Подводные лодки первой мировой войны

Как не покажется это странным, но к строительству подводного флота из развитых стран Германия приступила одной из последних. Первые ассигнования были выделены только в бюджете 1905 года на строительство всего лишь одной подводной лодки. Вот только дело в том, то к этому времени, благодаря деятельности секретных служб, Германия имела чертежи практически всех подводных лодок, строившихся в мире. Это значительно сократило время на испытательные проекты и сохранило большое количество финансовых средств. Пока Франция, Италия, Россия, Соединенные Штаты и Англия путем проб и ошибок, а зачастую и человеческими жизнями искали приемлемые пути для развития подводного кораблестроения, немцы занималист промышленным шпионажем.

Первая лодка U-1 строилась на верфи Круппа-Германия в г. Киль и вступила в строй в 1906 году. Полуторакорпусная лодка (легкий корпус охватывал прочный лишь частично) в то время они назывались лодками французского типа, в отличие от двухкорпусных, получивших название итальянского.

Водоизмещением в 235 тонн и длиной в 40 метров, при диаметре прочного корпуса 3,1 метра, она несла 2 носовых 450-мм торпедных аппарата.

Следом за U-1 на заводе Данцигского военного порта была заложена серия из трех корпусов несколько большего водоизмещения. Получившие индексы U-2 — U-4. Они были снабжены, как и U -1 керосиновыми двигателями Кертинга мощностью по 300 л., что позволяло развивать скорость надводного хода до 12 узлов. 2 электромотора могли дать ход около 8 узлов.

В 1907 году Крупп строит еще четыре подводные лодки (U-5 — U-8) водоизмещением в 500 тонн. Их вооружение составляло 4 450-мм торпедных аппарата и одно орудие калибра 55 мм. Это были последние подводные лодки германского флота, имеющие керосиновые (газойливые, бензиновые) двигатели. Следующие лодки имели дизельные двигатели и, тут я поспорю с Википедией, что проект U-9 работал на керосине. Германия после U-8 перешла на использование дизельного двигателя для подводных лодок.

До начала Первой Мировой войны Британское Адмиралтейство смотрело на подводные лодки, как на какую-то диковинку, забавную мелочь и потуги отдельных энтузиастов. Протрезвление было весьма жестоким.

В самом начале Первой Мировой войны на рассвете 22 сентября 1914 года в районе южнее Доггер-банки, являющейся крупнейшей отмелью в Северном море, вахтенный офицер подводной лодки U-9 обнаружил на горизонте дымы. Командир лодки капитан-лейтенант Отто Веддиген дал немедленный приказ о прекращении зарядки аккумуляторных батарей, погружении под перископ и сокращении дистанции. Спустя какое-то время дымы обрели очертания трех броненосных крейсеров «Абукир», «Хог» и «Кресси» королевских ВМС Англии. Этот тип кораблей был построен на рубеже ХIХ и ХХ веков и считался уже устаревшим, хотя и обладавшим сильным артиллерийским вооружением.- 2 234-мм орудия главного калибра, 12 152-мм вспомогательного, 12 76-мм и 3 47-мм скорострельных пушки. Ниже ватерлинии в носу находились два торпедных аппарата для 457-мм торпед.

У Отто Веддигена было всего 4 торпедных аппарата (по 2 в носу и в корме) и 2 дополнитеольные торпеды для перезарядки носовы аппаратов. Кстати, его экипаж был первым на германском флоте, который сумел произвести перезарядку торпедных аппаратов в подводном положении, что говорило о высокой выучке и позволило увеличить боезапас лодки. Тем не менее, в течении полутора часов все три английских крейсера оказались потоплеными. Этой подводной атакой, получившей название «Атака века» или «Атака Виддегена», подводная лодка заявила о себе в качестве грозного морского оружия.

Отто Веддиген стал национальным героем Германии. Весь экипаж был осыпан наградами, Получила свою награду и сама подводная лодка. На ограждении ее боевой рубки были установлены увеличенные копии креста, врученного командиру. Эта традиция сохранялась в германском подводном флоте и в годы Второй Мировой войны и после ее окончания. Все лодки, имевшие тактический номер U-9 несли на рубке «крест Веддигена»

Вскоре командир, записавший в очередном походе на свой счет еще один английский броненосный крейсер «Хок», был назначен на новую лодку U-29, на которой и погиб 18 марта 1915 года в пылу атаки пропустивший таранный удар форштевнем английского линкора «Дредноут» буквально разрезавшего пополам подводную лодку. По иронии судьбы, это была единственная победа линкора, вооруженного самыми большими корабельными орудиями.

Лодки типа U -9 (четыре корпуса U-9 — U-12) имели полное водоизмещение в 611 тонн. Глубина погружения 50 метров. 2 носовых и 2 кормовых торпедных аппарата с возможностью перезаоядки носовых могли иметь до 6 торпед при хорошей выучке экипажа.

От полученного шока англичане так и не смогли оправится.

Официальные историки британского военно-морского флота Гибсон и Пендерграст описывают случай, когда в 1916 году против двух германских подводных лодок были высланы 49 эсминцев, 48 миноносцев и 460 вспомогательных судов.

Эдвин ГрейНемецкие подводные лодки в Первой мировой войне. 1914-1918

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Если новое оружие приводит могущественную империю на грань поражения, всегда интересно о нем рассказать. В 1914 году немецкие подводные лодки были именно таким оружием. Эта книга рассказывает о попытке кайзера уничтожить Британскую империю, развязав неограниченную подводную войну. История начинается с первых экспериментов с подводными лодками, которые начались в Германии еще в XIX веке, и заканчивается революционными волнениями и военным мятежом, приведшим кайзера к окончательному поражению. Между этими событиями произошла жестокая военная кампания, в ходе которой в апреле 1917 года Великобритания едва не сдалась. Эта книга – правдивый рассказ о людях, которые в темных морских глубинах вели сражение не на жизнь, а на смерть; о жестокости, пиратстве, убийствах. Но одновременно она является искренней данью мужеству, преданности своему делу и профессиональным качествам людей, которые с гордостью носили знаки отличия немецкой подводной флотилии.

Первоначально мое внимание к человеческому аспекту подводной войны было привлечено фрагментом из книги Вильяма Гая Карра «Наугад и по воле Божьей»: «История операций в Северном море была историей людей, закупоренных в ненадежные консервные банки, которые барахтались на мелководье, постоянно пребывая в состоянии войны с природой. Но это и драматическая история отважных подвигов, совершаемых командами воюющих флотов. В этом отношении опыт немецких подводников сродни нашему собственному». Мысль о том, что подводники воюющих сторон испытывали одинаковые трудности, радость побед и горечь поражений, заставила меня взяться за описание действий немецкого подводного флота. Это было логическое продолжение моей предыдущей книги, посвященной операциям британских подводников во время Первой мировой войны, – «Проклятое неанглийское оружие». И я очень старался сохранить объективность и беспристрастность.

После войны американский писатель и журналист Лоуелл Томас побывал в Германии, где беседовал со многими бывшими капитанами немецких подводных лодок. Свои впечатления он отразил в опубликованной в 1929 году книге «Рейдеры глубины». Его любезное разрешение использовать его записки позволило мне снабдить мою книгу воспоминаниями людей, которые лично принимали участие в морских сражениях. Благодаря этому в моем повествовании появилось необходимое равновесие, которое иначе я не смог бы установить.

Выражаю свою искреннюю благодарность писателям и историкам, проделавшим большую работу по сбору и систематизации материалов, касающихся подводной войны, а также всем, кто любезно предоставил в мое распоряжение результаты своих изысканий.

Любой человек, обладающий мужеством опуститься на подводной лодке в глубину моря, на мой взгляд, уже герой. И хотя среди немецких капитанов встречались, по словам Ллойд Джорджа, «пираты и убийцы», большинство из них были обычными порядочными людьми, вынужденными делать неприятную работу. Именно таким людям посвящается эта книга.

Эдвин Грей

НЕМЕЦКИЕ ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ
1914–1918 гг

«…ударьте своего врага в живот и продолжайте наносить удары, когда он упадет; бросьте пленных в кипящее масло, если возьмете их, подвергните пыткам женщин и детей. Тогда люди будут бояться вас…»

Из речи адмирала флота лорда Фишера на Гаагской мирной конференции в 1899 году

Глава 1
СУТЬ ВОЙНЫ – НАСИЛИЕ

«2.20. Прямо перед нами я увидел четыре трубы и мачты пассажирского парохода, идущего под прямым углом к нашему курсу с зюйд-веста по направлению к Галли-Хед…»

Была середина дня 7 мая 1915 года. Капитан-лейтенант Вальтер Швигер внес запись в корабельный журнал «U-20». В тот момент он не думал, что очень скоро совершит поступок, за который его возненавидит весь мир. Он расписался в журнале, бросил беглый взгляд на карту, разложенную на столе, и потянулся к перископу, чтобы внимательнее рассмотреть намеченную жертву.

«U-20» возвращалась в Германию после мародерского похода вдоль побережья Ирландии. Всю ночь и первую половину дня над морем стелился густой туман, горючее в топливных танках было на исходе, в трубах осталось всего две торпеды. Швигер решил, что пора домой. Он приказал штурману проложить обратный курс в Вильгельмсхафен, после чего удобно устроился в потрепанном кожаном кресле и раскрыл книгу.

Поход был скучным и неудачным. Он потопил парусник и два парохода возле Вотерфорда, но это были детские игры по сравнению с выдающимися достижениями Херсинга, Веддигена, Валентинера и других асов подводной войны. А Вальтер Швигер был амбициозным человеком. Тридцатитрехлетний холостяк из респектабельной берлинской семьи, он пришел на подводный флот еще до начала войны. Высокий и широкоплечий, русоволосый и голубоглазый, он всем существом, каждой клеточкой своего тела был офицером имперского немецкого военно-морского флота: всегда спокойным, вежливым, холодным. Как заметил один из его сослуживцев, «он всегда точно знал, куда идет, и ему было наплевать на всех, кто пытался его остановить».

Утро 7 мая уже принесло одно разочарование. Пока лодка двигалась на глубине 60 футов, чтобы случайно не напороться на встречное судно в густом тумане, Швигер услышал звук мощных винтов, вспенивавших воду где-то неподалеку. Он решил выяснить, что происходит наверху: «Я поднял „U-20“ до 30 футов и посмотрел в перископ. Большой крейсер прошел прямо над нами и теперь быстро удалялся».

Следует отметить, что обоим кораблям повезло. Если бы лодка успела всплыть на перископную глубину, когда над ней находился крейсер, стальной нос надводного корабля без труда распорол бы менее прочный корпус субмарины пополам. А если бы Швигер всплыл чуть раньше, он обязательно выпустил бы торпеду по вражескому кораблю и скрылся в тумане. Но этому не суждено было случиться. Судьба не часто улыбалась не очень удачливому Вальтеру Швигеру.

Плотный туман, висевший над морем всю ночь, в конце концов рассеялся. Весеннее солнце сначала проглянуло сквозь дымку, а потом ярко засияло на чистом голубом небе. Радуясь хорошей погоде, Швигер приказал всплыть на поверхность и вышел на мостик, чтобы насладиться чистым свежим морским воздухом. В это время наблюдатели заметили неизвестное пассажирское судно. Сначала Швигер решил, что лес из мачт и труб на горизонте принадлежит группе судов, и посетовал, что у него остались только две торпеды. Потом понял, что перед ним одно судно, но очень большое.

– Ныряем! Ныряем!

Громко взревела сирена. Матросы спокойно и быстро заняли свои места. Большие маховики, открывавшие и закрывавшие вентили балластных танков, начали движение против часовой стрелки, дисциплинированные руки людей щелкали многочисленными выключателями, поворачивали всевозможные рычаги на посту управления. Швигер задраил люк, спустился по узкому трапу и одобрительно кивнул, глядя на умелые действия вахтенного офицера.

– Главные двигатели! Полный вперед!

Ровно загудели электродвигатели, стрелки амперметров резко прыгнули на красные сегменты. Батареи начали давать ток. Командир «U-20» обеспокоенно взглянул на датчики глубины. Лодка опускалась. 10–15–20 футов… Швигер посмотрел на висящий на стене хронометр и медленно направился к небольшому столику, где лежал корабельный журнал, чтобы внести в него запись о замеченном судне. Лодка опустилась на глубину 60 футов и взяла курс на цель.

«2.20. Подошел к пароходу, чтобы контролировать возможные изменения курса вдоль ирландского побережья».

Вернувшись на перископную глубину, капитан-лейтенант посмотрел в окуляры. Он страстно желал, чтобы пароход повернул в порт. Судно делало не менее 18 узлов, и дистанция между ним и лодкой, ползущей в глубине со скоростью около 5 узлов, быстро увеличивалась.

Капитан пассажирского судна Тернер получил предупреждение из Квинстона о повышенной активности подводных лодок в этом районе, а перед полуднем – сообщение о том, что лодки находятся в непосредственной близости. Поэтому он описал большую дугу, чтобы обойти Фастнет, где (так он считал) вражеские лодки устроили засаду, после чего без особой опаски проследовал в канал Сен-Джордж. В качестве предосторожности он приказал при входе в опасную зону подготовить к спуску на воду все шлюпки.

Когда вдали показался мыс Кинсейл, он позвонил в машинное отделение и дал команду снизить скорость с 21 до 18 узлов. Позже он объяснил, что хотел пройти ливерпульскую отмель без остановки по большой воде.

Такое решение базировалось на имеющейся информации и личном опыте. Исходя из предупреждения адмиралтейства, подводные лодки, если они и были, теперь остались далеко за кормой. К тому же судно защищала весьма приличная скорость. На 18 узлах можно было легко оставить позади любую попавшуюся на пути подводную лодку. К сожалению, это правильное решение стоило жизни 1198 мужчинам, женщинам и детям.

Судно еще раз изменило курс, в точном соответствии с тоненькой линией, прочерченной на карте штурманом, и Швигер увидел цель прямо перед собой.

«2.35. Пароход повернул и взял курс на Квинстон. Появилась возможность приблизиться на дистанцию выстрела. Выходим на атакующую позицию».

На переборке тесного носового торпедного отсека загорелась красная сигнальная лампочка. Матросы уже повернули маховики, открывшие внешние заслонки торпедных труб, и в цилиндры устремилась вода.

У приникшего к перископу Швигера не было времени долго раздумывать. Рулевой уже получил приказ, и теперь командир лодки внимательно следил за приближающейся целью, не забывая постоянно контролировать глубину. Его мозг измерял и высчитывал углы, дистанции, отклонения. И вот настал подходящий момент.

– Первая… пошла!

Лейтенант тут же нажал кнопку выстрела. Когда торпеда покинула свое место и заскользила к цели, лодка слегка дрогнула.

«3.10. Произвел торпедный выстрел с дистанции 700 метров. Нахожусь на глубине трех метров».

Последовала длинная пауза. Швигер внимательно следил за пенящимся белым следом, который неуклонно приближался к корпусу парохода.

Капитан Тернер стоял на левой стороне капитанского мостика, когда раздался крик второго помощника:

– Вижу торпеду!

Сразу после этого судно сильно тряхнуло, между двумя трубами в небо взметнулся столб дыма и пара. Тотчас поступило сообщение о второй торпеде, но оно оказалось ложным.

«Я приказал готовить шлюпки к спуску и первым делом посадить в них женщин и детей и задраить переборки. Мой следующий приказ был остановить судно. Однако двигатели были повреждены и не могли дать задний ход. Спускать шлюпки на такой скорости было очень опасно».

Швигер наблюдал за трагедией через мощную цейссовскую оптику и диктовал короткие фразы, которые заносились в корабельный журнал.

«Отмечено попадание в районе тоннеля гребного вала под мостиком. Необычно сильная детонация, сопровождающаяся большими клубами дыма и обломками. Судя по всему, имел место второй взрыв. Судно замедлило ход и сильно накренилось на правый борт. Корма быстро погружается в воду. На борту царит паника. Спускают шлюпки. Отмечены неудачные попытки спуска на воду груженных людьми шлюпок. Шлюпки с левого борта не могут быть спущены из-за крена…»

Неохотно оторвавшись от перископа, Швигер кивнул штурману занять его место. Офицер несколько секунд напряженно всматривался в окуляры, затем отшатнулся и побледнел.

– Боже мой! – прошептал он. – Это же «Лузитания»!

Швигер грубо оттолкнул его в сторону и жадно приник к окулярам перископа. Он увидел большие золотые буквы на борту судна и, словно не веря своим глазам, несколько раз медленно прочитал название.

«Это было самое страшное зрелище, которое мне доводилось видеть, – рассказывал он друзьям после возвращения в Вильгельмсхафен. – Судно тонуло необычайно быстро. На палубах была страшная паника. Перепуганные люди беспомощно метались взад-вперед, некоторые прыгали за борт и пытались плыть к перевернутым шлюпкам. Зрелище было настолько ужасным, что я дал приказ погрузиться на 20 метров и уходить…»

Хладнокровное потопление «Лузитании» – самая известная и получившая широкое освещение в прессе трагедия Первой мировой войны. А умело проведенная англичанами пропагандистская кампания вокруг этого ужасного события кардинально изменила отношение Соединенных Штатов Америки к Германии. Пока судьбоносная торпеда Швигера покоилась в своей трубе, настроения американцев были большей частью пронемецкими, что было вызвано недовольством британской блокадой портов Германии. Причины трений между двумя великими державами станут более ясными по мере развития повествования о подводной войне.

Когда новость достигла Германии, началось всеобщее ликование. На открытках с изображением «Лузитании» наживали огромные состояния. Из левого верхнего угла открыток фон Тирпиц, «отец» немецкого подводного флота, сурово смотрел на погибший пароход. Только после вала международных протестов, обрушившегося на немецкое правительство, кайзер и его советники поняли, что уничтожение лайнера было грубой политической ошибкой.

Действия Швигера были осуждены императором, что, в свою очередь, вызвало протест других капитанов ВМФ. Они считали, что капитан «U-20» добросовестно выполнял приказы, поэтому не должен считаться морально ответственным за жизнь 1198 пассажиров (среди которых было 128 американцев), трагически погибших на борту «Лузитании». Сложность заключалась в том, что приказы давали капитану подводной лодки право топить любые британские торговые суда, находящиеся в зоне военных действий, но не объясняли, как эти действия должны согласовываться с существующими международными законами.

В 1914 году международные законы не одобряли потопление торговых судов без предупреждения. Независимо от того, какой корабль атакует – надводный или подводный, – следовало произвести предупредительный выстрел, после которого гражданское судно должно было остановиться и предъявить документы для проверки. Если обнаруживалось, что судно перевозит контрабандный груз, его можно было взять в плен или затопить. Потопление было разрешено, только если жизни членов экипажа не подвергались опасности. Спасательные шлюпки с членами экипажа затопленного судна могли быть оставлены в море только при хорошей погоде вблизи от берега. Любой другой метод потопления считался незаконным.

Но в инструкциях, полученных Швигером и другими капитанами-подводниками 18 февраля 1915 года, говорилось только одно: «Вражеские торговые суда должны быть уничтожены».

Этот решительный приказ ничего не говорил о том, следует ли соблюдать международные законы. Просматривая документы в поисках более точных указаний, капитаны немецких подводных лодок могли обнаружить только более раннюю инструкцию Верховного командования: «В первую очередь должна обеспечиваться безопасность подводной лодки. Поэтому всплытия на поверхность для осмотра судна следует избегать из соображений безопасности».

Вряд ли стоит удивляться, что многие капитаны подводных лодок поняли приказ от 18 февраля буквально: топи врага без предупреждения.

И пока британские политики в ужасе всплескивали руками, военные моряки уже трезво оценили ситуацию. Когда Черчилля спросили об использовании субмарин для потопления торговых судов, он ответил: «Я не верю, что это могут сделать цивилизованные люди». Но адмирал Фишер, который в то время был первым лордом адмиралтейства, отлично понял немцев. Он писал: «Субмарина больше ничего не может сделать – только потопить захваченное судно. Поэтому следует признать, что угроза со стороны немецких подводных лодок существует. Она в ужасающей реальности нависла над британским торговым флотом и всей Великобританией. Я не вижу другого способа ей противостоять, кроме ответного удара. Станет известно лишь то, что конкретное судно с экипажем исчезло. Возможно, позже кто-нибудь наткнется в море на шлюпки с пропавшего судна, и чудом выжившие моряки расскажут ужасную историю… Эти истории будут передаваться из уст в уста и наполнят мир страхом. Без сомнения, такие методы ведения войны являются варварскими. Но в конце концов, сущность любой войны в насилии. Мягкость в войне сродни слабоумию».

И поскольку командиры немецких подводных лодок не имели возможности всплыть, чтобы предупредить свои жертвы, немецкие дипломатические службы предпринимали отчаянные, но бесполезные попытки обойти международные законы, помещая предупреждения в иностранных газетах.

В день, когда было объявлено об отплытии «Лузитании», немецкое посольство поместило следующее объявление в газетах Нью-Йорка:

«Внимание!

Пассажиры, которые собираются отправиться в путешествие через Атлантику, должны помнить, что Германия и ее союзники находятся в состоянии войны с Великобританией и ее союзниками. Зона военного конфликта включает и водное пространство вокруг Британских островов. Имперское правительство уведомляет, что морские суда под флагом Великобритании или любого из ее союзников в этих водах подлежат уничтожению. Путешественники, передвигающиеся в зоне военного конфликта на судах под флагами Великобритании и ее союзников, действуют на свой собственный страх и риск.

Имперское германское посольство Вашингтон, округ Колумбия, 22 апреля 1915 года».

Народ, потрясенный масштабами трагедии, обратил свой гнев на немецких капитанов – детоубийц. «Таймс» писала о зверстве немцев, о пренебрежении ими правилами гуманизма, что покроет Германию позором.

Вердикт ирландского суда присяжных был более суровым:

«Мы считаем, что это страшное преступление противоречит всем существующим международным законам, нормам и правилам, существующим в цивилизованном обществе. Поэтому перед лицом человечества мы обвиняем офицеров упомянутой субмарины, императора и правительство Германии, по приказу которых действовали моряки, в умышленном убийстве».

Таким было общественное мнение в 1915 году. Однако возмущенное сознание со временем обычно деградирует. Активный протест сменяется пассивным соглашательством. Беспристрастности ради следует отметить, что 9 апреля 1940 года британское адмиралтейство дало право капитанам подводных лодок королевского военно-морского флота топить вражеские торговые суда без предупреждения, а Соединенные Штаты Америки в течение длительного времени вели неограниченную подводную войну с Японией. Вероятно, нет необходимости напоминать о том, что неограниченная подводная война до сих пор является незаконной с точки зрения международного права.

Столкнувшись со всеобщим возмущением, немцы пытались оправдать свои действия. В официальном коммюнике адмирала Бенке они выдвинули теорию, вызвавшую оживленные дискуссии: «Вслед за детонацией торпеды немедленно последовал еще один взрыв, причем значительно более сильный. Его можно объяснить только большим количеством боеприпасов на судне».

После опубликования немецкого коммюнике последовали решительные протесты как британского, так и американского правительств. Было официально объявлено, что на «Лузитании» находилось всего-навсего 4200 обойм патронов. Но точные данные о находившемся на судне груза не известны до сих пор. Если отвлечься от пропагандистской шумихи и прислушаться к свидетельству капитана Тернера, данному им под присягой следственной комиссии, получается, что второй взрыв был вызван разрушением одного из судовых котлов, происшедшим, когда в пробоину хлынула холодная морская вода.

Взаимные требования и претензии продолжались. В официальной ноте 9 июня 1915 года правительство Соединенных Штатов заявило: «Какими бы ни были другие факты, касающиеся „Лузитании“, главным и принципиальным остается одно: огромный пароход, предназначенный для перевозки пассажиров и имевший на борту больше тысячи живых душ, не имевших никакого отношения к войне, был торпедирован и потоплен без предупреждения или объяснения причин, то есть при обстоятельствах, беспрецедентных в современной войне».

К августу 1915 года, чтобы успокоить мировое общественное мнение, правительство Германии фактически отменило первую попытку лодочной блокады Британии. Кайзер отдал специальный приказ командирам подводных лодок не атаковать пассажирские суда. Единственная торпеда Вальтера Швигера принесла неожиданную выгоду Великобритании и ее союзникам.

Несмотря на осуждение императора, коллеги Швигера горячо поддержали его и развернули широкую кампанию по реабилитации, продолжавшуюся даже после окончания войны. Но это была только реабилитация; по словам самого Швигера, он выпустил торпеду по «Лузитании» раньше, чем идентифицировал цель. Следует отметить, что Вальтер Швигер не был типичным немецким капитаном подводной лодки, которые нередко проявляли рыцарство и гуманизм по отношению к своим жертвам.

Подводная война подвела Германскую империю вплотную к победе. Это была воистину убийственная кампания, в ходе которой были уничтожены суда союзников общей грузоподъемностью 11 018 865 тонн, но погибли 515 офицеров и 4894 матроса-подводника. Для обеих воюющих сторон это было тяжелое время – время убивать.

2. Один фут равен 0,3 м. Автор использует в книге систему мер, принятую в Британии. Но в выдержках из дневников подводников Германии и бортовых журналов немецких подводных лодок сохраняет метрическую систему, уже используемую в Германии в начале XX века. (Примеч. ред.) 3. Томас Л. Рейдеры глубины. 1929. 4. Узел – единица скорости для определения скорости судов. Один узел соответствует одной морской миле в час или 1,852 км/ч. (Примеч. ред.)

Столкнувшись с обширной военно-морской блокадой англичан, немцы 4 февраля 1915 года объявили воды вокруг Британских островов военной зоной.

Подводные лодки имели весьма переменный успех в борьбе с шустрыми британскими военными кораблями. Но торговые и гражданские суда, чей путь пролегал через зону военных действий, становились уязвимой мишенью для торпед.

Гибель таких судов, как пассажирский паротурбинный теплоход «Лузитания», в конечном счете, подтолкнула Соединённые Штаты вступить в войну на стороне союзников.

19 июля 1918 года двухвинтовой подводный корабль U-110 зацепил конвой торгового судна в Северном море у города Хартлпул, когда ему пришлось всплыть на поверхность из-за глубинных бомб союзников. Субмарину протаранил и затопил английский эскадренный миноносец H.M.S. «Гарри» (Garry).

Центральный пост на корме, правый борт. Люк в перископную шахту и множество вентилей для затопления и всплытия субмарины.

В том же году подлодку подняли и поместили в сухой док британской судопроектной фирмы Swan Hunter & Wigham Richardson, которая получила заказ на восстановление рабочего состояния судна.

Эти чёрно-белые фотографии тесного и сложного интерьера U-110 сделали до перемирия, наступившего 11 ноября 1918 года. Затем субмарину демонтировали и продали как металлолом.

U-110 в сухом доке.

Электрический щит управления.

Электрический щит управления, на корме по левому борту.

Кормовой торпедный отсек.

Машинное отделение с правого борта.

Электрический щит управления.

Центр управления. Видны глубинные и топливные датчики.

Столы и шкафчики в столовой.

Третье отделение, шкафы членов команды.

Передний торпедный отсек.

Четыре торпедные трубы.

Торпедный отсек, вид с кормы. Над головой видна балка для подъёма торпед.

Электрощитовая, вид на машинное отделение и торпедный отсек в кормовой части.

Спальные места в шестом отсеке.

Правый борт пятого отсека.

Пространство для членов экипажа.

Центральный пост. Видны винты для подъёма и опускания перископа.

Пункт управления. Глубиномер, телеграф, вентили для погружения и всплытия, органы управления судном.

Центральный пост. Видны вентили для контроля температуры воздуха и давления.

Передний торпедный отсек.

Комната управления. Гироскоп, компас, вал рулевого управления, телеграф и голосовые трубы.

Отсек дизельного двигателя.

Немецкая подлодка времен Первой Мировой в деталях


Во время Первой мировой войны начали производиться подводные лодки с дизельным двигателем для движения на поверхности и электрическим — для движения под водой. Уже тогда они были чрезвычайно грозным оружием. Немецкая подводная лодка SM UB-110, стоившая 3 714 000 марок, правда, не успела показать свою мощь, прожив всего пару месяцев.
SM UB-110 класса прибрежных торпедных лодок Type UB III была построена в гамбургских доках Blohm & Voss для нужд Кайзерлихмарине и спущена на воду 23 марта 1918 года. Через четыре месяца, 19 июля 1918 года, её потопили британские корабли HMS Garry, HMS ML 49 и HMS ML 263. 23 члена экипажа были убиты. Чуть позже подлодку извлекли на сушу, чтобы починить в доках Swan Hunter & Wigham Richardson в Уолсенде, однако проект не был завершен и её продали как металлолом.

Четыре носовых торпедных аппарата и передние горизонтальные рули немецкой подлодки SM UB-110.
Едва ли не самым уникальным приобретением XX столетия в части морских вооружений стали подводные лодки (ПЛ). Не успев появиться, они породили массу сбывшихся и несбывшихся надежд. Полагали, что новые боевые средства произведут переворот в войне на море, нивелируя «прежние ценности» в виде армад линейных кораблей и броненосных (линейных) крейсеров; сведут на нет генеральные сражения как основное средство решения военного противостояния на море. Теперь, более чем через 100 лет, интересно оценить, насколько подтвердились столь смелые прогнозы.
На самом деле, ПЛ наиболее эффективно проявили себя в борьбе с торговлей, где добились действительно впечатляющих результатов. С позиций высокой стратегии это не входит в противоречие с представлениями о достижении главных целей в войне. «Разрушение торговли» особенно больно бьет по островным, высокоразвитым государствам, традиционно и сильно зависящим от экспорта и импорта; кроме того, дискредитируется само понятие «господство на море», считавшееся прерогативой великих морских держав и великих флотов. В первую очередь речь идет о противоборстве Германии с Англией и ее союзниками в мировых войнах и о США против Японии. Эти самые масштабные и поучительные примеры легли в основу обширного и глубокого анализа, поиска закономерностей, вплоть до выработки мотивированных взглядов на применение ПЛ в будущем.
Что касается возможностей ПЛ против военных флотов, их главных сил, этот раздел раскрыт менее подробно и оставляет много вопросов.


Торпедный отсек.
Примечательно, что и сегодня это не какой-нибудь рутинно-схоластический вопрос военно-морской истории или прикладных разделов развития боевого использования торпедного оружия (БИТО). Он актуален в определении перспектив строительства и развития флота. Повышенный интерес к нему возбуждает объективно существующий национальный аспект проблемы. Не секрет, что ВМФ, особенно в послевоенный период, имел хорошо заметную подводную направленность. И это при том, что обе мировые войны завершились официальным поражением идеи подводной войны. После Первой мировой – введением системы конвоев и «Асдиком», во Второй – внедрением радара и самолетов. Вообще, следуя подобной логике, делать ставку на ПЛ в будущем казалось бессмысленным. Тем не менее мы ее сделали, как до нас это сделали немцы во Второй мировой войне. До сих пор не затихают споры о правомерности такого шага и действительном облике ВМФ в годы холодной войны: насколько оправданным оказался подобный шаг в сложившихся условиях? Вопрос непростой, ждущий еще своего компетентного исследователя.

Четыре носовых торпедных аппарата и передние горизонтальные рули на боку.
Самым «тонким» местом в объективном анализе, а следовательно, в формировании конкретного ответа является неподкрепленность его боевым опытом. К счастью для человечества и неудобству для специалистов, возможность опереться на таковой вот уже 67 лет отсутствует. Речь идет об аксиоме: только практика – критерий истины, в военном деле во всяком случае. Поэтому столь ценным и уникальным считается опыт Фолклендского кризиса 1982 года между Великобританией и Аргентиной. Но он только укрепляет в уверенности, что, как бы далеко ни ушли подводные лодки в своем развитии – вплоть до оснащения их ЯЭУ, космической связью и навигацией, совершенной электроникой и ядерным оружием, – они не смогли полностью освободиться от присущего этому роду сил груза особенностей и ограничений. Фолклендский «подводный опыт» оказался интересен вдвойне. Это опыт боевых действий против надводных кораблей (НК) противника. Однако будем придерживаться хронологии и начнем с участия ПЛ в мировых войнах.

Торпедный отсек.
Подводным лодкам как роду сил флота чуть более 100 лет. Начало широкого боевого применения и их интенсивного развития как раз и относится к периоду Первой мировой войны. Этот дебют в целом можно признать удачным. Около 600 ПЛ (372 из них были немецкими ПЛ, но и потеряли немцы больше всех – 178 ПЛ), состоявших тогда на вооружении воюющих сторон, отправили на дно более 55 крупных боевых кораблей и сотни эсминцев общим водоизмещением более 1 млн. т и 19 млн. б.р.т. (брутто-регистровая тонна – единица объема, равная 2,83 куб. метра, в настоящее время не применяется) торгового тоннажа. Наиболее массовыми и результативными оказались немцы, записавшие на свой счет более 5860 потопленных судов общим водоизмещением 13,2 млн. б.р.т. торгового тоннажа. Удар в основном пришелся по торговле Англии и был чрезвычайно действенен.
Рекорд потопленного тоннажа будет повторен, но не превзойден в ходе Второй мировой войны и, что характерно, гораздо большим количеством ПЛ. А вот принадлежащий германскому командиру Aрно де ла Перьер личный рекорд – более 440 тыс. б.р.т. – никем не достигнут. Лучший из подводников Второй мировой войны, тоже немец, Отто Кречмер сойдет с арены со счетом 244 тыс. б.р.т. и 44 потопленными судами еще весною 1941 года.

Великобритания. Уолсенд, Тайн-энд-Уир, Англия. 1918 год. Общий вид на подлодку.
Если обратиться к результативности ПЛ против военного флота противника, успехи гораздо скромнее даже там, где такие действия специально планировались. Это трудно сообразуется с надеждами и ожиданиями от первых громких успехов Отто Веддигена, который уже в первые дни войны на примитивной U-9 за час с небольшим утопил три броненосных крейсера. Известны и другие громкие достижения немецких подводников в части поражения крупных НК противника, но это будет позже. А пока «мобилизация» почти всех имевшихся (около 20 единиц) ПЛ на прочесывание Северного моря, якобы кишащего дредноутами, не принесли никакого результата. Заранее узнав об операции, англичане убрали из Северного моря все ценные НК.
Участие ПЛ в Ютландском сражении, на которое возлагались большие надежды – ведь к 1916 году ПЛ уже исподволь успели себя проявить, – вообще обескураживают. Они там даже никого не обнаружили. Главные силы флотов развернулись и сошлись в величайшем в истории морском сражении, не будучи даже замечены. Косвенным успехом ПЛ, правда, считают гибель военного министра Великобритании фельдмаршала лорда Китченера на крейсере «Хемпшир», подорвавшегося на минах, но это не более чем утешительный «бонус».

Центральный пост.
Строго говоря, недостигнутыми оказались цели и в борьбе с торговлей. Блокада Англии, поспешно декларированная германским руководством в начале войны, оказалась не достигнута, ибо не была подкреплена реальными силами. Затем последовала череда запретов из-за международного скандала по поводу «Лузитании», сопутствующие им спады в подводной войне, возвращение к принципу призового права. Не помогло и запоздалое объявление неограниченной подводной войны в 1917 году: противник успел подготовиться.
Однако вернемся к несбывшимся надеждам в части борьбы ПЛ с НК. Следует заметить, что в межвоенный (1918–1939 годы) период не было недостатка в анализе, исследователях и теориях на этот счет, более глубоких и заинтересованных, чем в Германии. Если во всем многообразии причин и объяснений выделить главные и отбросить частные, предвзятые и второстепенные, имеющие, кстати, широкое хождение на «школярско-кадетском» уровне, в сухом остатке – отсутствие в основе действий германского флота в Первой мировой войне соответствующей его задачам и материальному уровню стратегии.
В кои-то веки Германии огромным напряжением всех своих сил удалось построить второй в мире флот. В сочетании с признанно лучшей армией это порождало надежды занять доминирующее положение в Европе, и не только в ней. К тому же столь серьезные военные приготовления, согласно законам стратегии, имеют необратимый характер. Но вот соответствующих стратегических установок, касающихся войны на море, у военно-политического руководства и морского командования Германии не оказалось. Это признают в первую очередь их же исследователи-специалисты. Следуя от общего к частному, уместно распространить эту проблему и на счет подводного флота, тогда совсем молодого рода сил. В этом, видимо, и приходится искать главную причину недостижения целей в войне подводным флотом Германии.


В этом можно усмотреть и достаточно глубокие общие оперативно-стратегические последствия. Не будем забывать, что британский Гранд Флит был почти на треть сильнее германского Флота Открытого моря, и вступать при таком соотношении сил в генеральное сражение было по меньшей мере безрассудно. Исходя из этого, замысел германского морского командования состоял в том, чтобы предварительно ослабить Гранд Флит, выманив англичан в море частью сил и подловив их там превосходящими силами, сравняв силы для будущего генерального сражения. После того как адмирал Гуго фон Поль 14 декабря 1914 года упустил подобную уникальную возможность, надежды уравнять силы сосредоточились преимущественно вокруг успехов подводных лодок. 200 из более чем 5000 транспортов погибли на минах (1,5 млн. т), выставленных ПЛ.
Шкафчики для экипажа.
Торпедный отсек, вид на потолок.
Стол, шкафчики и люк, ведущий к аккумулятору.
Торпедный отсек.
Жилое пространство.

Центральный пост.
Центральный пост и люк, ведущий к боевой рубке.
Центральный пост.
Центральный пост.
Центральный пост.
Центральный пост.
Отсек №5.
Отсек №6.
Машинный отсек.
Отсек с дизелями.
Отсек управления электричеством
Отсек управления электричеством
Отсек управления электричеством
Отсек управления электричеством
Торпедный отсек
Великобритания. Уолсенд, Тайн-энд-Уир, Англия. 1918 год. Общий вид на подлодку.

Забытые подлодки — участницы Первой мировой войны

В начале июня 1917 года при неизвестных обстоятельствах погибла российская подводная лодка «Львица». Этот поход был для нее пятым с начала Первой мировой войны. Ни точная дата гибели лодки, ни обстоятельства до сих пор не известны. На борту «Львицы» находились 45 членов экипажа.

Это была одна из первых отечественных подводных лодок, принадлежащих к типу «Барс». Именно этот, самый успешный в истории русского дореволюционного подводного флота, проект, опробованный в годы Первой мировой, поставил точку в длительном споре о целесообразности использования подлодок в составе военного флота.

Первенцы подводного флота

Фото: РИА Новости Подводная лодка «Акула» в походе

Первые попытки создать подводное судно в России были предприняты еще при Петре I. Тогда свой проект царю отправил крестьянин Ефим Никонов. Проект получил поддержку государя, однако во время первых испытаний, на которых присутствовал и сам Петр I, подводная лодка, больше напоминавшая бочку, немедленно затонула. После этого про подводные лодки долгое время не вспоминали — вернулись к этой идее уже при Николае I, а активно приступили к проектированию субмарин уже в 1880-х годах, однако тогда процесс создания подводных лодок был крайне долгим, дорогим и трудоемким.

Впервые в боевых условиях субмарины испытали в ходе Русско-японской войны 1903–1905 годов. Эта война показала не только странам-участницам, но и всему миру необходимость дальнейшего развития подводного флота.

Российское морское ведомство разместило заказ сразу на два типа субмарин — лодка поменьше, водоизмещением 100–150 тыс. т, предназначалась для патрулирования у берега, субмарина побольше, водоизмещением почти в 400 тыс. т, должна была действовать в открытом море. По чертежам конструктора Ивана Бубнова были созданы две лодки — «Минога» и «Акула». Обе они считались опытными образцами, однако с началом Первой мировой войны «Акула» станет едва ли не единственной в составе российского флота, пригодной к ведению боевых действий, — именно с нее будет осуществлена первая торпедная атака.

«Минога» же стала первой в России подводной лодкой с дизельным двигателем. И именно с ней связана одна из первых успешных операций по спасению экипажа.

Спасение «Миноги»

Фото: Wikimedia Commons/Э. Якубович Командир и команда подводной лодки «Минога» (1913 год)

В марте 1913 года лодка под командованием старшего лейтенанта Гарсоева впервые вышла в море. Перед выходом один из матросов обратил внимание на то, что вентиляционный клапан работал туго и не закрывался до конца, однако не придал этому значения, списав на особенности конструкции.

Именно через это отверстие в море в «Миногу» попала вода — лодка начала быстро погружаться и вскоре вместе с экипажем «провалилась» на дно на глубине 33 футов. Вода хлынула в машинное отделение и вскоре затопила аккумуляторные батареи, из которых начал выделяться хлор. Моряки, сгрудившиеся в противоположном конце лодки, вынуждены были дышать смесью ядовитых газов, а люди, наблюдавшие за происходящим с поверхности воды, считали, что лодка погрузилась в штатном режиме.

Лишь спустя несколько часов, подойдя ближе к месту погружения, они увидели выброшенный лодкой сигнальный буй. Сразу после этого была начата спасательная операция. Воду над местом затопления лодки осветили прожекторами миноносцы. Чтобы выиграть время до прихода тяжелого подъемного крана, водолазы спустились на дно и попытались подать на «Миногу» воздух с помощью специальных шлангов, однако выяснилось, что присоединить их к вентилям подлодки не позволяет конструкция. Сигналов из лодки к этому моменту почти не поступало — экипаж уже больше пяти часов дышал ядовитыми парами хлора, которые выделял аккумулятор.

К моменту, когда буксиры привели к месту операции кран, с момента аварии прошло почти 10 часов, и командующий спасением контр-адмирал Шторре принял решение начать подъем до того, как водолазам удастся закрепить на лодке все крепления, чтобы поднять на поверхность хотя бы часть корпуса. Как только над водой показался один из люков, в подлодку спустились три офицера. По пояс в воде, они поднимали из полузатопленной подлодки людей, находившихся в бессознательном состоянии.

Все, находившиеся на борту «Миноги», были спасены. Большинство из них попали в госпиталь с отравлением ядовитыми газами, но никто из членов экипажа не погиб. Лейтенант Гарсоев впоследствии продолжил службу, и в годы Первой мировой войны командовал самыми современными на тот момент субмаринами типа «Барс».

«Всё равно перетонут»

Фото: РИА Новости Подводная лодка «Морж» одна из трех торпедных подводных лодок Российской империи, построенных по проекту И.Г. Бубнова

Высшие офицеры морского флота, всегда являвшегося гордостью страны, скептически смотрели на небольшие, невзрачные подводные лодки, боевые качества которых, к тому же, еще требовали проверки. Это отношение проецировалось и на тех, кому предстояло спускаться на них под воду.

Специальная программа обучения офицеров-подводников была открыта в 1906 году, а окончательно сформировалась в 1909-м. На курс принимали офицеров, имевших минимум трехлетний опыт плавания на кораблях надводного типа и подходивших для службы на подлодках по состоянию здоровья. Программа подготовки была рассчитана на 10 месяцев — сначала слушатели в теории знакомились с конструкцией и вооружением субмарин, затем отрабатывали задачи самых разных чинов на нескольких учебных лодках: «Сиг», «Пескарь», «Белуга», «Лосось» и «Стерлядь».

Всего до начала Первой мировой войны программу закончили почти 60 человек. Всем, кто успешно сдавал выпускные экзамены, присваивалось звание офицера подводного плавания и предоставлялось право на ношение особого серебряного нагрудного знака: якорь и силуэт подводной лодки, заключенные в круг из якорной цепи.

Но ни звания, ни отличительные знаки не могли повлиять на отношение адмиралтейских чинов. По одной из легенд, когда накануне Первой мировой в Адмиралтейство была внесена просьба о повышении жалования подводникам, ее удовлетворили со словами: «Можно и прибавить, всё равно перетонут».

Охота «Волка»

В 1914 году, сразу после начала боевых действий, подводные лодки были выведены на боевое дежурство. Но несли они его, в основном будучи привязанными к буям у входов в порты, выступая в качестве живого минного поля. И даже к этому месту службы большая часть подлодок, находившихся тогда в составе российского флота, доставлялась буксирами. Немецкие подлодки к этому моменту уже начали активную охоту на корабли Антанты, а Российской империи для противодействия противнику пришлось прибегнуть к помощи англичан, приславших на Дальний Восток собственные субмарины.

Ситуацию удалось переломить, когда в состав флота начали поступать первые подводные лодки нового типа, получившего название «Барс». Это был уже пятый проект всё того же конструктора, Ивана Бубнова, который спроектировал «Миногу».

В мае 1916 года «Волк» вышел из Ревельского порта в свой первый поход. Настроение у команды было оптимистичное — на подходе к позициям, ночью, офицеры выпили чай под граммофонную музыку, после чего команда разошлась спать. Уже на следующий день «Волк» обнаружил в море судно без опознавательных знаков, которое после требования поднять флаг оказалось немецким транспортом Gera. Экипажу было приказано покинуть корабль, после чего он был торпедирован.

В тот же день «Волк» одержал еще две победы — подлодка успешно атаковала немецкий корабль Kolga и сразу после этой атаки столкнулась с транспортом Bianka, который также был затоплен. Капитаны Gera и Bianka были взяты на борт подводной лодки, немецких моряков спасли находившиеся поблизости шведские корабли.

Оставшиеся на дне

Фото: Wikimedia Commons Российская подводная лодка «Барс»

Одной этой охотой «Волк» заставил считаться с российским подводным флотом не только противника, но и высшее командование страны, продемонстрировав высокий уровень новых подлодок. «Барс» стал самым успешным типом отечественных субмарин — большинство из них оставались в строю вплоть до середины 1930-х годов. Одна из них, «Пантера», прослужила до начала 1940-х и в 1941 году превратилась в учебное судно.

Всего за годы Первой мировой было затоплено четыре российские подводные лодки только этого типа. Кроме «Львицы» погибли «Барс», «Единорог» и «Гепард». Точные обстоятельства гибели большинства из них до сих пор остаются неизвестными. Две из них, предположительно «Барс» и «Гепард», были обнаружены в 1993 и 2009 годах в Балтийском море шведскими судами. В том же 2009 году эстонское научно-исследовательское судно обнаружило на дне Финского залива затонувший «Единорог».