Отношение Китая к региональным конфликтам

Региональные конфликты КНР и возможные негативные последствия для национальной безопасности Российской Федерации

В статье рассматриваются ряд погранично-территориальных споров КНР с соседними государствами: в частности с Индией, Японией и Вьетнамом вопрос о разграничении остаётся актуальным.

Данные материалы показали, что вероятные локально-региональные конфликты в КНР могут спровоцировать дезинтеграцию современной китайской модели государства, что в свою очередь приведёт к возникновению ряда серьёзных политических, экономических, демографических, социальных и иных угроз пограничной безопасности Российской Федерации.

Глобальные и региональные угрозы оказывают воздействие на пограничную безопасность. Российские власти вырабатывают новые формы защиты рубежей и совершенствуют приграничное сотрудничество.

Ключевые слова: Китай, Россия, КНДР, Япония, Индия, пограничный спор, ракетно-ядерные испытания, кризис отношений, вооруженный конфликт, внешняя политика, национальная безопасность, Совет Безопасности ООН, Пекин, сосед, претензии.

В настоящее время доминирующей тенденцией развития в мире и Азиатско-Тихоокеанском регионе являются взаимосвязанные процессы глобализации и регионализации, которые оказывают влияние на страны региона, в том числе и на КНР. Эти процессы характеризуются политической, экономической, культурной и религиозной интеграцией и унификацией. Казалось бы, всё это способствует гармонизации международных отношений и укреплению межгосударственных связей, а опасность крупномасштабного глобального конфликта осталась в прошлом, вместе с «холодной войной». Однако события начали развиваться в другом направлении, количество локальных и региональных конфликтов резко увеличилось, они ужесточились и усложнились. Современные локально-региональные конфликты стали одним из ведущих факторов нестабильности на земном шаре. Будучи плохо управляемыми, они имеют тенденцию к разрастанию, подключению все большего числа участников, что создает серьезную угрозу не только тем, кто непосредственно оказался вовлеченным в конфликт, но и всем государствам региона.

Китай является одним из крупнейших государств в мире и граничит с 14-ю странами. Во второй половине XX в. КНР имела территориальные претензии ко всем своим соседям. Руководство КНР исходило из древней геополитической концепции, согласно которой, все территории, когда-либо входившие в китайское государство, принадлежат Китаю. На сегодняшний день ряд погранично-территориальных споров КНР с соседними государствами в целом урегулирован. Однако с некоторыми странами, в частности с Индией, Японией и Вьетнамом вопрос о разграничении остаётся актуальным.

В 1961 г. Китай и Северная Корея подписали Договор о сотрудничестве и дружбе, согласно которому страны обязались оказать военную и иную помощь в случае нападения на одну из сторон. Этот договор дважды продлевался в 1981 и 2001 гг. со сроком действия до 2021 г. .

Стоит отметить, что после Корейской войны, КНДР умело использовала противоречия, возникшие в советско-китайских отношениях, и получала уступки и привилегии от обеих сторон. В конце 1980-х гг. Пхеньян стал проявлять всё больше самостоятельности в наращивании своего военного потенциала, в том числе создании ракетно-ядерного оружия.

В 1991 г. распался Советский Союз, и КНР осталась единственным серьёзным союзником Северной Кореи. Попытки Пхеньяна улучшить отношения со странами Запада не имели успеха, так как в 1993 г. он отказался предоставить доступ международным инспекторам на свои ядерные объекты, а затем в 1994 г. вышел из МАГАТЭ. С этого момента возник так называемый Северокорейский ядерный кризис, который и на современном этапе представляет угрозу безопасности и стабильности не только Азии, но и всему миру. Переговоры по решению данной проблемы ведутся с 2003 г. В них принимают участие шесть государств: Китай, Россия, США, Южная Корея, Япония и Северная Корея. Каких-либо ощутимых результатов Шестисторонние переговоры пока не принесли.

Ракетно-ядерная программа КНДР с самого начала вызывала недовольство у руководства Китая. КНР, как и все официально признанные ядерные державы, крайне негативно относится к попыткам распространения атомного оружия, к тому же КНДР сначала подписала Договор о нераспространении, а затем, получив доступ к нужным технологиям, вышла из него. Стоит отметить, что проводимые КНДР ракетно-ядерные испытания приводят к наращиванию военного присутствия США в регионе, повышают интенсивность и масштабность американо-южнокорейских учений, в итоге всё это создаёт напряжённость у границ КНР.

В 2012 г. с приходом нового высшего руководства в КНР и КНДР, в китайско-северокорейских отношениях наметился кризис. С тех пор ситуация постоянно ухудшается. Это кажется странным, так как внешняя торговля КНДР практически полностью контролируется Китаем, главным инвестором и поставщиком гуманитарной помощи в Северную Корею также является Пекин.

Демонстративное проведение очередного этапа ядерных испытаний в феврале 2013 года, несмотря на возражения КНР, не способствовало улучшению межгосударственных отношений. После череды экономических и политических конфликтов руководство КНР приняло решение о прекращении государственного финансирования инфраструктурных проектов в КНДР. Кризис сказался и на дипломатических отношениях двух стран. Снизился уровень, и сократилось количество официальных визитов. Примечателен тот факт, что Си Цзиньпин стал первым руководителем КНР, который вопреки устоявшейся традиции, первым делом посетил Сеул, а не Пхеньян. Визит в столицу Северной Кореи пока так и не состоялся.

Новое поколение китайских руководителей не разделяет выбранную КНДР архаичную и иррациональную модель государственного устройства. В Пекине понимают, что административно-командная экономика Северной Кореи крайне неэффективна, а проявления национализма и культ личности вызывают неприятие у китайского народа. Пхеньян, в свою очередь, обеспокоен практически полной экономической зависимостью от КНР и укреплением связей между Китаем и Южной Кореей. Следует отметить, что предыдущий серьёзный кризис в китайско-северокорейских отношениях 1992 г., возник из-за установления дипломатических отношений между КНР и Республикой Кореей.

Несмотря на ухудшение отношений между КНР и КНДР, вероятность возникновения китайско-северокорейского вооружённого конфликта крайне мала. Китай как никто другой понимает, что заставило Северную Корею начать разработку ракетно-ядерного оружия. Во-первых, США все послевоенные годы угрожали КНДР применением ядерного оружия . Во-вторых, потенциальные противники Северной Кореи в регионе, Южная Корея и Япония, находятся под «ядерным зонтиком» США.

Поддержав санкции против Пхеньяна в Совете Безопасности ООН, Пекин не вводит экономическую блокаду против своего северо-восточного соседа, прекрасно понимая, что в случае коллапса правительства КНДР последствия будут непредсказуемы.

Китай находится в весьма неудобной позиции. Ни Северная Корея, ни Южная Корея с США не хотят прислушиваться к мнению КНР. При этом с обеих сторон к Пекину предъявляются претензии. КНДР хочет, чтобы Китай гарантировал ей безопасность. Это возможно только в случае восстановления китайско-северокорейского военного альянса, что в свою очередь может привести к реанимации «холодной войны» на Корейском полуострове. Южная Корея и США, ожидают от Китая более решительных действий в санкционной политике против КНДР, что чревато гуманитарной катастрофой, а в случае падения северокорейского режима, ещё и образованием объединённой проамериканской Кореи.

Таким образом, на современном этапе Китай безусловно заинтересован в решении северокорейской ядерной проблемы и нормализации обстановки на Корейском полуострове. При этом он понимает, что усиление давления стран Запада на КНДР, как и военное вмешательство США не приведёт к желаемому результату. Только путём диалога и взаимных уступок можно добиться разрядки напряжённости на Корейском полуострове, что соответствует стратегическим интересам КНР.

Другим немаловажным объектом внешней политики КНР является Индия. Китайская и индийская цивилизации относятся к числу древнейших в мире, на протяжении тысячелетий они сосуществовали рядом, поддерживая культурные и экономические взаимосвязи между собой. Основная торговля между Китаем и Индией шла по Великому шёлковому пути, который также служил главным направлением распространения буддизма из Индии в Восточную Азию. Во времена опиумных войн Великобритании и Франции против Цинской империи в XIX в. Индия, являющаяся на тот момент частью Британской империи, поддерживала британцев. Во Второй мировой войне, Китай и Индия входили в антигитлеровскую коалицию и внесли свою лепту в разгром Японской империи.

В 1947 г. Индия, в результате многолетней борьбы, обретает независимость от Британской империи. В 1949 г. образовывается КНР. Дипломатические отношения между КНР и Индией были установлены в 1950 г., развивались они крайне конфликтно: войны 1962 и 1987 гг., пограничные столкновения в 1965 и 1967 гг. и ряд пограничных инцидентов, последний из которых произошёл в 2013 г. Всё это свидетельствует о постоянной напряжённости в пограничном пространстве Китая и Индии. Несмотря на то, что сегодня экономические и стратегические связи Индии и Китая успешно развиваются, для установления более благоприятных отношений существует ряд барьеров. Одним из них является замороженный пограничный конфликт, который способен спровоцировать открытое вооружённое столкновение. Однако следует отметить, что на сегодняшний день национальные интересы Пекина и Дели на международной арене совпадают, поэтому не стоит преувеличивать степень военного противостояния Китая и Индии.

Вернёмся к замороженному пограничному конфликту, причиной спора между Китаем и Индией являются две территории: Аксай Чин и Аруначал Прадеш. Аксай Чин находится на западе китайско-индийской границы, площадь спорного района составляет 38 тысяч кв. км, территория которого фактически непригодна для жизни, находится высоко в горах (4–7 тыс. метров над уровнем моря). Аруначал Прадеш — это территория на северо-востоке Индии имеющая статус штата, площадь которой достигает 84 тыс. кв. км., население около 1,5 млн. человек. Аксай Чин управляется КНР, но на него претендует Индия, заявляя, что эта территория является частью штата Джамму и Кашмир. В свою очередь, Аруначал Прадеш находится под управлением Индии, однако Китай оспаривает это.

Начало пограничному спору было положено ещё в 1914 г., когда ослабленный Китай был вынужден принять навязанную Британской империей Симлскую конвенцию, которая утвердила новую границу между Тибетом и Британской Индией по линии Мак-Магона. В результате Индии отошли тибетские территории в восточной части границы, включая Аксай Чин и территории будущего индийского штата Аруначал Прадеш. В 1949 году части НОАК вошли в Тибет и вскоре установили над ним полный контроль. Стоит отметить, что китайское руководство никогда не признавало границу, установленную между Индией и Тибетом по линии Мак-Магона, но в связи с теплыми китайско-индийскими отношениями пограничный вопрос не поднимался. В 1954 г. индийское руководство признало Тибет, частью Китая, считая, что КНР согласился с разграничением по Симлской конвенции. Неурегулированный пограничный вопрос, после ряда провокаций с обеих сторон, вылился в локальную китайско-индийскую войну 1962 г., в которой Индии потерпела сокрушительное поражение. По итогам войны части НОАК заняли Аксай Чин, Индия сохранила за собой Аруначал Прадеш. После китайско-индийской войны 1962 г. отношения между двумя странами оставались напряжёнными. Постоянные стычки на границе привели к китайско-индийским пограничным конфликтам 1965 и 1967 гг., которые завершились тактической победой Индии.

Напряжение в отношениях между Китаем и Индией сохранялось до середины 70-х годов, между странами были фактически прерваны экономические, культурные и дипломатические связи. Только в 1976 г. Пекин и Дели договорились о восстановлении дипломатических отношений и возобновили торговое и культурное сотрудничество.

Следующее ухудшение отношений между Китаем и Индией произошло в середине 80-х гг. Нарушив условия перемирия 1962 г., Индия в 1984 г. ввела войска в демилитаризованную зону. В ответ на это КНР также ввёл армию в демилитаризованную зону. Индийские и китайские войска вновь встретились на линии Мак-Магона. Ещё большее осложнение ситуации вызвало провозглашение Индией нового штата Аруначал Прадеш на оспариваемой КНР территории. Была велика вероятность начала открытых военных действий. Напряжённая обстановка на границе сохранялась вплоть до 1988 г. и только после встречи лидеров государств был начат процесс мирного урегулирования пограничного вопроса.

Примечательна реакция Индии на события, произошедшие в июне 1989 г. на площади Тяньаньмэнь. В отличие от ряда западных государств во главе с США, которые ввели санкции против КНР, Индия заявила, что «события 4 июня» являются внутренним делом Китая . Такая позиция индийского руководства укрепила китайско-индийские отношения и способствовала поиску мирного решения пограничного вопроса.

Последний заметный инцидент произошёл на китайско-индийской границе 15 апреля 2013 г. Подразделения армии КНР вошли на индийскую территорию в кашмирском регионе Ладах в Гималаях и разбили военный лагерь, напротив которого индийские военные разместили свои войска. Лишь 5 мая стороны отвели свои войска на линии фактического контроля. Во избежание подобных инцидентов Китай и Индия в октябре 2013 г. подписали Соглашение о военном сотрудничестве на границе. В комплекс мер вошли договоренности не стрелять и не преследовать подразделения другой стороны, пересекшие «линию фактического контроля». Были активизированы контакты между военным командованием на различных уровнях, регулярно проводятся совместные маневры.

Как мы уже говорили, территория Аксай Чина непригодна для ведения хозяйственной деятельности, но в военно-стратегическом отношении это очень важный регион для КНР. Так как дорога, идущая через Аксай Чин, связывает Тибетский и Синьцзян-Уйгурский автономные районы.

Особая опасность перерастания приграничного конфликта между Пекином и Нью-Дели в войну, заключается в том, что оба государства обладают ядерным оружием. Также и КНР, и Индия стремятся к получению всех компонентов «ядерной триады»: стратегическая авиация, межконтинентальные баллистические ракеты и атомные подводные ракетоносцы. На данный момент полноценной «ядерной триадой» обладают только Россия и США. Китай и Индия уже имеют межконтинентальные баллистические ракеты, радиус действия которых позволяет нанести удар по любой точке на территории друг друга. Заметно увеличивается потенциал военно-морских сил двух государств. Пекин стремится к реализации своей военно-морской доктрины «Нить жемчуга», которая включает размещение баз ВМФ вдоль важнейших морских путей, по которым в КНР транспортируются энергоресурсы из стран Персидского залива. Китай уже построил свои базы в Пакистане, Мьянме и Шри-Ланке, и это вызывает обоснованное беспокойство Индии, которая, в свою очередь, развивает авианесущий флот. Соперничество между Китаем и Индией идёт и в сфере обычных вооружений, постоянно увеличиваются военные бюджеты, модернизируются и переоснащаются национальные вооружённые силы. Пекин и Нью-Дели борются за экономическое и военное превосходство в регионе, стремятся к контролю над Индийским океаном, ресурсами и рынками Африки, плацдармами в Азии. Но, несмотря на это, говорить, что китайско-индийское противостояние аналогично холодной войне между СССР и США было бы неверно. Соседние государства, тем более имеющие территориальные споры, вынуждены учитывать военный потенциал и экономические возможности друг друга. Помимо этого и Китай, и Индия понимают, что вооружённые силы играют важную роль в отстаивании национальных интересов на международной арене. При этом следует отметить, что Китай и Индия не участвуют в военных блоках.

Сегодня взгляды Пекина и Нью-Дели на решение многих мировых проблем полностью совпадают. Оба государства выступают за многополярную систему международных отношений, уже предпринимают конкретные шаги для изменения мировой финансовой системы, например создание 24 октября 2014 г. по инициативе Китая и при активном участии Индии Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Также страны имеют общую позицию по методам обеспечения мировой энергетической безопасности, по проблемам экологии, выступают за главенствующую роль международного права.

Несмотря на неразрешённый пограничный спор вероятность полномасштабной войны между Китаем и Индией крайне мала. И Пекин, и Нью-Дели понимают, что любые крупные боевые действия нанесут серьёзный урон экономическому развитию государств, а о планах на политическое лидерство в регионе можно будет просто забыть.

Помимо территориального спора, в китайско-индийских отношениях имеется ещё ряд нерешённых проблем. Мы знаем, что в 1959 г. Индия предоставила убежище бежавшему из Тибета Далай-ламе XIV и его сторонникам. Данное событие на многие годы ухудшило отношения между КНР и Индийской республикой. На современном этапе этот вопрос стоит не так остро, так как Индия не позволяет Далай-ламе вести антикитайскую политическую деятельность на своей территории. Также проблемным моментом китайско-индийских двусторонних отношений является тесное сотрудничество КНР и Пакистана, с которым у Индии очень сложные отношения из-за ряда политических и исторических вопросов. Индия и Пакистан пережили три крупные войны, одну необъявленную войну и принимали участие в многочисленных вооруженных стычках и противостояниях. Конфликт до сих пор не улажен.

Китай и Пакистан имеют дружественные и близкие отношения, экономические связи между государствами растут и развиваются. Пакистан признаёт Тибет, Синьцзян и Тайвань в качестве неотъемлемых частей Китая, в свою очередь Китай поддерживает Пакистан по вопросу принадлежности Кашмира. Однако наибольшее беспокойство Индии вызывает военное сотрудничество Пекина и Исламабада. Начиная с 1962 г., КНР осуществляет поставки вооружения и военной техники для пакистанской армии, оказывает помощь в модернизации и переоснащении ВПК Пакистана. Помимо этого по заявлениям индийских и американских СМИ Пекин предоставил Исламабаду ракетные технологии, благодаря чему Пакистан получил ядерное оружие , . Помимо развития пакистано-китайского военного сотрудничества Китай рассматривает Пакистан как стратегического партнера в диалоге с набирающим силу исламским миром. Стабильность в Пакистане и дружеские отношения с этой страной очень важны для Китая, так как от этого напрямую зависит спокойствие в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Из этого следует, что китайско-пакистанские отношения нельзя рассматривать, как исключительно анти-индийские.

Несмотря на ряд противоречий в китайско-индийских отношениях, экономические связи государств укрепляются. Либерализация экономики способствовала увеличению товарооборота между странами, который в 2014 г. составил 65,9 млрд. долл. США . На современном этапе Китай является крупнейшим торговым партнёром Индии, а Индия главный торговый партнёр Китая в Южной Азии. В текущем году страны планируют довести товарооборот до 100 млрд. долл. Китай и Индия считают, что государства с развивающейся экономикой должны занять достойное место на мировой арене. Наряду с экономической сферой Пекин и Нью-Дели активно развивают и политическое сотрудничество. Обе страны являются членами БРИКС, в состав, которого также входят Бразилия, Россия и ЮАР. БРИКС — это группа государств, которые характеризуются как наиболее быстро развивающиеся крупные страны. Помимо этого, КНР и Индийская республика принимают участие в работе Шанхайской организации сотрудничества, в трехсторонних российско-индийско-китайских переговорах. Проводя консультации и переговоры в рамках различных международных структур, Китай и Индия стараются выработать общий подход к решению региональных и глобальных проблем. Обе страны обеспокоены возможной активизацией радикального ислама в Афганистане, после вывода американского воинского контингента. Основными приоритетами Китая и Индии являются повышение безопасности и экономическое развитие Азии, а также рост уровня жизни населения обеих стран. Становится понятно, что интересы Пекина и Нью-Дели совпадают не только на международной арене, но и во внутренней политике.

По нашему мнению, возможность серьёзного вооружённого конфликта между Китаем и Индией в ближайшее десятилетие крайне мала. Наиболее вероятным вариантом развития двусторонних отношений представляется сохранение существующего положения дел, а именно укрепление торгово-экономических и политических связей.

Вероятные локально-региональные конфликты в КНР могут спровоцировать дезинтеграцию современной китайской модели государства, что в свою очередь приведёт к возникновению ряда серьёзных политических, экономических, демографических, социальных и иных угроз пограничной безопасности России.

Политические угрозы национальной безопасности России в её пограничном пространстве, связаны с тем, что Китай, являясь одним из крупнейших государств, обладая самой большой армией в мире и огромным ядерным потенциалом, в случае серьёзной внутригосударственной дестабилизации рискует стать для России непредсказуемым и опасным соседом.

Экономические угрозы объясняются тем, что КНР является одним из основных торговых партнёров России, соответственно любой серьёзный кризис в Китае скажется как на экономике России в целом, так и на экономическом развитии её пограничного пространства. Дестабилизация в КНР приведёт к регрессу в двусторонних торгово-экономических связях, сокращению товарооборота и инвестиционного сотрудничества, а также ослабит межрегиональные и приграничные связи России и Китая.

Демографические и социальные угрозы национальной безопасности России в её пограничном пространстве, связаны в первую очередь с тем, что Дальний Восток и Восточная Сибирь, регионы, напрямую граничащие с Китаем, являются слабозаселёнными территориями России. Если в 1990 г. численность населения в Дальневосточном регионе составляла более 8 млн. человек, то по данным на 1 января 2014 г. снизилась до 6 226 640 человек . Такие демографические потери главным образом связаны с миграцией населения. В тоже время в пограничных с Россией провинциях Хейлунцзян и Цзилинь по данным на 2010 г. проживает 38 и 27 млн. чел. соответственно . Поэтому ухудшение общеэкономической и политической ситуации в КНР и начавшаяся в связи с этим миграция китайского населения на российский Дальний Восток и в Восточную Сибирь, могут поставить российские приграничные регионы на грань гуманитарной катастрофы.

Помимо негативных последствий для безопасности пограничного пространства России, любой региональный конфликт с участием КНР может повлиять на межгосударственные дипломатические и политические отношения России и КНР, которые, в данный момент, как заявил Президент России Владимир Путин вышли на «беспрецедентно высокий уровень» . Заслуживает внимания тот факт, что руководство КНР отвергло идею политической и экономической изоляции России в связи с событиями на Украине.

Глобальные и региональные угрозы оказывают воздействие на пограничную безопасность. Российские власти вырабатывают новые формы защиты рубежей и совершенствуют приграничное сотрудничество.

Литература:

1. США неоднократно рассматривали возможность ядерного удара по КНДР / Сеульский вестник. — 07.08.2011 г.

2. Цзин Хуй «Чжун Инь дундуань бьеньцзечжэньсян». Правда о восточном участке китайско-индийской границы / Чжунговайцзяо, 1988. — № 1, — С. 19–26.

3. Договор о дружбе сотрудничестве и взаимной помощи между Китайской Народной Республикой и Корейской Народно-Демократической Республикой (Treatyof Friendship, Co-operationand Mutual Assistance Betweenthe People’s Republicof Chinaand the Democratic People’s Republicof Korea.): . URL: https://www.marxists.org/subject/china/documents (Дата обращения: 21.03.2015).

КНР и региональные конфликты в Азиатско-Тихоокеанском регионе

Министерство образования и науки РФ

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

«Алтайский государственный технический университет

Им. И.И. Ползунова»

Факультет гуманитарный

Кафедра регионологии

Контрольная работа защищена с оценкой_____

«_______» ________________2009 г.

Контрольная работа

«КНР и региональные конфликты в Азиатско-Тихоокеанском регионе»

по дисциплине «Региональные конфликты в современном мире»

Барнаул, 2009

КНР и региональные конфликты в Азиатско-Тихоокеанском регионе

На современном этапе Азиатско-Тихоокеанский регион представляет собой один из основных мировых политических и экономических центров, на его территории пересекаются национальные интересы нескольких мировых держав. Западная культура, в частности США оказывала и продолжает оказывать огромное влияние на АТР, однако в сфере безопасности, регион пошел по своему собственному, отличному от западных структур пути развития. Так, действия США, направленные на создание в регионе системы военно-политических блоков, не привели к сколько-нибудь значимому результату, а институты коллективной региональной безопасности и сейчас находятся в процессе становления.

Большее распространение в АТР получили взаимоотношения, построенные преимущественно на двухсторонней основе, причем часто именно Китай занимает в них центральное положение. В основе сложившейся ситуации лежат два главных фактора, и первый из них – цивилизационный. Вплоть до средины XIX века международные отношения в АТР складывались по схеме вассал – сюзерен. Срединная империя (Китай) и остальные страны региона были связанны системой двусторонних договоров, по которым все иноземные правители рассматривались в качестве слуг китайского императора.

Второй фактор – историко-политический. Большинство стран региона долгое время находились в колониальной или полуколониальной зависимости от европейцев и лишь недавно обрели суверенитет. Новые государства в большинстве своем создавались метрополиями без учета исторически сложившихся общностей, границы же проводились в соответствии с политической и военной конъюнктурой. Отголоски такого разделения до сих пор проявляются во взаимных территориальных претензиях и конфликтах.

Китай как великая империя в прошлом претендует на целый ряд территорий (острова в Южно-Китайском море, острова Сэнкаку, пограничный спор с Индией и т. д.) и продолжает в большей степени на двусторонней основе, часто с применением политико-силовых методов пытаться их вернуть под свою власть; активно участвует в разрешении конфликтов, которые прямо или косвенно затрагивают его национальные интересы (конфликт на Корейском полуострове). Тайваньский конфликт представляет собой уникальный случай: сам Китай считает, что это его внутренняя проблема с одной из провинций, и категорически против включения Тайваня в систему регионального сотрудничества по безопасности, в то время как указанный конфликт на деле в значительной степени интернационализирован, в частности США принимает в нем непосредственное участие.

Ключевая роль Китая в разрешении ряда региональных конфликтов – модный сюжет исследовательской литературы, окрашиваемый нарочитой или вполне естественной тревогой по поводу намерений китайского руководства, которое хотя и вовлечено сейчас в многосторонние отношения в рамках международных институтов АТР (таких как АСЕАН), часто использует площадку этих структур для двусторонних договоренностей.

Фактор Китая присутствует в конфликтах в трех из четырех традиционно выделяемых субрегионах АТР: в Северо-Восточной Азии, Юго-Восточной Азии и Южной Азии. Наибольшее внимание исследователи уделяют конфликтным ситуациям в Северо-Восточной Азии. И это неудивительно, ведь сам Китай принадлежит этому субрегиону, это область его непосредственных интересов, в то же время конфликты на этой территории отличаются значительной политической напряженностью.

Статья В. Козырева «Хронические конфликты и фактор Китая в АТР», опубликованная в 2006 году также освещает своеобразную ситуацию, сложившуюся в СВА. Автор доказывает специфичность процессов в сфере безопасности для этого региона, которая, по мнению автора, заключается в преобладании конфликтов низкой интенсивности. Композиционно статья разделена на три части. Первая часть ценна тем, что автор, пытаясь охарактеризовать конфликтность региона, представляет точки зрения на эту проблему различных исследователей. Сам В. Козырев склоняется больше к идее А. Д. Богатурова, о том, Северо-Восточная Азия обладает особой моделью стабильности, благодаря которой конфликты не переходят на более острую стадию.

Также в этой части Козырев выделяет три показателя конфликтов низкой интенсивности (КНИ): 1) в КНИ не обязательно происходит применение насильственных — зачастую к силе (или угрозе силой) прибегает лишь одна из сторон; 2) КНИ часто протекают в форме психологической войны при использовании арсенала дипломатических, пропагандистских, технологических приемов; 3) Переход КНИ к уровню «средней» интенсивности может иметь фатальные условия.1

Вторая часть статьи посвящена рассмотрению взаимоотношений двух великих держав, Китая и США, и их влиянию на систему безопасности региона. По мнению автора, эволюция отношений этих лидеров определяет состояние конфликтности системы и выделяет две тенденции: постепенная институционализация отношений, и изменения «правил игры» в регионе. Налицо развитие многосторонних отношений в АТР в рамках таких международных образований, как АСЕАН, АТЭС, ШОС, шестисторонние переговоры по проблеме КНДР, которые имеют потенциал для институционализации; при этом Китай активно участвует деятельности этих организаций. США также прилагают много усилий по укреплению механизма безопасности в АТР под своим контролем и пытаются убедить Китай принять новые общие правила поведения в регионе, которые предполагают следование принципам существующих договоренностей между США и КНР.

В последней части автор анализирует тайваньскую и корейскую проблемы, примеряя на них модель конфликта низкой интенсивности. При этом выявляется, что в обоих конфликтах задействованы великие державы, в частности Китай и США, которые до определенной степени и заинтересованы в сохранении статуса-кво.

Огромное множество статей в периодических изданиях посвящено Тайваньской проблеме, которая характеризуется напряженностью не только в отношениях Китая и Тайваня, но и в отношениях США с конфликтующими сторонами. Для анализа была выбрана статья Ю. Чудодеева «Китай проблема мирного воссоединения»2, опубликованная в 2008 году, которая достаточно детализировано описывает конфликт, включая и последние события. Характеристика данной проблемы начинается с исторической справки о развитии конфликта, при этом автор обращает особое внимание на перемены курса Тайваня при различных политических руководителях острова. Чудодеев выявляет колебания взаимоотношений с Китаем при Чан Кайши, Цзян Цзинго, Ли Дэнхуэе, а также при двух последних президентах, Чэнь Шуйбяне и Ма Инцзю, которые представляют различные партии и чьи позиции по ряду вопросов значительно различаются. Так, при Чэнь Шуйбяне, лидере оппозиционной Гоминьдану Демократической прогрессивной партии, на острове усилились сепаратистские настроения, не раз возникали трения, как с Китаем, так и с США. После избрания новым президентом Ма Инцзю, представителя Гоминьдана, в китайско-тайваньских отношениях начались позитивные подвижки. Однако в одном позиции двух лидеров, бывшего и настоящего, сходны: оба настроены против объединения с Китаем, хотя сам Китай возлагает большие надежды на процесс интеграции.

Чудодеев также затрагивает в статье проблему участия США в этом конфликте, описывая противоречивый курс этой страны по отношению к конфликтующим сторонам. США, будучи настроенными против применения силовых мер для объединения двух Китаев, тем не менее, продолжают военное сотрудничество с Тайванем, продолжая поставки оружия и тем самым заставляя Китай настороженно относиться к своему вмешательству.

Проблема применения силовых методов для присоединения «мятежной провинции» к КНР достаточно популярна среди исследователей, поскольку вызывает большой резонанс во всем мировом сообществе. В статье П. Каменова «Военная политика КНР и ее тайваньский аспект» исследуется военная политика Китая и ее взаимосвязи с национальной стратегией развития, направленной на достижение КНР к середине XXI в. статуса великой державы. Автор показывает, что в области военной безопасности Китай, отдавая предпочтение осуществлению превентивных мер политического, дипломатического и военного характера с целью уменьшения факторов нестабильности, одновременно следует мировым тенденциям и, опираясь на растущую экономическую мощь, осуществляет курс на совершенствование качественных параметров оборонного потенциала.

Также анализируется роль военного фактора в решении тайваньской проблемы. Эта статья опубликована в 2005 году незадолго после принятия в КНР «Закон о противодействии расколу государства» (14 марта 2005 года), которым определены те условия, при которых Китай намерен применить «не мирные и другие необходимые меры для защиты своего суверенитета и территориальной целостности». 3При этом Каменнов акцентирует внимание на том, развязывание военного конфликта с Тайванем может обернуться для КНР настоящей катастрофой в политическом, торгово-экономическом и других аспектах из-за последующих политической изоляции и экономических санкций. Сдерживающим аргументом для Китая, по мнению автора, является позиция США, Японии и стран ЕС, решительно выступающих против решения тайваньской проблемы военным путем.

Корейская и тайваньская проблемы затмевают по своей значимости все остальные конфликты в Северо-Восточной Азии. В значительно меньшей степени освещен еще один конфликт с участием Китая и Японии — вокруг островов Сэнкаку.

Эту проблему раскрывает М. Федорова в своей статье «Истоки японо-китайских разногласий вокруг архипелага Сэнкаку (Дяоюйдао)» (2005 год).4 Автор начинает свое исследование с исторической ретроспективы развития конфликта, подробно описывая позиции обеих сторон. Япония обосновывает свою позицию тем, что острова Сенкаку были открыты японским подданным в 1884 г. и с 1895 г. включены в состав японской территории. КНР же утверждает, что Сенкаку входили в район морской обороны Китая еще задолго до того, как их якобы открыли японцы, но были захвачены Японией вместе с Тайванем в результате японо-китайской войны

В настоящее время значение Сенкаку определяется, прежде всего, тем, что их континентальный шельф, как предполагают, богат нефтью. Обнаружение признаков таких месторождений в конце прошлого десятилетия послужило толчком к возникновению спора о принадлежности островов.

Автор также анализирует правомерность притязаний сторон. По ее мнению, китайская сторона воспользовалась своим обычным при территориальных спорах методом – исторической аргументацией. При этом полностью игнорировались факты как перманентного отсутствия на о-вах Сэнкаку постоянного населения, так и длительного существования в Китае так называемого морского запрета, исключающего по существу саму возможность распространения китайской юрисдикции за пределами побережья страны, считавшегося ее границей. У Японии, на взгляд автора, более обоснованная позиция. Тот факт, что вопрос до сих пор не урегулирован, дает Пекину возможность использовать «проблему Сэнкаку» в своих интересах для давления на Японию и получения определенных политических и экономических преимуществ в отношениях с нею.

Отношения Китая и стран Юго-Восточной Азии характеризуются взаимным недоверием, идея «китайской угрозы», довольно популярна в этом субрегионе и не в последнюю очередь из-за территориального конфликта в Южно-китайском море. На владение островов Спратли и Парасельскими островами претендует КНР, Вьетнам; Филиппины претендуют на островные группы и рифы северной части островов Спратли, а Малайзия и Бруней – южной.

В статье Е. Степанова «Жемчужина раздора», опубликованной в 2002 году, проводится подробный анализ этой проблемы. Рассматривая историческое развитие конфликта в Южно-Китайском море, автор характеризует данную проблему как дискуссионный вопрос международного права. Чтобы обосновать или опровергнуть территориальные притязания сторон, Е. Степанов приводит аргументы, подчеркнутые из различных международных документов. Так, на его взгляд, Китай, который проявляет наибольшую активность, обладает меньшей правомерностью на присвоение этих территорий. Например, Китай игнорирует положение пункта «а» статьи 1 Женевской конвенции 1958 года, четко относящей континентальный шельф к поверхности и недрам дна, примыкающего к территории прибрежного государства.5 Не соответствующей нормам международного права (Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами) считается и операция, проведенная Китаем в 1974 году на Парасельских островах.

По мнению автора, этот конфликт может быть решен благодаря дальнейшей активной интеграции Китая и стран АСЕАН и совместного освоения спорных территорий.

NewsPrice: Южно-Китайское море раздора: территориальный конфликт в регионе завтрашнего дня

С началом нового тысячелетия значение Азиатско-Тихоокеанского региона в международной системе продолжает расти и в будущем он может стать важнейшим регионом мира. Это означает, что все территориальные конфликты в АТР оказывают серьезное влияние на состояние региональной и мировой экономики. Наиболее важным из них сейчас выступает территориальный конфликт в Южно-Китайском море между 6 странами региона. В чем он состоит и каковы его перспективы?

С конца 40-х годов XX века на территории Южно-Китайского моря (ЮКМ) в АТР существует территориальный конфликт за контроль над островами. Их принадлежность оспаривают 6 государств – Китай, Тайвань, Вьетнам, Малайзия, Бруней и Филиппины. К указанным островам относятся архипелаг Спратли, Парасельские острова и риф Скарборо. Причем на одну территорию может претендовать более двух государств. Так, Парасельские острова являются предметом интереса для Вьетнама и Китая, принадлежность Скарборо оспаривается Китаем и Филиппинами, а архипелаг Спратли является предметом претензий со стороны Брунея, КНР, Малайзии, Вьетнама и Филиппин. Пересечение интересов этих государств, а также вовлечение в конфликт других важных как региональных, так и мировых игроков, включая США, придает ему особенную сложность.

Но прежде чем обратиться к самому территориальному конфликту рассмотрим историю его появления и развития.

Стоит сразу заметить, что до XX века какие-либо конфликты из-за принадлежности островов отсутствовали. В начале прошлого века начинаются первые споры между китайской империей Цин и Индокитайским союзом (частью Французской колониальной империи) касательно принадлежности островов. В 1930-х годах правительство Китайской Республики отказалось от предложения французов рассмотреть спор в суде международной юрисдикции. Собственно, схожей тактики КНР придерживается и сейчас.

В 1939 году Япония оккупировала несколько островов в ЮКМ и использовала их территорию для военных целей. А в 1947 г., уже после капитуляции Японии, коммунистический Китай представил на всеобщее обозрение карту, на которой его граница в ЮКМ была обозначена в виде так называемой»девятипунктирной линии» . Это линия включает в себя не менее 90 процентов всего ЮКМ, в том числе и спорные острова. В результате этих действий территориальный спор перешел в открытую фазу.

Карта на которой красным цветом нанесена «Девятипунктирная линия» Китая. (в июне 2014 г. китайские власти добавили 10-й пунктир восточнее о.Тайвань). Голубым цветом показаны границы исключительных экономических зон стран региона (Китай, Вьетнам, Малайзия, Индонезия, Бруней, Филиппины, Южной Кореи, Японии). Синим цветом показаны спорные границы и наложение ИЭЗ Китая и Японии.

В истории самого конфликта можно выделить 4 основных этапа:

1. 1950-1960 гг. В этот период Филиппины заявили о своем суверенитете над северными островами архипелага Спратли, что вызвало резко негативную реакцию КНР, объявившего весь архипелаг и Парасельские острова своей территорией.

2. 1970-1980 гг. В это время происходило военное противостояние между Китаем и Вьетнамом. В 1974 г. КНР совершила нападение на силы проамериканского Южного Вьетнама, находившиеся на Парасельских островах, нанесла им поражение и захватил эту территорию. Используя грубую силу Китай делал ставку на то, что Соединенные Штаты, выводившие тогда войска из Вьетнама в результате фактического поражения во второй Индокитайской войне, не поддержат своего союзника. Что, собственно, и произошло, так как Вашингтон и Пекин незадолго до этого нашли точки соприкосновения в противостоянии общему противнику – СССР.

Корабли Южного Вьетнама, которые участвовали в сражении у Парасельских островов

В конце 80-х Китай совершил повторное нападение, на этот раз атаковав уже объединенный социалистический Вьетнам на островах Спратли. Эта «вылазка» вновь увенчалось успехом. Как результат Поднебесная укрепилась и на этом архипелаге.

3. 1990-2000 годы. Уход с мировой арены Советского Союза, конец Холодной войны и серьезные перемены внутри самой КНР привели к изменению ее внешней политики. Все еще отстаивая свой контроль над ЮКМ, Пекин, чтобы избежать возможной политической изоляции, взял курс на сотрудничество с другими государствами региона. Китай принял участие в форумах международной организации АСЕАН. Пекин проявил готовность пойти на компромисс, но сами страны АСЕАН, вроде Филиппин и Малайзии, имевшие претензии друг к другу, не смогли сформировать общую позицию по разрешению конфликта.

4. 2009-настоящее время. На современном этапе в территориальный спор в АТР начинают активно вмешиваться мировые игроки, прежде всего, США. В начале 2010-х госсекретарь Хиллари Клинтон заявила, что у Штатов есть стратегические интересы в АТР, и они могут быть посредниками в разрешении конфликта. При действующем президенте Дональде Трампе США усилили свое давление на КНР, стремясь не допустить, чтобы он занял доминирующее положение в регионе. Актуальную позицию Белого дома выразил предыдущий пресс-секретарь Трампа Шон Спайсер, заявивший, что США не считают спорные острова в ЮКМ территорией КНР и будут защищать акваторию международного судоходства от захвата одной страной.

Хиллари Клинтон, госсекретарь США в 2009-2013 гг.

Китай раскритиковал позицию США и продолжил настаивать на урегулировании спора в двухстороннем формате. Он хочет вести отдельные переговоры с каждой страной-участником спора и отказывается от дискуссии в многостороннем формате, тем более с посредничеством третьих стран, не считая, что в ЮКМ существует какой-то общий территориальный конфликт.

Рассмотрев историю территориального спора в ЮКМ, необходимо объяснить, почему острова в этом регионе вообще представляют такую ценность и за них так бьются несколько государств.

Дело в том, что через акваторию ЮКМ проходят торговые пути, по которым осуществляются международные морские коммуникации, в том числе транспортировка углеводородов из региона Ближнего Востока, включая около 80% всей нефти, импортированной КНР и Японией. Но особенную важность имеет Малаккский пролив, через который каждый год проходит до 70 тысяч судов разных стран и 20 тысяч танкеров с нефтью, что составляет около половины всего мирового тоннажа торгового флота и трети общемирового морского трафика.

Кроме того, в ЮКМ еще во второй половине прошлого века были обнаружены большие залежи углеводородов, которые, по оценкам Китая, могут составлять не менее 120 млрд. баррелей нефти и 500 трлн. кубометров газа. Хотя эти данные не подтверждаются американскими специалистами, называющими гораздо более скромные цифры – примерно 11 млрд. баррелей и до 6 трлн. кубометров, это все равно придает ЮКМ огромное стратегическое значение и объясняет, почему государства АТР, испытывающие недостаток собственных энергоресурсов, так стремятся контролировать этот район.

Судоходство и природные ресурсы в Южно-Китайском море

Объяснив ценность островов ЮКМ для стран региона, втянутых в территориальное противостояние, обратимся непосредственно к противоборствующим сторонам.

КНР основывает свою позицию на том, что спорные острова были открыты китайцами еще несколько тысяч лет назад и они присутствуют на картах разных правящий династий и в других источниках задолго до того, как проблема их принадлежности вообще возникла. Позиция Поднебесной строится на принципе «Три нет»: нет – многосторонним переговорам, нет – приданию конфликту международного статуса, и нет – обозначению конкретных территориальных претензий в ЮКМ. Обладая статусом сильнейшей державы региона, Китай может позволить себе занимать бескомпромиссную позицию по контролю над морем, так как считает этот район зоной своих национальных интересов. Однако Пекин в настоящее время не заинтересован в прямом военном конфликте, так как это может поколебать его статус сверхдержавы, поэтому предпочитает вести мирные переговоры по территориальным вопросам.

Сейчас Пекин контролирует все Парасельские острова и часть рифов Спратли. Для установления своего суверенитета над ЮКМ Китай интенсивно милитаризует подконтрольную территорию, создавая искусственные острова и размещая там военную инфраструктуру и военную технику, включая аэродромы и подвижные артиллерийские установки. Одновременно Пекин развивает на островах и гражданскую инфраструктуру, в том числе как для рыболовства, приносящего государству значительный доход, так и для разработки находящихся в ЮКМ нефтегазовых ресурсов.

Процесс создания Китаем искусственного острова в пределах архипелага Спратли

Позиция Вьетнама, в свою очередь, заключается в его претензиях на контроль над всеми островами в ЮКМ, которое он называет своим Восточным морем. Сейчас Вьетнаму принадлежат 5 островов, включая и сам остров Спратли, и 16 рифов. Именно Вьетнам в прошлом являлся противником КНР во время военных столкновений на островах, и в настоящий момент между странами продолжаются стычки в водах, на которые они претендуют. В отличие от Поднебесной, Вьетнам заинтересован в интернационализации конфликта и пытается разрешить его через взаимодействие с региональными и мировыми игроками, вроде США, России и Японии, а также с международными организациями. Именно он в 2009 году совместно с Малайзией подал заявку в ООН, в которой описал свою позицию по территориальным границам, чем вызвал большое недовольство со стороны Китая.

Большую роль в конфликте в ЮКМ играют Филиппины. Они претендуют на весь архипелаг Спратли, кроме острова Чыонг Ша (вьетнамское название о.Спратли). Сейчас Манила контролирует 9 территориальных объектов, 5 из которых — острова. Филиппины также заинтересованы в интернационализации конфликта, поэтому в 2013 году, исчерпав возможности договориться с КНР, подали в Гаагский международный арбитражный суд. Он, в свою очередь, в 2016 г. вынес решение, что Китай не имеет «исторического права» на спорные территории, которое тот, само собой, не признал. Однако Филиппины, защитив свою позицию в суде, не намерены отказываться и от дальнейших переговоров с Поднебесной.

Повлиять на развитие ситуации может и действующий президент Филиппин Родриго Дутерте, взявший курс на определенное сближение с Китаем. К примеру, на саммите АСЕАН в 2017 году он отказался от критики действий КНР в регионе. Однако, выстраивая более спокойные отношения с Поднебесной, Филиппины не отказываются от своих территориальных претензий на острова Южно-Китайского моря. Для укрепления своего суверенитета над подконтрольными территориями они так же, как и Китай, развивают там военную инфраструктуру.

Позиция Малайзии состоит в претензиях на 12 островов и рифов архипелага Спратли. В настоящее время под ее контролем находится 5 островов в ЮКМ, на трех из которых она построила военную и гражданскую инфраструктуру, в то же время занимаясь добычей энергоресурсов в пределах подконтрольных вод и не признавая китайскую «девятипунктирную» линию. Несмотря на периодические вторжения судов Китая в акваторию государства, Куала-Лумпур не заинтересован в открытом противостоянии с Пекином, в основном по причине интенсивного экономического сотрудничества между странами. Однако Малайзия, как и Вьетнам, стремится к интернационализации конфликта и привлекает к его разрешению мировых игроков – Соединенные Штаты, Австралию и Японию.

Тайвань во многом разделяет позиции континентального Китая, однако в силу своего статуса частичного признанного государства, неспособен полноценно участвовать в разрешении конфликта и в подписании международных соглашений, вроде документа о поведении сторон, принятого странами региона в 2002 году. Он контролирует один остров Иту Аба или же Тайпиндао – своеобразный форпост Тайбея в архипелаге Спратли — на котором функционирует военный аэродром.

Не слишком активно в территориальном споре участвует Бруней. Не контролируя острова в ЮКМ, он претендует на риф Луиза, с 80-х гг. занятый Малайзией. У побережья Брунея ведется разработка нефтяных месторождений, в том числе с участием китайских компаний.

Все участники конфликта в АТР и их территориальные претензии

Определив взгляды противостоящих государств, проследим, какие обострения ситуации происходили в ЮКМ в 2019 году.

Следует заметить, что большинство обострений в прошлом году были связаны с интернационализацией конфликта и противостоянием между КНР, странами региона и западными державами, не признающими контроль Пекина над ЮКМ.

7 января 2019 года американский эсминец «USS MacCampbell» прошел неподалеку от Парасельских островов, на которые претендуют Китай, Тайвань и Вьетнам, тем самым оспорив суверенитет первого над этой территорией.

В январе и феврале прошлого года также состоялись совместные британо-американские военно-морские учения в Южно-Китайском море. Американское командование выразило желание и в дальнейшем привлекать союзников для подобных операций в будущем с целью сдержать КНР и не дать ему изменить статус ЮКМ.

Более того, растущая милитаризация водного пространства и усилия КНР по установлению своего контроля над всеми близлежащими морскими территориями подтолкнула к действиям и другие европейские государства. Так, в апреле 2019 года французский корабль «Vendemiaire» прошел через Тайваньский пролив, соединяющий Южно-Китайское море с Восточно-Китайским, после чего Поднебесная выступила с резким протестом и обвинила Францию в незаконном вторжении в «китайские воды». Правда, если придерживаться положений международного права, то Тайваньский пролив, который между собой делят КНР и Тайвань, никак не является внутренней акваторией первой.

А в мае прошлого года к оспариванию суверенитета Китая над акваторией ЮКМ присоединились и другие международные игроки. Были впервые проведены учения, в которых приняли участие Филиппины, Индия, Япония и США в заливе Чанги, находящемся на пути из Малаккского залива в ЮКМ. Корабли 4 стран во главе с американским эсминцем прошли в Сингапур, где проходил саммит АСЕАН+. Собственно, это стало еще одним достижением США в деле создания широкой международной коалиции, направленной против Китая.

Американские и японские корабли в Филиппинском море

В ответ на это КНР пытается усилить присутствие в ЮКМ и обеспечить собственную региональную безопасность. С 2018 года она вдвое увеличила свои военные силы в регионе. А в первом квартале прошлого года сотни китайских военных судов окружили часть островов, которая находится под контролем Филиппин, с целью давления на власти этой страны.

Учитывая то, что КНР не собирается отказываться от суверенитета над ЮКМ, даже усилия международной коалиции по оспариванию его претензий могут привести лишь к большему развертыванию сил НОАК в регионе.

Не менее интересную позицию занимают региональные игроки, которые не втянуты непосредственно в территориальный конфликт. Из них необходимо выделить, прежде всего, Индонезию, Японию и страны Корейского полуострова.

Индонезия не заинтересована в островах ЮКМ, но обеспокоена защитой своих морских границ, иногда позволяя себе даже топить суда, нарушившие ее территориальные воды. Она также проводит масштабные военные учения. В 2015 году правительство Индонезии планировалопостроить новую военную базу на архипелаге Натуна, входящем в китайскую зону интересов. Однако при этом именно Индонезия предложила свое посредничество в разрешении конфликта в Южно-Китайском море, например, в разработке Кодекса поведения сторон, согласно которому все споры должны были разрешаться мирным путем.

Япония тоже не заинтересована в территориях в ЮКМ, однако имеет собственный территориальный конфликт с КНР за обладание островами архипелага Сенкаку в Восточно-Китайском море. По этой причине она выступает за сдерживание Поднебесной и поддерживает усилия США по интернационализации конфликта в ЮКМ.

Что касается стран Корейского полуострова, то Южная Корея, являющаяся одним из главных союзников Америки в регионе, традиционно выступает в ее поддержку. Северная Корея же в целом поддерживает Китай. Однако обе страны слишком отвлечены конфликтом между собой, чтобы активно участвовать в ситуации вокруг Южно-Китайского моря.

Региональные игроки, напрямую не втянутые в территориальный конфликт

Что касается Соединенных Штатов, то они долгое время касательно этого вопроса сохраняли нейтралитет. Однако, с началом 2010-х годов и новым курсом «поворота» в сторону АТР, американцы начинают считать этот регион стратегическим для своих национальных интересов. Соответственно, они активно включаются в конфликт и начинают привлекать к участию к нему все больше стран. Вашингтон предлагал посредничество в разрешении конфликта, однако Пекин резко отказался, настаивая на том, что спор должен быть урегулирован на региональном уровне.

Соединенные Штаты опасаются усиления Китая в ЮКМ, что поставит под угрозу не только их статус неоспоримого лидера в регионе, но и чисто экономические интересы. Поэтому, под предлогом обеспечения свободы судоходства, США активизировали свое военное присутствие в Южно-Китайском море и проводят учения с союзниками на постоянной основе. При этом действия США поддерживают не только традиционные партнеры – Япония и Австралия, но и другие страны такие как Вьетнам, Индонезия и Индия, а также Филиппины, переживающие очередное ухудшение отношений с Китаем и заинтересованные в его сдерживании. Более того, у американцев есть проект создания широкой коалиции держав с участием не только региональных союзников, но и Франции, Великобритании, Новой Зеландии и Канады.

Европейские страны, прежде всего, Англия и Франция, в целом разделяют позицию США. Однако у них есть и собственные интересы в ЮКМ, основанные на прежних колониальных позициях. Так, Франция до сих пор владеет островами в Индийском и Тихом океане, поэтому Париж заинтересован в расширении своего влияния и в акватории ЮКМ.

Что ж, очередь дошла и до России. Позиция Москвы в последнее время так же претерпела определенные изменения. Прежде Кремль придерживался односторонней прокитайской ориентации, даже в ущерб отношениям с другими странами Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанского региона. Например, после решения Гаагского международного арбитража в 2016 году президент России В.Путин открыто поддержал Китай. Однако сейчас позиция российского внешнеполитического ведомства, заявившего еще в 2018 года, что Москва не собирается создавать никаких союзов с Пекином, начинает выравниваться в сторону более прагматичного курса. Россия развивает отношения не только с КНР, но и с Вьетнамом, Филиппинами и другими государствами АТР. Важную роль здесь играет и то обстоятельство, что присутствие нашей страны в Южно-Китайском море является минимальным, и территориальный конфликт там не касается напрямую российских интересов. Тем не менее, руководство России осознает важность выстраивания и укрепления межгосударственных отношений в той области земного шара, а также увеличении своей роли и влияния на «общий климат» региона.

Владимир Путин, действующий президент России

Если же говорить о международных организациях, то, например, ООН устами своего международного арбитражного суда в Гааге еще в 2016 г. выразил мнение, что Китай не имеет никакого «исторического права» на острова в ЮКМ. С тех пор позиция этой влиятельной международной организации не изменилась.

«Большая семерка», в которую входят Германия, США, Япония, Франция, Великобритания, Италия и Канада, в 2017 года призвала к демилитаризации всех спорных островов в Южно-Китайском море. Это, прежде всего, затрагивает интересы Поднебесной, активнее других пытающейся утвердить свой суверенитет над островами путем размещения там военных баз. Пекин осудил это заявление, назвав его вмешательством в территориальные вопросы региона.

Важную роль в разрешении конфликта в Южно-Китайском море играет позиция Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Международная организация еще с конца прошлого века пытается разрешить территориальный конфликт. В 2002 году ей совместно с Китаем удалось подписать «Декларацию о поведении сторон в ЮКМ», которая предполагала решение всех территориальных споров исключительно мирным путем в соответствии с международным правом. Затем началась долгая подготовка Кодекса о поведении сторон, который должен был стать основным документом для разрешения любых конфликтов и противоречий. В 2011 году КНР и АСЕАН даже подписали документ под названием «Принципы, касающиеся сотрудничества в спорных районах ЮКМ», являвшийся первым шагом к созданию Кодекса. Однако дальше дело так и не продвинулось.

Этому помешала как позиция самого Пекина, укрепившей свое положение в АТР и оказывающего экономическое давление на другие страны региона, так и противоречия внутри самой организации. Так, Вьетнам и Филиппины заняли антикитайскую позицию. Камбоджа, являющаяся одним из партнеров КНР, отказывалась в прошлом включить в совместное заявление пункт о противоречиях с ней. Все это помешало государствам АСЕАН единым фронтом выступить против усиления Китая в ЮКМ. Однако сейчас США активно подталкивают эти страны к более твердому отстаиванию своих позиций, поэтому ситуация в будущем может измениться.

Государства-члены и партнеры АСЕАН

Говоря о развитиии ситуации в обозримом будущем, необходимо отметить точку зрения большинства экспертов. Они считают, что территориальный конфликт в Южно-Китайском море не перерастет в полноценное вооруженное противостояние. Этому помешает сильная экономическая взаимозависимость между всеми странами региона. Горячий конфликт сделает любые выгоды от войны гораздо менее значимыми, чем потенциальные издержки, в том числе политические. Соответственно, территориальный спор будет продолжаться как довольно аккуратное противостояние, не доходящее до значительного ухудшения ситуации.

Само же разрешение территориального спора в ЮКМ во многом зависит от того, сумеет ли Китай найти постоянных союзников в регионе. Пока что на их роль тянут только Северная Корея и Камбоджа, которых, однако, недостаточно для полноценной поддержки позиций потенциальной сверхдержавы. В случае если этого не произойдет, то Поднебесная рискует оказаться в одиночестве перед широкой коалицией сильных европейских держав и своих региональных противников и может попасть в ситуацию, схожую с положением Российской империи в период Крымской войны 1853-1856 годов. В таком случае Пекин будет обречен на поражение и поумерит свои морские амбиции.

Карта Крымской войны. В схожей ситуации может в будущем оказаться Китай

Так же ситуация зависит от того, сумеет ли США собрать эту большую коалицию и опереться на нее в решении территориального спора в свою пользу.

Как Вы можете убедиться сами, существует множество предположений и вариантов развития событий. В настоящее время территориальный конфликт в Южно-Китайском море представляет собой один из важнейших источников нестабильности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, который напрямую влияет на всю мировую экономику. Вовлечение в него США превращает ЮКМ в еще один район противостояния между двумя могущественными державами за контроль над всем регионом, который завтра может стать важнейшей частью мира. Несмотря на все усилия КНР, территориальный спор уже приобрел статус международного, и на наш взгляд, может быть разрешен лишь путем многосторонних переговоров с участием всех заинтересованных государств, предполагающих их готовность идти на уступки.

Китай и соседи: хрупкое равновесие

Поднебесная расправляет плечи и стремится занять место на международной арене, подобающее второй, а по ряду важных показателей и первой экономике в мире. Пекин пытается соблюдать баланс сил в отношениях с окружающими странами. Однако соседей у него больше, чем у любого другого государства на планете, поэтому баланс этот хрупкий и создавать и тем более сохранять его крайне сложно.

Многососедская Поднебесная

Ни одна страна сегодняшнего мира не имеет столько соседей, как Китай. Их у Пекина два десятка: 14 на суше и 6 на море. Поддерживать хорошие отношения с таким количеством соседних стран крайне сложно. Став второй экономикой планеты, Поднебесная с особой остротой ощутила необходимость обеспечить благоприятный окружающий фон для дальнейшего развития и экспансии в целях осуществления «китайской мечты» — возрождения древней цивилизации. В последние годы планета была свидетелем того, как Пекин запускает один за другим международные проекты. Самые известные из них «Один пояс и один путь» (OBOR) и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB). Оба проекта направлены на освоение новых рынков для развивающейся экономики КНР и максимального расширения сферы влияния. В Китае прекрасно понимают, что глобальные планы должны начинаться с соседей и что для каждого из них следует иметь индивидуальный подход.

Для усиления влияния Китая в Азии председатель КНР Си Цзиньпин хочет воспользоваться моментом, когда мировые державы заняты в основном внутренними проблемами. Он собирается, сообщает South China Morning Post (SCMP), провести в 2017 году большой саммит по OBOR. Согласно информации авторитетного издания, по составу встреча должна превзойти саммит G20 в Ханчжоу в этом году. Планируется приезд лидеров около 30 государств. Это чуть менее половины участников проекта, который охватывает 65 государств Азии и Европы.

В 2015 г. Пекин вложил в экономики 49 из этих стран $ 14,8 млрд. По данным министерства торговли КНР, это составляет 12,6% всех китайских прямых иностранных инвестиций (FDI). В первые 10 месяцев 2016 года суммарные китайские FDI превысили $ 146 млрд.

У проекта «Один пояс и один путь» немало критиков. Их все сильнее тревожит политическая составляющая проекта — желание Пекина усилить геополитическое влияние на огромных территориях Азии и Европы. Достаточно напомнить, что прошлые инвестиционные проекты подобного рода, например, в Африке, через какое-то время приводили к росту раздражения местного населения против Китая.

Такие же опасения стремительно усиливаются и сейчас несмотря на то, что к AIIB, который считается конкурентом возглавляемого Японией Asian Development Bank (ADB) и МВФ, присоединилось довольно много американских союзников (Канада, Австралия и даже Великобритания).

Президент AIIB Цзинь Лицюнь заявил в начале ноября, пишет SCMP, что банк должен выполнить задачи, поставленные на первый год работы. В том числе и по кредитам, которых было запланировано выдать на общую сумму в $ 1,2 млрд. На 1 ноября AIIB кредитовал проекты в Пакистане, Таджикистане, Индонезии и Бангладеш в общей сложности на $ 829 млн.

Восток — дело тонкое

На востоке Китай соседствует с Северной и Южной Кореей и Японией. Все три страны относятся к «беспокойным» соседям, строить с которыми добрососедские отношения непросто.

КНДР еще не так давно считалась ближайшей союзницей Китая, но сейчас быстро превращается в «отрицательный актив» для Пекина. Отношения между двумя странами еще никогда не были такими плохими, как сейчас. Главная причина — ядерная программа Пхеньяна. Китай, похоже, до сих пор не знает, что делать с молодым, но очень энергичным лидером северных корейцев, который наперекор Пекину и международному сообществу, ужесточающему санкции против КНДР, провел одно за другим несколько ядерных испытаний.

К тому же, Ким Чен Ын «зачистил» нескольких высокопоставленных прокитайски настроенных чиновников. Наблюдатели полагают, что люди, пришедшие им на смену, настроены менее дружественно по отношению к Пекину. О состоянии китайско-северокорейских отношений многое говорит и то обстоятельство, что товарищи Си и Ын еще ни разу не встречались. Без особого риска ошибиться можно предположить, что пока северокорейский лидер не откажется от ядерных амбиций и пока он не перестанет пренебрежительно относиться к роли Китая в Шестисторонних переговорах по ядерной программе КНДР, Пекин едва ли продолжит, как раньше, защищать Пхеньян в его противостоянии с США и Японией.
Более века, после китайско-японской войны 1895 года отношения между двумя странами были полны структурных противоречий. Вторая китайско-японская война, новая попытка Токио установить доминирование в восточной Азии посредством силы, началась в 1937 г. Она закончилась поражением Японии и привела ее к зависимости от США в противостоянии с Китаем, Россией и Северной Кореей в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Передача Вашингтоном Токио в 1972 году юрисдикции над архипелагом Дяоюйдао, известным в Японии как Сенкаку, еще больше углубила структурные противоречия между соседями. Это проявилось в территориальных спорах в Восточно-Китайском море, которые не стихают уже несколько десятилетий. Однако Пекин предпочел не обострять напряжение в отношениях со Страной восходящего солнца, чтобы не осложнять решающий период своего развития.

В противоположность отношениям Китая с Японией и КНДР отношения с Южной Кореей развиваются поступательно, особенно в сфере экономики и торговли. Обмен визитами на самом высоком уровне ускорил подписание соглашения о свободной торговле между КНР и Южной Кореей, вступившего в действие 20 декабря 2015 года.

Впрочем, без ложки дегтя не обошлось и здесь. Намечаемое размещение американских мобильных противоракетных комплексов THAAD на юге Корейского полуострова отбрасывает серьезную тень на отношения между Пекином и Сеулом.
Тайвань большей частью международного сообщества признается частью Китая, но постоянное вмешательство США в отношения между двумя Китаями существенно интернационализировало проблему острова.

За восемь лет правления Национальной партии (Гоминьдан, KMT) напряжение в отношениях между Пекином и Тайбэем существенно ослабло. Политика разрядки достигла апогея на встрече между тогдашним лидером правящей KMT Ма Инцзю и Си Цзиньпином в феврале 2016 г. В Пекине рассчитывали на ускорение процесса мирного объединения с Тайванем, но все изменили выборы в мае. Их выиграла Демократическая прогрессивная партия (DPP) во главе с Цай Инвэнь, которая и стала президентом Китайской Республики. DPP взяла курс на провозглашение фактической независимости острова, а Пекин, похоже, решил прибегнуть к последней надежде — добиться объединения, если понадобится и силовыми методами.
Пока же Китай, в целом, не торопится наступать на восточных соседей и, похоже, занимает на востоке оборонительные позиции.

А мы пойдем на север…

На севере Китай имеет общую границу с дружественной Россией и нейтральной Монголией. Еще в 1996 году Китай и Россия подписали Совместную декларацию, провозгласившую равноправное доверительное партнерство. Это было первое соглашение такого рода, заключенное Пекином с другим государством после китайских «гласности» и «перестройки» в 1979 г. Стратегическое партнерство способствовало усилению сотрудничества в торговле, экономике и военной сфере, а также привело к согласованным действиям в Совете безопасности ООН. В 2001 году Москва и Пекин подписали договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. В то время это было высшее партнерство, которое мог предложить другой стране Китай. В том же году была создана Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), которая наряду с БРИКС еще больше укрепила и расширила отношения между соседями.

Монголия когда-то входила в состав Китая. После признания независимости в 1945 г. Улан-Батор долгое время был союзником СССР. После окончания холодной войны он нормализовал отношения с КНР и с тех пор старательно поддерживает баланс между КНР и РФ, добиваясь признания нейтральным государством. Нейтральная Монголия полностью отвечает интересам Пекина.

В целом, отношения Китая с северными соседями направлены на консолидацию.

Угроза с запада

На западе Китай граничит с четырьмя центрально-азиатскими и четырьмя южно-азиатскими странами. Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан — члены ШОС, в котором доминирует Пекин. Афганистан сейчас имеет статус наблюдателя в этой организации.

Первоначально ШОС создавался для борьбы с экстремизмом, сепаратизмом и терроризмом на бескрайних просторах Центральной Азии и в отдаленном китайском регионе Синьцзян, где Исламское движение Восточного Туркестана борется за независимость от Китая и создает серьезную угрозу социальной стабильности и территориальной целостности страны. Кроме безопасности, при помощи ШОС Китай также укрепляет экономические связи с центрально-азиатскими странами, уделяя при этом основное внимание нефти и газу, которые нужны ему для питания собственного экономического двигателя. Что касается восстановления Афганистана, то Пекин неустанно повторяет, что обязательно примет в нем участие.

Отношения КНР с южно-азиатскими соседями носят более сложный характер. Лучше всего они у Пекина с Пакистаном. Между ними существует «всепогодное» стратегическое партнерство, высшая форма союзных отношений, которые Поднебесная когда-либо устанавливала с иностранным государством.

Отношения между Китаем и Индией далеки от «всепогодных». В них уже много лет царят недоверие и подозрительность, проистекающие из территориальных споров, а также индийской политики в отношении Тибета и правительства далай-ламы в эмиграции. Отношения сильно напрягает и то обстоятельство, что Индия сейчас является сильным конкурентом Поднебесной на международной арене. Острая конкуренция делает маловероятным реальное сближение двух стран.

Непал традиционно входит в сферу влияния Индии, но из-за откровенного желания Дели установить контроль над этой горной страной она начала в последние годы все больше тяготеть к Китаю.

Подводя итог отношениям Китая с западными соседями, можно сказать, что стратегия Пекина по отношению к ним заключается в сохранении статус-кво.

Неспокойный юг

На юге у Китая общая граница с семью странами: Мьянмой, Лаосом и Вьетнамом на суше и Филиппинами, Индонезией, Малайзией и Брунеем в Южно-Китайском море (ЮКМ).

«Странам ЮВА приходится мириться с территориальными притязаниями Китая, — объясняет Гарри Са, старший аналитик Школы международных исследований Раджаратнам в Сингапуре. — Все дело в том, что Пекин может сделать чудеса для их экономик. Страны региона понимают это и довольны таким положением несмотря на проблемы в двусторонних отношениях с Поднебесной».

Пекин в этом году, по оценкам Credit Suisse Group AG, почти удвоил прямые иностранные инвестиции в шесть крупнейших государств ЮВА. Они имеют все шансы достичь по итогам года $ 16 млрд. КНР уже является крупнейшим торговым партнером для большинства стран региона. «У Китая есть четкая цель, — сообщил агентству Bloomberg старший экономист сингапурского отделения Credit Suisse Сантитарн Сатирата. — Пекин хорошо знает, чего хочет».

Китайские инвестиции быстро превращают Камбоджу, Лаос и Мьянму в главных импортеров китайских товаров. Китайские деньги способствуют высоким темпам развития экономик этих стран, а также открывают для китайских компаний новые возможности за границей благодаря дешевой рабочей силе. Пекин главным образом поддерживает политику китайского бизнеса, потому что таким образом он усиливает свое влияние в Юго-Восточной Азии и все сильнее втягивает ее в свою орбиту. В Пекине явно не хотят упустить возможность воспользоваться ослаблением интереса к региону у новой администрации США, которая намерена больше внимания уделять внутренним делам.

Китай вкладывает миллиарды во все, начиная от строительства железных дорог и заканчивая недвижимостью. За примерами далеко ходить не нужно. В последних числах ноября, напоминает Bloomberg со ссылкой на правительственное агентство Xinhua, китайская компания Minsheng Investment Group и камбоджийская фирма LYP Group, возглавляемая сенатором Ли Йонг Патом, подписали соглашение на $ 1,5 млрд. Речь идет о строительстве на участке площадью 20 км, недалеко от Пномпеня целого города с центром для конференций и деловых встреч, гостиницами, полями для гольфа и парками развлечений. Для того, чтобы понять, насколько важно это соглашение для Камбоджи, можно упомянуть, что его смета составляет примерно десятую часть от ВВП страны ($ 15,9 млрд).

На Китай приходится 43% суммарного долга Камбоджи, по данным МВФ. Товарооборот между Пекином и Пномпенем в прошлом году составил $ 4,8 млрд. Это в два с лишним раза больше, чем было в 2012 году, когда Камбоджа резко сменила политику по отношению к Китаю с враждебной на дружественную.

Китай несколько десятилетий хвалился особыми отношениями с бирманской хунтой, но «покфо» (братская), политика Мьянмы по отношению к Поднебесной, в последние годы явно пошла на спад после того, как в Мьянме начались демократические процессы. Показательно, что гражданское правительство заморозило несколько крупных китайских проектов. Лидер правящей «Национальной лиги за демократию» Аун Сан Су Чжи, которая влиятельнее президента, пытается маневрировать между КНР и США, что, естественно, напрягает еще вчера казавшиеся такими крепкими отношения между двумя странами. Несмотря на некоторое охлаждение, на Китай приходится 40% мьянманской торговли. Пекин также строит в Мьянме особую экономическую зону, электростанцию и глубоководный порт на западном побережье.

Лаос — бедная социалистическая страна. Она не имеет выхода к морю и сильнее соседей зависит от Китая. Вьентьян очень надеется на расширение и углубление сотрудничества благодаря проекту «Один пояс и один путь». Лаосское правительство поддерживает в АСЕАНе почти все инициативы Пекина. На встрече в китайской столице с лаосским премьером Тхонглуном Сисулитом в последних числах ноября Си Цзиньпин пообещал еще больше укреплять связи и отношения между двумя странами.

Лаос без особых преувеличений, можно сказать, очнулся от спячки в прошлом году, когда началось строительство железной дороги протяженностью 414 км от границы до Вьентьяна. Это, кстати, составная часть OBOR. Сметная стоимость строительства составляет, по данным Xinhua, $ 5,4 млрд. Китайские проекты в сфере строительства и инвестиции за последние 10 лет составили около 15% ВВП Лаоса.

Вьетнам, в недалеком прошлом еще один товарищ и брат Китая, остается братом в отношении идеологии и сейчас, но после пограничной войны 1979 года и ввиду давних территориальных споров из-за Парасельских островов на практике больше не похож на родственника. Исторический визит президента США Барака Обамы в Ханой в мае 2016 года привел к снятию запрета на поставки американского оружия во Вьетнам и вызвал нескрываемое недовольство Пекина.

Таиланд, хотя с Китаем непосредственно и не граничит, все же играет важную роль в отношениях Пекина с соседями. По крайней мере, в КНР к нему относятся, как к соседу. Китайские FDI уже составляют почти треть (30%) всех иностранных инвестиций в Таиланде.

Экономисты из Standard Chartered Plc подсчитали, что сейчас каждый четвертый турист приезжает в Таиланд из Китая. Для сравнения: в 2008 г. китайские туристы в королевстве составляли лишь 5%.

Такая же картина в отношении туризма, которое, похоже, является действенным оружием в арсенале китайских властей, наблюдается по всему региону. Количество китайских туристов в ЮВА с 2000 года выросло примерно в 10 раз!

Страны региона, конечно, приветствуют наплыв туристов из Поднебесной. В Таиланде китайским туристам можно оформить визы по прибытии в Бангкок. В Малайзии отменили визы для тех китайцев, кто приезжает в страну на срок менее 15 дней. В Индонезии для них в прошлом году значительно упростили процедуру оформления виз.

Бурное море

Китай претендует на 80% акватории Южно-Китайского моря. Имеются территориальные права на ЮКМ и у его четырех морских соседей. Филиппины, Малайзия, Индонезия и Бруней несколько десятилетий неплохо жили за счет китайского принципа «забудем о спорах ради общего развития». Однако поворот Барака Обамы в сторону Азии и китайские притязания на несколько важных архипелагов и рифов в этом очень важном со стратегической точки зрения водоеме придали смелости соседям КНР и даже побудили их в последние годы начать открыто выступать против аппетитов Пекина. Дальше всех зашли Филиппины — Манила обратилась в Постоянную палату третейского суда в Гааге (PCA) с жалобой на Китай. Суд признал территориальные притязания Пекина полностью необоснованными. Решение в пользу Филиппин окрылило другие страны региона и придало им смелости тоже противостоять Пекину. Однако новый филиппинский президент Родриго Дутерте вместо того, чтобы воспользоваться наследством предшественника, сделал поворот почти на 180 градусов. Он решил пойти на компромисс и отправился в Пекин улучшать отношения. Дутерте даже заявил китайским собеседникам, что Филиппины готовы отказаться от Америки в сфере экономики и обороны. По иронии судьбы, ситуация в ЮКМ после решения PCA действительно стала спокойнее. По крайней мере, на поверхности.

США пока остаются крупнейшим инвестором в филиппинскую экономику. Однако по прогнозам экономистов HSBC Holdings Plc, в 2017 г. этот титул у них отберет Китай, инвестиции которого в Филиппины должны превысить $ 24 млрд.

За последние два года Си пять раз встречался с президентом Индонезии Йоко Видодо. Такое обилие контактов на высшем уровне привело к резкому скачку китайских инвестиций в индонезийскую экономику. За 9 месяцев этого года они составили $ 1,6 млрд, хотя за весь 2015 г. едва превысили полмиллиарда ($ 600 млн). КНР сейчас уступает по FDI в Индонезии лишь Сингапуру и Японии.

Во время ноябрьского визита в Пекин малайзийский премьер-министр Наджиб Разак подписал соглашений на общую сумму около $ 30 млрд, начиная от энергетики и заканчивая строительством железных дорог и инфраструктуры. На Китай приходится пятая часть всех иностранных инвестиций в малайскую экономику. По словам премьера, между Китаем и Малайзией существуют особые соглашения, основывающиеся на родственной культуре и взаимном уважении. Он считает, связи между двумя странами в скором будущем должны достичь новых высот.

Учитывая важность ЮКМ и Индийского океана для своего постоянно растущего международного статуса Китай едва ли откажется от территориальных притязаний в ЮКМ. Следовательно, делает вывод журнал National Interest, агрессивная политика Китая по отношению к южным соседям, несколько смягченная пряником в виде экономики, сохранится в ближайшем будущем…

Северокорейская ядерная программа, размещение в Южной Корее THAAD, движение за независимость Тайваня, японские притязания в Восточно-Китайском море и территориальные требования четырех соседей Китая в ЮКМ относятся к самым сложным китайским и, возможно, мировым геополитическим проблемам. После победы на президентских выборах в США Дональда Трампа никто не берется судить, как будут развиваться эти проблемы в 2017 году. Если судить по высказываниям 45-го президента США во время избирательной кампании, он готов уйти из Азии и отдать континент Китаю. Конечно, между предвыборными обещаниями и реальными делами в США пропасть, но все же в Пекине надеются воспользоваться сменой власти и курса в Вашингтоне и укрепить свое влияние в Азии и Тихом океане.

Тенденция развития отношений Китая с соседними странами — благоприятная, — заявил министр иностранных дел КНР Ян Цзечи 6 марта на пресс-конференции в рамках 5-й сессии ВСНП 11-го созыва.

Китай проводит политику добрых отношений с соседними странами, рассматривая их в качестве партнеров. В развитии отношений с сопредельными государствами Китай прилагает усилия для углубления взаимовыгодного сотрудничества с азиатскими странами, — отметил Ян Цзечи.

В прошлом году между руководителями Китая и большинства азиатских стран состоялись взаимные обмены визитами на высшем уровне. Так, между руководителями Китая и стран АСЕАН состоялось 50 встреч на высшем уровне. Эти контакты сыграли незаменимую роль в укреплении взаимопонимания и активизации сотрудничества.

Динамичный рост китайской экономики способствовал расширению сотрудничества Китая с другими странами в различных областях, что отвечает интересам народов этих стран. В настоящее время Китай превратился в крупнейшего торгового партнера для большинства соседних государств, в прошлом году торговый оборот Китая со странами Азии превысил 1 трлн долл., объем инвестиций Китая в азиатском регионе составил около 20 млрд долл, сотрудничество Китая с соседними государствами в научно-технической, финансовой, энергетической и инфраструктурной областях достигло невиданных масштабов.

Китай и азиатские страны также прилагают совместные усилия для разрешения ряда актуальных международных и региональных проблем, успешного преодоления глобального финансового кризиса, Китай и АТР принимают меры для противодействия стихийным бедствиям.

Что касается противоречий и разногласий, существующих между Китаем и некоторыми соседними государствами, министр отметил, что Китай прилагает усилия к мирному разрешению споров путем диалога и консультаций, надеясь, что заинтересованные стороны, уважая справедливые интересы Китая, будут действовать в одном направлении с китайской стороной, отказываясь от высказываний и действий, которые могут привести к осложнению ситуации, в целях совместного продвижения стабильности, развития и прогресса в Азии. -0-