Битва при омдурмане

Омдурман. Рыцари против пулеметов

Да-да, не удивляйтесь! В 1898 г., в Судане, в битве при Омдурмане конница махдистов, одетая в кольчуги, в блестящих шле­мах и со щитами в руках бросилась в атаку на английские пулеметы системы «Максим»…

Судан в XIX столетии

К началу XIX в. земли в верхнем течении Нила, к югу от Египта, составившие позже государство Судан, пред­ставляли собой совокупность княжеств и племенных террито­рий, обитатели большей части которых, частично исламизированные, в лучшем случае находились на стадии возникновения феодального строя. Два наиболее богатых суданских княжест­ва — Сеннар и Дарфур, правда, вели довольно активную тор­говлю с северным соседом — Египтом. Из глубины континента они доставляли к берегам Средиземного и Красного морей сло­новую кость, страусовые перья и черных рабов, которых либо добывали путем набегов на суданские деревни, либо забирали из этих деревень за долги, смотря по текущему политическому и экономическому моменту. Невольники составляли 20% общей стоимости экспорта Сеннара, и 67% — экспорта Дарфура. Это последнее княжество было расположено дальше от побережья и транспортных артерий (Белого и Голубого Нила) и вследствие этого более богато «охотничьими угодьями».


Муххамед Ахмед

В 1820-1822 гг. Суданские земли были захвачены египтяна­ми. Формально Египет в то время был частью Османской импе­рии, хотя и пользовался значительной автономией. Таким обра­зом и Судан превратился в одну из турецких колоний. Поначалу египетское (или турецкое) владычество не вызвало особого негодования. Многие укрепления добровольно сдались завое­вателям, так как видели в них объединителей исламского мира против европейской угрозы. Многие африканцы были наслы­шаны о сравнительно недавнем французском походе в Египет, возглавленном генералом Бонапартом. Но вскоре выяснилось, что турецкая администрация хищнически грабит Судан, не ос­тавляя ему средств для развития. Одной из примет времени стало разрушение существовавшей ранее оросительной системы. По свидетельству немецкого путешественника А.Э Брема, на нильском острове Арго «до турок было до 1000 водочерпальных; колес; теперь же в ходу едва четвертая часть их». Зато объемы; работорговли после завоевания многократно возросли. Ранее в Египет из Судана доставляли около 10 тыс. невольников в год. В 1825 г. их вывезли 40 тысяч, в 1839 г. — в 5 раз больше. Такое «оживление» торговли приносило стране мало пользы. Многие деревни обезлюдели, а вырученные за живой товар деньги все равно не оставались в Судане. Более того, путем налогов и кон­фискаций у населения очень быстро были изъяты вековые за­пасы золота и серебра.

Если поначалу завоеватели почти не встречали в Судане серьезного сопротивления, то вскоре начались восстания. Надо сказать, что застрельщиком беспорядков далеко не всегда вы­ступал обездоленный народ. Нередко начинали мутить воду местные олигархи от работорговли. Проблема раздела прибы­лей от этого весьма доходного бизнеса являлась центральной проблемой суданской политики. Довольно животрепещущим был вопрос о том, должна ли работорговля оставаться монопо­лией государства или в эту отрасль экономики следует пустить частных предпринимателей. Не обошлось и без парадоксов. Ряд историков называли суданских политиков, ратовавших за демонополизацию работорговли, «либералами», а требовавших запретить этот почтенный бизнес — «консерваторами». И в этом есть своя логика, ведь первые пытались, пусть и опосредовано, интегрировать Судан в мировую капиталистическую экономику и добивались свободы предпринимательства, а вторые обраща­ли свой взор назад к родо-племенному укладу.

Образ новых властителей как защитников от засилья евро­пейцев тоже не очень-то складывался. Во-первых, среди зани­мавших высшие административные должности «турок» на самом деле кого только не было. Были черкесы, албанцы, левантийцы, исламинизированные (и не очень) греки и славяне. Ко второй половине XIX в. многие из них успели основательно вестернизи­роваться, и культурный разрыв с африканскими мусульманами был изрядный. Во-вторых, именно при турках в верховья Нила, в невиданном ранее количестве хлынули настоящие европей­цы: англичане, немцы, французы, русские, поляки, итальянцы

Наряду с интенсивным ограблением Судана османо-египетский колониальный режим предпринимал слабые попытки его модер­низации. В 70-е годы на севере страны удалось построить же­лезнодорожную ветку длиной 53 км и основать Нильское паро­ходство. На правительственную службу приглашали инженеров, офицеров, врачей. Немало было и авантюристов, искателей легкой наживы. Были и люди, стремившиеся проводить в Суда­не политику, выгодную их родной стране.

В 1869 г. некто УС. Бейкер первым из англичан получил звание паши и пост генерал-губернатора Экваториальной про­винции Османской империи. Правда, эту провинцию ему еще редстояло завоевать, и населяли ее в основном чернокожие ; народы, часто язычники, а не мусульмане. Но через несколько лет появилась целая группа христиан — губернаторов арабских и полу-арабских областей. А в 1877 г. англичанин Ч.Дж. Гордон (между прочим, участник Крымской войны) занял пост генерал- губернатора всего Египетского Судана. Он, в свою очередь, до- ивался назначения на высшие административные и военные должности европейцев, преимущественно англичан и шотланд­цев, на худой конец, итальянцев, австрийцев и австрийских сла­вян, но — ни в коем случае не французов и американцев. Он не только не взял на службу никого из представителей этих наций, но и уволил некоторых, служивших ранее. Франция и Соединен­ные Штаты имели свои виды на Судан и могли оказаться сопер­никами Великобритании. Все эти назначения давали повод гово­рить о «тирании неверных», под которую подпали африканские мусульмане через посредство турок. Вскоре после того, как Гор­дон стал генерал-губернатором, вспыхнуло восстание, которое можно было бы назвать национально-освободительным, если бы не одна пикантная деталь, о которой будет рассказано ниже.

Во второй половине 70-х гг. XIX в. Османское государство было сильно ослаблено. В 1875-1876 гг. туркам не удалось захва­тить Эфиопию. Не последнюю роль сыграла и русско-турецкая война 1877-1878 гг., требующая напряжения всех сил дряхлею­щей исламской империи. Все это заставляло искать могущест­венных союзников, которые имели возможность диктовать свои условия. В 1877 г. Турция заключила с Великобританией конвен­цию о борьбе с работорговлей в Судане, осуществление кото­рой было возложено на Гордона. Предпринимаемые им меры и стали главной причиной того, что юго-запад Судана «восстал в огне». Как уже говорилось ранее, торговля невольниками была основой экономики этого района. Безусловно, в мятеж были под разными предлогами вовлечены всевозможные сирые и убогие, но возглавил его крупнейший олигарх-работорговец Сулейман вад аз-Зубейр. Между прочим, он опирался на вооруженные от­ряды, сформированные из его собственных рабов. Это не так уж и удивительно. Предназначенный для личного пользования, а не для дальнейшей перепродажи, невольник могущественно­го господина — это был определенный социальный статус, не самый худший из возможных в Судане. А что с ними будет после освобождения, никто толком не представлял.

Сперва Сулейману вад аз-Зубейру удалось одержать побе­ду в сражении, но затем по приказу Гордона была установлена строжайшая экономическая блокада юго-западных областей, и к июлю 1878 г. восстание попросту задохнулось. Аз-Зубейр и еще девять вождей сдались на милость победителя, но были расстреляны. В том же месяце Гордон был отозван с поста гене­рал-губернатора и направлен специальным послом в Эфиопию. Его место занял суданский араб Муххамед Рауф.

Однако, как показали дальнейшие события, волнения кон­ца 70-х были лишь цветочками. К сожалению, страшащиеся потерять работу работорговцы были далеко не единственны­ми недовольными в Судане. В начале 80-х процесс брожения продолжался. Теперь он принял еще и религиозный характер. В августе 1881 г. прозвучала первая публичная проповедь Махди (мусульманского мессии).

Человек, назвавший себя так, прежде носил имя Муххамед Ахмед. Он принадлежал к семье, происходившей, как полагали, от ближайших родственников пророка Муххамеда. Несмотря на это, отец и братья будущего мессии зарабатывали себе на жизнь вполне светским ремеслом — строили лодки. Лишь Муххамед Ахмед, единственный в семье, пожелал стать законоучителем и получить соответствующее образование. Его карьера на этом поприще была довольно успешной, и к 1881 г. он имел немало учеников. Когда Муххамед Ахмед впервые назвал себя Махди, ему было 37 лет. После ряда путешествий он обосновался на острове Аба на Белом Ниле и разослал своим последователям письма, в которых призывал совершить сюда паломничество. На Абе собралось множество народу, и Махди призвал их к джи­хаду, священной войне против неверных.

Надо сказать, что идеология махдистов (как стали называть приверженцев мессии европейцы) несколько отличалась от ис­лама времен пророка Муххамеда, что легко объяснить текущим политическим моментом. Согласно классической доктрине, му­сульмане должны вести джихад прежде всего против язычников. Христиане же и евреи являются «людьми писания», и в их отно­шении допустим компромисс. В Судане конца XIX в. все вышло наоборот. В число «неверных», против которых был направлен непримиримый джихад, попали не только христиане и евреи, но и турки, которых Махди называл «мусульманами лишь по име­ни». В то же время языческие племена Южного Судана были естественными союзниками махдистов, и зачастую последние довольно терпимо относились к идолопоклонству первых.

Для подавления бунта генерал-губернатор Муххамед Рауф послал из Хартума (столицы Судана, расположенной у места слияния Белого и Голубого Нила) пароход, который должен был доставить на Абу военный отряд. Но операция была организова­на крайне неумело, и вооруженным лишь палками или, в лучшем случае, копьями махдистам удалось разгромить карателей. За­тем повстанцы стали одерживать победу за победой, стремясь в каждом из сражений захватывать необходимое им огнестрель­ное оружие. В конце концов, это привело страну к состоянию, которое позже называли «окружением городов восставшей де­ревней».

К началу 1883 г. Махди создал регулярную армию — джихадию. Ее пехотные части состояли в значительной степени из не­давно освобожденных и новообращенных в ислам чернокожих невольников. В частности, это могли быть захваченные в плен воины противника (рядовой состав правительственной армии комплектовался из специально купленных для этой цели рабов). Основной боевой единицей был полк под командованием амира, который делился на пять сотен. Каждая сотня делилась на пять взводов, которые назывались мукаддамии. Полки объединя­лись в бригады, бригады — в корпуса. Всего корпусов было три, и во главе каждого стоял халиф, ближайший помощник Махди. Каждый из корпусов имел знамя своего цвета: черное, зеленое и красное. Кроме того, в состав джихадии входили кавалерийские и пехотные сотни, выставленные отдельными племенами.

Между тем в Хартуме один за другим сменялись наместни­ки, но это не очень-то помогало. Было очевидно, что османо­египетские власти не справляются с ситуацией. Тем временем англичане решили воспользоваться отделением большей час­ти Судана от Египта, чтобы единовластно утвердиться на этой территории. Дипломатическими средствами они добились вре­менного, как утверждали дипломаты, вывода египетских войск и администрации из Судана. На смену им были срочно перебро­шены войска из Британской империи. Главой провинции назна­чался Ч.Дж. Гордон, зарекомендовавший себя при подавлении восстания 1878-1879 гг. Он получал чрезвычайные полномочия.

Гордон пытался справиться с махдистами, опираясь на ста­рую аристократию. В его планы входило создать на территории Судана ряд вассальных султанатов, более зависимых от Вели­кобритании, чем от Египта. Самому Махди он предлагал стать султаном Кордофана, области, лежащей западнее Белого Нила. В своих заявлениях, предназначенных для широкой публики, Гордон критиковал турецкую власть и говорил о политике «ис­правления зла».

Несмотря на развернутую Гордоном бурную деятельность, британцы оказались не намного успешнее египтян. Им мало кого удалось привлечь на свою сторону, мятеж зашел слишком далеко. В октябре 1884 г. сорокатысячная армия Махди осадила Хартум. 25 января 1885 г. столица была взята, а руководивший обороной Гордон убит. 21 апреля 1885 г. до времени смиривший­ся с поражением британский парламент принял резолюцию «не предпринимать каких-либо дальнейших наступательных опе­раций в Судане», — и иностранные войска были выведены из страны, а спустя два месяца вождь и знамя восстания, Махди, отошел в мир иной. Его наследником стал один из трех назна­ченных мессией халифов — Абдулла.


Легкая конница махдистов

Столицей победивших махдистов стал пригород Хартума — Омдурман. Здесь расположилась резиденция халифа Абдуллы и был возведен мавзолей усопшего Махди. В новом Судане за­прещалось носить одежду европейского, турецкого и египетско­го покроев, пить алкогольные напитки, курить табак, надевать золотые украшения, исполнять турецкую и египетскую музыку. Из принесенных во время османского владычества новшеств со­хранили артиллерию, производство пороха и кирпичей, чеканку монеты. Что касается работорговли, то ее объемы значительно сократились, набеги на южные племена с целью захвата новых невольников не одобрялись властью, но в самом институте ра­бовладения махдисты не видели ничего дурного. Он не противо­речил их традиционной морали. Свободу получили лишь рабы, принадлежавшие ранее туркам и европейцам.

Идеалом махдистов был мелкокрестьянский натуральный уклад, и они пытались искоренять аренду земли, но это им не удалось. Бедные крестьяне — владельцы мелких участков — не в состоянии были проводить мелиорационные работы, вводить улучшения, собираемый ими урожай был слишком мал. Взима­емые с таких крестьян налоги не покрывали расходов государс­тва, так что с наличием крупных землевладельцев пришлось смириться.

Налоговую систему новая власть привела в относительный порядок, оставив лишь предписанные кораном подати и поло­жив сборщикам твердое жалование (при турках чиновники полу­чали процент от собранного).

Однако, это не спасло Судан, страну с замкнутой архаичной экономикой, от бедствий. Наладить дружеские отношения с со­седями не удалось из-за религиозных противоречий. Монополи­зированная государством торговля чахла, и в 1888 г. разразился жестокий голод. Во владениях махдистов вновь начало назре­вать недовольство. В 1891 г. был раскрыт заговор, направлен­ный против халифа Абдуллы. Между тем к 1896 г. завершилось окружение территории Судана владениями европейских держав, и англичане пожелали взять реванш за давнюю неудачу. Во вто­рой половине марта 1896 г. десятитысячный корпус британских и египетских войск под командованием генерала Китченера вы­ступил из приграничного города Вади-Хальфа и начал наступ­ление на юг.

Экспедиция генерала Китчерена

Самым главным противником англо-египетских войск на первом этапе войны были не столько войска противника, сколько жара и холера. В сентябре был взят город Донгола, но все-возможные политические и стратегические неурядицы мешали началу дальнейшего наступления на юг. Тем временем второй командующий египетской армией генерал Хантер в жестоком бою отвоевал еще один город на Ниле—Абу-Амад, и теперь Китченер мог связать желез­ной дорогой этот пункт с находившемся у него в тылу важным го­родом Вади Хайфу. Благодаря железной дороге англо-египетские войска могли беспрепятственно получать подкрепления и резко активизировались. 8 апреля 1898 года при Атбаре были разбиты войска эмира Махмуда, одного из ближайших сторонников хали­фа Абдуллы, преемника неистового Махди. Наступлению в глубь Африки в это время помешало очень жаркое, поистине африкан­ское лето, однако едва лишь оно закончилось, англо-египетские войска в количестве 26000 человек (18000 египтян и суданцев и 8000 англичан) начали продвижение к сердцу страны городу Омдурману. В составе английских войск находились: Первый гре­надерский полк, Первый Нортумберлендский стрелковый полк, Вторая стрелковая бригада, Второй Ланкаширский стрелковый полк, 21-й уланский полк и Вторая артиллерийская бригада. Уже 1 сентября 1898 г. они захватили город Эгейга в семи милях от Омдурмана и расположились здесь лагерем.


1-я фаза боя
2-я фаза боя

3-я фаза боя

Часть войск форсировала Нил и при поддержке канонерских лодок повела массированный обстрел Омдурмана из пятидюй­мовых (127- мм) гаубиц. Большую помощь сухопутным частям оказывали специально построенные для Китченера двухвинто­вые канонерки «Мелик», «Мейх» и «Султан», из которых, кстати, «Мелик» сохранился вплоть до наших дней и сегодня, врытый в землю по ватерлинию, стоит на берегу вблизи Президентского дворца в Хартуме.

Затем к передовым частям присоединились и другие части, включая туземную египетскую кавалерию и Верблюжий корпус из стрелков-наездников. С холма Джебель Сурган разъезды британской армии с удивлением взирали на разрушенную сна­рядом усыпальницу Махди и целые толпы фанатиков-дервишей, строившихся в шеренги неподалеку от них. Это было самое настоящее средневековое войско: ударяя в барабаны, трубя в трубы и горны, перед англичанами выстраивались в боевой порядок всадники в латах, а пехотинцы размахивали оружием, которому, казалось, было место в музее! Одним из свидетелей этого неповторимого зрелища оказался молодой гусар 4-го гусарского полка, приписанный в это время к 21-ому уланскому полку, наследник рода герцогов Мальборо Уинстон Черчилль. В своей книге «Река войны» он описал увиденное так: «Внезапно сплошная темная линия, напоминающая зерибу (колючий кус­тарник), начала двигаться. Она состояла из людей, а не из кустов. За этой линией огромная людская масса наводнила гребень холма: и пока мы наблюдали, завороженные необы­чайным зрелищем, лицо склона потемнело. Четыре мили от начала до конца… эта армия продвигалась чрезвычайно быс­тро. Создавалось впечатление, что часть холма движется. А между этими массами продолжали нестись галопом всадники. Тысячи отрядов за ними наводняли долину. Впереди развева­лись сотни стягов, и солнце, отражаясь на наконечниках вра­жеских копий, создавало искрящееся облако».

Командиры передовых частей тут же получили приказ от­ступить и выполнили его, отойдя на безопасное расстояние для ночлега.

Надо заметить, что продолжи армия халифа Абдуллы наступ­ление той же ночью, исход кампании мог бы стать совсем иным. В темноте современное вооружение генерала Китченера — вин­товки «Ли-Метфорд», пулеметы «Максим» и скорострельные по­левые орудия — оказались бы бесполезны. Во всяком случае, их применение было бы сильно затруднено и потери англичан в ночной схватке стали бы огромны. Махдисты, которых по одним данным было 40 тысяч, а по другим — 52 тысячи человек, пусть даже и вооруженные копьями и мечами, в этой схватке имели бы превосходство, не говоря уже о той панике, которую могли бы посеять 3000 разбежавшихся верблюдов с поклажей, но… мах­дисты на ночную атаку так и не решились, а утром исход победы решало уже не столько мужество туземных солдат, сколько пре­восходство англичан в современном вооружении.


Английские стрелки и пулемет Максим

Первый выстрел в битве при Омдурмане, или Хартуме, как его и следовало называть изначально, раздался около 6 часов утра 2 сентября 1896 г., когда первая волна войск халифа через долину Керери устремилась на англичан. Войска махдистов дви­гались двумя колоннами: Зеленые Знамена и Черные Знамена атаковали левый фланг англичан. При этом Черные Знамена ока­зались ближе к англичанам, чем зеленые, и те буквально смели их залпами из винтовок «Ли-Метфорд», огнем скорострельных гаубиц и пулеметов. Ближе чем на 300 ярдов никто из них к пози­циям англо-египетских войск так и не подошел!

Тем временем Зеленые Знамена заняли холмы Керери на правом фланге англо-египетских войск, заставив отойти нахо­дившуюся там конницу и Верблюжий корпус. В 8 часов Китченер отдал приказ 21-ому уланскому полку атаковать войска дерви­шей на правом фланге, причем распоряжение его выглядело довольно-таки странно: «Причинить им как можно больше не­удобств на фланге и, насколько это возможно, закрыть им путь к Омдурману», причем приказ этот был отдан части, состо­явшей всего лишь из… 450 человек!

В это время части махдистов атаковали англо-египетские войска с фронта, а также с холмов Керери. Они пытались со­средоточить свои атаки на правом фланге и тыле британцев, но суданская бригада генерала Гектора Мак-Дональда отразила обе их атаки. В 9 часов Китченер приказал наступать на Омдурман. Египетская кавалерия и Верблюжий корпус заняли правый фланг, полк Льюиса переместился на левый, а в центре оказа­лись бригада Мак-Дональда и шла бригада Вочопа.

Таким образом, 21-й уланский полк оказался самым крайним и ринулся в атаку согласно полученному приказу. Однако здесь уланам пришлось столкнуться с неожиданностью: возглавляе­мая одним из немногих компетентных командиров махдистов Османом Дином группа всадников укрылась в русле пересо­хшего ручья Кор-Абу-Сант и совершенно неожиданно пошла на них в атаку, рубя англичан мечами, выдергивая их из седел и кромсая лошадей своими кинжалами. Англичане использовали традиционные уланские пики, но многие, даже не берясь за саб­ли, открыли огонь по нападавшим из револьверов и винтовок. Молодой Уинстон Черчилль предпочел стрелять из «Маузера». Четверых он сумел застрелить, а последнего, пятого — забил рукояткой «Маузера», словно молотком!

Тем не менее 21 улан в этой схватке был убит, 46 человек ра­нено, более 150 лошадей были убиты, ранены или разбежались. Наконец-то и другие уланы поняли, что время холодного оружия уже миновало, и повели по людям Османа огонь из карабинов. Тем временем бригада Максвелла очистила от махдистов холм Черных знамен. В это время были также разгромлены вражес­кие силы и на правом фланге. Путь на Омдурман теперь был открыт для всей британской армии и ее суданских и египетских союзников.

Общее число убитых и раненых махдистов составило при­мерно 11000 человек, тогда как англо-египетские части потеря­ли менее 50 человек во время самого боя, а 380 позднее скон­чались от ран!

Китченера позднее часто обвиняли в бесчеловечном обра­щении с ранеными противника и своими (в особенности судан­цами). Ходили слухи, что многих из тех, кто был не в состоянии передвигаться, расстреливали или закалывали штыками. Но ( многие из этих жестокостей объяснялись тем, что английская армия на территории Махди не располагала необходимыми ме­дицинскими средствами, и, следовательно, приоритет отдавал­ся не заботе о раненых, а достижению победы.


В бою было убито 11000 сторонников Махди

Халиф Абдулла покинул Омдурман с остатками кавалерии и горсткой своих сторонников. Около года скитался он по дебрям Кордофана, пока след его не был обнаружен армией полковника Уингейта, будущего Сидара и Генерал-губернатора Судана. Пос­ле халифа убили его же собственные эмиры, пренебрегая пред­ложением о сдаче. Судан фактически превратился в колонию Британской империи под видом англо-египетского совладения (кондоминиума).

Генерал Китченер вернулся в Англию национальным героем. Уинстон Черчилль написал книгу и стал известным журналистом и модным писателем, а последняя рыцарская конница канула в лету навсегда!

Триумф и гибель «Империи дервишей»

Государство лжепророка Махди возникло в Судане в 1881 году после побед суданцев над египтянами и британцами. В 1885 году махдисты заставили отступить войска могущественной Британской империи, но через тринадцать лет армия исламских фанатиков погибла под очередями пулемётов «Максим».

Во второй половине XIX века Великобритания значительно укрепила свои позиции в Судане. Помимо всего прочего, политика британцев нанесла серьёзный удар по местной работорговле, и рабовладельцы стали «точить зуб» на колонизаторов. Жители Судана, пребывавшие в нищете и подогреваемые разорившимися рабовладельцами, всё больше склонялись к восстанию против «белых людей». Шли годы, сопротивление всё не начиналось, но в 1881 году у суданцев появился самопровозглашённый лидер Мухаммед Ахмед, объявивший себя пророком Махди и начавший объединение племён центральной и западной части страны.

Согласно верованиям мусульман-шиитов, у пророка Мухаммеда было двенадцать последователей (имамов). Одиннадцать из них умерли в VII–XIX веках, двенадцатый же якобы остался жив, спасшись в тайном месте в 874 году. Шииты верят, что его возвращение к людям ознаменует распространение ислама на всё человечество. Именно эту роль отвёл себе суданец Махди.

Ранние годы «пророка»

Махди Суданский родился 12 августа 1844 года неподалёку от города Донгола в бедной семье. По разным данным, отец Мухаммеда был или мусульманским священником, или плотником-корабелом. Научив сына письму и основам ислама, он отправился вместе с Мухаммедом в странствия по Судану. Во время путешествия отец умер, и будущий «пророк» остался сиротой. Религиозное воспитание определило решение Мухаммеда стать священником, и он отправился в Хартум, где стал учеником религиозного и политического деятеля шейха Мухаммеда Шерифа. Будучи учеником шейха, Мухаммед проявил чрезвычайные способности к наукам и умение влиять на людей, а также стал придерживаться крайнего аскетизма. Благодаря этим качествам он нашёл себе нескольких последователей, с которыми удалился на остров Абба, расположенный на Белом Ниле.

Махди Суданский, рисунок современника

В 1881 году тихая жизнь дервиша была нарушена известием о том, что его учитель шейх Мухаммед Шериф объявил о снятии моральных запретов на увеселительные мероприятия и объявил об отпущении любых грехов, которые будут совершены во время празднования обрезания его сына. Этот поступок шейха возмутил отшельника, заявившего, что только Аллах может прощать грехи. Слова Мухаммеда дошли до его учителя, который приказал аскету с острова Абба явиться во дворец и объявил о том, что исключает Мухаммеда из числа избранных. После нескольких неудачных попыток загладить конфликт Мухаммед со своими учениками пошёл в услужение к давнему сопернику шейха Шерифа – шейху аль-Корейши. Шериф был встревожен поступком бывшего ученика и объявил о прощении. Но было поздно – Мухаммед заявил, что не совершал никакого проступка и сам ждёт извинений за слова «проклятый житель Донголы», произнесённые Шерифом во время их последней встречи.

Слух о конфликте аскета с острова Абба со своим бывшим учителем быстро распространился по всем провинциям Судана. Народ говорил о том, что в стране появился великий реформатор, который освободит суданцев от захватчиков и защитит их от забвения религиозных заповедей и безнравственности. Чувствуя поддержку населения, Мухаммед Ахмед объявил себя пророком Махди, отправился в провинцию Кордофан, где собрал армию своих сторонников, после чего вернулся на остров Абба. Там Махди сделал своим ближайшим советником Абдуллу аль-Саида (впоследствии возглавившего махдистское государство) и начал разрабатывать план восстания против египтян, осуществлявших непосредственное управление британскими колониальными владениями в Судане.

Первые победы Махди

Ставленник англичан в Судане египетский генерал-губернатор Рауф-паша отправил на борьбу с махдистами всего две роты солдат. Роты высадились на остров Абба с разных сторон и начали продвигаться вглубь него. Ночью произошло недоразумение – подразделения столкнулись друг с другом и по ошибке начали бой. Войскам Мухаммеда Ахмеда, подоспевшим к месту перестрелки, оставалось лишь нанести решающий удар, чтобы разгромить противника.

Рауф-паша посчитал это поражение случайностью и отправил против Махди ещё 4000 солдат во главе с военачальником Юсеф-пашой. Но и в этот раз лжепророк одержал победу. Некоторое время Махди уходил от прямого столкновения и заманил противника в пустыню, где изнурённые жаждой вражеские солдаты были не в силах оказать достойное сопротивление. После победы армии Мухаммеда Ахмеда в генеральном сражении вся страна признала его божественное происхождение, ведь он бросил вызов самой могущественной империи того времени – и победил!

Британцы, уязвлённые потерей Судана, жаждали реванша, однако непростую ситуацию усугубляло ещё и то, что в 1881 году Египет выставил собственные условия прохода судов по Суэцкому каналу. Если ранее Египет формально был свободной страной (при этом находясь под сильнейшим влиянием Великобритании), то после вышеописанных событий британцы установили над ним колониальный протекторат. Уже к 1883 году в Египте была создана новая армия, первоочерёдной целью которой являлось возвращение Судана под англо-египетское управление. Эта армия во главе с британским отставным полковником Уильямом Хиксом повторила судьбу войск Юсеф-паши – была окружена в пустыне и полностью разбита в сражении при Эль-Обейде 3–5 ноября 1883 года.

Лондон и Каир решили на время оставить мятежный Судан в покое, но перед этим – попытаться эвакуировать своих граждан из Хартума, который пока оставался под относительным контролем англо-египетских сил. Руководил операцией генерал Чарльз Джордж Гордон.

Провал операции Гордона

Оказавшись в суданской столице 18 февраля 1884 года вместе с немногочисленным экспедиционным корпусом, Гордон сразу же понял, что его миссия обречена на провал. Ещё по дороге в Хартум он осознал, что процесс эвакуации египтян и британских граждан не должен быть враждебным по отношению к суданцам, стремившимся сбросить оковы имперского владычества. «Должен сказать, что несправедливо начинать войну с этим народом и пытаться снова вернуть Судан Египту, не обещая хорошего правительства», – писал генерал в своём дневнике. В Судане Гордон понял, что его опасения не напрасны. Жители Хартума видели в нём представителя самой могущественной на Земле империи, прибывшего ради их спасения, однако окрестности города контролировало противостоявшее ему народное движение «дервишей», которых поддерживали бывшие работорговцы. Гордон несколько раз просил королеву Викторию прислать подкрепление, однако всякий раз получал отказ. Несколько позднее генерал отправил правительству рапорт об отставке, однако и в этом ему было отказано.

13 марта махдисты блокировали войска Гордона в Хартуме и начали осаду города. Стало ясно, что у генерала есть два выхода – сбежать одному или погибнуть вместе со своей армией. Гордон избрал второй вариант. Во время осады Хартума генерал лично руководил фортификационными работами, расплачивался с солдатами векселями с собственной подписью и беспощадно расстреливал пленных, поднимая боевой дух своей армии.

В конце 1884 года в Судан отправился ещё один британский отряд численностью около 1100 человек под командованием генерала Гарнета Джозефа Уолсли, целью которого было спасение хартумского гарнизона. В январе 1885 года Уолсли нанёс сокрушительное поражение отрядам суданцев у Абу-Клеа и Абу-Кру. В ночь с 25 на 26 января, когда отряд Уолсли находился в 120 милях от Хартума, Махди дал приказ атаковать город. Махдисты начали штурм Хартума со всех сторон, при этом главный удар был нанесён с запада. Преодолевая укрепления, они понесли серьёзные потери, однако быстро проникли в город и к утру заняли его полностью. Когда толпа махдистов подбежала к дворцу, где находился Гордон, генерал вышел им навстречу и хладнокровно спросил: «Где ваш хозяин Махди?» Враги набросились на генерала и убили его. Отрубленную голову Гордона принесли Махди, а в обезглавленное тело ещё долго втыкали ножи и копья.

Гибель генерала Гордона во время падения Хартума. Картина Дж. У. Роя

После смерти Чарльза Гордона Великобритания утратила интерес к военным действиям в Судане и вывела оттуда все свои войска.

Расцвет государства Махди

Взятие Хартума ещё сильнее укрепило власть лжепророка. Он стал полновластным хозяином Судана и начал строительство своей новой столицы – Омдурмана. На месте будущего города Махди приказал возвести мечеть, роскошный дом для себя и оружейные склады. При дворе новоявленного суданского правителя появился большой гарем и множество предметов роскоши, но в полной мере насладиться властью и богатством вчерашнему дервишу не удалось – в июне 1885 года «небесный пророк» умер от тифа.

Карта государства Махди

После смерти Махди созданную им «Империю дервишей» возглавил Абдулла аль-Саид по прозвищу Халифа, который правил страной с 1885 по 1898 год. Главным шагом к укреплению власти Халифы стало переселение в столицу представителей рода Таиша из кочевого племени баггара, выходцем из которого был сам правитель. В Омдурмане они получили новую одежду и жильё, а на пути их следования в столицу были построены специальные зернохранилища, чтобы родственники правителя не чувствовали нужды в дороге. Для новых жителей Омдурмана Халифа выделил целый квартал, выгнав сотни людей из своих домов. То, о чём не позаботился монарх, кочевники брали сами, жестоко грабя местное население.

Абиссинская война

Настоящим триумфом Халифы стала Абиссинская война. С 1880 года на границе Судана и Абиссинии происходили постоянные стычки, а после того, как в 1885 году некий суданский купец ограбил абиссинскую церковь, абиссинцы захватили суданский город Галлабат и одноименную провинцию, где устроили страшную резню, уничтожив всё мужское население и угнав в рабство женщин и детей. Для мести абиссинцам Халифа вызвал из провинции Кордофан своего бывшего раба Абу Анга с армией, которая насчитывала от 22 до 31 тысячи воинов – как минимум 10 тысяч из них были вооружены новыми винтовками Ремингтона образца 1876 года.

Зная о приготовлениях суданцев, абиссинский военачальник Рас Адал собрал армию, значительно превосходившую противника по численности. Однако исход войны решило не количество воинов, а их вооружение – первые же залпы суданцев заставили армию Рас Адала отступить. Не встретив серьёзного сопротивления, махдисты заняли почти всю провинцию Амхар, ограбили древнюю столицу Абиссинии город Гондар и вернулись домой победителями.

Через некоторое время Абу Анга умер, и король Абиссинии Иоанн стал готовиться к реваншу. Собрав огромную армию, насчитывавшую 130 тысяч пехотинцев и 20 тысяч всадников, он подошёл к Галлабату на рассвете 9 марта 1889 года. В это время в городе находилось около 85 тысяч махдистов. На следующий день под Галлабатом состоялось генеральное сражение. Ружейный огонь суданцев не остановил наступления противника, и абиссинцы пробрались к зерибе (ограждённое частоколом место, где располагался штаб армии и хранились припасы), а затем начали её разграбление. В это время среди абиссинских воинов стало шириться известие о том, что король Иоанн погиб, и они, взяв трофеи, покинули поле боя. Армия махдистов была настолько деморализована утратой зерибы, что не стала преследовать противника. Наутро суданцы с удивлением обнаружили, что абиссинцы отступили к реке Атбара и стали там лагерем. Собрав остатки своих сил, махдисты неожиданно напали на вражеский лагерь, разгромили его и захватили богатую добычу. Рассеяв абиссинскую армию, победители триумфально вернулись в Омдурман, неся в числе трофеев и голову короля Иоанна.

Победа над Абиссинией укрепила боевой дух махдистов. По мнению суданцев, Абиссиния была более сильным государством, чем Египет, а потому они верили, что совсем скоро смогут занять и дельту Нила. Потеряв голову от успехов, Халифа послал на север пятитысячный отряд под руководством правителя Донголы Вад-эль-Неджуми, однако он был разбит превосходящими силами египтян.

Начало конца

Абиссинская война стала пирровой победой для махдистов, а безумный поход в Египет подорвал могущество империи. В начале 1890-х годов армия Халифы столкнулась с новыми испытаниями. Из-за плохого урожая суданцам пришлось питаться мясом ослов, лошадей и верблюдов, а потому гужевой и вьючный транспорт их армии был полностью съеден. Съедена была и часть посевного зерна, а поля, которые всё же удалось засеять, атаковали полчища саранчи.

После гибели генерала Гордона и сдачи Хартума британцы на одиннадцать лет покинули Судан. Тем не менее, подготовка к реваншу шла полным ходом. Прежде всего, англичане перевооружили египетскую армию и провели подготовку солдат и офицеров. Теперь египетская армия была полностью готова к новой войне в пустыне, а от деморализованного и плохо обученного войска, терпевшего поражение за поражением в верховьях Нила, не осталось и следа. Костяк новой армии Египта состоял из британских солдат и офицеров, которым за годы переподготовки удалось добиться расположения египтян.

Война на реке

Весной 1896 года египетская армия, возглавляемая генералом Горацио Гербертом Китченером, ступила на землю «Империи дервишей». Так началась военная кампания, названная её участником Уинстоном Черчиллем «Войной на реке». Войска Китченера продвигалась неторопливо, старались не отходить от русла Нила и возводили на своём пути укрепления, призванные защитить пути снабжения в случае атаки суданцев. Англо-египетские войска были хорошо вооружены, располагая винтовками Ли-Метфорд со скорострельностью 8–10 выстрелов в минуту, а также пулемётами «Максим», позднее определившими исход кампании.

18 марта войска Китченера без боя вошли в Вади-Атиру, 19 марта – в Танжеру, а 20 марта заняли город Акаша, превратив его в свой плацдарм. Британское правительство одобрило реконструкцию старой железной дороги, превратившую старую систему коммуникаций между Каиром и Акашей в главную линию снабжения армии. Вместе с реконструкцией железной дороги британцы прокладывали на юг телеграфные и телефонные линии связи.

Уинстон Черчилль через год после окончания суданской кампании (фото сделано в Южной Африке)

Первое крупное сражение англо-египетской армии с махдистами произошло 7 июня 1896 года во время взятия города Фрикет. Для войск Китченера сложность ситуации заключалась в том, что подойти к Фрикету можно было только через узкий проход между рекой и горами, что лишало их возможности наступления широким фронтом. Однако превосходство в вооружении позволило наступавшим решить эту проблему. Первым из-за гор вышел 10-й Суданский батальон, который сразу же открыл огонь по противнику. За ним следовали новые и новые части, тут же разворачивавшиеся в боевые порядки и начинавшие стрелять из орудий и винтовок. К вечеру город был взят с незначительными потерями для наступавших. Теперь южным плацдармом англо-египетской армии стал Фрикет.

Однако дальнейшие события развивались не столь удачно для наступавших – наводнения, холера и дизентерия, а также сбои в поставках боеприпасов и продовольствия подрывали боеспособность армии. Стремясь улучшить санитарные условия, в которых находились войска, британское командование приняло решение о переносе главного лагеря на шесть миль южнее Фрикета – в деревню Коше. К концу лета эпидемия холеры пошла на спад, и 23 августа армия продолжила наступление, заняв город Абсарат. Переход к Абсарату выдался крайне тяжёлым и среди солдат получил название «Марш смерти». В результате наводнения, вызванного обильными дождями, множество солдат погибло, дороги были размыты, а большая часть припасов потеряна. Несмотря на это, уже 13 сентября три англо-египетские бригады заняли Кадерму, где к сухопутным частям присоединился речной флот.

Вечером 20 сентября армия Китченера подошла к родине Махди – городу Донгола. Штурм Донголы начался с обстрела города из корабельных пушек, утром следующего дня на берег высадился речной десант, а вслед за ним в атаку пошла египетская пехота. Гарнизон махдистов был выбит из города и ушел на юг. Взятием Донголы боевые действия 1896 года завершились.

Китченер ведёт свои войска на Донголу. Иллюстрация к книге Уинстона Черчилля «Война на реке»

На протяжении следующего 1897 года стороны почти не предпринимали активных действий. После взятия Донголы англичане обнаружили, что участок Нила между Коше и Донголой пригоден для грузового судоходства, и для продления линии снабжения в Донголу им достаточно достроить всего восемь миль железной дороги, которые свяжут Вади-Хальфу и Коше. Вместе с этим происходили реконструкция железной дороги на других участках, а также её строительство в тех местах, где раньше использовали гужевой транспорт. К июлю 1898 года британцы могли перебрасывать военные грузы во все контролируемые ими районы Судана.

Подготовку к генеральному сражению вёл и Халифа. Он собрал в Омдурмане всю свою армию и заявил воинам, что Махди, явившийся ему во сне, благословляет их на войну с неверными, и это благословление сулит победу. Подняв боевой дух армии, Халифа приказал строить укрепления в Омдурмане, а также заминировать русло Нила. Мины, использовавшиеся махдистами, были весьма примитивными и представляли собой герметичный котёл с порохом, внутри которой находился пистолет. К спусковому крючку пистолета крепилась проволока, которая натягивалась поперёк реки – проплывавшее по реке судно натягивало её и приводило мину в действие. В основном же армия махдистов была вооружена холодным оружием и лишь частично – винтовками. Кроме того, в её распоряжении находилось несколько устаревших пушек.

«У нас есть «Максим», у них его нет»

Летом 1898 года англо-египетская армия с минимальными потерями взяла города Абу-Хамид и Бербер и подошла к Омдурману. Утром 2 сентября 1898 года началось генеральное сражение «Речной войны». 25-тысячной армии Китченера, вооружённой новейшими винтовками, артиллерией и пулемётами «Максим», противостояло 50 тысяч воинов Халифы, вооружённых, преимущественно, саблями и копьями. Первые два выстрела из пушек сделали махдисты. Ядра даже не долетели до противника, но вызвали плотный ответный артиллерийский огонь. Несмотря на то, что пушечные залпы врага оставляли на поле боя сотни трупов, махдисты начали наступление. Халифа решил сделать ставку на тактический манёвр и численное превосходство своей армии. В начале сражения он, помимо фронтальной атаки, проводимой 15 тысячами воинов под предводительством Шерифа и Османа Азрака, организовал фланговую атаку силами отрядов, которые считались не самыми лучшими в его армии. В случае их успеха он планировал ударить отборными частями по центру вражеских позиций, а в случае неудачи – обойти противника с противоположной стороны. Однако яростные атаки махдистов были остановлены шквальным артиллерийским и пулемётным огнём. Перед британскими пулемётчиками буквально вырастали груды мёртвых тел. В этой атаке погиб и Осман Азрак, который вёл своих воинов вперёд. Уинстон Черчилль писал:

«Это было ужасное зрелище. До сих пор они не причинили нам никакого ущерба, казалось несправедливым, что мы имеем все преимущества и можем наносить им столь жестокие удары, в то время как они не способны ответить. В восьмистах ярдах отчаянно наступала неровная линия людей, пробиравшаяся вперёд, несмотря на безжалостный огонь – белые знамёна шатались и падали, белые фигуры десятками валились на землю».

Позднее английский поэт Джозеф Хилэр Беллок так скажет о техническом преимуществе британцев:

Whatever happens, we have got
The Maxim gun, and they have not

(Как бы там ни было, у нас есть «Максим», а у них его нет)

Битва при Омдурмане, британский плакат

Победа англо-египетской армии могла бы стать молниеносной, если бы не один недостаток пулемёта «Максим» – при интенсивной стрельбе вода в его кожухе быстро закипала и испарялась. По этой причине в течение всего сражения египтянам и британцам проходилось подносить воду из Нила, что замедляло действия пулемётчиков.

После успешного отражения первых атак махдистов Китченер приказал 21-му уланскому полку начать наступление на левом фланге и лишить противника возможности отхода к Омдурману. Выполняя этот приказ, уланы вышли к сухому речному руслу, где их ждали около 2700 хорошо подготовленных махдистов под предводительством Османа Дигны. Потеряв в рукопашном бою 70 человек убитыми и ранеными, английская кавалерия обошла противника с фланга и открыла по нему огонь из карабинов. Неся потери, отряд Дигны отступил к холму Сургэм, где соединился с основными силами армии Халифы.

Атака 21-го уланского полка при Омдурмане, в которой принимал участие Черчилль. Иллюстрация к книге Уинстона Черчилля «Война на реке»

Вскоре ударные силы англичан начали атаку на Сургэм и столкнулись с упорным сопротивлением 15-тысячного резервного отряда махдистов под командованием Якуба. Видя решительность противника, британцы снова вывели вперёд пулемёты и встретили воинов Якуба плотным огнём, уничтожившим большую их часть, включая предводителя. Остатки резервного отряда махдистов стали отступать к Омдурману.

В это время правый фланг англо-египетских войск атаковал крупный отряд махдистов под командованием Али Вад-Хелу. Ему противостояла всего одна бригада суданских стрелков, возглавляемая полковником Гектором Макдональдом. На помощь суданцам Китченер отправил Линкольнширский полк, который подоспел вовремя и помог отбить атаку.

После отражения атаки на правом фланге англичане развернулись двухмильным фронтом и начали решающее наступление. К полудню армия Махди прекратила своё существование, потеряв на поле боя 10 тысяч убитыми. 15 тысяч махдистов было ранено, а ещё 5 тысяч – взято в плен. Потери их противников составили 48 человек убитыми и 382 ранеными.

Последняя стадия сражения при Омдурмане. Иллюстрация к книге Уинстона Черчилля «Война на реке»

Халифа бежал из Омдурмана, развернул партизанскую войну против британцев и египтян и через год погиб в провинции Кордофан. Так закончилась восемнадцатилетняя история государства Махди – британцы восстановили контроль над Суданом и отомстили за гибель генерала Гордона. Кампания 1896–1898 годов наглядно продемонстрировала превосходство новейших вооружений и важность эффективной системы снабжения армии. Само же восстание махдистов стало одним из предвестников распада колониальной системы, с которым Британская империя и другие великие державы столкнутся в XX веке.

Список источников:

ОМДУРМАН Последняя битва конных латников (окончание)

Неси это гордое Бремя —
Ты будешь вознагражден
Придирками командиров
И криками диких племен:
«Чего ты хочешь, проклятый,
Зачем смущаешь умы?
Зачем выводишь нас к свету
Из милой Египетской Тьмы!»
(«Бремя Белых» Р. Киплинг)
Всё будет так, как мы хотим.
На случай разных бед,
У нас есть пулемёт «Максим»,
У них «Максима» нет.
(«Новый путешественник» Х. Бэллок)
К 1883 году Махди сумел создать джихадию – регулярную армию из исламистов. Пехотные части в значительной степени были рекрутированы из чернокожих невольников, которых недавно освободили и обратили в ислам. Также в состав воинских подразделений включались воины противника, которых удавалось захватить в плен (в правительственных войсках рядовые укомплектовывались рабами, которых специально покупали для этих целей). Основная боевая единица – полк, состоявший из пяти сотен, которым командовал амир. Каждая сотня состояла из пяти взводов, называемых мукаддами. Из полков составлялись бригады, а из бригад – корпуса. Всего в армии было три корпуса, каждый из которых возглавлял халиф, один из ближайших помощников Махди. Над каждым корпусом развевалось знамена определенных цветов: зеленые, красные и черные. Также отдельными племенами в состав джихадии выставлялись пехотные и кавалерийские сотни.

Битва при Омдурмане. Британская иллюстрация того времени.
Тем временем в Хартуме шла нескончаемая смена наместников, правда это не совсем-то и помогало. Стало ясно, что османо-египетские власти не справились с ситуацией. Между тем англичане захотели использовать отделение от Египта большей части Судана, чтобы полностью укрепить свою власть на этой территории. Дипломаты своими средствами добились вывода из Судана администрации и египетских войск (дипломаты утверждали, что это временно). Египетские войска были срочно заменены прибывшими из Британской империи войсками. Главой провинции был назначен Ч. Дж. Гордон, который хорошо зарекомендовал себя в 1878 – 1879 гг. во время подавления восстаний. Гордон добился чрезвычайных полномочий.

Битва при Омдурмане. Хромолитография A. Сутерденда.
Сделав опорой старую аристократию, Гордон попытался справиться с махдистами. Он планировал создать в Судане вассальные султанаты, которые были бы менее зависимыми от Египта, а в большей степени бы зависели от Великобритании. Самому же Махди он предлагал область западнее Белого Нила – Кордофан. На широкой публике Гордон подвергал критике турецкую власть и твердил про свою политику «исправления зла».
Хотя Гордон и развил бурную деятельность, англичане не добились большого успеха, так же как и египетские власти. На свою сторону им почти никого не удалось привлечь, поскольку мятеж зашел чересчур далеко. Сорокатысячная армия Махди в октябре 1884 года осадила Хартум. И 25 января 1885 года махдисты взяли столицу, а руководивший его обороной Гордон убит. Британским парламентом, который якобы временно примирился с поражением в Судане, в конце апреля 1885 года было принято решение «не предпринимать каких-либо дальнейших наступательных операций», – и британские войска были из страны выведены, но спустя два месяца Махди, являвшийся вождем и знаменем восстания, ушел из жизни. Наследником Махди стал Абдулла – один из трех им назначенных халифов.

Дервиши махдисты атакуют англичан.
Столицей победителей стал Омдурман – пригород Хартума. Здесь у Абдуллы была резиденция, а для усопшего Махди возвели мавзолей. В новом Судане запретили носить одежду европейцев, турок и египтян, золотые украшения, употреблять алкогольные напитки, табак, слушать египетскую и турецкую музыку. Из принесенных за время турецкого владычества новшеств сохранили чеканку монет, производство кирпичей и пороха, артиллерию. Объемы работорговли значительно сократились, поскольку властью не одобрялся захват новых невольников из южных племен, но в самом принципе работорговли махдисты плохого ничего не видели. Их традиционная мораль не порицала рабовладение. Свободу получили только рабы, которые раньше принадлежали туркам и европейцам.

Конское снаряжение британской кавалерии.
Так как идеалом для махдистов являлся натуральный мелкокрестьянский уклад, то они попытались ликвидировать аренду земли и потерпели в этом неудачу. Бедные крестьяне, которые владели мелкими участками, не имели возможности проводить работы по мелиорации, вводить на них улучшения, поэтому ими собирался слишком маленький урожай. Налоги, взимавшиеся с мелких крестьянских хозяйств, не могли покрыть расходов государства, и поэтому махдистам пришлось примириться с существованием крупных землевладельцев.
Новая власть сумела привести существующую налоговую систему в относительный порядок, при котором остались лишь подати, предписанные Кораном, сборщикам налогов установили твердое жалование (ранее налоговики получали его в процентах от количества собранных налогов).
И все-таки это не спасло от бедствий Судан, страну с отсталой и замкнутой экономикой. Религиозные противоречия не позволили наладить с соседями дружеские отношения. Торговля, полностью являвшаяся монополией государства, почти прекратилась, а в 1888 году дело дошло до жестокого голода. Против деятельности махдистов вновь назрело недовольство. Против халифа Абдуллы был направлен заговор, раскрытый в 1891 году. А тем временем территория Судана была полностью окружена европейскими державами и вполне естественно, что у англичан появилось желание за давнюю неудачу взять реванш. И вот в конце марта 1898 года из приграничного города Вади-Хальфа выступили египетские и британские войска. Командовал десятитысячным корпусом генерал Китченер, который двинулся на юг.
Жара и холера на первом этапе войны были главным противником англо-египетских войск. Успешно был взят город Донгол в сентябре, но началу последующего наступления на юг мешали всевозможные стратегические и политические неурядицы. Генерал Хантер – еще один командующий армией – отвоевал в жестоком бою город на Ниле Абу-Амад. Это дало Китченеру возможность связать железной дорогой важный тыловой город Вади Хайфу с освобожденным Абу-Амадом. По этой железной дороге беспрепятственно пошли подкрепления англо-египетским войскам, которые смогли резко активизироваться. Благодаря этому войска эмира Махмуда, преемника неистового Махди, были разбиты 8 апреля 1898 года при Атбаре. Очень жаркое, настоящее африканское лето помешало наступлению вглубь Африки. Но когда жара закончилась, 26000 человек (8000 англичан и 18000 суданцев и египтян) египетско-английских войск двинулись к городу Омдурману – сердцу страны. В состав английских войск вошли: Вторая стрелковая бригада, Вторая артиллерийская бригада, Первый гренадерский полк, Первый Нортумберлендский стрелковый полк, Второй Ланкаширский стрелковый полк, 21-й уланский полк. После захвата города Эгейга 1 сентября 1898 года, они расположились лагерем в семи милях от Омдурмана.

Британская артиллерия при Омдурмане.
Часть войск переправилась через Нил и при поддержке канонерских лодок накрыла Омдурман огнем из пятидюймовых (127-мм) гаубиц. Для Китченера были специально построены двухвинтовые канонерки «Мелик», «Султан» и «Мейх», которые оказывали сухопутным частям большую помощь. Кстати говоря, «Мелик» сохранился до наших дней и сегодня стоит на берегу, вблизи Президентского дворца в Хартуме, по ватерлинию врытый в землю.
Позже и другие подразделения присоединились к передовым частям. Это были стрелки-наездники из Верблюжьего корпуса и туземная египетская кавалерия. Разъезды англичан с холма Джебель Сурган с удивлением смотрели на усыпальницу Махди, разрушенную снарядами, толпы фанатиков-дервишей, неподалеку от них строившихся в шеренги. Средневековое войско – самое настоящее: бой барабанов, рев труб и горнов, под эту какофонию перед англичанами всадники в кольчугах, шлемах и со щитами строились в боевой порядок, а пехотинцы размахивали антикварным музейным оружием. Это неповторимое зрелище увидел молодой гусар Уинстон Черчилль, наследник рода герцогов Мальборо из 4-го гусарского полка, приписанный в это время к 21-ому уланскому полку. Все увиденное в своей книге «Река войны» он описал так: «Внезапно сплошная темная линия, напоминающая зерибу (колючий кустарник), начала двигаться. Она состояла из людей, а не из кустов. За этой линией огромная людская масса наводнила гребень холма: и пока мы наблюдали, завороженные необычайным зрелищем, лицо склона потемнело. Четыре мили от начала до конца … эта армия продвигалась чрезвычайно быстро. Создавалось впечатление, что часть холма движется. А между этими массами продолжали нестись галопом всадники. Тысячи отрядов за ними наводняли долину. Впереди развевались сотни стягов, и солнце, отражаясь на наконечниках вражеских копий, создавало искрящееся облако».
Передовые части англичан тут же получили приказ отступить, и командиры выполнили его, отведя войска для ночлега на безопасное расстояние.
Важно понимать, что если бы армия халифа Абдуллы продолжила бы наступление этой же ночью, то у военной кампании могло быть совсем другое окончание. Современное вооружение войск генерала Китченера в темноте оказалось бы бесполезным. Применение десятизарядных винтовок «Ли-Метфорд», пулеметов «Максим» и скорострельных полевых орудий в темноте было бы сильно затруднено, а в ночной схватке потери англичан могли быть огромны. Махдисты, (а их было по разным данным от 40 до 52 тысяч), пусть даже практически безоружные, имея копья и мечи могли иметь превосходство. А 3000 разбежавшихся верблюдов просто посеяли бы панику. Увы, на ночную атаку махдисты не решились, ну а утром уже не мужество туземных солдат решало исход победы, а превосходство современного вооружения англичан.

Стрелковое оружие англичан.
2 сентября 1898 года рано утром около 6 часов раздался первый выстрел в сражении при Омдурмане, или как следовало бы называть изначально – в битве при Хартуме. В это время долину через Керери на англичан устремилась первые ряды войск халифа. Военный порядок махдистов образовали две колонны: на левый фланг англичан двигались в атаку воины под Зелеными и Черными Знаменами. Ближе Зеленых знамен к англичанам оказались Черные Знамена, которые и были буквально сметены огнем скорострельного оружия (гаубицы, пулеметы, винтовки «Ли-Метфорд»). Махдистам не удалось подойти к англо-египетским войскам ближе, чем на 300 ярдов!

Английский пулемет «максим», состоявший на вооружении британской армии в 1898 году и применявшийся в битве при Омдурмане.
На правом фланге англичан Зеленые знамена заняли холмы Керери и тем самым заставили отойти находившиеся там Верблюжий корпус и конницу. Генерал Китченер через два часа после начала сражения отдал 21-ому уланскому полку приказ атаковать на правом фланге войска дервишей, причем приказ его выглядел несколько странновато: «Причинить им как можно больше неудобств на фланге и, насколько это возможно, закрыть им путь к Омдурману». В воинской части, получившей этот приказ, насчитывалось всего лишь… 450 человек!
Все это время махдисты вели непрерывные атаки англо-египетских войск с фронта и с флангов от холмов Керери. Были две сделаны попытки сосредоточенных атак, как на правом фланге, но обе их атаки отразила суданская бригада генерала Гектора Мак-Дональда. Уже в 9 часов генерал Китченер отдал приказ о наступлении на город Омдурман. Правый фланг заняли Верблюжий корпус и египетская кавалерия, левый – полк Льюиса, центр – бригада Вочопа и бригада Мак-Дональда.



Три фазы битвы при Омдурмане.
В результате этих перемещений войск 450 человек 21-ого уланского полка оказались на самом фланге, и, согласно полученному странному приказу, пошли в атаку. И тут уланы столкнулись с неожиданным для них поворотом событий: группа всадников, возглавляемая командиром Османом Дином, одним из немногих знающих военное ремесло, укрывалась в пересохшем ручье Кор-Абу-Сант и из засады напала на англичан, рубя противника мечами и кинжалами, кромсая лошадей и выдергивая всадников из седел. Англичане воспользовались по традиции уланскими пиками, но многие, даже не взявшись за сабли, открыли огонь по противнику из винтовок и револьверов. Предпочел стрельбу из «маузера» и молодой Уинстон Черчилль. Он сумел застрелить четверых, а пятого, последнего – ударил, словно молотком, рукояткой своего «маузера» по голове!
Атака 21-ого уланского полка под Омдурманом. Ричард С. C. Вудвилль.
В итоге этой схватки 46 человек было ранено, 21 улан был убит, более 150 лошадей разбежались или были убиты и ранены. Вот здесь и до других улан дошло, что времена сабельных схваток уже прошли, и они стали стрелять из карабинов по людям Османа. Бригада Максвелла к тому времени очистила от Черных знамен холм. Также на правом фланге вражеские силы были разгромлены. Для оккупационной британской армии и ее египетских и суданских союзников путь на Омдурман был теперь открыт.
Молодой Черчилль в бою. Это событие нашло отражение в фильме «Молодой Уинстон» (1972).
Потери махдистов в убитых и раненых составили около 11000 человек (хотя есть и такие источники, что считают это количество заниженным), сами же англо-египетские части потеряли менее 50 человек во время самого боя, но позже еще 380 скончались от ран!
Генерала Китченера впоследствии часто обвиняли в жестоком обращении с ранеными, как воинами противника, так и со своими (с суданцами в особенности). Рассказывали, что тех, кто не мог двигаться, закалывали штыками или расстреливали. Но во многом такая бесчеловечность объяснялась тем, что на территориях махдистов английская армия не располагала медицинскими средствами, необходимыми для заботы о раненых. Поэтому приоритет отдавался достижению победы.
Шотландские стрелки из полка Камеронских горцев и Горцы Сифорта роют могилы после боя у Атбара. В этом бою участвовали также Королевские стрелки Варвика и Линкольнцы, было убито пять офицеров и 21 рядовой. Египетская бригада потеряла 57 человек. Потери дервишей составили более 3000 человек.
С горсткой своих сторонников и остатками кавалерии халиф Абдулла оставил Омдурман. По дебрям Кордофана он скитался около года. След его был обнаружен войсками полковника Уингейта, будущего генерал-губернатора Судана. Эмиры халифа Абдуллы отказались от предложения о его выдаче, а вместо этого просто его… убили. Под видом кондоминиума, т.е. англо-египетского совладения, колония Судан вошла в состав в Британской империи.
Доспех суданского всадника конца XIX в. Музей оружия Хиггинса, Вустер, штат Массачусетс.
Национальным героем вернулся в Англию генерал Китченер. Стал модным писателем и известным журналистом Уинстон Черчилль. А сражение последней рыцарской конницы вскоре было уже забыто!
Рис. А. Шепса

1898. Вторая англо-суданская война

Спустя 13 лет после мученической кончины Чарльза Гордона, преданного Империей, Британия решила окончательно разобраться с махдистским государством в Судане. Армия возглавляемая Гербертом Китченером пошла в поход на Хартум. Среди участников похода был и молодой Уинстон Черчилль.
26 февраля 1898. Собственный королевский Камерон-хайлендерский полк, покидает Дармали

Апрель 1898. Берберский отряд

Офицеры Ланкаширского фузилерного полка возле бараков Каср-эль-Нил. Каир

Лейтенант Чейтор Бринтон, 2-й лейб-гвардейский конный полк, прикомандированный к 21-му уланскому полку покидает Каир

Ассуан. Заднеколёсное судно
Ассуан. Квартиры офицерского состава
Суданская военная железная дорога. Граф Кальдера и полковник сэр Уингейт
Спальный вагон первого класса
Полковник Уингейт (1861-1953) покидает поезд
Полковник Уингейт (1861-1953) покидает поезд
Багаж
Полковник Уингейт со своими штабными офицерами
Капитан фон Тидеман (1865-1915), Немецкий военный атташе
Граф Кальдера, Итальянский военный атташе
Барон Рудольф Карл фон Слатин (Слатин Паша) (1857-1932) и сэр Реджинальд Уингейт (1861-1953)
Отдаленный вид Шенди, города в северном Судане
Лодка с беженцами дервишей. 1898
Местный житель плывет по Нилу
Мухамед Фадл, шпион захваченный и искалеченный Халифом
Три бишарина в национальных одеждах на углу улицы
Атбара в районе Нила
8 апреля 1898. Кэмеронский и Сифортский полки хоронят своих мертвецов после сражении при Атбаре
8 апреля 1898. Махмуд в запачканном кровью одежде, только что захваченн во время битвы при Атбаре. Его эксортирует 10-ый Суданский батальон
8 апреля 1898. Полковник Уингэйт допрашивает Махмуда
Капитан Эдмунд Бейнбридж (1867-1943), Восточно-кентский полк во время допроса
Дом Сирдара в форте Атбара
Сирдар (главнокомандующий лорд Китченер), генерал-лейтенант Гатакр, лейтенант Р. Брук, 7-й гусарский полк, капитан Уотсон
Капрал Уолтерс, 1-й батальон, Гвардейский гренадерский полк
Капитан Остин, 21 уланский полк
Вад Хамид. Лагерь 4-го Египетского батальона

Иломантси — забытая операция Зимней Войны. Продолжение.

Но в это же время основные силы 155-й дивизии смогли переправиться через Коитайоки в ее верхнем течении, выше озера Нуораярви. Здесь у деревни Михки на западном берегу Коитайоки произошел крупный бой, в котором 11 декабря красноармейцы отразили плохо подготовленную атаку финнов. По сути, шансы финнов были невелики, так как им пришлось провести фронтальную атаку на позиции противника, обладающего численным и материальным перевесом.

Однако, уже в этот день группа А имела численность более полка, а значит, была готова остановить продвижение 155-й дивизии.

Но на следующий день советскими войсками была взята Хааповаара, где финнам не удалось ни закрепиться, ни контратаковать. А двенадцатого декабря был захвачен мост через озерную протоку и населенный пункт Оинассалми. Вот здесь финнам удалось закрепиться, поскольку мост был разрушен, а по сторонам от дороги финны имели удобные позиции, позволяющие простреливать и атаковать переправу. В результате, в этом месте борьба перешла в позиционную форму.

Ни советские атаки, ни финские контратаки не принесли успеха в ближайшие дни. 155-я дивизия пыталась пробиться через прочные позиции противника у дороги на Иломантси. А группа «А» старалась перехватить коммуникации в тылу у советской дивизии близ пункта Михки. Полностью окружить противника финны были не готовы, но они пытались уменьшить его активность, заставив сидеть без продуктов и боеприпасов.

14 — 15 декабря 1939 года командующий 155-й дивизией попытался провести решительный маневр, который мог заставить противника отступить к Иломантси. В тыл к противнику по льду озера Нуораярви был отправлен батальон под командованием капитана Козлова, однако этот батальон сам попал в окружение и был уничтожен в бою у Тайваллампи и Муоконниеми. Хорошая идея была плохо реализована. Имея значительное превосходство в живой силе, можно было отправить в тыл к противнику и большее количество бойцов, снабдив их максимальным количеством боеприпасов и продовольствия. Совершенно необходимо было поддержать маневр фронтальными атаками, чтобы сковать силы финнов. А так советская сторона вновь понесла неоправданные потери.

После неудачи 15 декабря советская сторона утратила наступательный порыв и перешла к обороне. Финны еще несколько дней пытались атаковать, но безуспешно. 23 декабря 155-я дивизия отступила и заняла более выгодные оборонительные позиции, на которых и оставалась до конца войны. Это отступление явно было санкционировано из центра после неудач других соединений, действовавших в Карелии. К тому же лег глубокий снег, усиливались морозы, а потому тыловые структуры дивизии работали с сильным перенапряжением.

В целом, можно сказать, что бои к востоку от Иломантси завершились вничью. Ни одна из сторон не добилась решающего успеха: 155-я дивизия не прорвалась к Йоэнсуу, но и финны не смогли отбросить ее к границе. То есть, 155-я до весны сковывала значительные силы финнов, угрожая новым прорывом. Советская сторона понесла намного большие потери (2,5 тысячи против 400) и бросила часть неисправного вооружения при отходе. Но это был организованный отход, вызванный тем, что 8-я армия не имела резервов для усиления 155-й дивизии. (Армии нужно было срочно латать дыры после поражения 139-й и 75-й дивизий.) Не стоит забывать и того, что высокие потери при Иломантси были следствием достаточно успешного наступления, а финны смогли занести себе в актив только уничтожение одного батальона, ликвидированный плацдармм и несколько партизанских вылазок на коммуникации противника.

Действия 155-й дивизии и группы «А» обе стороны постарались поскорее забыть. Финны упоминают о них вскользь, поскольку в свете событий при Иломантси легенды о храбрых и стойких финнах, рассеивающих несметные полчища Сталина, выглядели лишь пиар-ходом. Наоборот, сами финны при Иломанси были близки к тому, чтобы разбежаться. Советским генералам также было неинтересно признавать успехи 155-й дивизии, ведь на ее фоне слишком уж неприглядно выглядели другие соединения 8-й и 9-й армий. Гораздо проще было сказать, что эти армии целиком застряли в карельских лесах из-за снегопадов, морозов и плохих дорог, чтобы не нести личную ответственность за плохую подготовку и неудачное проведение операций.

Предыдущее: Иломантси — непопулярная операция Зимней Войны Следующее: Леметти вместо Сортавалы. Часть 1.

Метки статьи:

Зимняя война ; Вторая Мировая ; Военная история ;