Конкистадоры и ацтеки

Конкистадоры против ацтеков (часть 1)

Не герой он был, не рыцарь,
А главарь разбойной шайки.
Г. Гейне. «Вицлипуцли».
На сайте ВО уже был опубликован целый ряд статей, в которых рассказывалось о том, как воевали ацтеки с другими индейцами и испанскими конкистадорами. Но про последних говорилось лишь вскользь, между тем как именно они сумели разгромить империю ацтеков, а затем и города-государства индейцев майя в Юкатане. Так что пришло время рассказать и о них – алчных, но храбрых рыцарях наживы, которые отправились за океан с крестом на груди и великой жаждой золота в сердце. Вот каким, например, описал конкистадора XVI века в своей работе «История Мехико» английский историк Хьюберт Хоув Банкрофт: «Он был не просто машиной, он был великим игроком с судьбой. Он рисковал жизнью по своей воле… Жизнь конкистадора являлась непрерывной азартной игрой, но в случае успеха его ожидали слава и богатство». То есть начнем с того, что этот человек не был солдатом в прямом смысле этого слова. Хотя эти люди имели военный опыт, это была самая настоящая шайка авантюристов. Очень часто они сами оплачивали расходы на свои экспедиции, для чего брали займы у ростовщиков, покупали за свои деньги оружие и коней. Кроме этого, конкистадоры платили казавшийся им совершенно непомерным взнос хирургу, а также аптекарям, занимавшихся поставками лекарств. То есть денег за свою службу они не получали вообще, но, как и в любой бандитской шайке, у каждого их них была доля от общей добычи, и все они надеялись, что если экспедиция окажется для всех удачной, то и прибыль каждого из них тоже будет велика.

Официальный портрет маркиза Оахаки (Фернандо Кортеса) с его гербом.
Как всегда, начать следует с историографии. Причем, англоязычной, как наиболее осведомленной. В 1980 году на эту тему в издательстве «Оспрей паблишинг» вышла книга «Конкистадоры» Теренса Вайза с иллюстрациями Ангуса МакБрайда (серия «Мен-эт-Армз» №101). Это было одно из ранних изданий «Оспрей» и высоким качеством оно не отличалось. В 2001 голу здесь же вышла книга с тем же названием, автором которой являлся Джон Пол, специально занимавшийся этой темой. Иллюстрировал книгу Адам Хук – один из лучших британских иллюстраторов. В 2004 году (в серии «Эссеншиал хисториз» №60) вышла книга Чарльза М. Робинсона III «Испанское вторжение в Мексику 1519-1521, с рисунками этого же художника. Наконец Джон Пол и Чарльз Робинсон III в 2005 году объединили свои силы и написали книгу «Ацтеки и конкистадоры» с иллюстрациями Адама Хука. В 2009 году издательство ЭКСМО выпустило ее в переводе на русский язык под названием «Ацтеки и конкистадоры: Гибель великой цивилизации». Из ранних русскоязычных книг на эту тему можно рекомендовать книгу Р. Белова и А. Кинжалова «Падение Теночтитлана» (Детгиз, 1956 г.)

Штандарт Кортеса в 1521 – 1528 гг.
«Мы все вышли из ржаного поля»
Когда-то так сказал историк Ключевский, когда объяснял именно воздействием естественно-географических факторов менталитет россиян. Но почему авантюрным характером обладали в то время жители Испании? Они-то из какого поля вышли? Тут, скорее всего, причина другая. Давайте посчитаем, а сколько лет они занимались своей Реконкистой? Тот же Кортес, завоевавший Мексику, и его же дальний родич Франсиско Писарро, завоевавший Перу – все он и были родом из провинции Эстремадура, что в переводе означает «особенно трудная». Чем трудная? Да только тем, что находилась на границе между христианскими землями и владениями мавров. Земля там сухая, климат отвратительный, война шла столетие за столетием. Неудивительно, что люди там были суровы, самостоятельны и уверены в себе. Иные бы там просто не выжили!

Шлем «средиземноморского типа» или «большой саллет», начало XV в. В таких шлемах испанцы воевали с маврами… (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
Но не только природа и климат сформировала воинственный дух испанцев. Свою роль сыграла и такая вещь, как… привычка! Ведь мы уже упоминали о том, что они столетиями сражались с неверными под знаменем креста. И лишь в 1492 г. войне этой пришел конец. Но идеи мессианства, конечно же, остались. Они были впитаны с молоком матери. И тут вдруг неверных больше не было. И масса людей осталась без «работы» и некому нести святой истинный крест. Но тут на счастье испанской короны Колумб сумел открыть Америку, и вся эта масса головорезов, иного занятия кроме войны себе не представлявших, устремилась туда!
Организация армии и ее тактика
Говоря о военном столкновении конкистадоров и индейцев, прежде всего надо отметить следующее: испанская армия XVI в. очень сильно отличалась от всех прочих армий Европы. Во-первых, она постоянно воевала в ходе Реконкисты. Во-вторых, здесь имело место всеобщее вооружение народа — практически неслыханное дело в той же Франции, где крестьянин и помыслить не мог о том, чтобы иметь оружие. К 1500 г. именно испанский солдат-горожанин превратился в самого эффективного солдата Европы со времени еще римских легионеров. Если англичане в это время еще размышляли, что лучше – лук или огнестрельное оружие, то испанцы однозначно сделали вывод в пользу последнего.

Испанский саллет из Гранады, конец XV – начало XVI века. Сталь, золото, серебро, эмаль. Вес 1701 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
До этого XV в. «испанцы были как все». Каждый дворянин был воином-любителем, к боевой подготовке которого предъявлялись лишь самые минимальные требования. То есть он должен был уметь ездить верхом и владеть копьем, мечом и щитом. Главным для рыцаря считали его «доблесть», а все остальное почиталось второстепенным. Командир мог послать рыцарей в атаку и на этом его функции практически заканчивались. Иногда внезапно струсивший рыцарь, бежавший на глазах у всех, мог увлечь за собой всю армию, но могло быть и наоборот!
Но в XV в. благосостояние испанцев существенно возросло. Стало больше денег – развилась инфраструктура, появилась возможность нанимать воинов-профессионалов и хорошо оплачивать их труд. А профессионалы, естественно, стремились использовать самые современные виды оружия и сословной спесью не страдали. Более того, поскольку многие наемники были выходцами из нарождающегося третьего сословия — горожан, торговцев, ремесленников, то главной их мечтой было… возвращение в это же сословие. Погибать со славой им совсем не хотелось, отсюда – обращение к воинской науке, изучение военной истории, позволявшее взять все лучшее из прошлого. Естественно, что опыт римлян, пехота которых успешно воевала с конницей, был востребован в первую очередь. И если сначала испанская пехота состояла из отрядов по 50 человек под началом капитаном, но к 1500 г. их численность возросла до 200. Так появилась формирования, которые в середине XVI в. были названы «терциями».
Испанские пехотинцы приобрели опыт, сражаясь против мавров, но, когда испанская армия оказалась в Италии уже в 1495 г., то в сражении при Семинаре испанцы впервые столкнулись с восемью сотнями швейцарцев. Главным их оружием были пики ок. 5,5 м длины. Построившись в три линии, они стремительно атаковали врага и… несмотря на стойкость испанцев, разбили их на голову!

Доспех английского пикинера для офицера, 1625 – 1630 гг. Общий вес более 12 кг. (Институт искусств Чикаго)
Те начали думать и быстро нашли ответ. В 1503 г. в битве при Чериньоле испанская пехота уже состояла из равного по численности количества аркебузиров, пикинеров и… мечников, имевших еще и щиты. Бой с пехотой швейцарцев начинали испанские аркебузиры, которые вели огонь залпами, а пикинеры их прикрывали. Главное, что после такого концентрированного обстрела в строю швейцарцев образовывались разрывы. И вот в них-то и устремлялись испанские солдаты в тяжелых доспехах, которые рубили их мечами, а вот длинные копья швейцарской пехоты, как и свое время длинные копья эпирцев и македонян, в бою на короткой дистанции оказались бесполезными. Такое сочетание разных видов пехоты оказалось для того времени непревзойденным и сослужило испанцам хорошую службу не только в Европе, но и против ацтекских армий.

В начале XVI века появились даже так называемые «стреляющие щиты», предназначавшиеся как раз для прорыва баталии швейцарцев. Щит защищал его обладателя от ударов пик, а он в свою очередь мог с близкого расстояния выстрелить по швейцарцам и пробить в их рядах солидную брешь! Данный щит относится в 1540 г. (Королевский арсенал в Лидсе, Англия)
Кроме того, новые войны выдвинули и новых талантливых полководцев. Во время Реконкисты Фердинанд и Изабелла быстро поняли, что военные таланты важнее, чем благородство происхождения и стали выдвигать в командиры людей простого звания, награждая их и званиями, и золотом. Таким был, например, Гонсало Фернандес де Кордова, ставший наглядным примером для всех конкистадоров.

Скульптура «Великого капитана» в парке Св.Себастьяна. (Навалкарнеро, Мадрид)
Являясь младшим сыном богатого кастильского землевладельца, он мог претендовать лишь на очень малую часть наследства своего отца. Сказка братьев Гримм про кота в сапогах возникла же не на пустом месте. И Кордова пошел искать удачу в качестве солдата и где только не воевал, пока не обратил на себя внимание Фердинанда и Изабеллы. И уже в 1495 г. они доверили ему пост главнокомандующего всеми испанскими экспедиционными силами в Италии. Именно под его началом испанская армия победила при Чериньоле, а затем разгромила французов при Гарильяно в 1504 г. Кордова за это получил должность вице-короля Неаполя, что для «младшего сына» успехом являлось поистине невероятным!
Интересно, что помимо силы и умения ездить верхом наездником, Кордова был очень религиозным человеком, постоянно носил с собой образ младенца Иисуса и проявлял истинно христианское милосердие к поверженному врагу и был хорошим дипломатом. А хорошие примеры, как и дурные, обычно заразительны. Вот и конкистадоры, будучи априори людьми безжалостными, обратили на это внимание, и стали стараться воевать не только силой, но и с помощью дипломатии. Ну, а Кордова в итоге получил почетное прозвище «Великий Капитан».

Испанский арбалет 1530 -1560 гг. Вес 2650 г. (Институт искусств Чикаго)
Очень похоже действовал и Христофор Колумб, предложивший величайшее техническое новшество своего времени – каравеллу, судно которое было меньше размером, чем прежние каракки, но позволяли лавировать против ветра. Каравеллы стали самой настоящей легендой в истории географических открытий, но в военном деле они оказались еще более эффективны. Противники испанцев не могли определить, где и когда они могут высадиться и подготовиться для обороны. Никакой ветер и погода не могли воспрепятствовать их плаванию, а значит появилась возможность на регулярной основе снабжать свои войска продовольствием и боеприпасами вдали от испанских берегов.
Поскольку в то время среди испанцев было достаточно грамотных людей, неудивительно, что до нашего времени дошло не так уж и мало воспоминаний о завоевании Мексики…
Хотя, конечно, плавать на каравелле в XVI в., тем более через океан, было непросто. Приходилось «обитать» на тесном палубном пространстве, где царила жуткая вонь от испорченной пищи, испражнений крыс, животных и рвоты страдающих от морской болезни. Развлекались азартными играми, песнями и танцами, и… чтением вслух! Читали Библию, баллады о великих героях — Карле Великом, Роланде и особенно о рыцаре Сиде Кампеадоре, известном национальном герое Испании XI века. Дело в том, что книги в это время уже печатались типографским способом и стали намного доступнее. Недаром многие новооткрытые земли, например, Амазония, Калифорния, Патагония были названы в честь описанных в этих книгах «дальних стран». Многие, правда, считали, что все эти рассказы выдумки, но верили в легенды о золотом веке и серебряном веке, имевших место до грехопадения Адама и Евы. Недаром конкистадоры впоследствии так рьяно искали «страну золота» Эльдорадо и «золотой город» Маноа.
Продолжение следует…

500 лет назад началось завоевание Мексики испанскими конкистадорами Кортеса

500 лет назад в Западном полушарии начались события, кардинально изменившие ход мировой истории. Кучка испанских конкистадоров – по сути, вооруженных авантюристов со своеобразными представлениями о морали и нравственности – стерла с лица Земли целую цивилизацию. Где-то за счет превосходства в вооружении, зачастую благодаря интригам и завезенным из Европы болезням они стравили между собой индейские племена, уничтожив могущественную Ацтекскую империю и подвластные ей народы. Именно в Центральной Америке развернулась самая масштабная военная кампания испанской короны в рамках кровавой колонизации вновь открытого континента.

Реклама

Из студентов в конкистадоры

Разношерстных искателей приключений объединил и возглавил идальго Эрнан Кортес – представитель бедного, но довольно знатного дворянского рода из Медельина. Из-за крайне авантюристского склада характера он не окончил обучение в старейшем в Испании университете Саламанки, имел проблемы с законом и отплыл в Новый Свет. По протекции своего дальнего родственника Кортес принял участие в колонизации Эспаньолы – второго по величине острова Карибского бассейна, в западной части которого сегодня расположена Республика Гаити, а в восточной – Доминиканская Республика.

Студент-недоучка с удовольствием участвовал в карательных походах вглубь острова, безжалостно расправляясь с коренным населением.

За особые заслуги и ввиду расположенности губернатора ему было даровано репартимьенто – обрабатываемый индейцами надел земли. Одно время Кортес пытался разводить сахарный тростник, но роль плантатора ему быстро надоела. Его манило военное ремесло.

Золотая лихорадка

После расширения испанской экспансии на Кубу Кортес окунулся в самую гущу событий. Когда же сопротивление индейцев пало, конкистадору удалось расположить к себе завоевателя и первого губернатора острова Диего Веласкеса, против которого он изначально плел неудачный заговор. Претензии Испании на новые земли развивались стихийно. Плавания Франсиско де Кордобы и Хуана де Грихальвы к берегам Мексики в 1517-1518 годах обнаружили колоссальные запасы золота и драгоценных камней у индейцев, которые совершенно не знали цену сокровищам. Просочившиеся от рядовых участников экспедиций известия возбудили среди конкистадоров золотую лихорадку. Уже тогда амбициозный Кортес твердо решил покорить таинственную страну, присоединив ее затем к Испанской империи. Но сперва ему пришлось погрузиться в борьбу за лидерство в готовящемся завоевательном походе на материк.

Жаждавший славы Кортес сформировал вокруг себя костяк из опытных конкистадоров отрядов де Кордовы и де Грихальвы, обещая им солидную долю в случае успеха кампании.

Своих противников он коварно оговорил или устранил.

Победа или бесчестие

Поддавшись на убедительные доводы Кортеса, кубинский губернатор Веласкес выбрал на роль предводителя именно его. 23 октября 1518 года с руководителем отряда был подписан специальный контракт. На первый взгляд может показаться странным, почему Веласкес с такой легкостью доверил ответственную миссию человеку, который едва не сверг его при попытке переворота, да и вообще отличался ненадежностью. Однако губернатор почти ничего не терял. Львиную долю расходов взял на себя сам Кортес, для чего он не только продал все свое имущество, но и залез в долги. От разорения и позора его теперь могло спасти обретение еще большего богатства. Дороги назад не было.

Критика современников

Деяния, а вернее злодеяния Кортеса в Мексике известны во всех подробностях благодаря нескольким трудам, составленным его современниками. Фундаментальными источниками по кампании 1519-1521 годов является хроника участника отряда Берналя Диаса «Правдивая история завоевания Новой Испании» и эпопея священнослужителя-доминиканца Бартоломе де лас Касаса «История Индий». Точки зрения авторов полярны: если конкистадор рассказывал о доблести испанцев в Новом Свете, то епископ, напротив, всячески изобличал зверства своих соотечественников над местным населением. Оба сходились только в одном – в резко критической оценке личности Кортеса.

И Диас, и де лас Касас не сомневались, что предводителем конкистадоров движет исключительно жажда наживы.

Утверждения же о миссионерской направленности экспедиции, о желании расширить испанские владения являлись не более, чем красивой байкой, предназначенной для конкретных ушей, полагали они.

«Главарь разбойной шайки»

«Собственную свою персону он вырядил авантажнее прежнего: на шляпу нацепил плюмаж, а также золотую медаль, — писал о своем шефе Диас. — Но денег у него было мало, зато много долгов. Все уходило на наряды молодой хозяйке. Немудрено, что друзья из купцов, когда он получил должность генерал-капитана, снабдили его суммой в целых четыре тысячи песо золотом. Кортес велел изготовить два штандарта и знамена с надписью, гласившей «Братья и товарищи, с истинной верой последуем за знаком Святого Креста, вместе с ней победим».

«Они шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце,

— с горечью отмечал де лас Касас. – Я утверждаю, что ни одного смертного греха против Христа индейцы не сделали. Христиане никогда не были справедливы, и все их войны против индейцев — самые несправедливые и тиранические среди всех, что существуют на земле».

Немецкий поэт XIX века Генрих Гейне в своем произведении «Вицлипуцли» дал Кортесу предельно краткую, но емкую характеристику:

«Не герой он был, не рыцарь, а главарь разбойной шайки».

Приказ об аресте

Готовясь к походу, Кортес настолько энергично вербовал людей в свою команду и скупал продовольствие, что умудрился вновь поссориться с Веласкесом. Из-за конфликта с губернатором ему пришлось покинуть столицу Кубы и завершать организацию кампании фактически нелегально. Своему пополнению Кортес в красках доказывал, что предстоит не банальный набег с грабительскими целями, а важная миссия. Из всех потенциальных вожаков он обладал наилучшими ораторскими качествами. Благодаря врожденному дару убеждения за ним шли люди. Поэтому серьезной альтернативы Кортесу на рубеже 1518-1519 годов, в сущности, не было.

До того как отплыть к мексиканским берегам, отряд сделал несколько остановок в портах Кубы, пополняя запасы и набирая все новых конкистадоров.

Во время их пребывания в Гаване местному правителю пришел приказ от Велескеса об аресте Кортеса.

Тот отказался повиноваться, опасаясь силы кортесовских войск.

Начало похода

В итоговый отряд, помимо высокопоставленных офицеров из ближайшего окружения командира, вошли 510 пехотинцев, 16 всадников, 13 артиллеристов, 32 аркебузира и арбалетчика, 110 матросов и 200 рабов из числа кубинских индейцев и негров, три нотариуса для оформления завоеванных территорий в перечень владений короля Испании, а также два священника. Всю эту публику переправляли 11 каравелл. Основное вооружение состояло из десяти больших и четырех малых фальконетов, не считая личного оружия солдат и офицеров. Не менее важным творцом будущей победы окажется кавалерия. Индейцы панически боялись лошадей, воспринимая их как одно целое с всадниками и поначалу считая их пришедшими из-за моря злыми богами.

Перед отплытием Кортес принял звание капитана-генерала.

18 февраля 1519 года флотилия взяла курс на полуостров Юкатан.

Первый контакт с коренным населением произошел на острове Косумель, где проживали индейцы, этнически относящиеся к развитой цивилизации майя. Испанцы ввергли население в ужас. Не дождавшись прибытия флагманского корабля, один из капитанов и ближайший соратник предводителя Педро де Альварадо приказал солдатам разорить прибрежное селение, переловить всех кур, а храмы обобрать до нитки. Конкистадоры выгребли из индейских святынь все золото и не побрезговали даже старыми ковриками.

Сокровища в обмен на стекляшки

Немногочисленные пришельцы рисковали восстановить против себя гораздо превосходивших их численно местных жителей, однако Кортес был умнее и дальновиднее Альварадо. Он понимал, что, погнавшись за малым, можно лишиться многого. А потому, соблюдая видимость законности, капитан-генерал стремился решить большую задачу имевшимися в его распоряжении весьма скромными силами.

Чтобы успокоить индейцев и охолонить конкистадоров, он отчитал Альварадо за самоуправство перед строем, приказал отпустить пленников и вернуть им награбленное.

Так Кортес впервые расположил к себе индейцев, которые с удовольствием согласились обменять имевшееся у них золото на стеклянные побрякушки. Умение дружить с вождями племен очень пригодится ему в войне против ацтеков. Поверив хитроумному предводителю испанцев, индейцы обрекали себя на гибель. Уже в марте Кортес объявит о присоединении острова Косумель и полуострова Юкатан к испанской короне.

Жречество

Как и во всяком раннеклассовом обществе, огромную роль у ацтеков играли храмы, которых только в Теночтитлане насчитывалось более 70, больших и малых, а в целом в государстве — около 40 тыс. «Не было числа идолам Мексики», только у самих ацтеков почиталось около 2 тыс. богов . Естественно предположить, что вся эта многочисленная армия богов нуждалась в изрядной доле внимания со стороны людей. И действительно, каждое из божеств было связано с определенным днем в ритуальном и сельскохозяйственном календаре, и такой день был прежде всего временем выполнения определенного обряда (см. рис. 60-62, 65). Нередко они были многодневными и накладывались один на другой. Участие в праздниках и обрядах служило признаком гражданственности и носило обязательный характер . Естественно, что главными действующими лицами в них были жрецы.

Люди никогда не предпринимали ни большого, ни малого дела, не посоветовавшись прежде со жрецами , которые, пользуясь своим положением, обличали любые недостатки и неправильные действия сородичей. Если же последние не исправлялись, то жрецы угрожали божьей карой, предсказывая за неправедное поведение чаще всего такие несчастья, как голод, повальные болезни, смерть и т.п.

По мнению С. Тоскано, к моменту Конкисты власть жречества была ослабленной , однако большинство исследователей считают, что жрецы наряду с военными к тому времени играли решающую роль. Поэтому ацтекское государство было по сути своей военно-теократическим . Особенно возросла роль храмов при Мотекусоме II Младшем, возможно потому, что он стал тлатоани (в возрасте около 40 лет), уже будучи жрецом самого высокого ранга . Есть предположение, что Мотекусома II видел путь укрепления своей власти в усилении жречества, поэтому он всячески покровительствовал последнему, способствуя в данной связи и росту храмового землевладения .

Действительно, через всю историю ацтеков прослеживается активная роль жречества. Так, еще в период миграции, согласно их мифологизированной истории, во главе ацтеков, вышедших из прародины Ацтлана и направлявшихся на поиски земли, обещанной их племенным богом Уитсилопочтли, стояли четыре жреца — теомаме, «внимающие богу» (ацт. teomame; по другой версии перевода — «носилыцики бога»), с которыми бог общался во время их сна . Жрецы были главными идеологами ацтекского общества, выполняя в случае необходимости «социальный заказ». Так случилось, например, при тлатоани Итцкоатле, когда по его приказу была переписана история: древние рукописи сожжены, а вместо них жрецами составлены новые, в которых история народов Мексиканской долины была пересмотрена в угоду ацтекским приоритетам.

Социальный состав жречества не был однородным: высшие ступени занимали представители знати, однако низовые этажи могли заполнять и заполняли «плебеи», для которых жреческое занятие являлось одним из путей социального продвижения (наряду с возможностью карьеры в военной и торговой сферах). Поэтому нельзя говорить о жречестве как едином и даже отдельном слое, что пытаются утверждать отдельные авторы .

Из неоднородности жреческого сословия естественно вытекало различное положение, обязанности, права и привилегии его представителей, хотя эти моменты в сохранившихся источниках не всегда четко отражены. На положение и роль жрецов влияли ряд факторов, в том числе и этническая принадлежность: одно дело ацтекское жречество и другое — представители религиозного культа покоренных народов. С этой точки зрения ясно прослеживались две тенденции: с одной стороны, очевидны были попытки создания единого культа (в виде уже упоминавшегося Храма Всех Богов); с другой — намечающаяся подчиненность местных богов богам метрополии, поскольку жрецы покоренных народов должны были периодически отправляться в Теночтитлан, чтобы поклоняться ацтекским божествам. Место и роль жреца зависели и от того, с каким из многочисленных богов он был связан, ибо сами боги в условиях господства политеизма были неравнозначны по рангу: одно дело всесильный племенной бог и другое — бог-покровитель небольшой общины.

Клир делился, как бы мы теперь определили, на черное и белое жречество. Представители первого обязаны были соблюдать целибат (потому и наказывались жестоко, если их уличали в связях с женщинами). Об этих жрецах в источниках сообщается, что они никогда не обрезали волос и не причесывались, имели неопрятный внешний вид. Они считались если не своего рода святыми, то во всяком случае избранными богами. Большинство же жрецов соблюдали правила гигиены, следили за собой, имели семьи и ничем не напоминали первых .

В храме были как временные служители, так и те, для которых пребывание в храме было основным делом жизни. Временные служители — своего рода послушники, обучавшиеся в калмекак и выполнявшие в храме некоторые обязанности. Их положение и обязанности обусловливались временностью пребывания в калмекак, и поэтому не всякий из них имел право приблизиться к алтарю. Естественно, что ведущими были постоянные, или профессиональные, жрецы, образ жизни и обязанности которых определялись уже рангом, местом в жреческой иерархии. Большинство жрецов (кроме тех, соблюдал целибат) жили с семьей, в храм они приходили для выполнения церемоний. Эти жрецы назывались обычно текипане (ацт. tequipane — «тот, кто имеет службу»).

Что касается иерархии жрецов, то она была довольно сложной, и специалисты до конца не разобрались в ней до сих пор. Общим названием жрецов было тламакацке (ацт. tlamacazque, мн.ч. tlamacazqui — «совершенный человек»). Самых высших иерархов обычно называли Топильтцин (ацт. Topiltzin — «Отец», «Наш Господин»). Иногда они получали также и титул Кетсалькоатль («Пернатая змея»), имя бога и культурного героя, считавшегося прототипом всех жрецов, их покровителем . Но вообще, как говорится в одном из источников, каждый район государства имел свои собственные названия жрецов .

Представлению, что религиозная иерархия напрямую не зависела от светской , т.е. не входила в нее и имела самостоятельное значение, противоречат данные источников. Для древнего общества типично, что жреческий титул носили и лица, стоявшие на определенной ступени светской власти. Так, ближайший советник тлатоани, его помощник и военачальник, второй человек в государстве носил титул Сиуакоатль («Женщина-змея»), соответствующий имени одной древней богини . Считается, что во главе всех жрецов, прежде всего Теночтитлана, стоял именно Сиуакоатль3. Следующие за ним два высших религиозных чина были связаны с важнейшими богами ацтеков — племенным Уитсилопочтли и богом дождя Тлалоком, и носили соответственно титулы Кетсалькоатль Тотек тламакацки (ацт. Quetzalcoatl Totec tlamacazqui — «жрец-Кетсалькоатль Нашего Господина») и Кетсалькоатль Тлалок тламакацки (ацт. Quetzalcoatl Tlaloc tlamacazqui — «жрец-Кетсалькоатль Тлалока»). Считается, что по своему фактическому положению оба жреца играли одинаково важную роль, однако эти титулы не были наследственными и должности выборными . Любопытно, что не только в Теночтитлане, но и в городах Чолула, Семпоала, Тенайука эти два жреца также были главными . В г. Тескоко, втором по важности в ацтекском государстве, верховный жрец племенного бога тескоканцев Кетсалькоатля также возглавлял жреческую иерархию. Назначение на этот пост производил правитель г. Тескоко после тщательного отбора (кандидатами были обычно его многочисленные братья). Хотя этот иерарх занимал высокое положение и его пост считался пожизненным, однако при необходимости тот же правитель мог его сместить. Носитель такого титула соблюдал целибат, за нарушение которого жестоко наказывался .

Ближайшим помощником высших жреческих чинов в Теночтитлане (Сиуакоатля и двух главных богов Уитсилопочтли и Тлалока) был Мешикатеоуатцин (ацт. Mexicateohuatzin). Видимо, фактически именно он наблюдал за состоянием религиозных дел как в провинциях, так и в центре, в Теночтитлане . В свою очередь, его помощниками были жрецы, известные как Уитцнауак Теоуатцин (ацт. Huitznahuac Teohuatzin) и Текпантеоуатцин (ацт. Tecpanteohuatzin). В их обязанности входил, очевидно, контроль за ходом обучения молодежи в калмекак и телпочкалли .

Учителя-жрецы (особенно и по преимуществу в калмекак, школах для знати) также были иерархизованы и, прежде чем стать таковыми, проходили ряд последовательных ступеней карьеры. Юноша, только что вступивший в заведение, фактически послушник, назывался тламакацтотон (ацт. tlamacaztoton — «самый маленький жрец») ; он и его товарищи-одногодки выполняли в основном хозяйственные функции, прежде всего по содержанию храмов в чистоте. Молодые жрецы, стоящие на ступень выше, назывались общим именем тламакацке, т.е. так же, как вообще жреческое сословие. Они были организованы в определенные группы для выполнения тех или иных ритуальных действий или обрядов (например, в строго определенный момент ударами в барабаны, которые находились в храмах, отмечать время суток, что требовало круглосуточного бодрствования). Они ходили и в походы вместе с воинами, набираясь боевого опыта и даже получая военные поощрения, если их заслуживали. Еще выше по положению были тленамакацке (ацт. tlenamacazque, ед.ч. tlenamacazqui — «податель огня», от tlemaitl — «огненная рука», жаровня для воскурений), занимавшиеся, судя по их названию, выполнением очень важных частей ритуала. Из них, в свою очередь, выбирались два главных жреца-учителя в калмекак — кекетцалькоа (ацт. quequetzalcoa — «пернатые змеи»), жрецы богов Уитсилопочтли, Тлалока, Кетсалькоатля .

Как видим, профессиональные жрецы имели особые названия и в связи с выполнением определенной роли в том или ином ритуальном действии. Так, тлапишкатцином (ацт. tlapixcatzin — «цензор-хранитель») назывался жрец, который отвечал за изучение и точность исполнения гимнов во время церемониала; «главный управитель хора» имел сложное имя, в котором отражалась необычная символика древнеацтекской религии — «змея из маленького перламутра» (ацт. epcohua tepictoton); особые жрецы — «певцы» (ацт. cuicanime) пели религиозные гимны . Особым уважением пользовались жрецы, известные по источникам как чачальмека (ацт. chachalmeca), происходившие из г. Чалько (чем и определялось их название). Титул чачальмека, в отличие от других жреческих рангов, передавался от отца к сыну по принципу первородства. Именно чачальмека осуществляли наиболее важные религиозные обряды — зажжение Нового огня, производимое каждые 52 года по завершении древнеацтекского календарного цикла, сложный ритуал важнейшего в пантеоне бога дождя Тлалока, сопровождавшийся кровавыми жертвоприношениями . Чачальмека принадлежали к жреческой элите (ацт. cuacuacuiltin или cuahuehuetque). Они обычно были старыми, заслуженными, уважаемыми людьми, поэтому как жрецов их обычно называли «образы богов» (ацт. tecuacuiltin — «образ бога»; это понятие следует отличать от ацт. ixiptla — «образ», слова, каким обозначали жертву-имперсонатора определенного бога во время религиозного ритуала — см. рис. 64) .

Выполняя очень важные религиозные функции, жрецы были также носителями и хранителями знаний. Они обучали своих учеников устно или используя особого типа раннее письмо, с помощью которого фиксировались исторические, генеалогические, обрядовые и другие сведения, знакомство с которыми было необходимо будущим представителям господствующих слоев. Эти знания носили элитарный характер, и под угрозой наказания запрещалось посвящать в них простых людей .

Очень важную роль играли жрецы-астрологи, с которыми обычно советовались и правители, задумав какое-либо важное дело, государственное мероприятие, и родители, давая имя ребенку или назначая день свадьбы своих отпрысков и т.п. Для своих рекомендаций астрологи обращались к особым гадательным книгам-кодексам, строившимся в соответствии с 260-дневным ритуальным календарем. Они назывались «рукопись книги дней» (ацт. tonalamatl — досл. «бумага книги дней») (см. рис. 60 — 62, 65); поэтому жрецы, которые интерпретировали знаки дней в указанных книгах применительно к конкретному человеку, получили название тональпоуке (ацт. tonalpouhque, ед.ч. tonalpouhqui) . Среди этой категории жрецов были и те, которые занимались наблюдением за звездами — звездочеты (ацт. tlaciuhque). Жрецы выполняли и роль лекарей (ацт. titici, ticitl, tepatiani — «знахари», «маги»), которые, в свою очередь, имели до 40 специализаций. Кстати, считалось, что в противоположность им были и люди, занимавшиеся вредоносной магией (ацт. tlatlacatecolo); верили индейцы и в способность некоторых людей быть оборотнями (ацт. nahualli), в историческом разделе нашей работы мы уже встречались с наиболее ярким примером подобного рода верований (см. эпизод с Тцотцоматцином, правителем г. Койоакана).

Разнообразные жреческие титулы присваивались постепенно; информация о том, как это происходило, крайне скудна, хотя есть предположение, что новые назначения совершались каждые пять лет . Продвижение по жреческой лестнице было связано с правом и необходимостью носить соответствующие знаки отличия, в том числе и в одежде. Интересный пример подъема по жреческой лестнице с одновременным изменением в стиле одежды сохранился в связи с Чолулой, городом-государством, соперничавшим с Теночтитланом. Там продвижение вверх к высшим жреческим чинам (культа бога Кетсалькоатля) отмечалось правом носить накидки особого цвета (в Чолуле была принята 4-летняя периодичность). Сначала жрец носил черный плащ, затем черный с красной каймой и, наконец, красный плащ-накидку .

Хотя основная масса жрецов происходила из знати и обычно обучалась в калмекак, известно упоминание о специальном заведении для подготовки к профессиональной жреческой деятельности — тламакацкалли (ацт. tlamacazcacalli — «дом тламакацке», т.е. «дом жрецов»). Там происходило обучение высшим премудростям и будущих правителей .

Не исключалось включение в жреческую среду и женщин. Жрица по имени Чимальман фигурирует наряду с мужчинами-жрецами бога Уитсилопочтли в многочисленных повествованиях ацтеков, описывающих их странствия до того, как они поселились в Мексиканской долине. Жрицы-воспитательницы при храме бога Уитсилопочтли в Теночтитлане обучали девочек в женской школе-телпочкалли. Воспитанницы, поступавшие туда в возрасте 12 — 13 лет, находились все время при храме, за исключением ночи, которую проводили дома. Этих девочек называли «девами покаяния» или «сестрами Уитсилопочтли»; они вели примерно такую же жизнь, что и юноши в своих калмекак и телпочкалли, включая разную хозяйственную работу вплоть до ткачества. Девочки-воспитанницы носили белую без украшений одежду, волосы при поступлении обрезали, но затем отпускали. Через год они покидали школу и могли выходить замуж .

Девочки из знатных семей получали образование в женской калмекак при храме бога Кетсалькоатля, покровителя этого типа школ. Там под покровительством и руководством главной воспитательницы, «старшей монахини» из какауилтин (ацт. quaquacuiltin — «те, у которых определенным образом обрезаны волосы»), над воспитанницей перед статуей бога Кетсалькоатля совершался особый обряд, означавший, что на время пребывания в школе она находится под его покровительством . Хотя в некоторых источниках этих девочек, а также их воспитательниц и наставниц часто называют «монахинями» (ацт. cihuatlamacazqui — «совершенная женщина», т.е. жрица) , в действительности они не имеют ничего общего с этим христианским институтом, так как подавляющее большинство «монахинь» не поступали туда на всю жизнь. Все эти женщины и девушки разных возрастов давали обет служения на 1-3 года (иногда на больший срок), надеясь на содействие богов в избавлении от болезней, нужды, бесплодия и т.п. По истечении срока они могли беспрепятственно возвращаться домой , хотя, конечно, имели право остаться и навсегда (поэтому среди «монахинь» — наставниц встречались очень старые женщины). Наиболее опытные и знающие из «монахинь» и были воспитательницами и наставницами.

Жрецы имели свои каналы влияния на власть. Они занимались образованием будущих тлатоани. Жрецы высшего ранга принимали участие в утверждении на власть нового правителя, без них не проходил ритуал его интронизации. Во время последнего новому тлатоани не только делались традиционные в таком случае наставления (пожелания мудрости, смелости, верности богам и т.п.), но и, очевидно, излагалось свое видение актуальных на тот момент государственных проблем. Эту речь-наставление обычно произносил «старейшина жрецов» (ацт. huey tlenamacac) . Высшие представители жречества вместе с верхушкой знати входили в особый государственный совет, во главе которого стоял тлатоани или (в его отсутствие) Сиуакоатль. На его заседаниях решались жизненно важные вопросы.

Жрецы имели право на поощрение за воинские заслуги. Так, если «выполнившими долг» (ацт. tequihuaque) обобщенно называли храбрых воинов, то представители жреческого сословия, заслужившие такую же честь, назывались по аналогии «жрецы, выполнившие долг» (ацт. tlamacazquetequihuaque) .

Таким образом, весь представленный выше материал, по нашему мнению, свидетельствует, что в экономическом и социально-политическом отношении храмы и собственно жречество были самостоятельны настолько, что могли в случае необходимости формировать (и формировали) политику государства.

Сложным является вопрос о численности жречества. Ф. Х. Клавихеро, один из историков XVIII в., писал об одном миллионе . Однако куда вернее будет ограничиться утверждением, что так как храмы были разные, то и клир они имели неодинаковый — от 4-5 до 40 человек каждый .

Храмы и жрецы

Мы уже описывали большой храм Теночтитлана, его планировка – один или два алтаря, расположенные на вершине ступенчатой пирамиды, – повторялась в сотнях других, меньших по размеру святилищ. Один из таких храмов – пирамида Тенайюка, наиболее полно раскрытая в ходе раскопок. Археологи считают, что этот храм перестраивался или расширялся восемь раз – во времена тольтеков, чичимеков и ацтеков. Ко времени испанского завоевания первоначальная пирамида увеличилась в размерах почти вдвое. В ходе раскопок были обнаружены ранние конструкции – одна внутри другой, словно комплект китайских коробочек, – все еще сохранившиеся внутри холма.

Обычно планировка пирамид и храмов была прямоугольной, но те сооружения, что были посвящены Эекатлю, Богу Ветра, часто были круглыми. Эта форма была выбрана, вероятно, из-за меньшего сопротивления ветру. Прекрасные примеры подобных храмов можно увидеть в Тлателолько и в Калиштлауаке, где в углу помоста, построенного на вершине круглой пирамиды, была обнаружена статуя Эекатля в характерной для него маске.

В Малиналько существует уникальная группа храмов, возведение некоторых из них еще не было завершено ко времени прибытия испанцев. Сооружения расположены на уступах холма, и многие лестницы, возвышения и ленточные фундаменты вырублены прямо в скале. Самой интересной конструкцией является круглый храм, дверной проем которого вырезан в виде змеиной головы с загнутыми ядовитыми зубами и широко раскрытыми глазами – очень похоже на конструкцию в Теночтитлане, описанную Берналем Диасом. Вход был прикрыт изваяниями воинов Орла и Ягуара, а внутри находилась полукруглая каменная скамья с резными изображениями орлов и оцелота. В центре пола находилось еще одно изображение орла, клювом указывающего на вход. Стены были сложены из обработанного камня, и раньше, вероятно, храм венчала коническая соломенная крыша. Несмотря на круглую планировку, присутствие такого множества символов орлов и ягуаров позволяет предположить, что храм был посвящен Солнцу, которому служили воинские братства.

Богам служил особый класс жрецов и жриц. Испанский хронист, Торквемада, отмечает, что только в главном храме Теночтитлана было занято 5 тысяч человек, а для всего города эта цифра должна составлять десятки тысяч.

На вершине религиозной иерархии стояли верховные жрецы двух главных ацтекских богов – Уицилопочтли и Тлалока, алтари которых стояли бок о бок на вершине большой пирамиды. Два жреца были равны по своему статусу и избирались за их безупречное поведение вне зависимости от происхождения или положения.

Им помогал жрец, выступавший в роли верховного секретаря церкви. Он осуществлял контроль за религиозными церемониями в Теночтитлане и провинциях, а также был главным управляющим школами кальмекак. На ступеньку ниже стояли два менее важных должностных лица – один наблюдал за повседневной жизнью школ, а другой выступал консультантом по всем религиозным ритуалам, следил за соблюдением религиозных правил. Самый мелкий административный пост занимал Ометохтсин (Два Кролика), который был одновременно жрецом Бога Пульке и руководителем хора.

Из обычного духовенства те, что занимали высшие посты, были верховными прелатами, контролировавшими поклонение отдельным богам. Им помогали жрецы, «викарии» ацтекской церкви, под ними, у основания церковной пирамиды, стояли послушники, мальчики из школ кальмекак, которых еще не посвятили в духовный сан и которые выполняли всю неквалифицированную работу в храме.

Жизнь жреца нельзя назвать ни спокойной, ни легкой. Жрецу не позволялось жениться, вся его жизнь шла по заведенному распорядку, более суровому, чем в любом христианском монастыре. Четыре раза в день и пять раз за ночь он должен был возносить молитвы и воскурять благовония в храме. Он часто постился и умерщвлял плоть кровопусканиями. В Кодексе Мендосы есть рисунок, изображающий жреца, отправившегося в горы, чтобы там ночью пустить себе кровь. В одной руке он несет курильницу, а в другой мешок с благовониями. На спине висит тыква с табаком в виде порошка или гранул, который должен поддерживать его во время путешествия. Под мышкой у него зеленые ветви, которые он, опрыскав своей кровью, должен будет возложить на алтарь. За жрецом на почтительном расстоянии следует послушник, несущий иголки кактуса для кровопускания.

Некоторые жрецы становились специалистами в той или иной отрасли знаний, в особенности в астрологии и предсказаниях. Жрецы были национальными хранителями времени. Одной из их обязанностей было проходить по улицам Теночтитлана ранним утром, поднимая с постелей горожан трубным звуком, доносящимся из морских раковин. Другие жрецы специализировались в музыке. Они работали под руководством Ометохтсина и его помощника в школе, где обучали духовной музыке. В кодексах часто можно увидеть изображения распевающих или играющих на музыкальных инструментах жрецов.

Жрецы также могли занимать светские должности. Они становились судьями или даже военачальниками и, подобно сражающимся епископам средневековой Европы, лезли в драку, сопровождаемые послушниками, выступающими в роли оруженосцев. Они сражались наравне с другими воинами и, как и они, брали пленных, продвигались по службе и получали награды, если отличались в бою. Во время ночных походов жрецы несли караул.

Рис. 62. Реконструкция круглого храма в Малиналько.

В политических кулуарах жречество могло влиять на мирскую жизнь, контролируя школы кальмекак, в которых получали образование все ацтекские правители. В качестве хранителей знания и традиций, а также как члены класса, чьей обязанностью было угадывать волю богов и толковать ее здесь, на земле, жрецы являлись политической силой, с которой следовало считаться.

Сам их облик внушал почтение. Тела были раскрашены черной краской, а обычным облачением была черная или темно-зеленая накидка, достигающая земли. Мрачный штрих – их одеяния иногда украшались человеческими черепами и костями. Волосы никогда не подрезались, не мылись и не расчесывались, а в результате службы в храме они скоро покрывались кровью. Жрец, с его истощенным телом, мочками ушей, исколотыми от кровопусканий, и запахом из смеси запекшейся крови, благовоний и гниющей плоти, воплощал в себе одновременно самое лучшее и самое худшее в ацтекской религии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

ПРЕДСМЕРТНОЕ ПРОКЛЯТИЕ

Мало кто верит в проклятия, считая истории о них какими-то суеверными байками для простаков. Но тем, кто на собственном опыте столкнулся с такими вещами, уже не до шуток. Например, парапсихологи говорят, что наибольшей силой обладает проклятие, произнесенное умирающим человеком.

Убийство бомжа

В 90-х годах в одном городе компания из троих отморозков решила заняться истреблением бомжей. Они просто забивали бедняг насмерть, а если те не умирали — добивали с помощью ножей. Тогда это было «в моде». И, как правило, убийц бездомных и никому не нужных людей никто не искал, даже милиции не было до них дела – хватало других проблем.

Парни безнаказанно умертвили нескольких человек. И вот им попался очередной бродяга. Когда мужчина понял, что сейчас умрет, он закричал, что проклинает своих убийц. И что всех их ждет ранняя смерть. А Николай, который как раз и был у молодчиков главарем, переживет всех своих близких, которые умрут в страданиях, и только после этого умрет сам…

После этого бомж захрипел и отдал Богу душу. Убийцам стало не по себе, и они поспешили покинуть это место.

Первые смерти

Это преступление тоже сошло им с рук. Вот только на другой день после «казни» бомжа на мать Николая возле дома напала стая бродячих собак и растерзала насмерть.

Через год один из приятелей Николая, с которыми они вместе охотились на бомжей, погиб в автокатастрофе.

Зловещие предзнаменования

Николай поспешил сделать выводы. Он изменил образ жизни, благополучно окончил институт, нашел хорошую работу, женился… У них с женой родились две дочки.

Миновало пятнадцать лет. И вот однажды младшая дочь поведала Николаю, что видела странный сон – будто к ней подошел «дядя в лохмотьях» и сказал, что ее папе «пора платить по счетам».

Николай, конечно, помнил о событиях пятнадцатилетней давности. Но он пытался убедить себя, что никакого проклятия нет. Да, с матерью и приятелем произошли несчастные случаи, но это могло быть простым совпадением! Вон сколько людей погибает внезапно без всякого проклятия! И столько лет все было в полном порядке!

На следующий день жена Николая отправилась по магазинам, а он повел дочек на прогулку в парк. Вдруг он услышал голос: «Мил человек, подай на хлебушек!» Мужчина достал пятьдесят рублей, протянул нищему и оцепенел: перед ним стоял тот самый убитый бомж! В ужасе он зажмурился, а когда вновь открыл глаза, увидел, что это совсем другой человек.

В тот же день, вернувшись домой, Николай узнал, что его жена погибла в страшной дорожной аварии. Он остался один с двумя детьми.

Потерял всех

Прошел месяц. Как-то ночью Николай проснулся оттого, что комнату заполнял дым… Он кинулся в комнату, где спали дочки, но дверь оказалась заперта. Когда мужчине удалось ее выбить, было уже поздно: дети задохнулись в дыму…

Пожар удалось потушить, но Николай понял, что жизни теперь для него не будет. И он прекрасно знал почему. Мужчина принял большую дозу снотворного и запил спиртом. Больше он не проснулся.

Только один из троицы остался в живых. После смерти первого приятеля он ушел в монастырь и, видимо, как-то сумел замолить свой грех…

ИРИНА ШЛИОНСКАЯ