

«Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства, и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития», — гласил пункт 2 секретного протокола.

На первых порах Гитлер склонялся к мысли сохранить Польшу в урезанном виде, обкорнав ее с запада и востока. Нацистский фюрер надеялся, что Британия и Франция примут такой компромисс и прекратят войну.

Москва не хотела давать ему шанс выскользнуть из ловушки.

25 сентября Шуленбург передал в Берлин: «Сталин считает ошибочным оставлять независимое польское государство».

К тому времени в Лондоне официально заявили: единственным возможным условием мира является отвод германских войск на позиции, которые они занимали до 1 сентября, никакие микроскопические квази-государства положения не спасут.

Поделили без остатка

В результате во время второго визита Риббентропа в Москву 27-28 сентября Польшу поделили без остатка.

В подписанном документе речь шла уже о «дружбе» между СССР и Германией.

В телеграмме Гитлеру в ответ на поздравление с собственным 60-летием в декабре 1939 года Сталин повторил и усилил этот тезис: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной».

К договору от 28 сентября прилагались новые секретные протоколы, главный из которых гласил, что договаривающиеся стороны не допустят на контролируемых ими территориях «никакой польской агитации». Соответствующую карту подписал не Молотов, а сам Сталин, причем его 58-сантиметровый росчерк, начавшись в Западной Белоруссии, пересек Украину и заехал в Румынию.

На банкете в Кремле, как утверждал советник германского посольства Густав Хильгер, были подняты 22 тоста. Далее Хильгер, по его словам, сбился со счета, поскольку пил наравне.

Сталин почествовал всех гостей, включая стоявшего за креслом Риббентропа эсэсовца Шульце. Пить в таком обществе адъютанту не полагалось, но хозяин лично вручил ему бокал, провозгласил тост «за самого молодого из присутствующих», сказал, что тому, наверное, идет черная форма с серебряными нашивками, и потребовал, чтобы Шульце обещал еще раз приехать в Советский Союз, причем непременно в мундире. Шульце дал слово, и сдержал его 22 июня 1941 года.

Малоубедительные доводы

Официальная советская история предлагала четыре основных объяснения, а вернее, оправдания действий СССР в августе-сентябре 1939 года:

а) пакт позволил оттянуть войну (очевидно, подразумевается, что в противном случае, немцы, захватив Польшу, тут же без остановки пошли бы на Москву);

б) граница отодвинулась на 150-200 км к западу, что сыграло важную роль в отражении будущей агрессии;

в) СССР взял под защиту единокровных братьев украинцев и белорусов, спасая их от нацистской оккупации;

г) пакт предотвратил «антисоветский сговор» между Германией и Западом.

Первые два пункта возникли задним числом. До 22 июня 1941 года Сталин и его окружение ничего подобного не говорили. Они не рассматривали СССР как слабую обороняющуюся сторону и воевать на своей территории, хоть «старой», хоть вновь приобретенной, не собирались.

Гипотеза о германском нападении на СССР уже осенью 1939 года выглядит несерьезно.

Для агрессии против Польши немцы смогли собрать 62 дивизии, из которых около 20 были недоучены и недоукомплектованы, 2000 самолетов и 2800 танков, свыше 80% из которых составляли легкие танкетки. В то же время Климент Ворошилов на переговорах с английской и французской военными делегациями в мае 1939 года сообщил, что Москва способна выставить 136 дивизий, 9-10 тысяч танков, 5 тысяч самолетов.

Выдвижение границы на запад летом 1941 года не помогло Советскому Союзу, потому что эту территорию немцы заняли в первые дни войны. Более того: благодаря пакту Германия продвинулась на восток в среднем на 300 км, и главное, приобрела общую границу с СССР, без чего нападение, тем более внезапное, было бы вообще невозможно.

«Крестовый поход против СССР» мог казаться вероятным Сталину, чье мировоззрение было сформировано марксистским учением о классовой борьбе как главной движущей силе истории, и к тому же подозрительному по натуре.

Однако неизвестно ни одной попытки Лондона и Парижа заключить с Гитлером союз. Чемберленовское «умиротворение» имело целью не «направить германскую агрессию на Восток», а подвигнуть нацистского лидера вообще отказаться от агрессии.

Тезис о защите украинцев и белорусов был официально представлен советской стороной в сентябре 1939 года в качестве главной причины.

Гитлер выразил через Шуленбурга решительное несогласие с такой «антигерманской формулировкой».

«Советское правительство, к сожалению, не видит какого-либо другого предлога, чтобы оправдать за границей свое теперешнее вмешательство. Просим, принимая во внимание сложную для Советского правительства ситуацию, не позволять подобным пустякам вставать на нашем пути», — заявил в ответ Молотов немецкому послу.

На самом деле, аргумент можно было бы признать безупречным, если бы советские власти во исполнение секретного приказа НКВД № 001223 от 11 октября 1939 года на территории с населением в 13,4 миллиона не арестовали 107 тысяч и не выслали в административном порядке 391 тысячу человек. Порядка десяти тысяч погибли в ходе депортации и на поселении.

Высокопоставленный чекист Павел Судоплатов, прибывший во Львов сразу после его занятия Красной армией, писал в воспоминаниях: «Атмосфера была разительно непохожа на положение дел в советской части Украины. Процветал западный капиталистический образ жизни, оптовая и розничная торговля находились в руках частников, которых предстояло вскоре ликвидировать».

Особые счеты

В первые две недели войны советская пресса посвящала ей короткие информационные сообщения под нейтральными заголовками, словно речь шла о далеких и незначительных событиях.

14 сентября в порядке информационной подготовки к вторжению «Правда» опубликовала большую статью, посвященную в основном угнетению в Польше национальных меньшинств (как будто приход гитлеровцев сулил им лучшие времена), и содержавшую утверждение: «Вот поэтому никто и не хочет сражаться за такое государство».

Впоследствии беду, постигшую Польшу, комментировали с неприкрытым злорадством.

Выступая на сессии Верховного Совета 31 октября, Молотов порадовался, что «ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора».

И в открытой печати, и в конфиденциальных документах соседнюю страну именовали либо «бывшей Польшей», либо, на нацистский лад, «генерал-губернаторством».

Газеты печатали карикатуры, на которых изображались пограничный столб, поваленный красноармейским сапогом, и грустный учитель, объявляющий классу: «На этом, дети, мы заканчиваем изучение истории польского государства».

Когда 14 октября в Париже было создано польское правительство в изгнании во главе с Владиславом Сикорским, «Правда» откликнулась не информационным или аналитическим материалом, а фельетоном: «Территорию нового правительства составляют шесть комнат, ванная и туалет. В сравнении с этой территорией Монако выглядит безграничной империей».

С Польшей у Сталина имелись особые счеты.

Во время провальной для Советской России польской войны 1920 года он являлся членом Реввоенсовета (политкомиссаром) Юго-Западного фронта.

Соседнюю страну в СССР именовали не иначе как «панской Польшей» и винили во всем и всегда.

Как следовало из подписанного Сталиным и Молотовым постановления от 22 января 1933 года о борьбе с миграцией крестьян в города, люди, оказывается, делали это, не пытаясь спастись от Голодомора, а будучи подстрекаемы «польскими агентами».

Вплоть до середины 1930-х годов в советских военных планах Польша рассматривалась как главный противник. Михаил Тухачевский, также оказавшийся в свое время в числе битых полководцев, по воспоминаниям свидетелей, просто терял самообладание, когда разговор заходил о Польше.

Репрессии против проживавшего в Москве руководства польской компартии в 1937-1938 годах были обычной практикой, но то, что ее объявили «вредительской» как таковую и распустили решением Коминтерна, — факт уникальный.

НКВД обнаружил в СССР еще и «Польскую организацию войскову», якобы созданную еще в 1914 году лично Пилсудским. Ее обвиняли в том, что сами большевики ставили себе в заслугу: разложении русской армии во время Первой мировой войны.

В ходе «польской операции», проводившейся по секретному приказу Ежова №00485, были арестованы 143810 человек, из них осуждены 139835 и расстреляны 111091 — каждый шестой из живших в СССР этнических поляков.

По количеству жертв перед этими трагедиями меркнет даже катынская расправа, хотя именно она стала известна всему миру.

Легкая прогулка

Перед началом операции советские войска были сведены в два фронта: Украинский под командованием будущего наркома обороны Семена Тимошенко и Белорусский генерала Михаила Ковалева.

Поворот на 180 градусов произошел так стремительно, что многие красноармейцы и командиры думали, будто идут воевать с фашистами. Поляки тоже не сразу поняли, что это не помощь.

Произошел еще один казус: политруки разъяснили бойцам, что предстоит «бить панов», но установку пришлось срочно менять: выяснилось, что в соседней стране панами и пани являются все.

Глава польского государства Эдвард Рыдз-Смиглы, понимая невозможность войны на два фронта, приказал войскам не оказывать сопротивления Красной армии, а интернироваться в Румынию.

Некоторые командиры не получили приказа или проигнорировали его. Бои происходили под Гродно, Шацком и Ораном.

24 сентября под Перемышлем уланы генерала Владислава Андерса неожиданной атакой разгромили два советских пехотных полка. Тимошенко пришлось выдвинуть танки, чтобы предотвратить прорыв поляков на советскую территорию.

Но в основном «освободительный поход», официально закончившийся 30 сентября, стал для Красной армии легкой прогулкой.

Победители захватили около 240 тысяч пленных, 300 боевых самолетов, массу техники и военного имущества. Созданные в начале финской войны «вооруженные силы демократической Финляндии», недолго думая, одели в трофейную форму со складов в Белостоке, споров с нее польскую символику.

Заявленные потери составили 737 убитых и 1862 раненых (по уточненным данным сайта «Россия и СССР в войнах XX века» — 1475 погибших и 3858 раненых и заболевших).

В праздничном приказе 7 ноября 1939 года нарком обороны Климент Ворошилов утверждал, что «польское государство при первом же военном столкновении разлетелось, как старая сгнившая телега».

«Вы подумайте, сколько лет царизм воевал за то, чтобы Львов присоединить, а наши войска за семь дней забрали эту территорию!» — торжествовал на заседании партхозактива Наркомата путей сообщения 4 октября Лазарь Каганович.

Справедливости ради надо заметить, что в советском руководстве был человек, пытавшийся хотя бы отчасти остудить эйфорию.

«Нам страшно повредила польская кампания, она избаловала нас. Наша армия не сразу поняла, что война в Польше — это была военная прогулка, а не война», — заявил Иосиф Сталин на совещании высшего командного состава 17 апреля 1940 года.

Однако в целом «освободительный поход» был воспринят как образец любой будущей войны, которую СССР начнет, когда пожелает, и завершит победоносно и легко.

Многие участники Великой Отечественной отмечали огромный вред, нанесенный шапкозакидательскими настроениями армии и обществу.

Историк Марк Солонин назвал август-сентябрь 1939 года звездным часом сталинской дипломатии. С точки зрения сиюминутных целей так оно и было: не вступив официально в мировую войну, малой кровью, Кремль добился всего, чего хотел.

Однако всего через два года принятые тогда решения едва не обернулись для страны гибелью.