Генерал майор Семенов

Утром 22 июня 1941 года огонь приграничных сражений, стремительно распространявшийся в глубь территории нашей страны, казался всепожирающим. Уже на второй-третий день войны четко вырисовался замысел противника — изолировать и окружить в районе западнее Минска большую часть войск Западного фронта. Эта задача возлагалась на немецкую группу армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Её левый фланг своими действиями по захвату Прибалтики обеспечивала группа армий «Север» генерал- фельдмаршала Риттера фон Лееба. Правый — прогрызавшая себе дорогу к Ровно группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта.
Западный Особый военный округ, преобразованный 22 июня 1941 года в Западный фронт (командующий фронтом — генерал армии Д.Г. Павлов), насчитывал в своем составе три армии (3-я , 4-я и 10-я) и полевое управление формировавшейся 13-й армии, прибывающие войска которой составляли второй эшелон фронта. Самая мощная из них, 10-я армия, занимала оборону в белостокском выступе. Этой армией командовал генерал-майор К.Д. Голубев, и на нее возлагались большие надежды.
Поначалу руководство нацистской Германии считало начало войны на Восточном фронте во многом триумфальным. Но уже в ходе ожесточённых приграничных сражений как у солдат, так и у части командного состава вермахта, по крайней мере, у тех, кто до этого уже успел принять участие в событиях на театре военных действий Второй мировой войны, не могли не возникать вопросы. Их поражали характер ведения вооружённой борьбы и её ожесточённость: советские войска оказывали немецкой армии такое сопротивление, какого она не встречала ни в одной из стран Европы.
29 июня 1941 года начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер запишет в своём дневнике: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. …Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов, теперь это уже недопустимо».
Тем не менее наши войска с тяжёлыми боями вынуждены были отступать. Размышляя об ошибках, допущенных перед войной и в её начале наркомом обороны, Генеральным штабом и командованием округов, маршал Г.К. Жуков, в частности, отмечал: «Накануне войны 10-я армия и ряд других частей Западного округа были расположены в белостокском выступе, выгнутом в сторону противника. 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск этой армии создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара по флангам…
Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны. Когда главные группировки противника смяли фланги войск прикрытия и прорвались в районе Гродно и Бреста, надо было быстро отвести 10-ю армию и примыкавшие к ней фланги 3-й и 4-й армий из-под угрозы окружения, рокировав их на тыловые рубежи — на угрожаемые участки, где они могли значительно усилить сопротивляемость действующих там соединений. Но этого тогда сделано не было».

В сложившихся с первых часов войны условиях, несмотря на все попытки, ни командующий фронтом генерал Павлов, ни командующие армиями не смогли создать единую систему обороны и организовать надлежащий отпор наступающим немецким войскам. Предотвратить охват белостокского выступа не удалось. Отчаянное сопротивление наших войск, мужество и героизм солдат и офицеров не смогли изменить ход событий. Инициатива была в руках наступающего противника, а результаты первых дней боев превзошли все прогнозы, планы и ожидания как нашего, так и немецкого командования.
К концу июня численно превосходящим силам немецко-фашистских войск удалось соединиться западнее Минска. Несмотря на все предпринимаемые усилия, 10-я армия и большая часть войск Западного фронта попали в окружение. Окружённые войска героически сражались с противником до 8 июля, сковывая тем самым его крупные силы и не давая им возможности развивать наступление на восток. Этим же числом генерал-фельдмаршал Бок подвёл итоги приграничных боев. В приказе по группе армий «Центр» он объявил своим войскам: «Двойная битва за Белосток и Минск завершилось… В ходе боёв противник понёс большие потери. На вчерашний день число пленных и количество захваченного военного имущества исчислялось следующими цифрами: взято в плен 287.704 пленных, в том числе несколько корпусных и дивизионных генералов. Захвачено и уничтожено 2.585 танков и 1.449 артиллерийских орудий. Кроме того, захвачено 246 боевых самолетов…»
В Москве тоже подводили итоги. 16 июля 1941 года Сталин подписал постановление ГКО № 00381 о предании суду военного трибунала ряда командиров и политработников Западного фронта «за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия без боя и самовольное оставление позиций». В тот момент командующие 3-й и 10-й армиями генералы В.И. Кузнецов, впоследствии ставший Героем Советского Союза, и К.Д. Голубев находились в окружении и об их судьбе ничего не было известно, а командующий 13-й армией генерал П.М. Филатов, отвечавший за оборону Минска, получил смертельное ранение. Таким образом, командарм-4 генерал-майор А.А. Коробков остался единственной кандидатурой для «показательного процесса». Парадоксально, но по всему получалось, что, например, генерал Голубев, вышедший из окружения в конце июля во главе малочисленного отряда, — это человек, заслуживающий доверия назначения командующим 13-й армией, а сражавшийся в то же самое время и наносящий урон противнику Коробков — «трус и паникёр», оставляющий позиции, в отношении которого должна быть применена суровая кара.
Тогда были осуждены и вскоре расстреляны командующий Западным фронтом генерал армии Д.Г. Павлов, начальник штаба фронта генерал-майор В.Е. Климовских, начальник связи фронта генерал-майор войск связи А.Т. Григорьев, командующий ВВС фронта генерал-майор авиации А.И. Таюрский, командующий 4-й армией Западного фронта генерал-майор А.А. Коробков. Позже, в сентябре 1941 года, к этой мере наказания был приговорен и начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант артиллерии Н.А Клич. В 1957–1958 годах всех их реабилитировали посмертно.
Интересны в этой связи замечания автора известной книги «Война» писателя Ивана Стаднюка, долгое время изучавшего события войны по архивным документам и личным свидетельствам участников событий. Приведём выдержку из его статьи о судьбе Д.Г. Павлова в «Литературной газете» от 18 мая 1988 года. «Я вполне солидарен с тем мнением, что не надо было применять к руководству Западного фронта крайнюю меру наказания. Павлов, Климовских, Клич, Григорьев, Коробков и другие могли бы принести много пользы, командуя корпусами, дивизиями и даже полками…» Писатель высказал истину, и к такому же мнению военное руководство страны пришло позднее, но пока в ходу были «испытанные средства» раскрученной ещё до войны репрессивной машины.
10 июля 1941 года немцы, ликвидировав остававшиеся у них в тылу «котлы» и массированными ударами прорвав правое крыло и центр Западного фронта, начали наступление на смоленском направлении. Уже 14 июля они вышли на ближние подступы к Смоленску, а 16 июля овладели значительной частью города. Упорные бои в Смоленске и его окрестностях продолжались ещё более двух недель. Их вели попавшие в окружение соединения и части 16-й и 20-й армий Западного фронта, окончательно прорвавшие вражеское кольцо только 5 августа 1941 года.
Именно в период этих боёв были арестованы генерал-майор И.И. Семёнов, начальник оперативного отдела штаба Западного фронта, и его заместитель полковник Б.А. Фомин. Никого не волновало то обстоятельство, что Западный фронт после разгрома в начале войны за счёт сил внутренних округов был воссоздан практически заново и что прежнее командование Западного фронта уже понесло наказание. Нужны были простые объяснения новых поражений РККА, и их усердно искали.
Военные карьеры Ивана Иосифовича Семёнова и Бориса Андреевича Фомина были во многом схожи. В Гражданскую войну они добровольно вступили в РККА, в межвоенный период служили на различных командных и штабных должностях, окончили Военную академию имени М.В.Фрунзе. Характерным в их деятельности является то, что они на свои предвоенные должности были назначены одним и тем же приказом Наркомата обороны СССР всего за несколько месяцев до начала войны.
В соответствии с приговором, вынесенным 7 октября 1941 года Военной коллегией Верховного суда СССР, Семёнов и Фомин обвинялись в том, что они вместе с бывшим командованием Западного Особого военного округа проявили преступную халатность и беспечность в деле подготовки и приведения войск округа в боевую готовность. Не приняли должных мер к обеспечению оперативного развертывания воинских частей, а равно не организовали должного управления войсками и не обеспечили бесперебойной связи с последними. Эти действия Семёнова и Фомина были расценены как одна из причин того, что войсковые части округа в первые дни войны не смогли оказать должного отпора врагу. А для того чтобы обвинение не выглядело чересчур голословно, Семёнову дополнительно инкриминировали, что по его вине не был своевременно эвакуирован склад топографических карт в Минске, доставшийся врагу.
Судебное заседание было непродолжительным. Приговор был краток: Семёнову назначено десять, а Фомину — семь лет лишения свободы, обоим с лишением воинских званий. Судом не были приняты во внимание и проверены неоднократно вносимые Семёновым до начала войны предложения о выведении частей и соединений округа из мест постоянной дислокации и отводе их на 10 км от государственной границы, в особенности из Бреста и других приграничных районов. Командованием округа эти предложения приняты не были, поскольку данные действия необходимо было согласовывать с Генеральным штабом РККА. На это в то время ни Павлов, ни его заместители не решились, зная настроения в Кремле. Хотя вполне допустимо предположить, что в случае их принятия войска заняли бы оборонительные рубежи согласно плану прикрытия и не были бы окружены и разгромлены в первые же дни войны — как, например, 42-я стрелковая дивизия генерал-майора И.С. Лазаренко в Брестской крепости. Не произошло бы и полного уничтожения противником армейских складов с боеприпасами.
Спустя год, рассмотрев ходатайства осужденных, Президиум Верховного Совета СССР счёл возможным помиловать их. Они были освобождены из мест лишения свободы и направлены на фронт с назначением на низшие должности. Вновь став в боевой строй, они достойно воевали на различных должностях в действующей армии. В 1944 году Семёнову было присвоено воинское звание генерал-лейтенант, а Фомину — генерал-майор.
При изучении уголовного дела и других архивных материалов Главная военная прокуратура вместе со специалистами Института военной истории пришла к выводу, что генерал-майор Семёнов и полковник Фомин были осуждены необоснованно, поскольку добросовестно исполняли свой воинский долг и возложенные на них обязанности. В сложнейшей обстановке первых дней войны они действовали в соответствии со своими должностными обязанностями, положениями руководящих документов и приказами вышестоящего командования.
20 октября 2010 года Президиум Верховного суда РФ, рассмотрев надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ — Главного военного прокурора С.Н. Фридинского, отменил приговор Военной коллегии Верховного суда СССР в отношении указанных офицеров. Так были восстановлены добрые имена генералов И.И. Семёнова и Б.А. Фомина.
Главная военная прокуратура продолжает работу по пересмотру архивных уголовных дел. За последние несколько лет военные прокуроры по результатам изучения таких дел вернули честные имена почти 50 генералам, офицерам и рядовым красноармейцам, защищавшим Родину в боях против немецко-фашистских захватчиков.
P.S.Авторы статьи выражают глубокую благодарность и признательность Московскому городскому военному комиссариату в лице Елены Павловны Сидоровой, помощника начальника отделения по работе с гражданами, за большую помощь, оказанную в поиске родственников генерала Б.А. Фомина.
Не столь давно с помпой по российскому ТВ прошел показ фильма об адмирале Колчаке, до этого героизировали в сериале батьку Махно, перезахоронили прах Деникина. Положительными героями сейчас рисуют Врангеля и Юденича. И только знаменитого атамана Семенова упорно обходят молчанием
Словно не было этого лидера Белого движения и он не контролировал огромную территорию за Байкалом.
Лишь недавно в фильме «Исаев» атаман Григорий Семенов предстал «отмороженным» солдафоном. И это человек, владевший немецким, французским, китайским и японским языками. На бурятском и монгольском он говорил с детства. Писал стихи и даже перевел на монгольский, китайский и японский языки многие произведения Пушкина и Лермонтова, в частности «Евгения Онегина». Забвению предано и то, что атаман Семенов инициировал создание Всемирной организации мира и благополучия (прообраз ЮНЕСКО).
В СССР атаман Семенов упоминался непременно как «злейший враг советского народа, активный пособник японских агрессоров». И, как любому белому командиру, Семенову приписывали нечеловеческую жестокость при подавлении революционных восстаний, изъятии продовольствия и фуража у населения.
Но! Потомков русских белоэмигрантов в Монголии до сих пор называют «семеновцами». А на первом региональном конкурсе «Великие люди Забайкалья» именно атаман Семенов набрал самое большое количество голосов. Но во втором туре это имя исчезло из списка кандидатов вместе с именем его соратника барона Унгерна.
Так почему же до сих пор имя атамана Семенова вызывает такое неприятие официальных властей?
Потомок Чингисхана
С ним связано столько слухов и мифов, что трудно разобрать, где правда, а где вымысел. Так, некоторые казачьи общества с гордостью утверждают, что знаменитый атаман – потомок Чингисхана на том основании, что его бабушка по материнской линии была бурятка. Но такое смешение кровей типично для забайкальских казаков. Как и то, что Григорий Семенов свободно говорил на бурятском языке, следовательно, легко мог перейти на монгольский. Если и было что от Чингисхана в Семенове, то это незаурядный дар полководца, организаторские способности и смелость.
Учился он в казачьем военном училище в Оренбурге. Военную карьеру будущий атаман начинал в Первом Верхнеудинском полку Забайкальского казачьего войска. Но вскоре молодого хорунжего командировали в Монголию для маршрутных съемок.
Попал в политику
За границу молодой Григорий попал в самое горячее время. Монголия пыталась стать независимой от маньчжурского Китая. О недюжинном уме недавнего выпускника Семенова говорит тот факт, что он сумел подружиться с духовным и светским правителем Монголии — Богдо-гэгэном. Семенов перевел для него с русского языка «Устав кавалерийской службы русской армии», а также стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева.
Когда в декабре 1911 года Монголия провозгласила независимость от Китая, Семенов не остался в стороне, хотя Россия должна была держать нейтралитет. 21-летний Григорий лично разоружил китайский гарнизон Урги, чтобы не вызвать кровопролития между китайцами и монголами.
Семенов со взводом казаков охраняет китайского резидента от расправы монголов и доставляет его в Российское консульство. МИД России во избежание дипломатического скандала спешит отозвать на родину слишком деятельного забайкальца.
На службе у Врангеля
Такой воин не мог не отличиться на грянувшей вскоре Первой мировой войне. Хорунжий Григорий Семенов за то, что отбил захваченное неприятелем знамя своего полка и обоз уссурийской бригады, был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. А за то, что во главе казачьего разъезда первым ворвался в занятый немцами город Млава, получил Георгиевское золотое оружие. Командир Семенова на войне – знаменитый барон Врангель, тоже будущий борец с большевиками.

«Семенов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой сметкой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров», – вспоминал позже Петр Врангель.
Врангель упоминал и о другой стороне характера Семенова. «…значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели. Неглупому и ловкому Семенову не хватало ни образования (он окончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора, и я никогда не мог понять, каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны…» — писал Врангель.
Инородцы как укор
На войне и застала Семенова Февральская революция. Тогда началось массовое дезертирство солдат. Урожденный воин Семенов предлагает свое решение и в марте 1917 года пишет докладную записку военному министру Керенскому. 27-летний, пока малоизвестный есаул из Забайкалья готов сформировать на родине отдельный конный монголо-бурятский полк, чтобы использовать его как заградотряд и жестко карать дезертиров. «Дабы «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело», – указывал Семенов в рапорте.
Как писал он в своих воспоминаниях, необходимо было «наличие боеспособных, не поддавшихся разложению частей, которые могли быть употреблены как мера воздействия на части, отказывающиеся нести боевую службу в окопах». Напомним, в царское время, национальные меньшинства на войну не призывали. На Первую мировую войну бурят призывали для тыловых работ.
Такие инициативные люди, как Григорий Семенов, особенно ценны в смутное время. Есаула летом вызывают в столицу для охраны Временного правительства. И там энергичный казак не мог усидеть на месте. Он предложил силами двух военных училищ и казачьих частей захватить Таврический дворец, арестовать Ленина, Троцкого и других членов Петросовета и немедленно их расстрелять. Затем передать всю власть Верховному главнокомандующему генералу Брусилову. Керенский поспешил дать неуемному Семенову мандат «военного комиссара Дальнего Востока», в зону действия которого входила и КВЖД. Одновременно Семенов назначен командиром монголо-бурятского полка на станции Березовка Забайкальской железной дороги у Верхнеудинска.
В конце сентября 1917 года есаул Семенов начал набор в конный бурят-монгольский казачий отряд. А в октябре грянула новая революция.
Григорий не растерялся и даже умудрился первое время получать деньги от Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. На Всебурятском съезде в Верхнеудинске тоже поддержали идею Семенова о создании военных подразделений. Семенова назначают лидером сформированной части под названием «особый маньчжурский отряд». В нем царил полный интернационал: буряты, монголы, китайцы, японцы, русские казаки и демобилизовавшиеся солдаты, гимназисты-добровольцы.
Когда большевики поняли, что Григорий Семенов отнюдь не разделяет их взгляды, читинский совдеп задержал выплату денег на формирование отряда. 1 декабря 1917 года большевики в Верхнеудинске пытаются разоружить отряд Семёнова, а его самого арестовать. Однако Григорий не просто оказал вооружённое сопротивление, а выехал в Читу, где забрал у читинского совдепа деньги, причитавшиеся для его отряда. Отправил за решетку самого руководителя читинских большевиков. С этого момента у Советской власти за Байкалом появляется еще один враг.
Семеновский фронт
Семенов переносит боевые действия в Китай. Там в Харбине оставались пробольшевистские запасные батальоны русской армии. Семенов разоружает их и распускает местный большевистский ревком, казнив его главу Аркуса.
В результате семеновский отряд из 559 человек получает солидное пополнение и хорошее вооружение. Плюс в середине января 1918 года к Семенову примкнул сербский отряд из 300 человек, передавший ему дополнительное вооружение. Очень много приходило к атаману Семенову бурят из-за того, что местные большевики поддерживали крестьян в захвате пастбищ.
29 января 1918 года Семенов вторгается в Забайкалье и занимает его восточную часть. С выступлением войска Семенова образовывается первый фронт гражданской войны на Дальнем Востоке — Забайкальский. Против него воюет знаменитый красный герой Сергей Лазо.
Контроль над Забайкальем
В апреле 1918 года Григорий Семенов вновь совершил рейд против красных и подошел к Чите. Одновременно началось восстание забайкальского казачества против большевиков. К Семенову шли и шли добровольцы. К маю 1918 года войска Семенова насчитывали около 7 тысяч бойцов: 3 конных полка, 2 пехотные, 2 офицерские роты, 14 орудий, 4 бронепоезда.
Заметим, что Семенов формировал отдельные части по национальному принципу – из русских, бурят, монголов, сербов, китайцев. Бои продолжались до июля.
23 июня в Омске к власти пришло Временное Сибирское правительство. К тому времени Семенов фактически становится хозяином Забайкалья, в конце августа заняв Читу. Надо понимать, что тогда простым жителям казалось, что новая власть большевиков долго не продержится и все вернется на круги своя.
Непростые отношения с Колчаком
На примере отношений атамана Семенова с адмиралом Колчаком видна вся неоднородность Белого движения. Когда 18 ноября 1918 года Колчака объявили Верховным правителем и главнокомандующим всеми белыми армиями, Семенов отказался подчиниться. Более того, выдвинул своего кандидата — атамана оренбургских казаков. Колчак отрешил строптивого атамана от всех должностей и предал суду за неповиновение и якобы конфискацию военных грузов.
В декабре 1918 года на Семенова было совершено покушение. Он ранен в ногу осколками бомбы.
В начале 1919 года выяснилось, что грузы Семенов не трогал, к тому же он признал власть Верховного правителя. Тогда Семенова производят в генерал-лейтенанты и утверждают в звании походного атамана Дальневосточных казачьих войск.
В феврале 1919 года в читинском театре Семенов тяжело ранен эсерами-максималистами и не может руководить операциями против партизан, активизировавшихся в Забайкалье. Зато атаман уже мыслит геополитическими масштабами.
Панмонголист Семенов
В феврале 1919 года на станции Даурия проходит съезд монгольских князей и правителей ряда областей Монголии и Бурятии. На ней провозглашается государство Великая Монголия, куда входят Внутренняя и Внешняя Монголия, а также Барга (северо-восточная Монголия в составе Китая) и Бурятия. Верховным уполномоченным нового государства избран Григорий Семенов с титулом ван – светлейший князь Монголии со столицей в Хайларе. По мнению Семенова, независимая Монголия может остановить распространение большевистской заразы на Азию.
В этом новом статусе Семенов хотел отправить делегацию в Версаль, чтобы на проходящей в это время мирной конференции «добиться признания самостоятельности Монголии, предъявить и утвердить ее флаг в древнейшем его виде».
«Семенов мечтал в интересах России образовать между ней и Китаем особое государство. В его состав должны были войти пограничные области Монголии, Барга, Халха и южная часть Забайкальской области. Такое государство, как говорил Семенов, могло бы играть роль преграды в том случае, когда бы Китай вздумал напасть на Россию ввиду ее слабости…» — приводит слова казачьего офицера Гордеева писатель Юзефович.
Однако мировые державы эту Даурскую конференцию не поддержали. Они раздумывали, поддерживать ли Колчаковское правительство в качестве всероссийского. Семенов времени не терял и в августе-сентябре развернул новую операцию против красных партизан в Забайкалье.
В октябре 1919 года Семенов назначен военным губернатором Забайкальской области и помощником главнокомандующего вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа.
На этих подконтрольных территориях он устанавливает военную диктатуру с реставрацией царских порядков. Даже возвращает прежним собственникам конфискованные земли и предприятия.
При всей эмоциональности атамана он не был злопамятным. Когда чехословаки задержали Колчака, Семенов направил для его освобождения 2 полка пехоты и 3 бронепоезда. А 27 декабря 1919 года Семенов открыто обвинил главнокомандующего силами Антанты в Сибири французского генерала Жанена в поддержке большевиков и вызвал его на дуэль. Этот факт взят из книги Семенова «О себе».
Но было поздно. Жанен выдал адмирала Колчака иркутским большевикам. Последним же указом Колчака от 4 января 1920 года Семенову была передана вся полнота военной и гражданской власти как Верховного правителя Сибири. 7 февраля 1920 года адмирал А.В. Колчак был расстрелян по приговору Иркутского ВРК.
«Считаю долгом своим не только признать Вас как Правителя Юга России, но и подчиниться Вам, оставаясь во главе Российской Восточной Окраины. От имени своего, подчиненных мне войск и всего населения приветствую Вас в великом подвиге служения Отчизне. Да поможет Вам Бог!», – написал в телеграмме Семенов генералу Врангелю.
Получается, что атаман в глубоком тылу врага фактически возглавил Белое движение на востоке России. Новый правитель Сибири принял к себе остатки армии Каппеля, когда белые по всей стране терпели окончательное поражение. Та же участь вскоре постигла и войска Семенова.
Трудные времена…
В сентябре 1921 года Красная армия выбила семеновцев из Читы, и они навсегда оставили страну. Но и на чужбине Семенов вновь развернул войну с большевиками. Стал одним из инициаторов антисоветского переворота в мае 1921 года во Владивостоке. Переворот не удался, как и воссоединение с соратником бароном Унгерном, воевавшим в Монголии.
Генерал Семенов занял пост начальника Бюро российских эмигрантов. Часть его казаков стала полицейскими на КВЖД, расселилась по станционным поселкам, некоторые уехали в Америку и Европу. Большая часть осела в Харбине и Шанхае. Туда же уехал и Семенов в 1921 году. Но там бывшему правителю Сибири пришлось стать нелегалом. Китайские власти хотели его арестовать как соратника Унгерна, действовавшего против китайцев в Монголии. Семенов вынужден был уехать в США и Канаду. Там он подвергся судебному разбирательству за якобы проводившиеся расстрелы американских солдат. Затем обосновался в Японии. Семенов так и не отказался от планов создания самостоятельного государства. Одно время он надеялся на сотрудничество с Чан Кайши, подавившим коммунистическую революцию в Китае.

В 1929 году, во время советско-китайского конфликта, отряды семеновцев участвуют на стороне китайцев. В 1932 году японцы организовали на захваченной в Китае территории марионеточное государство Маньчжоу-Го. Семенову Япония назначила ежемесячную пенсию в 1000 иен и предоставила дом в Дайрене.
Начальник 2-го отдела штаба Квантунской армии полковник Исимура предложил Семенову готовить вооруженные силы из русских эмигрантов на случай возможной войны против СССР. И она не заставила себя ждать.
На стороне Японии
Во время Второй мировой воины Семенов продолжает считаться лидером белой эмиграции на Дальнем Востоке. В этом качестве он активно контактировал с генералом Власовым. И даже написал два письма лично Гитлеру, предлагая себя в качестве союзника в борьбе с СССР.
В составе Квантунской армии были сформированы два больших конных отряда из бывших семеновцев. Возможно, это вкупе с панмонголизмом является одной из причин того, что Григорий Семенов не был реабилитирован.
В сентябре 1945 года, после разгрома советскими войсками Японии, Семёнова арестовали.
В московской газете «Труд» от 25 апреля 2001 года младшая дочь атамана Елизавета Григорьевна Явцева (урожденная Семенова) вспоминала, как к ним в дом пришли советские офицеры. Встревоженные дети прислушивались к разговору с ними отца.
«А там шла беседа на вполне ровных и мирных тонах, никто даже голоса не повышал. По отдельным словам и фразам мы могли понять, что разговор шел то о Второй мировой войне, то о Первой (и та, и другая — с Германией; и царские, и, наверное, советские офицеры прошли через фронт)», – вспоминала дочь.
Начавшийся 26 августа 1946 года суд над знаменитым атаманом широко освещался в советской прессе. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР Григорий Михайлович Семенов был повешен, как «злейший враг советского народа и активнейший пособник японских агрессоров».
Дети врага народа
Наша редакция пыталась выйти на потомков атамана, проживающих в Забайкальском крае. Улан-удэнские казаки сообщили, что и в Бурятии проживает его родственник. К сожалению, никто не откликнулся. По сей день сильны страхи советских времен, когда родственники атамана старались всячески скрыть свое родство. К тому же у них перед глазами была трагическая судьба детей атамана.
Старшего сына, Вячеслава, арестовали в Харбине. Он попал в ту же внутреннюю тюрьму Лубянки, что и его отец. Расстрел заменили на традиционный «четвертак». Вячеслав вышел на свободу в 1956 году. 14 октября 1993 года скончался на 78-м году жизни, не оставив наследников.
Второго сына, Михаила, инвалида с детства, в 1945-м «судил» Хабаровский трибунал, приговорив к расстрелу. Дочери Елизавета и Татьяна отсидели срок. Елена, уроженка Порт-Артура, воспитанница престижного учебного заведения в Токио, провела старость в психиатрической лечебнице. После интервью с ней в редакцию пришло письмо от Александры Мякутиной, внучатой племянницы атамана Семенова. Она в 2011 году искала внука атамана, сына его старшей дочери Ольги, которая освободилась только в 1994 году из психбольницы Ярославской области.
— Знаю о нем немного. Звали его Григорий, год рождения примерно 1941 — 1942, забрали его от матери, когда ему было примерно 6 лет. Детдом, куда его отправили, был в Сибири, возможно, в Алтайском крае. Но он знал примерно четыре иностранных языка, этого не могли не заметить сотрудники детдома. Конечно, там ему дали другое имя и фамилию, но я и его сестра, которая сейчас проживает в Австралии, надеемся, что он еще жив и, возможно, такого одаренного и воспитанного мальчика кто-то усыновил. Помогите, пожалуйста, с розыском, — обратилась в редакцию Александра.
Оказалось, есть даже фотографии внука атамана. Их хранила дочь атамана Татьяна. Она умерла не столь давно, в 2011 году. Об этом сообщил Вячеслав, правнук Григория Михайловича Семёнова.
«Моя бабушка – это младшая дочь Григория Михайловича Елизавета. В настоящее время мы проживаем в Австралии. Хотелось бы сразу внести поправку — старшую дочь Григория Михайловича звали Ляля (Елена), а не Ольга. Ну, может быть, просто тётя Саша ошиблась… Ещё одна поправка. Татьяна Григорьевна скончалась 4 июня 2011 года», – написал Вячеслав.
Интересные факты
1970 год. СССР готовится к 100-летию со дня рождения Ленина. В поиске неопубликованных документов выяснилось, что существовало письмо вождя атаману Семенову. Но было сожжено, когда атамана казнили.
1994 год. Идет пересмотр уголовного дела в отношении Г.М. Семенова Военной коллегией Верховного суда РФ. Семенов реабилитирован по ст. 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда), остальные обвинения (шпионаж против СССР, диверсии и терроризм) оставлены. Приговор оставлен в силе, а подсудимый признан не подлежащим реабилитации, как и его казненные соратники.
Общество раскололось
В 2012 году в Читу приехали представители посольской австралийской станицы Забайкальского казачьего войска. Они выступили с инициативой установить памятник атаману Григорию Семенову на его родине в селе Куранжа Ононского района. Этот факт вновь расколол общество на «красных» и «белых».
Совет ветеранов Забайкальского края резко выступил против.
– Гражданская война – это особый вид войны, когда сегодня живущие в мире граждане завтра становятся между собой непримиримыми врагами. Чтобы быть объективными при оценке тех или иных событий, надо признать равный юридический статус за каждой из воюющих сторон. Если мы этот статус не признаем, то правой будет только сторона победителей, а побежденные всегда будут неправыми, – высказался историк, автор книг о гражданской войне Владимир Исакович Василевский. — Если же исходить из равного статуса, мы признаем, что во время гражданской войны был и «красный террор», и «белый террор». И надо ещё посмотреть, какой террор был более ожесточенный. Хочу сказать одно: если «белый террор» был во время гражданской войны, то «красный террор» в нашей стране принял свой размах уже после гражданской войны, после объявления о построении социализма и принятия «самой демократической конституции» в 1936 году. Если говорить о «белом терроре», то можно сказать, что во время гражданской войны создается та или иная государственность – или белая, или красная. И каждая государственность требует, чтобы граждане выполняли существующие при этой государственности законы.
С этой точки зрения во время гражданской войны у нас в Забайкалье образовалась белая государственность, которую возглавил атаман Семенов. А как эта государственность должна была себя вести по отношению к тем, кто не исполнял законы? Были нелегальные большевистские организации, анархистские организации, максималистские, левоэсэровские, которые открыто призывали к борьбе против существующей государственности. Как власть должна была к ним относиться? В этих подпольных организациях были не дети, а взрослые понимающие люди, которые боролись за свою Россию. Я глубоко уважаю тех, кто шел в эти организации, потому что в них шли не из-за денег, а жертвовали своей жизнью за идею, за свои взгляды шли на смерть. Но с точки зрения существующей государственности они являлись преступниками. Если они организуют диверсии на железных дорогах, на промышленных предприятиях, ни одно государство к этому спокойно относиться не может. Если подпольная организация открыто ведет пропаганду за ликвидацию существующего строя, как к ней относиться?
Ссылки на то, что, мол, Александру Колчаку поставили памятник без реабилитации, не совсем правомерны, поскольку его казнили без решения суда, а по решению Иркутского ревкома. Григорий Семенов же прошел через судебные заседания. Только поэтому в стране не могут поставить памятник осужденному человеку, не подлежащему реабилитации.
Журнал «ИП.Итоги – Династии-2»

art_nuinu

Фото отсюда: Вторая жена атамана Елена Викторовна Терсицкая и их дети: Старшая дочь Елена (1921 года рождения), Михаил (1922 года рождения), Татьяна (1928 года рождения) и младшая дочь Елизавета (1929 года рождения).

Справка

Г.М.Семёнов
Родился 13(25 сентября) 1890, в посёлке Куранжа Дурулгиевской станицы Забайкальской области. Арестован в Дайрене в августе 1945 г. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР Семёнов Г.М. казнен через повешение 30 августа 1946 года.

Дети атамана Семёнова, пострадавшие из-за него:

Вячеслав, родился в России в 1915 году, от первого брака атамана с дочерью генерала Зинаидой Дмитриевной Манштейн. Арестован в Харбине 5 декабря 1945 г. Сидел в той же внутренней тюрьме Лубянки, как и его отец. Приговор, расстрел, был заменен на 25 лет лагерей. Освобождён в 1956 году. Умер в Симферополе 14 октября 1993 года на 78-м году жизни. Детей не было.

И четверо детей атамана от второго брака с дочерью священника Елены Викторовны Терсицкой.

Михаил, родился в Китае в городе Циндао в 1922 г. Арестован в 1945 г. и застрелен в марте 1947 г. при этапировании в лагеря.

Три его дочери Елена, Татьяна и Елизавета были арестованы в 1948 г. и по решению Особого совещания при МГБ, приговорены к 25 годам лагерей.
Елена (Ляля), родилась в Порт-Артуре в 1921 г. Более 46 лет прожила в тюрьмах и психбольнице. Последние годы жила с сестрой Татьяной в Новороссийске. Умерла Елена Григорьевна в 2000 году.

Татьяна (Тата), родилась в Японии в городе Иокогама в 1928 г. Арестована (вместе с мужем) на шестом месяце беременности. Освобождена в 1956 г. Родила сына Вениамина в лагере. Умер ребёнком в результате несчастного случая.

Дочь Елизавета, тоже родилась в лагере в 1955 г. (названа Елизаветой в честь своей тёти Елизаветы Григорьевны). Дочь живёт в Сиднее. Умерла Татьяна Григорьевна 4 июня 2011 г. в Новороссийске.

Елизавета (Лиля), родилась в Японии в городе Иокогама в 1929 году. Освобождена в 1956 г. Двое детей: Татьяна 1957 года рождения (названа Татьяной в честь своей тёти Татьяны Григорьевны) и Николай 1960 года рождения. (назван Николаем в честь отца). Умерла Елизавета Григорьевна в Сиднее 27 марта 2012 г.

Фото отсюда: Тата и Лиля ( 28.2.1937). Девочки жили с матерью и её новым мужем (после её развода с атаманом) в Бельгии, Германии и Гонконге. В 1939 г. вернулись на корабле к отцу атаману в Дайрен. Говорили свободно по-немецки и по-английски.

Старые материалы Белого Приморья по теме:

Казачiй клич. Орган Союза Казаков на Дальнем Востокѣ (октябрь 1938 г.)

Ген.Петров о атамане Семенове

Строд И.Я. Унгерновщина и семёновщина. 1920-1921.

Представитель Колчака по формированию казачьих частей во Владивостоке

Белые атаманы Гражданской войны

атаман Григорий Семенов и «черный барон» Роман Унгерн

Генерал Молчанов об атамане Семенове

Б.Борисов. “Дальний Восток”

Атаман Г.М. Семенов (материалы)

Роковые перемены.

Описание генерал-лейтенанта, атамана Григория Семенова

в защиту доброго имени атамана Семенова

Атаман Семенов: худший из белых вождей?

Военная карьера забайкальского казака Григория Михайловича Семенова (род. в 1890 г.) начиналась неплохо. Во время Первой мировой войны Семенов служил подъесаулом у барона П. Н. Врангеля, и служил хорошо: отличился храбростью, заслужил орден св. Георгия 4-й степени и Георгиевское оружие. Службу продолжил и при Временном Правительстве (уже в ранге есаула) — Семенова отправили в родное Забайкалье формировать военные части из монголов и бурят (есаул рос среди них и монгольский и бурятский языки знал в совершенстве). Но Октябрьский переворот 1917 г. круто изменил и его жизнь.

Г. М. Семенов. (vk.com)

С «красной заразой», и так уже разложившей армию и государство, Семенов сразу же решил бороться и начал набирать в свой отряд лишь тех, кто не признавал революционные преобразования в армии. Антибольшевистские планы Семенова были очевидны, и в конце ноября 1917 г. читинские большевики приказали его арестовать. В ответ есаул поднял мятеж, разогнал советы, вооружил свой отряд в 550 человек и занял Даурию (восток Забайкалья). Военные действия шли с переменным успехом — то большевики «выдавливали» Семенова в Маньчжурию, то он вновь появлялся в Забайкалье. К весне 1918 г. Семенов сформировал в Маньчжурии О. М. О. (Особый Маньчжурский отряд), включивший в себя более 550 японцев. После выступления в Забайкалье его войско пополнили местные казаки, и оно выросло до 7 тыс. человек. Несмотря на это, красные боролись с ним с большим упорством, и так бы и «маялся» Семенов, если бы не помощь японских интервентов, высадившихся во Владивостоке в апреле 1918 г. Число японских войск в России быстро достигло более 70 тыс., и они стали главным союзником Семенова. Японцы помогли отбросить красногвардейцев, и 1 сентября 1918 г. семеновцы наконец-то взяли Читу, ставшую на два года их столицей. Весной 1919 г. казаки избрали Семенова походным Атаманом забайкальских, амурских и уссурийских казаков.

Забайкалье. Фрагмент карты России, 1914 г. (wikipedia.org)

Возглавив белое движение в Забайкалье, Семенов создал там свое «удельное княжество», где он фактически никому и ничему не подчинялся (хотя формально и признал власть Верховного Правителя России А. В. Колчака). Когда было нужно, он грабил поезда на Сибирской магистрали (в том числе предназначенные для других белых армий), а деньги делил с окружением. Он лично принимал любые решения и законы. Основной задачей семеновцев были: 1) охрана железной дороги, по которой шли военные грузы для Колчака; 2) борьба с красными партизанами в крае. Этим до конца войны Семенов и занимался. Впрочем, не так уж и успешно: ему всегда нужна была японская поддержка, так как жестокость семеновцев постоянно порождала новых врагов, толкая народ на сторону большевиков.

Забайкальские казаки-верхнеудинцы. (ksovd.org)

Террорист

Когда Семенов, будучи уже в эмиграции, прибыл в США, газеты запестрели заголовками вроде «Приехал мясник». Хотя сам атаман решительно протестовал против этой газетной «травли», но факты свидетельствуют не в его пользу. Свою репутацию Семенов действительно заслужил. Сами белые признавали, что руки атамана были по локоть в крови. Барон А. П. Будберг, управлявший военным министерством при Колчаке, писал в дневнике: «творимые у Семенова безобразия не поддаются никакому описанию; за две недели застрелилось семь офицеров; расстрелы идут сотнями, и начальники состязаются в числе расстрелянных; про порку и говорить нечего, это обычное занятие». Иначе, как «дегенератами» и «белыми большевиками», Будберг семеновцев не называл. Семенов же считал жестокость оправданной, а «гуманность и мягкотелость» неуместными в условиях Гражданской войны.

Японские интервенты во Владивостоке. (asiarussia.ru)

Большевики и их пособники подлежали, как считал Семенов, «безжалостному уничтожению». Уже в декабре 1917 г. Семенов приступил к террору. Одной из первых жертв стал комиссар Совета по охране г. Харбина по фамилии Аркус. 8 декабря он был арестован и избит, а через неделю расстрелян. После этого у трупа вспороли живот, а тело облили керосином и сожгли. А два дня спустя в еще большевистскую Читу Семенов отправил целый вагон с мертвыми членами местного совета — учителями, рабочими и людьми иных профессий, повешенными и изуродованными.

Когда Семенов взял Читу, началась чистка города от просоветских деятелей, в том числе от интеллигенции, учителей. Взятых по доносам расстреливали после пыток прямо в штабе О. М. О. По данным историка П. Флеминга, только под Читой семеновцы убили не менее 348 человек. А в бурятском городке Кяхта они организовали тюрьму, в которой сотнями расстреливали и мучили всех политически неблагонадежных (погибло не менее 1,5 тыс). Когда в тюрьму пришли красные, то обнаружили там 200 тел, смерзшихся в единый ледяной комок (людей заживо замораживали).

Кяхта. (safe-rgs.ru)

На станции Андрияновка семеновцы расстреляли 3 тыс. пленных красноармейцев. Присутствовавший при этом американский полковник Морроу писал: «Пленники, наполнявшие целые вагоны, выгружались, затем их вели к большим ямам и расстреливали из пулеметов… Апогеем казней было убийство за один день пленных, содержавшихся в 53 вагонах, всего более 1600 человек». Казнили часто с большой жестокостью: изрубали шашками, вешали.

В ходе карательных операций особенно свирепствовали такие командиры Семенова как Унгерн и Тирбах: не задумываясь и даже с удовольствием расстреливали и резали стариков, старух, женщин и детей в деревнях, считавшихся «большевизированными» (то есть таких, в которых мужчины ушли в партизаны или просто отказались стать белыми). Такие станицы жгли, а в ряде случаев сжигали и людей; дома грабили, женщин насиловали, на допросах людей били розгами и шомполами. С бандитизмом Семенов едва ли мог бороться, даже если бы захотел: возможность безнаказанно грабить и бесчинствовать поддерживала его авторитет, укрепляла лояльность к командиру со стороны многочисленных авантюристов и «солдат удачи», вступивших в войско. Как писал Будберг, эти белые работали «только на потеху собственной жадности, распущенности, разврату и общей нравственной мерзости…» Кроме наживы, приманки для разбойников и террора, способов привлечь население на свою сторону Семенов практически не нашел (позже в мемуарах атаман признавался, что никакой внятной и привлекательной программы народу он так и не предложил).

Казаки в Даурии, 1920. (safe-rgs.ru) Семеновцы. (safe-rgs.ru)

Сложно сказать, сколько человек стали жертвами террористического режима Семенова, но речь идет о многих тысячах, даже если считать только хорошо известные эпизоды (а сколько еще осталось забыто…). Когда после поражения Семенов ушел из России окончательно, это был тот случай, когда даже сочувствующий белым наблюдатель мог вздохнуть с облегчением: слава Богу, больше никакой «атаманщины».

Фантазер, авантюрист

Семенова называли «человеком без определенных политических убеждений, политическим фантазером». Амбиции толкали вождя Забайкалья изобретать и поддерживать самые странные политические проекты. Не зря барон Врангель отмечал недостаток образования Семенова (едва окончившего военное училище). В мемуарах атаман всерьез высказывал фантастические идеи вроде того, что Германии при заключении Брестского мира с Советской Россией следовало бы вооружить своих пленных, находящихся в Сибири (прим.: как?!), и таким образом контролировать и в нужный момент распустить советское правительство. Еще один проект, который Семенов видел возможным и полезным, он предложил Колчаку, когда тот еще был в Омске и мог надеяться на успех своего дела: отойти в Иркутск или в Читу, чтобы дать населению почувствовать большевизм на своей шкуре и так повысить симпатии народа к белым. После этого, по замыслу атамана, можно было начать успешное наступление из Иркутска. Как показало дальнейшее развитие событий, отступление Колчака на восток (правда, вынужденное, а не совершенное по совету Семенова) не помогло белым, а привело к их полному поражению. Не мог Семенов и понять, что в России после 1917 г. монархическая идея мертва: без тени иронии атаман предлагал реставрацию династию Романовых. В общем, называть Семенова реалистом было сложно даже при большом желании.

Семенов с соратниками. (Семенов Г. М. О себе. М.: Вече, 2003) Семенов с офицерами. (Семенов Г. М. О себе. М.: Вече, 2003)

Не так-то просто и определить, был Семенов патриотом царской России или нет. На роль объекта гражданской любви атамана претендовала еще одна страна — Монголия. В воспоминаниях он писал не без гордости, что будучи 20 лет от роду (прим. ред.: все же в 29 лет, так как речь пойдет о 1919 г.) «вмешался в создание истории страны великого Чингисхана». В чем же состояло вмешательство? Собрав всех панмонголистов в регионе и устроив их съезд, Семенов создал «Велико-монгольское государство», просуществовавшее несколько месяцев. Замысел состоял в объединении всех монгольских племен и бурятов: то есть территории собственно Монгольской народной республики, так называемой Внутренней Монголии (часть Китая) и подвластных России бурятских земель. Конечно, сам Семенов планировал играть в новом государстве ведущую роль. Однако ни территории, ни финансов, ни реальных сил у государства не было. Вся история состояла из выбора правительства и наделения Семенова званием «гыцун-вана», т. е. «светлейшего князя». Японцы начинание поддержали (но лишь неофициально), так как в случае успеха оно открывало им перспективы дальнейшего раздела Китая и русского Дальнего Востока. Но другой поддержки Семенов не нашел — даже Монголия вежливо отказалась от предложения войти в новое государство. Так что идея умерла осенью 1919 г., и существующее лишь на бумаге «государство» распалось.

Внутренняя Монголия. (o-buddizme.ru)

Предатель

Не сумел удержать Семенов и то, что реально находилось в его власти. Осенью 1920 г. армия его начала разваливаться под натиском красных, уже давно покончивших с Колчаком и неудержимо продвигавшихся на восток. 22 октября 1920 г. семеновцы ушли в Маньчжурию. Сам атаман бросил остатки армии и на аэроплане улетел из Читы впереди своих людей. За это бывшие подчиненные отказались ему подчиняться и продолжать борьбу в Приморье под его началом. И Семенов эмигрировал в Китай. За годы изгнания атаман успел пожить в Корее, Японии, но окончательно осел в китайской Квантунской области в г. Дальний (кит. «Далянь»).

Дальний в 1930-е гг. (vij.livejournal.com)

Эмигрировав, Семенов не оставлял попыток борьбы с большевизмом, хватался за любую возможность и поддерживал каждого врага советского государства. Когда Гитлер напал на СССР, атаман приветствовал фюрера. Семенов считал фашизм Муссолини и национал-социализм Гитлера «гениальными» политическими изобретениями, сотрудничал с русскими фашистами и предлагал создать в России некий аналог фашистских режимов под названием «россизм». Публицистика Семенова была столь сомнительного характера, что даже исследователь Л. В. Курас вопреки принятой в академических текстах эмоциональной отстраненности пишет, что «публикации Г. М. Семенова в многочисленной эмигрантской печати вызывают отвращение. Он поздравляет Адольфа Гитлера с днем рождения, с его победами, желает успехов на Восточном фронте в борьбе с большевизмом. Для него становится личной трагедией провал блицкрига под Москвой, поражение под Сталинградом. В этих статьях просто не узнаешь героя Первой мировой войны, храбреца и рубаху-парня. В них сквозит какое-то заискивание и унижение».

С женой в эмиграции, 1922. (vk.com)

Помимо одобрения фашизма и нацизма, Семенов продолжал дружелюбные отношения с японцами. Так как он по-прежнему сохранял контакты с ними и все еще горел политическими амбициями, то в 1941 г. атаман вернулся к идее создания буферного монгольского государства в Приморье (между СССР и Японией). Японцы план Семенова одобрили. Его реализация должна была начаться в момент захвата немцами Москвы. После получения вести о том, что части вермахта маршируют по Красной площади, запустился бы следующий сценарий: Семенов с монгольскими и эмигрантскими воинскими формированиями (которые он набирал в Китае) входит в Забайкалье и провозглашает там антисоветское государство, возможно, с границей до Байкала; затем он просит помощи у японцев, и те вводят войска Квантунской армии на территорию провозглашенного государства. И вуаля — таким образом Япония берет под свой контроль часть СССР, формально не объявляя Красной армии войну. Семенов должен был стать главой марионеточного монгольского государства.

Из следственного дела Семенова, 1945. (wikipedia.org)

Но ни этому, ни другим японским планам не суждено было сбыться. Спустя 4 года войска СССР разгромили Квантунскую армию. Семенова арестовали сотрудники НКВД после взятия Дальнего советским десантом, 24 августа 1945 г. Доставив атамана в СССР, его допрашивали, завели уголовное дело, и после долгого расследования судили. Обвинили Семенова в антисоветской агитации и пропаганде (это обвинение признают неправомерным только в 1990-е), в шпионаже против СССР и диверсиях, а также в «активном пособничестве японским агрессорам». Своей враждебности Семенов не скрывал (да и не смог бы) и признал вину. Как враг народа он был приговорен к повешению. Приговор исполнен 30 августа 1946 г. в Москве.

В 1946 г. (Семенов Г. М. О себе. М.: Вече, 2003)

Репрессированы были и дети Семенова: сын и три дочери были приговорены к 25-летнему лишению свободы. Сын Михаил погиб в заключении.

Жизнь и смерть атамана Семёнова

Казаки, или те, кто себя к ним причисляет, становятся ощутимой политической силой и охранителями консервативных ценностей. Сегодня они выступают на этнографических фестивалях, патрулируют улицы, громят выставки современного искусства, охаживают нагайками политических панков. Отношение к казачеству в российском обществе весьма противоречиво и скептично. Их называют ряженными, отказывая в аутентичности. «Истинное» казачество в стиле «Тихого Дона», по мнению многих, осталось где-то в далеком прошлом. Но что мы знаем о казаках и их политических взглядах? Как и многие исторические персонажи, казаки мифологизированы. Одним из самых ярких казачьих образов связан с личностью Григория Семенова. В современной прессе он предстает настоящим носителем казачьей идеи, бесстрашным борцом за Российскую империю, жертвой большевистского режима. Для российских азиатов атаман Семенов – почти бурят-монгол, «с внешностью типичного забайкальского гурана», друг «живого Будды монголов» Богдо-гэгэна Джебзун-хутухты, борец за создание единого монгольского государства, так сказать, «атаман панмонголистов». Так кем же был на самом деле Семёнов – панмонголистом или русским монархистом-белогвардейцем?

Казак по рождению

Глава «государственной власти Российской Восточной окраины», включавшей территорию от Байкала до Тихого океана, генерал-лейтенант, атаман Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск Григорий Михайлович Семенов родился 13 (25) сентября 1890 г. в разъезде Куранжа Дурулгиевской станицы (ныне Ононский район) Забайкальской области в семье небогатого потомственного казака Михаила Петровича (умер в 1911 г.) и Евдокии Марковны из старообрядцев. Его бабушка по матери (по другим данным, по отцу) была буряткой. Так или иначе, «гуранское происхождение» будущего атамана не подвергается сомнению историками. Этот фактор, а также соседство с бурятами и монголами обусловили прекрасное владение Семёновым бурятским и монгольским языками, которые, как он сам писал, «знал с детства». Русскую письменную грамоту, то есть начальное образование по меркам того времени, он получил, окончив двухклассное училище в соседнем селе Могойтуй (ныне это райцентр в Агинском Бурятском округе).

Военный по призванию

В 1908 г. молодой Семенов поступил в Оренбургское казачье юнкерское училище, которое окончил в 1911 г. По одним сведениям, это училище он закончил с отличием, по другим – очень плохо. Так, в своей характеристике Семёнова барон Врангель, командир его полка, писал, что он «кончил училище с трудом», что ему всегда не хватало образования, отмечал его узкий кругозор, склонность к интригам, неразборчивость в средствах достижения цели. Тем не менее, можно предположить, что Семёнов, выросший в казачьей семье, в казачьей станице, был военным по призванию. Тот же Врангель, аристократ, человек «белой кости», продолжал с неудовольствием, что Семёнов при этом отличный строевик, бойкий, храбрый, особенно на глазах начальства, умеет быть весьма популярным среди казаков и офицеров, умеет организовать… Последнее качество для офицера в то сложное время было, наверное, более важным, что Семёнов и продемонстрировал своей весьма успешной военной карьерой. Так, на фронтах Первой мировой Семёнов действительно показал себя инициативным и смелым офицером, за что был награжден Орденом святого Георгия за то, что отбил у немцев знамя своего полка под Варшавой, а также Георгиевским оружием за прорыв первым в занятый немцами город Млаву. Правда, военные историки неоднократно отмечали, что некоторые успехи собственно семеновских формирований в Забайкалье были лишь до той поры, пока красным противостояли японские регулярные соединения, а с их уходом, по соглашению сторон, семеновцы продержались лишь два месяца и были затем отброшены за кордон.



Владивосток. Атаман Семёнов (крайний слева в кресле). Американские солдаты с русскими офицерами — командирами войск Российской Восточной Окраины. Рядом с Семёновым генерал-майор Уильям Сидни Грейвс, командующий 8-й пехотной дивизией, которая была основой американских Экспедиционных сил в Сибири.

Монархист по убеждению

Весной 1917 г. командир полка Семёнов, видя падение дисциплины, разложение русской армии, обращается в военному министру Временного правительства Керенскому с предложением организовать призыв в армию «туземцев Восточной Сибири», сформировать полк из бурят и монголов, рекомендуя себя знатоком этих народов и их воинских качеств. Необходимость азиатских частей он обосновывал и тем, что только так можно «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело». Будучи в столице, он предлагает своему командиру организовать арест Ленина и большевиков, которых необходимо затем незамедлительно расстрелять. Он видел в большевиках главное зло, которое разлагало и армию и страну. Эта ненависть к большевикам и будет в дальнейшем его внутренним двигателем, диктовавшим все его военные и политические акции, вплоть до самой смерти-казни в 1946 г. Он не был монархистом, точнее, он отказался от монархических идей уже в период 1918-1919 гг., когда воочию убедился в полном провале и забвении их у всех российских новоявленных «правителей». Идея царизма в условиях борьбы большевиков с сонмом белых, анархистов, кадетов и прочих внутренних оппозиций и иностранных интервентов с каждым днём сходила на нет. Само время выветрило монархические идеи из голов даже самых ярых противников большевизма.

Атаман панмонголистов

Именно потому, что Семёнов так и не поверил ни одному лидеру Белого движения, он, забайкалец-гуран, обратил свои взоры к бурятам и монголам, к их вековой мечте – к панмонголизму, воссозданию единой Монголии. Это была не игра в этнодемократию, не тайный замысел использования инородцев в своих «белогвардейских» целях борьбы с большевиками. Интересно, что Семёнов, как и барон Унгерн, одновременно с ним, но вполне самостоятельно, пришел к идее создания кавалерийских частей из монголов и бурят, воинские качества которых они оба хорошо знали и весьма высоко ценили. Идея создания монголо-бурятских полков и дивизий – их общее детище – была вполне осмысленным и первым шагом этих харизматичных офицеров на пути к образованию единого панмонгольского государства – Великой Монголии. Ни один из вождей Белого движения даже близко не подходил к идее панмонголизма, которая однозначно ассоциировалась у них лишь с «дикостью», «азиатчиной», «игом» и т.д. Но Унгерн и Семёнов так не считали. Они не были узколобыми русскими националистами, как все белогвардейские лидеры и вообще белые; наоборот, они восхищались империей Чингисхана, её чётким институциональным устройством, твёрдым порядком и законностью, её веротерпимостью и культурным разнообразием. Вместе с лидерами национальных движений бурят, монголов, баргутов они на деле пытались осуществить общемонгольскую мечту о воссоединении в едином государстве. Искажением истории являются попытки современных казаков и прочих имперцев изобразить атамана и барона русскими националистами. Формально они были, скорее, сепаратистами, увлекшимися идеей панмонголизма, который, по мнению крупнейшего монголоведа мира из США проф. Роберта Рупена, был самой мощной и влиятельной идеей ХХ века в Центральной Азии.

Кровавый тиран

Уже в первой половине декабря 1917 г. Семёнов со своим Бурято-Монгольским казачьим отрядом, получая жалованье от большевиков, расправляется с их лидерами в Забайкалье. Показателен метод Семёнова: расстреляв большевика Аркуса, Семенов приказал вспороть ему живот, облить бензином и сжечь. Атаман везде «лютовал», создавая самые изощренные застенки и изобретая страшные пытки. В Троицкосавске в городской тюрьме было зарублено около 1600 «неблагонадежных». Шашками были в куски изрублены находившиеся в тюремном лазарете больные и раненные красноармейцы и сочувствующие.

На станции Андрияновка были расстреляны 3000 пленных красноармейцев, казаков, отказавшихся вступить в семёновские отряды. Особо отличались семёновцы отрядов генералов Тирбаха и Унгерна, а также карательные отряды Чистохина и Филыпина. Семёнов об этом писал: «В условиях гражданской войны всякая мягкотелость и гуманность должны быть отброшены». Эта бесчеловечная жестокость вызвала всеобщий протест в крае, рост партизанского движения и закономерное изгнание бандитов Семёнова.

Закономерный финал

Осенью 1920 г., потерпев жестокое поражение от красных из армии ДВР, Семенов, бросив остатки своей армии, бежал из Читы на аэроплане. Из Маньчжурии он неоднократно пытался затем собрать какие-то силы, но казаки ему уже не верили как беглецу. В Японии он пытался вытребовать золото Колчака, а в 1932 году даже предпринимал попытки вернуться в политику. В августе 1945 г., потеряв всякую надежду на «возвращение в строй, сдался советским войскам и через год был казнён через повешение.

Сбылись пророчества его друга Богдо-гэгэна, якобы сказанные тогда ещё хорунжему в 1913 г.: «Ты, Гриша, не умрёшь обычной смертью. Тебя минует пуля, не коснется сабля, стрела и копье пролетят мимо. Ты сам позовёшь себе смерть». Так и получилось: он не имел ни одного ранения за всю боевую жизнь, но он сам вышел навстречу убийцам. В своих мемуарах, написанных в 1936 г., он гордится лишь одним моментом своей жизни: тем, что «20 лет от роду мне пришлось встать на путь политической деятельности, вмешавшись в создание истории страны великого Чингисхана…». Как и барон Унгерн, атаман Семёнов всю жизнь искал себя, пожелав устроить порядок силой оружия, убийствами и страхом.