Как поступить в СВР

Как стать разведчиком

Если Вы молоды, являетесь гражданином Российской Федерации, искренне любите свою Родину и Вас привлекает романтика профессии разведчика, то данный раздел поможет Вам узнать как стать сотрудником СВР России.

Наша Служба прошла героический боевой путь и заслуженно считается одной из лучших разведок мира. Такой ее сделали уникальные люди — известные и неизвестные разведчики, профессионалы своего дела, обладающие особыми качествами. Разведка во все времена была и остается высокоинтеллектуальным занятием, требующим полной самоотдачи, настойчивости и целеустремленности в решении сложнейших задач в различных уголках мира.

Именно поэтому СВР России заинтересована в пополнении своего кадрового состава талантливыми, хорошо образованными, в совершенстве владеющими иностранными языками, физически здоровыми, смелыми и активными молодыми патриотами.

Попасть на службу в СВР России непросто. Для этого нужно пройти длительный и сложный профессиональный отбор. Только лучшие из лучших получают право стать в строй разведчиков и продолжить славные традиции нашей Службы.

Прочитайте, пожалуйста, внимательно информацию о службе в разведке, требованиях к сотрудникам, порядке поступления в СВР России и тщательно все обдумайте. Только убедившись в том, что Вы осознанно хотите стать офицером-разведчиком, обладаете необходимыми для этого качествами, уверены в правильности своего выбора и готовы пройти испытания профессионального отбора — дерзайте. Дорогу осилит идущий!

Как попасть на работу в спецслужбы?

Курсантам в училищах преподают историю шпионажа, несколько иностранных языков и некоторые специальные дисциплины, к примеру, способы ухода от контрразведки, слежки и методы специальной связи. Из них готовы сделать будущих разведчиков, и делают это максимально качественно, так как ошибка будущего специалиста специальных служб, может стоить жизни не только ему, но и тысячам людям.

Стоит отметить, что во времена СССР, в КГБ не брали тех, кто сам проявляет инициативу. Попасть туда могли только после военной службы в армии или закончив гражданский ВУЗ. А просто так прийти туда работать было нельзя. Предпочтительнее было, конечно же, поступить в юридический университет. Подобный подход КГБ к подбору сотрудников вполне понятен. Ведь в спецслужбах всегда с некоторым подозрением относятся к людям, которые сами проявляют инициативу. Это отмечали не раз многие специалисты.

Как попасть на работу в спецслужбы?

Владимир Путин однажды рассказал о своей попытке попасть в КГБ. Он, будучи тогда еще школьником, проявил инициативу, но в ответ только получил рекомендации о том, что ему нужно сделать, чтобы стать работником спецслужб. Его школьная инициатива сыграла удачно. Однако будущий президент попал в разведку даже не по окончания факультета юриспруденции в ЛГУ в 1975 году. Перед этим ему потребовалось 9 лет работать в системе КГБ, в большей мере по стороне контрразведки. И лишь в 1984 году он получил приглашение от института КГБ пройти в течение года курс обучения внешней разведке. Как оказалось, что даже будущему президенту, было не легко устроится на работу в спецслужбы.

Теперь добиться права на звание разведчика несколько проще. Многие спецслужбы со всех стран мира начали демонстрировать свою открытость и теперь сами приглашают соотечественников к ним работать. Российские органы тоже стали следовать этой тенденции. Теперь на вопрос о том, как попасть в разведку, отвечать стало намного проще.

Во главе всей этой современной тенденции выступает структура, которая отвечает в РФ за внешний шпионаж, а именно, этим занимается Служба внешней разведки или СВР. Не так давно в ведомстве были изменены общие порядки и по мнению некоторых экспертов, эти нововведения несут прорыв. Даже на официальном портале СВР теперь есть вкладка «Как стать сотрудником». Перейдя в этот раздел, желающие устроиться в структуру, должны скачать и заполнить две анкеты:

  1. Основную. В ней 23 вопроса, которые посвящены персональным данным, в том числе и сведениям о близких и родственниках.
  2. Дополнительную. В ней 15 вопросов, которые касаются состояния здоровья.

Заполнив анкету, каждый должен приложить к ней ксерокопию паспорта и диплома анкеты, и после можно отправить этот небольшой пакет документов в организацию заказным письмом или отправить лично в пресс-бюро. Но стоит отметить, что эти документы не гарантируют, что вам получится вот так сразу попасть в «контору» и работать там. Для начала от кандидата потребуется пройти обучение в специальном ВУЗе при академии СВР.

Подробная информация о том, кому можно отсылать пакет документов для того, чтобы получить специальное образование, а кому нет, указана на официальном сайте службы во вкладке «Вопросы и ответы». Обучение может пройти исключительно гражданин России, который имеет высшее образование и его возраст до 30 лет. Кроме этого от претендента требуется обладать навыками к изучению иностранных языков и быть на достаточном уровне подготовленным по таким категориям, как: общеобразовательная культура, политическая культура, научно-техническая подготовка и общая культура.

Как попасть на работу в спецслужбы?

Тот, кто полностью соответствует этим требованиям, для начала будет обязан пройти медицинский осмотр и осмотр у психолога. Претендент на место в СВР не может иметь склонность к необдуманным и резким действиям, религиозному фанатизму и авантюризму.

Если по итогам осмотра получатся хорошие результаты, то абитуриент будет допущен до комиссии. После этого члены комиссии будут проводить проверку по познаниям в русском языке, определят подготовленность по иностранным языкам, проанализируют языковые способности, проверят показатели по иностранным языкам и по окончанию проведут личное собеседование. Вся эта информация предоставлена на сайте СВР. Члены комиссии проверят подготовку каждого претендента и проведут собеседования, после которого подведут итоги о том, стоит принимать претендента на обучение в академию или нет.

Для тех, кто желает отправиться работать военными разведчиками, есть определенные требованиями. Им нужно будет устроиться на работу в ГРУ. Подготовиться работать в этой организации можно будет в Военно-дипломатической академии (ВДА).

На данный момент — это учебное заведение является закрытым. На сайте вы не найдете какие-либо анкеты, которые можно было бы заполнить и отсутствуют какие-либо правила для поступления. Эксперты указали на то, что в ВДА могут пригласить только для получения второго высшего образования. Однако в этой академии, как правило, не особо ценят за полученное образование в гражданском ВУЗе. На обучение могут попасть только офицеры, которые прошли проверку со всех сторон, показали свои моральные качества и надежность. В общем, ГРУ является более закрытой организацией со своими правилами и в которой не предпочитают тех, кто проявляет инициативу. Поэтому они сами ищут себе кандидатов, которые подходили бы под их параметры.

Как отмечает эксперт, пройти обучение в школах разведки нужно будет в течение 3-5 лет. Курсантам приходится учить историю шпионажа, иностранные языки и ряд специальных дисциплин, а именно такие, как способы ухода от контрразведки, слежки, методы спецсвязи. К подготовке разведчиков относятся еще более тщательно, обучая их по определенным программам.

Стоит отметить, что подготовка разведчиков выливается любой стране в огромные суммы денег. Еще в 2002 году на каждого курсанта в ВДА выделялось по 30 тысяч долларов в год. Однако такие затраты не всегда оправдывают себя и помогают разведчикам оставаться незамеченными. Таким образом, учеба на разведчика может пройти удачно и результативно далеко не для каждого.

Читайте также: Будет ли встреча Дональда Трампа с Ким Чен Ыном? или КНДР имеет подземные аэродромы и военные базы

Кого берут в Службу внешней разведки?

Так с усмешкой заявил своему отцу почти двухметровый «кроха» сын. А потом уже вполне серьезно выпускник МГУ спросил: «Кого берут в разведку?» Ответ на этот вопрос обозреватель «АН» искал вместе с кадровыми сотрудниками Службы внешней разведки (СВР) России.

Современный российский разведчик мало похож на героя шпионских боевиков. Он не укладывает в постель штабеля голливудских красоток, как это делает Джеймс Бонд. Погони и стрельба из пистолета для настоящего разведчика настолько редкое явление, что сравнимо с провалом. И хотя профессия не лишена романтики, это поприще не для тех, кто ищет славы или больших денег. И все же о ней мечтают тысячи мальчишек и девчонок.

Увы, совсем юных наших читателей, мечтающих о лаврах Штирлица и Зорге, мы вынуждены разочаровать. В разведке существует строгий возрастной ценз. Только в Академию ФСБ, где готовят в основном контрразведчиков, можно поступить сразу после школы. А в Академию внешней разведки берут людей с высшим образованием. В правилах приема сухо, но четко сказано: «Кандидатом на военную службу в СВР России на должностях оперативного состава может стать гражданин Российской Федерации в возрасте от 22 до 30 лет».

Спор про отбор

Попасть на службу в СВР России непросто. Для этого нужно пройти длительный и сложный профессиональный отбор. Как рассказывал обозревателю «АН» бывшийдиректор СВР генерал армии Сергей Лебедев, будущих разведчиков ищут уже после первого курса вуза. Затем три-четыре года внимательно изучают потенциальных кандидатов. Сразу отсеивают тех, кто склонен к излишнему авантюризму, состоял в радикальных молодежных организациях или религиозных сектах. Очень внимательно смотрят студенческую зачетку. Почему-то считается, что троечникам в российской разведке не место. Думается, это спорное мнение.

Например, легенда советской разведки Вильям Фишер, он же Рудольф Абель, в школе не был круглым отличником, да и после окончания института не получил красный диплом. Но это был талантливый интеллектуал. Он вместе с коллегами добывал информацию о секретах американской ядерной бомбы. Это про него руководитель американских спецслужб А. Даллес сказал, что хотел бы иметь трех-четырех таких разведчиков в Москве. Люди, которые были с ним знакомы, вспоминают, что Фишер был блестяще образован и невероятно талантлив. Он на профессиональном уровне рисовал, прекрасно играл на различных музыкальных инструментах, имел в США патенты на изобретения, решал сложнейшие математические задачи и прекрасно разбирался в ядерной физике.

Кроме высокого интеллекта разведчику надо обязательно иметь хорошее здоровье. В СВР отбор по медицине — почти как в космонавты. Военно-врачебная комиссия буквально лютует, режет за малейшую хроническую болячку. И хотя сами врачи говорят, что сейчас нет абсолютно здоровых людей, а есть только недостаточно обследуемые пациенты, требования к здоровью сотрудников разведки повышенные. Ведь они могут быть направлены в командировки в любой регион мира. Поэтому все поступающие на службу в разведку должны быть готовы работать в условиях непривычного, иногда тяжелого климата, в странах с неспокойной обстановкой или даже в кризисных ситуациях.

Благодаря жесткому отбору и, наверное, лучшему в стране медицинскому обслуживанию разведчики, как правило, живут и работают очень долго. Так, старейший российский разведчик Борис Гудзь, про которого уже писала наша газета, скончался на 105-м году жизни. Или легендарная пара разведчиков — Михаил и Елизавета Мукасей…

Советскому вице-консулу в США Михаилу Мукасею накануне войны приходилось общаться со многими великими современниками — Теодором Драйзером, Уолтом Диснеем, Чарли Чаплином… Кавалер многих государственных наград Михаил Иса­акович Мукасей прожил102 года. Елизавета Ивановна была на пять лет его моложе и немного не дожила достолетнего рубежа.

Особой тайной окружен профессиональный и психологический отбор. Его кандидаты в разведчики проходят в обязательном порядке. Здесь оцениваются уровень интеллектуального развития, психологическая готовность, быстрота мышления, коммуникабельность, нервно-психическая устойчивость и другие профессионально важные для работы качества. Говорят, при этом используется не только детектор лжи, но и десятки других приборов и научных методик.

В отношении кандидата с его согласия проводятся проверочные мероприятия, связанные с допуском к сведениям, составляющим государственную и иную охраняемую законом тайну. И здесь «просвечивают» всех близких родственников до седьмого колена. Но как показывает пример с предателем Потеевым, «чистая» анкета еще не гарантия правильного отбора. Увы, и сын Героя Советского Союза может стать изменником.

К сожалению, на полковника А. Потеева почему-то не распространялись такие требования закона: сотрудником СВР не может быть человек, который имеет близких родственников, проживающих за границей, замечен в случае употребления наркотических или других психоактивных веществ.

Вместо денег казнь по пятницам

Злые языки говорят, что многие миллиардеры в России — это выходцы из разведки. В качестве примера указывают на банкира Александра Лебедева и нового тульского губернатора Владимира Груздева. Но это скорее исключение, чем правило. Ведь в список журнала «Форбс» они попали уже после увольнения из СВР.

Как рассказывал бывший директор СВР генерал армии Сергей Лебедев: «В 2000 году мы испытывали определенные сложности с денежным обеспечением, особенно страдали молодые сотрудники. Но сейчас, на мой взгляд, мы получаем достаточно для того, чтобы разведчик мог содержать на должном уровне семью, нормально одеваться и питаться. Но если к нам приходит кандидат и сразу начинает разговор с денег, то мы говорим ему, что он пришел не по адресу».

Действительно, на денежное довольствие офицера разведки не купишь шестисотый «Мерседес» или большую квартиру в центре Москвы. Хотя раньше было правило: разведчиков не отправляют в загранкомандировку, если у них на Родине нет собственной квартиры. Потому что для человека, работающего за границей, очень важно ощущать, что у него есть свой угол, есть куда вернуться. Это весомый психологический фактор. Сейчас больше надеются на военную ипотеку. Но она пока далека от совершенства.

Говорят, разведчики не живут на одну зарплату. Пока они работают за рубежом, их денежное довольствие в рублях откладывается на их счетах в российских банках. А вот те, кто трудится под «крышей» какого-либо ведомства в России, получают не две, а только одну зарплату. Или в «ясеневском лесу», либо в гражданском учреждении. Бывает, что и в двух местах сразу, но тут действует «закон сообщающихся сосудов»: если «крыша» заплатит больше, то бухгалтер в «конторе» на ту же сумму уменьшит оклад разведчика. Словом, финансисты шиковать не дадут.

Среди мотивов для карьеры разведчика деньги даже сейчас, в наше рыночное время, у сотрудников СВР далеко не на первом месте. Судьба Героя России, знаменитого разведчика-нелегала Алексея Михайловича Козлова — очень яркое тому подтверждение.

Этот нелегальный разведчик в 80-х годах, согласно легенде, немецкий бизнесмен, объездил полмира, выезжал в ЮАР, чтобы изучить ее тайные связи с Западом и выяснить, существует ли там программа по созданию ядерного оружия.

В результате предательства Козлов попал в тюрьму. Полгода он провел в камере смертников. Допросы шли и днем и ночью, но разведчик твердо придерживался выработанной в Центре легенде: я немецкий бизнесмен. И только когда ему предъявили неопровержимые доказательства того, кем он является на самом деле, Алексей Михайлович сказал: да, я советский разведчик. Точка. Он ничего не рассказал о своей работе, никого не выдал.

Ему предлагали огромные деньги за предательство. Но, видя, что это бесполезно, от подкупа перешли к запугиванию. По пятницам его водили на казнь, показывая казненного на виселице человека. При этом смеялись: ты белый, у тебя привилегия получить перед смертью курицу, но болтаться ты будешь так же, как и черные.

Руководство КГБ сделало все, чтобы вызволить из плена нашего разведчика. Впервые был совершен сложнейший многоходовый обмен. И вот Козлов на Родине, получает спокойную кабинетную должность. Но разведчик тоскует по настоящей, полной риска работе. Однажды он, не выдержав, рискнул обратиться к руководителю нелегальной разведки с просьбой отправить его снова «в поле», за кордон.

После долгих сомнений и колебаний его отправляют за границу на нелегальную работу. Говорят, расчет был на то, что никто не заподозрит человека, чудом избежавшего смерти, в желании вновь сыграть ва-банк. В результате Алексей Михайлович успешно выполнил сложнейшее задание и был удостоен звания Героя России.

Явка на Остоженке не провалена

Как быть таким, как Алексей Козлов? Чтобы стать разведчиком, надо связаться с кадровой службой СВР России. Лучше всего самому явиться по адресу: Москва, ул. Остоженка, д. 51/10. При себе иметь собственноручно заполненные анкеты, цветную фотографию размером 4х6, ксерокопию паспорта (страницы с фотографией и регистрацией), ксерокопии диплома о полученном профессиональном образовании и приложения к нему. Эти документы также можно выслать заказным письмом по адресу: 101000, г. Москва, Главпочтамт, а/я 958, Служба внешней разведки Российской Федерации.

Обращения граждан, связанные с поступлением на работу в СВР России, направленные по электронным каналам связи (факсимильная связь, электронная почта и т.п.), не рассматриваются.

По путинскому пути

«Помню, я где-то в начале девятого класса сходил в приемную управления КГБ. Ко мне вышел какой-то дядя. Как ни странно, выслушал меня. «Хочу, — говорю, — у вас работать». — «Отрадно, но есть несколько моментов». — «Каких?» — «Во-первых, — говорит, — мы инициативников не берем. Во-вторых, к нам можно попасть только после армии или какого-нибудь гражданского вуза». Я, естественно, поинтересовался: «После какого вуза?» Он говорит: «После любого!» Он, видно, уже хотел от меня отвязаться. А я говорю: «А предпочтительнее какой?» — «Юридический!» «Понял», — описывал свою попытку устроиться в разведку Владимир Путин в книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным».


– Жирным — вопросы
– Простым — ответы
<cut name=»Как долго вы работали в данной профессии?
Я работал, если не считать службу в армии, в специальном подразделении СВР (Служба Внешней Разведки), около 4,5 лет. Пришел в разведку в 22 года.
Почему именно разведка?
Я не выбирал. Разведка выбрала меня. Чаще всего происходит именно так.
Как попали в данную структуру?
Все началось со службы в армии. Кстати, попал я туда также абсолютно случайно, «в соответствии с личными физическими и умственными способностями.» Далее, были мысли остаться по контракту, но один «служивый» меня разубедил в курилке. После армии я продолжил жить своей жизнью, устроился в международное маркетинговое агентство. После 3 лет работы и карьерного роста, ко мне домой постучали. Далее все разворачивалось как в дешевом русском фильме. 2 дяди в коряво скроенных костюмах вежливо объяснили мне, что некоторые юридические лица, аффилированные с моей организацией и позиционирующие себя как АНО (автономные некоммерческие организации), подозреваются в финансировании иностранных агентов. Далее разговор перешел к моим обязанностям на моем месте работы. Что моя должность подразумевает владение информацией о деятельности этих АНО и что она не настолько крупная, что меня могли бы подозревать. После моего вежливого отказа, последовал жесткий довод о том, что некоторые данные могут связать меня с «игнорированием факта сотрудничестве с иностранными агентами». И что если они найдут другого агента и он свяжет меня с иностранной разведкой, я буду привлечен к ответственности. Я быстро «склевал» что это полный бред и попросил незнакомцев покинуть мой дом. После чего Бонды заявили: «в случае вашего отказа мы будем вынуждены принять меры». Далее они показали мне некоторые факты моей биографии. А также как аргумент был факт того, что я знаю о проведении СВР расследования. В общем попал как говорится «на глушняк». Я понял что моей карьере рекламщика конец.
Чем именно вы занимались?
В начале я был рядовым мелким осведомителем. Позже стал оперативником экономического отдела.
В общих чертах суть работы — поиск информации и следов передачи информации. Т.е. ты должен узнать что-то интересующее Службу и передать это куда надо так, чтобы никто об этом не узнал.
В начале я занимался поиском информации об АНО, связанных с моей компанией. Интересовало все, от движения денежных средств, до расписания приходи сотрудников на рабочие места. Это все сопоставлялось, проверялось чем занимаются сотрудники, отсутствующие на рабочих местах по той или иной причине. Искались следы передачи данных сотрудниками в виде переписок, афоризмов, фотографий, ссылок, шифров. Ну и, конечно, один я не мог добыть такой огромный массив информации, и главной моей задачей, как и главная суть работы разведки — поиск новых источников информации. Я должен был невзначай приходить в офис под разными предлогами, просить друзей пробовать устроиться в эти организации, устанавливать кейлогеры на компы, искать следы криптографии в файлах. Доходило до того, что приходилось пытаться получить (украсть) ключ от офиса, пароль от системы камер наблюдения, для проникновения в офис в нерабочее время.
В итоге, на свою беду, задание я «затащил» и вскоре после этого, правительством РФ и в частности президентом, был принят закон, из ряда скандальных законов об АНО.
Я получил 1 медаль от СВР «За сотрудничество». Медаль мною была выкинута вскоре после выход аз здания СВР
Какой был самый интересный/смешной инцидент или казус который случился на работе?
Самый забавный случай — мне пришлось пить водку с алкоголичкой предбабкиного возраста.
Один объект, находящийся под наблюдением моих агентов (завербованных мной), избил свою соседку-алкоголичку. История их войны вела чуть ли не в Хрущевские времена, целая война семей. В итоге у мужика не выдержали нервы и он разнес и без того разнесенную щщину терпилы. После чего попал под следствие и ему были вменены сразу несколько статей УКРФ. Вскоре после этого его должны были забрать под стражу и посадить в тюрьму. Но он являлся довольно ценным источником информации и без него я бы потерял преимущество.
Мною было принято решение прийти на прямой разговор к алкашке. Она заявляла, что настроена серьезно и мне её не отговорить. Она мол знала, что все будет сложно, что она мол знала что так будет, ведь тот мужик шикарно одевается и тут прихожу я. Сумму приза я поднимал вплоть до 50 000 рублей, она шла в отказ. Козырем в рукаве оказалась фраза «Мы будем вынуждены принять меры». В итоге мне пришлось составить компанию прослезившейся избитой женщине. По-гусарски пить водку и пускать скупую мужскую слезу, ругать мусаров и путена. Эпитетов не хватает, но ситуация была довольно смешной. Главное — цель была достигнута.
Какими качествами должен обладать человек, который хочет служить разведчиком?
Много разных качеств. Хоть и работа в основном «цифровая». Т.е. с оборудованием и различным П.О. Но главное — уметь ВРАТЬ. Да, это самое главное. Т. е. не просто нести пургу, а уметь вывернуть любую ситуацию так, как будто она отражается в зеркале. Понимаете? Т. е. ничего не оценивать критично. Если тебя застали ночью в неработающем офисе в маске, крутящим какие-то провода и с фонариком во рту, ты с каменным ебалом должен сказать, что чудом спас всех от короткого замыкания. Если кто-то что-то говорит, ты автоматически должен допускать, что он врет и прокручивать в голове сразу несколько возможных вариантов и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не принимать ни один из них. Как только ты остановишься на какой-то версии, ты проиграл. В общем нужно фигурально выражаясь «дышать» ложью.

Еще важный навык — уметь находить решения в любой ситуации. Смотреть на все под 1000 разных граней и уметь действовать. Не обязательно правильно.
Какие самые плохие условия, в которых доводилось работать?
Если можно так ответить — в криминальных условиях. Это не внедрение в банду. Мне пришлось воровать из офиса эстонской компании деньги. Я заходил несколько раз ночью, вскрывал отмычкой замок, открывал легкий сейф и вытаскивал примерно четверть всех денег. Так делать приходилось несколько раз, для того, чтобы подозрения в компании пали на собственных сотрудников и они приняли некоторые действия, которые сыграли бы нам на руку (поставили охранную систему, доступ к которой у нас был через собственных агентов)
Чувтвовал я себя ужасно мерзко и противно.
Часто ли вы путешествовали по работе?
Я работал в Службе Внешней Разведки. Так что путешествия и были моей основной работой.
Как происходит «вербовка»?
Самыми древними и надежными методами. Кнут и пряник. Если ты хоть где-то как-то связан с информацией, которая может быть полезна СВР — будь уверен, к тебе заглянут попить чайку и ты не отвертишься, у нас еще работают методы, оставшиеся со времен холодной войны. Кто-то клюет на рассказы о том как круто и романтично быть секретным агентом, можно рассказывать хоть всем шлюхам подряд, что ты СЕКРЕТНЫЙ агент (иначе нафиг им быть), а кого-то ставит в тупик банальное «Мы будем вынуждены принять меры»
Какими методами вы шифровали сообщения и послания?
Один из самых распространенных способов, которым пользовался я и большинство агентов, страдающих от нехватки подготовки — так называемое LSB шифрование. Метод, который заключается в замене определенных битов или даже пикселей изображения. Но как по мне он самый надежный. В 24 битном файле формата бмп пиксели закодированы тремя байтами BGR. Далее мы меняем младшие биты в байтах, отвечающих за кодирование цвета. Но, естественно, невооруженным (и даже вооруженным) глазом отличить закодированный файл невозможно. Я пользовался языком программирования Delphi.
Еще есть фазовое кодирование — способ запихнуть послание в обычный звуковой файл, я даже написал небольшую самописную программку совместно со спецами из Службы.
И много еще всего — широкополосные спектры, случайные и псевдослучайные, устойчивые к помехам и перехватам сигналы и т.д.
Какими методами чаще всего вы добывали информацию?
Монтировкой. Главное желание было быстрее найти источник, передать данные о сигнале на стегоанализ и вернуться домой. Я пытался как можно скорее снять информацию со всех возможных открытых источников информации, либо найти скрытый источник. Вы наверное знаете историю о «шпионском камне». Хотя это скорее исключение. В основном прятать надо на виду, да и сами агенты зачастую это либо особо приближённые переводчики, послы и т.д. И мало кто догадывается, что фундаментальную информацию кто-то будет передавать путем скидывания смешной картинки другу в фейсбук. А широкополосными методами пользуются в основном для отвода глаз и чтобы «занять весь на день» львиную долю штата криптологов.
Сколько нужно обучаться для службы?
Есть целая академия как у МВД. Учишься на определенном факультете, выбираешь узкую направленность. Далее 2 года от академии ты курсант.
Я попал в СВР не курсантом, а осведомителем. В течение 6 месяцев после работы я ездил на обучение завербованных. Нам рассказывали о методах криптографии, учили языкам программирования, способам обнаружить передачу информации. Некоторых обучали рукопашному бою.
После того, как проблема с моей компанией была решена, меня завербовали на дальнейшую службу. Тогда я уже и начал проходить конкретное практическое обучение, завязанное уже на имеющемся опыте, а не на академической программе. Обучался я с первого и до последнего дня работы. Посещать обучение — обязанность каждого мало-мальски допущенного к делу сотрудника.
Какая зарплата у вас и из чего она складывается?
У меня был оклад специалиста Экономического отдела Службы Эксплуатации — 45 000 рублей. Надбавка оперативника — 27 000 рублей.
И всевозможные командировочные и представительские расходы, премии и надбавки за внеплановую деятельность, ловко распиливаемые между смекалистыми Джеймсами Бондами. Это была главная пища, з.п. была каплей в море.
Какие советы можете дать будущим разведчикам?
Не ходите в разведку! (шутка) Главный совет, исходя из существующих реалий — главное внимание обратить на внутреннюю обстановку службы. Т.е. всегда знать что происходит в собственной конторе, больше общаться. Помните, как бы все не выглядело система осталась старой — с вонью старого ржавого гнутого совка.
Копипаста «>

Я б в разведчики пошел…

Мысль рассказать, что разведка – это не есть круто, пришла ко мне во время учебы в Дипломатической академии МИД РФ. Тогда один из слушателей экономфака попросил меня рассказать о путях «проникновения» на службу в разведку. По его наивному желанию посвятить себя этому «увлекательному» делу я понял, что парня надо предостеречь, поскольку он ради этого готов был круто изменить свои жизненные планы – вплоть до перехода из Дипакадемии в Институт стран Азии и Африки при МГУ, который я закончил по программе второго высшего образования, о чем мой собеседник знал.


То, что в ИСАА готовят ГРУшников – старая байка, однако нет дыма без огня: многие ИСААшники становятся сотрудниками СВР. Также как и выпускники МГИМО, МГЛУ и прочих гражданских вузов с глубокой языковой подготовкой. Особенно ценятся те, кто добился успехов в изучении восточных языков. На выпускном экзамене по основному восточному языку непременно присутствует некое лицо в штатском, которого никто из студентов ранее никогда не видел. В какой-то момент этот некто встает и уходит, не говоря никому ни слова. По истечении некоторого времени самым способным выпускникам делают предложение вступить в разведывательное сообщество.
Будущие кандидаты для службы в СВР отслеживаются еще во время учебы, поскольку, кроме способностей к языкам, существует множество критериев, которым будущий разведчик должен соответствовать: биография без «пятен», в том числе у нескольких поколений предков, крепкое здоровье, психологический портрет и пр. В том, что СВР и ФСБ знают обо всем, происходящем в названных вузах, можно не сомневаться, поскольку они являются источниками кадров для внешней разведки, пусть даже и дополнительными.
Можно, конечно, отказаться от «заманчивого» предложения. А вот согласившись стать кадровым разведчиком, придется выполнять функцию винтика в государственной структуре под названием «СВР» со всеми вытекающими последствиями. Да, жильем будешь обеспечен. Но больших денег в разведке не зарабатывают. Возможностей удовлетворить свое честолюбие тоже немного: часто награждают или в секретных приказах, или посмертно. Если повезет, побываешь в 3–4 странах за государственный счет. При этом все время будешь находиться под контролем своих же сослуживцев. Конечно, можно возразить: а как же Путин, Иванов, Нарышкин, Якунин, Лебедев? Ответ простой: ну-ну…
Кстати, в жизни я трижды пересекался с семьей разведчика-арабиста, генерал-лейтенанта Вадима Алексеевича Кирпиченко: с его внучкой Ксенией на лекциях в ИСАА, с его дочерью Екатериной в Российско-Арабском деловом совете и с его вдовой Валерией Николаевной в Институте востоковедения РАН, где мы несколько лет в одно время работали (не могу сказать вместе, поскольку работали мы в разных отделах). Так вот, его сын Сергей, отец Ксении, окончил МГИМО и стал «чистым» дипломатом (в настоящее время – посол в Египте), так же как и его внуки. А родители, как известно, желают своим детям только хорошего.
Не скрою, проблемы разведки интересовали меня еще до того, как я в 2003 г., выдержав конкурс в МИДе, оказался в Посольстве РФ в Йемене и стал выполнять задания резидента СВР. Кстати, если кто-нибудь из «чистых» дипломатов скажет, что он работал в загранучреждении и никак не сотрудничал со спецслужбами, можете рассмеяться ему в лицо. Так не бывает! Все МИДовцы так или иначе привлекаются резидентурами к сотрудничеству и используются резидентами в своих целях.
Еще на истфаке Тверского университета я прочитал книгу Виктора Суворова (Владимира Резуна) «Аквариум». В ней автором написано много всякой ерунды о жизни посольств, как я понял позднее, но в следующем можно не сомневаться: «Оба резидента (ГРУ и СВР. – П.Г.) не подчинены послу. Посол придуман для того, чтобы только маскировать существование двух ударных групп в составе советской (читай – российской. – П.Г.) колонии. Конечно, на людях оба резидента демонстрируют послу некоторое уважение, ибо оба резидента – дипломаты высокого ранга и своим непочтением к послу они бы выделялись на фоне других. На этом почтении и кончается вся зависимость от посла». Точнее было бы сказать, не посол придуман, а посольство. Работая в Йемене, я на собственном опыте убедился, что главное предназначение любого посольства – быть «крышей» для спецслужб, а уже потом вся эта мишура с дипломатическими приемами, теплыми рукопожатиями, витиеватыми фразами о дружбе и сотрудничестве и т.п.
Меня принял на дипломатическую работу посол Александр Сергеевич Засыпкин (в настоящее время – посол в Ливане), с которым я прошел собеседование еще во время стажировки в Центральном аппарате МИДа. По прибытии в Посольство я по видимой причине хотел дать ему прозвище «Грибоедов», но потом, чтобы не накликать беду, передумал: йеменцы, конечно, дружественный россиянам народ, но мало ли…
Однажды советник-посланник (второй человек в посольстве, по сути – заместитель посла) сказал мне, что МИДовцы – это всего-навсего почтальоны для дипломатической переписки. Развивая его мысль, приходишь к выводу, что МИД – это главпочтамт для официальной загранкорреспонденции, а загранучреждения в свою очередь – почтовые отделения на местах.
В работе ребят из «Конторы» тоже мало романтики. Точнее, романтический настрой быстро проходит. Это я испытал на себе, когда Засыпкин заподозрил меня в сотрудничестве с «ближними», то есть с внешней разведкой, и начал аккуратно отваживать меня от них. Спроси он меня открытым текстом о моих делах с резидентом, и тогда вопросы могли бы появиться уже к самому Засыпкину. Поскольку я продолжал оказывать резиденту всяческое содействие, в том числе общаясь с ЦРУшниками на тех дипломатических приемах, где меня не должно было быть (на предписанных дипломатических приемах можно общаться с кем угодно и сколько угодно), у меня скоро начались неприятности по работе. Дело в том, что МИДовцы все же хотят считать себя важнее любых разведчиков и очень ревнуют своих подчиненных, выполняющих указания кого-то еще, будь это даже в интересах государства.

Что касается общения с иностранцами, то сотрудникам референтуры и канцелярии это категорически запрещено, а остальные сотрудники посольств обязаны в письменной форме отчитываться перед офицером безопасности, то есть ФСБшником, с кем общались, когда, при каких обстоятельствах, чья была инициатива и о чем разговаривали. Кстати, дипломаты между собой общаются, как правило, на языке страны пребывания.
Я был удивлен, когда увидел, что начальник референтуры дублирует работу офицера безопасности и даже приглядывает за послом, пытаясь выведать у меня, с кем Засыпкин встречается.
Надо сказать, что «на вшивость» в посольстве проверяют всех и всегда, поэтому я не возмутился, когда по отношению ко мне это проделал и резидент. К этому надо относиться с пониманием, и лучше всего сделать вид, что ничего не заметил или не понял.
Для меня было неожиданностью, когда офицер безопасности разрешил мне сфотографировать Посольство и Сану с нашей водонапорной башни, самой высокой точки Посольства. Разумеется, я не стал упускать такую возможность, а в знак благодарности подарил офицеру безопасности несколько фотографий с панорамными видами города и Посольства. Кстати, фотографии были сделаны в обычном городском фотоателье на площади ат-Тахрир.
Как я «подружился» с резидентом? Последняя должность моего отца в армии – «начальник разведки зенитного ракетного полка». В детстве отец мне в шутку говорил: «Не забывай, ты – сын разведчика!» Но эти слова запали мне в душу, и когда резидент привлекал меня к сотрудничеству, его зерна упали на благодатную почву, и я ни минуты не колебался, не понимая, что это может усложнить мне жизнь. Еще мне понравилось, что резидент оценил мой страноведческий интерес и любовь к географическим картам: первым моим заданием было разыскать в книжных магазинах карту Саны и приобрести ее для резидентуры, что я выполнил в ближайший же выход в город. Позже мне стало ясно, что это был психологический прием резидента, что бы я вовлекся в сотрудничество. Кстати, я и для военного атташата выполнил одно картографическое задание, но в этом случае была личная просьба военного атташе к послу, который, конечно же, соблаговолил предоставить своего сотрудника в распоряжение «дальних», то есть военной разведки.
Как друг от друга отличаются «ближние» и «дальние»? Первые в большинстве своем – интеллигенты, с которыми приятно и интересно общаться. При этом все же не следует забывать, кто перед тобой. Вторые в большинстве своем ведут себя так, как будто им все чем-то обязаны, как будто остальные сотрудники посольства должны быть счастливы, что ГРУшники снисходят до общения с ними. Справедливости ради надо сказать, что сами военные атташе, с которыми мне пришлось общаться, не были людьми чванливыми. Так, один из них объяснил мне, кто такие региональные военные атташе: это лица, аккредитованные сразу в нескольких странах какого-либо региона.
Мне в голову пришло условно называть по принципу фонетической схожести СВРщиков сварщиками, а ГРУшников – грузчиками. Вот и работают они также: сварщики стараются, чтобы сварной шов получился аккуратно, на годы, для грузчиков же главное – груз не сломать или не разбить в данный момент времени, а дальнейшая судьба груза их совершенно не волнует.

Здесь не могу не рассказать об одном показательном случае. По заданию советника-посланника я перевел для Центрального аппарата МИДа Устав Санайской группы сотрудничества. А через некоторое время, просматривая информационные материалы Посольства, обнаружил свой перевод, включенный в справку одного из помощников военного атташе, как будто это он его выполнил. На свой вопрос, каким образом это могло произойти, я в военном атташате внятного ответа так и не получил. Кстати, по возвращении из командировки я как автор опубликовал названный перевод в своей книге «Йеменская Республика и ее города».
Впервые с военной разведкой «в живую» я столкнулся еще в армии в середине 90-х: в часть, где я служил, приехал «купец» из «Консерватории», как называют Военно-дипломатическую академию. Двухгодичников в «Консерваторию» не приглашают, а подписывать 5-летний контракт с Вооруженными Силами для призрачной возможности оказаться в рядах военной разведки, куда от рутины армейской службы рвутся все кадровые офицеры, я не стал. «Купец», как мне рассказывали отобранные кандидаты, советовал им делать упор на изучении истории и английского. Разумеется, экзаменов по истории и английскому в ВДА у них никто не принимал: там без экзаменов отсеивают.
Вернемся к загранучреждениям. Возникает вопрос: а зачем «ближние» привлекают «чистых» дипломатов к сотрудничеству? Во-первых, не хотят лишний раз светить своих людей: пусть ЦРУшники думают, что «чистый» – это СВРщик. Во-вторых, своих людей резиденту часто не хватает. Кроме того, именно на «чистого» может выйти инициативник, который впоследствии станет ценным агентом, что поможет резиденту продвинуться по карьерной лестнице.
ЦРУшники на дипломатических приемах первыми идут на контакт. Обаятельные улыбки, беззастенчивая лесть и т.п. должны настораживать. Видно было, что на ЦРУшников произвело впечатление, что я по первому образованию историк. Помимо прочих общих вопросов – что окончил, какими языками владею, в каких странах бывал, пью ли виски и т.п. – спросили и о моей специализации как историка. Признаться, общение с ЦРУшниками было небезынтересным. Они удивились, когда узнали, что бейсбол, их национальный вид спорта, – это примерно то же, что и русская лапта. Помню, как вытянулось лицо одного ЦРУшника, который сказал мне, что с трудом переносит жару выше 80 градусов, а я тут же перевел ему это значение из шкалы Фаренгейта в шкалу Цельсия (примерно +27°С).
Исподволь ЦРУшники все же пытаются утвердить свое интеллектуальное превосходство. Мне удалось их обескуражить, когда мы заговорили о музыке, и я сказал им, перейдя с арабского: «By the way, my basic instrument is the accordion, but I play the piano better than the accordion because I like it very much». Никто из троих моих собеседников не смог мне на это чем-либо ответить.
Не только ЦРУшников, но и других иностранцев очень интересует один вопрос: сколько сотрудников работает в посольстве. После того, как мне этот вопрос задал один из послов в ожидании встречи с Засыпкиным, я стал загибать пальцы, делая вид, что считаю в уме, и так «считал» до тех пор, пока не пришел Засыпкин.
Американская тема и все что с ней связано – прерогатива «ближних», поэтому посла очень раздражало, когда я по неопытности касался этой темы на информационных читках, которые обязательно проводятся дипсоставом посольства в начале каждой недели.
Всем в Посольстве доставило радость, когда мне прислали перевод Конституции Йемена на русский язык: я его размножил и вручил «нужным» людям: послу, советнику-посланнику, резиденту и консулу. Разумеется, с авторитетным переводом М.А. Сапроновой работать было гораздо удобнее, чем с арабским текстом.
Не стану отрицать, что книгу «Восточный факультет Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе» я написал под впечатлением все той же книги Резуна. В «Аквариуме», позволю себе напомнить, рассказывается о подготовке в Военно-дипломатической академии Советской Армии в 70-е годы. Моей же задачей было показать, как стала складываться система подготовки советских военных разведчиков, столь занимательно описанная Резуном. Для этого мне пришлось проявить некоторую настойчивость в общении с сотрудниками Российского государственного военного архива. Кстати, в РГВА еще далеко не все дела рассекречены, несмотря на то, что бОльшая их часть – до 1940 г.
К сожалению, из преподавателей и выпускников Востфака в живых к 2014 г. никого не осталось, а до меня никто эту тему не разрабатывал: существовали лишь отрывочные сведения в книгах, посвященных ВА им. Фрунзе в целом, и никаких интервью.
Мне Мария Водопьянова – внучка генерал-лейтенанта Кочеткова, одного из начальников ВДА, – во время работы над фильмом «Кочетков» из серии «Потомки» об учебе деда на Востфаке рассказала, что он учился три года. Больше она ничего вспомнить не смогла, хотя подробности семейной жизни и самого деда помнит очень хорошо.