Панджшерский лев ахмад шах

Жизнь и смерь Ахмад Шах Масуда

начало

В 20-летнем возрасте он хотел стать архитектором, однако этой мечте не суждено было осуществиться. Человек, по собственному признанию, желавший провести жизнь восстанавливая свою страну, провёл большую её часть на линии фронта. Вся его жизнь — это яркий пример пережитой драмы афганского народа и отдельного взятого человека, волею судьбы оказавшегося в самом эпицентре трагических событий, явившихся прямым следствием змеиного клубка внутриполитических интриг, раздиравших Афганистан на протяжении всего ХХ столетия. Генерал-полковник Ахмад Шах Масуд, бесспорно, одна из наиболее интересных и противоречивых личностей современной истории арабо-мусульманского мира. На протяжении двадцати с лишним лет он являлся одной из ключевых фигур не только политической сцены Афганистана, но и всего центрально-азиатского региона. Человек-легенда, вызывавший ненависть, зависть, восхищение, «Панджшерский лев», как его называли в народе, за свою недолгую, но яркую жизнь успел стать наиболее серьёзным врагом Советского Союза и ближайшим союзником России, превратившись в основной форпост, сдерживающий продвижение религиозных мракобесов «Талибана» на пути вторжения в среднеазиатские республики СНГ. Заслужив славу «Панджшерского льва» ещё в годы советской оккупации, он проявил себя талантливым военачальником и неуязвимым воином, врагом, достойным уважения. Для миллионов людей в разных частях мира Ахмад Шах Масуд до сих пор являет собой романтический образ воина-интеллектуала, не случайно его имя стоит в одном ряду с легендарным команданте Че Геварой.

Ахмад Шах Масуд — этнический таджик, потомок старинного влиятельного рода военной аристократии, родился 1 сентября 1953 года в селении Джангалак Панджшерского ущелья. Его отец, Дост Мохаммад Хан, полковник афганской полиции и крупный землевладелец, стремился к тому, чтобы все его дети получили достойное образование. Уже в возрасте пяти лет Ахмад Шах Масуд был отдан в среднюю школу в городе Базарак. Однако через пару лет его отец получил новое назначение, начальника полиции города Герат, и семье пришлось переехать на новое место. Там мальчик пошёл в местную школу «Моуваффак», где обучались дети из состоятельных семей. Параллельно со светским он получил религиозное образование, регулярно посещал со своими братьями мечеть «Масджет-и-Джем» в центре Герата. Спустя несколько лет отец получил очередное повышение по службе и, семье вновь пришлось сняться с насиженного места и переехать в Кабул. Дальнейшее обучение Ахмад Шах Масуд продолжил в привилегированном кабульском лицее «Истиклаль», где преподавание велось в основном на французском языке. Построенный французами ещё в 20-х годах, он по праву считался одним из самых престижных лицеев Афганистана. В нём обучались отпрыски королевской семьи, дети аристократов и высокопоставленных чиновников. Преподавательский же контингент состоял из французов и местных педагогов, получивших образование в престижных французских университетах.

Уже в раннем возрасте преподаватели и окружающие отмечали феноменальные способности мальчика. Кроме родного языка, дари, Ахмад Шах Масуд свободно изъяснялся на французском, английском и арабском языках, а также на пушту и урду. Большое внимание уделял литературе и занятиям спортом. Был страстным шахматистом. В четырнадцатилетнем возрасте в родном Джангалаке он по собственной инициативе собрал волейбольную команду из своих сверстников и во время школьных каникул регулярно организовывал спортивные турниры, на которые съезжались команды из соседних деревень.

Интерес к политике проявился у Ахмад Шах Масуда перед окончанием лицея. Казалось, самой судьбой было предопределено его место в политической жизни страны. Его скромность и дисциплинированность, а так же ярко подчёркнутая харизма обусловили его лидерство среди сверстников. В Кабуле дом отца часто посещали интересные люди, в том числе представители высших кругов. Разговоры о национальной и международной политике, свидетелем которых был Ахмад Шах Масуд, порой переходили в жаркие споры и нередко затягивались до поздней ночи. Неудивительно, что уже в девятом классе лицея Ахмад Шах Масуд разбирался практически во всех тонкостях и нюансах политической жизни страны. Начало 1970-х годов было отмечено активизацией студенческой молодёжи. Так называемые «коммунистические бунты», прокатившиеся по стране, не могли не затронуть лицей «Истиклаль». Однако политические взгляды Ахмад Шах Масуда были весьма далеки от любой левацкой, а тем более коммунистической идеологии. На этой почве у Масуда часто возникали острые трения с его одноклассниками, симпатизирующими коммунистическому движению Афганистана. Его собственные политические взгляды сформируются много позже, под влиянием цепи трагических событий, потрясших страну. А пока он всё больше погружался в религию, не найдя выход юношескому максимализму в политических страстях бушевавших в среде его сверстников. На фоне политических склок отдельных партий и группировок, исламское движение выглядело весьма привлекательно и достойно. В скором времени под влиянием своего старого друга инженера Хабиба Рахмана он присоединился к Исламской партии «Хизб Джамиат аль-Ислами», сразу же став одним из наиболее заметных её активистов.

После окончания лицея в 1973 году, перед Ахмад Шах Масудом стал нелёгкий выбор: чем заниматься, куда идти учиться? Выросший среди людей в форме, мальчик с раннего детства мечтал об офицерской карьере. Однако в семье его выбор не одобрили. Отец хотел видеть в своём сыне учёного-теолога или, на крайний случай, дипломата. Тем не менее, Масуд смог настоять на своём решении и получить благословение отца. Каково же было его разочарование будущего прославленного афганского генерала, когда в военном училище отказались принять его документы: одним из условий приёма было наличие начальной военной подготовки, которой у Ахмад Шаха не было. Не помогли даже связи отца.

Чтобы не терять время, Ахмад Шах решил продолжить учёбу в гражданском ВУЗе. Он успешно сдал вступительные экзамены в кабульский Политехнический институт инженерии и архитектуры, построенный советскими специалистами. Лекции в основном велись на русском языке преподавателями из Советского Союза. Однако закончить институт ему так и не удалось. Спустя два года из-за участия в подготовке восстания против диктатуры Мохаммеда Захир Шаха, спасаясь от неминуемого ареста, ему пришлось оставить учёбу и покинуть столицу.

17 июля 1973 года в стране произошёл антимонархический государственный переворот, в результате которого был свергнут король Афганистана Мухаммед Захир Шах и установлена прокоммунистическая диктатура «Народно-демократической партии Афганистана» во главе с Мохаммедом Дауд Ханом. Опасаясь репрессий со стороны новых властей, полковник Дост Мохаммад Хан не стал дожидаться расправы и вместе со своей семьёй бежал в соседний Пакистан. Гонениям подверглись не только бывшие монархисты и ставленники Мухаммеда Захир Шаха, но и религиозные деятели, что только укрепило позиции исламистов, породив к ним сочувствие среди широких масс населения, включая студентов и интеллигенцию. Сам же Ахмад Шах Масуд не последовал примеру отца, решив остаться в Кабуле, чтобы влиться в ряды активной оппозиции. Для молодого националиста Масуда, как и многих его сверстников, переворот стал тяжёлым потрясением. Вместе со своим другом инженером Хабибом Рахманом он подготовил восстание, но агентам нового режима удалось внедриться в ряды заговорщиков. В результате ещё не начавшееся восстание было подавлено, его лидер Хабиб Рахман схвачен и заключён в тюрьму, а сам Ахмад Шах Масуд в стычке с правительственными войсками получил пулевое ранение в ногу и только благодаря случайному стечению обстоятельств избежал ареста. Его участие в заговоре так и осталось нераскрытым, поэтому Ахмад Шах смог остаться в Кабуле и продолжить учёбу в институте, параллельно занимаясь активной политической деятельностью.

На тот момент исламисты, казалось, представляли собой единственную реальную политическую и военную силу, способную объединить вокруг себя противников нового режима. Молодой, хорошо образованный человек, свободно владеющий несколькими языками, ещё более сблизился с исламистами, установив нелегальные контакты с главой самопровозглашённого афганского правительства в изгнании Бурахуддином Раббани и Гульбуддином Хекматьяром, командовавшим вооружёнными формированиями так называемой исламской армии «Хизб Джамиат аль-Ислами».

Пакистанские власти сразу стали оказывать афганской исламистской оппозиции военно-экономическую и политическую помощь. В стороне не осталась и Саудовская Аравия, традиционно стремившаяся к лидерству в арабо-мусульманском мире. На саудовские нефтедоллары афганские оппозиционеры, под присмотром инструкторов ИСИ, проходили диверсионно-террористическую подготовку в учебных лагерях, расположенных в приграничных с Афганистаном районах Пакистана. Вместе с тем отношения афганской оппозиции и официальных пакистанских властей нельзя было назвать безоблачными. Пакистанцы прекрасно отдавали себе отчёт в том, что исламизм как военно-политическая сила в любой момент может выйти из-под контроля и обратиться против недавних покровителей. По этой причине за большинством афганских оппозиционеров в изгнании было установлено негласное наблюдение.

Одним из самых ярых сторонников террористических методов борьбы с режимом Мохаммеда Дауд Хана выступил Гульбуддин Хекматьяр. Он полагал, что систематические взрывы в многолюдных общественных местах, похищения и убийства политических оппонентов, высокопоставленных государственных чиновников неизбежно привели бы к дестабилизации внутренней ситуации в стране, и если бы даже они не подорвали личную власть Мохаммеда Дауда Хана, спровоцировали бы массовые антиправительственные акции и обострили репрессии, что неизбежно вызвало бы недовольство широких масс населения, на чью поддержку так рассчитывала исламистская оппозиция. В то же время одним из главных противников терроризма как и любой формы исламского экстремизма был Ахмад Шах Масуд. В отличие от Гульбуддина Хекматьяра терроризм ассоциировался у него только с убийствами людей, которых исламисты фактически, стремились защитить от произвола новых властей. Масуд был искренне убеждён, что даже малыми силами, исключительно партизанскими методами, можно противостоять более сильному противнику, благо природный ландшафт Афганистана как нельзя лучше способствовал подобной тактике ведения вооружённой борьбы. Ахмад Шах Масуд всячески пытался убедить своих политических оппонентов в том, что терроризм только изолирует исламистов от основной части общества. Дальнейшее продолжение борьбы в данных условиях становилось для него бессмысленным и преступным. Глубоко верующий мусульманин Масуд, будучи приверженцем течения «Ханифи», стремился к умеренности, осознавая, что любая крайность, будь то левая, правая или религиозная, неизбежно, ввиду своей социально-политической природы, пренебрегает потребностями простого народа, превращая его в заложника любого обострения политической борьбы.

Ахмад Шах Масуд, по словам современников, никогда не был экстремистом ни в политической, ни в частной жизни. До конца своих дней он был прост и открыт, проявляя уважение и интерес к любому человеку, независимо от его положения и социального статуса, при этом никогда не прощая и не забывая малейшего неуважения к себе. Даже с врагами, как показали последующие десятилетия войны, Масуд обращался хорошо и никогда не убивал пленных, при этом будучи беспощадным к предателям и шпионам.

Он так же негативно относился к любой форме религиозного фундаментализма и экстремизма. Люди, кому посчастливилось с ним общаться, отмечали, что «его ислам был мягок как спелый персик». Иногда кажется, не случайно фигура Ахмад Шах Масуда столь вовремя оказалась в таком сложном переплетении арабо-мусульманского мира, как Афганистан, спустя годы выступив в качестве главного противовеса и единственной альтернативой исламистскому экстремизму и талибскому мракобесию.

В 1974 году исламская партия приняла решение о подготовке нового восстания, основной движущей силой которого вновь должны были выступить кабульские студенты. Общее руководство государственным переворотом было возложено на командующего вооружёнными силами «Хизб Джамиат аль-Ислами» Гульбуддина Хекматьяра. По плану Хекматьяра студенты должны были выйти на улицы столицы и захватить основные стратегические объекты Кабула, парализовав тем самым режим Дауда. После этого вооруженные формирования «Хизб Джамиат аль-Ислами» вошли бы в город и поддержали восстание. Однако этот государственные переворот, как и прошлые попытки свержения Мохаммеда Дауд Хана, потерпел сокрушительную неудачу. Восстание было жестоко подавлено правительственными войсками. Сотни кабульских студентов оказались в тюрьмах или были высланы за пределы столицы. Ахмад Шах, по всей видимости, не принимал активного участия в попытке переворота, однако репрессии не миновали и его. В самый последний момент брат его отца, Абдул Разак Хан, занимавший высокий военный пост в правительстве Мохаммеда Дауд Хана, предупредил Масуда о надвигающемся аресте. Ахмад Шах спешно бежал в соседний Пакистан.

Однако в Пакистане он долго не задержался. Афганское правительство в изгнании Бурахуддина Раббани, словно оторванное от реальности, продолжало лелеять надежду на скорое свержение Мохаммеда Дауд Хана. Надежды эти подогревались пакистанскими спецслужбами, силами стремившимися дестабилизировать ситуацию в соседнем с Советским Союзом Афганистане. Спустя год от Масуда потребовали вернуться в Афганистан для реорганизации рядов оппозиции и продолжения вооружённой борьбы. В июле 1975 года Гульбуддин Хекматьяр сообщил о контакте с высокопоставленным офицером правительственной армии генералом Мустагни. По его словам, генерал заверил, что военные под его руководством выступят на стороне восставших. Выступление было назначено на 21 июля 1975 года. Гульбуддин Хекматьяр предложил Ахмад Шаху начать военные действия с родного Панджшера, где его популярность, как и позиции его семьи, была весьма высока. План Хекматьяра предполагал проникновение небольшого отряда во главе с Ахмад Шахом в Панджшерское ущелье, разоружение немногочисленного гарнизона правительственных войск и, опираясь на поддержку местного населения, объявление зоны Панджшера свободной от диктатуры режима. После этого Ахмад Шах должен был двинуться на Кабул. В свою очередь, Гульбуддин Хекматьяр обещал подойти к Кабулу с другой стороны, тем самым взяв афганскую столицу в осаду. Панджшерское ущелье в стратегическом плане представляло собой неприступный горный анклав. Даже небольшая группа вооружённых, но хорошо организованных людей долгое время могла сдерживать наступление значительно превосходящих сил противника.

К тому же местное население враждебно приняло новые перемены, навязанные прокоммунистическим правительством Дауд Хана. Варварская, непродуманная аграрная политика задела интересы широких слоёв крестьянства, и восставшие вполне могли рассчитывать на его поддержку.

«Панджшерский лев»

Ахмад Шах Масуд – моджахед, провоевавший четверть века.

Высокое понятие исламской религии «моджахед» – «борец за веру» – усилиями некоторых предвзятых СМИ стало нести в себе отрицательный оттенок, накрепко увязанный со штампами «исламский терроризм», «исламский радикализм» и т.д.

Однако, сами мусульмане должны уметь различать и объяснять другим, что понятия «моджахед», «джихад» и «шахид» вовсе не имеют отношения к подрывам мирных людей и другим терактам. Этим понятиям следует давать иные названия.

Арабы считают некорректным всех подряд называть моджахедами и используют для террористов иные обозначения. Поэтому и нам нелишне будет показать, какими бывают настоящие моджахеды, не те, которые сами себя так называют, а истинные борцы за веру, родину, свободу, независимость.

Как нам кажется, наиболее подходящим для описания подлинного моджахеда подошёл бы легендарный афганский генерал Ахмад Шах Масуд. Даже враги были о нём высокого мнения, не говоря уже о соратниках и братьях по оружию. «Самый авторитетный полевой командир. Коварный, жестокий и бескомпромиссный противник», – говорилось о нём в секретном донесении ГРУ. Знамя оппозиции – это тоже Ахмад Шах Масуд. Без малого четверть века этот человек не выпускал из рук оружия, защищая свою родину от врагов. Его мечтой были не война, а мир и процветание Афганистана. Ради этого он и воевал.

Молодой интеллигент, веривший, что власть принадлежит только народу, Масуд был одним из наиболее выдающихся командиров и харизматических вождей. Прозванный «панджшерским львом», он всегда ускользал от противников, заводя их в тупик. Советские генералы называли его «непобедимым» и «мастером партизанской войны».

В 1975 году, во время мятежа в долине Панджшера — первого вооружённого выступления исламской оппозиции в Афганистане, он получает прозвище «Масуд», что значит «счастливый».

Ислам для него был не средством идеологического оправдания войны, а основой нравственного и духовного самосовершенствования. Свою многострадальную родину Ахмад Шах Масуд защищал так, как ему подсказывала совесть. Он никогда не прибегал к жестокому террору, не использовал предательство в качестве средств достижения намеченных целей. Это был человек высокой чести и чистой морали.

В чём же был секрет военной и политической харизмы Ахмад Шаха Масуда?

Несомненно, главным его оружием являлся личный авторитет, основанный на патриотизме, силе убеждения и вере в справедливость совершаемых им дел. По этим качествам Ахмада Шаха Масуда можно было считать истинным образцовым моджахедом — воином и защитником интересов и традиций своей страны. Когда гибнут такие люди, даже враги преклоняются перед их героизмом, отдавая дань уважения с выполнением всех необходимых воинских почестей.

Биография.

Герой своего времени, он родился в 1953 году в таджикском кишлаке Джагалак к северу от Кабула в семье полковника королевской полиции Доста Мохамеда Хана, учился во французском лицее «Истикляль» в Кабуле. Когда возникла необходимость, то вместо заветной мечты стать инженером-строителем Масуд стал безупречным воином-моджахедом.

После даудского переворота, который Масуд назвал «коммунистическим», он примкнул к рядам борцов за веру и начал борьбу против режима Дауда. Назначая коммунистов на высокие должности, Дауд начал преследовать мусульман. Организация «Мусульманская молодёжь» составила план свержения режима, однако это стало известно, что привело к задержанию некоторых активистов, и Масуд был вынужден скрыться.

В 1974 году была предпринята повторная попытка переворота. Масуд тогда частично победил, но только в Панджшере, однако вскоре потерпел поражение. С 1974 по 1978 год, находясь в Пакистане, Масуд продолжал борьбу против режима Дауда. В 1978 году, после коммунистического переворота Тараки, коммунисты действительно пришли к власти, Масуд возглавил вооружённое антикоммунистическое восстание.

В 1979 году в Афганистан вторгся «ограниченный контингент» СССР, что послужило началом антисоветского сопротивления. Сражаясь против советских войск, Масуд в качестве своей базы выбрал Панджшер. Во время антисоветского сопротивления Масуд получил всемирную известность, его узнали как отважного полководца. Масудом за период борьбы была основана «Теория партизанской войны». Тактика и стратегия боевых действий Ахмада Шаха Масуда являлись очень эффективным сочетанием традиционных афганских методов вооружённой борьбы и методов партизанской борьбы, которые он почерпнул из трудов Мао Цзэдуна и Че Гевары.

Ахмад Шах Масуд в 1988 году женился на дочери своего ближайшего помощника Таджоддина, которого моджахеды звали: «дядя Таджоддин». С того дня, как Масуд начал борьбу против коммунистического режима с Панджшера, дядя Таджоддин был вместе с ним, он считался и считается самым верным и близким Масуду человеком, получившим прозвище «тень Масуда». Супружеская жизнь Масуда увенчалась рождением шестерых детей, старший — сын Ахмад, остальные — дочери.

После выхода советских войск из Афганистана и падения режима Наджибуллы, с созданием первого исламского государства Афганистана в 1992 году, Масуд стал министром обороны.

С 1992 по 1996 год Масуд вёл войну с различными группировками, преследовавшими разные цели, в частности, с отрядами Хекматияра. Потом и другие силы, вначале считавшимися верными Масуду, примкнули к Хекматияру, в результате чего военные действия расширились.

В 1994 году на военно-политической сцене страны появились талибы, громко заявившие о своём появлении. Вначале они принялись зачищать разные города от присутствия противников центральной власти, поэтому особого сопротивления со стороны власти не почувствовали.

В 1996 году Кабул был сдан талибам без боя. Отказавшись от боевых действий в городе, Масуд вернулся на свою родную базу в Гиндукоше и принялся перегруппировкой своих частей. Для него вернулись трудные времена, почти все соратники его оставили. Масуд с отходом от Кабула основал новую теорию защиты Афганистана: «Сопротивление внутри, давление извне».

9 сентября 2001 года, за два дня до атаки на Всемирный Торговый Центр, Масуд был убит в афганской провинции Такхар. Убийцами, как предполагается, были агенты «Аль-Каиды» – они выдали себя за журналистов; в их видеокамерах была спрятана взрывчатка.

Масуд как политик.

Масуд был сторонником многополярного мира. После распада СССР однажды среди своих подчинённых командиров сказал: «Однополярный мир невыгоден ни Афганистану, ни миру». Он уже тогда спрогнозировал появление трения и конфронтации между Западом и Востоком (особенно между США и исламским миром). Новую политику и новый порядок, выбранные США, он назвал «высокомерием и попыткой диктовать миру свой порядок», в этой связи он однажды сказал: «История показывает, что мир однополярным не будет».

Масуд всегда думал о добрососедских и взаимовыгодных отношениях с соседями Афганистана, был убеждённым сторонником мирного решения разногласий и проблем с Пакистаном.

В последние дни жизни он предпринял шаги, которые должен был сделать давно. Например, поездка в Европу (западные политики были очарованы его умом, харизмой, исходившей от него энергией), образование политического фронта за рубежом, образование единого военного и политического фронта внутри – «Объединённый фронт».

Как истинный правоверный мусульманин, осуществляющий внутренний джихад (духовное совершенствование), Масуд, в отличие от необразованных фанатиков, не боялся культурных искушений неисламских цивилизаций, а брал в них всё лучшее.

О силе личности генерала Ахмада Шаха Масуда, широте его души, стойкости его убеждений говорит и тот факт, что в его личной охране были даже прежние его враги, в том числе и военнопленные из советского воинского контингента (рядовой Николай Быстров — Исламутдин). Он верил тем, кто хотел быть рядом с ним. А потому у Масуда не было необходимости “вязать”, как это принято у террористов и бандитов, личную преданность к себе кровью невинных жертв. Масуд отпускал домой из своих добровольческих формирований каждого, кто желал этого. Он побеждал врагов в открытом бою, и не только силой оружия, талантом военного руководителя, но и силой духа. Однако, как и всякий честный и порядочный человек, Ахмад Шах Масуд оказался бессилен против коварного удара в спину…

Ахмад Шах был категорически против военного присутствия иностранных войск в своей стране. Возможно, это стало одной из причин его гибели. Только отряды «Панджшерского льва» могли противостоять мракобесию талибов.

«Масуд, национальный герой Афганистана, является одним из наиболее ярких и блестящих лидеров сопротивления и священной войны», – заявил, выступая на митинге на Национальном стадионе в Кабуле, действующий президент страны Хамид Карзай.

Характер.

С друзьями Ахмад Шах имел добрые отношения, однако не забывал любое неуважение к себе. С публикой в общении был прост и открыт, но на людях предпочитал появляться редко, с врагами обращался хорошо, не убивал пленных, но не щадил предателей и шпионов.

Имел большое терпение, в этой связи говорил, если случается что-то, что выводит из себя, надо постараться успокоиться и сказать себе: «Я смогу и должен терпеть» — таким образом, он считал, что можно тренировать в себе терпение.

В трудностях был спокоен. Был отважен и любил отважных, талантливых, инициативных людей. Неграмотность считал недостатком, всем советовал учиться, был любознателен, любил слушать знатоков и учёных, не уставал задавать вопросы. Был мыслящим человеком, ничего не пропускал, не любил преувеличения и суеверий, и обладателей таких черт характера всегда ставил в неловкое положение.

Он был способен расположить к себе собеседника. В любом обществе его присутствие сразу чувствовалось, при этом с ним общалось легко и без всякого дискомфорта. Не любил протокольность в общении, ценил воспитанность в любом обществе, будь то городское или провинциальное, соблюдал правила поведения.

Любил читать, всегда при себе имел книгу, часто забывал свою паколь (знаменитый его головной убор), часы и прочие вещи, но никогда – книгу. Не расставался с книгой великого исламского учёного имама аль-Газали. Он говорил, что любит стихи Хафиза. «Я всегда читал их. Они меняют и вдохновляют меня», – говорил он.

Ахмад Шах любил физкультуру и сам был спортсменом, занимался боксом, таэквандо, футболом, волейболом, плаванием. Хотя очень любил плавать, стеснялся раздеваться в присутствии посторонних, а когда стеснялся, невольно улыбался и морщины на его лбу становились заметными. Свободно владел дари, пушту и французским.

Любил вкусную еду, но ел мало. Из еды любил шурбу (суп по-афгански) и шашлыки, из фруктов ел всё, но особенно любил яблоки и груши. Предпочитал зеленый чай, он его называл мужским чаем, ещё любил пить шурчай (на Кавказе его называют калмыкским чаем).

Одеваться предпочитал в светлые цвета, особенно кремовые и светло-синие тона. Всегда, где бы ни находился, уделял особое внимание чистоте. Внешне был симпатичным, имел средний рост, близкий к высокому, густые и слегка длинноватые волосы, орлиный нос, костлявое лицо, белую кожу, мускулистое тело.

О характере Масуда красноречиво говорит небольшой эпизод из его жизни. Скрытая камера некоего иностранного журналиста запечатлела кадр: Ахмад Шах Масуд, увидев как какой-то мужчина на улице совершенно чудовищным образом избивает своих жён, и мгновенно оказавшись рядом, дал ему громкую затрещину. Тот воскликнул:

— Это мои жёны! — на что Масуд ответил:

— Они твои жёны, но они также мои сёстры и создания Аллаха и Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) будет против тебя, если не исправишься!

Каким он видел будущее.

Контролируемые им территории по сей день остаются для Афганистана, охваченного средневековой дикостью, маленьким островком света. Будущее своей страны Ахмад Шах Масуд видел в просвещении народа. Наглядно это подтверждает и тот факт, что все дети, мальчики и девочки, проживающие в Панджшерском ущелье, обязаны посещать школу под строгим контролем.

Достаточно одного неуважительного пропуска занятий, и их родителям грозит серьёзное наказание. Если элита, разделяющая прокоммунистическую идеологию, ныне в основном сконцентрирована в Москве, то все остальные образованные люди и интеллигенция, бежавшие от произвола талибов, находится в Панджшерском ущелье. С Масудом Афганистан связывал своё будущее. Теперь «Панджшерский лев» мёртв. Но даже мёртвым он остаётся страшен для врагов. В совершенно безнадёжной для страны ситуации он отстоял её жизнеспособность и возможность идти по альтернативному пути развития. Поэтому для афганцев имя Масуда будет оставаться не только легендой, но и символом сопротивления.

Жизнь легендарного Ахмад Шаха оборвалась 10 сентября 2001 года. «Счастливчику» (так с арабского переводится его прозвище) тогда было 48 лет — возраст, когда многие политики и полководцы только начинают получать известность. Масуд к тому времени уже успел вписать свое имя в историю.

В народе Ахмад Шаха не просто поддерживали — в нем видели надежду на спокойствие и счастливое будущее Афганистана. Но первая боевая операция под командованием Масуда в 1975 году провалилась именно из-за сопротивления местного населения. Тогда, захватив Панджершский уезд, он даже не стал дожидаться подхода верных Дауду правительственных сил; просто увел свой отряд обратно в Пакистан, когда понял, что «народ не с нами — народ против нас». Но на ошибках Масуд учился. С тех пор он всегда старался проявлять заботу о гражданском населении и действовать с опорой на него. Иначе нельзя было рассчитывать на успех: партизанская война может быть развернута только там, где повстанцы пользуются всесторонней поддержкой местных жителей. Об этом писал и другой видный революционер, у которого Масуд учился тактике и стратегии партизанской войны — Эрнесто Че Гевара.

Вообще, у аргентинского врача Эрнесто Гевары и афганского архитектора-недоучки Ахмад Шаха много общего. Начиная вооруженную борьбу против режима НДПА в 1978 году, Панджершский лев командовал всего двадцатью моджахедами, у которых в арсенале было 6 винтовок и 9 пистолетов. Не в лучшем положении оказались и уцелевшие участники экспедиции Фиделя Кастро в 1956 году. Но Масуду, как и кубинским повстанцам, сопутствовала удача. «Неуловимый Джо» (еще одно его прозвище) весьма быстро стал одним из самых авторитетных полевых командиров исламской оппозиции. Вот только путь к власти у него был не близок. От боевого крещения Масуда в Панджшерском уезде до падения режима Наджибуллы прошло 20 лет. Все эти годы Ахмад Шах думал, учился, боролся.

Борьба стала для него смыслом существования. Но борьба не за абстрактные идеалы халифата и мировой гегемонии ислама, а за свою страну, которой он, Масуд, сможет обеспечить спокойствие и процветание. Он не раз заявлял, что обстоятельства вынудили его взяться за оружие. Но фундамент счастливого будущего трудно возвести на почве, обагренной кровью. Масуд это понимал, а потому не проявлял жестокость там, где можно было обойтись без неё. В отвоеванных землях он первым делом налаживал поставку продовольствия для мирных жителей, избегал принудительной мобилизации. Генерал Руслан Аушев вспоминает: «Когда я встречался с Ахмад Шахом в 1998 году, мы с ним говорили долго. Он сказал мне поразительную вещь: «Я, говорит, мог же с вами воевать по-другому. Я же мог сбивать ваши пассажирские самолеты. Я же не сбивал пассажирские самолеты. Я с вами воевал, как воевал». Этим Масуд отличался от остальных полевых командиров.

Во время Афганской войны его, конечно, не раз пытались устранить физически, но от этих попыток со временем отказались. Пришло понимание того, что с Масудом, в отличие от других лидеров оппозиции, можно и нужно договариваться. Генерал армии Валентин Варенников вспоминает, как отговаривал президента Наджибуллу от планов ликвидации Панджшерского льва: «Я ему доказывал, что Ахмад Шах Масуд в отличие от других руководителей — это совершенно другая фигура, это государственник. За ним идёт народ, народ в него верит, он пользуется колоссальным авторитетом на севере страны, где проживают таджики. И он не зашоренный, не озлобленный, с ним можно нормально говорить и договариваться».

Был ли прав Варенников по логике Наджибуллы, с которым моджахеды под предводительством Масуда не стали договариваться, а просто выкинули на свалку истории в 1992 году? Вероятно, нет. Но для нас Ахмад Шах превратился в надежного партнера. Он умел держать слово. И взятые на себя обязательства не нарушил даже после подлой, кровавой провокации на Южном Саланге. Все тот же генерал Аушев вспоминает: «Когда войска выходили в 1989 году, с Масудом договорились, что мы не стреляем в него, а он не стреляет по уходящим колоннам. Но уговорили руководство нашей страны нанести последний удар по Панджшеру, потому что это было самое тяжёлое для Наджибуллы место. Это была, конечно, провокация, это было не по-офицерски, вообще не по-людски. И мы практически нанесли удар по людям, которые не ждали этого удара. И как мне рассказывали, там стояли мирные люди — что ж вы делаете?»

Мог ли Масуд обстрелять советские колонны? Мог. Возможности были. Да и посмел бы кто-нибудь упрекнуть его за ответные меры после подобного вероломства, организованного, по словам Аушева, на «уровне Москвы»? Но Ахмад Шаху хватило благоразумия стерпеть гнусную провокацию. Он ведь прекрасно понимал: огонь его артиллерии на заденет тех, кто отдает приказы. Погибнут обычные «шурави» — советские воины, достойные противники, которые уходили с его земли. И которым он не хотел стрелять в спину — не его методы.

Вообще, с Ахмад Шахом начали договариваться еще задолго до вывода ОКСВ из Афганистана. Александр Ляховский в своей книге свидетельствует, что Масуд через посредников подписал с советской стороной негласное соглашение. Он обязался не вести боевые действия против правительственных сил. «В ответ ему обещали не наносить авиационных ударов по Панджшеру, пропускать его караваны в долину и из нее, а также оказывать Ахмад Шаху авиационную и артиллерийскую поддержку — это в случае вооруженных столкновений его отрядов с соперничающими вооруженными формированиями „Исламской партии Афганистана“. Срок этого соглашения истекал в мае 1982 года. Обе стороны в основном соблюдали взятые на себя обязательства».

Масуда уважали даже бывшие враги. Леонид Хабаров говорит: «На Ахмад Шаха у меня злости никогда не было. В общем-то, он достойный противник. При встрече в бою лестно было бы с ним сразиться. Вне боя я с удовольствием выпил бы с ним по пиале чаю». В общем-то, многие российские офицеры в 1990-е так и делали — приезжали к Ахмад Шаху с дружественными визитами, пили чай, вспоминали времена, когда были смертельными врагами.

В России новость о его смерти встретили с большим сожалением, общественное мнение осудило убийц. И дело здесь не только и не столько в личных качествах Масуда, сколько в его политическом феномене. Масуд стал живым знаменем борьбы с терроризмом и личным врагом Усамы бен Ладена (пожалуй, единственным врагом, который мог организовать сопротивление «Талибану» * в Средней Азии). Незадолго до смерти он подчеркивал, что Афганистан воюет против Пакистана, а действия талибов, совершаемые под знаменем шариата, не имеют никакого отношения к исламу. По иронии судьбы, за несколько секунд до покушения псевдожурналисты попросили Масуда поделиться мнением о бен Ладене. Ахмад Шах начал говорить, не подозревая, что ему уже подписали смертный приговор…

Главным виновником случившегося был, по большому счету, сам Масуд. К обеспечению своей безопасности он никогда не относился халатно. Из досье ГРУ ГШ ВС СССР на Ахмад Шаха от 1980 года выясняется, что он подбирал личную охрану из преданных ему лиц, постоянно имел при себе телохранителей. «Отмечаются относительно частые изменения в составе ближайшего окружения и личной охраны. Постоянной резиденции не имеет. Все время меняет места расположения». В 2001 году образ жизни Ахмад Шаха оставался принципиально таким же. Но террористы-смертники отыскали брешь в его обороне: он всегда подчеркнуто уважительно относился к прессе. Журналистов обычно освобождали от тщательного досмотра перед встречей с легендарным полевым командиром. Эта прихоть Масуда сыграла с ним злую шутку.

Панджшерский лев скончался 10 сентября 2001 года, а на следующий день теракты в Америке заставили мир содрогнуться. Были ли это звенья одной цепи? Как знать. Ясно одно: для афганцев смерть Масуда была не меньшей трагедией, чем падение башен-близнецов для американцев. Погиб всего один человек, но вместе с ним угасала надежда на объединение целой страны. Люди верили, что ему это было под силу.

* Движение «Талибан» Верховным судом РФ 14 февраля 2003 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Ликвидация легендарного Ахмад Шах Масуда

В 20-летнем возрасте он хотел стать архитектором, однако этой мечте не суждено было осуществиться. Человек, по собственному признанию, желавший провести жизнь восстанавливая свою страну, провёл большую её часть на линии фронта.

Вся его жизнь — это яркий пример пережитой драмы афганского народа и отдельного взятого человека, волею судьбы оказавшегося в самом эпицентре трагических событий, явившихся прямым следствием змеиного клубка внутриполитических интриг, раздиравших Афганистан на протяжении всего ХХ столетия.

Ахмад Шах Масуд

Генерал-полковник Ахмад Шах Масуд, бесспорно, одна из наиболее интересных и противоречивых личностей современной истории арабо-мусульманского мира. На протяжении двадцати с лишним лет он являлся одной из ключевых фигур не только политической сцены Афганистана, но и всего центрально-азиатского региона.

Биография

Ахмад Шах Масуд — этнический таджик, потомок старинного влиятельного рода военной аристократии, родился 1 сентября 1953 года в селении Джангалак Панджшерского ущелья.

В 1970 году взял себе псевдоним Масуд, что означает «счастливый».

В 1973 году поступил в Кабульский политехнический институт, но вскоре после переворота оставил учебу и примкнул к исламской оппозиции в Пешаваре (Пакистан).

17 июля 1973 года в стране произошёл антимонархический государственный переворот, в результате которого был свергнут король Афганистана Мухаммед Захир Шах и установлена прокоммунистическая диктатура «Народно-демократической партии Афганистана» во главе с Мохаммедом Дауд Ханом.

В 1975 году принял участие в восстании против диктатуры Дауда.

Активно участвовал в Афганской войне 1979-1989 годов. Согласно официальным данным советские войска организовали 9 операций против него.

Ахмад Шах Масуд с моджахедами, 1984 год

Ахмад Шах Масуд и противостояние с советскими войсками

С 14 апреля по 5 мая 1984 года в Панджшерском ущелье провинции Парван советскими войсками проводилась крупная войсковая операция по уничтожению отрядов полевого командира Ахмад Шах Масуда. Руководил военными действиями лично первый заместитель министра обороны СССР маршал С. Л. Соколов.

В результате противостояния между моджахедами и подразделениями советских войск, последние понесли значительные потери. Из строя была выведена почти половина личного состава 1-го батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии. По разным оценкам, потери советских войск составили от 57 до 87 убитыми и 107 человек ранеными. Этот бой называют самым кровавым за весь период пребывания Вооруженных Сил СССР в Афганистане.

Генерал-полковник Меримский В. А., бывший на тот момент заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане, в своих мемуарах отмечал:

«За всё время моего пребывания в Афганистане я никогда не встречал батальона, который понёс бы такие потери в результате одного боя».

Принципы ведения войны, которыми руководствовался Масуд, вызывали к нему уважение у советских военных и политических деятелей.

Когда я встречался с Ахмад Шахом в 1998 году, мы с ним говорили долго. Он сказал мне поразительную вещь: «Я, говорит, мог же с вами воевать по-другому. Я же мог сбивать ваши пассажирские самолеты. Я же не сбивал пассажирские самолеты. Я с вами воевал, как воевал». Из воспоминаний Руслана Аушева, первого президента республики Ингушетия.

Спустя некоторое время после окончания войны командующий 40-й армией Борис Громов признавался, что операция по выводу войск из Афганистана прошла бескровно во многом благодаря договоренности с Масудом, поскольку коридор проходил по территориям, находившимся под его контролем. К бывшим противникам полевой командир относился без враждебности, некоторые бывшие пленные из советского воинского контингента примкнули к его вооруженным формированиям и не захотели возвращаться в СССР.

Ахмад Шах Масуд имел репутацию благородного воина, а западные журналисты его просто обожали.

В 1988 году Ахмад Шах Масуд женился на дочери своего ближайшего соратника. От этого брака родилось 6 детей.

После вывода советских войск из Афганистана возглавил северо-восточный регион страны с населением около 2.5 миллиона человек. С 1992 года занимал пост министра обороны Афганистана.

В 1994 году стало набирать силу пуштунское исламистское движение «Талибан», которое через два года без боя вытеснило правительство из Кабула. Целью движения было превращение Афганистана в шариатское государство.

Для оказания сопротивления талибам Масуд возродил Северный альянс и вернулся на свою родную базу в Гиндукуше.

Объединённый исламский фронт спасения Афганистана, также известный как Северный альянс ‒ объединение ряда полевых командиров северного Афганистана, сформировавшееся в 1996 году.

Движение «Талибан» после захвата Кабула в 1996 году создало новое правительство в Афганистане. Ахмад Шах Масуд в это же время возглавил фактически независимый центрально-северный регион Афганистана (провинции Панджшер, Парван, Каписа, Баглан, Бадахшан, Тахар, Балх, Джаузджан, Фарьяб, Кундуз) со столицей Базарак, прозванный «Масудистаном», который имел собственное правительство, деньги и хорошо вооружённую армию (в том числе танки и самолёты советского производства) численностью до 60 тысяч человек.

Северный альянс был реанимирован Ахмад Шах Масудом после того, как мировое сообщество стало опасаться талибов.

Ахмад Шах Масуд сумел заручиться поддержкой многих западных стран и региональных держав, после чего, получив относительно новые вооружения, сумел взять под свой контроль около 25% территории страны на севере Афганистана, в основном это были территории, населённые этническими таджиками.

Не смотря на поддержку другими странами Масуда и его сторонников, талибы вели ожесточенные наступательные и карательные операции во многих северных провинциях. Но из Панджшерского ущелья Масуда вытеснить никто не мог, его провинция играла роль некоего щита на подступах к постсоветской Средней Азии. В 1999 году Северный альянс стал плотно сотрудничать с ЦРУ.

До 2001 года «Счастливчик» неоднократно становился объектом покушения со стороны своих противников и врагов, но не одна операция по его ликвидации не увенчалась успехом.

В начале сентября 2001 года Масуд находился в селении Ходжа-Бахауддин северной афганской провинции Тахар, где у него было запланировано телеинтервью.

Хроника подготовки убийства

Убийцы появились на контролируемой Северным альянсом территории за четыре недели до 9 сентября 2001, в начале августа.

Масуду позвонил Сайяф (Сайяф — один из семи лидеров моджахедов, свергших просоветский режим Наджибуллы, одна из влиятельнейших фигур в Афганистане того времени): к тебе просятся два арабских журналиста, хотят взять интервью. Масуд спросил Сайяфа, что это за люди. Сайяф ответил, что визы они получили талибские, в Пакистане.

Две недели убийцы, корреспондент и оператор Мухаммад Касим и Мухаммад Карим провели в Кабуле, затем съездили в Кандагар, где находилась штаб-квартира «Талибана». Сайяф честно сказал, что эти арабы вызывают у него подозрение. Масуд подумал и сказал: пусть едут, мои люди проверят их.

Через Пагман убийцы прибыли в Панджшерское ущелье. Там в это время находились и Масуд, и президент Исламского государства Афганистан доктор Бурхануддин Раббани.

«Журналисты» попросились на встречу с обоими лидерами Северного альянса. Масуд сказал: пусть подождут. Потом Масуд собрался улетать из Паджшера в Душанбе. Каким-то образом арабы прознали, когда он улетает. Они пришли на полевой аэродром в кишлаке Маласпа и стали проситься на вертолет к Ахмад Шаху. Очень настойчиво стали проситься. Обычно крайне сдержанный в эмоциях, Масуд даже вспылил: «Почему я должен лететь вместе с людьми, которых я не знаю?».

Он улетел один, а арабы покинули Панджшерское ущелье через два дня, так и не дождавшись его.

Никто никогда не знал, куда летает Масуд, но всем были известны места, где он время от времени обязательно появляется: Ходжа-Бахауддин, Файзабад, Панджшер. Убийцы избрали тактику выжидания.

Вскоре, настойчивость арабов принесла свои результаты и им была назначена аудиенция на вечер 8 сентября. Но в этот день талибы попытались прорвать оборону в районе афганского Фархора и Масуд руководил боем. Атака была отбита. Арабам было сказано, что их примут после обеда 9 сентября.

Убийство

9 сентября двое убийц вошли в дом Ахмад Шаха Масуда в 12.00.

Их ждали Ахмад Шах Масуд, посол ИГА в Индии Масуд Халили, сотрудник МИДа Асим и корреспондент газеты Северного альянса «Послание моджахеда» Фахим. Два охранника остались за дверью кабинета. «Журналистов» никто перед встречей не обыскивал: Масуд никогда не оскорблял своих гостей недоверием. И у него была одна слабость: он любил общаться с журналистами и давать интервью.

В 12.05 раздался мощный взрыв.

Перед этим охранники услышали за закрытой дверью крик Масуда: «Асим, что он делает?!».

Один из них открыл дверь и сразу был отброшен взрывной волной. Другой вбежал в комнату, с автоматом Калашникова на изготовке. Масуд, откинувшись сидел в кресле. У него было залито кровью лицо и неестественно вывернута правая нога. От Асима остался кровавый, еще шевелящийся, кусок мяса. На полу лежали оторванные части тела оператора-убийцы Мухаммеда Карима.

Громко стонали посол и журналист Фахим, у которого было сильно обожжено лицо. Второй, корреспондент- убийца был абсолютно цел. Охранник сразу воткнул ствол автомата ему в живот.

Через минуту комната была заполнена людьми. Никто не мог понять: жив ли Масуд? Два солдата накинули ему на голову белый платок и под руки вынесли из дома к поджидающему внедорожнику. Машина сразу поехала к вертолетной площадке у Пянджа.

Раненым стали оказывать первую помощь прямо на месте, а уцелевшего араба заперли в помещении, где прислуга хранила ведра и тряпки для уборки. Когда первоначальный переполох улегся, охранники решили допросить уцелевшего корреспондента. В комнате его не оказалось. Мухаммад Касим выбил стекло в маленьком подпотолочном окне и смог выбраться на волю. Его заметили уже внизу у рукава широко разливающегося Пянджа.

Солдаты кинулись в погоню и догнали араба, когда он переходил реку вброд. Глубина Пянджа там — по пояс. Посреди реки солдат попытался захватить беглеца живым, но Касим оказал сопротивление и выхватил у него автомат. Тогда другой подбежавший солдат открыл огонь на поражение.

Как выяснилось в ходе расследования, взрывчатку убийцы хранили в корпусе телекамеры. «Оператор» привел в действие взрывной механизм с помощью дистанционного пульта управления. «Корреспондент» успел задать Масуду всего один вопрос: «Если вы вновь захватите Кабул, то как собираетесь поступить с Усамой бен Ладеном?»

В это время «оператор», отбегая от камеры, нажимал на пульт. Взрывное устройство не срабатывало. Тогда Мухаммад Касим бросился обратно к телекамере. Он все время нажимал на пульт. Масуд понял, что творится что-то неладное и вскрикнул. Асим бросился к телекамере, но было поздно, в этот момент прогремел взрыв.

Таким образом опытного полководца и бесстрашного воина, подвела банальная доверчивость к тележурналистам. Об этой слабости были прекрасно осведомлены его противники, чем успешно воспользовались при осуществлении данной операции.

Охота Пандшерского льва

Дружественный России Афганистан ушел в небытие вместе с Ахмад Шахом Масудом
Афганистан «подтолкнул Советское государство к краху: партийная номенклатура не смогла адекватно ответить на вызовы времени, усиленные проблемами, связанными с этой войной».
Процитированное мнение Вячеслава Ахмадуллина, преподавателя Московского исламского университета, кандидата исторических наук, не единично. Афганская война и вправду легла тяжким бременем на советскую экономику. В одной из работ профессора Владимира Топоркова приведены такие факты: «Прямые потери Советского Союза (после введения войск в Афганистан. – И. Х.) в валюте, вызванные эмбарго США на поставки в СССР зерна, составили в 1980 году два миллиарда долларов. Ощутимые потери были понесены и в результате ограничений на закупку американской техники и технологий».
Ввод советских войск в Афганистан привел еще и к тому, что впервые в своей истории СССР оказался пусть и в частичной, но изоляции даже среди идеологических соратников. «Афганский фактор обострил также уже имевшиеся проблемы в отношениях КПСС с международным коммунистическим и рабочим движением, – пишет Топорков. – Компартия Испании оценила советскую акцию как вмешательство во внутренние дела другой страны, британские коммунисты заявили об интервенции в Афганистане и насильственной смене правительства, итальянская компартия выступила против такого рода помощи афганской революции и потребовала немедленного вывода советских войск из ДРА. Действия СССР осудили коммунисты Японии, Швеции, Мексики и некоторых других стран. Ряд социалистических государств, в которых усиливалась деятельность оппозиции правящим коммунистическим партиям, также неодобрительно отреагировал на советскую внешнеполитическую акцию».
И это притом что СССР традиционно отличали добрососедские, хотя подчас и непростые отношения с южным соседом. Например, во время московских переговоров 1978 года президент Дауд довольно жестко отреагировал на обеспокоенность Брежнева появлением в афганской армии западных советников, заявив: его правительство нанимает того, кого хочет, и никто не может диктовать ему что делать.
Тем не менее отношения не были испорчены, о чем свидетельствуют цифры: на момент саурской революции при непосредственной помощи СССР в Афганистане было введено в эксплуатацию 73 объекта, в стадии строительства находилось еще 638. На долю Советского Союза приходилось 22 процента всех афганских студентов, обучавшихся за рубежом. С 1972 по 1976 год объем двусторонней торговли увеличился с 68,9 до 154 миллионов рублей.

Ахмад Шах Масуд (в центре) был тем
лидером, который мог подавить «Талибан»
в зародыше. Фото: google.com
Ввод советского Ограниченного контингента стал серьезным стратегическим просчетом Кремля, ибо в одночасье СССР превратился для значительной части афганцев из друга во врага. Чем же руководствовалась Москва при принятии столь фатального для судеб страны решения? Опасением создания в Афганистане американских военных баз? Но такие прогнозы были лишены оснований: к исходу 70-х США толком не оправились после поражения во Вьетнаме. Напомним, что американцы убрались из этой страны в 1973 году и вряд ли решились бы на новую агрессию, ибо именно так расценило бы появление на своей земле «неверных» население Афганистана, что, собственно, мы сегодня и наблюдаем.
Теперь зададимся вопросом: оставались ли у Кремля шансы исправить допущенную ошибку и даже превратить моджахедов пусть и не в союзников, но по крайней мере не во врагов? Думается, да. С кем же из многочисленных лидеров сопротивления советское руководство могло наладить конструктивный диалог и способствовать относительно безболезненной смене власти в Афганистане? На наш взгляд, с Пандшерским львом – Ахмад Шахом Масудом. И здесь интересы страны должны были выйти для Москвы на первый план, пускай и в ущерб идеологическим пристрастиям. А с точки зрения геополитики иметь Афганистан союзником (если говорить точнее – государством с по-настоящему дружественным населением и поддерживаемым им правительством) нежели враждебным было для СССР гораздо выгоднее.
Под знаменем ислама
Впрочем, в данном случае даже идеологическими симпатиями Кремлю поступиться в сущности не пришлось бы, ибо важность исламского фактора в качестве противовеса империалистическому Западу на международной арене понимали уже первые руководители советской России. Именно с мусульманскими странами были установлены дипломатические отношения на заре большевистской власти: в 1919-м – с Афганистаном, спустя год – с Ираном и Турцией. Ахмадуллин напоминает интересные факты: «Для поднятия авторитета СССР среди мусульманских государств на заседании Политбюро в мае 1926 года И. В. Сталин поддержал идею предоставления судов Совторгфлота советским паломникам для совершения хаджа… СССР был первым государством, признавшим Королевство Саудовская Аравия, тогда Хиджаз. Ему удалось превратить основателя нового государства – короля Ибн-Сауда в стратегического партнера СССР, добиться доступа советских товаров на местный рынок, организовать пароходное сообщение с Одессой».
В 20-е большевикам даже удалось оттеснить традиционного хозяина в Ближневосточном регионе – Великобританию. Это выразилось в провале, как пишет Ахмадуллин, «проанглийского форума уммы в Каире, но очень эффективной и эффектной работе съезда мусульман в Мекке (под эгидой СССР. – И. Х.)». Напомним также о тесном военно-техническом сотрудничестве Советского Союза с исламскими странами Ближнего Востока в 60–70-е годы. Однако в тот же период Кремль допустил ряд просчетов во взаимоотношениях с мусульманским миром, в частности были испорчены отношения с Садатом. Подобная ошибка, увы, оказалась допущена и в Афганистане. Здесь она выразилась в поддержке крайне непопулярного просоветского режима.
Впрочем, внешне могло показаться, что Кремль сделал правильные выводы и готов вернуться к политике сотрудничества с мусульманским миром, о чем было заявлено на состоявшемся в 1981 году XXVI съезде КПСС: «Под знаменем ислама может развертываться освободительная борьба. Об этом свидетельствует опыт истории, в том числе и самый недавний… Мы будем активно поддерживать все шаги, полезные для дела мира и демократии. В условиях нынешнего осложнения международной обстановки сотрудничество… с религиозными кругами, со всеми… миролюбивыми силами в вопросах предотвращения войны и укрепления мира представляется нам важным».
И если бы это были не слова, а стратегический план по установлению подлинного мира в Афганистане и возрождению добрых отношений с ним, то фигура Масуда для советского руководства становилась единственно приемлемой в переговорном процессе. Ниже мы попытаемся аргументировать данное утверждение. Пока же отметим, что уже в начале 80-х для Кремля должно было стать очевидным: правительство НДПА, раздираемое внутренними противоречиями и мелкими интригами, не пользуется поддержкой населения и без военной помощи со стороны СССР обречено на скорое крушение. Собственно, это и подтвердили последующие события, на которые не могла повлиять смена декораций – с Кармаля на Наджибуллу. Что касается афганской армии, то вплоть до падения ДРА ее так и неисцеленным недугом являлось дезертирство, а боеспособность оставалась невысокой за исключением некоторых подразделений, прежде всего «Коммандос», а также Царандоя, организационно подчинявшегося Министерству внутренних дел.
Командир волей Аллаха
Слабость кабульской власти понимали и моджахеды, тот же Масуд во время переговоров с советским командованием категорически отказывался идти на какие-либо прямые контакты с эмиссарами из Кабула. Но с советским руководством Пандшерский лев согласился иметь дело, равно как и оно с ним, ибо, по словам командующего 40-й армией генерала Бориса Громова, «Ахмад Шах искренне заботился о простых людях и они отвечали ему признательностью – среди афганского населения авторитет этого полевого командира был огромен. Конечно же, командование Ограниченного контингента было крайне заинтересовано в том, чтобы окончательно склонить Масуда к сотрудничеству с нами и тем самым исключить кровопролитные столкновения в Пандшере и других северо-восточных провинциях Афганистана. Усилия разведывательного центра 40-й армии принесли определенные результаты. В 1982 году нам удалось главное – мы установили с Ахмад Шахом достаточно прочные контакты, которые не прекращались до самого вывода советских войск из Афганистана… В частности, уже в 1982 году представителями 40-й армии и лично Ахмад Шахом были подписаны соглашения, в которых шла речь об обязательствах Масуда не допускать обстрела советских колонн на южном участке перевала Саланг, где он безраздельно господствовал».
В приведенной цитате содержатся не только детали достигнутых с Пандшерским львом договоренностей, но и объяснено, почему именно с ним шел диалог. Можно обратиться и к воспоминаниям бывшего главного военного советника в Афганистане генерала Махмута Гареева. В своих мемуарах, в целом не разделяя восторженного взгляда западных аналитиков на этого полевого командира как на военного гения, он тем не менее признает, что Масуд был весьма одаренным руководителем афганской оппозиции с хорошими организаторскими качествами.
В чем выражались незаурядный ум и организаторские способности Пандшерского льва? Гареев отвечает на этот вопрос следующим образом: «Он стремился пресекать всяческие бесчинства в отношении местного населения. В контролируемых им районах строились и восстанавливались мечети, школы, медицинские пункты, дома для жителей, лишившихся крова, строились дороги, оказывалась помощь крестьянам…»
Более того, Масуд в отличие от многих моджахедов гуманно относился к советским военнопленным. Ярким свидетельством того является судьба Николая Быстрова, прошедшего путь от советского военнопленного до личного телохранителя Пандшерского льва. Вот строки из его воспоминаний: «Меня провели мимо этой группы моджахедов, и вдруг я увидел человека среднего роста в светлых одеждах, идущего мне навстречу. Я тоже сделал еще несколько шагов ему навстречу и неожиданно даже для себя протянул ему руку. Человек спокойно и уверенно пожал ее. Это был Ахмад Шах Масуд. Я, конечно, тогда об этом не знал, получилось все как-то интуитивно и подсознательно… Я не почувствовал в нем врага, а напротив, увидел заинтересованность к себе и желание понять меня».
Ахмад Шах не только не убивал пленных, но и по мере возможности пытался устроить их, о чем также свидетельствует Быстров: «Масуд нас собрал всех вместе, семь человек, и сказал: «Так, ребята, кто хочет за границу? Кто хочет обратно в Советский Союз? В Советский Союз, или в Америку, или в Англию, или в Пакистан, или в Иран? В какие страны хотите?». Но все в то время боялись возвращаться обратно на родину. Все подняли руки и сказали: «Вот мы хотим в Америку». Один сказал: «Во Францию хочу». Но только я не поднял руку. Он говорит: «А почему ты не поднимаешь?». Я говорю: «Не хочу никуда – ни в Америку, никуда».
Роковая ошибка Кремля
В чем суть соглашения с Ахмад Шахом? По словам генерала Громова, в соответствии с договоренностью Масуд отдал приказ своим бандгруппам приостановить активную деятельность против правительственных сил и вести вооруженную борьбу прежде всего против банд враждебных ИОА (Исламское общество Афганистана. – И. Х.) организаций.
И советские военные, и Ахмад Шах соблюдали перемирие, нарушить же его стремились кабульские власти: афганский спецназ пытался убить Масуда. Однако Кремль видел в Пандшерском льве только полевого командира, а в его отрядах – всего лишь бандформирования. В Москве полагали, что Масуд использует перемирие с 40-й армией, продленное до 1984 года, только для передышки и перегруппировки сил.
Такой подход был серьезной ошибкой, причем шедшей вразрез с приведенными выше заявлениями XXVI съезда КПСС о необходимости плодотворного сотрудничества с исламским миром. Ибо поддержка Масуда с одновременным выводом советских войск из Афганистана могла спутать карты и Пакистану, и стоявшим за ним США, марионеткой которых Ахмад Шах никогда не был и не стал бы.
Итак, почему именно на Масуда следовало сделать ставку в урегулировании афганского конфликта? Дело не только в харизме, организаторских способностях и его заботе о местном населении. Причин несколько. Одна из них – в умеренности религиозно-политической (именно так, ибо в исламском мире политика и религия тождественны) позиции Масуда. В посвященной ему книге Александра Ляховского и Вячеслава Некрасова «Гражданин, политик, воин» читаем: «После неудавшегося восстания (направленного против Дауда. – И. Х.) в 1975 году и возвращения Б. Раббани из Саудовской Аравии в партии произошел раскол. Г. Хекматиар и его экстремистские сторонники создали новую партию – «Хезб-е ислами-йе Афганистан» (Исламская партия Афганистана). Более умеренный Раббани назвал свою партию «Джамиат-е ислами-йе Афганистан» (Исламское общество Афганистана), куда вошли в основном представители северных народов, в том числе Ахмад Шах Масуд, который считал Б. Раббани своим учителем и наиболее достойным лидером исламского движения в Афганистане».
Обратим внимание, что в борьбе с просоветским режимом в Кабуле именно Хекматиар станет наряду с Масудом ключевой фигурой в руководстве моджахедов. Но, как видим, он занимал более радикальную позицию и категорически выступал против любого диалога с Москвой. К слову сказать, Вашингтон он тоже не жаловал, отказавшись встречаться с тогдашним президентом Рейганом. Добавим к этому, что Хекматиар был значительно менее харизматичен, нежели Масуд, да и к советским военнопленным относился в отличие от Ахмад Шаха не в пример более жестоко.
Конечно, Хекматиар не мелкий полевой командир и избежать того, что произошло в стране в 1992-м – вооруженного противостояния Масуда и Хекматиара, вряд ли удалось бы. Однако попади в распоряжение Пандшерского льва весь арсенал вооруженных сил ДРА и Ограниченного контингента, равно как под его контроль были бы переданы и контролируемые 40-й армией районы, вряд ли Хекматиар сумел бы эффективно противостоять Ахмад Шаху, у которого появились бы ресурсы подавить движение «Талибан» в зародыше и тем самым избавить Афганистан от множества бед.
Добавим к этому возможный переход на сторону Пандшерского льва весьма колоритной фигуры в афганской армии – генерала Абдул-Рашида Дустума, возглавлявшего 53-ю дивизию ДРА, а после падения кабульского режима создавшего фактически независимое государство на северо-востоке страны. У генерала Гареева, по его собственным словам, сложились добрые отношения с Дустумом, а значит, появилась и возможность влияния на него.
Существовала еще одна причина, по которой советскому руководству необходимо было налаживать диалог с Масудом. Вновь обращаемся к книге, ему посвященной: «Надо сказать, что из-за недостаточности пригодных для сельского хозяйства земель в долине лишь незначительное число пандшерцев было занято земледелием и скотоводством. Большая часть уроженцев Пандшера традиционно привлекалась на государственную службу, зарабатывала себе на жизнь ремеслом и торговлей, а также занималась наукой и техникой, культурой, управлением, что способствовало приобретению жителями Пандшера определенного положения в обществе. Одним словом, в отряды Масуда вливалось много образованных людей, а не только обремененные постоянными заботами сельские труженики».
Иными словами, в процессе политического урегулирования интеллектуальная элита и зарождающийся средний класс Афганистана в большинстве своем встали бы на сторону Масуда. А в случае создания тандема с Раббани Ахмад Шах нашел бы поддержку со стороны широких кругов умеренного исламского духовенства.
Таким образом, коалиция Раббани – Масуд, созданию которой Москва могла способствовать, позволила бы СССР сохранить дружественные отношения с Афганистаном, предотвратить победу «Талибана» и распространение исламского фундаментализма, а также воспрепятствовать проникновению в страну США.
В заключение отметим, что фактор личности сыграл определяющую роль и в крушении СССР, и в дестабилизации ситуации в Афганистане. Масштаб личности Брежнева в поздний период его правления и в еще большей степени Горбачева оказался несоизмерим с проблемами, стоявшими перед страной. Гибель же в Афганистане двух харизматичных и выдающихся военно-политических лидеров – Дауда и Ахмад Шаха Масуда привела к фактическому распаду страны и военно-экономическому закреплению на ее территории США, стремящихся не к помощи кому бы то ни было, не к борьбе с ими же порожденным терроризмом, а только к единоличному обладанию сырьевыми, людскими и экономическим ресурсами.
Поэтому в отличие от России американцам выгодно кровопролитие в Афганистане, а также в Ираке, Ливии, Сирии и на Украине, что соответствует осуществляемой Белым домом стратегии управляемого хаоса. Она в свою очередь является составной частью еще более глобальной стратегии, именуемой «Петля анаконды», в которой нет места ни единой и сильной России, ни единому и дружественному нам Афганистану, за возрождение которого боролся и погиб Ахмад Шах Масуд.