Служат ли чеченцы в армии

Как служили чеченцы в Советской Армии?

Армейская среда – одна из наиболее интересных, где может оказаться молодой человек. Хотя изначально желания самостоятельно податься в ряды вооружённых сил, особенно как призывнику, мало, отрицать поучительность пребывания в армии глупо. Многие становились настоящими мужчинами именно благодаря службе, воспитывая в себе дух, позволяющий легко справляться с трудностями в жизни. Однако есть и негативная сторона – слишком большая воля случая в «отборе» сослуживцев – призывники могут быть из разных слоёв общества и даже национальностей, что очень осложняет совместную жизнь.

Например, в армии Советского Союза ситуация была ещё более сложная – страна была намного больше теперешней России, и там в казармах встречались вообще противоположные менталитеты. Иногда новобранцы и командиры могли «склепать» хороший коллектив из разношерстной компании, в иных случаях возникали проблемы. Как служили чеченцы в Советской Армии – довольно частый вопрос, ведь сейчас существует множество противоречий в поведении представителей данной народности. Одни считают, что раньше данный народ был спокойнее в отношениях с другими национальностями, другие, напротив, настаивают, что конфликтов раньше было намного больше.

Интересно! Поведение любой народности в армии напрямую зависит от количества её представителей – причём нет никакой зависимости, в какую сторону изменяется это поведение. Поэтому предвзято относиться к любым представителям недопустимо – это лишь сведения из быта.

Имеет смысл рассмотреть представителей Кавказа с точки зрения их поведения в быту и при непосредственном исполнении воинских обязанностей. На практике эти случаи имели существенные отличия.

Чеченцы в армейском быту

Жизнь в казарме – довольно непростое испытание для большинства людей, поэтому новобранцы ведут себя по-разному. Некоторые в депрессии, другие пытаются сразу диктовать свои условия, третьи – идут на повышение, проявляя инициативу. Для славянских народностей характерен некий индивидуализм – каждый пытается самостоятельно выполнить собственные цели. Конечно, мы привыкли строить нормальные отношения в коллективе, но кроме небольшого круга друзей обычно не обращаем внимания на остальных. Соответственно, авторитет в глазах представителей славян можно заслужить только поступками.

Чеченцы, как выходцы из Кавказа, отличаются склонностью к формированию относительно больших групп – по типу тейпов (название кланов непосредственно в Чечне). В тейпах принято с уважением относиться к старшим, не ставить под сомнения слова наиболее опытных представителей и держаться вместе, решая внутренние конфликты без вынесения их на всеобщее обозрение. Относительно сослуживцев такая позиция играет злую шутку – ведь это вполне правильный подход к делу, только в быту чеченцы, относительно прочих национальностей, доказывают свою правоту чаще силовыми методами. И тронув одного представителя своеобразного армейского «клана», вы получите проблемы со всеми остальными.

Нередко агрессия в Советской Армии была вызвана русскими солдатами, поскольку те считали себя (по молодости) привилегированным большинством. Это выливалось в обидные прозвища для представителей Средней Азии, Кавказа и даже некоторых славян. Соответственно, если в казарме формировался «клан» чеченских военнослужащих, они всячески реагировали на такое поведение, даже не направленное непосредственно против них. Остальным новобранцам в такой ситуации было тяжело позавидовать – они познавали на себе все тяготы «дедовщины», которая с дополнением националистических ноток становилась просто невыносимой. Даже командиры не могли совладать с этой ситуацией в силу некоторых армейских традиций (в частности, негласный запрет на вынесение информации за пределы казармы).

Интересно! По рассказам людей, служивших тогда, на весь взвод могло быть два-три чеченца, но они чаще всего диктовали свои жёсткие условия. Даже наиболее стойкие морально и физически представители прочих народностей не всегда давали отпор этой настырности.

Чеченцы в полевых условиях

Для национальных объединений в боевых условиях существовал термин «землячество» − они часто вели негласное соревнование, кто лучше выполняет поставленные руководством задачи. Ведь знания о подвигах различных землячеств передавались ко всем новым поколениям, поэтому нужно было создавать авторитет на годы. Проявившего трусость или неподчинение представителя Кавказа ждало не менее жесткое наказание от собственных соотечественников, порой стыд перед ними становился более тяжким чувством, чем угроза гауптвахты.

В полевых действиях чеченцы отличались такими качествами:

  • исполнительность. Они брались за наиболее сложные задачи и успешно выполняли их. Хотя существует стереотип, что кавказцы не любили воевать никогда, в советское время было иное отношение к общему делу, нежели сейчас;
  • подчинение старшим. Уважение к более опытным людям заложено в менталитете народов Кавказа, поэтому командир любой национальности пользовался у них почётом и непоколебимым авторитетом. Если же такой командир представлял соседние к Чечне регионы или был непосредственно оттуда, эффективность действий возрастала в разы;
  • храбрость. В этом параметре данному землячеству почти нет равных и сегодня – если требуется идти в бой, они не думают об ужасах полевых условий, а принимают их как данность. Таких бойцов тяжело уличить в трусости или даже в небольшом колебании – по крайней мере, внешне они слабости не проявляют.

Конечно, многое зависит от умения командира мотивировать своих подчинённых – для данной народности слова, наполненные реальными чувствами, правильные, по их мнению, играют огромную роль. Если славянин воспринимает речи зачастую с неким отстранением, то чеченец при правильно подобранных словах к нему станет в несколько раз более уверен, а его боевой дух достигнет невообразимых показателей. Однако этим навыком обладают не все ораторы.

Очевидно, была небольшая проблема в отношениях с командирами в советское время – большинство из них непосредственно прошли казарму и могли иметь дело с разными землячествами. Таким образом, часто формировались реваншистские настроения в рядах руководства ротой, полком, взводом. В таких условиях сформировать «клан» было невозможно, однако и сильные стороны кавказцев нивелировались. Только наиболее опытные командиры находили чёткий баланс между нравами различных национальных групп и формировали боеспособный коллектив. Сегодня такие ситуации стали редкими – командиров с реальным опытом крайне мало, что сказывается на поведении их подчинённых.

24 февраля 1987 года, Ленинград, Московский вокзал… Глубокой ночью в город-колыбель Октябрьской революции прибыл спецэшелон МВД № 934 МВД СССР, вернувшийся с очередной доставки заключенных на просторах страны Советов. Когда были открыты двери одного из вагонов эшелона, взору встречающих открылась нетривиальная по сути и содержанию картина — восемь расстрелянных из стрелкового оружия трупов конвойных и ни единой живой души… Это было сурово даже для видавших виды ВВшников. И ладно бы речь шла об очередной попытке побега заключенных, для конвойников это было естественной формой общественного бытия. 8 человек расстрелял сослуживец убитых литовец Артурас Сакалаускас, который не выдержал издевательств со стороны старослужащих. Сначала его просто избивали, затем начали прикладывать миску горячего супа к голове, держали за руки и макали головой в унитаз. Под конец просто изнасиловали. Воспользовавшись тем, что начальник караула заснул, Сакалаускас завладел табельным оружием и расстрелял всех своих обидчиков… Советская армия считалась одним из основных элементов политической системы СССР. Она побеждала в войнах и локальных военных конфликтах, была гордостью населения и партии, служба в ней была почетной и нередко являлась гарантом дальнейшей карьеры. Дело расстрелявшего своих сослуживцев литовца Артураса Сакалаускаса всколыхнуло общественность. Оказывается, в Советской армии есть и другая, латентная сторона, которая скрыта от внешнего мира. Эта жестокая система личных взаимоотношений, с суровостью которой не сравнятся даже тюрьмы особого режима.
Кто-то называет службу в советской армии настоящей школой жизни и с ностальгией об этом вспоминает. Некоторые говорят о ней, как о времени, потраченном впустую. Кому-то довелось с оружием в руках поучаствовать в военных конфликтах, а кто-то просто уходит от разговора, когда его спрашиваешь о срочной службе. Безусловно, у каждого будет свое восприятие и собственный опыт. У меня, к примеру, нет и такого. Но, тем, не менее, еще во времена живого Брежнева летом 1982 года в подразделения Советской Армии пришел секретный приказ № 0100 о борьбе с неуставными взаимоотношениями. Однако сам факт дедовщины и казарменных издевательств в СА, которые нередко приводили к летальным исходам, знали в основном только те, кто сам прошел через эту систему, однако по пришествии на гражданку предпочитали молчать о том, что они видели во время срочной службы. Дело Артураса Сакалаускаса стало в этом плане эпохальным и показало, что в Советской Армии что-то происходит не так… В рамках проекта «25 лет без СССР» мне удалось пообщаться по данной проблеме с бывшим военнослужащим СА Сергеем Федоровичем Гришиным (фамилия изменена по просьбе интервьюируемого), который проходил срочную службу в 1982-1984 гг. в мотострелковых войсках Забайкальского военного округа. С ним мы обсудили некоторые особенности службы в советской армии. Скажу сразу интервью получилось неоднозначным. Считаю, что я не вправе давать каких-либо резких эмоциональных оценок, просто прочитайте и решите для себя, хотели бы Вы отдавать долг таким образом своей Родине:
— Когда-то символом Советской армии был человек с оружием, который защищает свое государство или тот же лирический Воин-Освободитель в Трептовом парке Берлина. Девушки страстно любили «военных, красивых и здоровенных», а сама служба в СА была обязательным атрибутом жизни простого советского человека. Во время Перестройки наряду с кирзовыми сапогами и автоматом Калашникова к светлому образу военнослужащего СА добавилось такое явление как «дедовщина», в соответствии с которой любой призванный на воинскую службу новобранец обязательно столкнется с ее проявлениями со стороны старослужащих. Было даже снято несколько культовых фильмов той эпохи — рогожкинский «Караул», «Делай раз!», «Сто дней до приказа», которые воспроизводили самые разные жестокие варианты радикальной советской дедовщины. Какая формы проявлений неуставных взаимоотношений были в Вашей части?
— Ты правильно сказал о вариантах дедовщины хотя бы потому, что, на мой взгляд, пор дедовщину говорят как про единое монолитное явление, однако она абсолютно разная для каждой отдельной части, зависящая индивидуально от конкретного рода войск.
— Мотострелки как-то отличались в этом плане?
— Ну да, «махра» (мотострелковые войска на жаргоне — П.А.) вообще была уникальна в этом плане (смеется)
— Например?
— У нас была классическая дедовщина, где отношения между солдатами строились в зависимости от срока службы. «Деды», «духи», «слоны», «черпаки» и так далее. Но была еще и «Дружба Народов» или национальные землячества. Тут уже отношения строились в зависимости от того, какие национальности собрались в конкретном подразделении.
— «Дедовский симбиоз», специфика «Махры»…
— Да, скорее всего специфика, которая зависит от особенностей комплектования личным состав различных родов войск. Например, условная элита (ракетные части, ПВО, ВДВ, погранцы, флот) старались комплектовать «славянами» — русскими, белорусами, украинцами. Исключения бывали, конечно, но основа — славяне, прежде всего. Они более управляемые в плане дисциплины и образованные относительно, в некоторых частях, к примеру, вообще желателен был техникум или ПТУ, иначе как с техникой работать. А в пехоту (мотострелковые войска) брали фактически всех без разбора, по крайней мере, в моей части с кем только не приходилось служить, наверное, весь Союз был собран в миниатюре.
— То есть, у мотострелков была дедовщина по национальному признаку. В чем же она проявлялась? Каждая нация доказывала свое право на самоопределение или быть «титульной» в подразделении?
— Землячество — это, прежде всего, объединение по национальному признаку. Самыми эффективными в этом плане были кавказцы, конкретно армяне, дагестанцы и чечены. Армяне образовывали отдельный от всех анклав, не подчиняясь никому в казарме. У чеченцев и «дагов» другая ситуация. Там много сословных связей и кланов. Если, скажем, одного чеченца условно «зачмырили», второй обязательно прибежит на помощь и очень часто со штык-ножом. Они быстро сходятся друг с другом, в отличие от «славян». Того же русского или белоруса могут «опускать» в сушилке, так с его же призыва за него в абсолютном большинстве случае не вступиться никто.
— Хотя советский солдат — это, прежде всего, образ русскоязычного солдата с типичными славянскими чертами лица.
— Да, это так. Понимаешь, тут вот такое дело. Русских, белорусов тех же было очень много, внешне их вообще не отличишь. А вот других народностей было меньше и для них объединение между собой было главным условием выживаемости внутри военного коллектива и в отдельных ситуациях господства над ним
— Даже так. Маленькая группа людей одной национальности управляет целой ротой?
— Кавказцы, особенно чеченцы этим славились. Армяне, к примеру, начинают борзо себя вести если находятся в численном большинстве, «чичи» просто лезут в драку, держаться друг за друга, доказывая свое господство. Скажем, если в роте (нас было 80 человек) будет хотя бы 5-6 чеченов, то вся рота будет под ними.
— А остальные что?
— Массовость та же и неорганизованность. «Чичи» объединились в группу и наезжают на тех же «черпаков» (прослужившие 1 год — П.А.). «Деды» в это дело не вмешиваются, «слоны» тем более, поскольку служат по «дедовской системе» в зависимости от срока службы. В данной ситуации «старый» за «молодого» впрягаться не будет, ему и по статусу не положено, да и просто западло. А у чеченов такого не было, у них земляк может без году неделя в армии находится и будет пользоваться такими же правами и положением, как и его сотоварищи.
— А с этим как-нибудь боролись те же солдаты старших призывов или офицеры?
— «Деды» дрались с ними, бывало, даже до поножовщины доходило, но опять же — если каким-то образом затронуты их интересы или борьба за власть в казарме. Наши «деды» за молодых не впрягались, когда мой призыв уже перешел в «дедовскую» категорию, кавказцев уже меньше в полку стало. Офицеры просто старались их раскидывать по подразделениям, чтобы больше 2-3 человек в роте не было, у нас просто казармы целой конкретной ротой комплектовались. Соответственно, другая казарма — уже другая рота и несколько иные порядки.
— «Кавказцы», «славяне», какие еще этнические образования были в Вашей части?
— Прибалты были, литовцы в основном. Украинцы, естественно, несколько таджиков с узбеками, молдованин, азербайджанцы, буряты, да всех и не упомнишь.
— Другие национальные группы как-то выделялись?
— Да, конечно. Например, у нас любили говорить про украинцев — «хохол без лычки, что пи.да без затычки».
— Фееричная фраза. И за что так их «наградили»?
— Просто среди них было много сержантов, ефрейторов. Во всех случаях у нас «славянам» только лычки давали, хохлы просто в этом плане были более пронырливые, выслуживались, подлизывались к офицерам. Украинцы всегда каптерами были, старшины все сплошь хохлы, потому и любили частенько так высказываться.
— Интересно.
— «Шпроты» были сами по себе, ни с кем не общались.
— Это, как я понимаю, представители Прибалтики?
— Да. Ну или «рыбы», как там их. Просто они немногословные были, ни с кем особо не общались молчали как рыбы. Не закладывали, не стучали, но и жратвой никогда не поделятся, в общем — ничем не выделялись. У меня в призыве был литовец, так он как-то промолвился, мол, ему не служить в Советской армии надо, а воевать против нее. Тогда я подумал, что он просто обкурился… Но больше всего, конечно, я терпеть не мог «урюков».
— ???
— Таджики, узбеки и прочие азиатские народности. Я, конечно, как и любой советский юноша был воспитан в духе дружбы ко всем и за мир во всем мире, но благодаря этим экземплярам в армии я стал националистом. Со всеми остальными в части я более или менее нормально ладил, но с «урюками» приходилось бодаться.
— Конфликт на национальной почве?
— Понимаешь, тут такая ситуация. На первом году службы они типа ничего не понимают по-русски, в наряды и караулы их не поставишь, работу не поручишь, а после первого года службы им уже, видите ли — «не положено», причем говорят это практически без акцента. Они особо не выделывались, в отличие от кавказцев, но заставить их работать можно было только с помощью кулаков, они же типа не понимают по-русски. С одним таджиком вообще песня была — он туалет и бумагу увидел в впервые в армии. Ездил себе по аулам на ишаках в заср.нных подштанниках и тут военком с нарядом в армию забрал…
— Даже не знаю, что и сказать по этому поводу…
— Встречались и такие, кого и цифрам обучать надо было. Знаешь, я здорово тогда перевернул свое представление о происходящем в СССР. Мы же типа были самой культурной, читающей и просвещенной нацией, но вот в этих экзотических республиках люди жили едва ли как не при феодализме. Я, конечно, не политолог, не эксперт, но вот когда Союз стал разваливаться, пошли потом Карабах, Чечня и прочее, я понял, что нечто подобное я уже наблюдал в армии. Для меня последующие события не стали неожиданностью.
— «Духи», «фазаны», «деды», «дембеля», «черепа», «гуси», «салабоны»… Какие ритуальная жаргонная иерархия была у Вас?
— Значит, у нас были «Духи» со «слонами», «черпаки» и, собственно, «деды». Духи — это те, кого призвали на службу и кто пришел с учебки, грубо говоря, первые 6 месяцев службы. В принципе, духами могли называть практически всех, кто отслужил меньше года, скорее, это было общее название для первогодков. Также их называли еще «слоны». СЛОН — это Солдат, Любящий Ох.енные Нагрузки. «Черпак» — это уже от одного года до полутора, чтобы стать им, нужно, чтобы тебя обязательно перевели на эту должность.
— Ремнем, табуретом, наверное?
— Ну да. Хрень, конечно, полная, но это традиции, ничего не поделаешь. Перевод был обязательный, если тебя не «перевели», то у тебя положение как у опущенного на зоне, даже духи могут над тобой глумиться. В старшем призыве был один, который должен был стать «черпаком». Однако сам по себе он был стукачом и редким гнидой, его по своему «перевели», просто шлепнули тапочком по роже, читай, что «опустили». Над ним потом издевались все, кто только мог, он даже убегал из части. Был еще такой «черный дед» у нас.
— Про таких не слышал.
— «Черный дед» — это вернувшийся с дисбата солдат. Нахождение в дисбате не засчитывается в срок службы, после отбытия наказания он возвращается обратно в свою часть и дослуживает оставшееся до дембеля время. Один «славянин» год оттрубил на киче, там что-то с доведением до суицида было или до «дурки». В общем, его никто не трогал, он ложился и вставал со всеми, но его ни к чему не привлекали, мол, типа лучше не трогать, пусть дослуживает и валит на все сто.
— Почти Зона строгого режима. С этим вообще как-то пытались бороться или хотя бы минимизировать радикальные проявления дедовщины?
— Ты ведь не служил?
— Нет.
— Тогда поясняю, дедовщина — это система, круговая порука. Если ты ее нарушаешь, значит ты или не вписался в нее или просто условный бунтарь. А таких не любят, в армии все должно быть единообразно.
— Общий для всех устав, дисциплина, порядок, дедовщина-то здесь причем?
— Вот смотри. У всех военных одной части одинаковая форма?
— Да.
— Ага. У всех одна стрижка, у всех общий устав, у всех единые для исполнения правила. Соотвественно, все должны быть роботами и функционировать как часы с редким перерывом на еду. Но такого априори быть не может в природе!
— Люди разные?
— Именно так! Разные люди, разные национальности и культуры. Прибалт, к примеру, вообще не понимает, какого черта его заставляют мыть толчок, ведь его дома этому не учили. Таджик вообще привык ходить под себя и не подтирать задницу, хохлу чего-нибудь нужно прибрать к рукам, русский же будет доказывать силу этими же руками,а кавказец будет хвататься за нож. Кто-то является музыкантом, а кто-то водит автомобиль, одни коллекционируют бабочек, другие вкалывают на заводе. И вот вся эта разношерстная масса должна ходить в одном строю в одинаковой форме и петь одну песню про родину мать. Каждому в мозг не заглянешь, это хлопотно и долго, потому нужно выработать общие правила для всех.
— Но ведь они не всех устраивают ведь. Вы сами уже говорили, что, мол, одного «зачмырили», другого избили, третьего до суицида довели. В чем же тогда универсальность и необходимость общих для всех дедовских правил?
— Объясню на примере солдатов и офицеров. Берем солдата. В самом Уставе воинской службы были примерно такие строчки: «солдат должен стойко выносить все тяготы и лишения воинской службы». Все! С тобой воинская система может сделать все, что угодно. Если ты будешь жить по воинскому Уставу и выполнять сугубо все, что там написано, ты загнешься дня так через три, потому что условия там априори невыполнимые. Поэтому, чтобы всем дышалось легче, система сама же закрывает глаза на установленные ей же правила. В казарме напрягают тех, кто прослужил меньше и пользуются привилегиями те, кто прослужил больше. Тебя могут «машкой» мыть полы, драить толчки, организовать «концерт» для «дедушек», взаимен ты не напрягаешься по уставу, ведь по уставу старший тебя по званию может заставить 1000 раз туда-обратно тягать тележку с кирпичами. Неповиновение — наряд, наказание и прочее. Ну и самое главное — всегда нужно помнить, что дембель неизбежан также как и крах капитализма (смеется — П.А.). Сегодня ты кому-то подшиваешь подворотнички, завтра тот же самое делают уже тебе. Круговая порука, никаких уставов.
— Парадоксальная ситуация: люди не хотят жить по уставу и соглашаются на неформальные порядки, которые, в свою очередь, часто оборачиваются против них же…
— В первый год службы против них, во второй — уже в твою пользу. Был бы Устав — извиняюсь за выражения, ты бы был бы задро.ен все два года. Тут еще надо учитывать специфику войск. Например, взять тех же пограничников. У них была другая дедовщина. Во-первых, ты особо не зачмыришь молодого, тебе потом с ним в дозор идти, а автоматы с боевыми патронами есть у вас обоих, поэтому возможны варианты (смеется). Ну и перед уходом на дембель ты обязательно должен был обучить прибывшего с гражданки молодого тому, что знаешь сам, потому демобилизацию погранцам задерживали на месяц-два и в интересах старших было, чтобы как можно быстрее наладить контакт с молодыми и спокойно уйти домой.
— Получается, что если солдат занят на службе, к примеру, в том же боевом дозоре, то радикальная дедовщина будет проявляться меньше?
— Понимаешь, армия должная воевать. А когда четыре миллиона человек или сколько там нас было в СА находятся тупо в казармах и в своем абсолютном большинстве красят траву в зеленый цвет, тут волей-неволей начнут друг другу от нечего делать морды бить, народ ведь разный служит. Поэтому офицеры иногда придумывали различный идиотизм, чтобы солдат хоть немного занять. Однажды мы по приказу замполита таскали бюст Ленина из клуба в штаб. После обеда у нас был приказ тащить Ленина обратно. День прошел — и черт с ним, красят ведь траву в зеленый цвет не для того, чтобы она стала зеленее, а чтобы солдат задолбался.
— Хорошо, а вот ситуация с тем же Сакалаускасом, которого просто изнасиловали сослуживцы, поплатившиеся впоследствие за это жизнями. Это же зверский садизм, не поддающийся никакому объяснению. Где тут логика и в чем польза круговой поруки?
— Скотская ситуация, согласен. Сам бы пострелял этих мразей. А так, притесняют в армии людей двух категорий — тех, кто банально не вписался в систему и тех кто пошел против системы. Я не знаю, что там было с этим литовцем, но вот у нас не любили бунтарей, стукачей, слабаков и персонально таджиков. А так… Дрались на национальной почве с кавказцами, ночью по приказу орали количество оставшихся дней до окончание службы дедам. В первую же ночь после прибытия с учебки нас построили, засветили в грудак и доходчиво объяснили местные порядки. «Чурки», «черножопые», «урюки», «я тэбя зарэжу, руський пи..рас!» — все это было, но если ты не пытаешься установить свои порядки и играешь по правилам, тогда, в принципе, все терпимо и жить можно. Если пошел жаловаться или «Не вписался» — все, тебе конец. Закон джунглей!
— И никак не сломать эту систему? А офицеры для чего вообще тогда?
— (смеется) Офицеры — это первые, кто поощряют дедовщину.
— Смысл? Набили другу другу морды, порезали один другого, за такое ведь не погладят по головке?
— Офицер хозяин положения (и то с большими оговорками) лишь днем. А потом он уже спешит домой к жене, да и мало ли какие дела ждут на гражданке. Деды могут сделать так, что офицер будет подставлен и фактически попрощается со своей карьерой, а могут просто держать в узде всю казарму и гарантировать хоть и относительный, но порядок. Взамен офицер закрывает дела на дедовщину и не вмешивается. Если кого-то зачмырят, офицер все будет списывать на потерпевшего, мол, сам оступился, идиотом был, зато будет выгораживать тех, кто издевался над ним. В противном случае — факт неуставных отношений, значит, подразделение конфликтное, читай, конец карьере. Командир взвода будет выгораживать сержанта, ротный будет покрывать взводника, комбат все спустит на тормозах. Круговая порука, что уж тут. Тем более, что у нас Забайкалье было, часть была «великой пересылкой».
— ???
— Ну, чтобы идти дальше по карьерной лестнице, академии Генштаба всякие, служба в Московском военном округе, полковничьи погоны, нужно было обязательно иметь опыт службы в Средней Азии, Забайкалье или на Дальнем Востоке, то есть в отдаленных регионах страны. Поэтому офицеры меньше всего были заинтересованы в том, чтобы ломать систему, скорее наоборот — быстрее отсюда свалить, а гарантией этого могла быть только дружба с дедами, в иных случаях они казарму не контролировали, иногда даже сами физически страдали от этого.
— Открытые нападения?
— Конечно, те же кавказцы, к примеру, запросто за нож брались. Понимаешь, не все люди к армии приспособлены. Тогда в армию брали всех и в военные училища поступали все, тем более, что воякам платили хорошо, квартиры давали. И представь — пришел к себе розовощекий лейтенант 21-22 лет от роду и стоит перед ним 30 человек разных национальностей и вероисповеданий. У нас одного летёху краснодипломника комиссовали потом, не вписался в систему немного… Бывали исключения, конечно.
— Например.
— В батальоне был такой ротный Гена Бешеный. Он потом и в Афгане поучаствовал, служил до нас в Средней Азии. Когда он пришел в казарму, сразу же сказал — «главный тут дед — это я и мне пох… на все, что здесь есть, вам служить два года, а мне — всю жизнь…» Он был чокнутый на всю голову, мог за провинность к батарее привязать, в морду давал без предупреждения, одного азера с ножичком чуть до смерти не задушил. Ему было пофиг, с его роты солдат или нет, однажды он увидел деда из другого подразделения, который шел с приспущенным ремнем и открытым воротничком. «Как стоишь перед офицером Советской армии, мразь?!» — и сразу не разбираясь кулаком под дых. У него не было жены, он ночевал в расположении на раскладушке, устраивал ночные осмотры и марш-броски, если ему что-то было не по нраву. Его и боялись и уважали и ненавидели. Но свою власть он показал и доказал. Но это было исключение из правил, да и в самой части потом избавились от такого, направив не то в Афган, не то в Монголию.
— Что тогда остается попавшему под пресс молодому солдату делать?
— Терпеть, как прописано в уставе (смеется). Ну и побыстрее въехать в ситуацию, делать, что говорят, не бунтовать и тогда все будет хорошо. Не он первый, не он последний. В конце концов, на дембель уходят все. Как там говорил Сталин — «нужно быть очень смелым человеком, чтобы быть трусом в Красной Армии»
— Хорошо, тогда объясните следующее. В подразделении дедовщина. национальные конфликты, поножовщина, офицеры самоустраняются от своих обязанностей. Может ли такая армия победить в реальном бою? Да такая система сама себя съест еще до выхода на боевые позиции…
— Круговая порука создает систему, в которой никто не задает вопросов. Например, тебе дали приказ пойти с голым пузом на амбразуру. Ты должен его выполнить и не задумываться о том, правильный приказ этот или нет, рационально это или неминуемая гибель. Вопросов быть не должно. В армии тебя отучают задавать вопросы, заставляют беспрекословно слушать старшего по званию, подчиняться системе и дедовщина в этом плане один из самых эффективных инструментов. Ты правильно сказал, что система сама себя съедает, но это система съедает и всех, кто к ней прикоснется. Именно поэтому Советская армия была самой сильной в мире. Здесь не думали о последствиях, здесь все подчинено системе и достижению цели.
— Ну и в заключении хотелось бы спросить, а что положительного конкретно Вам дала срочная служба в Советской Армии?
— Я не жалею о том, что отслужил, причем в таких условиях. Я стал лучше разбираться в людях, на гражданке ведь ты сразу не разберешь, что из себя представляет человек, а в армии, где все поставлены в условия выживания, твой характер и культура проявляются сразу. В определенных случаях мне это потом пригодилось в жизни.
Предыдущие выпуски рубрики «25 лет без СССР»:
1. 25 лет без СССР: точка отсчета #1
2. 25 лет без СССР#2: Сказ про Крым, который не наш
3. 25 лет без СССР#3: Майдан против Советского Союза
4. 25 лет без СССР#4: «сделка с дьяволом» — успех или катастрофа?
5. 25 лет без СССР#5: как в Советском Союзе однажды проголосовали за развал страны

Почему чеченцев не призывают в армию?

А. ПЛЮЩЕВ: И вот сегодняшняя публикация, давай еще раз по «МК» пройдемся.

А. ГРЕБНЕВА: Да. Пока коротко, потому что у нас уже на связи наш первый эксперт. «В армию не призвали ни одного чеченца, Генштаб не хочет готовить потенциальных боевиков. Молодые люди из целого субъекта Российской Федерации, как выяснилось по итогам завершившегося 15 июля призыва, не пошли отдавать долг Родине. Призывников из Чечни в войска не отправили. И вроде бы военкоматы по всем городам и районам Чечни работают исправно, в ходе этой весенней призывной кампании они призвали, поставили на учет и провели медкомиссию, более 7 тысяч молодых людей. Из всех этих парней негодными к службе оказались не более сотни. Так почему же красивые здоровенные не пошли отдавать долг Родине?» » До сих пор чеченцев не берут служить в войска за пределами республики. Сейчас у нас все готово, но из Москвы не приходят разнарядка», — это рассказали «МК» в республиканском военкомате. Ну а источник «МК» в Генштабе, не стесняясь, вот просто в открытую говорит: «Будем называть вещи своими именами. Зачем учить военному делу собственных врагов – людей, с которыми есть вероятность повоевать? Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. Не секрет, что многие из чеченцев приходятся родственниками боевикам. Ну, призовешь ты его в войска, а он окажется двоюродным братом Шамиля Басаева, боевиков в душе и прекрасным воином на деле. И что тогда? Отбирать призывников по системе «лоялен, не лоялен» не возможно, слишком кропотливая работа». Это публикация в сегодняшнем «МК» и цитата из анонимного представителя Генштаба. Ну а у нас уже на прямой телефонной связи Геннадий Гудков, зам. председателя думского комитета по безопасности, полковник ФСБ в запасе. Геннадий Владимирович, доброе утро.

Г. ГУДКОВ: Доброе. Здравствуйте.

А. ПЛЮЩЕВ: Здравствуйте.

А. ГРЕБНЕВА: А вы вообще в курсе, что у нас, оказывается, сторонятся призывать людей из Чечни?

Г. ГУДКОВ: Нет, не в курсе, честное слово.

А. ГРЕБНЕВА: Как вы воспринимаете эту информацию?

Г. ГУДКОВ: Я думаю, что это неправильный посыл. На бытовом уровне я понимаю опасения Генштаба, на кухонном уровне. Но с точки зрения государственной политики, это абсолютно неприемлемо. Во-первых, далеко, поверьте мне, не все чеченцы – боевики. Во-вторых, за это время накопилось огромное количество информации по семьям, по родственникам и так далее, и тому подобное. В конечном итоге это все решаемо. В-третьих, если мы говорим о том, что по такому принципу мы будем отказываться от призыва в армию, тогда надо будет скоро отказаться от призыва в армию и из других северокавказских республик, где есть терроризм, есть бандформирования, к сожалению, и они продолжают действовать. Я думаю, что здесь нужна какая-то осознанная, продуманная, вменяемая программа призыва, безусловно, граждан России, где бы они ни проживали, где бы они ни жили, в войска. Наверное, это должна быть какая-то политика разумная, чтобы не было отдельных каких-то национальных батальонов, рот. Но с другой стороны, нельзя, конечно, совсем отрывать… Ну, то есть здесь должны быть разумные пропорции призыва. И это, конечно, забота военных, которые должны продумать, как это сделать. Может быть, вместе с гражданскими, может быть, вместе даже, если это необходимо, с военной контрразведкой. Поэтому я думаю, что, в принципе, это не очень как бы… Во-первых, это неправильно. Еще раз подчеркиваю, я глубоко убежден, что дело даже не в молодежи чеченской и в том, что она склонна к тому, чтобы идти куда-то в экстремистские, радикальные организации. Меньшая часть, значительно меньшая часть. Поэтому здесь, конечно, явный перекос, в том числе, и в наших конституционных принципах. Я еще раз говорю, я понимаю на бытовом уровне опасения источников из Генштаба, но это не повод и не причина для того, чтобы вот в таком ключе проводить политику. Я в свое время учился в институте педагогическом, у нас была правильная практика советского государства квотирования мест для молодежи из северокавказских республик. Я учился с очень большим контингентом выходцев из Чечни и Ингушетии. Да, конечно, было непросто на первых порах, адаптация шла действительно с большими проблемами. Но она состоялась. И я вот совсем недавно получил письмо, буквально совсем недавно, от нескольких выпускников нашего института. Они пишут мне, увидели меня где-то там по телевизору, услышали по радио. С благодарностью вспоминают нашу учебу, вспоминают наших преподавателей, наших общих знакомых. Знаете, было очень приятно получить такое письмо. Причем ничего от меня не просят, просто вот воспоминания молодости. И это нормально.

А. ПЛЮЩЕВ: Геннадий Владимирович, а скажите, пожалуйста. Вы вот упомянули квотирование. Для меня это несколько странно, потому что мне казалось, что либо уж все регионы равны, и нет никаких квот или специальных условий…

Г. ГУДКОВ: Не все регионы равны. Почему вы считаете, что все регионы у нас равны? У нас есть Москва…

А. ПЛЮЩЕВ: И граждане всех регионов равны.

Г. ГУДКОВ: Ну, давайте мы не будем здесь ханжами, прикрывать глаза, так сказать, розовым платочком. Смотрите что: у нас есть Москва с ее достаточно высоким уровнем жизни, большой концентрацией объектов медицины, лучшими институтами и так далее и тому подобное. Но есть регионы, где очень плохо и с образованием, и с медициной, и так далее и тому подобное. Здесь равенства нет никакого.

А. ПЛЮЩЕВ: Да ну почему же?

Г. ГУДКОВ: Да потому. Потому что возможности ученика московской школы, спецшколы какой-нибудь, значительно больше, чем у выпускника какой-нибудь вечерней, ну я утрирую, города Урюпинска. Понимаете? Поэтому равенства никакого здесь нет.

А. ПЛЮЩЕВ: Мне казалось, с введением ЕГЭ как раз это должно было отступить. Разве нет?

Г. ГУДКОВ: Да ЕГЭ-то ввести не сложно. Сложно действительно дать знания, когда разница в кадрах, разница в оплате, разница в условиях, разница в материальном обеспечении и так далее и тому подобное. Поэтому равенство, оно, знаете, декларируемо и должно быть…

А. ПЛЮЩЕВ: Ну хорошо, но разве 18-летние юноши не все равны перед армией?

Г. ГУДКОВ: Все равны перед армией. Но если мы будем тупо проводить политику, не обращая внимания на наши этнические и прочие особенности, мы далеко уйдем. Поэтому, конечно, здесь нужна разумная, вменяемая государственная политика. Такая, как она, например, была в СССР, чему следовало, может быть, и поучиться во многих моментах. Поэтому здесь должна быть разумная и вменяемая политика. И мне кажется, мы сегодня должны, наверное, таким вот образом идти, как это делалось в Советском Союзе – выделение квот для молодежи северокавказских республик вне зависимости, может быть, даже от национальности, даже обязательно вне зависимости от национальности, специальные, может быть, механизмы разумного призыва в армию и так далее и тому подобное. Если государство не может воспитать нормальных, достойных граждан, что это за государство?

А. ПЛЮЩЕВ: Понятно. Спасибо большое. Геннадий Гудков, заместитель председателя думского комитета по безопасности. Спасибо, что в столь ранний час согласились ответить на наши вопросы.

Г. ГУДКОВ: И вам спасибо.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо. Мы продолжим сейчас наш разговор. Количество наших экспертов, благодаря нашим продюсерам, у нас возрастает, и есть возможность услышать с разных точек зрения об этой проблеме.

А. ГРЕБНЕВА: Да, единственное, что я хочу заметить, чтобы вы не думали, все-таки военные пытались призывать чеченцев. Последний масштабный призыв был еще в 91-м году, то есть до распада СССР. После этого ограниченное количество новобранцев из Чечни служило в российских воинских частях. Но с началом первой военной кампании в Чечне призыв был полностью прекращен. В начале 2000-х начали возобновлять практику юношей из Чечни в армию, тогда эксперимент оказался неудачным. Чеченские призывники отказывались выполнять требования офицеров, у них возникали конфликты с сослуживцами, и призыв был вновь прекращен. Об этом сообщает «Кавказский узел» и говорит, что даже несколько лет назад были акции протеста по Чечне.

А. ПЛЮЩЕВ: И у нас сейчас на прямой связи пресс-секретарь президента Чечни Альви Каримов. Господин Каримов, доброе утро.

А. КАРИМОВ: Здравствуйте.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо, что согласились выйти к нам в прямой эфир в эфире «Эха Москвы». И вот что нам хотелось бы. Прежде всего нам хочется реально уточнить, потому что до сих пор нас это очень удивляло. Действительно ли граждане Чечни, призывники, не призываются в Российскую армию?

А. КАРИМОВ: Граждане России, проживающие на территории Чеченской Республики, в Российскую армию не призываются.

А. ПЛЮЩЕВ: А на основании каких документов? Вот есть ли какие-то положения, какие-то законодательные акты или, может быть, подзаконные, я не знаю?

А. КАРИМОВ: Мне не известно о наличии каких-либо законодательных актов, приказов, инструкций, регламентирующих эту ситуации. На начальном этапе проведения контртеррористической операции военное командование это объясняло тем, что нет базы у военного комиссариата, нет условий для того, чтобы проводить сборы и так далее. Мы построили прекрасный комплекс военного комиссариата, аналогов которого, наверное, нет в регионах. Значит, призывники Чеченской Республики от учета прохождения медицинского осмотра не уклоняются, они все до единого проходят учет и в ранге допризывников, и в ранге призывников. Они готовы служить в рядах армии. И неоднократно глава республики Рамзан Кадыров подчеркивал, что они готовы к этому. О том, что они готовы отдать долг Отечеству, свидетельствует и тот факт, что за годы проведения контртеррористической операции из числа сотрудников полков милиции, в которых служат жители Чеченской Республики, и батальонов «Север» и «Юг» погибли сотни молодых людей. Среди них есть десятки Героев России. Практически большинство из них получили звание Героя России и Ордена мужества посмертно.

А. ПЛЮЩЕВ: Господин Каримов, вот если я правильно вас понял, то президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров как раз выступает за то, чтобы юноши из Чечни служили в Российской армии, и за пределами Чечни в том числе, а вот из Центра, из Министерства обороны, не приходит разнарядка, что называется. Правильно я понял?

А. КАРИМОВ: Значит, Рамзан Ахматович Кадыров, я снова повторяю, он за то, чтобы молодые люди проходили службу в рядах Российской армии. И это он неоднократно подчеркивал. Но я должен отметить, что есть одна особенность – эти молодые люди, они служат в полках милиции специального назначения, они служат и в батальонах. Это, естественно, несколько тысяч человек. И они фактически ежедневно участвуют в тех или иных спецоперациях. Спецоперации – это не обязательно фронт, не обязательно боестолкновения. Для того, чтобы не было боестолкновений и терактов, приходится проводить оперативно-розыскные мероприятия. Я этим хочу подчеркнуть, что фактически, конечно, они отдают свой долг Отечеству.

А. ГРЕБНЕВА: Но это происходит на территории Чечни, то есть в другие регионы их не отправляют в армию?

А. КАРИМОВ: Значит, они служат на территории Чеченской Республики. Но я в третий раз хочу уточнить, что любой молодой человек, проживающий на территории Чеченской Республики, готов по призыву уйти в армию и служить.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо вам большое за столь подробное пояснение. У меня последний вопрос. Такой он, может быть, тонкий, не обижайтесь, что я вам его задаю, но об этом говорят, тем не менее, мы не можем об этом не спросить. Вот многие наши слушатели, которые в ходе обсуждения темы присылают нам свои реплики на СМС, да и мне приходилось слышать много раз, говорят о, что называется, неуживчивости выходцев с Кавказа, людей с Кавказа и, в том числе, чеченцев в армии. О том, что если их много, они там создают какую-то диаспору и плохо взаимодействуют с остальными и так далее. Короче говоря, довольно сложная адаптация происходит. Так ли это или нет? И что вы можете возразить этим людям или, наоборот, согласиться с ними?

А. КАРИМОВ: Я, как поется в известной песне, «не скажу за всю Одессу», а перефразируя — за весь Кавказ. Я, как и многие мои сверстники, служил в Советской Армии, я офицер Военно-Морского Флота, и офицер Военно-Морского Флота, который отлично службу прошел. Значит, я хочу подчеркнуть, что чеченцы в армии очень уживчивы, они всегда готовы прийти на помощь сослуживцам, помочь сослуживцам. И все разговоры о том, что это связано с неуживчивостью чеченцев, они не соответствуют действительности. Вы понимаете, у нас в стране кому-то очень хочется создать образ чеченца-врага, образ чеченца-монстра. Почему на территории Чеченской Республики, если это так, в течение нескольких последних лет не зафиксирован ни один факт какого-либо конфликта на межнациональной основе? Я опять говорю: молодые люди, в том числе и мои сыновья, готовы служить в рядах Российской армии и служить так, чтобы отдать долг с честью.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое. Пресс-секретарь президента Чеченской Республики Альви Каримов был только что в прямом эфире нашей радиостанции. Спасибо большое тем, кто присылает сообщения на +7 985 9704545. Некоторые из них я не могу прочитать в силу того, что это откровенное разжигание, извините.

А. ГРЕБНЕВА: А вот Иван из Москвы проводит параллели с Израилем, пишет: «В Израиле арабов-граждан не призывают, государство не рухнуло». То есть он считает, что ничего страшного в том, что…

А. ПЛЮЩЕВ: Но мне кажется, что все-таки формально там как бы признают, что есть Палестина, есть арабское население Израиля, которое граждане. Кстати, ты знаешь, я вот не очень уверен, что им запрещено прямо служить. Там, может быть, не призывают – да. Но здесь я не уверен, не буду говорить. Давайте о себе поговорим, о нашей Российской армии. Вот сейчас мы хотим поговорить с Валентиной Мельниковой, главой Союза комитетов солдатских матерей России. Валентина Дмитриевна, доброе утро.

В. МЕЛЬНИКОВА: Здравствуйте.

А. ПЛЮЩЕВ: Валентина Дмитриевна, вот ваша точка зрения на то, что юношей из Чечни не призывают в армию? Мы часто вас слышим по поводу всяких разных облав, вот того, что призывают больных и так далее. Здесь вопрос совсем иной: вопрос, с одной стороны, равенства, с другой стороны, того, что Чечня была местом проведения контртеррористической операции, если грубо говорить, то местом войны. Люди, с которыми сражались, их дети, условно говоря, могут пойти в армию и так далее. Много тонких нюансов. И вот ваша точка зрения на этот вопрос.

В. МЕЛЬНИКОВА: Я вполне допускаю, что сама молодежь чеченская готова служить в армии, но, к сожалению, наш офицерский корпус абсолютно не готов командовать ребятами – выходцами из Чечни и вообще со всего Северного Кавказа. Ведь не забывайте, что те, кто сейчас командует, они все практически участники боевых действий. И вот этот вот посттравматический синдром – это же, ну, в общем, это медицинский факт, он людей ослепляет. Если что-то у солдат не получается или чем-то солдат раздражает, прежде всего начинают вспоминать, откуда он. Ведь попытка призвать тогда ребят-спортсменов в бригаду в Теплом Стане, она, собственно, так и закончилась. Потому что их тут же начали шпынять, они, естественно, начали бунтовать, и все это закончилось драками и вообще бог знает чем. Поскольку ребята все равно служат на территории Чечни, я не вижу тут ничего особенно. Призыв этот вообще пора ликвидировать. Люди хотят служить – ради бога, люди могут служить в своем субъекте Федерации – очень хорошо. Потому что сам по себе он себя изжил. Совершенно не обязательно парней из Чечни посылать куда-то в Мурманск или в Анадырь служить. Служат у себя на территории – ну и славненько. А все эти разговоры, что «вот, там, дружба народов была»… Меня Гудков удивляет. Он разумный человек, он вдруг начал вспоминать, как хорошо было в Советском Союзе. Ни черта подобного! И со среднеазиатами были без конца конфликты, и грузин долбали, и азербайджанцы стенка на стенку с армянами шли и с русскими – все это было. Зачем эти лишние вещи? Я думаю, что Генштаб поступает вполне разумно, понимая, что конфликты лишние не нужны. И никакой обиды для ребят из Чечни здесь нет. Они прекрасно служат у себя, ну и очень хорошо.

А. ПЛЮЩЕВ: Ну вы имеете в виду, что служат в милиции, вот то, о чем говорил господин Каримов?

В. МЕЛЬНИКОВА: Ну, в милиции. Да какая разница? Ведь на самом деле очень многие из ребят со всей России приходят и говорят: «Я хочу служить, потому что дальше я хочу служить в милиции, в ФСБ, мне нужен военный билет». Только и всего. Или там, в ЧОПе даже, например, да? Все равно. Поэтому ничего в этом нет, я не вижу, чего так возмущаться. Ну, не призывают – слава богу. Может быть, мы с Чечни начнем строить профессиональную армию и нормальные силовые структуру правоприменительные. Я не знаю. Я думаю, что пока все очень разумно. Если кто-то из ребят очень хочет служить, то дайте возможность парню попробовать по контракту. Хотя я еще раз повторяю, у офицеров «крыша, полностью съехавшая», у тех, кто воевал. А война у нас все-таки идет с 94-го года, ну, можно сказать, с Северным Кавказом и по сей день. Потому что там очень все сложно.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое. Валентина Мельников, глава Союза комитетов солдатских матерей России, была у нас на прямой связи.

Чеченские призывники впервые за 20 лет пополнят ряды армии РФ

Всего в ходе осеннего призыва вооруженные силы должны пополнить 500 новобранцев, которые будут служить по всей России. Призыв в армию из Чечни был прекращен 20 лет назад с началом войны, но в нынешних условиях местные власти сочли это дискриминацией. Корреспондент НТВ Фатима Дадаева передает из Чечни.

«Прощание славянки» под проливным дождем. Военный оркестр играет давно забытые здесь мелодии. Музыканты их не играли 20 лет. Но незадолго до этого повторили весь репертуар. Не изменилась и сама атмосфера проводов. Военный марш, построение и торжественное обещание призывников.

Присягу новобранцы принесут уже на месте дислокации. Первый призыв спустя 20 лет — для многих волнительный и ответственный момент. О службе в армии они знают только понаслышке.

Луиза Цакаева провожает старшего сына. Окончив юрфак, Рамзан работал на скорой водителем. Помогал матери содержать семью. Луиза надеется, что после службы в армии сын найдет работу по профилю.

Чтобы родители меньше волновались, здесь создали Комитет солдатских отцов. Функции те же, что и у солдатских матерей — отслеживать, как служат сыновья. Им уже раздали сим-карты, в определенные часы они могут звонить домой. Навещать солдат в воинских частях смогут не только родители.
Рамзан Кадыров, глава Чечни: «В ближайшем будущем я поеду за ними посмотреть, как они служат. Нам небезразлична их судьба, где они будут, как они будут служить, как они будут представлять, как они будут защищать нашу великую родину Россию».

Сегодня из Грозного провожают 25 человек. Всего в этом году в армию призовут еще 500 срочников.

Первые чеченские призывники отправляются служить в Севастополь. Новобранцев распределили в сухопутные войска и морской флот. Многие из срочников уже изъявили желание после службы в армии продолжить военную карьеру.

Почему чеченцев больше не призывают в российскую армию

Жителей Чечни по-прежнему не призывают в российскую армию.

Священный долг молодых мужчин распространяется на все остальные регионы страны. Даже в Крыму и Севастополе начался призыв: правда, здесь пока особые условия, практически все отправляются в подразделения Военно-Морского флота и Воздушно-Космических сил, расквартированные на полуострове. За пределы крымского эксклава весной 2017 года поедут служить всего 28 человек.

Проводы отменяются

Но ни на одного жителя Чеченской республики закон о призыве не распространяется. Хотя эта мера, актуальная в начале XXI века после чеченских войн (были возможны серьезные конфликты), кажется уже искусственной сейчас. Более того, чеченские власти не раз требовали распространить на республику закон о призыве.

В 2014 году Рамзан Кадыров даже опубликовал в своем любимом Instagram новость о достигнутой договоренности – в Минобороны согласились призывать чеченцев. Однако в реальности до настоящего призыва не дошло. Вот и весной 2017 года ни один местный призывник не получил повестку. В предыдущем году должны были пойти служить 7 тысяч чеченцев, но этого так и не случилось.

Причем настоящая причина этого никем в верхах не озвучивается. Неофициально считается, что Генштаб не хочет обучать «потенциальных боевиков», но это чушь несусветная: общеизвестно, что в Чечне есть отличные центры подготовки, скажем так, молодых служителей закона. И если российская армия не хочет обучать чеченцев, этим займутся другие силы, только и всего. Свято место пусто не бывает.

Глава Минобороны Сергей Шойгу и глава Чечни Рамзан Кадыров. Источник: Instagram Рамзана Кадырова

Вооружен и опасен?

Крайне ограниченный призыв проводится и в соседнем Дагестане – самой многонациональной и сложной для управления республике России.

При этом молодые дагестанцы буквально рвутся в армию – для них это шанс уйти от местных неурядиц и безработицы, остаться служить по контракту, получить хорошие жизненные перспективы. Что чеченцы, что дагестанцы – отличные бойцы, прекрасно подготовленные физически, с малолетства умеющие пользоваться холодным и огнестрельным оружием…

Стоп! Может быть, в этом и причина? Создавать отдельные части из кавказцев (которые при царе назывались «Дикими дивизиями») в Москве не рискуют, но разница в подготовке между типичным молодым чеченцем или дагестанцем и столь же типичным молодым жителем средней полосы России весьма велика.

Российские военные власти опасаются возникновения конфликтов между призывниками-срочниками, где кавказцы будут брать свое умением, а остальные – числом. Только-только минимизировав насилие в армии, сократив число несчастных случаев и проявлений неуставных отношений, Минобороны рисковало бы получить новую проблему. Однако призыв из других кавказских республик идет по плану, да и доля их в общем числе молодых солдат невелика (ежегодно в России призывается примерно 310 тыс. чел.), хотя и растет с каждым годом за счет демографических особенностей страны.

Делегаты или Конгресс провозглашения Чеченской автономной области. 15 января 1923 года. Источник: ru.wikipedia.org

Нет человека – есть проблема

К сожалению, отказ от призыва – плохое решение проблемы, лишь подчеркивающее особый статус Чечни и недоверие к ней со стороны центральной власти. История и география учат нас, что культурно и политически обособленные регионы всегда являются главными очагами сепаратизма. Но, не умея установить в армии межнациональный мир во имя единой идеи, генералы действуют по принципу «нет человека – нет проблемы».

В современных напряженных условиях это – путь испуганного страуса. Отдельные чеченские подразделения добровольцев прекрасно проявляли себя в горячих точках, действуя в интересах России, и в интересах всей страны было бы интегрировать их в общую структуру российской армии. Это и усилит саму армию, и позволит молодым чеченцам чувствовать себя представителями большой единой страны.

Сейчас в Минобороны рассматриваются различные варианты армейской реформы, в том числе увеличение сроков срочной службы в связи с нехваткой призывников («яма» рождаемости рубежа веков). Между тем есть готовое решение проблемы – полноценный призыв молодежи с Кавказа. И чем быстрее мы к этому придем, тем лучше будет для всех нас.

> Русский кулак против чеченской гордости

Русский кулак против чеченской гордости

КРАТКАЯ СПРАВКА:
Перед крушением СССР
в Советской армии
существовало два типа
взаимоотношений среди солдат-срочников. Уставные — в «учебках»
и, по слухам, в пограничных частях.
А также не уставные,
господствовавшие во всех других
армейских подразделениях Союза.
В середине 80-х в армии появился
новый тип отношений – «землячества», возникший в связи с повышенным призывом кавказцев в строевые части, начиная с 1984 г.

В это время мир стоял на грани новой Мировой войны, поэтому в армию «мели» всех.

А с предприятий и институтов оборонной промышленности, где традиционно была «бронь»,
в СА стройными рядами пошли настоящие мужики, возрастом до 27 лет включительно.

Среди последних был и я.
В 23 года, с 5-ю курсами вечернего отделения ОФ МИФИ
(специальность «прикладная математика») начал отдавать «почётный воинский долг»
на «космодроме Плесецк» в Архангельской области.
Сразу после «карантина» я подробнейшим образом вник в нюансы
неформальных воинских взаимоотношений, которые заключались в следующем.
Все военнослужащие делились на четыре категории.
«Чайники» — воины на первом полугодии службы,
не имели никаких прав – только обязанности.
«Черпаки» — солдаты на втором полугодии службы,
имели некоторые послабления в быту, но в любой момент могли их лишиться,
если «чайники» начинали «борзеть».
«Фазаны» — старослужащие, отмотавшие первый год «почётной обязанности»,
долго не могли привыкнуть к огромному числу привилегий,
неожиданно свалившихся на их уставшие головы.
«Деды» — солдаты, отслужившие1,5 года, офигевшие от усталости,
мечтавшие только о дембеле.
Им было позволено всё.
«Дембеля» — бывшие «деды», дождавшиеся дембельского приказа,
с вселенской тоской в глазах, как тени, блуждавшие по части и ждущие своей «партии».

Неуставные взаимоотношения являлись естественным стержнем Армии.
Молодые, в результате страшных нагрузок,
очень быстро становились крепкими специалистами и настоящими солдатами.
«Старые» воины не только передавали свой опыт по наследству,
но и в любой момент могли подстраховать неопытного воина,
«организовать процесс» и быстро решить любую тяжёлую проблему.
По сути, старослужащие брали на себя часть функций младшего офицерского состава
и успешно с ними справлялись.
В свою очередь, офицеры сажали «фазанов» и «дедов» на «короткий поводок»,
не давая им сильно расслабляться в быту.
Дедовшину практически поддерживали (считали необходимой)
многие офицеры и генералы Советской Армии.

Теперь перейдём к «землячествам».
Они внесли свои тяжёлые коррективы в привычный уклад солдатской жизни.
Кавказцы жили своими сплочёнными группами,
где главенствовали тейповые взаимоотношения.
Впрочем, старослужащие-кавказцы умело пользовались,
в том числе, всеми привилегиями «фазанов» и «дедов»,
в зависимости от собственного срока службы.
Солдаты-некавказцы, попавшие в «тейповые» роты,
оказывались просто в жутком положении.
До самого дембеля они были «чайниками» и людьми второго сорта.

И последнее.
Старослужащие по не писанным солдатским законам
не могли ни в чём уподобляться «салагам».
Ни в элементах внешнего вида, ни в обязанностях.
Нарушение этих норм запросто могло привести отступника к «поражению в правах»
и в переводе в касту «неприкасаемых».

А теперь перейдём, собственно, к повествованию.

Декабрь 1986 года.
Нашу воинскую часть мощно «накачали» чеченцами и дагестанцами.
Роты, занимавшиеся наладкой спутников и носителей перед стартом,
в основном, состояли из гордых, но чрезвычайно тупых джигитов.
Немногочисленные представители «европейских этносов»
в этих подразделениях «летали», как электровеники.
Ибо только они могли сделать всю квалифицированную работу.
Горные орлы с удовольствием задирали бледнолицых из других рот
и пытались навязать своё господство в части.
Русские, молдаване, евреи, украинцы, белорусы терпеливо переносили
хамство и физические унижения со стороны кавказских хазар.

Наша штабная рота связи традиционно укомплектовывалась славянами и евреями,
поэтому внутренние конфликты и неуставные взаимоотношения
«разруливались» обычными способами.
Слабые духом быстро переходили в разряд «чмошиков»,
остальные как-то приспосабливались и не теряли своего человеческого достоинства.
Я всегда чувствовал себя в меру независимым, начиная с «чайничества».
Когда же стал «дедом», то «опух» окончательно.
Тем не менее, будучи человеком осторожным, зря на конфликт не шёл.

Вот и с чеченцами-дагестанцами до поры до времени удавалось расходиться мирно.
Иногда, с серьёзными компромиссами и издержками для себя.
Пока в декабре 86-го, за четыре месяца до дембеля, не попал в ситуацию,
где прямого конфликта избежать уже было не возможно.
Вечером, пользуясь привилегией «старого воина»,
я, как обычно, пошёл на ужин вне общего строя, во вторую смену.
Вместе с двумя «чайниками» не спеша добрёл до столовой,
где мы, в итоге, спокойно осуществили приём пищи.
По неписанным правилам внутриармейской жизни,
«дед» не может убирать за собой грязную посуду,
иначе он рискует попасть в разряд «чаморов» («чмошников»),
поэтому данную процедуру всегда выполняли молодые.

В наряде по кухне были чеченцы-первогодки, поэтому я спокойно отпустил своих бойцов.
А затем, в думах о неизбежном дембеле, и сам направился к выходу.
Но сделав всего несколько шагов, услышал сзади властный окрик:
«Эй, ефрейтор, а ну убирай за собой посуду»!
Я повернулся и увидел коренастого чеченца,
по-хозяйски, в раскачку направлявшегося ко мне.
Далее произошёл следующий диалог.

— Ты сколько служишь, — спросил я.
— Год.
— Значит, «старый».
Тогда ты сам знаешь, кто и что сейчас должен делать.
Напряги своих молодых.

После этого я развернулся и пошёл к выходу.
Через несколько секунд, сзади, меня догнал сильный удар в скулу.
Поворачиваясь, я уже понимал, что драка неизбежна.
Если не принять столь наглый вызов джигита,
прекрасно понимающего безвыходность моего положения,
то мне до дембеля пришлось бы жить в очень тяжёлых психологических условиях
(и в роте, и при встречах с чеченцами).
Расклад сил был неважным.
Чечен уже радостно ржал в плотном кругу соплеменников
(по другую сторону линии столов, плотно придвинутых друг к другу)
и продолжал грозно на меня орать.
Впрочем, не глядя в мою сторону.
Последним обстоятельством я и воспользовался.

Незаметно подойдя к весёлому кружку, я врезал правым полубоковым в челюсть хазара.
Тот, гнусно матерясь, стал лупить и справа, и слева… в воздух.
Зато словил от меня два встречных справа через руку.
После чего наступила пауза.
Наконец, хазарянин в звенящей тишине отчеканил:
«Ну, всё ефрейтор, ты труп. Сейчас я тебя буду убивать».
Не скрою, я напрягся.
Ибо из внутренней части столовой уже слетелась вся стая горных орлов,
возбуждённо клекочущих друг с другом.
П…в (такую фамилию, что выяснилось позже, носил крутой кавказец)
вышел в начало двух линий столов, между которыми оказался зажатым я,
и с разбегу прыгнул в мою сторону.
Если бы он в меня попал, то смял бы.
Но П…в, как нарочно, прыгнул по прямой (видимо, он и не хотел попадать).
Я как стоял в стороне, у края стола, так и остался там стоять.
Живой снаряд пролетел мимо.
П…в упал на четвереньки и замер.
Создалась удивительная ситуация.
Сзади меня стояла молчаливая и растерянная шеренга чеченцев,
а впереди и сбоку — внезапно появившиеся бледнолицые бойцы роты охраны,
которые с опозданием пришли на ужин.
Они видели всю схватку и им, со стороны, было заметно,
что П…в ещё перед прыжком выглядел деморализованным.
Гордый вайнах слишком привык к безропотности и податливости белых людей,
что даже малое сопротивление привело его в ступор.
И теперь он стоял неподвижно на четвереньках
и не изъявлял ни малейшего желания изменить позу.
Я стал не спеша обходить П…ва, который вполне мог попытаться схватить меня за ноги,
повалить и продолжить драку.
Убивать, так убивать!..
Но нет, стоит на четвереньках и молчит.
Я задаю ему вопросы.
Молчит.
Приказываю подняться
(я ж не хазарянин какой-нибудь, чтобы бить стоящего на четвереньках).
Молчит.
И тут начинается мощный крик.
Чеченцы очнулись от спячки и стали подбадривающе орать П…ву,
ребята из роты охраны с дикими лицами завопили:
«Бей, ефрейтор, ему по башке. Ногами бей. Мочи козла»!
Наконец, П…в поднялся на ноги. У него был взгляд лунатика.
Я несильно въехал ему боковым слева, и чеченец послушно сел на корточки.
В таком состоянии я его и оставил. И вовремя.
На выходе из столовой я встретился с прапором,
который заведовал солдатским общепитом.
Если бы он застал меня за «работой», то мой дембель мог наступить и через несколько лет
(1986 год шёл под знаком «коренного перелома воинской дисциплины»,
и многих старослужащих, в этой связи, разжаловали, перевели в другие подразделения,
а частью – посадили).

Теперь перейдём к непонятной для славян ментальности кавказцев.
Через несколько дней я повстречал П…ва.
Я шёл один, а он – в группе чеченцев-сослуживцев.
П…в «распальцовано» что-то со смехом рассказывал соплеменникам.
Увидев меня, заметался, сошёл с лица, и почти бегом слинял в неизвестном направлении.
Помню, я удивился.
Надо же, на виду у своих «зём» был избит «неверным»,
прилюдно впал в состояние позорного, парализующего страха,
и ничего — снова главный среди соплеменников.
А ещё через несколько дней прихожу вечером в солдатское кафе и вижу,
что к раздаточной стойке выстроилось две очереди.
В одной – славяне, туркмены, молдаване, евреи, украинцы, белорусы.
В другой – кавказцы.
«Движется» только «вайнахская» очередь.
«Жители» первой очереди стойко переносят трудности
межнациональных взаимоотношений и не вякают.
А самое интересное, что «рулит» очередями… П…в,
демонстративно нагло дающий указания и тем, и этим.
Чувствую, что под ложечкой начинает тоскливо сосать.
Снова надо драться, а в кафе может в любую минуту войти офицер или прапорщик.
На счастье, наши взгляды встретились.
П…в сразу посерел, сгорбился, уменьшился в размерах,
и блеклой тенью, по стеночке, на полусогнутых выбежал на улицу.
Это было для меня не объяснимо.
Если он так сильно обчморился, то почему его авторитет у земляков не падает?
Что за странные законы, тайные механизмы действуют в этой диаспоре?

И ещё из личных наблюдений.
ВСЕ остальные чеченцы, кроме П…ва, пиетета ко мне не испытывали.
До самого дембеля мне приходилось с ними урегулировать отношения в обычном режиме.
То есть мой «задел» с П…вым, о котором они, безусловно, были в курсе,
в разборках с ними – не работал.
С каждым приходилось «разговаривать» индивидуально…
Логика, не подающаяся объяснению.

В общем, всё у них не по-русски!
Поэтому нет никакого смысла пытаться объяснить логику и мотивы их поступков.
Главное, понять: их наглость и крутизна – всего лишь часть хазарской ментальности.
Если они увидят вашу готовность драться насмерть, то кавказец (в своей массе) дрогнет.
Сей вывод мною сделан не только на основе вышеописанного случая.
Была у меня показательная встреча с группой хазарских подростков в Ленкорани
в 1983 году.
Результат – очень похожий.
Разница только в «привязке» хазар к определённой местности.
В первом случае – это чеченские хазары, во втором – азербайджанские.
Поэтому в схватках с хазарами у русских
всегда должна быть решимость идти до конца,
и тогда победа обязательно будет за русским бойцом.
Так говорит мой личный опыт.

Игорь КУЛЕБЯКИН, главный редактор газеты «Московские ворота»,
отец семерых детей,
ныне находящийся во втором федеральном розыске
по «русским» стт. 280, ч.2 (два эпизода)
и 282, ч.1 УК РФ (два эпизода)

Пресс-служба ОК КПРФ

В Советской армии чеченцы служили…

В советское время чеченцы служили в армии наравне со всеми. Нареканий к ним было даже меньше, чем к солдатам других национальностей. Хотя национального разделения практически не существовало. Стихийно, особенно в среде кавказцев, солдаты придерживались землячества. Поэтому кадровики следили за тем, чтобы в подразделениях не преобладало большинство солдат одной какой-либо национальности.

Ярким примером консолидации чеченских военнослужащих в войсках служит кадровый стиль работы бывшего чеченского лидера генерал-майора Д. Дудаева.

Через несколько месяцев после его назначения командиром воздушной дивизии в Тарту в штабе соединения я обратил внимание на таблички на дверях кабинетов. Более 60% начальников служб были с чеченскими фамилиями. Удивительно быстро Джохар сумел собрать по всему Союзу своих офицеров-земляков. Но надо сказать, что боеготовность от этого не пострадала. Уверен, что если бы в определенный период Ельцин не оттолкнул от себя Дудаева (которого сами и сделали президентом Чечни), Джохар, возможно, укреплял бы военное и политическое единство с Россией. И тогда и сейчас эта республика РФ пользовалась и пользуется большими преференциями со стороны федерального центра. Например, Минрегион России по поручению правительства Путина подготовил госпрограмму развития Северного Кавказа до 2025 г., которая предполагает выделение 3,9 триллиона рублей (Та чтоб мы так жили!). При этом большую часть средств предоставит федеральный бюджет, около 1 триллиона рублей власти намерены привлечь от инвесторов…

Зато по итогам весеннего призыва в армии не служит ни один чеченец и идут разговоры о том, чтобы «отменить» призыв по всему Северному Кавказу. В самой Чечне на учете состоит более 7 тысяч призывников, годных к военной службе по всем показателям, но ни один из них не попал в ряды защитников России. По словам одного из сотрудников областного военкомата Владимирской области, чеченцы состоят на учете и у нас. Но их повестками о явке на призывной пункт не беспокоят. Разнарядки «сверху» на них не поступало, пусть себе спокойно занимаются торговым бизнесом.

В Генштабе говорят: «Зачем учить военному делу людей, с которыми есть вероятность воевать? Сколько волка ни корми… Ведь трудно определить, кто из призывников может оказаться близким родственником боевиков. В конечном счете, это и не прихоть Генштаба, все решается намного выше».

Последний раз ребят из Чечни призывали весной 1991 года. Но сегодня Чечня включена в состав РФ, дотаций получает намного больше, чем российские регионы. Так почему ее граждане живут по другим законам? И почему российские парни должны охранять «мирный труд» чеченской молодежи?

Действует принцип – от греха подальше. Может, это и разумный шаг, и высока угроза, что в армию попадут люди, которые придут служить совсем не России. Значит ли это, что Вооруженные Силы признают Чечню враждебным государством? Так это сразу ставит вопрос о целесообразности пребывания мусульманских регионов в составе РФ.

Этот вопрос никогда не возникал в советское время. Всегда считал и считаю, что никогда не бывает плохих солдат, бывают плохие командиры. Это относится и к высшему руководству страны. У хорошего командира «дедовщины» не бывает. В хорошей семье отец равно заботится обо всех детях, и они его почитают.

Обидно за российских мальчишек, они опять должны «тянуть лямку» за всех. В ходе весеннего призыва военно-врачебные комиссии признавали «годными к военной службе» почти инвалидов – дефицит веса, хронические заболевания нервной системы, пищеварительного тракта и т.д. Но все равно – «годен»! А тем временем их вполне здоровые чеченские сверстники спокойно гуляют себе с девчонками призванных на службу.