Боевые слоны в истории

История боевых слонов: курс элефантерии

«Хобот до самой земли и бивни, упертые в небо; неуязвим для копья и стрелы; от гула их грозного строя дрожит и дорога, и поле, и мир». Автор средневекового памятника тайской литературы, эпической поэмы «Поражение юанов», посвятил много восхищенных строк боевым слонам. Вплоть до XV—XVI вв.еков, а кое-где и дольше элефантерия была одним из самых эффективных родов войск. Азиатские полководцы столетиями оттачивали умение воевать с помощью серых великанов.


Индия
Родина боевых слонов
Жители Индостана первыми приручили слонов — и первыми отправили их на войну. По индийским скульптурам и рисункам историки воссоздают эволюцию тактики: если самые древние индийские полководцы просто натравливали десятки слонов на врага, то уже с середины I тысячелетия до н. э. прослеживается традиция использовать этих животных как центральную боевую единицу, которой нужно подкрепление и конвой — как авианосцам или танкам в современных войнах. В Индии же начали защищать слонов доспехами — сначала ткаными попонами, а к XIV—XV вв.екам и полноценными латами.
Персидские царства
История неудач
Персы в стратегии использования элефантерии были, пожалуй, еще изобретательнее, чем индийцы, вот только с противниками им чаще всего не везло: история помнит две знаменитые битвы с участием боевых слонов, и после обеих соответствующие персидские государства прекращали существовать. В битве при Гавгамелах слоны царя Дария не смогли отразить атаку гоплитов Александра Македонского, и поражение стало концом державы Ахеменидов. А через тысячу лет, сражаясь при Кадисии с персами из династии Сасанидов, арабы догадались перерезать кожаные подпруги, которыми башни крепились к слоновьим спинам. Сооружения падали и ломались, и на следующий день персы остались без элефантерии. Так они проиграли решающую битву, и территория царства перешла под контроль арабов.

Китай
Огнем и мечом
В средневековом Китае слонов иногда использовали в боевых действиях — правда, только до тех пор, пока леса, где ловили диких слонят, не уступили место городам и пашням. Особым талантом к дрессировке жители древних китайских царств, по‑видимому, не отличались, поэтому использовали грубые тактики: в хронике царства Чу эпохи Сражающихся царств, например, рассказывается, как солдаты привязали к хвостам слонов горящие прутья. В панике слоны ринулись вперед и затоптали армию царства У.
Таиланд
Слон — друг, соратник и брат
У народов, проживающих на территории современного Таиланда (в прошлом королевства Сиам), со слонами сложились особые отношения. Слоны участвовали во всех военных конфликтах Сиама с древности и до середины XIX века. Если в странах, где эти животные были экзотикой, их, как правило, бросали на пехоту и кавалерию, то в Юго-Восточной Азии, где элефантерия была частью каждой уважающей себя армии, возник особый тип сражения — поединок верхом на слонах. Специально для них в Сиаме придумали нгао — кривое лезвие на длинной деревянной рукояти. Снабженный крючком, нгао в промежутках между жестокими схватками служил тростью погонщика.


Если не считать спасенного гусями Рима, то Таиланд — единственная в мире страна, обязанная независимостью животным: на спинах боевых слонов сиамские солдаты в конце XVI века изгнали из страны бирманских захватчиков. Стратегия была такая: слонов с погонщиками и корпусом пехоты, защищавшей мягкое слоновье подбрюшье во время боя, прятали в джунглях, а небольшие конные или пешие отряды заманивали врага прямо к опушке.
По легенде, в одном из сражений той войны погибла сиамская Жанна д’Арк, королева Суриотай: она сопровождала мужа на войну и спасла ему жизнь, направив своего слона наперерез слону бирманского военачальника. Враг пронзил королеву острым нгао, но король был спасен.
Подвиг королевы Суриотай не повлиял на ход войны; противостояние королевств Сиама и Бирмы продолжалось еще триста лет и закончилось только после того, как Бирма стала английской колонией. Сиам, никогда не знавший над собой власти колониальной администрации, прекратил воевать, и все слоны из боевых превратились в мирных. Сейчас вооруженные нгао люди верхом на слонах — это любители исторической реконструкции: в Таиланде существует несколько исторических клубов, участники которых разбираются в тонкостях военных действий с участием элефантерии.

Свиньи, цепи и музыка: 6 тактических приемов против боевых слонов

Что делать, если на тебя с ревом летит «башня с бивнями»? Оказывается, есть варианты

Несмотря на то, что боевых слонов называют и «ужасающим оружием древности», и «тяжелыми танками античности», или придумают еще какой-нибудь сочный эпитет, от которого кровь стынет в жилах, нет ни одного более-менее крупного сражения, исход которого решили именно элефанты. Исключением, пожалуй, выступает битва при Гераклее, где царь Пирр разгромил римские легионы. Но там кроме слонов гастатам и принципам противостояла блестящая македонская фаланга, и неизвестно, что сильнее обескуражило римлян, — то ли слоны, то ли сариссы фалангитов.

Слоны использовались главным образом как психологическое оружие, потому что способы, как противостоять гигантам на поле боя, чтобы они не уподобились «танковым клиньям» Гудериана, появились достаточно быстро — еще на заре знакомства европейских армий с этими в общем-то добродушными и совсем не воинственными животными.

Боевой слон был неотъемлемой частью эллинистических войн.

Бить по погонщикам

Как бороться со слонами, придумал Александр Македонский (или кто-то из его окружения), впервые столкнувшись с ними в бою. В 326 году до нашей эры в сражении на реке Гидасп македонянам противостояла крупная армия индийского раджи Пора, и слоны в боевых построениях индов занимали далеко не последнее место. Пор расположил их по фронту, а между животными поставил легковооруженных воинов. Когда началась схватка, македоняне в первую очередь попытались нейтрализовать эту легкую пехоту, крутящуюся между слонами, а также стала бить дротиками по погонщикам.

Слонов у Пора было много, ущерб македонскому войску они нанесли приличный, но тактика Александра сработала — оставшись без прикрытия и без управления — с трупами на башнях, — получая жестокие ранения, слоны начали разворачиваться и топтать собственное войско. А дальше — паника, бегство и Александр одерживает очередную викторию.

Испугать музыкой

Все гениальное просто. Это принцип воплотил в жизнь Публий Корнелий Сципион в решающем сражении Второй Пунической войны при Заме. В войске Ганнибала было 80 боевых слонов, такое количество великий полководец на поле боя еще не выводил и справедливо рассчитывал, что они помогут ему одолеть римские легионы. Однако Сципион придумал, как нейтрализовать эту угрозу. Во-первых, он расставил манипулы не сплошной линией, а со значительными разрывами, чтобы пропустить слонов, когда те пойдут в атаку, и бить по ним с нескольких сторон. А во-вторых, дал приказание трубачам в решающий момент изо-всех сил надуть щеки.

Казалось бы, причем здесь трубачи? А вот причем. Римская пехота эпохи Пунических войн была вымуштрована, не хуже, гренадеров Фридриха II — приказы выполнялись четко и по существу. Карфагенские слоны просочились сквозь римские порядки и попали под ураганный огонь дротиков, летевших со всех сторон. А потом, когда одновременно взревели римские трубы и застучали ударные инструменты, животные совсем потеряли ориентацию во времени и пространстве: бросились назад, сминая и чужих, и своих. Сципион победил, получив за эту победу прозвище Африканский.

В битве при Заме слоны Ганнибалу не помогли.

Дать в глаз самому главному

В 321 году до нашей эры при штурме Верблюжьего форта, что на берегу Нила, регент Македонского царства Пердикка применил боевых слонов. Огромные животные яростно бросались на деревянные стены крепости и крушили их бивнями. Вероятно, у них бы со временем получилось полностью взломать оборону, но времени не было, потому что защитниками форта командовал хитроумный Птолемей, сын Лага. Он быстро понял, как нейтрализовать слоновью атаку. Птолемей лично встал на стену, взял в руки сариссу и метким ударом выбил глаз главному слону — самому большому, работавшему бивнями продуктивнее всех. Вожак взревел, стал метаться, а тем временем кто-то из воинов Птолемея аналогичным образом ослепил другого слона — приятеля, а, может, родственника самого главного. Гиганты повернули назад и стены Верблюжьего форта были спасены.

Слоны царя Пирра идут в атаку под Гераклеей.

Натянуть цепи

В разгар войн диадохов — преемников Александра Македонского — произошла битва при Газе. Возле этого города молодой полководец Деметрий, сын Антигона Одноглазого, противостоял двум прославленным военачальникам, друзьям Александра — Птолемею и Селевку. На стороне последних был опыт (они еще в Персидском походе участвовали, царя Дария живым видели), зато у Деметрия был юношеский пыл и к тому же 40 боевых слонов. С их помощью он и попытался решить исход боя, поставив элефантов на острие ударной группировки, собранной на левом фланге. Но опыт не пропьешь. Селевк и Птолемей, знавшие о силе слонов не понаслышке (оба при Гидаспе сражались), приказали соорудить специальные цепи с острыми шипами и положить их напротив ударного фланга Деметрия, предварительно замаскировав.

Ловушка сработала: когда слоны приблизились к боевым порядкам Птолемея и Селевка, специально обученные люди натянули цепи — слоны вначале замешкались, стали топтаться, страдая от ужасных ран (ноги-то у них нежные!), а затем повернули вспять. Битву при Газе Деметрий проиграл.

Схватка свиней со слонами на средневековой миниатюре.

Пустить свиней

Хитрый способ борьбы с ушастыми гигантами придумали защитники греческой Мегары. В 261 году город осадило войско македонского царя Антигона Гоната, в составе его войска были и боевые слоны. Узнав об этом, защитники собрали со всех сараев свиней, обмазали их какой-то горючей вязью, подожгли и пустили на слонов. Слоны хоть и большие парни, но они даже мышей боятся, а тут свиньи — истошно визжащие и горящие. Сердце элефанта такого выдержать решительно не может, и, только увидев хрюшек, слоны бросились назад, потоптав при этом собственных воинов.

Впрочем, Антигон Мегару все-таки взял. За пару-тройку недель он приучил слонов к свиньям, возможно, кормил их вместе, и животный страх в конце концов был побежден.

Подготовить спецназ

Вначале слоны были врагами римлян, но повоевав с эллинистическими царями, римляне и сами заимели отряды боевых элефантов. Такой отряд в составе 22 слонов участвовал в 168 году до нашей эры битве при Пидне, где консулу Луцию Эмилию Павлу противостояло войско македонского царя Персея. Зная, что у римлян есть слоны, Персей подготовился: за несколько недель до решающей схватки он приказал сделать деревянные макеты слонов и стал приучать к ним лошадей — ведь именно кони боялись элефантов пуще огня. Кроме того, как сообщает историк Зонара, у Персея был даже специальный отряд по борьбе со слонами — слоноборцы. Известно, что его составляли конные и пешие воины, у которых из шлемов и щитов торчали острые шипы.

Впрочем, ни деревянные макеты, ни спецназ в рогатых шлемах Персею не помогли, хотя атаку слонов македоняне, возможно, и отразили (данных на сей счет нет). Однако проиграли в других местах. Когда в центре фаланга стала теснить римские манипулы и нужен был только мощный удар конницы во фланг, чтобы прихлопнуть римлян, Персей испугался и вместе со своими гетайрами покинул поля боя. Слоноборцы, бросив деревянных слонов, устремились вслед за своим трусливым и нерешительным василевсом.

Персей не был Александром, поэтому Македония скоро стала римской провинцией.

Античная тачанка.

Готов спорить, что квадрига, которая выиграла гонки, без заклинания не смогла бы тронуться со старта, настолько слабы были лошади.

Буквально в метре промчались четыре роскошных дельфина, словно подводная квадрига, в которую был запряжен «Калипсо».

На двускатной крыше, покрытой позолоченной медью, в центре была помещена квадрига с Юпитером, вооруженным молниями и скипетром, слева от него – статуя Минервы, а справа – Юноны.

Величественная белая колоннада, квадрига на фронтоне, управляемая Аполлоном, придают ему парадную торжественность.

Крышу базилики украшали позолоченная квадрига богини Победы и по бокам – две такие же сверкающие золотом упряжки-биги .

Тысячи людей выкрикивали приветствия, женщины и дети бросали цветы на дорогу перед колесницей, так что квадрига продвигалась к центральной площади по сплошному цветочному ковру.

Но уже в 1806 году после поражения Пруссии от Наполеона это послание было не просто опровергнуто; символическое опровержение отразилось на самом памятнике, чья триумфальная квадрига была доставлена в Париж в виде военного трофея.

Боевые слоны кого боялись. Новые факты ученых

Боевые слоны. Считается, что слоны были приручены и впервые стали использоваться в военных целях в Индии. Случилось это давно, вероятно, в начале I тысячелетия до новой эры.

С того момента род войск боевых слонов прочно удерживал ведущее место в армиях государств Индостана. Именно слонов древнеиндийские авторы считали основой войска, хотя едва ли они были важнее колесниц.

Но для такого утверждения у этих авторов были свои резоны: помимо замечательных боевых качеств – мощи, массивности, скорости, поворотливости, послушания, ума, – слон был престижным животным, одним из олицетворений божественной силы, которая давалась в руки его властителям.

Боевые слоны в древних книгах

Чем больше их было в армии, тем могущественнее считался ее предводитель. В «Ведах», «Махабхарате» и других древнеиндийских сочинениях говорится об огромных, поистине сказочных количествах боевых слонов в армиях. Судя по более поздним сведениям, в основном иностранным, войска имели от нескольких десятков до нескольких сотен слонов.

В Древней Индии слонов использовали в основном против конницы, поскольку лошади боялись слонов. Их выстраивали в линию на расстоянии около 30 метров друг от друга, а за ними в промежутках ставили пехоту, чтобы строй выглядел подобно стене с башнями.

Защитного вооружения слонам в Древней Индии не полагалось, зато их богато украшали металлическими побрякушками и красными попонами. «Экипаж» такого танка древности обычно состоял из трех человек – махаута (вожатого), стрелка и сариссофора.

Иногда на крупном слоне могли разместиться не один, а два стрелка.

Махаут открыто располагался на шее слона, а стрелок и сариссофор – в укрытии из легких щитов на спине животного. Сариссофор защищал слона с флангов, не давая вражеской пехоте подбираться к ногам и брюху, а стрелок вел метательный бой стрелами и дротиками.

Но главным оружием подразделения, естественно, являлся сам слон, который наводил ужас своими размерами, топтал противника ногами, пронзал бивнями и душил хоботом, – если, конечно, хотел.

Главным поражающим фактором при атаке слонов, несомненно, являлся страх, который эти животные вызывали своим видом у непривычных еще людей и лошадей. Немалую роль, впрочем, играла и огромная физическая сила слонов. К тому же слонам иногда давали двуручные кривые мечи.

Но это была не слишком хорошая идея, – больше для эффекта, – ведь хобот – не рука, и слон не очень-то ловко мог размахивать мечом.

Больший успех достигался, если короткие бивни индийских и североафриканских слонов удлиняли железными наконечниками, – таким оружием слоны пользовались с большим успехом.

Вообще говоря, слоны были довольно опасным родом войск. При удаче они наносили страшный урон противнику, а вот если враг был смел и искусен, животные могли прийти в замешательство и перетоптать своих же.

Именно поэтому столь высоко ценилось искусство выучки и вождения этих животных. Оно непременно входило в курс обучения индийских царевичей. Эллинистические государи также нанимали индийских вожаков.

В Индии, где слоны были относительно недороги, на них, кроме боевых, возлагались и транспортные функции. В качестве вьючных животных слоны могли долго нести до 600 килограммов грузов, и имели лишь тот изъян, что нуждались в свежих листьях – одним сеном они обходиться не могли.

Да и сено в необходимом слонам количестве, в отличие от овса, почти не поддавалось перевозке. Накормить большую армию слонов во время долгого перехода всегда было серьезной проблемой.

В остальном слоны имели очень неплохие показатели. Несмотря на полную неспособность не только прыгать, но и бегать, просто шагом слоны могли двигаться с такой же скоростью, что и лошади рысью, причем пройти в день до 50 километров не представляло для них проблемы.

Особенно полезны были слоны при совершении маршей в джунглях, ибо не только не нуждались в дороге, но и сами прокладывали ее, легко разбирая буреломы и расчищая заросли. Удивительно, но слоны без труда проходили как по горам, так и по болотам.

Европейцы впервые столкнулись со слонами примерно двадцать три века назад. В 331 году до н.э. в битве при Гавгамелах персидский царь Дарий III среди своего воинства выставил 15 слонов против войск Александра Македонского. Хотя они не спасли Дария от поражения, страха на македонцев навели немало.

Вскоре боевые слоны стали служить и в европейских армиях, в течение трех веков сея панику в станах врагов.

Когда тот же Александр Македонский разгромил персидскую армию и направился дальше, в Индию, на реке Гидасп его ожидал с сильным войском Пор, царь Пенджаба. Закипел бой.

Пор бросил в атаку свою главную ударную силу – 100 (по некоторым источникам – 200) великолепно обученных слонов, которым поначалу удалось потеснить македонские линии. Однако греки бесстрашно кидались под ноги колоссам и остро отточенными топорами рубили им хоботы…

Так свидетельствовали сами участники сражения. То же самое можно увидеть и в нашумевшем фильме Оливера Стоуна «Александр». Но могло ли это быть на самом деле?

Даже не принимая во внимание качества македонского железа, перерубить топором, ударом снизу, упругий хобот, болтающийся на солидной высоте, с учетом того, что слоновья кожа сама по себе стоила кожаного панциря, практически невозможно.

Нанести опасную для жизни рану слону оружием, существовавшим до новой эры, было довольно трудно. Хотя, конечно, такая возможность не исключалась.

Чаще всего, нападая на слона, воины стремились ранить его в ноги. Ноги у слонов всегда сильно перегружены, и повреждения мышц быстро лишали животных возможности двигаться. В отличие от других зверей, слон не только не может передвигаться на трех ногах, но даже долго стоять, если одна нога серьезно ранена. Но в то время македонцы этого еще не знали.

Скорее всего, было так: слоны продолжали бой, пока не поняли, что им не удастся прогнать македонцев, а поняв, не обращая больше внимания на команды махаутов, обратились в бегство, смяв по пути свою же пехоту.

Собственно, большинство описанных сражений с использованием слонов обычно так и заканчивались.

Таким образом, атака слонов захлебнулась, а Александр искусным маневром обошел индийцев и ударил по ним с тыла.

В окружении очутился и сам Пор на своем любимом слоне. Отбиваясь от наседавших врагов, бесстрашный гигант отшвыривал всех, кто пытался к нему приблизиться.

Но царь был ранен, и умный слон, почуяв, что его хозяин попал в беду, прорвал кольцо македонской пехоты, чтобы вынести хозяина с поля боя. Потом слон сам бережно снял раненого, положил на землю и хоботом вынул стрелы, торчавшие в его теле.

Когда неприятельские солдаты нашли беглеца, разъяренный слон, не покидая распростертого на траве господина, защищал его с неистовым мужеством.

Александр все это видел собственными глазами. Восхищенный благородством и смелостью преданного животного, он приказал не трогать слона. Рассказывают, что когда побежденный царь выздоровел, Александр призвал индийца к себе и обещал ему вернуть царство, которое отныне являлось частью империи великого полководца.

А если верить Плутарху, то Александр добавил к владениям Пора еще такие территории, что тот стал едва ли не самым могущественным монархом в Индии. Взамен он хотел заполучить только храбреца слона. Естественно, Пор согласился.

Завоевав часть Индии, македонцы включили слонов и в состав собственной армии. Позже, с распадом Македонской державы, слоны заняли довольно значительное место в армиях эллинистических государств – Эпирского царства, держав Селевкидов и Птолемеев.

Но способ их боевого построения несколько изменился. Если в Индии слоны строились с промежутками, распределяясь по всему фронту войска, то греки ставили слонов плотно, компактной группой.

Расположенные на флангах слоны представляли собой меньшую угрозу для своей пехоты, если вдруг обращались в бегство. Кроме того, для защиты своих войск от бегущих слонов карфагенские вожаки имели с собой большой стальной гвоздь и молот.

Если слон поворачивал на своих, махаут вгонял ему гвоздь в череп. Позже такой варварский способ был применен и греками, хотя и гарантию он давал сомнительную, ибо умные слоны, однажды увидев гибель дезертира, для себя делали выводы и позже, намереваясь бежать, могли даже против вожаков принять превентивные меры.

Позже выяснилось, что грозные слоны боялись свиней. Всеми почитаемый писатель Элиан описывает такой эпизод. Когда македонский полководец Антипатр осаждал греческий город Мегары, он привел под его стены много слонов. Тогда мегарийцы пустились на хитрость.

Они помазали смолой нескольких свиней, подожгли их и погнали в лагерь противника. Несчастные свиньи подняли такой истошный визг, что перепуганные великаны ударились в постыдное бегство, вызвав серьезное смятение в войсках осаждающих.

Скептики, правда, утверждают, что слоны испугались не визга свиней, а огня – ведь всем известно, как боятся его животные. Но тем не менее после этого Антипатр приказал слонов воспитывать вместе с поросятами, дабы те привыкли к виду и визгу свиней.

Антиох, царь Сирии, вел жестокую войну с племенем галатов. В 275 году до н.э. войска противников сошлись во Фригии. Галаты превосходили сирийцев численностью и были лучше вооружены.

Начало сражения не сулило царю ничего утешительного. Он уже подумывал было об отступлении, когда один из его помощников посоветовал пустить в дело 16 индийских слонов, спрятанных за рядами пехоты.

Когда шеренги сирийцев вдруг расступились, галаты окаменели от ужаса. На них тяжелой поступью надвигались невиданные чудовища в кроваво-красных чепраках, покрытые чешуей медных щитов. На спинах их высились деревянные башни с воинами.

Черные плюмажи из птичьих перьев колыхались на размалеванных лбах животных. Издавая резкие трубные звуки, слоны угрожающе размахивали хоботами, в которых сверкали длинные кривые мечи.

Дико заржав, лошади галатов в панике помчались прочь. Пешие воины не успели опомниться, как слоны опрокинули и смяли их боевые порядки.

Животные, одурманенные пьянящими напитками, дали волю своей ярости. Они догоняли галатов, топтали их, поражали мечами и пронзали бивнями. Лучники, засевшие в башнях, расстреливали бегущих стрелами.

Выиграв битву, в благодарность своему четвероногому воинству царь повелел воздвигнуть на поле брани памятник с изображением слона.

По другим данным, Антиох стыдился этого своего успеха. «Можно ли гордиться победой, – говорил он, – если в этом заслуга одних зверей».

После неудачной экспедиции в Италию Пирр, царь Эпирский, вернулся в Грецию, где продолжал свои военные авантюры. В 272 году до н.э. он решил с помощью слонов овладеть городом Аргос, что на Пелопоннесе. И это после того как три года назад в битве при Беневенте он сам чуть не пострадал от своих же слонов, которых римляне сумели обратить в бегство.

В этот раз военные действия для царя шли успешно. Ночью, обманув бдительность стражи, изменник открыл эпирцам городские ворота. Пирр намеревался запугать горожан слонами и поэтому пустил их в город первыми. К несчастью, ворота оказались невысокими, и башни, установленные на слонах, мешали в них пройти.

Пришлось их снимать, а потом снова устанавливать. Из-за этой непредвиденной задержки был упущен благоприятный момент. Разбуженный гарнизон и жители города успели взяться за оружие.

К тому же на узких кривых улочках слоны ничего не могли поделать с защитниками города, которые, затаившись в укрытиях, осыпали их камнями и стрелами.

События приняли плохой оборот, и эпирцы мечтали уже о том, как бы выбраться живыми из этого злосчастного лабиринта. Однако израненные, растерявшиеся слоны снова вышли из повиновения.

Они толпились, никому не давая прохода. Когда у одного слона убили погонщика, тот, забыв обо всем, в тоске метался по улицам, разыскивая тело хозяина. А найдя, поднял убитого хоботом и принялся крушить и своих, и чужих. В этой битве погиб и сам Пирр, царь Эпирский.

Как записали историки со слов участников этой битвы, в смерти Пирра косвенно был виноват слон. Раненый великан упал и закрыл своим телом дорогу в единственных воротах, через которые могли спастись эпирцы. Пирр, прикрывавший отступление, остался практически один. В какой-то момент камень, брошенный с крыши, убил его на месте.

Стоит заметить, что полководцы Рима никогда не придавали слонам большого значения. Они считали их ненадежными и даже опасными помощниками, которые зачастую не только не оправдывали возлагавшихся на них надежд, но и сами способствовали поражению.

Так случилось и в битве у города Тапса во время похода Цезаря в Африку (47–46 годы до н.э.), где Гай Юлий дал бой войскам сторонников республики под командованием Сципиона Метелла.

На обоих флангах республиканцы поставили по 32 слона. Как только они устремились в атаку, разом заголосили сотни труб противника, загрохотали барабаны, зазвенели медные тарелки.

Копейщики начали закидывать животных дротиками. Оглушенные неожиданным шумом, испуганные свистом стрел, слоны повернули назад, разметали колонны республиканцев и понеслись прямо на укрепленный лагерь Сципиона.

Под их мощными ударами рухнули ворота, а наспех возведенные ограждения развалились как карточный домик. Преследуя по пятам животных, в проломы ворвались легионеры Цезаря и захватили всех слонов-неудачников.

После битвы при Тапсе интерес к слонам как к воинам постепенно угас.

Наиболее существенным недостатком слона как боевого животного была его плохая управляемость. Слоны далеко не всегда склонны были слепо следовать за своими начальниками и были слишком рассудительны, чего нельзя сказать о лошадях. Слон, вообще, хорошо подумает, прежде чем что-либо сделать.

Своему махауту слон подчинялся исключительно из дружеских чувств. Вовсе не из страха! Кроме того, в отрядах слонов присутствовало двоевластие, – кроме махаутов, слоны ориентировались и на собственных лидеров.

С одной стороны, слоны сражались более сознательно, чем лошади – умели отличать своих от чужих, понимали, для чего им мечи. Они могли, конечно, шутя пройти сквозь ряды пехоты, но зачем? Слон должен был сначала понять, для чего ему это нужно. Просто взять и нагнать его на пехотинцев было трудно, – если люди не расступались, слон часто останавливался и, в лучшем случае, пытался расчистить себе дорогу.

Получается, что присутствие слонов воздействовало на врага больше морально. Естественно, только один вид огромного животного мог повергнуть в ужас.

Слоны всегда боялись огня, часто боялись людей, способных больно уколоть копьями или мечами. Слонов вообще нельзя было сделать бесстрашными, ибо нападали они только из желания сделать приятное махауту. Даже если они защищали своих махаутов, то и тут понимали, что лучший способ уберечь их, – унести в безопасное место.

В общем, слоны отличались низким боевым духом. Серьезный мотив для участия в сражении дать им было невозможно. Кроме того, средняя продолжительность жизни слона в ту пору была вдвое больше человеческой, и, похоже, они это чувствовали.

Несомненно, неудачи боевого применения слонов и вытеснение их конницей в значительной мере были обусловлены и тем, что этот вид животных так и не был одомашнен, а только приручен. Поголовье ручных слонов всегда пополнялось путем отлова диких.

Селекция, таким образом, не производилась, и боевые слоны отличались от рабочих только размером, но не психологией.

К началу новой эры опыт использования слонов в средиземноморском регионе окончательно показал, что против стойкой пехоты они не имеют большого успеха.

Слонов уже не боялись, – солдаты сами нападали на них с факелами, пускали в слонов горящие стрелы и бросали им под ноги доски с гвоздями.

В средние века боевые слоны все еще применялись почти во всей Азии – от Ирана до Китая, от Индии до Аравии. Но тактика их использования постепенно менялась.

Речь шла уже не о боевой пользе применения слонов, а скорее о престижности. И, конечно же, очень часто они использовались как тягловые животные. Например, в той же Индии с XVI века слоны очень неплохо справлялись с перевозкой пушек.

В прошлый раз мы узнали, что вся военная инженерия человечества началась с изобретения самых базовых метательных орудий — пращи и лука. Но это — только начало пути: пришло время отправиться во времена античных культур.

Современная история считает, что впервые массово использовать военные машины стали греки. Существует теория, что изобретателями самых первых машин являлись ассирийцы, а греки лишь позаимствовали технологию позднее, но официального подтверждения ей нет до сих пор. Ранние прототипы военной машинерии работали по принципу обычного лука, а потому их называют тенсионными (от англ. tension — «натяжение») или не-торсионными (non-torsion).

Тенсионные военные машины

В прошлый раз мы говорили о том, что самым популярным метательным оружием ранних цивилизаций был лук, сочетавший в себе простоту изготовления и высокую поражающую способность. Одним из главных недостатков лука была необходимость удерживать тетиву в натянутом состоянии для более точного прицеливания. Тем, кто хоть раз держал в руках современный спортивный лук, известно, что это требует приложения значительных усилий и немалой крепости рук. Гастрофет («брюшной лук», иногда гастрафет), самое раннее из известных упоминаний о котором относится к полису Сиракузы V-IV века до нашей эры, решил проблему. Это был уже не лук, но полноценный арбалет: длинный приклад с широким раструбом удобно упирался в живот, после чего стрелок взводил тетиву с помощью двух планок, верхней (выступающей и гладкой) и нижней (зубчатой, играющей роль фиксатора тетивы). Самострел стрелял короткими (40−60 см) болтами с гранеными наконечниками из металла.

Внешний вид гастрофета

Герон Александрийский, описавший в своей работе принцип действия этого сложного механического устройства, утверждал, что Дионисий Старший, правивший в то время Сиракузами и находящийся в войне с могущественным Карфагеном, собрал в городе настоящее конструкторское бюро из лучших инженеров своего времени. Конечно, в силу трудоемкости изготовления оружие не стало так же популярно, как лук. Как бы то ни было, у него был существенный плюс: как и в случае самострела более поздних эпох, для владения гастрофетом не требовалось мастерство лучника и долгие, изнурительные тренировки — в случае необходимости любой мог воспользоваться мощным и весьма дальнобойным оружием.

Оксибелес, или станковый лук

Со временем гастрофет эволюционировал в оксибелес, или станковый лук. Он увеличился в размерах, а его плечи стали более широкими и тугими. Не являясь больше ручным оружием, оксибелес устанавливался на подставку и служил в качестве стационарной огневой точки при обороне и осаде укреплений. В дальнейшем стрельба по настильной траектории уступила стрельбе по траектории баллистической. И так мы подходим к новому классу боевых машин — торсионным орудиям.

История баллисты

Часто у баллисты не было единого лука, а лишь два независимых плеча

Долгое время баллиста называлась катапультой, а катапульта — баллистой, и лишь примерно в VI веке нашей эры ученые вдруг поменяли их местами. Стоит также отметить, что в некоторых трудах словом «баллиста» обозначается обычный стреломет — что, разумеется, вносит еще больше сумятицы в и без того не самую стройную классификацию. Сам термин «баллиста» происходит от греческого βαλλειν — «бросать». Если в случае тенсионных машин принцип действия основан на сгибании плечей лука, то торсионные предполагают использование энергии скручивания канатов, которые обычно плели из жил скота, а также конского и даже человеческого волоса. Толстые канаты обеспечивали большую надежность, а использование энергии скручивания делало стрельбу более удобной и прицельной, не говоря уже о повышении мощности самого выстрела.

Конструкция метательных механизмов претерпела серьезные изменения. Теперь основой служил уже не лук, а рычаг, соединенный с витым канатом. Появилась рама, которая выступала в качестве крепления для канатов и связующего звена между пусковым механизмом и ложем. Здесь берет свое начало первое серьезное разделение торсионных машин на палинтоны (иначе «катапелтай петроболос», камнеметы) и эвтитоны (греч. «стреломет»). Согласно древнеримскому автору Витрувию, жившему в I веке до н.э., «…Баллиста, способная бросать камни в 0,6 кг, должна иметь размер отверстия для скрученного жгута шириной в 5 пальцев; для камней 1,1 кг — шесть пальцев; для камней 1,7 кг — семь пальцев; для камней 3,3 кг — восемь пальцев; для камней 6,5 кг — десять пальцев; для камней 13 кг — двенадцать пальцев и 9/16-х; для камней 26 кг — пятнадцать пальцев… Закрутка жгута осуществляется до такой степени, когда жгут после удара по нему рукой издает ровный мелодичный звук по всей длине, такой же звук должен быть в другом жгуте…»

Легендарная «архимедова баллиста» могла, по словам древнегреческого писателя Афинея, метать камни в 3 таланта (примерно 78 кг) на один стадий, то есть на 170 метров!

Сведения о дальнобойности баллист также разнятся. Согласно Флавию, осаждающие Иерусалим римляне метали пресловутые 30-килограммовые булыжники на расстояние аж до 360 метров. В 305 году до н.э. Деметрий разрушал городские стены с помощью баллист того же калибра, но они метали камни куда скромнее — на вдвое меньшую дистанцию.

Мобильная артиллерия

Современная реконструкция римского скорпиона

Принято считать, что торсионное орудие — инструмент сугубо стационарный и эффективен лишь во время обороны или осады крепостей. Но это не так: на вооружении Рима уже в I веке до н.э. находилось внушительное количество мобильных боевых машин. Карробаллиста — облегченный вариант стационарного торсионного стреломета, который устанавливался на повозку. Их ставили на возвышении по периметру временных лагерей; кроме того, карробаллисты (римляне называли баллисты-эвритоны скорпионами) даже устанавливались позади тяжеловооруженной пехоты. Их эффективность в бою у многих вызывает весьма ожидаемые вопросы: для обслуживания баллисты требовалось порядка 10−11 человек, при этом ее скорострельность в условиях реального боя оставляла желать лучшего. Однако принимая во внимание то, что на легион приходилось целых 60 карробаллист, а также тот факт, что выпущенный из нее снаряд легко останавливал всадника на полном скаку, использование мобильных торсионных машин выглядит более чем оправданным.

Стационарный палинтон

Палинтоны, как стационарные, так и нет, обладали еще одним существенным преимуществом: они использовали в качестве снарядов камни, самый распространенный полевой ресурс в любой точке мира (исключая, разве что, пустыни и морские просторы). Закрепленный на подвижном штативе, позволявшем поворачивать и наклонять оружие, палинтон позволял с высокой точностью осыпать вражескую пехоту и конницу градом булыжников — в некоторых ситуациях это было куда проще и эффективнее использования тех же скорпионов. К тому же, прицельная стрельба камнями одинаково хорошо работает как против крупных скоплений живой силы, так и против крепостных стен.

Скорпион и палинтон — две основные схемы баллисты, которые просуществовали более тысячи лет. Европейцы активно использовали их вплоть до XVI века, но с появлением более эффективной пороховой артиллерии популярность торсионных орудий пошла на спад.

Современная реплика полибола

Напоследок хотелось бы рассказать о еще одном детище хитроумной античной инженерии. Александрийский изобретатель Дионисий разработал достойную альтернативу китайскому скорострельному арбалету чу-ко-ну — полибол. С помощью специального механизма для подачи стрел и зубчатого колеса эта скорострельная баллиста могла, судя по всему, метать снаряды со скоростью арбалета. Конечно, при этом пришлось пожертвовать значительной частью поражающей мощи. Увы, это сыграло критическую роль: вкупе со сложностью изготовления, эта машина таки и не стала образцом для массового производства и была скорее фактором устрашения, нежели эффективным средством ведения боевых действий.

Заключение

На этом наш рассказ о тенсионных и торсионных военных машинах подходит к концу. В следующий раз рассмотрим гравитационные механизмы, которые тоже сыграли важнейшую роль в истории мировых войн.