Ядерная губа Андреева

Радиационная авария в губе Андреева

Месторасположение губы Андреева

569-я береговая техническая база (БТБ) в губе Андреева — хранилище отработанного ядерного топлива (ОЯТ), расположенное в 55 км северо-западнее Мурманска и в 60 км от границы Норвегии на берегу залива Западная Лица (Кольский полуостров). Хранилище введено в эксплуатацию в 1961 году. В феврале 1982 года на хранилище произошла радиационная авария — утечка радиоактивной воды из бассейна здания № 5, ликвидация аварии шла с 1983 года по 1989 год, за этот период в воды Баренцева моря вытекло около 700 000 тонн высокорадиоактивной воды. В ликвидации аварии участвовало около 1000 человек. Руководил работами специалист по радиационным авариям на флоте — Владимир Константинович Булыгин, награждённый за эту работу Звездой Героя Советского Союза.

Хранилище

Хранилище строилось в начале 1960-х годов строительными войсками МО СССР. Хранилище представляет собой техническую базу, расположенную на берегу залива Западная Лица, состоящую из: двух пирсов, стационарного причала, пункта санитарной обработки, хранилища бассейного типа — здание № 5 для хранения ОЯТ (с 1989 года не используется), трёх 1000 кубовых ёмкостей сухого типа для хранения ОЯТ, берегового крана грузоподъёмностью 40 тонн, открытой площадки для хранения контейнеров с ОЯТ, контрольно-пропускного пункта и других технических строений.

Здание № 5

Самое большое строение в составе 569 БТБ (длина – 74 м, ширина – 15 м, наибольшая высота – 18 м, площадь застройки – 806 м2). Конструктивно была выбрана простая схема – в общем технологическом зале размещались два вытянутых автономных бассейна, где под защитным слоем воды (она же охладитель) на встроенных консолях и цепных подвесках развешивались 7-местные упаковки (чехлы) с отработавшими сборками (ОТВС). Проектная емкость хранилища – 2070 чехлов, что соответствовало размещению топлива от 75-80 реакторов ПЛА. Дно и стенки бассейнов до отметки +6,2 выполнялись из ж/б монолита толщиной в 1 метр, снаружи монолит обшивался 2-мя слоями минерализованной пробки и закрывался кирпичной кладкой. Изнутри бассейны облицовывались тонкостенными листами стали. Первая очередь хранилища (длина бассейна – 18,5 м) вводилась в 1962 г., вторая (длина бассейна – 36,5 м) – в 1972 г. Проектант сооружения – ГСПИ-11 (головная проектная организация Минсредмаша, ныне ОАО «ВНИПИЭТ»).

Чехол – принятая форма упаковки нескольких ОТВС при их хранении и транспортировании. Трубчатая конструкция со съемной пробкой и захватом. В здании 5 использовались 7-местные чехлы длиной в 2,35 м и 3,06 м (в зависимости от типа ТВС) и общим диаметром 242 мм. Масса чехла с топливом до 400 кг. Первая партия чехлов (400 шт) изготавливалась из черного металла, последующие – из нержавеющей стали.

Подвеска – металлическая цепь длиной 3,5 – 4 м, диаметр звена – 7 мм. На верхнем звене цепи закреплялся металлический диск, который краями опирался на консоли. К нижнему звену крепилось устройство, заходящее в пазы чехла. По мысли разработчиков, таким образом создавалась устойчивая пара «чехол-подвеска» для перемещения и удержания упаковок с ОТВС в водной среде.

С вводом II-ой очереди длина бассейнов увеличилась в 3 раза. Конфигурация щелевого перекрытия между бассейнами первой и второй очереди была такова, что упаковки с ОТВС попадали в новую (и дальнюю) часть бассейна только через щелевой проход в бассейне I-ой очереди. В узких проходах упаковки задевали друг друга, цепные подвески растягивались, фиксация с чехлами нарушалась. Расцепление подвески с чехлом персоналу было неподконтрольно, поскольку водная среда была абсолютно непрозрачна. Постепенно на 6-метровой глубине хаотично накапливались расцепившиеся чехлы и выпавшие из них ОТВС, создавая помеху и провоцируя новые падения сборок с ядерным топливом.

На хранение поступало отработавшее топливо с частично негерметичными сборками и неплотными чехлами, что предопределяло выход продуктов деления (стронций-90 и цезий-137) в водную среду бассейнов.

Хранилище не имело отбора охлаждающей воды для очистки от радионуклидов, по этой же причине вода в бассейнах за 20 лет ни разу не сменялась (строящийся водоочистной комплекс до эксплуатационного состояния был не доведен).

Облицовка бетонных бассейнов выполнялась из черного металла, что обуславливало высокую концентрацию радионуклидов на стенах и дне бассейнов.

В хранилище отсутствовали средства автоматизации за исключением переносного пульта для управления крановой тележкой при перемещении чехлов по щелевым проходам. Все стыковочные операции выполнялись вручную, включая поиск и подъем упавших сборок.

Из воспоминаний служащих в губе Андреева

Когда впервые зашел в него, ужаснулся: подобного кошмара не видел в жизни никогда и не представлял, что такое может быть. Представьте себе огромное здание без окон, окрашенное в чёрный цвет, стоящее на скале среди сопок.
Въезд в здание № 5 украшали деформированные автомобилями, перевозившими отработанное ядерное топливо, полусорванные с петель огромные ворота. Внутри здание было разрушено, электрооборудование в аварийном состоянии, через крышу здания, во многих местах, можно было любоваться северным сиянием, и что самое ужасное — колоссальные уровни загрязненности бета-частицами, гуляла отраженная от плит и стен гамма-волна. Внутри, здание № 5 было полностью радиоактивным. Если с крыши здания на голову попадала капля воды, то голову приходилось дезактивировать очень долго, ибо в капле воды находились десятки тысяч бета-частиц.

Блоки сухого хранения (БСХ)

БСХ состоят из трёх подземных стальных ёмкостей «3А», «2А» и «2Б», общим объёмом 1000 м³ каждая, диаметр ёмкостей — 18 м. Изначально ёмкости проектировались как очистные сооружения радиоактивной воды из здания № 5, но после аварии 1982 года они были переоборудованы в хранилища сухого типа для приёма ОЯТ из здания № 5, а также из реакторов АПЛ (плановая перезарядка). В каждой ёмкости имеются гнёзда, состоящие из стальных труб, которые находятся в вертикальном положении. Трубы монтировались на определённом расстоянии друг от друга для избежания самопроизвольной цепной реакции. Длина каждой трубы — 4 м, диаметр — 400 мм, и 250—270 мм, межтрубное пространство было залито бетоном. Ёмкость «3А» имеет 900 гнёзд (то есть под 900 чехлов), а ёмкости «2А» и «2Б» — 1200 гнёзд. Для загрузки чехлов в ёмкости использовался портальный кран КПМ-40.

После одобрения проекта по переоборудованию ёмкостей под хранилище ОЯТ в них были проломлены бетонные крыши толщиной 50 см для осуществления загрузки чехлов. Так как ёмкости остались без крыш, загрузка чехлов проходила в уличных условиях, когда осадки беспрепятственно попадали в гнёзда ёмкостей. Чехлы опускались в гнёзда, вытесняя воду, которая тут же превращалась в радиоактивный пар из-за остаточного тепловыделения сборок и разносилась ветром по всей территории базы. В книге «Ядерная губа Андреева» А. Н. Сафонов пишет, приводя данные, что днища ёмкостей не были облицованы сталью, а следовательно, они не являются герметичными против попадания в них грунтовых вод. Проникнув в гнёзда, грунтовые воды замерзают зимой, деформируя стальные чехлы.

Авария на хранилище (хронология событий)

Существуют несколько версий возможных причин, приведших к разрушению бассейнов:

  1. Плохое качество сварных швов обшивки бассейнов.
  2. Сейсмическая активность земли.
  3. Левый бассейн потёк из-за перекосов конструкции здания, которые в свою очередь произошли из-за большого веса установленной биологической защиты (железо-свинцово-бетонных перекрытий) над правым бассейном.
  4. Температурные перепады воды в правом бассейне.

По мнению экспертов, вероятной причиной аварии стала версия № 4 — температурные перепады воды бассейна, что привело к напряжению сварных швов с последующим их разрушением. Когда проектировалось хранилище в здание № 5, считалось что вода в бассейне будет подогреваться за счёт остаточного тепловыделения ОТВС (отработавших тепловыделяющих сборок), которые находились под водой в подвешенном состоянии. Поэтому в здании № 5 не была предусмотрена отдельная система подогрева воды (отопление). Но проектировщики просчитались, суровый климат заполярья создавал условия, когда поверхность воды бассейнов зимой покрывалась 20 см коркой льда. Чтобы решить эту проблему, был придуман способ плавки льда с помощью пара, подаваемого из котельной, что явилось грубейшим нарушением режима радиационной безопасности. Это происходило следующим образом: во льду была проделана лунка, в которую опускалась труба, через трубу сутками поступал пар, который растапливал лёд, подогревая бассейн. Радиоактивные аэрозоли разносились по всему зданию, выходя за его пределы прямо в атмосферу.

Аварийная ситуация развивалась по плавному варианту, что позволяло до поры эксплуатировать здание № 5 в штатном режиме и давало возможность проектировщикам Минсредмаша найти страхующие решения.

  • Медленное падение уровня началось с правого бассейна в начале 1982 года. В феврале сменный инженер старший лейтенант Калашников замечает появившуюся снаружи наледь с повышенным γ-излучением. С марта и все лето протечки держатся на стабильной величине 100 л/сутки, мощность дозы излучения в подвале и по месту наледи достигают 1 рентген/час (в системе СИ – 10 мЗв/час). Надзор со стороны проектанта свелся к формальной рекомендации заполнить место течи бетоном.
  • В сентябре протечки из правого бассейна возросли от 400 л до 10 м3/сутки. В. А. Перовский (руководитель аварийно-восстановительных работ в губе Андреева, 1983-85 гг.) вместе с руководителем службы РБ осмотрели подвальную часть здания №5 с целью выявления места утечки. Были обнаружены многочисленные протечки в виде моросящего дождя, которые шли по всему основанию бассейна. Для недопущения оголения ОТВС и утраты контроля за радиационной безопасностью главный инженер базы К. С. Гандзицкий организует непрерывную подпитку бассейна озерной водой. Командующий расположенной на противоположном берегу бухты 1ФлПЛ вице-адмирал Е. Д. Чернов приказывает командиру БТБ быть готовым к заполнению бассейна строительным песком и эвакуации персонала с территории объекта.
  • В конце сентября 1982 года течь правого бассейна достигла 30 тонн в сутки. При такой утечке оголение активных частей ОТВС наступало через 20 суток, полное осушение бассейна объемом в 1000 м3 – через 30 суток. В последнем случае даже краткое пребывание в технологическом зале было чревато переоблучением. Подпитка бассейна снимала проблему радиационной безопасности, но вела к нарастающему выходу активности в окружающую среду.
  • Исходя из необходимости восстановления мощностей для приема вновь образующегося ОЯТ (в разгар «холодной войны» на Северном флоте в 1984 г. требовалась перезарядка 20 реакторов ПЛА) В. Перовский, А. Поправко, В. Милюк в контакте с главным инженером БТБ К. Гандзицким инициировали следующие мероприятия:
    • Перекрыть правый бассейн многослойной защитой с переводом содержащегося ОЯТ на сухое хранение;
    • Смонтировать в технологическом зале здания 5 очистную ионообменную установку для снижения активности вытекающей воды на 2-3 порядка;
    • Переоборудовать пустующую 1000-кубовую емкость в составе сооружений БТБ для хранения корабельного ОЯТ.

  • Укладка перекрытия ограничивалась грузоподъемностью единственного в технологическом зале тельфера (0,8 т). Была выбрана многослойная конструкция: сталь (3 мм), вкладки из листового свинца (5-10 мм), бетонные блоки, заготовленные мешки с песком. Конфигурация перекрытия обеспечивала нормативный предел годовой дозы в 5 рентген (20 мЗв), что позволяло в штатном режиме эксплуатировать левый бассейн. Силами л/с БТБ и военными строителями перекрытие было завершено в месячный срок, находящиеся в текущем бассейне ОТВС (1000 чехлов, ~ 33 а.з.) переведены на безводный режим хранения.
  • Анализ В. А. Перовского по использованию активных зон на 30 реакторах (ППУ I и II поколений) показал: ОЯТ от ПЛА при поступлении на хранение было «холодным», проектировщики завысили величины остаточных тепловыделений в более чем 100 раз, бассейны, а тем более — системы принудительной циркуляции и охлаждения воды в бассейнах выдержки военному флоту не требовались. Проект сухого хранения был разработан В. А. Перовским, специалистом МИС Анатолием Поправко и полковником Б. А. Чувардинским. Было получено официальное одобрение «сухой» технологии обращения с ОТВС I и II поколений ПЛА.
  • Еще до полного перекрытия правого бассейна появились протечки в левом – до 10 м3/сутки на 19.11.1982 г. Началась ускоренная разгрузка левого бассейна и перевод ОТВС из него на сухое хранение. Для снижения выхода активности в окружающую среду в левой части здания в срочном порядке начался монтаж водоочистной установки. По аналогу с лодочными фильтрами I контура были собраны два каскада ионообменных фильтров из имеющихся на складах ТУ СФ емкостного оборудования, насосного блока, трубопроводов с запорной арматурой. К монтажу были привлечены специалисты 35 СРЗ ВМФ из Мурманска и офицер учебного Центра из Соснового Бора В. К. Булыгин. Полукустарная водоочистка позволила снизить активность вытекающей из бассейнов воды на 2 порядка.
  • 20 января 1983 г. военные строители начали монтаж трубных элементов в емкости 3 «а». В 6-месячный срок работы на емкости были завершены, акт ввода в эксплуатацию первого «сухого» хранилища утвержден заместителем командующего СФ 20.06.1983 г. Обстановка в губе Андреева стабилизировалась, утраченные мощности силами флота восстановлены, БТБ функционировала в штатном режиме:
    • Создан блок «сухого» хранения (емкости 3″а», 2″б», 2″а»), полностью покрывающий потребности флота в приеме ОЯТ от ПЛА.
    • Течь в правом бассейне прекратилась, находящееся ОЯТ переведено в режим «сухого» хранения, перекрытие обеспечивало нормативный уровень радиационной безопасности.
    • Для устойчивого электроснабжения проведена ЛЭП с подключением к сетям «Коэнерго».
    • Заменены на новые три котла ДКВР, обновлены сети теплоснабжения.
    • Для внутреннего транспортирования ОЯТ поставлен а/м БелАЗ-540 и а/кран «Ивановец» г/п 15 т (помимо установленного стационарного крана КПМ-40).
    • Левый бассейн на 93 % освобожден от ОЯТ за исключением находящихся на дне ~ 70 чехлов с ОТВС. Вопрос дальнейшего содержания данного ОЯТ передан для проработки в ФЭИ.
    • Здание 5 по факту с 1985 г. стало бездействующим объектом. Разгрузка оставшегося ОЯТ в ближайшие годы не предполагалась, поскольку персонал БТБ был плотно занят перезарядками реакторов и все емкости БСХ предназначались исключительно для вновь образующегося корабельного ОЯТ.
  • 11 декабря 1989 г. из здания 5 был выгружен последний чехол с ОТВС. Больше здание № 5 для хранения ОЯТ не использовалось.

Несчастный случай во время ликвидации аварии

Во время работ по извлечению упавших на дно бассейнов чехлов произошёл случай, который мог стоить жизни двум ликвидаторам. После того как, левый бассейн был закрыт защитными перекрытиями, ликвидаторы начали газорезкой прорезать в них окна, через которые подавалось захватывающее устройство для подъёма чехлов со дна бассейна. После этой операции прорезанное окно закрывалось листом железа для защиты от радиационного излучения и случайного попадания человека в бассейн. Во время выполнения работ один из ликвидаторов (старшина первой статьи) в спешке случайно наступил на лист железа, прикрывающий одно из прорезанных окон, в результате чего, не выдержав веса человека, оно вместе с ликвидатором провалилось в радиоактивную воду бассейна. Во время падения ему придавило ноги чехлами с ОЯТ, а брызги воды попали на других ликвидаторов, которые также не имели средств радиационной защиты.

Из воспоминаний руководителя работ по ликвидации аварии Анатолия Сафонова:

У всех присутствующих при этом падении лица выражали ужас, так как мы знали, что на дне бассейна находится огромное количество чехлов-кассет с ОЯТ, излучающих до 17000 Рентген/час. Путём несложных арифметических вычислений я понял, что вплотную от чехла при такой мощности гамма-излучения он будет получать дозу, равную 4,7 Рентген/сек.

Через мгновение другой ликвидатор (старшина второй статьи) совершил героический поступок, прыгнув в бассейн, чтобы спасти жизнь своего товарища. Несколькими секундами позже они уже были на поверхности, до нитки промокшие в радиоактивной воде. Со слов очевидцев, их лица выражали сильнейший ужас.

Из воспоминаний самого ликвидатора, провалившегося в бассейн:

В тот момент мне показалось, что я попал в ад. Когда я оказался под радиоактивной водой и мои ноги были придавлены чехлами с исходящей от них лучевой смертью, а «безносая старуха» своими жаркими объятиями обволокла мое тело и начала погружать мое сознание в теплый сон, в голове мелькнула мысль, мне всего 20 лет и умирать я не хочу. Как раз в этот момент, мой друг и спаситель Семенов, рискуя собственной жизнью, освободил мои ноги из под чехлов с ОЯТ и мы сплыли на поверхность воды бассейна.

Оба ликвидатора тут же были отправлены в душевую для дезактивации. Стрелка дозиметра при поднесении его к их одежде постоянно зашкаливала за десятки миллионов бета-распадов. У обоих ликвидаторов были сбриты волосы со всех участков тела, они спали в отдельности от всего личного состава и принимали пищу в резиновых перчатках, так как их тела сами являлись источниками гамма-излучения. Какую дозу облучения они получили, было неизвестно, так как их дозиметры были утоплены в бассейне при падении.

Из воспоминаний руководителя работ по ликвидации аварии Анатолия Сафонова:

Только по истечении месяца, им удалось отмыть свои тела от радиоактивных веществ. Кожу на пятках и частично на руках пришлось срезать лезвием до крови, так как данные участки тела не поддавались дезактивации.

Медицинского обследования по отношению к ликвидаторам произведено не было.

Самопроизвольная цепная реакция во время ликвидации аварии

Во время выгрузки чехлов из здания № 5 для загрузки их в БСХ (блок сухого хранения) нередко возникали случаи, когда во время загрузки деформированных от ударов и льда чехлов в ячейки из них на поверхность высыпалось ОЯТ, после чего матросы-служащие обычной лопатой засыпали его в предназначенные для установки чехлов ячейки, которые представляли из себя стальные трубы глубиной 4 м и диаметром 400 мм, установленные в вертикальном положение и залитые снаружи бетоном. Эти действия приводили к образованию критической массы с последующем возникновением самопроизвольной цепной реакции, в результате над ячейкой появлялось голубоватое свечение, сопровождающееся жужжанием, которое быстро затухало.

Вот как это описывает руководитель работ по ликвидации аварии Анатолий Сафонов:

Это явление наблюдали и матросы, которые были рядом. Естественно, что никаких официальных докладов о случившемся мы не делали, поскольку на флоте подобную информацию принято скрывать, чтобы тебя же не объявили виновным в происшедшем….

Также вспышки сине-грязно-зелёного цвета наблюдались и в левом бассейне здания № 5 во время работ по поднятию чехлов со дна бассейна. То, что это — самопроизвольные цепные реакции, подтвердил физик, старший лейтенант Л. Г. Конобрицкий, находившийся в этот момент в здании № 5.

> См. также

  • Список радиационных аварий
  • Кыштымская авария

Примечания

  1. 1 2 3 Что происходило в губе Андреева 30 лет назад. PRoAtom. www.proatom.ru (29 августа 2013). Дата обращения 19 декабря 2019. Архивировано 29 августа 2019 года.

Ссылки

  • Сафонов А., Никитин А. Ядерная губа Андреева. — 2009. — 84 с. (недоступная ссылка)
  • Перовский В. А. Что происходило в губе Андреева 30 лет назад
  • Некоторые рассказы из неопубликованной книги Сафонова А. Н. : «Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева»
  • 4.3 Губа Западная Лица // Bellona

Ядерная губа Андреева

Повтор для журнала «Ядерная энергетика»

Здание 5 – бывшее хранилище ОЯТ 569 БТБ Северного флота (проект ВНИПИЭТ), 2012 г.

В предыдущей публикации я немного рассказал о проблемах традиционной ядерной энергетики. Но это лишь вершина айсберга. После аварии на фукусимской АЭС появились некоторые опасения, что теперь рыба с Дальнего Востока может оказаться радиоактивной. Но ведь мы не боимся есть рыбу с наших северных морей, а? А между тем в Мурманской области в 1982 году произошла крупнейшая по своим масштабам радиационная авария на 569-й береговой технической базе в губе Андреева — хранилище отработанного ядерного топлива (ОЯТ), расположенном в 55 км северо-западнее Мурманска и в 60 км от границы Норвегии на берегу залива Западная лица (Кольский полуостров). Хранилище введено в эксплуатацию в 1961 году. В феврале 1982 года на хранилище произошла радиационная авария — утечка радиоактивной воды из бассейна здания № 5. Ликвидация аварии шла с 1983 года по 1989 год, за этот период в воды Баренцева моря вытекло около 700 000 тонн высокорадиоактивной воды. В ликвидации аварии участвовало около 1000 человек.

Я вспомнил об этой аварии потому, что сегодня прочитал в новостях:

«МОСКВА, 28 дек — РИА Новости. Госкорпорация «Росатом» наметила на июнь 2017 года вывоз с Губы Андреева (Мурманская область) первых контейнеров с отработавшим ядерным топливом (ОЯТ) отечественных атомных подводных лодок, сообщила в среду пресс-служба предприятия Росатома АО «Федеральный центр ядерной и радиационной безопасности» (ФЦЯРБ).

На данный момент на территории Губы Андреева находятся тысячи отработавших топливных сборок. Этот огромный объем должен быть отправлен на переработку с соблюдением всех норм безопасности. В течение 15 лет совместными усилиями специалистов России, Норвегии, Швеции, Великобритании и Италии создавались системы обращения с ОЯТ в Губе Андреева и его последующей транспортировки.

В августе нынешнего года предприятие Росатома «Производственное объединение «Маяк» (ЗАТО Озерск, Челябинская область) отправило в Мурманскую область транспортно-упаковочные контейнеры для вывоза отработавшего топлива к себе.

«На сегодняшний день можно говорить о выходе на финишную прямую. Комплексная инфраструктура для вывоза ОЯТ из губы Андреева нами подготовлена. После приемки государственной комиссией… эксплуатирующая организация СЗЦ «СевРАО» произведет загрузку ОЯТ в транспортно-упаковочные контейнеры для отправки в июне 2017 года первого эшелона на переработку», — сказал генеральный директор ФЦЯРБ Андрей Голиней, слова которого цитируются в сообщении.

На территории Губы Андреева в начале 1960-х годов была создана 569-я береговая техническая база Северного флота, предназначенная для технологического обслуживания атомных установок его подводных лодок. После аварии в хранилище ОЯТ в 1982 году Министерство обороны приняло решение о реконструкции всех объектов Губы Андреева. В связи с изменившейся социально-политической обстановкой в стране проект не был завершен. Работы в Губе Андреева возобновились в конце 1990-х годов с зарубежным финансированием. Международная кооперация позволила значительно увеличить темпы работ по нормализации радиационной обстановки на объекте. «

О крупнейшей аварии здесь упомянуто как бы невзначай…

А.Н. Сафонов

Наиболее подробно об этом событии рассказано в книге А.Н. Сафонова и А.К. Никитина «Ядерная губа Андреева». Книга написана одним из руководителей ликвидации радиационной аварии на береговой технической базе Северного флота Анатолием Сафоновым в соавторстве с экспертом Александром Никитиным. Книгу можно найти здесь http://andreeva.1gb.ru/story/s…

Хранилище

Хранилище строилось в начале 1960-х годов солдатами строительных батальонов из среднеазиатских и кавказских республик, многие из которых не имели профессионального строительного образования и даже знания русского языка. Хранилище представляет из себя техническую базу расположенную на берегу залива Западная Лица, оно состоит из: двух пирсов, стационарного причала, пункта санитарной обработки, хранилища бассейного типа — здание № 5 для хранения ОЯТ (с 1989 года не используется), три 1000 кубовые ёмкости сухого типа для хранения ОЯТ, береговой кран грузоподъёмностью 40 тонн, открытой площадки для хранения контейнеров с ОЯТ, контрольно-пропускного пункта и других технических строений.

Здание № 5

Схема перекрытия текущего бассейна здания 5 (утв. Командующим СФ 05.10.1982 г.).

В здании № 5 (хранилище сырого типа) были сооружены 2 бассейна для хранения в них отработавших тепловыделяющих сборок (ОТВС), которые хранились в стальных чехлах, в каждом чехле содержалось по 5—7 ОТВС, вес полного чехла составлял 350 кг. Каждый из бассейнов имел длину 60 м, ширину 3 м, глубину 6 м и объём 1000 м³. Проектная ёмкость хранилища была около 2000 чехлов. Чехлы хранились в воде в подвешенном положении с помощью мощных цепей, которые крепились на консолях на определённом расстоянии друг от друга, что исключало возможность самопроизвольной цепной ядерной реакции. Вода играла роль биологической защиты. Чехлы перемещали под водой к своему месту с помощью тех же цепей и крановой тележки, но из-за ненадёжности конструкции нередко возникали ситуации, когда от малейшего удара чехол падал на дно бассейна. В результате на дне бассейна образовались завалы из чехлов с ОЯТ, которые представляли опасность.

Из воспоминаний А.Н. Сафонова:

Когда впервые зашел в него, ужаснулся: подобного кошмара не видел в жизни никогда и не представлял, что такое может быть. Представьте себе огромное здание без окон, окрашенное в чёрный цвет, стоящее на скале среди сопок.

Въезд в здание № 5 украшали деформированные автомобилями, перевозившими отработанное ядерное топливо, полусорванные с петель огромные ворота. Внутри здание было разрушено, электрооборудование в аварийном состоянии, через крышу здания, во многих местах, можно было любоваться северным сиянием, и что самое ужасное — колоссальные уровни загрязненности бета-частицами, гуляла отраженная от плит и стен гамма-волна. Внутри, здание № 5 было полностью радиоактивным. Если с крыши здания на голову попадала капля воды, то голову приходилось дезактивировать очень долго, ибо в капле воды находились десятки тысяч бета-частиц.

Авария (хронология событий)

В феврале 1982 года произошла течь правого бассейна здания № 5. Для обнаружения трещин в металлической обшивке необходимо было спуститься в бассейн, но сделать это было невозможно, так как уровень гамма-фона вблизи сборок с ОЯТ достигал 17000 Р/ч. Руководством штаба БТБ была предпринята попытка устранить течь, засыпав в него 20 мешков муки, заклеив таким образом образованные трещины мучным тестом. Однако течь продолжалась, и обслуживающим персоналом была обнаружена наледь на правой стороне здания. Такой способ был назван неэффективным. По размерам наледи был установлен объём течи, он составлял около 30 литров в сутки. Для выяснения причин течи была создана комиссия из специалистов флота и проектировщиков здания. В итоге была выдвинута вероятная причина течи — разрушение металлической облицовки бассейна.

В апреле 1982 года проведенное обследование показало, что течь бассейна составляет уже 150 литров в сутки, уровень гамма-фона наледи на правой стороне здания составляет 1,5 Р/ч.

В августе 1982 года были проведены работы по бетонированию подвальной части здания заливкой в неё около 600 м³ бетона. Проведённая работа оказалась неэффективной.

В конце сентября 1982 года течь правого бассейна достигла угрожающих размеров — 30 тонн в сутки. Возникла опасность оголения верхних частей тепловыделяющих сборок с последующей угрозой радиационного облучения персонала, а также заражения всей прилегающей акватории Западная Лица. Для защиты от гамма-излучения было предложено установить на бассейн железо-свинцово-бетонные перекрытия с последующей отгрузкой тепловыделяющих сборок с переводом их на сухое хранение.

В ноябре 1982 года было зафиксировано резкое падение объёма течи из бассейна, оно составляло уже 10 тонн в сутки. Эксперты считают, что падение объясняется перекосом конструкции здания под весом железо-свинцово-бетонных перекрытий, установленных над бассейном, вес которых составлял тысячи тонн. Позже выяснится, что только по счастливой случайности эта конструкция не привела к обрушению всего здания.

В декабре 1982 года завершена установка перекрытий над правым бассейном, а перекрытие левого бассейна завершено на 30 %. Вся вода из правого бассейна ушла в залив, а в левом бассейне началась течь объёмом около 10 тонн в сутки.

14 февраля 1983 года в губу Андрееву прибыла специальная комиссия Министерства Обороны, которая подтвердила решение главного радиолога флота о запрете эксплуатации хранилища, за исключением работ, связанных с ликвидацией аварии. Больше в хранилище здания № 5 отработанное ядерное топливо не загружалось.

Фрагмент скопления чехлов с ОТВС в осушенном бассейне (из архива В. Шумакова), 1989 г.

С марта 1983 по сентябрь 1987 года проводилась выгрузка ОЯТ из левого бассейна, всё топливо из него было выгружено и отправлено на комбинат «Маяк», за исключением 25 чехлов, которые не удавалось выгрузить. Они были засыпаны бором для поглощения потока нейтронов.

13 декабря 1989 года всё отработанное ядерное топливо (около 1500 чехлов) из здания № 5, включая 25 остававшихся чехлов на дне левого бассейна, было полностью выгружено. Больше здание № 5 для хранения ОЯТ не использовалось.

Причины аварии

Существуют несколько версий возможных причин, приведших к разрушению бассейнов:

1. Плохое качество сварных швов обшивки бассейнов.

2. Сейсмическая активность земли.

3. Левый бассейн потёк из-за перекосов конструкции здания, которые в свою очередь произошли из-за большого веса установленной биологической защиты (железо-свинцово-бетонных перекрытий) над правым бассейном.

4. Температурные перепады воды в правом бассейне.

По мнению экспертов, вероятной причиной аварии стала версия № 4 — температурные перепады воды бассейна, что привело к напряжению сварных швов с последующим их разрушением. Когда проектировалось хранилище в здание № 5, считалось что вода в бассейне будет подогреваться за счёт остаточного тепловыделения ОТВС (отработавших тепловыделяющих сборок), которые находились под водой в подвешенном состоянии. Поэтому в здании № 5 не была предусмотрена отдельная система подогрева воды (отопление). Но проектировщики просчитались, суровый климат заполярья создавал условия, когда поверхность воды бассейнов зимой покрывалась 20 см коркой льда. Чтобы решить эту проблему, был придуман способ плавки льда с помощью пара, подаваемого из котельной, что явилось грубейшим нарушением режима радиационной безопасности. Это происходило следующим образом: во льду была проделана лунка, в которую опускалась труба, через трубу сутками поступал пар, который растапливал лёд, подогревая бассейн. Радиоактивные аэрозоли разносились по всему зданию, выходя за его пределы прямо в атмосферу.

В 1982 году в хранилище отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) атомного подводного флота в губе Андреева (северо-западная часть Кольского полуострова) образовалась течь в одном из бассейнов. Радиоактивность начала поступать в Баренцево море. Было принято решение о срочной выгрузке этого топлива в хранилище сухого типа – три больших емкости. Для этого ОЯТ перегрузили в металлические трубы, разместили в емкости, залив пространство между трубами бетоном. Планировалось, что в таком состоянии ОЯТ пробудет 3-4 года, в реальности уже прошло более четверти века. На данный момент всего в губе Андреева в сухом хранилище находятся 3059 чехлов с ОЯТ.
http://andreeva.1gb.ru/history/historyindex.html
Три ядерных взрыва в губе Андреева
Когда ликвидировали ядерно-опасные завалы в аварийном левом бассейне здания № 5 в 1987 году чехлы с ОЯТ подобно горе бревен валялись на дне аварийного бассейна непосредственно соприкасаясь топливными частями в плотную. Слава Богу, атомного взрыва тогда не произошло, не смотря на то, что работая изготовленным мною захватывающим устройством, мы перетряхивали эту гору чехов с ОЯТ как хотели. Но избежать самопроизвольной цепной реакции в ячейках емкости 3А нам все-таки не удалось.
Безусловно я, как и многие другие офицеры, участвовавшие в аварийных работах обладали определенным минимумом знаний в области ядерной безопасности. Мы также понимали, что нельзя много засыпать в ячейки БСХ постоянно высыпающуюся топливно-ядерную композицию из аварийных чехлов и циркониевых топливных сборок доставленных из бассейна здания № 5. Но что значит много или мало мы засыпали ОЯТ в ячейку БСХ? В данной ситуации было необходимо присутствие специалиста по ядерной безопасности. А где же его взять если все попрятались в своих московских кабинетах подобно крысам, но когда эти чрезвычайно опасные работы закончились благополучно и запахло орденами, эти крысы повылезали из своих нор и навестили нас. Но вернемся на БСХ. Просыпавшееся ядерное топливо засыпали в ячейки БСХ в меру, как говорится на свой выпуклый военно-морской глаз. Как-то будучи начальником смены на БСХ, я ожидал прибытия автомобиля КРАЗ с ОЯТ из здания № 5. Личному составу смены мною была дана команда находится в помещении санпропускника, чтобы не получать дозы. Сам же я находился в 10-12 метрах от емкости 3А, в ячейки которой, мы неоднократно ссыпали ОЯТ. Я вздрогнул от вдруг появившегося гула переходящего в рев. Я посмотрел на емкость 3А и увидел как из одной ячейки вылетело видимо облачко пара, а следом за ним появилось голубое свечение напоминающее по цвету и плотности горение гигантской ацетиленовой горелки. Это свечение с ревом поднималось все выше и выше. Наконец высота голубого свечения достигло как мне показалось тогда с расстояния чуть более одного метра. Светящийся столб замер на миг на этой высоте, а затем медленно втянулся обратно в ячейку ржавой трубы – это было жутко завораживающее зрелище. Как будто потревоженное человеком ядра урана 235 предупреждали нас о том, что бы с ними мы обращались более деликатно и вежливо согласно их энергетического статуса в человеческом обществе. Увидев все это я понял, что в ячейке емкости 3А произошла самопроизвольная ядерная цепная реакция (маленький атомный взрыв).
Спустя некоторое время я опять стал свидетелем двух маленьких атомных взрывов в ячейках емкости 3А. Всего их произошло три и слава Богу, что при этом никто не пострадал. Эти небольшие атомные взрывы в ячейках емкости 3А видели так же несколько матросов из смены, но фамилии их я к сожалению забыл. Докладывать я никому не стал, т.к. знал, что меня же и обвинят в происшедшем. Работа на БСХ по выгрузке ОЯТ из зд.№5 велись следующим образом. Автомобиль КРАЗ с контейнером, в котором находилось 4 чехла кассеты в аварийном состоянии, прибывал из зд.№5. Чехлы были погнуты от удара о днище бассейна с высоты 6 метров, другие разморожены, у третьих выдавлены верхние свинцовые пробки и т.д. и т.п. Частенько бывало при подъеме краном аварийного чехла кассеты с ОЯТ из него прямо на бетон открыто сыпалось ядерное топливо, от которого светило по несколько тысяч рентген в час. Убиралось это матросами как обычный мусор с помощью лопаты и веника. Безусловно, это были чудовищные игры человека со смертью. Затем краном из контейнера поднимали другой чехол-кассету с ОЯТ и если из него не сыпалось топливо и не падали куски сборок с урановой композицией, то мы подыскивали ячейку в емкости 2А или 2Б, 3А для его загрузки. Загружали чехлы кассеты в ячейки емкостей открытым способом без штатной свинцовой защиты, так как они были все деформированы и в штатное оборудование не входили. Было не мало случаев, когда погнутый чехол-кассета заходил в ячейку емкости только на половину. Что нам оставалось делать? Ведь от него сильно светило. Тогда мы брали краном базовый штатный контейнер, весом в 15 тонн и аккуратно задвигали этим контейнером в ячейку БСХ этот чехол.
http://andreeva.1gb.ru/story/try.html
Дня через три после начала интенсивных работ на завале, чехлы в котором мы активно начали перемещать, я увидел вспышку сине-грязно-зеленого цвета, на глубине около 3,5 м. Продолжительность вспышки равнялась где-то около секунды. Сначала я подумал что это мне привиделось, хотя я постоянно помнил о возможности СЦР (маленький ядерный взрыв), о которой предупреждал нас главный специалист страны по ядерной безопасности. Вспышки света под водой в этой смене за 6 часов работы я больше не видел. В связи с этим, я совсем успокоился и убедил себя в том, что вспышка света под водой мне привиделась. Каково же было мое удивление, когда матросы, работавшие в 3-ю смену ( с 20.00 до 02.00 ч.) на следующий день, после обеда, мне сообщили о виденных ими двух подводных вспышках сине-грязно-зеленого цвета, продолжительностью также не более секунды. Меня после этого сообщения как будто молнией ударило. Чего мы боялись, то произошло. Сомнений не было, под водой возникала СЦР – самопроизвольная цепная реакция.
http://andreeva.1gb.ru/story/pochernevshiy.html
К моему удивлению, крысы и тараканы проживавшие в хранилище отработанного ядерного топлива (ОЯТ) здания №5 чувствовали себя весьма уютно, в условиях жесткого гамма-излучения. Я лично видел, как крыса сделала себе подобие гнезда под плитами правого бассейна, который тогда был полностью забит ядерным топливом. В том месте, где она оборудовала себе «роддом» светило, как потом мы выяснили, до 8 рентген/час или 192 рентгена в сутки. Но это ее никак не испугало, потомство родилось здоровым и продолжало обитать в аварийном хранилище.
Крысы проживавшие в условиях высокой радиоактивности зд. №5 отличались от наших обычных подвальных крыс тем, что они были крупнее, более активные, обладали большой сообразительностью и шерсть на них была совершенно белой или седой. Тараканы были также белого цвета и спокойно ползали там, где мы, люди, старались находится как можно меньше. Я где-то читал давно, что по мнению ученых, в случае ядерной войны на планете Земля в живых останутся крысы и тараканы. Как говорится, перспектива не веселая, и судя по моему личному наблюдению за этими существами, ученые правы.
http://andreeva.1gb.ru/story/grib.html

Тайна БТБ-569

Основная дорога на БТБ. Прямо – хранилище №5, справа – здание №1
Последствия аварии на базе хранения отработавшего ядерного топлива в Мурманской области, случившейся двадцать восемь лет назад, не ликвидированы до сих пор. Факты забываются. Ликвидаторы умирают. До радиоактивного «мусора» в количестве, эквивалентном 50 эшелонам, руки у великой ядерной державы до сих пор не дошли
Невоенному человеку аббревиатура БТБ не говорит ничего. Военные, между тем, знают: отправить кого-то служить на БТБ – береговую техническую базу – все равно, что послать… на три буквы. И не потому, что объекты эти изначально создавались у черта на куличках, а потому, что места эти – нехорошие: с начала 60-х годов прошлого века на таких базах хранились запасы свежего и отработавшего ядерного топлива с атомных подводных лодок. На них же складировали жидкие и твердые радиоактивные отходы (ЖРО и ТРО).

Алкашовка-569
Губа Андреева расположена в пяти километрах от Заозерска. Где именно эта губа – можно посмотреть в Википедии и на карте Google. Скажу лишь, что даже подводники попадали туда только катером со своей базы или по дороге, перекрытой несколькими контрольно-пропускными пунктами.
О БТБ-569 в губе Андреева всегда ходила дурная слава. Подводники именовали ее алкашовкой: туда ссылали неблагонадежных – списанных за пьянство, неустойчивых «по партийной линии», поругавшихся с начальством… Место это было забыто не только Богом, но и всеми видами начальства.
Поэтому жизнь на 569-й в середине 80-х протекала по своим законам и обычаям.
О некоторых ее особенностях мне поведали те, кому довелось там служить. В «историю» вошел матрос из Литвы: он гнал самогон, которым обеспечивал всю флотилию. (Говорят, кстати, что не было ни одного случая отравления.) Другой умелец переплавлял немецкие противотанковые мины (их в тех боевых местах после войны много осталось) и продавал взрывчатку мурманским бандитам. Еще один «спец», отпрыск бывалого зека, прямо в котельной устроил подпольный стоматологический кабинет, где с рандолевой ленты («цыганское золото») делал зубы – от пациентов отбоя не было.
Сам я на БТБ в губе Андреева не бывал, но хорошо представляю себе и базу, и ее бывших обитателей. Потому что на точно таких же БТБ Тихоокеанского флота, что в бухте Сысоева в Приморском крае и в бухте Крашенинникова на Камчатке, бывал не раз. Помню матросов и офицеров, не расстающихся с дозиметрами, печальное состояние самих объектов и специфические проблемы этих «нехороших мест». Статистики смертей никто никогда не вел: в карточках доз облучения чаще записывались заниженные показатели, а сами карточки на руки ни офицерам, ни матросам не выдавались.
Если судить по официальным докладам ведомственных специалистов (а иных туда не пускают), на подобных базах все всегда было под контролем. Лишь изредка просачивались слухи об отдельных «неприятностях». О серьезных авариях в середине 80-х не могло быть и речи – в смысле упоминания о них, особенно в советских СМИ. О них до сих пор мало кто знает. И чем дальше – тем знают меньше. Потому что факты забываются, ликвидаторы умирают.

БТБ-569 до сих пор на своем месте со всем своим жутким содержимым и, к сожалению, со многими из проблем почти тридцатилетней выдержки.
Капитан-лейтенант запаса Анатолий Сафонов, с которым я встретился в Обнинске, был одним из руководителей ликвидации последствий аварии, случившейся на БТБ в губе Андреева в 1982 году. Он служил там в должности командира группы с 1983-го по 1990 год, как раз в период основных восстановительных работ.

«На выпуклый военно-морской глаз»
– Хранилище номер 5, – рассказывает он, – запустили в эксплуатацию в 1962 году. Оно было рассчитано на хранение мокрым способом (в бассейнах) 550 чехлов с отработавшим ядерным топливом (ОЯТ). Однако вскоре стало понятно, что такой емкости недостаточно. Поэтому в 1973 году к зданию сделали пристройку еще на 2000 чехлов. Трудились стройбатовцы.
Когда Сафонов впервые увидел эту пристройку, ужаснулся. Огромное здание без окон, электрооборудование в аварийном состоянии, дырявая крыша. Во многих местах – колоссальные уровни загрязнения бета-частицами. Поскольку он отвечал за прием, хранение и отправку ОЯТ на химкомбинат «Маяк» именно из этого хранилища, здание изучил досконально. И обнаружил, что за 20 лет эксплуатации здесь происходили вещи, фантастические по своей небрежности. Чехлы срывались и падали на дно бассейна. Сколько их там было на самом деле – никто не знал. Учет велся через пень колоду. Периодически их доставали из бассейнов и отвозили на «Маяк». Наваленные друг на друга контейнеры с высокорадиоактивным материалом грозили большими неприятностями, вплоть до возникновения самопроизвольной цепной реакции – ядерного взрыва, только «маленького».
Кстати, здание на БТБ в бухте Крашенинникова на Камчатке и в бухте Сысоева в Приморье, где мне довелось побывать, строили в те же годы, что и БТБ в губе Андреева. И по той же «технологии». У меня сложилось впечатление, что в головах исполнителей атомного проекта и мысли не возникало связать в единую цепочку: «секретное заседание ЦК КПСС – чертежная доска ученого – строительство атомохода – строительство хранилищ – строительство квартир для подводников и персонала инфраструктурных объектов – утилизация ПЛА и РАО». Цепочка обрывалась после спуска на воду атомных подводных лодок (АПЛ). Дальше – по-русски, как получится.
АПЛ проектировали и строили умнейшие ученые и инженеры нашей страны. Хранилища – мало или вовсе необразованные стройбатовцы. Проектанты АПЛ учитывали все мелочи в таком сложном организме, как лодка. В хранилищах – краны, скобы, подвески, байонетные замки на чехлах и многое другое, сработанное абы как.
И вот февраль 1982 года. Из пристроенного бассейна неожиданно стала убывать вода. Снижение уровня заметили случайно: по наледи на стенке здания. Высокорадиоактивная жидкость потекла в Баренцево море. Сколько ее туда попало, никто точно не знал, потому что прибора для замера уровня воды не существовало. Для этой цели использовался матрос: через каждые два часа он заходил в опасную зону с длинной палкой и с ее помощью замерял уровень воды в бассейне. При этом мощность гамма-излучения в том месте достигала 15-20 рентген/час.
Заметив течь, в бассейн поначалу засыпали… муку. Древний флотский способ заклеивания трещин вспомнил начальник штаба БТБ. Потом он же предложил запустить в бассейн, где уровень радиации достигал 17 000 рентген, водолаза. Но кто-то мудро посоветовал этого не делать.
Мешки с мукой результата, разумеется, не дали. Решили некоторое время просто понаблюдать за процессом. Приблизительно, или как говорят на флоте, «на выпуклый военно-морской глаз», посчитали, что в апреле 1982 года общие протечки достигали 150 литров в сутки. Замеры радиации фиксировались точнее: гамма-фон на наружной стене – 1,5 рентген/час, гамма-фон в подвале хранилища – 1,5 рентген/час, активность грунта – около 2х10 кюри/литр.
В сентябре течь достигла 30-40 тонн в сутки (на тот же «выпуклый глаз»). Появилась реальная опасность оголения верхних частей тепловыделяющих сборок. Вода, исполнявшая роль биологической защиты, ушла. Это вызвало резкое увеличение гамма-фона и создало реальную угрозу для персонала.
Тогда установили над бассейном железо-свинцово-бетонные перекрытия. Фонило все равно сильно, но работать позволяло. За смену работавшие на объекте матросы и офицеры набирали до 200 миллибэр – пятую часть бэра, при норме 5 бэр в год.
Блок смерти хиросимный
Осенью 1982 года было принято решение о срочной выгрузке отработавшего топлива из левого бассейна (на правый уже плюнули – там вода утекла окончательно): откуда тоже начала уходить вода. Ее доливали по пожарным рукавам, протянутым из котельной (той самой, где сын зека делал зубы из рандоля).
В то же время чехлы с ОЯТ спешно отправляли эшелонами на челябинский химкомбинат «Маяк». Одновременно ударными темпами началось строительство временного хранилища сухого типа – БСХ (блок сухого хранения – он же, по военно-морской терминологии, «блок смерти хиросимный»). Под это дело приспособили заброшенные и неиспользовавшиеся емкости для жидких радиоактивных отходов (ЖРО). Почему неиспользовавшиеся? Потому что ЖРО давно уже сливали с танкеров в районе Новой Земли.
ОЯТ перегрузили в металлические трубы, разместили в емкости, пространство между трубами залили бетоном. Рассчитали: емкость номер 3а – на 900 чехлов; номера 2а и 2б – на 1200 чехлов. 240 ячеек использовались под захоронение зараженной одежды, тряпок, фонящих инструментов.
В России сегодня 1500 площадок временного хранения радиоактивных отходов, на которых уже накоплено около 550 млн тонн. Серьезная правовая база, позволяющая регулировать все вопросы, связанные с их безопасным хранением, до сих пор отсутствует.
Планировалось, что в таком состоянии ОЯТ пробудет 3-4 года. До постройки нормального хранилища.
В этом самом состоянии чехлы с деградирующим ОЯТ находятся уже 28 лет.
Кстати, истинных причин аварии установлено так и не было. Остались версии: плохое качество сварных швов обшивки бассейнов; подвижки скального грунта, из-за которых треснули сварные швы; резкие температурные колебания воды, приведшие к созданию температурных напряжений в сварных швах; и наконец, предположение, что левый бассейн потек из-за перекосов, образовавшихся в результате накрытия правого бассейна биологической защитой с огромным весом.

Официальное сообщение об этой аварии впервые было опубликовано в апреле 1993 года в докладе Правительственной комиссии по вопросам, связанным с захоронением в море радиоактивных отходов, под руководством советника президента Бориса Ельцина по экологии Алексея Яблокова.
Мне приходилось писать о пожарах на кораблях ВМФ: там аварийные партии действуют быстро, счет идет на секунды (например, если есть вероятность взрыва боезапаса), людям угрожает «видимая» опасность. А радиация не видна. Ну, течет вода и течет. Реально оценивать всю степень угрозы могут только специалисты.
Сафонов вспоминает, что в связи со сложившейся ситуацией все руководство БТБ и Северного флота было сильно напугано. Предполагали возможность ядерного взрыва. Для консультаций пригласили одного из самых крупных специалистов в области ядерной безопасности. После детального изучения вопроса на месте он сказал буквально следующее: «Практически я уверен, что ядерного взрыва в процессе растаскивания ядерно-опасного завала не произойдет. А вот вероятность того, что в процессе работ на этом завале начнутся самопроизвольные цепные реакции (СЦР), я не исключал. Позже я несколько раз видел синие всполохи. Это и были маленькие ядерные взрывы».
Все работы по разгрузке левого бассейна выполнялись штатным персоналом БТБ и завершились в сентябре 1987 года. Ликвидаторы извлекли более 1114 чехлов (т.е. не менее 7800 ОТВС), притом значительную часть – со дна бассейна.
Почему работы растянулись на столь длительный срок? Из-за постоянных поломок древних грузоподъемных механизмов, хилого электрооборудования, и дряхлых кабелей, которые приходилось менять, сильнейшего падения уровня воды (вместо положенных шести метров, к примеру, он опустился до четырех). Все это, рассказывает Анатолий Николаевич, неминуемо приводило к повышению гамма-фона на рабочих местах и, как следствие, получению личным составом неоправданно высоких доз переоблучения.
По предположению Сафонова, в Баренцево море вытекло не три тысячи, как позже было официально объявлено, а до 700 тысяч тонн высокорадиоактивной воды.
…Мы сидим в его маленькой квартире в Обнинске. Анатолий Николаевич протягивает мне книгу, написанную им в соавторстве с капитаном 1 ранга Александром Никитиным об этих событиях – тираж крошечный. Он показывает фотографии и периодически заглядывает на сайт (http://andreeva.uuuq.com/), посвященный аварии, который создал бывший подводник Иван Харламов: нет ли там новых сообщений от коллег-ликвидаторов. Из этих сообщений он узнает, что умер очередной матрос или офицер. Умер от болезней, вызванных переоблучением.
– Для меня до сих пор остается загадкой, – рассказывает Сафонов, – каким образом мои крановщики видели и понимали команды начальников смен с расстояния иногда более 40 метров, находясь в кабине крана на высоте порядка 20 метров. Как-то смотрел по телевизору соревнования автокрановщиков, они с 15 метров задвигали выдвинутую часть спичечного коробка. Мои ребята Александр Пронин и Константин Крылов с первого раза, в условиях высокой радиоактивности и плохой видимости, попадали чехлом – кассетой диаметром 24,2 см с ОЯТ – в ячейку диаметром 25 см с расстояния 43 метров. Это поистине фантастический результат, достойный занесения в Книгу рекордов Гиннесса.
Крылов участвовал в ликвидации каскадных (одна за другой) радиационных аварий. Через два месяца после увольнения в запас он умер. Сафонов узнал об этом из электронного письма его друга Василия Колесниченко.
– Должного медицинского контроля за состоянием здоровья людей не было, – продолжает Сафонов. – Защитной спецодежды не хватало. А экипировка ликвидаторов ничем не отличалась от одежды заключенных: ватник, кирзовые сапоги, либо дубовые валенки. Чтобы не продуло поясницу, подпоясывались веревками. Питались плохо:
14 здоровых молодых матросов после работы на опасных участках в три часа ночи съедали ведро картошки и несколько банок кильки в томате. Ели в резиновых перчатках. В них же и спали. Тела не поддавались дезактивации. Трудились в губе Андреева и прикомандированные стройбатовцы – две роты. Они работали круглые сутки. Их кормили еще хуже, чем нас. В качестве дополнительного пайка использовались объедки с нашего стола, которые предназначались свиньям в подсобном хозяйстве…
Случалось, вспоминает Сафонов, при подъеме краном аварийного чехла кассеты с ОЯТ из него прямо на бетон сыпалось ядерное топливо. «Светило» от этого «мусора» до 17 000 рентген в час. Убирали его матросы с помощью лопаты и веника. Работы велись без представителей службы ядерной безопасности (СЯБ) Минобороны – контроля с их стороны не было. Безусловно, это были чудовищные игры человека со смертью.

Как по вашему должно храниться отработанное ядерное топливо?
Так?
Или так?
Все стерильно, герметично, надежно, фон в пределах нормы, муха не пролетит незамеченной?
Процессы автоматизированы, люди защищены?
Право, зачем такие сложности? Ведь можно так:
И так:
А люди… Да кто их считает?
В 1982 году произошла одна одна из крупнейших ядерных аварий (После Чернобыля, Фукусимы и Маяка). Про нее долгое время не было ничего известно, так как произошла она у военных, на секретном хранилище отработанного, высокоактивного ядерного топлива с атомных подводных лодок и атомных ледоколов. В результате аварии в море и атмосферу попало огромное количество радиоактивных отходов, большие дозы радиации получили тысячи человек. Последствия аварии не устранены до сих пор.
Про аварию написана небольшая книжка, одним из непосредственных участников ликвидации последствий.
Ссылку на книгу:http://bellona.org/assets/sites/4/fil_book_nikitin02.pdf
Очень рекомендую всем к прочтению. Книжка написана очень непосредственным и простым языком, очень близка к жизни. И она отлично показывает, как обстояли дела на флоте в частности и в СССР вообще. Как относились к людям. Как начальство прикрывало свой зад и получало потом ордена, а матросы сгребали обычными лопатам просыпавшееся отработанное топливо и не получали даже никакой бумажки об этом. Как людей которые отдавали свое здоровье кормили объедками. Как украли 2 килограмма свежего высоко обогащенного ядерного топлива. Как миллионы тон радиоактивной воды утекало просто в море. Как разворовали все оборудование и как долбили ломами метровый слой бетона. И о том, что до сих пор тысячи тонн топлива хранятся в наспех сделанных хранилищах в совершенно неизвестном и неучтенном состоянии, в поломанных чехлах, в самых обычных железных трубах в бетоне.
Просто прочитайте.