Павловская 25 больница

До Манифеста Екатерины II о приглашении иностранцев в Россию немцы становились русскими немцами двумя путями.

Путь первый:

Это служилые люди: военные и гражданские специалисты, ученые, ремесленники. Их в масштабе страны было мало, но они присутствовали на протяжении истории России всегда.

Путь второй:

Это немцы вошедшие в историю как «остзейские» (Ostsee- Балтийское море), Они в Россию не ехали. Россия сама пришла к ним.

Например: по Ништадтскому миру 1721 года Россия закрепила выход к Балтийскому морю: к ней отошли часть Карелии, расположенной к северу от Ладожского озера, с Выборгом, Ингерманландия от Ладоги до Нарвы, часть Эстляндии с Ревелем, часть Лифляндии с Ригой, острова Эзель и Даго. Когда-то на этих землях существовала Ливонская конфедерация из множеств немецких государств. За эти земли Россия выплатила Швеции компенсацию в 2 млн ефимков. Россия приобрела эти земли с заливами и реками, островами и лесами. С дворянами и крестьянами. Говоря простым языком территория «балтийских тигров» Эстонии и Латвии это российская собственность с 1721 года. Сегодняшнее жители, титульных наций, этих стран -потомки людей, которых шведы продали как вещь, а русские купили.

Про особый режим, который сложился на новых территориях Прибалтике и об «остзейских» немцах разговор отдельный.

В дальнейшем Россией было куплено ( 1795 году) еще одно немецкое государство -Курляндское герцогство.

Ненадолго, всего на почти четыре года. Во время Семилетней войны, С 1758 по 1762 год в состав Российской империи вошла вся Восточная Пруссия (Ostpreußen). Население от мала до велика принеся присягу царице Елизавете, стало подданными России. Однако территория Восточной Пруссии была возвращена своему королю Фридриху Великому, ее жители вновь сделались иностранцами.

Основной поток русских немцев возник после манифестов Екатерины II 1762 и 1763 годов. Причина приглашения иностранцев банальна — нехватка людей для осуществления колонизации гигантских пустующих земель Российской империи. Даже сейчас, когда Россия находится примерно в границах царствования Алексея Михайловича, при населении в 140 миллионов, для эффективной экономики и освоения необъятных пространств -катастрофически не хватает людей.

В описываемый период истории при Екатерине II было около 30 миллионов жителей.. Существовавшая в России крепостническая система препятствовала свободному перемещению основной массы населения. Помещики со своей стороны крайне неохотно шли на создание хозяйств в неспокойных и новых регионах. Об ослаблении же системы крепостного права, не могло быть и речи.

Не отказываясь от использования коренного населения страны в освоении новых земель, царское правительство обратило свои взоры на Запад. Одним из направлений в данной политике стало привлечение иностранных колонистов, благодаря которым на протяжении второй половины XYIII — начала XIX века были освоены юго-восточные и южные территории Европейской части России

Екатерина пишет сначала один манифест, затем другой. Приведу их полностью:

Манифест императрицы Екатерины II от 4 декабря 1762 года

«о позволении иностранцам селиться в России и свободном возвращении русских людей, бежавших за границу.»

Божиею милостию Мы, Екатерина Вторая, Императрица и самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая. По вступлении Нашем на Всероссийский Императорский Престол главным правилом Мы себе постановили, чтоб навсегда иметь Наше Матернее попечение и труд о тишине и благоденствии всей Нам вверенной от Бога пространной Империи и о умножении в оной обитателей. А как Нам многие иностранные, равным образом и отлучившиеся из России Наши подданные, бьют челом, чтоб Мы им позволили в Империи Нашей поселиться: то Мы Всемилостивейше сим объявлением, что не только иностранных разных наций, кроме Жидов, благосклонно с Нашею обыкновенною Императорскою милостию на поселение в Россию приемлем и наиторжественнейшим образом утверждаем, что всем приходящим к поселению в Россию Наша Монаршая милость и благоволение оказывана будет, но и самим до сего бежавшим из своего отечества подданным возвращатця позволяем, с обнадеживанием, что им хотя б по законам и следовало учинить наказание, но однако все их до сего преступлении прощаем, надеясь, что они, возчувствовав к ним сии Наши оказываемыя Матерния щедроты, потщатца, поселясь в России, пожить спокойно и в благоденствии, в пользу свою и всего общества. Где и же и в которых местах упомянутым выходящим в Нашей пространной Империи селитца, и в прочем все, что до распоряжения к тому принадлежит, о том мы Нашему Сенату, благопристойное определение учиня, публиковать повелели.

Дан в Москве, декабря «4 » дня 1762 году. Подлинной подписан собственною Ея императорского величества рукою тако: Екатерина.II

Более по современному он звучит так:

По вступлении Нашем на Всероссийский Императорский престол, главным правилом Мы себе поставили, чтобы навсегда иметь Наше матернее попечение и труд о тишине и благоденствии всей Нам вверенной от Бога пространной Империи, и о умножении в оной обитателей. А как нам многие иностранные, равным образом и отлучившиеся из России Наши подданные бьют челом, чтобы Мы им позволили в Империи нашей поселиться, то Мы всемилостивейше сим объявляем, что не только иностранных разных наций, кроме жидов, благосклонно на поселение в Россию приемлем и наиторжественнейшим образом утверждаем, что всем, приходящим к поселению в Россию, Наша монаршья милость и благоволение оказывана будет, но и самим, до того бежавшим из своего отечества подданным, возвращаться позволяем.

Всероссийская Императрица Екатерина Вторая

4 Декабря 1762 года

Означенный манифест, отпечатанный по сотне экземпляров на русском, французском, немецком, польском, латинском, турецком и английском языках Коллегия иностранных дел разослала нашим дипломатическим агентам за границей. Им поручалось манифест этот «не только известным учинить внесением его в тамошние газеты, но и всевозможное старание прилагать, чтобы оный непременно своё действие иметь мог».

Однако манифест ожидаемого успеха не имел. Жители Европы не спешили оставить родные места, где все было знакомо и надежно, ради принятия чуждого и безызвестного. По мнению наших дипломатов, необходимо было точно определить гарантии и привилегии, которые предлагались переселенцам, а также установить денежное пособие на путевые издержки. Евреев императрица манифестом не приглашала, но миллионы евреев и так стали подданными России после раздела Польши, при той же Екатерине II. Еврейскую тему оставляю специалистам в данной области.

Был напечатан Екатериной II новый манифест, дополняющий вышеприведенный:

Манифест императрицы Екатерины II от 22 июля 1763 г.

«о дозволении всем иностранцам, въезжающим в Россию, селиться в разных губерниях по их выбору, их правах и льготах».

Божиею Поспешествующею Милостию Мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица всероссийская, московская, киевская, владимирская, новгородская, царица казанская, царица астраханская, царица сибирская, государыня псковская и великая княгиня смоленская, княгиня эстляндская, лифляндская, карельская, тверская, югорская, пермская, вятская, болгарская и иных государыня, и великая княгиня Нова города низовския земли, черниговская, рязанская, ростовская, ярославская, белозерская, удорская, обдорская, кондийская и всея северныя страны повелительница и государыня иверския земли, карталинских и грузинских царей и кабардинския земли, черкасских и горских князей, и иных, наследная государыня и обладательница.

Мы, ведая пространство земель Нашей Империи, между протчаго усматриваем наивыгоднейших к поселению и обитанию рода человеческого полезнейших мест, до сего еще праздно остающихся не малое число, из которых многия в недрах своих скрывают неизчерпаемое богатство разных металлов; а как лесов, рек, озер. и к коммерции подлежащих морей довольно, то и к размножению многих мануфактур, фабрик и протчих заводов способность великая. Сие подало Нам причину в пользу всех Наших верноподданных издать Манифест, прошлаго 1762го Декабря 4го дня.

Но как в оном Мы о желающих из иностранных в Империи Нашей селиться соизволение Наше вкратце объявили; то в пополнение оного повелеваем всем объявить следующее учреждение, которое Мы наиторжественнейше учреждаем и исполнять повелеваем:

Всем иностранным дозволяем в Империю Нашу въезжать и селиться, где кто пожелает, во всех Наших Губерниях.

Такие иностранные могут приезжать и являться не только в резиденции Нашей в учрежденной на то Канцелярии опекунства иностранных, но и в протчих Империи Нашей пограничных городах, где кому способнее, у губернаторов, а где оных нет, то и у главных городских начальников.

В числе иностранных, желающих в Россию на поселение, случатся и такие, которые для проезда своего не будут иметь довольнаго достатка, то оные могут являться у Министров и Резидентов Наших, находящихся при иностранных дворах, от коих не только на иждивении Нашем немедленно в Россию отправлены, но и путевыми деньгами удовольствованы будут.

Коль скоро иностранные прибудут в резиденцию Нашу и явятся в Канцелярию опекунства, или в другой какой пограничной Наш город: то имеют объявить решительное свое намерение, в чем их желание состоит, записаться ль в купечество или в цехи, и быть мещанином, и в котором городе, или поселиться колониями и местечками на свободных и выгодных землях для хлебопашества и других многих выгодностей, то все таковыя по их желаниям немедленное о себе определение получат; где ж и в которых именно местах в Империи Нашей свободныя и удобныя к населению земли находятся, из последующаго реэстра видимо, хотя еще и несравненно более объявленнаго числа пространных земель и всяких угодий есть, на коих также позволяем селиться, кто только и где из оных для пользы своей сам изберет.

Как скоро кто из иностранных прибудет в Империю Нашу на поселение и явится в учрежденной для оных Канцелярии опекунства или в протчих Наших. пограничных городах: то во-первых объявя, как выше сего в 4 пункте предписано, о желании своем, имеет потом всякой учинить по вере своей и обрядам обыкновенную о подданстве Нам в верности присягу.

Но чтоб все желающие в Империи Нашей поселиться иностранные видели, сколь есть велико для пользы и выгодностей их Наше благоволение; то Мы соизволяем:

1.) Всем прибывшим в Империю Нашу на поселение иметь свободное отправление веры по их уставам и обрядам безпрепятственно; а желающим не в городах, но особыми на порозжих землях поселиться колониями и местечками, строить церкви и колокольни, имея потребное число при этом пасторов и протчих церковнослужителей, изключая одно построение монастырей; напоминая однако ж при сем, чтоб из живущих в России в Христианских законах, никто и никого в согласие своей веры или сообщества ни под каким видом не склонял и не привлекал, под страхом всей строгости Наших законов, изъемля из сего разнаго звания находящихся в Магометанском законе, прилежащих к границам Нашей Империи народов, коих не только благопристойным образом склонять в Христианския законы, но и всякому крепостными себе учинить позволяем.

2.) Не должны таковые прибывшие из иностранных на поселение в Россию никаких в казну Наших податей платить и никаких обыкновенных, ниже чрезвычайных, служб служить, равно постоев содержать, и словом заключить, от всяких налогов и тягостей свободны следующим образом, а именно: поселившиеся многими фамилиями и целыми колониями на праздных местах 30 лет, а желающия жительствовать в городах, тож в цехи и купечество записываться, в резиденции Нашей в Санктпетербурге или близ оной лежащих местах Лифляндских и Эстляндских, Ингерманландских, Корельских и Финляндских городах, також в столичном городе Москве пять лет, в протчих Губерниях, правинциальных и других городах десять лет, но сверх того еще каждому прибывшему в Россию не для временнаго пребывания, но на поселение, свободную квартиру на полгода.

3). Всем иностранным прибывшим на поселение в Россию учинено будет всякое вспоможение и удовольствие, склонным к хлебопашеству или другому какому рукоделию и к заведению мануфактур, фабрик и заводов не только достаточное число отведено способных и выгодных к тому земель, но всякое потребное зделано будет вспоможение, по мере каждого состояния, усматривая особливо надобность и пользу вновь заводимых фабрик и заводов, а наипаче таких, коих в России еще не учреждено.

4). На построение домов, на заведение к домостроительству разного скота, на потребные к хлебопашеству и к рукоделию всякие инструменты, припасы и материалы выдавано будет из казны Нашей потребное число денег без всяких процентов, но с единою заплатою, и то по прошествии десяти лет в три года по равным частям.

5.) Поселившимся особыми колониями и местечками внутреннюю их юрисдикцию оставляем в их благоучреждение с тем, что Наши начальники во внутренних их распорядках никакого участия иметь не будут, а в протчем обязаны они повиноваться Нашему праву гражданскому. Естли же иногда сами пожелают от Нас иметь особую персону для опекунства, или для безопасности своей и охранения, пока с соседственными жителями опознаются, с доброю дисциплиною воинской славы гвардии, то им дано будет,

6.) Всякому желающему иностранному в Россию на поселение позволяем имение свое ввозить, в чем бы оное ни состояло, без всякого платежа пошлин, с тем однако ж, что оное для его собственнаго употребления привезет с собой что-либо в товарах и на продажу, то не более безпошлинно ввесть позволяем, как по цене до 300 рублей каждой фамилии, с тем, когда они в России не меньше 10 лет пробудут; в противном же случае, за те при возвратном проезде взыскивать ввозныя и вывозныя настоящия пошлины.

7.) Поселившиеся в России иностранные во все время пребывания своего ни в военную, ни же в гражданскую службу противу воли их определены не будут, кроме обыкновенной земской, и то по прошествии предписанных льготных лет. А буде кто пожелает самоизвольно вступить в военную службу в солдаты, такому дастся при определении в полк 30 рублев в награждение сверх обыкновеннаго жалования.

8.) Явившиеся иностранные в учрежденной для их Канцелярии опекунства, или в протчих пограничных Наших городах, сколь скоро объявят желание свое ехать на поселение внутрь России, то даны им будут как кормовые деньги, так и подводы безденежно, до намереннаго им места.

9.) Кто из поселившихся в России иностранных заведет такия фабрики, мануфактуры или заводы и станет на оных делать товары, каких доныне в России не было, то позволяем оные продавать и отпускать из Нашей Империи 10 лет без всякаго платежа внутренней портовой и пограничной пошлины.

10). Естли ж кто из иностранных капиталистов собственным своим иждивением заведет в России фабрики, мануфактуры и заводы, таковому позволяем покупать надлежащее число к тем мануфактурам, фабрикам и заводам крепостных людей и крестьян.

11). Поселившимся в Империи Нашей иностранным колониями или местечками позволяем установлять по собственному их благорассуждению торги и ярмонки, без всякаго побора и платежа пошлин в казну Нашу.

Всеми предписанными выгодами и учреждением пользоваться имеют не только приехавшие в Империю Нашу на поселение, но и оставшие дети и потомки их, хотя б оные и в России рождены были, считая число лет со дня приезда их предков в Россию.

По прошествии вышеписанных льготных лет повинны будут все поселившиеся в России чюжестранныя платить обыкновенныя без всякой тягости подати и службы земския нести, как и протчия Наши подданные.

Напоследок, буде б которыя из поселившихся и вступивших в Наше подданство иностранных пожелали выехать из Империи Нашей, таковым всегда свободу даем, с таким однако ж при том изъяснением, что они повинны изо всего благонажитаго в Империи Нашей отдать в казну Нашу, а именно: живущие от одного году и до пяти лет пятую часть, а от пяти и до десяти и далее десятую, и потом отъехать, кто куда пожелает, безпрепятственно. Ежели же некоторые из чюжестранных, желающих на поселение в Россию, по каким особливым причинам, еще других, сверх предписанных, кондиций и привиллегий востребуют: то о том могут они в учрежденную. Нашу Канцелярию опекунства иностранных письменно или персонально адресоваться, от коей Нам обо всем с подробностию донесено будет, и Мы тогда, по обращению обстоятельств, толь склоннее решение учиним, какого они от Нашего правосудия надеяться могут.

Дан в Петергофе 1763-го года июля 22-го дня государствования Нашего во второе лето.

На подлинном подписано собственного Ея Императорского величества рукою тако: ЕкатеринаII.

Реэстр, находящимся в России свободным и удобным к населению землям.

1) В Сибирской губернии близ Табольска, на Барабинской степи, где к поселению выгодных лесами, реками, рыбными ловлями плодоносных земель несколько сот тысяч имеется десятин.

2) В той же губернии на состоящих в ведомстве Усть-Кюменегорской крепости, по рекам Убе, Улбе, Березовке, Глубокой и по протчим впадающим речкам в оныя, где потому ж к поселению весьма выгодныя места состоят.

3) В Астраханской губернии от Саратова вверх по реке Волге: в урочице Раздоры, где река Караман в течении имеет разделение надвое, при реке Теляузике, при довольной пахотной земле имеется сенокосу 5478, лесу дровянаго и к строению для дворов годнаго 4467 десятин.

При урочице Зауморском Рвойке, сенокосу 810, лесу 1131 десятина.

При речке Тишане, сенокосу 469, лесу 496 десятин.

При речке Вертубани, сенокосу 2979, лесу к строению годнаго 3607 десятин.

При речке Иргизе, сенокосу 5418, лесу 2575 десятин.

При речке Санзалее, сенокосу 1789, лесу 1711 десятин.

При речке Березовке, сенокосу 1325, лесу 1606 десятин.

При речке Малом Иргизе, сенокосу 731, лесу 712 десятин.

От Саратова ж вниз по реке Волге, ниже речки Мухар-Тарлика, при довольной же пахотной земле для сенокосов 6366, да лесу дровянаго и для строения годнаго 943 десятины.

Подле речки Безъимянной, сенокосу 962, лесу 609 десятин.

По речке Меньшаго Тарлика, сенокосу 3509, лесу 840 десятин.

У речки Большаго Тарлика, сенокосу 4122, лесу 2118 десятин.

Между речек Большаго Тарлика и Камышева буяраку, сенокосов 3433, лесу 1828 десятин. При речке Камышевом буяраке, сенокосу 1751, лесу 2254 десятины.

По речке Еруслану, луговых мест 1744, лесу 523 десятины.

При устье речки Нижняго Еруслану, сенокосу 1770, лесу 1104 десятины.

При речке Ябланном буяраке, сенокосу и лесов 4003 десятины. А всего таких способных и удобных к поселению мест более 70000 десятин простирается.

4) В Оренбурской губернии по реке Сакмаре, в сороке верстах от Оренбурга, и вниз реки Самары, от онаго ж в трехстах верстах, до реки Канели, да ниже города Самары по реке Волге, до устья речки Иргиза, и вверх по Иргизу к поселению на несколько тысяч семей весьма плодородныя и выгодныя земли имеются.

5) В Белогородской губернии в Валуйском уезде по речкам Журавке, Деркуле, Битке. и Осколу на несколько сот дворов свободныя ж земли при довольном числе сенных покосов имеются, которыя потому ж новым поселенцам весьма способны быть могут.

Орфография сохранена.

Манифест опубликован на немецком, латинском, французском, английском, голландском, польском, турецком и арабском языках.

Как видно из манифеста приглашались все иностранцы, включая и подданных Османской империи. Поэтому пункт об обращении лиц мусульманского вероисповедания в крепостных для иностранцев -выглядит иллюзорным. Обещание, которое не будет выполнено.

Больница имени Павла I. 250 лет назад в Москве открыт Павловский госпиталь — первая публичная больница в России

Четвертая городская клиническая больница Департамента здравоохранения города Москвы является одним из самых старых лечебных учреждений столичного города. 25 сентября 2013-го года медицинский центр, имеющий также другое, историческое название – Павловская больница, отмечает свой юбилей – целых 250 лет с момента приема первых пациентов. Ежегодно здесь проходят лечение и обследование более тридцати тысяч больных, а в хирургических отделениях выполняются тысячи оперативных вмешательств. Происхождение же сего учреждения тесно связано, как с деяниями императрицы Екатерины II и ее сына Павла I, так и с творчеством многих известных архитекторов и зодчих. Таким образом, ансамбль Павловской больницы является с одной стороны ведущим научным и врачебным центром России, вносящим огромный вклад в дело изучения болезней сердца, а с другой – великолепным и бесценным памятником искусства XVIII-XIX-го веков.


В сентябре 1762-го года юный Павел вместе со своим воспитателем обер-гофмейстером Никитой Ивановичем Паниным прибыл в столицу России для того, чтобы принять участие в коронации своей матери Екатерины II. Однако, пожив в Москве, он внезапно серьезно захворал. Для лечения сына императрица собрала лучшие медицинские умы. Все, к счастью, обошлось, Павел Петрович выздоровел, а в память об исцелении 11 июня 1763-го года в Сенате был объявлен именной указ об открытии в Москве первой больницы для бедных. Документы, хранящиеся в специальном отделе Государственного Исторического музея, а именно черновики Екатерины II, свидетельствуют об основании госпиталя «по желанию цесаревича Павла». Однако будущему императору было в то время всего лишь девять лет, поэтому, очевидно, не обошлось без участия его наставника – Никиты Панина.
В озвученном распоряжении было указано и точное место для строительства: «…основать свободную больницу, к чему и место способное избрано, возле Данилова монастыря, загородный двор генерал-прокурора и генерал-крикс-комиссара Глебова». Александр Иванович Глебов, в прошлом видный государственный деятель, задолжал казне более двухсот тысяч рублей. Именно принадлежавшую ему землю «с всякими строениями» предполагалось, «приняв, передать в полное ведомство тайному действительному советнику… обер-гофмейстеру Панину». Таким образом, в начале 1763-го года между заставой близ Данилова монастыря и Большой Серпуховской улицей была приобретена за долги загородная «дача» Глебова с огромным парком и целым рядом прудов. Необходимо отметить, что место для сооружения больницы было выбрано очень удачное – окраина города, поблизости речка, а вокруг многочисленные сады.
Изначально новый госпиталь предполагалось создать на основе деревянных построек усадьбы генерал-прокурора. Ветхие здания наскоро подремонтировали, быстро набрали коллектив служащих (в первый год здесь трудилось всего четыре доктора), и уже 1 сентября 1763-го года было объявлено об окончании работ. Новая больница, рассчитанная на двадцать пять койко-мест, получила наименование «Павловской», как и улица, идущая от лечебного учреждения к Большой Серпуховской. 25 сентября начался прием первых больных.
В объявлении об открытии говорилось: «…все неимущие люди женска и мужеска пола, как призрением и лекарствами, так бельем, платьем, пищею и всем прочим содержанием будут довольствованы из собственной, определенной Его Высочеством, суммы, не требуя от них ни за что платежа, как по излечении, так и в продолжение болезни». Количество принятых и вылечившихся больных доводили до всеобщего сведения сообщениями в газетах. А чтобы люди не забывали событие, ставшее ключевым в истории возникновения госпиталя, была выпущена медаль с ликом молодого царя и словами: «Сам, освобождаясь от болезней, о больных помышляет».
Интересный факт – Павловская улица начинается у восточного конца улицы Павла Андреева, рабочего завода Михельсона и видного участника Октябрьской революции, павшего в перестрелке на Остоженке и похороненного у Кремлёвской стены.

К сожалению, уже на следующий год после открытия больницы старые постройки пришли в совершенную негодность, вызывая разумные опасения за жизни больных и медперсонала. Поэтому в 1764-ом году было принято решение построить новое здание. В 1766-ом году все старые строения снесли, заменив их одним более просторным деревянным корпусом, в котором располагалась церковь и два двухэтажных флигеля для работников. В последующие годы лечебница расширялась – количество корпусов достигло трех штук, а они в свою очередь постепенно обрастали новыми больничными и служебными строениями. Однако в 1784-ом году произошел сильный пожар. Основной корпус Павловской больницы начисто сгорел, другие строения также были сильно повреждены. После этого Павел, изначально принимавший огромное участие во всех делах лечебницы, повелел построить большое и просторное каменное здание на семьдесят человек, включающее жилые помещения для врачей, аптеку и церковь. Выполнение проекта Павел I, в те годы еще наследник престола, поручил самому Василию Баженову, с которым был хорошо знаком.
В исторических обзорах, написанных к стопятидесятилетнему юбилею лечебного учреждения, указано, что «все чертежи были выполнены лично прославленным архитектором и поднесены его императорскому высочеству» Однако здание проекта Баженова, так и не было построено. Вместо сгоревшего корпуса и на том же самом месте появился новый, но опять деревянный корпус на фундаменте из камня. Забытые проекты Павловской больницы, принадлежавшие перу Баженова, были найдены лишь в 1946-ом году в Центральном военно-историческом архиве СССР. Пять совершенно разных вариантов датируются весной 1784-го года. Один из них снабжен надписью «В: f:», что, по мнению историков, обнаруживших эти бумаги, значит: «Bagenow fecit» – «Баженов сделал». Любопытно, что в одном из проектов Василий Иванович, включив в планировку все строения, находившиеся на территории больницы, предложил организовать из всего комплекса зданий большой городской ансамбль.
Почему же баженовский проект не был реализован? По одной из версий не нашлось денег, необходимых для воплощения в жизнь столь монументального сооружения, каким его видел великий русский зодчий. Однако согласно другим, более правдоподобным теориям, настоящая причина крылась вовсе не в этом. Работа Баженова над чертежами лечебницы совпадает по времени с возведением царицынского ансамбля 1775-1785-ых годов. Все здания Павловской больницы, располагающиеся среди садов на окраине Москвы, Василий Баженов задумал выполнить из белого камня и кирпича, точно так же, как и в Царицыне. Однако известно, что в 1785-ом году императрица Екатерина II побывала в столице и, оглядев царицынские строения, дала немедленное распоряжение о прекращении всех работ. В начале 1786-го коллежский советник, архитектор Баженов был снят со всех возложенных на него должностей, что, по факту, означало отставку. Потомкам стало известно мнение Екатерины о царицынском дворце из ее письма одному фавориту: «Его своды показались мне слишком тяжелыми, а комнаты и лестницы чересчур узкими. Залы темные, будуары тесные». Тем не менее, прекращение строительства в Царицыне и предание забвению всех проектов Павловской больницы в основе своей связаны с личным отношением императрицы к Василию Баженову и имеют под собой политическую основу. Есть достаточно много свидетельств того, что Павел отлично знал архитектора, изучал его работы и выказывал к ним интерес. Еще в 1765-ом году Баженов получил заказ на разработку проекта дворца для Павла на Каменном острове, тем не менее, построить его ему не довелось. Позднее по служебным делам Баженов неоднократно встречался с будущим царем в Петербурге, однако документальных источников о том, что обсуждалось на этих переговорах, не сохранилось. Причиной же неприязни императрицы стала причастность зодчего к масонству. А, как известно из записок Карамзина, Екатерина II считала, что масоны, имея тайные связи с иностранными дворами, хотят сбросить ее с престола и посадить на него Павла. Баженов же выступал посредником между масонами Москвы и Павлом, передавая цесаревичу их печатные издания. Может быть, все это действительно не ограничивалось только передачей книг, но никаких доказательств не осталось, вступив на престол, Павел уничтожил многие документы.
Самым старый лечебным учреждением нашей столицы является главный военный госпиталь имени Бурденко. Он был основан согласно указу Петра I в 1732-ом году и стал школой для первых русских врачей. В 1896-ом году здесь создали первую в стране лабораторию. До этого момента в лечебных учреждениях медицинские анализы не брали. А в 1903-ем году в стенах больницы провели первое рентгеновское обследование.
О Павловской больнице и новом здании для нее вспомнили только в начале XIX-го века, когда у власти был Александр I. Московское уездное казначейство ассигнациями выделило двести пятьдесят тысяч рублей на строительство каменного трехэтажного корпуса. Его возведение было начато в 1802-ом году, а закончено в 1807-ом. Постройка проходила по чертежам и под руководством знаменитого архитектора Матвея Казакова. Интересно, что каменное здание лечебницы по проекту Казакова очень схоже планировкой и общим решением с одним из вариантов замысла Баженова. А фасад здания напоминает фасады Голицынской больницы, сооруженной Казаковым еще в 1798-1801-ых годах. В настоящее время альбом Матвея Федоровича с проектами Павловского госпиталя хранится в Музее архитектуры имени Алексея Щусева. В Историческом музее также имеется документ под названием «Сведение о строении Павловской больницы 1806-го года». Он также подтверждает авторство Казакова и раскрывает некоторые способы строительства большого общественного здания в начале XIX-го века. Например, в этом документе со слов крестьянина Козьмы Кривенкова рассказывается о том, как он «во время строения больницы выполнял обще с другими крестьянами разную каменную работу» (всего в постройке принимало участие четыре сотни человек). Детально раскрываются реализованные «по указанию архитектора» работы: «под весь главный корпус были вырыты рвы в длину по фасаду и плану…, из бута внутри сделан фундамент, по сторонам каменный…, начат был цоколь, внутри кирпичные стены…, все делалось по указанию господина Казакова…».
Однако строительные работы шли не всегда гладко. В частности, в найденных записях рассказывается, как в самом начале в 1803-ем году были обнаружены «трещины в выведенном прежде цоколе». И далее: «Хотя подрядчики объяснили архитектору (то бишь Матвею Казакову), что оные от сильных морозов и нет никакой опасности, архитектор полагал со своей стороны причину тому от землетрясения и приказал сделанный цоколь и стены разобрать, что и было выполнено».
На плане Куртенера 1805-го года уже нарисовано недостроенное центральное здание Павловской больницы, стоящее недалеко от Данилова монастыря. Территория старого сада разделена на квадраты, некоторые из которых, очевидно, предназначались для вспомогательных больничных корпусов. А в рукописном плане Москвы, составленном в 1810-ом году, можно увидеть еще не существовавшую к тому времени аллею, проходившую западнее больницы в направлении монастыря.
Стоит отметить, что строительство лечебницы принесло Матвею Федоровичу множество бед. Изначально взявшись за эту работу, он должен был осуществлять лишь техническое наблюдение. Однако в 1811-ом году вокруг некого Троянкина (или Троенкова, по другим документам), бывшего «смотрителем при больнице», возник конфликт о растрате казенных денег. Уголовная палата Москвы обвинила за недосмотр не имевшего к произошедшему никакого отношения Казакова, а Сенат, рассмотрев дело, постановил: «Сделать архитектору выговор и запретить заниматься в дальнейшем казенными строениями».

Однако огромное главное здание больницы – последнее творение великого архитектора – все-таки было достроено им. Матвей Казаков воздвигнул настоящий трехэтажный дворец. Центр архитектурной композиции был эффектно выделен величавым ионическим портиком, а также возвышающимся прямо за ним куполом больничной церкви, освещенной в память апостолов Павла и Петра. При постройке зодчий осуществил на практике новейшие течения в архитектурной эстетике – простоту и одновременно монументальность художественного образа, впоследствии ставшие характерными для отечественных архитекторов начала ХIХ-го века.
В 1812-ом году, когда наполеоновские войска приблизились к Москве, захворавшего Матвея Федоровича перевезли в Рязань. Здесь его слуха, согласно записям сына архитектора, достигла «печальная молва о московском пожаре…, весть сия нанесла ему смертельное поражение». Воистину страшно представить себе, что чувствовал талантливый зодчий, посвятивший всю свою жизнь украшению престольного града величественными зданиями и узнавший, что его многолетние труды в один миг исчезли, превратившись в пепел. 26 октября Матвей Казаков скончался.
Однако судьба Павловской больницы оказалась гораздо счастливее – лечебница уцелела в пламени. А когда столица была захвачена неприятелем, здесь продолжали принимать всех больных, ни один врач не покинул своего поста. Из донесений смотрителя Носкова явствует, что уже в начале сентября больницу, в основном аптеку и личные вещи служащих, разграбили. Однако это не помешало Наполеону в середине месяца направить в лазарет своих раненых офицеров. Также известно, что после его поражения в больнице лечились взятые в плен солдаты французской армии.
С 1885-го по 1903-ий годы главным доктором Павловской больницы был выдающийся ученый Григорий Александрович Ураноссов. Известен случай, когда ему пришлось вступить в переговоры о продаже больничной земли под строительство Павелецкой железной дороги. Агенты предлагали врачу «откаты», предлагая неплохо «нагреть» лечебницу. Однако Ураноссов слышать ничего не хотел об этом и бился за каждую пядь земли. В итоге ему удалось достичь цены в двенадцать рублей за квадратную сажень. Павловская больница за свою землю получила свыше четырехсот тысяч рублей. А Григорий Александрович написал в дневнике: «Неподкупность и честность свою я сохранил».
Проходили годы, население Москвы росло, количество больных все увеличивалось и больнице стали требоваться новые помещения. В 1818-ом году были построены летние деревянные корпуса, однако они были слишком сырыми (особенно нижние этажи), их приходилось постоянно перестраивать или ремонтировать. Поэтому в двадцатые годы началось строительство каменных зданий. В 1829-1832-ом годах известный архитектор Доменико Жилярди построил четыре двухэтажных флигеля из камня. Два из них расположились немного впереди главного корпуса и по обе его стороны (один для прачечной, другой для аптеки), в двух других корпусах организовали квартиры для врачей, персонала, духовенства и чиновников. Также в Ансамбль Павловской больницы добавилось несколько строений служебно-хозяйственного пользования. Кроме этого швейцарский архитектор оформил в стиле ампир парадный двор, в это же время появилась ограда и белокаменные пилоны ворот, увенчанные скульптурами львов.
Строительство новых зданий и перестройка старых продолжалось до конца XIX-го века. Возникли новые служебные помещения, отдельный женский корпус, бараки для больных инфекционными заболеваниями. Но главный корпус учреждения – монументальное здание, выполненное в стиле позднего классицизма – почти без изменений дожил до наших дней (в интерьере даже сохранились лепнина и росписи). В 1866-ом году на территории больницы появилась каменная часовня с комнатой для вскрытия умерших и усыпальницей, а в 1890-ом по проектам архитектора Дмитрия Чичагова построили церковь имени Святого Григория Неокесарийского. В 1888-ом году в больнице на месте приемного отделения был устроен конференц-зал, в котором повесили портреты основателя лечебного учреждения, главных управляющих и директоров.
В феврале 1904-го года по распоряжению Николая II в Павловской лечебнице организовали курсы обучения санитаров. Это стало началом научной и преподавательской деятельности в данном учреждении. Сегодня здесь размещается восемь клинических кафедр различных медвузов столицы. Стоит отметить, что лечебно-медицинская часть Павловской больницы всегда соответствовала требованиям медицинской науки. В подтверждении этого факта можно добавить, что заведовать местной медицинской частью всегда доверяли лишь выдающимся деятелям науки. Самым первым главврачом был Николай Леклерк. Затем в разные годы эту должность занимали Фридрих Эразмус (автор первого в России справочника по повивальному искусству), Федор Гааз, Григорий Ураноссов и многие другие. Здесь работали Федор Рейн, Евгений Марциновский, Алим Дамир, Алексей Виноградов и Владимир Неговский.
В 1932-ом году профессором Этингером, ставшим первой жертвой «Дела врачей», была основана кафедра пропедевтики внутренних болезней, определившая кардиологическое направление будущих исследований. Яков Гиляриевич был образованнейшим человеком, прекрасно разговаривал на немецком, английском и французском языках, был экспертом в разных областях искусства и литературы. Он рассмотрел множество вопросов, связанных с развитием электрокардиографии, лечением ревматизма, изучению шумов и тонов сердца, ранней диагностики инфаркта миокарда и пороков сердца. Значение выполненных им работ невозможно переоценить, полученные данные сейчас в качестве основ фигурируют в учебниках и руководствах разных стран мира. В библиотеке Конгресса Соединенных Штатов есть документ о том, что в 1950-ом году светила мировой медицины хотели выдвинуть Якова Гиляриевича на Нобелевскую премию «за исключительные работы в области кардиологии».
После смерти Этингера его работы продолжил академик Анатолий Нестеров, разработавший стадии диагностики и меры лечения ревматизма. А с 1953-го по 1972-ой года в Павловской больнице трудился Алим Дамир, проводивший широкие исследования сердечнососудистых патологий. Его изыскания отличаются ярко-выраженным научно-практическим значением. Он одним из первых разработал методы хирургического лечения пороков сердца. Так же вместе со своими сотрудниками провел работы по изучению гипертонической и ишемической болезни, инфаркта миокарда, аневризм сердца и аорты, постинфарктного синдрома Дресслера. Дамир первым отметил внесердечные признаки сердечной недостаточности, например, утомление дыхательной мускулатуры.
В стенах Павловской больницы работало множество выдающихся докторов России. Но об одном из них хочется рассказать отдельно. Федор Петрович Гааз вошёл в историю нашей страны, как выдающийся врач-исследователь, гуманист, защитник обездоленных и организатор здравоохранения. Этот уникальный человек родился в Южной Германии в бедной многодетной семье аптекаря, сумевшего дать ему отличное образование. Гааз учился в Иенском и Венском университетах, специализировался на глазных болезнях. Успешно вылечив в Вене вельможу из России, Гааз отправился вместе с ним в Москву. Здесь он быстро приобрел известность. В 1807-ом году его назначили главным врачом Павловской лечебницы, а в свободное время Федор Петрович лечил людей в приютах и богадельнях. Он страстно полюбил Россию, называя ее «мое второе Отечество». Частная практика позволила Федору Петровичу после выхода в отставку купить в столице России дом и небольшое имение в пригороде с суконной фабрикой. Он много читал, переписывался с Шеллингом. В 1827-ом году его назначили главврачом всех московских тюрем. Гааз был уверен, что между несчастьем, болезнью и преступлением имеется связь, а потому к виновным нельзя применять излишнюю жестокость. Употребив все силы, влияние, опыт, Федору Петровичу удалось облегчить существование узников в тюрьмах и на этапах, в народе он получил прозвище «святой доктор». В частности, он добился увеличения стоимости питания с пятнадцати до тридцати копеек в день, разработал и внедрил кандалы с длинной цепью, изменил конструкцию наручников, оснастив их мягкими прокладками. В Малом Казенном переулке доктор открыл больницу, где бесплатно помогал всем нуждающимся. В то время ходила поговорка: «У Гааза нет отказа». Известен случай, что в 1848-ом году во время свирепствовавшей эпидемии холеры, Гааз в присутствии собравшихся людей поцеловал первого пришедшего в лечебницу холерного больного в губы, дабы доказать всем невозможность заразиться таким способом. До самого конца жизни Федор Гааз доказывал, что любовь и сострадание может воскресить все хорошее, оставшееся в ожесточенных душах. Ни ироническое отношение чиновников, ни канцелярское бездушие, ни горькие неудачи не могли остановить этого мужественного и благородного человека. Под конец жизни он отправил на благотворительность все свое имущество, хоронить его пришлось за счет полиции. В последний путь доктора провожали более двадцати тысяч москвичей из различных сословий. А через несколько лет во дворе Павловской больницы появился памятник Федору Петровичу работы знаменитого скульптора Андреева. Интересно, что заключенные также решили увековечить память о враче. Они собрали деньги и вскоре на памятнике Гаазу появились чугунные кандалы. Девизом Московского общества врачей до сих пор являются слова Федора Гааза: «Спешите делать добро».
В настоящее время Павловская больница является базой Российского медицинского университета. В этой клинике ведущие специалисты нашей страны разрабатывают новые методы диагностики и лечения инфаркта миокарда, острого коронарного синдрома, мерцательной аритмии, гипертонической болезни и сердечной недостаточности. Павловская больница или ГКБ №4 являет собой крупнейший медицинский и научный центр, состоящий из тридцати корпусов, разбросанных по территории в тринадцать гектар. В состав многопрофильного лечебного учреждения входит районная поликлиника, обслуживающая около сорока тысяч человек, и стационар на тысячу с лишним койко-мест. В больнице имеется три хирургических отделения: чистой хирургии (операции на сосудах нижних конечностей и органах брюшной полости), гнойной хирургии кисти и пальцев и общей гнойной хирургии.

Операционные помещения оборудованы высокотехнологичным оборудованием, а хирургические операции выполняются в лечебнице круглосуточно. Кроме этого работают спецотделения хирургической службы: гинекологическое, травматологическое, сложных нарушений ритма сердца и ЛОР-отделение. Терапевтическую помощь осуществляют два кардиологических и два терапевтических отделения, а также отделения гастроэнтерологии, неврологии и ревматологии. Имеется и отделение сестринского ухода. Для помощи пациентам в тяжелых состояниях работают отделения интенсивной терапии, реанимации и кардиореанимации. Диагностический центр больницы располагает клинико-диагностической лабораторией, рентгеновским и эндоскопическим отделениями, а также помещениями радиоизотопной, функциональной и ультразвуковой диагностик. Штатными сотрудниками Павловской больницы на сегодняшний день являются три доктора и тридцать четыре кандидата меднаук, два заслуженных врача России. Сертификат специалиста имеется у 238 врачей (из 253), из них 128 – высшей категории. Количество медсестер и медбратьев составляет 595 человек, высшая категория присвоена 122.
Источники информации:

История появления первых лечебных заведений&nbsp

До середины XVII века на Руси о здоровье народа полагалось думать лишь самому народу. Государство и церковь стояли в стороне.

Перемены начались, когда лучшие люди Московии стали задумываться о необходимости интеграции европейских научных знаний.

МОСЛЕНТА вспомнила, как появились в столице первые настоящие больницы.

Первые благотворители

Ситуация с лечением народа в Москве была действительно плачевной. Единственный Аптекарский приказ, созданный только при Борисе Годунове, ведал лечением царской семьи и, при случае, армейской медициной, лечение же простолюдинов в его функции не входило. При некоторых монастырях существовали богадельни, но это, скорее, были не больницы, а хосписы. О научном подходе к лечению там речь не шла, все ограничивалось минимальным уходом и молитвой за упокой души — книжная мудрость, присущая монастырям Киевской Руси, растворилась во мраке средневековья.

Но в XVII веке в столицу зачастили образованные богословы из Речи Посполитой (в основном из Украины и Беларуси), а с ними понемногу стали возникать неведомые ранее общественные институты, в том числе и первые больницы. Поначалу инициатива исходила «снизу», но в петровское время власть подхватила ее.

Первый известный нам настоящий госпиталь появился в Москве благодаря стараниям удивительного человека, окольничего царя Алексея Михайловича Федора Ртищева. Заведение, которое открылось около 1653 года и располагалось в доме самого Ртищева, функционировало за его счет и могло принять несколько десятков больных. Просуществовало оно более полувека, потом здание сгорело.

Потомки знаменитого мецената и мыслителя не горели желанием продолжать его начинание, но в дело вмешался царь Петр. По его указанию госпиталь отстроили и назвали «Больница Федора Ртищева» в память о «милостивом муже», как называли его современники. К сожалению, больница эта просто постепенно угасла, материальных следов ее не сохранилось.

Следующая яркая благотворительная инициатива была связана с именем знаменитого дипломата петровской эпохи князя Бориса Ивановича Куракина. Он занимал пост русского посла в Париже и так вдохновился идеей отстроенного по приказу Людовика XIV Дома инвалидов, что по возвращении решил построить в Москве нечто похожее — «шпиталь (госпиталь) для призрения заслуженных воинов, не имевших средств к существованию».

К сожалению, князь вскоре умер в Париже, не успев реализовать свой замысел, но перед смертью он взял со своего сына Александра слово, что тот завершит его начинание. В 1731 году по ходатайству князя Куракина Анна Иоановна выделила земли в Басманной слободе, а через десять лет госпиталь принял первых постояльцев — увечных офицеров. На открытии лично присутствовала императрица Елизавета Петровна.

Каждому ветерану была выделена мебилированная комната, к столу подавали мясо и птицу в скоромные дни и рыбу в постные. Постояльцам полагалось вино каждый день и мед по праздникам. За домом был разбит сад для прогулок. К проживающим было всего два требования — ночевать в госпитале и посещать службы в храме.

Здание «Куракинской богадельни», позже переименованной в Странноприимный дом, не раз перестраивалось, но в целом пансион просуществовал до революции. Представители рода Куракиных по наследству передавали пост попечителя и обязанность заботиться о заведении. В сталинские же годы расположенная в середине комплекса церковь была снесена, само здание отдали под коммуналки. В 90-е здание по адресу Новая Басманная, дом 4 отреставрировали (правда, без церкви) и передали Дому национальностей.

Теперь перейдем к самым ранним больницам Москвы, которые существуют по сей день.

Лефортовский гошпиталь

Самым старым медицинским заведением непрерывно работающим в Москве по сей день является Главный военный госпиталь имени Бурденко. Более того, это еще и первое в стране полноценное медицинское учебное заведение. Сохранился указ Петра от 25 мая 1706 года адресованный московскому градоначальнику боярину Ивану Алексеевичу Мусину-Пушкину:

«…построить за Яузой-рекою против Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей. А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям… да из иноземцев и из русских, изо всяких чинов людей, набрать для аптекарской науки 50 человек…».

Можно сказать, что госпиталь был именной, поскольку связан он был с именем доктора Бидлоо. Сей незаурядный и разносторонне образованный человек происходил из Голландии, из рода потомственных лекарей, одновременно проявляя талант художественный и научный. Несколько его картин по сей день висят в галереях родного Амстердама, но, когда русский посол Андрей Матвеев стал искать для Петра личного врача, ему порекомендовали именно доктора Николаса. Жалование лейб-медику предложили такое, что он особенно не думал.

Несколько лет Бидлоо честно сопровождал царя и заботился о его здоровье, одновременно объясняя любознательному монарху тонкости лекарской профессии, но потом взмолился о пощаде:

«После приезда в Россию в 1702 году в качестве простого врача к Его Императорскому Величеству, Величайшая ему память, и после сопровождения Его везде в течение нескольких лет, в конце концов, в связи с моей неустроенностью и слабым здоровьем, я не мог сопровождать Его более. Его Величество, когда я попросил Его позволить мне вернуться домой, был настолько любезен ко мне, что приказал построить госпиталь рядом с Немецкой слободой, и здесь ухаживать за пациентами и обучать 50 студентов анатомии и хирургии».

С первого дня это был не только госпиталь, но и учебное медицинское учреждение. Первый набор в основном состоял из студентов Греко-Латинской академии, поскольку доктор Бидлоо настаивал на том, чтобы студенты знали латынь. Вскоре преподаватель академии отец Гедеон Грембецкий даже жаловался в Святейший Синод, обзывая Бидлоо «записующим что наилучших учеников в анатомическое учение без ректорского и префекторского ведома».

Выпускники новой Медико-хирургической школы стали первыми европейски образованными докторами, выученными в России, а честь именоваться учеником школы Бидлоо было лучшей рекомендацией для дальнейшего продвижения по службе:

«я лутчих из сих студентов Вашего Царского Величества освященной особе или лутчим господам рекомендовать не стыжуся, ибо они не токмо имеют знание одной или другой болезни, которая на теле приключается и к чину хирургии надлежит, но и генеральное искусство о всех болезнях от главы даже до ног … како их лечить … Взял я в разных городах 50 человек до науки …, из которых осталось 33, 6 умерло, 8 сбежали, 2 по указу взяты в школу, 1 за невоздержание отдан в солдаты».

Здание для госпиталя Бидлоо проектировал сам, он же лично разбил парк и ботанический аптекарский сад с целебными растениями. Через некоторое время деревянное здание пострадало при пожаре, и Бидлоо обратился к Петру за средствами для строительства нового каменного дома. Ответ был лаконичен: «Давать и строить!».

Новое здание тоже было построено по проекту самого Бидлоо. Оно не дошло до наших дней, но известно, что завершалось оно восьмигранным деревянным куполом, увенчанным резной золоченой статуей Милосердия. Помимо больничных палат и операционных, в нем был анатомический театр, палата алхимика, аптека, покои для студентов, ученические комнаты и даже настоящий театр, где силами докторов и студентов ставились назидательные спектакли. Страсть к искусству у знаменитого врача была неискоренима.

До самой смерти доктор Бидлоо был верен своему детищу и старался всячески развивать его. Сам написал несколько учебников. Уже после смерти доктора, в 50-е годы, здание было перестроено и расширено по проекту князя Дмитрия Ухтомского, но вскоре и оно стало тесным.

При Павле I известный московский зодчий Иван Еготов (ученик великих Василия Баженова и Матвея Казакова) построил новое здание в классическом стиле, дожившее до нашего времени. Пожар 1812 года обошел его стороной. Впоследствии, конечно, предпринимались реконструкции и перестройки, но характерный облик главного корпуса со сдвоенными колоннами и античным портиком на высоком стилобате сохранился.

Лефортовский госпиталь в разные годы именовался Генеральным сухопутным госпиталем, Военным госпиталем, Генеральным Императора Петра I военным госпиталем, Первым Московским коммунистическим госпиталем, Главным госпиталем РККА. Сейчас это Главный военный клинический госпиталь имени академика Н. Бурденко — старейшее учебное и лечебное заведение страны.

Последнее творение Матвея Казакова

Следующей вехой в медицинской истории Москвы стало открытие первой государственной общедоступной больницы, ведь Лефортовский госпиталь к этому времени уже именовавшийся Генеральным сухопутным и имел ярко выраженную военную направленность.

Связана эта история с заговором, переворотом, страхом и счастливым избавлением, случившимся с Екатериной II в роковом и судьбоносном 1762 году. В начале года умерла императрица Елизавета и на престол вступил Петр III. Прошло полгода, и Екатерина возглавила заговор гвардейских офицеров, сместив незадачливого мужа и взяв власть в свои руки. Это случилось в конце июня.

В начале осени Екатерина с сыном Павлом выехала в Москву на коронацию. Стоит отметить, что на тот момент законности ее притязаниям на императорскую корону придавало именно то, что она мать наследника, а не жена свергнутого ей же Петра. По приезду в Первопрестольную маленький Павел тяжело заболел, а это делало положение будущей императрицы весьма шатким.

К счастью, московские медики сумели быстро поставить наследника на ноги, после чего коронация прошла спокойно. В ознаменование счастливого избавления была выпущена памятная медаль с надписью «Освобождаясь сам от болезней, о больных промышляет», а еще десятилетний наследник обратился (якобы) к маме с просьбой, чтобы в Москве была создана «свободная», то есть общедоступная больница:

«Просил Ее Императорское Величество любезный Ее Императорского Величества сын, цесаревич и великий князь Павел Петрович, чтобы Ее Императорское Величество позволили ему в Москве под его именем учредить свободную больницу, к чему и способное место избрано близ Данилова монастыря — загородный дом Ее Императорского Величества генерал-кригскомиссара и генерал-прокурора Глебова, на что Ее Императорское Величество всемилостивейше соизволяет, повелевая сенату, упомянутого генерал-прокурора Глебова вышеозначенный двор со всяким строением и с принадлежащею к нему землею, без всякого изъятия, что ему по купчей следует, приняв, отдать в полное ведомство и диспозицию Ее Императорского Величества тайному действительному советнику и любезного Ее Императорского Величества сына обер-гофмейстеру Панину». (Из указа императрицы Екатерины II)

Приобретать место для больницы не пришлось, на это сгодилось загородное имение Александра Глебова, обер-прокурора Синода и генерал-кригскомиссара, который на тот момент был должен казне больше 200 тысяч рублей. Скорее всего, эта сумма не была так уж неподъмна для Глебова, который слыл знатным казнокрадом. Но дело в том, что царедворец ранее был близок к Петру III, даже писал «Манифест о вольности дворянской», и теперь был рад загладить вину перед матушкой-императрицей, преподнеся подарок наследнику.

Возможно, в финансировании госпиталя Глебов тоже принимал участие, возможно, были и другие меценаты. Но официально считалось, что средства идут из личных накоплений малолетнего наследника, о чем говорилось в развешенных по городу объявлениях:

«Неимущи люди мужеска и женска пола, как лекарствами и призрением, так пищею, платьем, бельем и всем прочим содержанием довольствованы будут из собственной, отложенной от Его Высочества суммы, не требуя от них платежа ни за что, как в продолжение болезни их там, так и по излечении».

Павловская больница была официально открыта 14 сентября 1763 года и располагалась в нескольких деревянных корпусах. Однако в 1784 году главный больничный корпус сгорел, и тогда, снова благодаря вмешательству благородного и рыцарственного Павла Петровича, для больницы было построено большое каменное здание.

Поручено это было великому московскому зодчему Матвею Казакову, который к этому времени построил роскошные корпуса-дворцы для Ново-Екатерининской (на Страстном бульваре) и Голицынской (в начале Ленинского проспекта) больниц. Павловскую он решил в таком же палладианском стиле.

Некоторые исследователи считают, что изначально проект был поручен не Казакову, а его товарищу Василию Баженову, который был близок с Павлом и строил для него Михайловский дворец. Возможно это и так, зодчие не раз работали вместе. Точно, что руководил строительством именно Казаков, и это обернулось для него крупными неприятностями: некий смотритель Троянкин растратил казенные деньги, а вину за недосмотр переложили на архитектора.

Хотя без сомнения, Казаков не имел к этому никакого отношения, суд запретил ему впредь заниматься казенными строениями. Так что здание главного корпуса Павловской больницы, сохранившегося до наших дней, — это последнее архитектурное творение Матвея Федоровича Казакова.

После гибели Павла покровительство над больницей взяла вдовствующая императрица Мария Федоровна, а потом и его сыновья — императоры Александр и Николай. Одно время главным врачом больницы был знаменитый доктор Федор Гааз. Однако со временем статус первой гражданской лечебницы на время забылся, и Павловская больница стала обычным городским медицинским учреждением.

Сейчас она именуется городской клинической больницей номер 4, зато находится на названной в честь нее Павловской улицей. Редкая больница может похвастать чем-то подобным.

Военная гошпиталь. Как возникло первое лечебное госучреждение России

На берегу Яузы

«Построить за Яузою-рекою против Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей… А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо да двум лекарям, Андрею Репкину да другому — кто прислан будет, да из иноземцев и из русских, изо всяких чинов людей набрать для аптекарской науки 50 человек». «Выпись в Монастырском приказе в док­лад боярину И. А. Мусину-Пушкину».

Мысль устроить большой госпиталь, чтобы «больных лечить и врачев учить», возникала ещё в период царствования Фёдора Алексеевича (1676–1682), но осуществить его повеление тогда не удалось.

Возглавил «военную гошпиталь» в Немецкой слободе на берегу Яузы Николай Бидлоо, сын амстердамского врача, выпускник Лейденского университета. Бидлоо был приглашён на службу в 1702 году, он сопровождал Петра в военных походах в должности лейб-медика.

Военный госпиталь в Лефортово, начало XIX века. Фото находится в общественном достоянии

С палатой для алхимика

Вначале это было одно каменное строение с домовой церковью Воскресения Христова и три десятка деревянных «светлиц», в которых располагались анатомический театр, аптека, покои для студентов, ученическая, палата алхимика и помещения для болящих. Рядом был ботанический сад, в нём выращивались лекарственные растения.

Одновременно открылась и первая Госпитальная школа для подготовки врачей из «природных россиян». Причём уровень обучения не уступал программам западноевропейских университетов. Был написан первый учебник — «Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре», Николай Бидлоо, 1710 год.

Но главное — практическая подготовка: обучение врачей происходило у постели больного.

Госпиталь дал первых отечественных лекарей: в 1712 г. Степан Блаженов, Иван Беляев и Егор Жуков получили первые государственные дипломы о медицинском образовании.

В 1786 г. Госпитальная школа была преобразована в медико-хирургическое училище, а затем в медико-хирургическую академию. Отсюда вышли выдающиеся деятели отечественной медицины, заложившие основы российской медицинской науки и практики.

До 1763 г. госпиталь был единственным лечебным учреждением Москвы.

Во время Семилетней войны (1756–1763 гг.) в госпиталь поступали тяжелораненые, нуждавшиеся в длительном лечении. Он увеличился до 1 тысячи коек. Был построен двухэтажный каменный корпус (архитектор — Дмитрий Ухтомский), старейшее из зданий госпитального ансамбля.

В 1797 г. «второй строитель Московского госпиталя» император Павел утверждает планы новых каменных корпусов и отдаёт приказ о начале строительства. Главный корпус, почти полностью сохранившийся до наших дней, был возведён в 1797–1802 гг. Архитектор Иван Васильевич Еготов, любимый ученик Казакова, автор хорошо знакомых москвичам павильонов «Миловида» и «Нерастанкино» в Царицыне.

Госпиталь в Лефортово. 1988 год. Фото находится в общественном достоянии

Все войны века

В войну 1812 года госпиталь был переполнен ранеными, которых удалось эвакуировать до вступления французов.

«Москва сгорела, но госпиталь пощажён». Доменик Жан Ларрей, главный хирург французской армии и один из основоположников военно-полевой хирургии, в мемуарах, изданных в Париже в 1817 г., писал: «Большой военный госпиталь, один из наилучше построенных, из самых обширных и самый прекрасный из всех, какие я когда-либо видел».

Врачи госпиталя участвовали во всех многочисленных войнах ХIХ века. Во время Крымской войны в действующую армию был командирован хирург О. И. Рудинский. В осаждённом Севастополе он был главным хирургом Южной армии, заместителем Н. И. Пирогова и провёл с помощниками 2025 операций.

Специалисты госпиталя внесли большой вклад в борьбу с шестью эпидемиями холеры, трахомы (инфекционного заболевания глаз) и цинги в русской армии.

В Московском военном госпитале в 1806 г. впервые был введён в практику лечебной работы «скорбный лист» — прототип нынешней истории болезни.

В 60‑е годы здесь появились сёстры милосердия, одни из первых в России. В 1886 г. была создана пастеровская станция. В 1887‑м появились клиническая и бактериологическая лаборатории: в последней проводились исследования на бациллы Коха.

Фото: www.russianlook.com

Генеральный

В 1907 г. праздновали 200‑летний юбилей госпиталя. Теперь он называется «Московский Генеральный императора Петра I военный госпиталь».

Во время Русско-японской войны госпиталь принял 55 тысяч раненых и больных. В Первую мировую — 376 тысяч. Раненых снимали с проходящих транзитом военно-санитарных поездов, и госпиталь был переполнен. Оказывалась помощь военнопленным.

Великую Отечественную госпиталь встретил во всеоружии большого опыта и современных медицинских знаний. В нём оказывалась высококвалифицированная помощь наиболее тяжелораненым — 74 тысячи пациентов, из которых 82% вернулись в действующую армию.

Война в Афганистане, землетрясение в Армении, конфликты в Азербайджане, Чеченской Республике, Абхазии, Южной Осетии… Врачи и сёстры выполняли интернациональный долг в Анголе, Эфиопии, Никарагуа, Алжире, Косово.

Для эвакуации раненых из очагов военных действий госпиталь оснащён уникальной летающей операционно-реанимационной лабораторией «Скальпель».

Здесь зарождалась отечественная медицина, были написаны первые научные медицинские труды. Проводил показательные операции с применением эфирного наркоза Н. И. Пирогов. Работал автор первого патологоанатомического атласа А.О. Овер. С 1880‑го по 1893‑й консультантом был хирург Н. В. Склифосовский.

В вестибюле старого здания. Фото: РИА Новости/ Руслан Кривобок

Здесь трудился (в 1738–1755 гг.) Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост, соз­датель и первый президент Российской академии наук. И выдающийся учёный хирург Николай Нилович Бурденко, соз­датель и первый президент Академии медицинских наук СССР. (В 1946 г. госпиталю присвоено его имя.)

За прошедшие столетия в госпитале получили помощь четыре миллиона человек!

Он дал имя Госпитальному валу, Госпитальной улице, Госпитальной площади, Госпитальной набережной… А Госпитальный мост до ХVIII века и вовсе был собственностью госпиталя.

Уважаемые пациенты и родственники онкобольных!

Меня зовут Александр Васильевич Павловский. Я хирург с узкой специализацией — вот уже больше 20 лет я занимаюсь комплексным лечением рака поджелудочной железы.

Если вы попали на мой сайт, то скорее всего вам или вашим близким поставлен этот тяжелый диагноз. Да, рак поджелудочной — это серьезно, но не безнадежно. Я призываю вас не поддаваться панике и разобраться во всем по порядку.

Правило номер №1: не соглашайтесь на экстренные операции

Обычный сценарий таков. Пациент с подозрением на желтуху попадает в городскую больницу по скорой. В больнице ему делают УЗИ, которое показывает, что причиной механической желтухи стала опухоль поджелудочной.

Ответственные хирурги городской больницы в этом случае выполняют стентирование — малотравматичную операцию, позволяющую временно ослабить симптомы желтухи — и рекомендуют больному обратиться в онкоцентр за консультацией. К сожалению, так происходит не всегда. По ряду причин врачи городских больниц иногда настаивают на срочном хирургическом вмешательстве. Вам следует настойчиво отказываться от этого.

Во-первых, чтобы вам ни говорили, у вас есть время — дни и даже недели не имеют решающего значения. Важна правильная стратегия лечения. Обязательно получите второе заключение.

Во-вторых, само по себе хирургическое удаление опухоли неэффективно при раке поджелудочной. Механическое воздействие на опухоль во время операции приводит к тому, что метастазы попадают в кровь и распространяются по всему организму. Спустя несколько месяцев ваше заболевание вернется в гораздо более тяжелой неоперабельной форме — метастазов в печень, легкие, иногда в мозг. Средняя выживаемость после такой операции — меньше года. 3-летняя выживаемость встречается всего в 9% случаев*.

Какие есть стратегии лечения рака поджелудочной железы?

Рак поджелудочной железы — сложное заболевание, для которого не существует однозначных протоколов лечения ни в России, ни в западных странах. Все зависит от вашей ситуации и от опыта лечащего врача.

После того, как у вас обнаружили рак поджелудочной, необходимо проконсультироваться с онкологом и сделать несколько исследований. По их данным опухоль классифицируется либо как удалимая, либо как неоперабельная.

Удалимая опухоль

Стратегия №1. Неудачную стратегию — экстренное удаление — мы уже обсудили. Средний срок выживаемости — 9 месяцев*.

Стратегия №2. Комплексное лечение. В этом случае по результатам исследований опухоль подготавливается к операции с помощью различных методик, зависящих от расположения и состояния опухоли. К примеру, хорошие результаты показывает разработанная у нас методика эмболизации опухоли поджелудочной железы. Средняя выживаемость повышается до 22 месяцев, а 3-летняя выживаемость встречается примерно в 43% случаев*.

Подготовка опухоли к операции занимает примерно неделю, после операции 3-6 месяцев нужно будет ежемесячно проводить внутриартериальную селективную химиотерапию у нас в онкоцнетре.

Стратегий подготовки к операции достаточно много, точный порядок действий можно определить только после консультации.

Неудаляемая опухоль

Стратегия №1. Химиотерапия. К сожалению, опухоль поджелудочной железы устойчива к обычной (системной) химиотерапии. Системную химиотерапию назначают иногда при неоперабельных опухолях, но выживаемость она почти не повышает, при этом резко снижая качество жизни. Выживаемость — 3-6 месяцев.

Стратегия №2. Эмболизация в поддерживающем режиме. Методика, которую мы нередко назначаем при подготовке к операции для удаляемой опухоли, применима и в этом случае. Только здесь манипуляция проводится ежемесячно. Грубо говоря, мы подаем препарат через сосуды, питающие опухоль, что заметно повышает эффективность лечения. Это позволяет затормозить развитие неоперабельной опухоли. Выживаемость увеличивается до 6-18 месяцев. В некоторых случаях опухоль уменьшается в размерах и становится операбельной.

Где лечиться и надо ли лечиться за границей?

Если почитать сайты медицинских посредников, может создаться впечатление, что медицины в России не существует и что нужно немедленно обращаться к израильским или немецким специалистам. Как всегда, реальность сложнее рекламных текстов.

Выбирая любого специалиста по кризисным ситуациям, будь то онколог, пиарщик или адвокат, нужно в первую очередь смотреть на его опыт — сколько раз он успешно решил проблему, похожую на вашу. Исходя из этого, вы должны понять несколько вещей.

Зарубежные клиники хорошо умеют лечить только распространенные заболевания

Зарубежные клиники, специализирующиеся на «медицинском туризме» — это добросовестные, хорошо оснащенные, но строго коммерческие организации. Как и любому бизнесу, для оптимизации прибыли им нужен конвейер. Это позволяет планировать загрузку, применять стандартные процедуры и получать подавляющий процент позитивных отзывов. Поэтому убедительный опыт они накапливают в лечении распространенных заболеваний, таких, скажем, как рак молочной или предстательной железы.

У нас есть связи с зарубежными центрами, у которых есть специалисты по раку поджелудочной

Рак поджелудочной не относится ни к частотным, ни к стандартным заболеваниям, надежных протоколов по нему не существует, поэтому преимуществ у большинства зарубежных клиник нет — они не оперируют рак поджелудочной каждый день. Реальной экспертизой обладают несколько специализированных центров — это американские MD Anderson Cancer Center, Memorial Sloan Kettering Cancer Center, Mayo Clinic Cancer Center и немецкий UniversitätsKlinikum Heidelberg. У нас, естественно, налажены связи с коллегами. В тех редких случаях, когда мы не можем сами провести операцию, мы рекомендуем пациентам обратиться к одному из авторитетных западных специалистов.

В России тоже надо обращаться в специализированные онкоцентры

Точно также и в России не надо оперироваться в обычных больницах и следует обращаться в специализированные онкоцентры. К примеру, я оперирую на базе Российского научного центра радиологии и хирургических технологий Минздрава РФ (РНЦРХТ, бывший ЦНИРРИ), у нас накоплен многолетний опыт именно в сфере лечения рака поджелудочной и есть вся современная техника (посмотрите, пожалуйста, видео, там есть кадры из нашей палаты интенсивной терапии).

В России можно получить квоту

Зарубежные коммерческие клиники, вне зависимости от того, есть ли у них опыт или нет — это всегда дорого. В отличие от них, у нас научный центр. Это значит, что у нас постоянно проводятся исследования по улучшению методик. Наша научно-практическая работа финансово поддерживается государством. Если вы гражданин России и ваш случай подходит под критерии нашего текущего исследования, мы сможем получить для вас квоту на ВМП (высокотехнологичную медицинскую помощь) и ваше лечение оплатит государство.

Запишитесь на консультацию

Чтобы более точно оценить ситуацию, мне надо с вами побеседовать. Приглашаю на консультацию к нам в онкоцентр.
Записаться вы можете по телефону (812) 596-85-43 с 9-30 до 15-30 по будням.
Карту и подробности о проезде смотрите, пожалуйста, в разделе «Запись на консультацию».

Жду вас в Центре радиологии. Мужества и поддержки вам!

Профессор онколог А. В. Павловский

*Данные вы можете посмотреть, к примеру, в нашем докладе на Пироговском обществе, опубликованном в феврале 2014-го.