Национализм в США

Американская нацистская партия

В 2000-е годы на базе организации «Европейско-американская образовательная ассоциация» (European American Education Association) Американская нацистская партия была восстановлена под руководством Роки Сухейда (англ.)русск.. В качестве лозунга партия использует 14 слов Дэвида Лейна: «Мы должны обеспечить существование нашего народа и будущее для белых детей» (англ. We must secure the existence of our people and a future for white children). Партия имеет веб-сайт, где излагает свои взгляды.

См. также

  • Бойня в Гринсборо
  • Национал-социалистическая партия Америки (англ.)русск.
  • Национал-социалистическое движение

Литература

Ссылки

  • Официальный сайт партии (англ.)

Основные принципы

Национализм · Авторитаризм · Однопартийная система · Диктатура · Социальный дарвинизм · Социальный интервенционизм · Индоктринация · Пропаганда · Евгеника · Героизм · Милитаризм · Экономическое вмешательство · Религиозный экстремизм · Христианская идентичность · Антикоммунизм

Вариации Происхождение

Клерикальный фашизм · Фашизм · Итальянский фашизм · Нацизм · Штрассеризм · Железная гвардия · Фалангизм · Исламофашизм

Персоналии История Дополнительно

Ультраправые · Фашизм и идеологии · Ку-клукс-клан · Наци-панк · Неофашизм и религия · Политический солдат · Римский салют · Арийский кулак · Веронский конгресс · НС-скинхеды

Портал:Фашизм п • о • р

Индивидуализм по-американски

Как свидетельствуют многочисленные демографические исследования, Америка, и так самая индивидуалистическая страна в мире, становится еще более индивидуалистичной. Одни социологи обеспокоены этой тенденцией, усматривая в ней опасность атомизации общества, других, напротив, она радует, ибо в индивидуализме они видят залог реализации творческого потенциала личности.
Признаки растущей индивидуализации неоспоримы. Еще несколько поколений назад в Америке было позором иметь детей вне брака. Сегодня более половины рожденных у женщин до тридцати детей – внебрачные. Больше половины взрослого населения не состоит в браке. Равным образом, несколько поколений назад подавляющее большинство американцев считало людей одиноких, которые жили сами по себе, аморальными или невротиками. Сегодня процент домохозяйств, состоящих из одного человека, достигает почти трети, в больших городах эта цифра приближается к сорока процентам, а в самых модных районах Нью-Йорка – к пятидесяти.
Семейную статистику дублируют показатели на макроуровне. Так, если в недалеком прошлом американцы в массе своей принадлежали к одной из двух ведущих политических партий, то сейчас самый крупный электоральный блок – это независимые. То же верно и в отношении принадлежности к религиозным конфессиям: количество невоцерквленных граждан растет. Аналогичный тренд наблюдается в уменьшении числа американцев, работающих всю жизнь на какую-то одно корпорацию или состоящих в профсоюзе.
Из всего этого социологи делают вывод: полвека назад Америка была куда более коллективистской, социальные роли более устойчивыми, отношения между людьми – более стабильными. У медали была и оборотная сторона: разорвать путы неудовлетворительной семейной жизни или рутинной работы представляло большие сложности. Но сегодня ситуация принципиально иная.
– Растущая индивидуализация объясняется несколькими причинами, – разъясняет известный культуролог Кей Хаймовиц. – Во-первых, только в середине прошлого века, благодаря материальному прогрессу и урбанизации, в мире впервые возникло общество, которое могло позволить заметной части населения жить самостоятельно, в одиночку. Если поначалу это касалось, в основном, мужчин, то с распространением феминизма многие женщины обрели финансовую независимость, а с ней и большую свободу в выборе оптимального для себя образа жизни. Во-вторых, увеличивающаяся продолжительность жизни приводит к тому, что все больше пожилых людей оказываются в старости одинокими. И, в-третьих, необыкновенно развившиеся в наше время средства связи, дающие возможность людям вступать в разные сообщества, делает возможным их автономное существование.
Индивидуализация – отнюдь не синоним атомизации, подчеркивают социологи, положительно оценивающие этот тренд. По их словам, именно когорта одиноких вновь сделала интересной городскую жизнь. Не обремененные семьей «солисты», как их называют, устремлены вовне: они собираются в кафе и ресторанах, вступают в общественные организации, посещают лекции и концерты, организуют культурные мероприятия и благоустраивают свои микрорайоны. Но главное достоинство «одиночного полета», по мнению этих исследователей, в том, что он дает индивиду возможность полностью раскрыться. Это идеальная среда для людей коммуникабельных, с гибкой психикой, умеющих быстро приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам и в то же время нетерпеливых, плохо сносящих ограничения и запреты. Если коллективистское общество защищает человека от его слабостей, то индивидуалистическое позволяет ему максимально самореализоваться.
Для людей с низкой самооценкой, пассивных и со слабой способностью к самоорганизации безотносительно их возраста предпочтительнее коллективистский уклад, для тех, кто даровит и честолюбив, – индивидуалистический. В Америке, стране иммигрантов, индивидуализм всегда был силен, но только сейчас, возможно, он становится доминантным.
– Не стоит думать, будто одинокие мужчины успешнее мужчин женатых: последние работают упорнее, быстрее продвигаются по службе и больше зарабатывают, чем первые. Это доказано многочисленными исследованиями, – говорит эксперт Манхэттенского института Кей Хаймовиц. – Укоренение практики внебрачного секса с одной стороны, и необыкновенное удешевление еды, товаров первой необходимости и бытовых услуг – с другой, делают семью менее востребованной, но альтернативу полной семье как оптимальному механизму воспитания детей человечество пока не изобрело.
По мнению Кей Хаймовиц, демократы от этого тренда выиграют больше, чем республиканцы. Да, индивидуалисты-предприниматели тяготеют к республиканцам, кстати, равно как и замужние женщины. А вот женщины незамужние, ставящие во главу угла свободу абортов, социализированную медицину, жесткий контроль над продажей оружия, увеличение финансирования общественных школ, являются естественными союзниками демократов. Руководство Демпартии это осознало, и сейчас активно работает с этим сегментом электората.
И хулителей и сторонников индивидуалистического тренда есть свои непререкаемые авторитеты. Критики ссылаются на наставление Божье «Не хорошо быть человеку одному», адепты парируют, что жить одному – это совсем не то же самое, что одиночество и цитируют слова великого американского писателя Генри Торо: «у меня собственное солнце, луна и звезды, собственный маленький мир».

ПОНИМАНИЕ АМЕРИКИ И АМЕРИКАНЦЕВ

«АМЕРИКАНСКОЕ СРЕДНЕЕ И ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ ДЛЯ РОССИЯНИНА»
Ильдус Нургалиев

Американское население характеризуется огромным этническим разнообразием. Иллюстрируя этот факт, можно было бы привести поразительную статистику. Однако мы упомянем всего лишь несколько простых цифр.

Обозначение расы индивидуума

Более 20 % населения таких крупных городов, как Лос-Анджелес или Нью-Йорк, родились в другом государстве. В других крупных городах (Сан-Франциско и Чикаго) в другой стране родился каждый десятый житель. В городах доля цветного населения превышает белое население.

Американцы вместо обозначения расы индивидуума предпочитают использовать американизированные термины, такие, как African American, Italian American, Arab American. Нужно быть очень осторожным при обозначении этнических групп и цветных рас, особенно, если вы учили английский язык по учебникам, а не из «живой жизни» и у вас нет в активном словарном запасе общепринятых в данном государстве терминов в соответствующей области.

Например, если в России выходца из Африки называют негром, то россиянин в этот термин не вкладывает ничего обидного. Этим словом в России просто обозначают представителя африканской расы. А если вы в России представителей какой-нибудь национальности, которая характеризуется более смуглой кожей, назовете черными, то это почти смертельно обидное прозвище, которое воспитанный человек не будет никогда использовать.

Ситуация с этими двумя терминами в США в точности противоположная. Если бы вы назвали африканца черным, то в этом нет ничего обидного, это общепринятый термин для обозначения африканца. Если вы его назовете негром или, не дай бог, ниггером, то вы его смертельно обидите. Этот термин является ругательным, грубым, унижающим достоинство человека.

Религиозное разнообразие

По религиозному разнообразию американское население состоит из католиков, протестантов многих номинаций, иудеев различных ориентаций, мусульман, буддистов, анимистов и многих, многих других конфессий. Многие американцы не признают существования каких-нибудь сверхъестественных сил, но и не называют себя атеистами. По культурным историческим корням они связывают себя с определенной церковью, а в церковь ходят разве что по большим праздникам.

Возможно, будучи в Соединенных Штатах, вы встретите миссионеров ряда относительно недавно образовавшихся религиозных организаций и сект, которые довольно активно набирают себе новых членов. Прежде чем откликаться на призывы таких миссионеров, я бы убедительно советовал очень хорошо подумать. Потому что вы можете оказаться в секте, которая совершенно не отвечает вашим духовным запросам. Как бы их первоначальная ненавязчивость, открытость, дружелюбность не превратилась в свою противоположность, как только вы дадите повод им подумать, что вы «их» человек.

Социальное многообразие

Многообразие населения США характеризуется и другими аспектами. В США много очень богатых и очень бедных, есть демократы, республиканцы, социалисты, коммунисты и люди, которые не признают никакую государственную власть. Есть хорошо образованные открытые люди, интересующиеся культурой многих стран. Надо заметить, что такую категорию людей в Америке легче найти в университетских кругах, а не вне университета -не удивляйтесь, если ваш случайный встречный не будет различать Россию и Советский Союз, будет путать, какое из этих государств исчезло с карты, и находится ли Россия, скажем, в Сибири или на Дальнем Востоке, а то и в Южной Америке.

Так кто же они?

Имея в виду такое огромное разнообразие, может возникнуть риторический вопрос: так кто же тогда и какие они, американцы?

Можно сказать, что американцы, будучи у себя на родине, себя как американцев видят … никакими. Скорее всего они видят себя индивидуальностями. Обычному американцу, живущему у себя на родине, для самоутверждения важно чувствовать, что он необычен сам по себе и представляет ценность как индивидуум. Некоторые американцы, особенно молодые, могут быть даже разочарованы, услышав в свой адрес ваш добродушный комплимент: «Вы — типичный американец».

Американцы иногда даже сами говорят, что у них нет собственной культуры, поскольку они абсорбировали из различных стран национальные культуры вновь иммигрировавших на их континент. Американцы утверждают, что человеческие ценности каждый вырабатывает себе сам, и если вы спросите у них, какие ценности объединяют американцев в одну нацию, американцы могут оказаться в затруднении. Они могут сказать, что нет таких отдельных ценностей и нет отдельной американской культуры. Однако ряд идей, формирующих менталитет нации, можно найти в самой Конституции Соединенных Штатов, а точнее — в Декларации Независимости. Это — идеи свободы, демократии, уважения личности, уважения к усилиям, направленным на построение личного счастья.

Вы также обнаружите, что существуют определенные отношения между категориями населения. Не будем касаться всем известных явлений, таких, как отношения между расами, а назовём только несколько менее известные явления, как отношения между Севером и Югом, а также Востоком и Западом Соединенных Штатов. Есть определенные взаимоотношения между жителями городов, особенно крупных городов, и провинциальной Америкой, если этот термин вообще можно применить в Соединенных Штатах. Есть также определенные взаимоотношения между жителями побережья и глубинного материка. В Америке также есть характеристика и определенные стереотипы восприятия людей из Среднего Запада, различных этнических групп, различных меньшинств и религиозных групп, техасцев, жителей Нью-Йорка, Калифорнии, Айовы и т.д.

Личный индивидуализм как общая характерная черта американцев, если не наиболее важная, то заведомо одна из наиболее важных и ключевых черт национального характера. Американец с молодых ногтей воспитывается быть ответственным за самого себя в различных ситуациях. У типичного американца неразвито восприятие себя как члена сообщества или группы. Эта особенность накладывает отпечаток и на семейные связи. После окончания средней школы люди знают, что они уже должны начать искать финансовую самостоятельность для самоутверждения. И вот такая концепция о самом себе как о самостоятельном индивидууме порой закрывает глаза на тот факт, что американцы все же обладают своей национальной культурой и психологией, на то, что этот индвидуализм в частности и есть важная компонента того, что можно назвать американской культурой.

Американский индивидуализм имеет свое отражение в межсемейных взаимоотношениях. Многим интеллектуалам этого государства причиняет беспокойство ослабление межсемейных уз между повзрослевшими детьми и родителями. Многим повзрослевшим американцам кажется, что они по воле исторической или биологической оказались детьми именно этих родителей; родители выполнили свой долг, и дальше эти повзрослевшие дети будут иметь такой же долг только перед своими детьми.

Несмотря на то что это обозначенное явление действительно существует в американском обществе, не следует экстраполировать его слишком далеко. Например, если иметь в виду семейную жизнь, где растут маленькие дети, возможно, взаимоотношения и форма общения между малолетними детьми и их родителями будут, пожалуй, даже более теплые, дружеские и заботливые, чем мы привыкли видеть в нашей стране, что на мой субъективный взгляд, может объясняться проявлением различий в уровнях жизни двух стран. В то же время, что касается американского патриотизма, если его можно противопоставить понятию индивидуализма, то такой патриотизм по глубине проявления на фоне отдельных обстоятельств будет гораздо глубже российского патриотизма.

Родственным к понятию индивидуализма является термин privacy, который трудно перевести на русский язык. Этот термин связан с уважением к неприкосновенности личного времени, личного пространства человека и основан на убеждении, что каждый человек имеет право проводить определенное время только с самим собой, быть в одиночестве, обдумывать свои сокровенные мысли и отдыхать от общения с другими, восполнить психическую энергию, потраченную за день.

Отсюда следует, что, допустим, если вы живёте с соседом, то проникновение в помещение без стука, где находился человек, является значительно более грубым нарушением этикета, чем в России либо в некоторых других странах.

Возможно, вы обратили внимание на манеру общения американцев. Люди стоят на значительно большем расстоянии друг от друга, чем привыкли россияне. Это также своего рода уважение к личному пространству человека.

Идея равенства

В американской Декларации Независимости записано как один из ключевых принципов, на которых базируется это государство, что «все люди созданы равными». Несмотря на то что даже на американском примере можно легко убедиться, насколько трудно воплотить этот принцип в жизнь, в особенности, например, имея в виду взаимоотношения между расами, все же американцы верят, что в некотором основополагающем понимании этого принципа люди (по крайней мере американские люди) равны по своему значению и никто не рождён с унаследованным преимуществом над кем бы то ни было. Проецируя эту идею на принципы демократического общества, в частности, на избирательный ценз, американцы говорят — «один человек — один голос».

В последние десятилетия развития американского общества огромное внимание уделено достижению равенства между представителями разных полов, возрастов, материального достатка либо социального положения. Американцы преуспели в устранении этих различий во внешних атрибутах общения. Такое устремление наложило отпечаток даже на современный английский язык, в частности, на деловой английский язык. Возникли такие, например, «бесполые», формы общения, по которым не видно, то ли вы обращаетесь к женщине, то ли к мужчине. Возникло понятие так называемой политической корректности. Если вы, описывая человека вообще, употребляете местоимение, то вы пишите «он (она)». По инициативе феминисток возникли формы обращения к женщине без «разоблачения», замужем она или нет. Дальнейшее развитие американского общества в этом направлении сопровождалось и сопровождается судебными прецедентами, когда, например, работодатель подвергается судебному преследованию за дискриминацию при принятии на работу либо при служебном росте в частности по признаку возраста либо пола.

Идея равенства, а также практичность и ориентированность на конечный результат в своей деятельности трансформировались в стандарты в повседневном и деловом общении. Порой иностранцев шокирует манера и стиль общения с американцами, их речь, манера одеваться или то, как они держатся во время беседы. Неформальная речь, перенасыщенная идиоматическими выражениями, английский сленг широко используются во многих ситуациях, даже во время многих важных переговоров или общественных мероприятий. Американцы часто одеваются в свои традиционные джинсы, майки, кроссовки и в тех ситуациях, когда представители других стран оделись бы более формально. Например, на занятиях в американском университете некоторые профессора могут появиться в классе в сандалетах, шортах и в майке. Правда, нельзя думать, что это всеобщее правило. Нет необходимости упоминать о привычке американцев развалиться в кресле, либо положить ноги на журнальный столик и т.д.

Взгляд на мир

Американцы, в основной массе, не очень сильно интересуются историей. По-видимому, это связано с тем, что их собственное государство имеет не очень древнюю историю, она длится всего лишь около 300 лет, что по сравнению, допустим, с европейской историей всего лишь короткий период. Американские поговорки типа «История не имеет значения», «Только будущее следует брать в расчет» говорят о том, что американцы предпочитают смотреть вперед и идти вперед. Таким образом, своим отношением к будущему американцы поразительно отличаются от тех цивилизаций, которые основаны на так называемом фаталистическом восприятии будущего, то есть на убеждении, что будущее зависит от судьбы либо от Бога. Фаталистическое восприятие будущего происходит из многих религиозных учений народов Латинской Америки, Азии и арабского мира. В отличие от культур таких народов, американцы отрицают зависимость своего будущего от кого-либо свыше, либо от каких-то сильных индивидуальностей — вождей и лидеров, они считают, что будущее находится главным образом в их собственных руках и зависит от того, насколько они будут прилежны, упорны и удачливы.

Американцы разделяют точку зрения о том, что человеческая природа — это комбинация добра и зла и что доброе положительное начало доминирует над злым. Природа человека поддается совершенствованию. Другая поговорка, характеризующая оптимизм американцев, говорит: «Если есть воля, значит есть способ осуществления этой воли».

Для американцев время является таким же ресурсом, как, скажем, вода, уголь или другие ценности, и поэтому оно должно быть использовано с умом и отдачей. Всем известная поговорка «Время — деньги» происходит из США и отражает восприятие американцами времени. Поэтому американцы восхищаются хорошо организованными людьми, которые тщательно планируют свой рабочий день, имеют список дел на предстоящий день и строго следуют запланированному графику. Идеальный человек, с американской точки зрения, очень пунктуален, никогда не опаздывает на назначенные встречи и уважает не только свое, но и чужое время.

«Он упорный работник», — говорят люди о прилежном и трудолюбивом человеке, и это в высшей степени положительная похвала о человеке. Другая похвала звучит в таких словах: «Она человек, который доводит дела до конца». Эти выражения свидетельствуют о высоком уважении американцев людей, ориентированных на совершение и доведение до конечного результата различных планов, дел и намерений

Американские коллективисты, русские индивидуалисты

Сами того не замечая, мы пользуемся шаблонами, забывая при этом насколько далек определенный шаблон от сложности жизни. Но шаблон все упрощает, им пользоваться удобно, не надо каждый раз напрягать ум, а достаешь из картотеки своей памяти небольшую карточку и читаешь просто определение. Никаких усилий.
Один из подобных упрощенных шаблонов – это утверждения об индивидуализме западного человека и коллективизме русского. Этот шаблон стал чем-то само собой разумеющимся, повторяющимся как догма в различных текстах и выступлениях. Но если задуматься, то начинаешь понимать: в это кажущейся простоте что-то не так….
В книге американской писательнице Донни Тартт «Тайная история» описывается реакция на смерть одного из студентов колледжа: «Люди словно ополоумели. Внезапно выяснилось, что все до единого знали Банни, все были вне себя от горя, все силились пережить постигшую их тяжелейшую утрату. «Он бы это одобрил». Целую неделю эта фраза не сходила с уст людей, не имевших абсолютно никакого представления о том, что одобрял и чего не одобрял Банни; ее повторяли все, от руководства колледжа до слабонервных студенток. Незнакомые люди, случайно столкнувшись в коридоре, с рыданиями падали друг другу в объятия. Совет попечителей, заняв оборонительную позицию, опубликовал тщательно сформулированное заявление, где, в частности, была фраза «в гармонии с уникальной личностью Банни Коркорана, а также прогрессивными и исполненными гуманизма идеалами Хэмпден-колледжа». … Флаг был приспущен. Служба психологической поддержки работала круглые сутки. Какие-то хорьки с факультета политологии нацепили на рукава траурные повязки. По колледжу пронесся шквал экстренных посадок деревьев, поминальных собраний, концертов и сборов пожертвований. … Днями напролет народ не снимал темные очки. Фрэнк и Джад, как всегда, встали на точку зрения «Жизнь продолжается» и бродили по кампусу с неизменной жестянкой из-под краски, собирая деньги на пивную вечеринку в память Банни. …
Особый, можно сказать антропологический, интерес представляли заупокойные церемонии, устроенные хиппи. При жизни Банни постоянно находился с ними в состоянии войны: хиппи пачкали ванну краской для одежды и назло ему врубали магнитофоны на полную громкость, Банни в ответ бомбардировал их жестянками из-под газировки и вызывал охранников всякий раз, когда подозревал, что хиппи курят траву. Теперь «дети цветов» отмечали переход бывшего врага в мир иной так, словно он был членом их племени: распевали гимны, размахивали мандалами, 111 стучали в барабаны, совершали свои загадочные, малопонятные непосвященным обряды».
Я представляю реакцию на смерть однокурсника в нашем институте. Она наверняка была бы крайне сдержанной, если бы вообще смогла захватить каким-то образом всеобщее внимание. Конечно же, «Тайная история» — художественное произведение, поэтому вполне может грешить некоторыми преувеличениями.
Но Донна Тартт поступила в университет Миссисипи, а затем перевелась в Беннингтонский колледж. И она вряд ли слишком уж фантазирует относительно реалий в подобных американских заведениях. Думаю, что американские читатели ее бы не поняли, если она описала нечто совсем неправдоподобное. Вот как Донна Тартт рисует реакцию студентов на опасность: «Я хорошо помню слепой животный страх, охвативший обитателей колледжа, когда какой-то придурок из города шутки ради запустил сирену гражданской обороны. Тут же прошел слух, что началась ядерная война. Теле- и радиовещание, обычно и так сопровождаемое в горах множеством помех, оказалось в тот вечер особенно скверным, а когда все как один бросились к телефонам, коммутатор закоротило и колледж захлестнула невообразимая паника. С парковки было не выехать из-за столкнувшихся машин. Повсюду истошно голосили и рыдали. Люди отдавали друг другу ценности, сбивались тесными стайками в поисках утешения и тепла. Несколько хиппи забаррикадировались в лабораторном корпусе, где находилось единственное на весь кампус бомбоубежище, и впускали только тех, кто мог, ни разу не сбившись, продекламировать наизусть слова «Сладкой магнолии». Фракции вырастали как грибы, из хаоса выдвигались бестрепетные лидеры. Хотя в результате выяснилось, что конца света не будет, все прекрасно провели время и еще долго вспоминали события той ночи с гордостью и теплотой».
Тут много комического, но это совсем не похоже на дикий индивидуализм, наоборот, описывается нечто другое – «люди отдавали друг другу ценности, сбивались тесными стайками в поисках утешения и тепла», стали вырастать фракции и выдвигаться лидеры.
И нечто подобное мы постоянно наблюдаем в голливудских фильмах. В дурных молодежных комедиях постоянно звучит одна и та же тема: своеобразный фетиш американского старшеклассника – это вечеринка, когда к себе домой приглашается чуть ли не вся школа. У нас, русских коллективистов, практикуется нечто подобное? В крайнем случае на день рождения мы приглашаем несколько друзей. В американских фильмах все время показывается, что в учебных заведения создаются какие-то группы, сообщества, странные полумасонские организации. Есть даже забавный американский телесериал, созданный Дэном Хармоном о группе студентов в общественном колледже «Гриндэйл» в штате Колорадо, который так и называется «Сообщество». И я опять вспоминаю наши учебные группы еще в советском институте – все было предельно атомизировано, каждый сам по себе, никаких сообществ.
Я ссылаюсь, конечно же, на такие ненадежные источники, как художественная литератора и фильмы, но не претендую на серьезное исследование, а пока просто делюсь мыслями, размышляю вслух, так, что не относитесь к этому строго. Недавно смотрел неплохой американский сериал «Острые вещи». Небольшой городок, и вот там почти все население собирается на общий праздник, с представлением. Или еще один повторяющийся сюжет в американских фильмах: барбекю, на который приглашаются все соседи. Или та роль, которую играет церковь в жизни городской общины; даже по фильмам видно, что это нечто принципиально иное, чем у нас, якобы, русских коллективистов. Что же это все такое? И как понять это противоречие? Но ясно, что на самом деле не все так однозначно, как в шаблонном представлении. Американцы, возможно, индивидуалисты, но этот индивидуализм почему-то вполне уживается с коллективными формами взаимоотношений. Русские, возможно, коллективисты, но это никак не проявляется в реальной жизни. Как это понять?
Заглядываю в попавшуюся мне статью «Субцивилизационная специфика США. 2. Американский коллективизм». В ней говорится:
«Эмиграция и заселение новых земель определили многие черты не только американского индивидуализма, но и ряд характерных черт американского коллективизма. … Тяжелые условия переезда и жизни на материке, где в одиночку выжить было практически невозможно, приводили к тому, что и в пуританской Новой Англии, и на плантаторском Юге, и на «диком Западе» воспроизводился особый тип сообществ, состоящих из дорожащих своей независимостью индивидуалов (хозяев своей жизни), постоянно решающих многие дела коллективно.
«В период между Американской революцией и Гражданской войной те, кто, подобно отцам-пилигримам, отрывался от обжитых территорий далеко на Запад, редко уходили туда в одиночку…. В те годы, когда складывались основы американского образа жизни, многие… из тех, кому предстояло первым осваивать территории за пределами обжитых районов Атлантического побережья, отправлялись в путь группами. И это обстоятельство оказалось одним из ключевых в формировании американских институтов».
Американские «буржуазные общины» разного типа образовали микроструктуру американского общества, над которой выросла специфическая макроструктура американских политических институтов, которая имела несколько особых источников.
В политическом сознании Америки господствует принцип приоритета общины (микрообщества) над правительством. Это обусловлено тем, что именно в описанной выше специфической американской общине (формами которой являются разнообразные и многочисленные клубы и сообщества) личное и общее благо тесно переплетаются. «Первоначально оно (общество Новой Англии) состояло из группы общин, каждая из которых организовалась вокруг соответствующего религиозного братства…. Братство (congregation) представляло собой абсолютно автономное тело».
Идеал «self made man» (человек сделавший себя) уравновешен «бюргерской общиной» – важнейшей составляющей американской жизни (в несколько ослабленном в мегаполисах виде, но по-прежнему живой). К «бюргерской» компоненте принадлежит и представление, что «правители могут распоряжаться только теми нашими правами, которые мы передали им». Все эти элементы имеют яркую американскую окраску, но четко выраженную европейскую основу.
По типу общественных институтов на макроуровне Россия принадлежит к «приказным» системам, основанным на «вертикали власти», где системообразующим является не общество, а государство. Запад и особенно ярко США, принадлежат к «договорным» системам, где все наоборот. Столь же разительно крестьянская община или колхоз отличаются от американской «буржуазной общины»».
Т.е., американский индивидуализм существует не в вакууме, он реализует себя в группах, братствах, и это создает прочную, ячеистую структуру. А русский коллективизм, по словам автора статьи, завязан на государство, а не на общественные ячейки. Так это или не так, можно спорить, но тут дается определенная модель, на которую можно опереться для дальнейших размышлений.
В этих сравнения русского с западным человеком за последние годы было много пристрастного и полемического. И нам наговорили много разной злой ерунды про нашу неполноценность, т.ч. мы услышав либераста уже и не обращаем внимание на его доводы. Реакция в целом здоровая, но все-таки нам кое-что надо понять в себе. Поэтому не следует в этом разговоре так уж все отметать, чтобы укрыться за уютные штампы.
Вполне известная своей либеральностью «Новая газета» опубликовала 17 июня 2013 года статью научного руководителя Центра исследований модернизации, журналиста Дмитрия Травина. Вот что он пишет: «В беседе на телеканале Russia Today Владимир Путин отметил, что «в основе американского самосознания лежит индивидуалистическая идея, в основе российского — коллективистская». Вот почему нам трудно понимать друг друга. Президент придерживается характерного для современного российского общества взгляда. Противопоставление подобного рода давно уже стало штампом. Однако в такие штампованные теории трудно вписать исторические факты.
Являлись ли американские первопоселенцы XVII века индивидуалистами? Конечно. Иначе они не стали бы диссидентами, а спокойно продолжали бы жить в Англии, не выпендривались бы и придерживались бы доминирующих религиозных воззрений. А являлись ли они при этом коллективистами? Естественно. Поскольку сформировали сплоченную религиозную общину, благодаря которой смогли выжить в трудных условиях Нового Света, в окружении местных племен.
Индивидуализм с коллективизмом — взаимодополняющие друг друга свойства. Протестанты были индивидуалистами уже по той причине, что желали личного контакта с Господом. Но такое желание делало протестантские общины особо сплоченными, поскольку, разрывая связь с католической иерархической системой, эти люди особенно сильно нуждались во взаимопомощи. Без коллективизма они оказались бы раздавлены своими противниками в первые же годы реформации.
А что в России? Наш коллективизм в эпоху, когда происходило становление американских колоний, поддерживался системой крепостного права. Поскольку индивидуализм пресекался помещиком с помощью порки на конюшне, крестьянам невольно приходилось быть коллективистами. Приходилось вписываться в правила того мира, в котором ты появился на свет.
Иными словами, в XVII веке мы отличались от американцев не тем, что они были исключительно индивидуалистами, а тем, что их коллективизм был добровольным, а наш — принудительным. Они выбирали коллектив в соответствии со своими взглядами, а мы — в соответствии с местом рождения.
Это различие определяло и различие индивидуализма. Если мужик выкупал себя из неволи и становился капиталистом, то часто оказывался вообще вне рамок какой бы то ни было общины. Правила старого мира переставали действовать, а правил нового — не существовало вообще. Индивидуализм получался безудержным, значительно более радикальным, нежели американский. От Господа богач откупался деньгами, которые с радостью принимала церковь, а в остальном жил по принципу «ндраву моему не препятствуй».
Отсутствие традиций добровольно формирующихся сообществ во многом обусловило негативные черты нашего современного «дикого» капитализма. У нас гораздо хуже, чем у американцев, обстоит дело с доверием между людьми, с формированием местного самоуправления, с развитием благотворительных организаций и т.д. Эти реалии нынешней России никак не объяснить, если придерживаться вслед за Путиным представления об американцах как индивидуалистах и русских — как коллективистах».
То, что пишет Травин конечно в некоторых частях предвзято. Нельзя, например, сказать, что крестьянские формы общинности в России были только крепостными и принудительными, иначе они бы исчезли вместе с крепостным правом и Столыпину бы не пришлось бороться с крестьянской общиной, которая проявила удивительную живучесть. Кроме того, существовали крепкие, энергичные общины русского сектантства, в первую очередь – старообрядческие, который были сформированы не только не по принуждению, но в условиях давления власти. Но все-таки в словах Травина есть какая-то истина. Например, Церковь была полностью интегрирована в государство, практически превращена в министерство по делам религий. И в этих условиях религия не могла быть делом свободного выбора каждого, она касалась лояльности к Государю Императору. После революции был поставлен невероятный эксперимент: проведена индустриализация при сохранении традиционной структуры общества. Община вошла в ткань самой государственной система, что и придало ей ту мощь, позволившую совершить рывок, устоять в испытаниях. Но… у такой системы огосударствленной общинности есть свое уязвимое место. Это угроза падения в казарменные формы, при которой общинность не реализуется, а всего лишь символизируется, изображается. И это вызывает отторжение. Сейчас много сказано и написано о трагедии Православия, которое, якобы, испытало гонения при большевиках. Но трагедия Православия была в другом. Сергей Черняховский пишет: «Православная церковь примерно до XVII века была действительно моральным лидером русского общества, уже к началу XVIII века эту роль утратила, а церковный служитель стал либо комическим, либо отрицательным героем народных сказок и анекдотов. И когда Временное правительство сделало в армии обряд причастия добровольным, то, вместо 90% пришедших к нему в 1916 г., лишь 16% пожелало его исполнить весной 1917-го». Точно так же, в советские времена, в эпоху застоя русские стали охладевать к государственным формам общинности, которые стали казаться формальными, ритуальными. А куда бежит русский от казармы? В обособление, в частную жизнь. Происходит тот бунт на коленях, что описал Салтыков-Щедрин: русский таракана жует видимым образом, но не глотает. Но от условного «таракана» максимально отчуждается. А внутри с этим отчуждением, с жаждой послать казарму куда подальше, усиливается анархическая любовь к волюшке, к обособленному бегству от всего. Все бросить, всех послать и пойти просто у пруда рыбку удить. Туда бегут русские – дальше от всех. А после уничтожения СССР, начала реформ, все формы государственной общинности обрушили. И до некоторого времени их хотя бы симулировали, а потом даже это перестали делать. И в итоге русский полностью оказался вне социума. Он живет никак не участвуя в общественной жизни, да и общества уже нет. И в этом погибель. В условиях враждебной государственности, когда требуется общественный ответ на вызовы, бегство в частную жизнь грозит гибелью. И более того, человек – существо общественное, вне общества он рассыпается, личность умирает. Вне живых связей человек разлогается, индивидуальная беролога становится могилой.
Это не значит, что мы должны копировать один к одному общественные формы западного человека. Да это и не получится, у нас различная культура. В фундаменте американского индивидуализма и коллективизма много чего заложено, это невозможно воспроизвести. Но нам необходимо каким-то образом оживлять общественные, неформальные связи. Как это делать – тема большего разговора. Но тут надо видеть проблему, а не прятаться за простые шаблоны.

Канадский национализм — Canadian nationalism

Не следует путать с Canadianism .

Канадский национализм стремится содействовать единству, независимости и благосостояния Канады и канадцев. Канадский национализм был значительная политической силой с 19 — го века и , как правило , проявлялся в стремлении продвигать независимость Канады от влияния Соединенного Королевства и Соединенных Штатов Америки . С 1960 — х годов, большинство сторонников канадского национализма выступают за гражданский национализм из — за культурного разнообразия Канады , что конкретно стремится уравнять гражданство, особенно для квебекцеви франкоязычные канадцы, которые исторически сталкиваются культурной и экономической дискриминации и ассимиляции давления с английского Canadian доминированием правительства. Канадский национализм стал важным вопросом в течение 1988 года Канадских всеобщих выборов , которые сосредоточены на тогдашний предлагаемое соглашении о свободной торговле между Канадой и США , с канадскими националистами против соглашения — о том , что соглашение приведет к неизбежной полной ассимиляции и господству Канады по Соединенные Штаты. В Квебеке референдума о суверенитете 1995 , которые стремились определить , будет ли Квебек стать суверенным государством или он останется в Канаде, канадские националисты и федералисты не поддержали «нет» стороны в то время как Квебек националисты поддержали «да» сторону, в результате чего бритвы -thin большинство в пользу «нет» стороны , которая поддерживается Квебек , остающийся в Канаде.

Вышеупомянутый вариант выбирает определенный уровень суверенитета, оставаясь при этом в рамках Содружества Наций . Канадский тори такой пример. Канадский тори также решительно выступает против свободной торговли с США, опасаясь экономической и культурной ассимиляции. С другой стороны, канадский французский национализм имеет свои корни еще в предварительном конфедерацию. Хотя более точный портрет французского канадского национализма иллюстрируется такими фигурами , как Бурасса в первой половине двадцатого века. Бурасса выступает для нации менее зависимой от Великобритании ли политически, экономически или в военном отношении , хотя он не был, в то же время, выбор в пользу республики , которая была в случае радикальных франкоязычных реформаторов в Нижней Канаде восстания 1837 года. Не были Бурасса или другие обязательно выступают за провинциальный национализм, то есть для разделения Квебека от Канады , которая стала сильной составляющей в политике Квебека во время тихой революции и особенно через подъем Квебекской партии в 1968 году.