Оренбургские казаки в гражданской войне

Казаки сдали своих

Сыновья

Сто лет назад Южный Урал стал одним из центров Гражданской войны — весной 1918 г. здесь разгорелось мощное восстание оренбургских казаков против красных. В ночь на 4 апреля казаки совершили набег на Оренбург, истребив много советских работников. Жертвами набега стали даже женщины и дети. Красные смогли отразить нападение, после чего ответили жестокими мерами, характерными для борьбы с партизанским движением во все времена: стали сжигать казачьи станицы и истреблять повстанческих лидеров — офицеров. Оренбургский военно-революционный штаб выдвинул ультиматум всем казачьим станицам и поселкам: «На белый террор предателей офицеров, юнкеров и примыкающих к ним казаков, нападающих на революционных рабочих и крестьян, вырезающих их семейства с малолетними детьми, ответим же беспощадным красным террором, силою артиллерийского огня и силою рабоче-крестьянских революционных масс. Пусть все станицы и поселки помнят, что если какая-либо из них сделает хотя бы самое незначительное выступление против революционных рабочих и крестьян, она будет без всякого разбора виновных и невиновных сметаться с лица земли силою оружия революционных войск»1.

Именно тогда и произошла эта потрясшая многих даже в то суровое время трагедия. 9 апреля 1918 г. на станции Дубиновка Орской железной дороги были выданы казаками красным и расстреляны два казачьих офицера — родные братья, подъесаулы Василий и Михаил Михайловы. Василию не исполнилось и двадцати шести, Михаилу было тридцать лет. Несмотря на молодой возраст, оба уже успели повоевать в Первую мировую и заслужить боевые награды.

Станица Верхнеозерная на правом берегу Урала, где жили Михайловы, оказалась в сфере казачьего антибольшевистского восстания. Михайловы как офицеры возглавили две сотни местных казаков, которые собрались примкнуть к повстанцам и участвовать в набеге на Оренбург. Считалось, что идея оказать красным вооруженное сопротивление принадлежала их отцу — генералу Михайлову. Однако сам он впоследствии утверждал, что это решение принадлежало самим станичникам.

Впрочем, до Оренбурга казаки не доехали — набег был отбит, и сотни вернулись в свою станицу. Затем пришли известия о массовых расправах над подозревавшимися в набеге. Опасаясь наказания, верхнеозернинские казаки провели сход и отправили делегацию к красным на разъезд Кондуровский в 14 верстах от станицы.

По возвращении делегаты собрали станичников и объявили требования красных: восстановить в станице Советскую власть, выдать офицеров как зачинщиков сопротивления, в том числе семью Михайловых, и заплатить полмиллиона контрибуции. С требованиями казаки согласились, однако из всей семьи Михайловых удалось схватить только двух братьев, а их отец, генерал, сумел бежать к брату в станицу Гирьяльскую. Имущество Михайловых в период их отсутствия в станице раздали беднякам (позднее изъятое вернули).

Генерал Михайлов вспоминал о гибели сыновей: «Когда сыновья вернулись, первый, Михаил, а Василий еще был в Гирьяле2, я написал записку Василию и послал с извозчиком, чтоб Василий приехал обсудить втроем, что делать дальше, а между населением уже какое-то шло беспокойство, перешептывание. Я с Михаилом собрался уехать, но дожидался еще сына Василия, вдруг забежал Михаил и сказал: «Папа, большевики». Я бросился бежать в сторону Гирьяла и стал скрываться, а с Василием я разошелся — он приехал домой, и вечером его забрали, когда он доехал до дома, большевики»3. Корил ли себя генерал за записку, которая привела к гибели сына? Наверняка. Но об этом он промолчал.

Реконструировать обстоятельства расстрела позволили свидетельства с обеих сторон. Братья понимали, что их участь незавидна, и попросили позвать священника причаститься. По свидетельству очевидца, еще в родной станице «братья… настояли, чтобы их посадили в одни сани. Повели. Масса народу. Женщины, плача и причитая, провожали до окраины станицы.

Привезя на станцию, вновь высадили и велели отойти от полотна шагов на 15. Братья встали на колени, помолились Богу, перекрестили друг друга и, крепко обнявшись, расцеловались, потом оба крикнули: «Да здравствует казачество, умираем за казачество!»4 Однако казачья газета, напечатавшая в 1919 г. такую заметку, возможно, исказила последние слова расстрелянных, чтобы не пропагандировать монархические настроения.

Дополняет картину случившегося свидетельство организатора расстрела. В 1934 г. на заседании оренбургского землячества ветераны Гражданской войны со стороны красных делились своими воспоминаниями и откровениями. Бывший командир одного из первых красных отрядов Павел Селиверстович Курач (его именем названа одна из улиц Оренбурга) тогда рассказал: «Таких офицеров я встречал под Орском. Когда я ездил с отрядом, то поймал двух братьев Михайловых. У них были паспорта, как будто они из Пензенской губ учителя, а фронтовики говорят, что это братья Михайловы.

Когда их стали допрашивать, то они говорить не желают, смотрят с презрением. Когда я уезжал из Оренбурга, то мы создали следственную комиссию. Туда входил Блиничкин и еще один анархист, фамилию я не помню, но в общем было 4 человека. Постановление этой комиссии я как начальник этого отряда утверждал. Когда утром вызвали в комиссию, я ничего не говорил, но комиссия постановила расстрелять, и приговор был утвержден. Когда их поставили к расстрелу, они закричали: «Да здравствует Николай II и казачество»5.

Согласно заметке из казачьей газеты, команду «пли!» выкрикнул один из братьев, Василий. Если верить этому свидетельству, братьев после расстрела добили штыками — на теле Василия насчитали 13 штыковых ран.

Казненных похоронили в родной станице. Белая печать использовала громкую казнь для нагнетания антибольшевистских настроений.

Отец

Расстрелянные были старшими сыновьями генерал-майора Федора Николаевича Михайлова — ветерана памирских походов, Русско-японской и Первой мировой войн. У генерала было еще пятеро сыновей и две дочери. Из сыновей Александр и Николай тоже были офицерами, в Гражданскую вместе с отцом и большинством казачьих офицеров пошли за атаманом А.И. Дутовым. Александр позднее ушел с казаками в Китай, судьба Николая все еще неизвестна.

Генерал Михайлов давно находился в отставке6 и занимался хозяйством (свое имущественное положение он считал средним, владел десятью коровами и шестью лошадьми, засевал 10-12 десятин земли7). Приказ о формировании сотен, по словам генерала, был получен из Оренбурга еще в конце 1917 г. Своей инициативы в этом вопросе Михайлов якобы не проявлял. Однако при отступлении из Оренбурга в начале 1918 г. атаман Дутов останавливался на несколько дней именно в доме Михайлова, причем к отцу вместе с атаманом приехал и сын Михаил8 — один из немногих оставшихся тогда верными Дутову его подчиненных. Дутов поехал дальше в Верхнеуральск, а Михаил остался у отца, что стоило ему жизни.

После бегства из родной станицы генерал Михайлов до июня 1918 г. скрывался у брата, не зная ни о Дутове, ни об ушедших с ним сыновьях. Летом 1918-го красные под ударами казаков и чехословаков ушли с казачьих земель. Вышел из подполья и стал служить белым генерал Михайлов. У белых он большой карьеры не сделал: летом 1918-го председательствовал в комиссии по реорганизации и ликвидации утративших свое значение военных учреждений, осенью руководил обучением мобилизованных казаков, не призванных в строевые части, а в начале 1919 г. отчислен от этой должности с оставлением в отставке.

Месть

Одержавшие временную победу белые стали вершить суд и расправу над приверженцами красных. При встрече генерала Михайлова с атаманом Дутовым безутешный отец, естественно, просил привлечь к ответственности тех, кто выдал его любимых сыновей на расправу. Дутов на это ответил: «Подайте заявление»9.

Впоследствии на суде генерал Михайлов свидетельствовал: «Я верил своим казакам и когда узнал, что они расстреляли моих сыновей, я разочаровался в них. Я с ними жил в хороших отношениях, если они меня исключали10, то это была кучка из 3-4 человек — горлопанов…»11.

Организаторы казни были известны белым. В газете «Оренбургский казачий вестник» прямо отмечалось, что расстрел был организован «карательным отрядом под начальством Курача и Назаренко»12. Однако Курач сражался в рядах Красной армии, и белое правосудие до него добраться не могло. Можно было наказать только выдавших Михайловых станичников, которые остались дома.

Генерал Михайлов, пытаясь впоследствии оправдаться перед советским судом, вспоминал о своих сомнениях: «Я долго раздумывал, как поступить, с одной стороны, я должен был как христианин простить, но, с другой стороны, жалко было сыновей, что погибли молодыми, не пожившими, и что их расстреляли свои же казаки, которые посылали их воевать. И я в конце концов решил подать заявление»13. «У меня появилось желание не оставить без наказания поступок казаков, что они расстреляли невинных моих детей»14, — добавил Михайлов.

29 июля 1918 г. Михайлов выступил вне очереди на Чрезвычайном съезде 1-го военного округа Оренбургского казачьего войска и попросил привлечь виновных в выдаче детей к суду и возместить убытки. Съезд предложил передать дело в военно-следственную комиссию, а на предмет возмещения убытков обратиться в комиссию помощи потерпевшим15.

В станицу прибыла следственная комиссия. «Доброжелатели» составили список участников выдачи, ставший по сути расстрельным. Позднее в этом заподозрили помощника станичного атамана хорунжего Дмитрия Елизаровича Горбунова, представшего за это перед советским правосудием. Однако генерал Михайлов в качестве составителей списка назвал других лиц, умерших ко времени советского расследования. Сам Михайлов принимал участие в расследовании, а также выступал в печати на эту тему. При выдаче сыновей Михайлов не присутствовал и, как утверждал позднее, знал только пятерых делегатов, ездивших к красным, а в остальном доверился списку.

В августе 1918 г. в станице арестовали 18 человек16. Одного из арестованных, казака Василия Лошкарева, застрелили без суда и следствия по дороге, другого, случайно арестованного, по просьбе генерала освободили. 22 сентября генерал Михайлов выступил перед депутатами 3го чрезвычайного Войскового Круга Оренбургского казачьего войска, рассказав об обстоятельствах выдачи сыновей на расправу. После этого он попросил лишить казачьего звания и выселить из станицы виновных, имена которых перечислил. Казнить их генерал, судя по сухим строчкам протокола заседания, не призывал.

В обсуждении принял участие депутат Верхнеозерной станицы фельдшер Александр Сергеевич Беленинов, который от имени избирателей выразил сочувствие несчастью Михайлова, сообщил о расстреле одного из фигурантов и предании суду остальных. В духе идеализма тогдашней демократической интеллигенции Беленинов добавил, что «одними карами ограничиться нельзя. Чтобы подобные явления в будущем не имели места, необходимо повысить культурный уровень населения и восстановить утраченную им связь с историей казачества, а для этого нужно учиться, учиться и еще раз учиться»17. Круг постановил принять доклад генерала к сведению.

Перед военно-полевым судом в Оренбурге в сентябре 1918 г. предстали шестнадцать человек: одиннадцать из них расстреляли, пятерых сослали в Восточную Сибирь на каторгу. Давал показания и Михайлов. Публику в зал заседания не пускали. Атаман Дутов якобы утвердил приговор в отношении своих казаков не сразу, а лишь после целого дня колебаний и передачи непопулярного решения на усмотрение Войскового Круга18.

Суд

Генерал Михайлов отступил с белыми в Сибирь и обосновался в Омске, где служил в Военном экономическом обществе. Затем перебрался в Ново-Николаевск. Когда туда пришли красные, устроился заведовать красноармейскими лавками. В разгар НЭПа организовал с несколькими партнерами торговую компанию, которая прогорела. Затем распродал имущество и уехал в Семипалатинск и в Омск. Там и вскрылось его генеральское прошлое. Михайлова сначала уволили с нового места службы, а затем арестовали.

В 1920-е гг. начались судебные процессы над бывшими белыми. Весной 1926 г. на имя оренбургского губернского прокурора поступило заявление гражданина П.А. Косарева, в котором сообщалось, что по вине генерала Михайлова в октябре 1918 г. расстреляны казаки Верхнеозерной станицы. Полгода генерал находился на свободе под поручительство, но затем был заключен в Оренбургский губернский исправительно-трудовой дом (нетрудоспособная жена и учившаяся в школе дочь в это время бедствовали).

Следствие велось тщательно. Опрашивались многочисленные свидетели. Показания дал выживший фигурант дела И.Н. Петров, попавший в 1918 г. по малолетству на каторгу,19 и другие лица. Сам Михайлов отрицал причастность к формированию казачьих сотен против красных. Обвинение он считал «совершенно нелепым»20. Другой фигурант дела, Горбунов, пытался откреститься от составления расстрельного списка, найдя свидетельницу того, что список был составлен казаком Г. Кузьминым21. Об этом же свидетельствовал и Михайлов, однако суд к этим доводам не прислушался.

29 ноября 1927 г. Михайлов предстал перед выездной сессией губернского суда вместе с составителем расстрельного списка Горбуновым на месте событий в станице Верхнеозерной, где проживала основная масса свидетелей. Тогда в связи с амнистией к 10-летию Октябрьской революции фигурантов освободили из исправительно-трудового дома под подписку о невыезде.

С 24 по 27 февраля 1928 г. проходили новые заседания суда. Был вызван и бывший депутат Вой-скового Круга Беленинов, уклонившийся от явки по болезни22. Выступило множество свидетелей, в судебных заседаниях участвовали адвокаты. Михайлов и Горбунов виновными себя не признали. Михайлов отрицал свое руководство формированием казачьих сил против красных. О причинах того, что сыновья пошли против большевиков, он говорил: «Мои сыновья как офицеры воспитаны в этом духе, и их честь заставила идти воевать»23. Бывший генерал сделал смелое заявление, что счел расстрельный приговор причастным к гибели сыновей казакам жестоким, но не считал себя виновным в этом: «Я, конечно, хорошо разбирался, что значат «красные» и «белые», и знал, что рабы восстали против господ, но я не хотел принимать участия в подавлении этих рабов, т.к. был совершенно аполитичен»24. В последнем слове 69-летний Михайлов апеллировал к своему преклонному возрасту и просил суд позволить ему умереть на свободе25. По итогам заседания Михайлова и Горбунова вновь взяли под стражу.

Суд по статье 58-11 Уголовного кодекса РСФСР приговорил бывшего генерала Михайлова к расстрелу с заменой в связи с амнистией десятью годами лишения свободы со строгой изоляцией и с поражением во всех политических правах на пять лет. Полугодичное предварительное заключение с ноября 1926 г. по март 1927 г. и с сентября по ноябрь 1927 г. было учтено. Горбунова приговорили к трем годам лишения свободы со строгой изоляцией и с поражением в правах на два года. Его полугодичное пребывание под стражей также было учтено26. Оренбургская газета «Смычка» откликнулась на процесс заметкой с хлестким названием «Палачи»27.

Михайлов пытался оспорить суровый приговор, его супруга обращалась в Верховный суд РСФСР и в общество помощи политзаключенным к Е.П. Пешковой, но из этого ничего не вышло. В письме к Пешковой были и такие строки: «Возможно, что с точки зрения моральной этики поступок его был и аморален, но ведь надо же понять, что нельзя от родного отца требовать полного самоотвержения. Такому героическому, я бы сказала, непротивлению злу не всякий человек способен. Если же принять во внимание всю ту обстановку, при которой происходили все эти события, то психическое и моральное состояние моего мужа в тот момент было вполне лояльно. Общество само выбрало моих сыновей командирами отрядов против Советской власти, но потом само же из-за своих личных интересов решило отыграться на счет их молодых жизней. Не успела еще кровь их остыть, как политические события изменились, и вот под свежим впечатлением всего этого отец решил пожаловаться на свою судьбу.

Через 10 лет на заре второго десятилетия существования Советской власти суд пролетарский нашел действия моего мужа террористически направленными против Советской власти.

Его можно судить в данном случае лишь за то, что он не мог побороть в себе родительских чувств и принес жалобу, но с политикой и контрреволюцией ничего общего не имел»28.

Горбунов в 1930 г. вышел на свободу. Михайлов, по некоторым данным, прожил более 90 лет. В 1993 г. обоих реабилитировали как репрессированных по политическим причинам.

Кровавая круговерть не пощадила никого в той истории. Сегодня не разобрать, кто запустил этот маховик — красные или белые. В 1918-м не без помощи генерала Михайлова были расстреляны казаки, причастные к выдаче его детей на казнь. Те события позднее сломали жизнь и самому генералу. В 1937 г. во «враги народа» по обвинению в причастности к «антисоветской казачьей повстанческо-террористической организации» (почти то, в чем обвинялись братья Михайловы) записали организатора их расстрела П.С. Курача. Его прах покоится на полигоне в «Коммунарке». Советская власть добралась и до брата расстрелянных Александра, осевшего в китайском Харбине. После Второй мировой он был арестован, вывезен в СССР и попал в лагеря. Освободившись, поселился в Челябинске рядом с оставшимся в живых братом Леонидом.

Выражаю благодарность директору Государственного архива Оренбургской области И.А. Джим, заведующему читальным залом архива Б.А. Мелконяну и к.и.н. В.Г. Семенову за содействие в подготовке статьи.

* Исследование осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований в рамках проекта N 17-81-01022 а(ц) «История Гражданской войны в России 1917-1922 гг. в документах офицеров русской армии».

Уральское Казачье Войско

На краю Руси обширной,
Вдоль Урала берегов,
Проживает тихо мирно
Войско кровных казаков.
Знают все икру Урала,
И уральских осетров.
Только знают очень мало,
Про уральских казаков…
Уральская казачья песня
Вольные общины яицких казаков образовались в конце XV века на реке Яик. По общепринятой традиционной версии, как и донские казаки, яицкие казаки формировались из переселенцев Русского государства. Их основными занятиями были рыболовство, добыча соли, охота. Войско управлялось кругом, который собирался в Яицком городке (на среднем течении Яика). Все казаки имели подушевое право на пользование угодьями и участие в выборах атаманов и войсковой старшины.
Со второй половины XVI века русское правительство привлекало яицких казаков для охраны юго-восточных границ и военной колонизации. Яицкие казаки неоднократно поднимали восстания против притеснения царскими властями, которые жестоко подавлялись войсками. После подавления Пугачевского бунта в 1775 Екатерина II издала указ о том, что в целях полного предания забвению случившейся смуты Яицкое войско переименовывается в Уральское казачье войско, Яицкий городок в Уральск, а войско утратило остатки былой автономии. К началу ХХ века территория Уральского казачьего войска составляла 7,06 млн га и делилась на 3 отдела (Уральский, Лбищенский и Гурьевский) с населением (1916) 290 тысяч человек, в том числе казачьего — 166,4 тысяч человек в 480 населённых пунктах, объединённых в 30 станиц. 42 % казаков были старообрядцами, небольшая часть состояла из калмыков, татар, казахов и башкир. В 1908 году к Уральскому казачьему войску были присоединены илецкие казаки.
Уральское — единственное Войско, которое до последнего дня сохранило свое общинное строение и имело общую землю, заповедную реку Урал, которая в пределах Войска принадлежала исключительно уральцам и рыболовство на ней производилось исключительно уральцами. Да и сами уральцы пользовались ею только в известные периоды в году. В остальное время Урал сильно охранялся, не допуская браконьеров. Это вызвано необходимостью, так как низовая линия землю имела, можно сказать, пустыню, бывшее морское дно, где ничего не росло; рыболовство у низовых казаков почти было единственным средством для жизни.
Основным занятием уральских казаков, обеспечивавшим войску изрядный достаток, во все времена было рыболовство. Богатая осетровыми река Урал — Яикушка-Золотое донышко давала в Царской России основной «урожай» чёрной икры и красной рыбы. Ниже Уральска казаками был построен учуг, приспособление из бревен, позднее из железных прутьев, не позволяющее крупной рыбе подняться выше по реке. Право на устройство учуга, подтвержденное многими законодательными актами, составляло одну из важных и старинных привилегий Уральских казаков. Пространство перед учугом охранялось караулом, вооружённым вплоть до пушек. Все правила рыбной охоты были расписаны до мельчайших подробностей, существовали зимние, весенние, осенние сезоны ловли, периоды покоя, когда во время нереста запрещался даже колокольный звон в церквях, не то что появление на реке. Понимая, что благополучие войска полностью зависит от рыбы, войско строго соблюдало правила, способствующие регулярному воспроизводству осетровых. «Главный промысел и упражнение яицких казаков состоит в рыбной ловле, которая нигде в России столь хорошо не распоряжена и законами не ограничена, как в здешнем месте», — писал в XVIII веке академик Паллас. Уральское рыбное хозяйство считалось передовым по России, основные его действа были многократно описаны в художественной литературе, в частности Далем, Короленко, Фединым, уральцами Железновым и Савичевым. Правила рыбной ловли последний раз систематизировались Н. А. Бородиным, уральским казаком, учёным-ихтиологом, выпускником Петербургского университета, пионером искусственного разведения осетровых на Каспии для поддержания популяции. «Правила рыболовства в Уральском казачьем войске» гласили:

Рыболовства морские:
весенний курхай («курхай»).
Осенний курхай («жаркое»).
Аханное (зимнее).
Речные:
севрюжья плавня или плавня весенняя («севрюги»).
Осенняя плавня («плавня»).
Багренье (зимнее).
Зимнее неводное гурьевское («зимние невода»).
Второстепенные рыболовства: I. Производящиеся под наблюдением атаманов рыболовств:
Узенское (осеннее и зимнее).
Челкарское (зимнее).
Свободные рыболовства:
лов по старицам во время весенней плавни и вообще весенний лов в черных водах (неводами и сетями).
Зимний лов в запорных старицах (неводами).
Вольный лов (зимою) по чёрным водам, не запертым (неводами).
Лов сижами и режаками по Уралу (зимою).
Багорчиковое рыболовство (зимою с Каленовского форпоста вниз по Уралу).
Уральцы жили богато, а некоторые казаки имели очень большое количество лошадей, рогатого скота и баранов. Воспитание коней у коннозаводчиков было особенное. Летом, кони всегда были в степи, там они паслись и ночевали. Зимой, для них имелись помещения, но кормили их сеном, которое разбрасывали на чистом снегу и их не поили: вместе с сеном, они забирали снег; а в самом начале зимы, когда снег был не глубокий, им сена еще не давали, они как говорят «тебеневали» то есть, разрывая копытом снег, находили себе пропитание. И кони были, как дикие; их начинали учить четырехлетками только. Когда приезжала ремонтная комиссия для армии, то это было зрелище, когда арканом ловили этих коней и силой подводили к ветеринару и, после принятия, накладывали тавро. И таких-то вот коней раздавали казакам новобранцам и сколько нужно было иметь знания, терпения, ловкости и храбрости, чтобы приучить такую лошадь к строю. Результатом такого воспитания получались кони выносливые, не боявшиеся ни буранов, ни дождей.
Для баранов существовали, только для зимы камышевые загородки без крыши. Кура баранов насчитывала 500 штук и вот в загородку или двор загонялись бараны с таким расчетом, что когда они лягут, то лежат так плотно друг к другу, что между ними ступить нельзя. И в таком виде их никакой мороз и дождь не брал, было у них там очень тепло. Их также как и коней, зимой кормили на снегу и не поили.
У уральцев все фамилии оканчивались на буквы -ов, -ев и -ин, никаких -ич, -ский и прочее не было. Поэтому, когда они принимали кого-нибудь в казаки за боевые отличия или за заслуги перед Войском, то меняли фамилии на свой лад. В Уральске равенство было полное и никакие заслуги перед Войском не давали право иметь больше. Никаких привилегированных сословий, как было в Донском Войске, когда Государи давали донцам титулы с пожалованием земель и крестьян, в Уральском Войске не было. Уральцы были великороссы, украинской крови не было. Были так же полноправными казаками татары, калмыки и были они великолепными казаками. Из татар было даже офицерство.
Уральское казачье войско участвовало почти во всех войнах, которые вела Россия. В 1798 году два полка участвовали в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова. В Отечественную войну Уральские 3-й и 4-й казачьи полки — в составе Дунайской армии адмирала Чичагова, в зарубежных походах — в корпусах генералов Ф. К. Корфа и Д. С. Дохтурова. Казаки участвовали в русско-турецкой войне 1828—1829 годов и подавлении Польского восстания 1830 года. Во время Крымской войны из Уральского казачьего войска были откомандированы два полка.
Будучи своеобразной пограничной стражей, казаки регулировали кочевые перемещения казахских родов через Урал и обратно, принимали на себя случавшиеся набеги кокандских, бухарских и хивинских «молодцов», казахов, обиженных занятием лучших степных пастбищ, участвовали в подавлении периодически поднимавшихся восстаний. Поэтому не случайно, что во время среднеазиатских походов уральские казаки были главной кавалерийской силой, сохранилось множество песен о взятии Ташкента и Коканда, одна из улиц Уральска до сих пор носит имя Чекменной в честь взятия Чимкента (Чекменя в произношении казаков).
В свою очередь, сами казаки тревожили ногайские, хивинские, кокандские и бухарские владения набегами подобно тому, как запорожцы — земли Польши и турецкого султана. Из набегов привозили добычу, коней, в обязательном порядке — «жён хивинских». Походы были как успешными, так и крайне неудачными. Так например упоминается поход казаков на Бухару в 1605 году. «Преодолевая страшные трудности, они, наконец, добрались до Бухары, взяли столицу приступом, перебили массу народа и награбили богатую добычу; но на обратном пути, преследуемые доведенным до отчаяния неприятелем, они все погибли от голода и жажды в безводных пустынях Средней Азии.
Впервые в совместный с регулярной армией поход в Хиву яицкие казаки отправились с экспедицией князя Бековича-Черкасского в 1714—1717 годах. Яицкие казаки составляли 1500 человек из четырёхтысячного отряда, отправившегося из Гурьева вдоль восточного берега Каспия к Аму-Дарье. Поход, бывший одной из авантюр Петра I, сложился крайне неудачно. Более четверти из состава отряда погибли из-за болезней, жары и жажды, остальные либо погибли в боях, либо пленены и казнены, в том числе и начальник экспедиции. К яикским берегам смогли вернуться лишь около сорока человек.
С середины 1840-х началось противостояние с Кокандским ханством, так как приняв казахские жузы под свою власть, Россия фактически вышла к Сыр-Дарье. Под предлогом защиты подопечных казахов, а также предотвращения похищений своих подданных в рабство, началось строительство гарнизонов и крепостей от устья Сыр-Дарьи на восток, и вдоль Или на юго-запад. Под командованием оренбургских генерал-губернаторов Обручева, Перовского уральцы штурмуют кокандские крепости Кумыш-Курган, Чим-курган, Ак-Мечеть, Яна-Курган, после завершения строительства туркестанской пограничной линии участвуют в многочисленных сражениях под командованием Черняева, штурмуют Чимкент и Ташкент, затем уже под командованием фон Кауфмана принимают участие в покорении Бухары и успешном Хивинском походе 1873 года.
Участники Иканского бояОдним из самых известных эпизодов в период покорения Коканда является Иканское дело — трехдневное сражение сотни казаков под командованием есаула Серова у кишлака Икан недалеко от города Туркестана. Отправленные на разведку проверить сведения о замеченных шайках кокандцев, сотня встретилась с армией кокандского хана, направлявшегося для взятия Туркестана. Два дня уральцы держали круговую оборону, используя в качестве защиты тела убитых лошадей, а затем не дождавшись подкрепления, выстроившись в каре, пробивались через кокандскую армию, пока не соединились с направленным на выручку отрядом. Всего казаки потеряли в бою более половины людей убитыми, почти все оставшиеся в живых были тяжело ранены. Все они были награждены солдатскими Георгиями, а Серов — орденом Св. Георгия 4-го класса.

Во время русско-японской войны 1904-1905 годов, в состав Конного Корпуса генерал-адъютанта Мищенко вошла бригада уральских казаков. Бригаду эту составили 4-й и 5-й казачьи полки Уральской казачьей бригады. Уральцы оказались воинами без страха и без всякого лукавства в бою. По первым раздавшимся выстрелам старший из уральских начальников командовал: «На молитву — шапки долой!» Казаки снимают шапки, крестятся и шепчут молитву: «Господи! В руци Твои предаю дух мой!» Раздается новая команда: «Накройсь!» — и с этого момента уралец считал себя принадлежащим Богу, Ему оставалось только честно перед Господом исполнить свой долг христолюбивого воина. Начало боя означало для уральцев стремление возможно скорее добраться до врага с тем, чтобы не жалея своей крови и жизни, пролить кровь противника и уничтожить его.

…Наступила очередь идти за реку сотне 4-го Уральского каз. полка. С рассветом, под командой есаула Железнова, сотня выступила в назначенный район. Погода была ужасная. При сильном морозе дул ураганной силы ветер, не только гнавший густые тучи пыли, но и швырявший мелкие камешки. Перейдя вброд через реку, сотня двинулась по дороге на Тай-пин-чай. Кругом пустая степь. Не видно нигде ни души. Свирепствует ураган и несутся бесконечные тучи пыли. Дорога виднелась из-за деревни и казалась, как всё кругом, пустой и безжизненной.
Наконец, голова колонны и впереди всех командир сотни вышли из-за деревни и совершенно неожиданно увидели перед собой развернутый фронт двух японских эскадронов, для которых появление казаков явилось, по видимому, также полной неожиданностью.
Командир сотни заорал: — Шашки к бою! Марш-марш — ура! — и понесся на японцев. За ним, выхватывая из ножен шашки, поскакали, поднимая клубы пыли, с ревом «ура» ближайшие к голове колонны казаки. Шедшие сзади — не зная, в чем дело — но видя предшествующих казаков, переходящих в карьер и вынимающих на скаку шашки, постепенно проделывали то же самое. Таким образом, образовалась растянутая между деревней и барханом и несущаяся с криками «ура» в карьер, в густом облаке пыли, ватага в 80 казаков против двух эскадронов японских гусар, численностью в 400 всадников. Увидев казаков, один эскадрон повернул по-взводно налево кругом и полным ходом унесся с поля сражения. Другой же эскадрон сверкнул саблями и храбро бросился навстречу своей судьбе в сомкнутом строю в атаку на несущуюся к нему в полном беспорядке казачью сотню. В облаках холодной пыли с криками «ура» и «банзай» столкнулись храбрые противники. Через несколько секунд на земле лежало 38 трупов зарубленных японцев. Остальные, рассыпавшиеся по степи, японские всадники неслись, как сумасшедшие на своих большеголовых австралийских лошадях, удирая от преследующих их уральских бородатых богатырей. Убитых казаков не было; одиннадцать уральцев получили сабельные удары, но все остались в строю…
Есаул Илларион Давыдович Яганов, казак Бударинской станицы, герой Германской и Гражданской войн

Во время Первой мировой войны войско выставило 9 конных полков (50 сотен), артиллерийскую батарею, гвардейскую сотню, 9 особых и запасных сотен, 2 команды (всего на 1917 год свыше 13 тысяч человек). За доблесть и отвагу 5378 уральских казаков и офицеров были награждены Георгиевскими крестами и медалями.
После Октябрьской революции 1917 уральских казаков постигла та же трагедия, что и большинство казаков России. В марте 1918 года казаки разогнали у себя большевистские ревкомы и уничтожили посланные на подавление восстания карательные войска. В 1919 году в низовьях Урала войско выбрало себе атамана. Им стал казак Гурьевской станицы генерал-лейтенант В. С. Толстов. Во главе с новым атаманом казаки составили костяк Уральской армии, входившей в состав войск под командованием Колчака. После взятия красными Гурьева в январе 1920 года остатки Уральской армии во главе с Толстовым совершили тяжелейший переход в Форт-Александровский, чтобы оттуда на судах переправиться на кавказский берег к Деникину. Зимний поход в ледяной пустыне привел к тому, что из 15-тысячного отряда к Форту-Александровскому вышли лишь 2 тысячи обмороженных и голодных казаков. К этому времени поход утратил какую-либо цель, так как и на юге России Белое движение потерпело поражение. Оставшиеся способными передвигаться около шестисот уральцев через Мангышлак и Туркмению ушли в Иран, дальше их разбросало по всему миру. Разгром на полях сражений дополнили страшные эпидемии тифа и испанки. Станицы по всему Уралу обезлюдели наполовину и более. В 1920 году Уральское казачье войско было ликвидировано официально.
Карта Уральского Казачьего Войска

Забытый эпизод борьбы уральских казаков в 1919 год

Несколько лет назад, беру в руки газету «Заволжская нива» и нахожу внутри неё исторический очерк Юрия Бычкова «Комиссар и командир Г. Горбачёв». Внимательно вчитываюсь в текст, который рассказывает о событиях гражданской войны 1918 — 1921 гг. в заволжских степях и в Приуралье. Главный герой очерка Гавриил Афанасьевич Горбачёв — уроженец села Солянка, перебравшийся на заработки в город Уральск и вступивший там, в РСДРП, которая со временем стала партией коммунистов — большевиков и устроила «геноцид» в казачьих областях бывшей Российской империи.
Собственно, в этом очерке меня заинтересовал один абзац, который привожу здесь:
«11 июля полки 25 — ой дивизии вошли в Уральск, сняли блокаду и погнали белоказаков вдоль Урала на юг, — пишет Бычков. — И снова тяжёлые бои. 5 сентября в Лбищенске погибает В. И. Чапаев, командование дивизией принимает И. С. Кутяков. В сентябре Г. А. Горбачёва переводят командовать 221 — ым полком. Во время прорыва белоказаков под фортом Янайский полк оказался в тяжелейшем положении, но удержал свои позиции. В этом бою Гавриил Афанасьевич был тяжело ранен. Лечился он несколько месяцев. Могучий организм победил недуг, однако военную службу Горбачёв продолжать не мог, и был уволен из армии».
На первый взгляд, вроде ничего сверхординарного, не считая гибели Чапаева, в этом абзаце нет. Однако, человек знакомый с событиями гражданской войны в Приуралье, увидит одну закономерность: как только ситуация на фронте была не в пользу Красной Армии, то сразу же, информация выдавалась скудная, без победных реляций.
Чтобы как то прояснить ситуацию «под фортом Янайский» обратимся к роману Дмитрия Фурманова «Чапаев», который описал упомянутые события осени 1919 года так:
«Во Лбищенске отдыхали недолго, — писал Д. Фурманов, — снялись и пошли… Тут настигли преследовавшие от Сахарной казацкие части, и завязался бой — бой не на жизнь, а на смерть. Казаки не хотели верить, что столь измученные войска могут сопротивляться, наскакивали бешеными атаками, торопились покончить упущенное дело. А красные полки, обреченные на гибель, вырывались из железных объятий смерти, пробивали путь, отражали атаки, доказали ещё и ещё в этой изумительной обстановке, что представляли из себя полки Чапаевской дивизии…
Под хутором Янайским очутились ночью. Усталость была беспредельная. Повалились с ног. Каменным сном заснули бойцы. Даже караулы не могли совладеть с собою — спали и они. Красный лагерь представлял собою сплошное мертвое царство… Казаки приготовились к внезапному удару; они цепями подкрались почти вплотную, замерли в нескольких шагах, только боялись начать в такую глухую, непроглядную темь, — ждали первых признаков робкого, дрожащего рассвета… Конные массы отброшены по флангам, — они нацелились поскакать за бегущими, перепуганными красноармейцами… Было всё готово. Над красными частями нависла смерть!
Первый удар казаки давали на испытание: будет паника или нет? побегут или останутся на месте?.. И только колыхнулся дремучий мрак сентябрьской ночи, как по казацким частям загремело: «Ура!!! ура!!! ура!!!» Залпами открыли огонь… Откуда — то сзади грохнули орудия…
Казаков угнали за несколько вёрст. В этом — янайском — бою немало погибло красных бойцов, но ещё больше на поле осталось казаков. И так было, что лежали они рядами, — здесь скошена была вся цепь неутомимым пулемётным огнём…
Другого боя, подобного янайскому, не было. Скоро подошла подмога… Казаки угонялись вспять через те же хутора и станицы, где лишь несколько дней тому быстро — быстро спешили от погони красные полки. Теперь они снова шли в наступление уж на самый Гурьев, до берегов Каспийского моря…»
Дмитрий Фурманов, когда гремел «янайский» бой, был далеко от тех мест. Накануне гибели Чапаева его перевели в политотдел Туркестанского фронта и информацию об «янайском» бое он получил сначала «официальную», как армейский политработник, а уже потом, из рассказов сослуживцев — чапаевцев. Поэтому, не увидев «в живую» самого боя, навряд ли Фурманов, мог нарисовать правдоподобную картину события. Хотя, литература начала 1920 — х годов отличалась правдивым соцреализмом, и рисовала жизнь как она есть, без прикрас.
Атака на Лбищенск и гибель Чапаева, стала для красных войск такой неожиданностью, что они бросили фронт, который проходил между Сахарновской станицей и Калёновским посёлком, и бросились бежать в сторону Уральска, до которого было аж, 185 вёрст. Случилось это 6 сентября 1919 года. Д. Фурманов так говорил об этом:
«Бригады стояли у Сахарной, — писал Фурманов, — и выше по станицам, когда помчалась страшная весть: уничтожен штаб, политический отдел, всё дивизионное командование, разрушена связь, отнят отдел снабжения — нет и не будет снарядов, патронов, одежи, обуви, хлеба… Очутиться в таком положении — ужасно! Красноармейцы измучены боями, изнурены голодухой, безбожно — целыми ротами — мучаются, гибнут в тифу… Отрезанные, окруженные казаками, потерявшие управление — что станут делать?»
Однако, и части Уральской отдельной армии, под командованием казачьего генерала Владимира Сергеевича Толстова, тоже находились в ужасающем состоянии. На Урале с весны 1919 года свирепствовал тиф. Тот, кто переболел и не умер от этой «злой» болезни, мог вновь слечь в «жару» и «агонии», — в «возвратном» тифе. Виной всему было плохое питание и антисанитария. Вши, буквально, поедали население Уральского казачьего войска. Во время гражданской войны не было подвоза продуктов и средств личной гигиены из центральных областей России, а вши были самыми «первейшими» разносчиками тифа. «Вошь тифозная» — обиходная фраза гражданской войны в России. Поэтому, про уральских казаков тоже можно было сказать, что они «измучены боями, изнурены голодухой, безбожно — целыми «сотнями» — мучаются, гибнут в тифу». И самое главное, уральским казакам подмоги ждать было не откуда.
Атака на Лбищенск не была хорошо спланированной операцией, как говорили потом и «красные» и «белые», а производилась спонтанно, силами двух партизанских казачьих полков. Поэтому основные силы белоказаков начали преследовать противника только когда он кинулся бежать, бросив фронт и раненых в лазарете. Перед своим бегством — «отходом» красноармейцы взорвали склад боеприпасов, который был устроен в церкви станицы Сахарновской. Взрыв боеприпасов «заинтересовал» командование казаков и была выслана разведка в сторону Сахарновской, которая и обнаружила массовое бегство красноармейцев с фронта. Пока казаки собрали «здоровых» и отправили в погоню, прошло, ещё, какое — то, определённое время.
Когда — то посёлок Янайкин был выбран местом проведения летних военных сборов казаков Лбищенского отдела Уральского казачьего войска. В степи, между Уралом и степной речкой Кушум, устраивались полевые лагеря. С началом «германской» войны в августе 1914 года там, была обустроена «линия обороны германских войск», на которой проходили «обкатку» казаки — новобранцы, готовившиеся к отправке на германский фронт. Вот, в эти окопы и «угодили» бежавшие из Сахарновской станицы красные части. Там, и заснули «каменным сном». Фортификационные сооружения были изготовлены по «последнему слову»: окопы с ходами сообщения в «полный рост», ряды колючей проволоки. Что ещё нужно для обороны рубежа? Оказалось, что этого мало и казаки, вот — вот, и прорвут оборону красных. Тогда комиссары решили создать «психологическую» линию обороны.
В верховых посёлках, от Скворкина и выше по Уралу, были взяты в заложники женщины и дети, в том числе младенцы и «ветхие» старухи. Всё казачье население не ушедшее в «отступ» подверглось репрессиям. Оставшиеся мужчины и юноши были вывезены на бахчи, и в «калитушках» (шалашах) порублены шашками. Седоголовых стариков свезли к Янайкину. Здесь, сформировали из них «команды» и погнали на позиции красных войск. Там, где между Уралом и Кушумом (10 км) не было цепи окопов, поставили «живым» заслоном их, убелённых сединой, уральских казаков — стариков.
Прорвать оборону красных с «ходу» казаки не успели. А потом у них не было выбора: или прорываться через проволочные заграждения, или по «головам» стариков. Однако, офицеры не посмели отдать приказ, чтобы идти напролом через стариков, а рядовые казаки не посмели бы выполнить его. Старик для казака — это «святое». Никто не смел поднять руку на старика. Таков, был неписанный закон казачьего жития.
— Сынки! — кричали старики. — Топчи нас, не жалей!.. Бей, краснопузых!.. Смерть, антихристам!.. Мы, своё отжили!.. Не жалей нас, ребята!.. Дави, стариков!.. Руби музланов!..
Однако, доскакав до «цепи» стариков, казачья «лава», как по команде поворачивала коней вспять. При всей ненависти к «красным музланам», не мог уральский казак «наехать» на старика. Все знали, что не по — людски это… Не по совести… Не по христиански…
Сколько длилось противостояние под Янайкиным, доподлинно неизвестно. Красные части «бежали» из станицы Сахарновской 6 сентября, а вновь занять смогли её, лишь, 14 декабря. Поэтому, можно предположить, что «янайский бой» продолжался около двух месяцев. Лишь, после того как в Уральской казачьей армии не осталось боеспособного состава, она «покатилась» к Гурьеву.
Например, Шеврон — модератор форума «История Уральского (Яицкого) казачьего войска и Уральской области» сообщил следующую интересную информацию:
«В начале ноября 1919 года Гурьевский пеший полк, находившийся в районе Янайкина, отказался идти в наступление, ссылаясь на то, что нет обмундирования и не хватает продовольствия. Руководители отказа были арестованы, полк пошёл их выручать. К полку приехал сам атаман Толстов и уговаривал казаков полка подчиниться приказу, но бесполезно, полк в атаку так и не пошёл.
Позднее, в новом агентурном сообщении уточняется, что 13 ноября 1919 года в Янайкине Атаман Толстов вместе с английскими офицерами (Английская военная миссия при штабе Уральской Армии) обещал через 2 недели одеть все полки в английское зимнее обмундирование и уговаривал казаков держаться на фронте стойко, обещая также подкрепления из оренбуржцев».
Вероятно, отсутствие обмундирования и нехватка продовольствия были для казаков только поводом, чтобы не идти в наступление. Истинная причина отказа казаков была гораздо глубже. Её не затрагивали в официальных сообщениях ни белые, ни красные…
Об этом эпизоде гражданской войны мне поведала моя прабабушка Фёкла Черноярова. Её, в числе других жителей посёлка Кушум, держали долгое время в заложниках. За это время она дважды подвергалась избиению шомполами, так, что кожа на спине висела окровавленными лохмотьями. Всех жителей Кушума держали в холодном подвале, без пищи и воды. Потом режим содержания смягчили: разрешили днём выходить на «воздух», и стали давать еду и воду, один раз в день. Её соседей: отца — инвалида и сына — подростка красноармейцы зарубили шашками на бахчах. Их трупы обнаружили, лишь, весной 1920 года.
Отец Фёклы, семидесятилетний старик Василий Фофанов был в числе других таких же, стариков угнан под Янайкин, где стоял длительное время в «живом» заслоне. Когда вернулся домой, то сразу занемог от обиды и бессилия. Прохворав два месяца, он скончался, рассказав перед смертью дочери о тех ужасах, которые были уготованы большевиками для «седоволосых» стариков. Там, вместе с ним были герои Хивинского и Ахалтекинского походов, имевшие на груди по несколько «Ягориев». Стариков — героев поставили «живым» заслоном против своих же братьев — казаков, да, ещё, «норовят» штыком под лопатку уколоть. Обидно, до слёз… И ничего сделать нельзя, иначе, заложников — женщин и детей — расстреляют…
Вот, такая была правда гражданской войны на «казачьем» Урале.
Реальные события тех дней описывал в своём дневнике полковник Ф. Я. Емуранов:
«10 декабря. За эти дни нового ровно ничего не было кроме того, что из строя выбыл ещё Буренинский полк 8 числа, а сегодня выбыл Иртецкий. Впрочем, начну по порядку: 3 — го числа был получен приказ Командующего армией за № 306/а, по которому все полки армии, ввиду массы заболеваний, должны быть сведены в сотни и другие соответствующие числу людей части…
Картина ужасная. Сил не хватает видеть тот ужас, какой царит в аулах. Приходится жить в такой обстановке и ждать когда тебя свалит тиф или другая какая — либо болезнь. Правда, бережешься, но где уж тут уберечься, когда кругом и везде больные».
Уральскую армию генерала Толстова победили не большевики. Казачью армию одолел тиф. Об этом писал и полковник Ф. Я. Емуранов:
«15 декабря. Вчера стало известно, что противник занял Сахарный, а сегодня утром снова была слышна канонада между Сахарным и Калёным.
Вечером приехал Ив. Абросимович Панов и сообщил, что Калёный был сдан вчера, а сегодня Лебедок и, пожалуй, Антонов, потому что стрельба была слышна в районе этого посёлка. Какая жалость: противника всего 700 человек при двух эскадронах, а наши отходят, отдавая посёлок за посёлком без боя, потому, что некому держать эту сволочь, осталось всего 250 . Господи! Когда же мы оправимся, переболеем и зададим встрепку этой дряни, которая, наверное, обхвалилась на весь мир своими победами над Уральцами…»
Уральские казаки, которые выжили в «мясорубке» гражданской войны, а также те, кто оправился от тифа, были в 1920 году мобилизованы в Красную Армию и отправлены на Польский фронт. Вернувшиеся после «польской» компании приступили к налаживанию «новой» жизни и не пошли против Советской власти в 1921 году, когда бывшие «чапаевцы» подняли в заволжских степях контрреволюционный мятеж, во главе которого встал бывший красный командир 22 — й дивизии Сапожков.
Отгремела гражданская война, а вместе с ней «забылось» и участие стариков в «живом» заслоне под Янайкиным. Про этот эпизод гражданской войны не вспоминали ни советские военные деятели и писатели, ни казачьи офицеры, которые ушли в эмиграцию. Почему? На этот вопрос, пока, нет ответа.

Бычков Ю. Комиссар и командир Г. Горбачев//Заволжская нива. 2009. № 15 (9324).
Дневник полковника Ф. Я. Емуранова —
Фурманов Д. Чапаев; Мятеж: Романы. — Алма — Ата, 1982. — 416 с.

За всё простили власть они советскую
За голод, ссылки страх и лагеря
Громили яростно потом орду немецкую
И знали встарь. что прожили не зря.
(А. Крылов)
Что такое казачество?
Казачество — особое сословие русских воинов, превыше всего ценящих свободу и верность своему Отечеству. Казачество глубоко проросло в России и является важной частью русской имперской традиции. Со времён первых бродников — запорожцев XV века и до бойцов — ермоловцев времён Первой Чеченской войны 1994 года казаки поражали весь мир своей воинской удалью, бесстрашием и верностью родной стране. Однако казачество со времён гражданской войны расколото на настоящих казаков и антирусских предателей.
Как начался раскол?
Ещё во времена Февральской революции в некогда едином казачестве, служившем опорой самодержавия, начались конфликты. Одни казацкие поддержали Временное правительство, другие оставались верны своей присяге. Многие казачьи части были готовы выступить на защиту монарха, однако офицеры, уже нарушившие присягу, сдержали ярость казаков призывая дождаться Учредительного собрания. Эпоха Российской демократической республики — пожалуй одно из самых гнусных времён нашей истории. Страна расползалась на глазах, люди стремительно вырождались. Слабая и преступная власть лишь усугубляла положение. И вот грянул Октябрь. Власть в свои руки взяла партия большевиков, простому народу тогда мало известная. Однако первые же шаги новой власти показали, что времена порядка возвращаются. Жёстко и кроваво новая власть решала вопросы управления страной. На этом фоне в казачестве произошёл окончательный раскол. Большая часть донцов, терцев и сибирских казаков не признали большевиков и на Дону началось масштабное восстание атамана Каледина, послужившее началом Гражданской войны. Однако не все казаки пошли против новых народных правителей. На стороне победителей в Гражданской войне сражалось Червонное казачество.
Что такое — Червонное казачество?
Основателем Червонного казачества является группа черниговских большевиков и примкнувших к ним каторжан во главе с 20-летним юношей Виталием Марковичем Примаковым. Будучи начитанным и любознательным юношей Примаков неплохо знал военную историю, особенно в части кавалерии, но сам в кавалерии никогда не служил, а в армии был всего несколько месяцев в запасном полку в 1917 году. Поэтому его формирование мало походило на классическую кавалерийскую часть. Старые кавалеристы сразу же оценили целый ряд особенностей, отличавших Червонное казачество от других формирований советской кавалерии: собственные наименования (конные), красные лампасы и красный верх шапок, деление на сотни, а не на эскадроны и т.д. Правда, с обмундированием было крайне сложно. Червонные казаки воевали с 1918 по 1929 на Украине против сил УНР и петлюровцев, а также, иногда, немецких частей. К 1921 году, когда поражение Белого движения было для всех уже очевидным фактом, в красные казачьи части увеличился поток добровольцев. Вскоре казаки в РККА стали серьёзной силой и пользовались немалым авторитетом. Однако с 1923 года большевикам пришлось резко снижать расходы на армию. Гражданская война закончилась, страна была разорена и Красную армию существенно сократили. Казаки в массе своей разошлись по домам, те же. кто остался в армии перешли в рядовые кавалерийские части. Однако казаки, покинувшие Родину с армией Врангеля навсегда сохранили ненависть к советской власти. И не было больше единства среди казаков. Казаки ещё схлестнуться с казаками в Великой Отечественной войне.
Казаки в РККА.
24 апреля 1936 года донским казачеством Советскому правительству было отправлено следующее письмо, опубликованное в газете «Красная звезда»:»Пусть только кликнут клич наши Маршалы Ворошилов и Буденный, соколами слетимся мы на защиту нашей Родины … Кони казачьи в добром теле, клинки остры, донские колхозные казаки готовы грудью драться за Советскую Родину…» В следствии этого приказом наркома обороны СССР были сформировано несколько казачьих дивизий. В их составе имелись даже казачьи танковые полки, которые поддержкой лёгких танков БТ 7 обеспечивали наступление казачьей конницы.
Перед началом войны мощные казачьи соединения находились на западной границы в составе 6 ой и 10 ой сверхударных армий. В начала войны многие казачьи части понесли существенные потери, были окружены и начали партизанскую борьбу в тылу врага.
Вскоре казаки вновь доказали, что достойны своих предков. Зимой 1941 соединения казаков под командованием Белова и Доватора произвели масштабный рейд по немецким тылам, уничтожив множество солдат и бронетехники противника. В 1942 году в деревне Бережно из оставшихся в окружении бойцов 6-й кавдивизии, был сформирован партизанский конный отряд, преобразованный затем в 1-ю Белорусскую кавалерийскую бригаду, под командованием Денисенко Д.А. Отряд провел огромное количество успешных боевых операций на территории Гродненской области.
2 августа 1942 года близ станицы Кущевской 17-й кавалерийский корпус генерала Н. Я. Кириченко остановил наступление крупных сил Вермахта, продвигающихся от Ростова на Краснодар. В Кущёвской атаке казаками были уничтожены до 1800 солдат и офицеров, взяты в плен 300 человек, захвачены 18 орудий и 25 минометов. В бою отличился Константин Иосифович Недорубов, полный Георгиевский кавалер, который в октябре 1941 года сформировал кавалерийский эскадрон из добровольцев и стал его командиром. 26 октября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Константину Недорубову было присвоено звание Героя Советского Союза. Золотую Звезду Героя он носил вместе с Георгиевскими крестами.
Помимо кавалерийских казачьих частей во время войны формировались и так называемые «пластунские» соединения. Пластун — это казак-пехотинец. Первоначально пластунами называли лучших казаков из тех, что выполняли ряд специфических функций в бою (разведка, снайперский огонь, штурмовые действия), не характерных для использования в конном строю. Казаки-пластуны, как правило, перебрасывались к месту боев на пароконных бричках, чем обеспечивалась высокая мобильность пеших частей. К тому же определенные воинские традиции, а также спаянность казачьих соединений обеспечивали последним лучшую боевую и морально-психологическую подготовку.
В 1944 году казачьи части, в частности 9 горнострелковая казачья дивизия, участвовали в боях за Польшу. В начале февраля 1945 года наши войска вступили в Германию. Казачьи части показали беспримерный героизм в боях за переправу через Одер с лучшими немецкими частями.
По воспоминаниям участников боев, в том числе командира 9 дивизии П.И.Метальникова, по сей день считается, что таких кровопролитных боев, как на одерских плацдармах, дивизии не довелось вести ни в Польше, ни на Кубани. Например, населенный пункт Нейдорф несколько раз переходил из рук в руки — то пластуны гранатами и автоматным огнем вышвыривали немцев из городка, то немецкие лыжники, оправившись от удара, возвращали город под свой контроль. В этих боях было столько взаимных вклинений, что трудно было разобрать, кто кого окружил. Сопротивление немцев было очень упорным, к тому же на линии фронта перед дивизией были замечены части противника: 14-й штурмовой полк, батальон 17-й танковой дивизии, запасной полк танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». На участке 36-го полка противник отбил четыре атаки. В пятый раз сам командир полка полковник Орлов повел за собой пластунов. С возгласом «За Родину!» бойцы и офицеры стремительно бросились на штурм укрепленного населенного пункта и заняли его. Эсэсовцы были отброшены, и в конце апреля 1945 года 9-я пластунская дивизия в составе 28-го стрелкового корпуса вошла в Чехословакию, где до окончания боевых действий участвовала в освобождении городов Моравска-Острава и предместья столицы страны — Праги. В этой величайшей войне в истории человечества казаки покрыли себя неувядаемой славой, оставшись верными Родине и народу они показали что достойны своих предков и традиций.
Казаки — предатели.
Однако стоит сказать пару слов и о тех, кто старался опозорить казачье имя. Сегодня тема казачьего коллаборационизма, а по простуму — предательства часто поднимается и муссируется, хотя говорить тут по большому счёту и нечего. Осенью 1941 года офицер контрразведки Рейха барон фон Клейст выступил с предложением сформировать казачьи части, которые будут вести борьбу с красными партизанами. Первый казачий эскадрон, принявший присягу Третьему Рейху, появился в конце октября 1941 года. Его возглавил бывший красный командир, перебежавший на сторону немцев, И.Н.Кононов. Впоследствии стали появляться и другие казачьи подразделения гитлеровских войск, которые, принимали участие в уничтожении партизанских отрядов и «нелояльных» Третьему Рейху представителей гражданского населения. Большинство из этих подразделений участвовало в подавлении сопротивления частям вермахта в тылу, но были и казачьи части, которые гитлеровцы старались задействовать против красных казаков с той целью, чтобы последние также переходили на сторону Рейха. По многочисленным свидетельствам, казаки в составе вермахта старались избегать прямых столкновений со своими братьями по крови, но зато проводили активные карательные операции против тыловых подразделений и мирных жителей. Некоторые казачьи части были направлены на западный фронт, где после понимания того, что дни Третьего Рейха сочтены, сдались в руки британской армии, пытаясь спастись от справедливой мести на родине.
Но уже через несколько недель после сдачи в плен, свыше 40 тысяч казаков (в числе которых, командиры казаков вермахта генералы П.Н. и С.Н. Красновы, Т.И.Доманов, генерал-лейтенант Гельмут фон Паннвиц, генерал-лейтенант А.Г.Шкуро и другие) и представителей других предательских течений были выданы Советскому Союзу. Большинство выданных казаков ожидали длительные сроки в ГУЛаге, а казачью верхушку, выступавшую на стороне нацисткой Германии, по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР ожидала смертная казнь через повешение. Приговор звучал следующим образом: на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР № 39 от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Предатели в итоге получили по заслугам.
Бесславная история казачьих предателей на службе Вермахта никогда не сравнится с подвигами настоящих, верных Родине казаков. Незначительная кучка предателей не опозорит покрытое вековой славой казачье имя. Красные казаки воевали на стороне русского народа и именно их историю будут помнить последующие поколения.
Казакам — слава! Предателям — позор и забвение!
Артемий Третьяков

Червонные казаки Примакова

В разгар Гражданской войны советское руководство пришло к выводу о желательности формирования и «национальных» частей в составе Красной Армии. Так в РККА появились свои казаки и атаманы. 28 декабря 1917 года был создан 1-й курень Червонного казачества, ставший первой национальной частью в составе РККА. Само формирование Червонного казачества знаменовало собой создание советских вооруженных сил в национальных регионах бывшей Российской империи.

Предыстория появления первой национальной воинской части такова. 11−12 (24-25) декабря 1917 года в Харькове проходил Первый Всеукраинский съезд Советов, на котором была провозглашена Украинская Народная Республика Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов (УНРС). Она сразу же стала центром притяжения советских сил на Украине, альтернативой провозглашенной в Киеве националистами Украинской Народной Республике.

17 (30) декабря 1917 года в качестве органа власти УНРС был создан Временный Центральный Исполнительный Комитет Советов Украины, а исполнительным органом ВЦИК стал Народный секретариат, в составе которого был создан Народный секретариат по военным делам во главе с украинским коммунистом Василием Шахраем. 18 (31) декабря 1917 года был образован Военно-революционный комитет для борьбы с контрреволюцией, которому с 25 декабря 1917 (7 января 1918) предстояло заняться формированием частей Червонного казачества.
В ночь на 27 декабря в Харькове развернулись бурные события. Революционно настроенные солдаты и красногвардейцы разоружили дислоцировавшийся в городе 2-й Украинский запасной полк УНР. При этом солдаты полка, сочувствовавшие большевикам, перешли на их сторону. 28 декабря 1917 (10 января 1918) началось формирование 1-го куреня (полка) Червонного казачества, в состав которого вошли красногвардейцы из харьковских отрядов, солдаты старой русской армии и перешедшие на сторону Советов бойцы 2-го Украинского запасного полка УНР, точнее двух его рот – 9-й и 11-й. Политическое ядро нового вооруженного формирования составили проверенные большевики.
В создании 1-го куреня, как и Червонного казачества в целом, ключевую роль играл Виталий Маркович Примаков (1897-1937). Несмотря на то, что на момент описываемых событий ему было всего двадцать лет от роду, за плечами Виталия Примакова были годы подпольной революционной борьбы. Сын сельского учителя – малоросса, Виталий Примаков пришел в революционное движение в 1914 году, будучи гимназистом. Уже 14 февраля 1915 года Примаков был осужден за хранение оружия и распространение листовок к пожизненному поселению в Сибири. Но в далеком Абане ему довелось провести не так много времени – через два года после приговора Февральская революция освободила политических заключенных. Виталий Примаков добрался до Киева, где вошел в состав местного большевистского комитета, а затем был избран делегатом II Всероссийского съезда Советов от родной Черниговской губернии.
Когда в Петрограде началась Октябрьская революция, Примаков командовал одним из красногвардейских отрядов, штурмовавших Зимний дворец. Вчерашний гимназист и политический заключенный быстро стал одним из видных красных командиров. Сразу после революции он направился на Гатчину – сражаться с отрядами Петра Краснова, а затем выехал на Украину. Как идейному человеку и опытному командиру, Примакову доверили создание первой украинской воинской части Червонного казачества. Курень создавался первоначально как пехотный полк, но затем был преобразован в кавалерийскую часть. Поскольку часть официально считалась казачьей, Виталий Примаков именовался не иначе как атаманом 1-го куреня Червонного казачества.
4 (17) января 1918 года курень Примакова в составе группы войск под командованием Павла Егорова выступил в сторону Полтавы. Тогда же червонные казаки получили первое боевое крещение, вступив в бой под Полтавой. Затем кавалерийский дивизион из состава куреня, которым командовал лично Примаков, двинулся на Киев. В Киеве численность полка заметно увеличилась, причем в него записывались не только казаки, но и представители самых разных национальностей. Поэтому полк решили было переименовать в 1-й рабоче-крестьянский социалистический полк Красной Армии, однако советское руководство выступило против нового облика полка. В той ситуации было необходимо создавать национальные части как альтернативу украинским националистическим формированиям.
Тем временем, 27 января (9 февраля) 1918 года Центральная Рада подписала сепаратный договор с Германией и Австро-Венгрией. Вскоре был заключен и Брестский мир, по условиям которого Советская Россия должна была вывести свои войска с территории Украины. Так части червонного казачества, включая и курень, начали путь за пределы Малороссии. Отряд под командованием Примакова отступил на территорию Советской России, где участвовал в боях под Новочеркасском, а затем в обеспечении эвакуации Народного секретариата УНРС из Таганрога в Москву. Затем курень дислоцировался на Черниговщине и под Новгород-Северским, где проходила нейтральная зона между Советской Россией и Украиной.
22 сентября 1918 года Всеукраинский центральный военно-революционный комитет принял решение о формировании в пограничной нейтральной зоне двух украинских повстанческих дивизий четырехкуренного состава. В состав 1-й Украинской повстанческой дивизии вошли 3 пехотных куреня и 1 конный курень под командованием Виталия Примакова.

Что представляла собой первая национальная воинская часть к этому времени? Во-первых, если говорить о численности, то полком курень Примакова можно было назвать весьма условно. В состав куреня входили одна конная и одна пешая казачьи сотни, пулеметная команда, артиллерийская батарея с двумя трехдюймовыми пушками, небольшое подразделение самокатчиков (велосипедистов). Затем пешая сотня из состава куреня была выведена и включена в состав 1-го Повстанческого Богунского полка. В свою очередь, в курень включили несколько мелких кавалерийских подразделений, после чего полк был преобразован в 1-й конный полк Червонного казачества 1-й Повстанческой дивизии.
В итоге в составе конного полка было сформировано четыре кавалерийские сотни. В первой и второй сотнях служили казаки и малороссы, третья сотня была укомплектована венгерскими и немецкими солдатами – дезертирами и бывшими военнопленными германской и австро-венгерской армий, а четвертая сотня была самой экзотической – в ней служили курды, сражавшиеся прежде в составе турецкой армии и попавшие во время Первой мировой войны в русский плен. Таким образом, полк был наполовину интернациональным по своему составу, что не мешало рассматривать его в качестве казачьей украинской части.
Ноябрь 1918 года ознаменовался для полка новыми пертурбациями. Полк перевели в состав 2-й Повстанческой дивизии Украинской советской армии, после чего он стал принимать самое активное участие в боевых действиях против армии УНР. К весне 1919 года личный состав полка пополнился за счет нового притока малороссийских добровольцев, переброшенных призывников из Подмосковья, а также мадьярских интернационалистов из числа бывших австро-венгерских военнопленных.
Учитывая рост численности полка, 18 июля 1918 года 1-й конный полк Червонного казачества был преобразован в 1-ю конную бригаду Червонного казачества. В составе бригады теперь было два полка. В ноябре 1919 года на базе бригады была развернута 8-я кавалерийская дивизия Червонного казачества.
Все это время Виталий Примаков оставался бессменным командиром сначала полка, а затем и конной бригады, и 8-й кавалерийской дивизии Червонного казачества. Ближайшим соратником Примакова и начальником штаба бригады, а затем и дивизии, был Семен Абрамович Туровский (1895-1937). Как и Примаков, Туровский был молодым человеком 24 лет от роду. Еврей по происхождению, выходец из семьи крупного черниговского купца, Семен Туровский с детства, как и его брат, встал на путь революционной борьбы. Брат Семена погиб еще в 1905 году – его, командира боевой дружины, убили черносотенцы.
Сам Семен в 1914 году был арестован за расклейку антивоенных листовок. На два года его сослали под Вятку, а затем призвали в армию. Семен Туровский служил унтер-офицером в понтонном батальоне. После революции он вступил в Красную гвардию в Киеве, а затем оказался в формированиях Червонного казачества. Как опытный революционер, бывший политический заключенный и, к тому же, унтер-офицер с опытом военной службы, Туровский сразу же был назначен заместителем командира 1-го полка Червоного казачества. Затем, по мере преобразования полка в бригаду и дивизию, он последовательно занимал должности начальника штаба бригады и начальника штаба дивизии. В отсутствие Примакова, который отлучался по командным и партийным делам, Туровский принимал на себя и обязанности командира полка, бригады, дивизии.

8-я кавалерийская дивизия Червонного казачества сыграла очень важную роль в Гражданской войне на Украине. В первую очередь, учитывая высокую маневренность, она решала задачи по проведению рейдов в глубокий тыл противника, дезорганизации системы командования и снабжения войсками противника. Сражаться червонным казакам приходилось и против петлюровцев, и против деникинцев, а затем, когда у Советской России испортились отношения с батькой Махно, то и с махновцами. 26 октября 1920 года в составе Юго-Западного фронта создали 1-й кавалерийский корпус Червонного казачества, в состав которого включили 8-ю и 17-ю кавалерийские дивизии.

Командир 8-й дивизии Виталий Примаков был назначен командиром корпуса. Надо отметить, что и на этом посту, не имея военного образования, Виталий Примаков показал себя превосходным полководцем. Корпус под командованием Примакова принимал участие в целом ряде военных операций. Червонные казаки участвовали в разгроме Симона Петлюры и его формирований, в Советско-польской войне, разгроме Революционной повстанческой армии Нестора Махно и отрядов атамана Палия. В декабре 1920 года в состав корпуса была включена еще и 9-я кавалерийская дивизия, что превратило корпус в мощное соединение с тремя дивизиями в своем составе.
После завершения Гражданской войны корпус не был расформирован и продолжал свое существование. Однако комкор Виталий Примаков был направлен на учебу в Москву, на Военно-академические курсы высшего комсостава РККА. Затем в 1924-1925 гг. Примаков руководил Высшей кавалерийской школой в Ленинграде, был военным советником 1-й национальной армии в Китае, командовал 1-м стрелковым корпусом в Ленинградском военном округе.
Еще одна интересная страница в жизни прославленного комкора – работа военным атташе в Афганистане и участие в специальной операции РККА на территории этой страны. Примаков действовал под псевдонимом «Рагиб-бей», в афганской одежде, за что его на Западе даже прозвали «красным Лоуренсом» (Лоуренс Аравийский – известный британский разведчик, работавший на Ближнем Востоке).
Примаков оставил несколько интереснейших книг, в которых рассказывал о странах, где успел побывать и выполнял ответственные миссии советского правительства. С мая 1936 года комкор Виталий Примаков занимал должность заместителя командующего Ленинградским военным округом. Однако дальнейшая военная карьера прославленного командира Гражданской застопорилась. Во-первых, он позволял себе слишком много и мог открыто критиковать советское военное руководство, включая и Климента Ворошилова. Во-вторых, Примаков в середине 1920-х годов поддерживал Льва Троцкого и хотя потом он открестился от принадлежности к троцкистам, в Кремле этот эпизод в жизни комкора запомнили.
14 августа 1936 года Примаков был арестован по обвинениям в участии в армейской «военно-троцкистской организации», в 1937 году признал себя виновным в участии в антисоветском троцкистском военно-фашистском заговоре. Виталия Примакова вместе с Михаилом Тухачевским, Ионой Якиром, Иеронимом Уборевичем приговорили к смертной казни и 12 июня 1937 года расстреляли. Не избежал подобной участи и ближайший сподвижник Примакова по полку, бригаде и дивизии Червонного казачества комкор Семен Туровский. Его, занимавшего перед арестом должность заместителя командующего войсками Харьковского военного округа, расстреляли 1 июля 1937 года.
Что касается кавалерийского корпуса, то он просуществовал под изначальным названием до 1938 года, когда был преобразован в 4-й кавалерийский корпус РККА.