Штыковой удар

Штыковые атаки с улыбкой

Как писал в своей автобиографической книге «Лицом к лицу» бывший командир 181-го особого разведывательно-диверсионного отряда Северного флота Герой Советского Союза Виктор Леонов, его морякам пришлось сходиться в штыковой и с элитой вермахта – горными егерями. Противник владел приемами единоборств, но наши разведчики-диверсанты все равно превосходили фашистов в рукопашной.

Леонов упомянул в мемуарах очень часто встречающуюся в воспоминаниях советских фронтовиков деталь – бойцы РККА шли в штыковую атаку с улыбкой, которая буквально парализовала (и в конечном итоге деморализовала) гитлеровцев – они считали, что за ней кроется какой-то подвох. Улыбка плюс тельняшка (немцы панически боялись советских моряков) делали свое дело – на первом этапе штыковой атаки гитлеровцы психологически были сломлены, а непосредственно в сражении бойцы РККА бились до последнего.

Командующий 62-й армией в Сталинграде В. И. Чуйков ввел в городе тактику ближнего боя. Василий Иванович в своих мемуарах вспоминал, что бойцы в таких штыковых сражениях насаживали на винтовки немцев, как мешки с соломой и перебрасывали их через себя. В домах и подвалах работали ножами и финками, не отступали и дрались до смерти.

… Впоследствии историки Великой Отечественной подсчитали, что в 80% штыковых схватках этой войны инициаторами выступили именно части РККА.

Штыковой бой

Ис­то­рия шты­ка в рус­ской ар­мии ве­дет свое на­ча­ло от Пет­ра I, ко­гда вве­де­ние еще в 1709 го­ду шты­ка вме­сто ба­ги­не­тов сде­ла­ло ру­жье впол­не при­год­ным для дей­ст­вий в бою ог­нем, при­кла­дом и шты­ком. Те­перь не на­до бы­ло от­де­лять штык пе­ред ка­ж­дым но­вым вы­стре­лом и за­ря­жа­ни­ем ру­жья. Со­еди­не­ние шты­ка с ружь­ем зна­чи­тель­но уве­ли­чи­ло на­сту­па­тель­ную си­лу рус­ской пе­хо­ты. В от­ли­чие от за­пад­но­ев­ро­пей­ских ар­мий, ис­поль­зо­вав­ших штык как обо­ро­ни­тель­ное ору­жие, в рус­ской ар­мии он при­ме­нял­ся в ка­че­ст­ве на­сту­па­тель­но­го ору­жия. Мощ­ный шты­ко­вой удар стал не­отъ­ем­ле­мой ча­стью так­ти­ки рус­ской ар­мии.
Так­ти­ка уме­ло­го со­че­та­ния ог­ня со шты­ко­вым уда­ром дос­тиг­ла сво­его рас­цве­та в рус­ской ар­мии во вре­ме­на пол­ко­вод­че­ской дея­тель­но­сти А.В. Су­во­ро­ва. «Пу­ля ду­ра, штык — мо­ло­дец»; «Пу­ля об­ми­шу­лит­ся, а штык не об­ми­шу­лит­ся»; «Бе­ре­ги пу­лю в ду­ле: трое на­ско­чат, пер­во­го за­ко­ли, вто­ро­го за­стре­ли, треть­ему шты­ком ка­ра­чун!» — эти из­ре­че­ния та­лант­ли­вей­ше­го рус­ско­го пол­ко­вод­ца дав­но ста­ли на­род­ны­ми по­сло­ви­ца­ми. Их час­то по­вто­ря­ют, до­ка­зы­вая, что Су­во­ров пред­по­чи­тал штык пу­ле.

Дей­ст­ви­тель­но, он це­ле­уст­рем­лен­но учил сво­их сол­дат вла­деть «хо­лод­ным ружь­ем», но на­ря­ду с этим, в слав­ной ис­то­рии рус­ской ар­мии за­пе­чат­ле­но и тре­бо­ва­ние Су­во­ро­ва к на­шим сол­да­там об ов­ла­де­нии «ис­кус­ст­вом цель­ной стрель­бы». В сво­ей «Нау­ке по­бе­ж­дать» пол­ко­во­дец пи­сал: «Бе­ре­ги пу­лю в ду­ле, для паль­бы стре­ляй силь­но в ми­шень… Для сбе­ре­же­ния пуль ка­ж­до­го вы­стре­ла вся­кий в сво­его про­тив­ни­ка дол­жен це­лить, что­бы его убить… Мы стре­ля­ем цель­но…» Прак­ти­куя стре­ми­тель­ный шты­ко­вой удар, Су­во­ров счи­тал, что ус­пех ата­ки на­пря­мую за­ви­сит от мет­кой стрель­бы. «Пе­хот­ные ог­ни от­кры­ва­ют по­бе­ду», — го­во­рил он. Один из рус­ских офи­це­ров, уча­ст­ни­ков су­во­ров­ско­го по­хо­да в Ита­лию 1798-1799 го­дов, опи­сы­ва­ет, как рус­ские от­бор­ные стрел­ки — еге­ря, со­че­тая огонь со шты­ко­вым уда­ром, об­ра­ща­ли в бег­ст­во на­по­ле­о­нов­ские вой­ска: «Стрел­ков фран­цуз­ских бы­ло бо­лее чем втрое про­тив нас, и пу­ли их ста­ли но­сить­ся ме­ж­ду нас, как ово­да в лет­нюю по­ру. Охот­ни­ки вы­жда­ли и, под­пус­тив вра­га ша­гов на пол­то­ра­ста, пус­ти­ли гу­би­тель­ный огонь свой. Ни од­на пу­ля не по­шла на ве­тер: цепь вра­га ви­ди­мо об­ре­де­ла, она при­ос­та­но­ви­лась… При­цель­ный ба­таль­он­ный огонь на­шей ли­нии вы­ры­вал из гус­тых ря­дов вра­га еже­се­кунд­но де­сят­ка­ми, и … Са­ба­не­ев, за­ме­тив, что стрел­ки вра­га до­воль­но да­ле­ко от­де­ли­лись от сво­их ко­лонн, дви­нул в цепь ос­таль­ные два взво­да охот­ни­ков и, сбли­зив ро­ту еге­рей, при­ка­зал бить в ба­ра­бан пер­вое ко­ле­но егер­ско­го по­хо­да. С пер­вым же зву­ком это­го же­лан­но­го боя охот­ни­ки ки­ну­лись на вра­га, и за­ки­пе­ла шты­ко­вая мо­ло­дец­кая рус­ская ра­бо­та; ми­ну­ты че­рез че­ты­ре фран­цу­зи­ки оп­ро­ме­тью не­слись уже на­зад…» Так дей­ст­во­ва­ли су­во­ров­ские чу­до-бо­га­ты­ри на по­лях Ев­ро­пы, под су­ро­вы­ми сте­на­ми Из­маи­ла, на снеж­ных вер­ши­нах Альп. И сла­ва рус­ской пу­ли при­сое­ди­ни­лась к сла­ве рус­ско­го шты­ка.

Имен­но на это об­стоя­тель­ст­во бы­ло об­ра­ще­но са­мое при­сталь­ное вни­ма­ние и в Крас­ной Ар­мии как в пред­во­ен­ный пе­ри­од, так и во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны. Как пи­сал в на­ча­ле в 1930-х го­дов один из со­вет­ских во­ен­ных дея­те­лей той эпо­хи, на­чаль­ник учеб­но-строе­во­го управ­ле­ния ГУ РККА Л. Ма­ли­нов­ский: «Для это­го име­ет­ся дос­та­точ­но ос­но­ва­ний как в при­ро­де боя, так и в при­ро­де ос­нов­ной мас­сы на­ше­го крас­но­ар­мей­ца-бой­ца. При этом глав­ней­шее ме­сто сле­ду­ет от­вес­ти вос­пи­та­тель­но­му зна­че­нию этой от­рас­ли бое­вой под­го­тов­ки.
Опыт вой­ны гла­сит, что еще до на­стоя­ще­го вре­ме­ни шты­ко­вой бой и, во вся­ком слу­чае, го­тов­ность к не­му, еще очень час­то яв­ля­ют­ся ре­шаю­щим и за­клю­чи­тель­ным эле­мен­том ата­ки. Этот же опыт сви­де­тель­ст­ву­ет о зна­чи­тель­но­сти по­терь в ру­ко­паш­ной схват­ке как в си­лу на­па­де­ния шты­ка, так и вслед­ст­вие не­уме­ния ис­поль­зо­вать штык.
Ве­де­ние ноч­но­го боя, дей­ст­вия раз­вед­чи­ков, ру­ко­паш­ная схват­ка, за­клю­чаю­щая не­ред­ко ата­ку, ком­би­на­ция уда­ра гра­на­ты и хо­лод­но­го ору­жия — все это соз­да­ет та­кую об­ста­нов­ку, ко­то­рая тре­бу­ет долж­ной вы­уч­ки мир­но­го вре­ме­ни для вся­кой ар­мии, же­лаю­щей обес­пе­чить по­бе­ду в сра­же­нии и дос­ти­же­ние ее не боль­шой, а ма­лой кро­вью».
Бое­вой ус­тав пе­хо­ты РККА од­но­знач­но тре­бо­вал: «Ко­неч­ная бое­вая за­да­ча пе­хо­ты в на­сту­па­тель­ном бою — раз­бить про­тив­ни­ка в ру­ко­паш­ной схват­ке». При этом при­ори­тет­ная ус­та­нов­ка для со­от­вет­ст­вую­щей бое­вой под­го­тов­ки крас­но­ар­мей­цев бы­ла вы­ра­же­на очень об­раз­но: «На­до твер­до вну­шить всем, что во вре­мя ата­ки идут впе­ред для то­го, что­бы уби­вать. Вся­кий ата­кую­щий дол­жен вы­брать в ря­дах про­тив­ни­ка се­бе жерт­ву и убить ее. Ни один че­ло­век, по­па­даю­щий­ся на пу­ти, не дол­жен быть ос­тав­лен без вни­ма­ния, будь это бе­гу­щий, иду­щий, стоя­щий, си­дя­щий или ле­жа­щий. Стре­ляй и бей ка­ж­до­го так, что­бы он боль­ше ни­ко­гда не встал! Дос­тиг­нуть же это­го мо­жет толь­ко тот, кто к это­му бу­дет со­от­вет­ст­вую­щим об­ра­зом и по­сто­ян­но го­то­вить­ся. Толь­ко силь­ный, лов­кий и хо­ро­шо тре­ни­ро­ван­ный (до ав­то­ма­тиз­ма) бо­ец, умею­щий пра­виль­но со­че­тать дей­ст­вие ог­ня и шты­ка (ло­па­ты, кир­ко-мо­ты­ги, то­по­ра, но­ги, ку­ла­ка), бу­дет спо­со­бен сам уби­вать и по­бе­ж­дать. В про­тив­ном слу­чае ка­ж­до­го ждет пе­чаль­ная участь — смерть. Те­перь нет ни­ка­ко­го со­мне­ния в том, что во мно­гих ата­ках, а в ноч­ных — обя­за­тель­но, на­ши про­тив­ни­ки бу­дут ис­кать по­бе­ды в шты­ко­вом уда­ре, а по­то­му мы обя­за­ны уметь про­ти­во­сто­ять это­му уда­ру сво­им бо­лее со­кру­ши­тель­ным уда­ром».
Крас­но­ар­мей­цев учи­ли, что их штык — ору­жие на­сту­па­тель­ное, а сущ­ность шты­ко­во­го боя трак­то­ва­лась сле­дую­щим об­ра­зом: «Опыт вой­ны по­ка­зал, что мно­гие бой­цы бы­ли уби­ты или ра­не­ны толь­ко вслед­ст­вие не­уме­ния со­от­вет­ст­вую­щим об­ра­зом ис­поль­зо­вать свое ору­жие, осо­бен­но штык. Шты­ко­вой бой яв­ля­ет­ся ре­шаю­щим фак­то­ром вся­кой ата­ки. Ему до по­след­ней воз­мож­но­сти долж­на пред­ше­ст­во­вать стрель­ба. Штык есть глав­ное ору­жие ноч­но­го боя».

Крас­но­ар­мей­цев учи­ли, что в ру­ко­паш­ном бою от­сту­паю­ще­го про­тив­ни­ка сле­ду­ет тес­нить шты­ком и руч­ны­ми гра­на­та­ми до са­мой ли­нии, ука­зан­ной в при­ка­зе; бе­гу­ще­го же пре­сле­до­вать бы­ст­рым, мет­ким и спо­кой­ным ог­нем. Стой­кий крас­но­ар­ме­ец, ни­ко­гда не те­ряю­щий на­сту­па­тель­но­го ду­ха, ста­нет хо­зяи­ном бое­вой об­ста­нов­ки, все­го по­ля боя.
В со­вет­ских вои­нах вос­пи­ты­ва­лась уве­рен­ность, что уме­ние вла­деть ору­жи­ем даст сол­да­ту не толь­ко чув­ст­во лич­но­го пре­вос­ход­ст­ва в борь­бе, но и не­об­хо­ди­мое для боя спо­кой­ст­вие. «Толь­ко та­кой сол­дат смо­жет сра­жать­ся с пол­ным подъ­е­мом ду­ха и не бу­дет в ожи­да­нии ре­ши­тель­ной ми­ну­ты боя нерв­ни­чать а, не­смот­ря ни на ка­кие пре­пят­ст­вия, пой­дет впе­ред и по­бе­дит».
На за­ня­ти­ях по бое­вой под­го­тов­ке под­чер­ки­ва­лось, что пол­ная уве­рен­ность бой­ца в сво­ем ору­жии мо­жет быть дос­тиг­ну­та толь­ко пу­тем по­сто­ян­ной и сис­те­ма­ти­че­ской тре­ни­ров­ки. Со­вет­ские вое­на­чаль­ни­ки не без ос­но­ва­ний счи­та­ли, что пол­ча­са еже­днев­ной прак­ти­ки в на­не­се­нии раз­лич­ных уда­ров, а так­же в дей­ст­вии шты­ком в ус­ло­ви­ях, близ­ких к на­стоя­ще­му бою, в со­стоя­нии сде­лать все дей­ст­вия крас­но­ар­мей­ца шты­ком ав­то­ма­ти­че­ски­ми.
Од­на­ко ав­то­ма­тизм дей­ст­вий не от­ри­цал ин­ди­ви­ду­аль­ных спо­соб­но­стей бой­ца, а на­обо­рот, до­пол­нял­ся раз­ви­ти­ем их. От ко­ман­ди­ров тре­бо­ва­лось, что­бы ка­ж­дый крас­но­ар­ме­ец учил­ся ду­мать и дей­ст­во­вать са­мо­стоя­тель­но, да­бы у не­го не бы­ло пе­ре­ры­ва во вре­ме­ни ме­ж­ду мыс­лью и дей­ст­ви­ем. «Для дос­ти­же­ния это­го бой­цы долж­ны уп­раж­нять свой ум и гла­за при про­ве­де­нии прак­ти­че­ских уп­раж­не­ний и, на­сколь­ко воз­мож­но, без ко­манд. Ко­ман­дир дол­жен обу­чать сол­дат от­би­вать тре­ни­ро­воч­ной пал­кой, на­но­сить уда­ры по раз­лич­ным це­лям: чу­че­лам, под­виж­ной ми­ше­ни, как толь­ко она ос­та­но­вит­ся, и пр. В этот пе­ри­од тре­ни­ров­ки обу­чаю­щие­ся долж­ны ра­бо­тать по­пар­но и дей­ст­во­вать по прин­ци­пу «учи­тель и уче­ник», «по­пе­ре­мен­но».
При этом бы­ст­ро­та дви­же­ний бой­цов, их сме­кал­ка раз­ви­ва­лись про­ве­де­ни­ем раз­лич­ных фи­зи­че­ских уп­раж­не­ний и бы­ст­рых игр, в ко­то­рых тре­бо­ва­лась ско­рость мыш­ле­ния и мгно­вен­ная ре­ак­ция мышц. Бокс и сам­бо иг­ра­ли су­ще­ст­вен­ную роль в раз­ви­тии ин­ди­ви­ду­аль­ных ка­честв бой­ца и шли ру­ка об ру­ку с обу­че­ни­ем шты­ко­во­му бою.
Один из со­вет­ских тео­ре­ти­ков шты­ко­во­го боя Г. Ка­ла­чев ука­зы­вал, что на­стоя­щая шты­ко­вая ата­ка тре­бу­ет храб­ро­сти, пра­виль­но­го на­прав­ле­ния си­лы и бы­ст­ро­ты при на­ли­чии со­стоя­ния край­не­го нерв­но­го воз­бу­ж­де­ния и зна­чи­тель­ной фи­зи­че­ской ус­та­ло­сти. Вви­ду это­го не­об­хо­ди­мо раз­ви­вать сол­дат фи­зи­че­ски и под­дер­жи­вать у них это раз­ви­тие на воз­мож­но боль­шей вы­со­те. Для то­го что­бы сде­лать удар бо­лее силь­ным и по­сте­пен­но ук­ре­п­лять мус­ку­лы ног, все обу­чаю­щие­ся с са­мо­го на­ча­ла обу­че­ния долж­ны прак­ти­ко­вать­ся, про­из­во­дить ата­ки на ко­рот­ких дис­тан­ци­ях, пры­гать в око­пы и вы­пры­ги­вать из них».

Все прие­мы боя ка­ра­би­ном (укол, от­би­вы, уда­ры при­кла­дом) вы­пол­ня­лись из по­ло­же­ния «К бою го­товьсь». Это по­ло­же­ние яв­ля­лось наи­бо­лее удоб­ным для на­па­де­ния и для обо­ро­ны в ру­ко­паш­ном бою.
В Крас­ной Ар­мии прак­ти­ко­ва­лись сле­дую­щие прие­мы шты­ко­во­го боя.
Укол
Укол яв­лял­ся ос­нов­ным прие­мом в шты­ко­вом бою. Уст­рем­ле­ние пря­мо на про­тив­ни­ка вин­тов­кой со шты­ком, уг­ро­жаю­щим его гор­лу, и удар в от­кры­тое ме­сто его те­ла яв­ля­лись ос­нов­ным мо­мен­том шты­ко­во­го боя. Для вы­пол­не­ния уко­ла тре­бо­ва­лось по­слать вин­тов­ку (ка­ра­бин) обеи­ми ру­ка­ми впе­ред (на­прав­ляя ост­рие шты­ка в цель) и, пол­но­стью вы­пря­мив ле­вую ру­ку, про­дви­гать вин­тов­ку (ка­ра­бин) пра­вой ру­кой по ла­до­ни ле­вой ру­ки, по­ка ма­га­зин­ная ко­роб­ка не ля­жет на ла­донь. Од­но­вре­мен­но с этим нуж­но бы­ло рез­ко вы­пря­мить пра­вую но­гу и, по­да­вая кор­пус впе­ред, на­нес­ти укол с вы­па­дом ле­вой но­гой. По­сле это­го не­мед­лен­но вы­дер­нуть штык и опять при­нять по­ло­же­ние «К бою го­товьсь».
В за­ви­си­мо­сти от об­ста­нов­ки укол мог на­но­сить­ся без об­ма­на и с об­ма­ном про­тив­ни­ка. Ко­гда ору­жие про­тив­ни­ка не ме­ша­ло на­нес­ти укол, то сле­до­ва­ло ко­лоть пря­мо (укол без об­ма­на). Ес­ли же про­тив­ник был за­крыт сво­им ору­жи­ем, то, по­сы­лая штык пря­мо, не­об­хо­ди­мо бы­ло соз­дать уг­ро­зу уко­ла (об­ман), а при по­пыт­ке про­тив­ни­ка про­из­ве­сти от­бив бы­ст­ро пе­ре­вес­ти свой штык на дру­гую сто­ро­ну ору­жия про­тив­ни­ка и на­нес­ти ему укол. Тре­бо­ва­лось все­гда дер­жать про­тив­ни­ка под уда­ром, по­сколь­ку бо­ец, ко­то­ро­му не уда­лось на­нес­ти чув­ст­ви­тель­ный удар в от­кры­тое ме­сто те­ла про­тив­ни­ка в те­че­ние да­же од­ной пя­той се­кун­ды, сам рис­ко­вал по­гиб­нуть.
Ос­вое­ние тех­ни­ки вы­пол­не­ния уко­ла про­из­во­ди­лось в сле­дую­щей по­сле­до­ва­тель­но­сти: вна­ча­ле от­ра­ба­ты­вал­ся укол без чу­че­ла; за­тем укол в чу­че­ло; укол с ша­гом впе­ред и вы­па­дом; укол в дви­же­нии ша­гом и бе­гом; укол по груп­пе чу­чел с пе­ре­ме­ной на­прав­ле­ния дви­же­ния; в кон­це от­ра­ба­ты­вал­ся укол по чу­че­лам в раз­но­об­раз­ной об­ста­нов­ке (в око­пах, тран­ше­ях, в ле­су и т. д.).
При изу­че­нии уко­ла и при тре­ни­ров­ке глав­ное вни­ма­ние уде­ля­лось раз­ви­тию мет­ко­сти и си­лы уко­ла. В про­цес­се обу­че­ния шты­ко­во­му бою крас­но­ар­мей­цы наи­зусть за­по­ми­на­ли из­ре­че­ние по это­му по­во­ду рус­ско­го ге­не­ра­ла Дра­го­ми­ро­ва: «…Должно по­сто­ян­но пом­нить, что при дей­ст­вии хо­лод­ным ору­жи­ем гла­зо­мер не­со­мнен­но бо­лее ва­жен, чем при стрель­бе: там ошиб­ка в оп­ре­де­ле­нии рас­стоя­ния или не­вер­ность ру­ки ве­дет к по­те­ре пу­ли, здесь она мо­жет по­вес­ти к по­те­ре жиз­ни».
Уда­ры при­кла­дом
Уда­ры при­кла­дом при­ме­ня­лись при встре­че с про­тив­ни­ком вплот­ную, ко­гда нель­зя бы­ло на­нес­ти укол. Уда­ры при­кла­дом мож­но бы­ло на­но­сить сбо­ку, впе­ред, на­зад и свер­ху. Для на­не­се­ния уда­ра при­кла­дом сбо­ку тре­бо­ва­лось од­но­вре­мен­но с вы­па­дом пра­вой но­гой впе­ред и дви­же­ни­ем пра­вой ру­ки сни­зу вверх на­нес­ти силь­ный удар ост­рым уг­лом при­кла­да в го­ло­ву про­тив­ни­ка.

Удар сбо­ку удоб­но бы­ло при­ме­нять по­сле от­би­ва вле­во. Для на­не­се­ния уда­ра впе­ред тре­бо­ва­лось от­толк­нуть пра­вой ру­кой при­клад вниз и, пе­ре­хва­тив в пра­вую ру­ку вы­ше верх­не­го ло­же­во­го коль­ца, от­вес­ти вин­тов­ку (ка­ра­бин) на­зад, сде­лать за­мах, а за­тем, с вы­па­дом ле­вой но­гой, за­тыл­ком при­кла­да на­нес­ти удар.
Для на­не­се­ния уда­ра при­кла­дом на­зад не­об­хо­ди­мо бы­ло по­вер­нуть­ся на каб­лу­ках обе­их ног на­пра­во кру­гом (но­ги в ко­ле­нях при этом не раз­ги­ба­лись), од­но­вре­мен­но сде­лать за­мах, для че­го от­вес­ти вин­тов­ку (ка­ра­бин) воз­мож­но даль­ше на­зад, по­вер­нув ма­га­зин­ной ко­роб­кой вверх. По­сле это­го с вы­па­дом пра­вой но­гой нуж­но бы­ло на­нес­ти удар за­тыл­ком при­кла­да в ли­цо про­тив­ни­ка.
Для на­не­се­ния уда­ра при­кла­дом свер­ху не­об­хо­ди­мо бы­ло под­бро­сить вин­тов­ку (ка­ра­бин), по­вер­нув ее ма­га­зин­ной ко­роб­кой вверх, на ле­ту схва­тить ле­вой ру­кой свер­ху у верх­не­го ло­же­во­го коль­ца, а пра­вой сни­зу у ниж­не­го ло­же­во­го коль­ца и с вы­па­дом пра­вой но­гой на­нес­ти силь­ный удар свер­ху ост­рым уг­лом при­кла­да.
Уда­ры при­кла­дом тре­бо­ва­лось на­но­сить мет­ко, бы­ст­ро и силь­но. Тре­ни­ров­ка в уда­рах про­во­ди­лась по ша­ру тре­ни­ро­воч­ной пал­ки или по чу­че­лам ти­па «сноп».
От­би­вы
От­би­вы при­ме­ня­лись при за­щи­те от уко­ла про­тив­ни­ка и при на­па­де­нии, ко­гда ору­жие про­тив­ни­ка ме­ша­ло на­нес­ти укол. По­сле от­би­ва ору­жия про­тив­ни­ка не­об­хо­ди­мо бы­ло не­мед­лен­но на­нес­ти укол шты­ком или удар при­кла­дом. От­би­вы про­из­во­ди­лись впра­во, вле­во и вниз на­пра­во. От­бив впра­во про­из­во­дил­ся, ко­гда про­тив­ник уг­ро­жал уко­лом в верх­нюю пра­вую часть ту­ло­ви­ща. В этом слу­чае бы­ст­рым дви­же­ни­ем ле­вой ру­ки впра­во и не­сколь­ко впе­ред нуж­но бы­ло сде­лать ко­рот­кий и рез­кий удар цевь­ем по ору­жию про­тив­ни­ка и не­мед­лен­но на­нес­ти укол.
Для от­би­ва вниз на­пра­во (при уко­ле про­тив­ни­ка в ниж­нюю часть ту­ло­ви­ща) нуж­но бы­ло бы­ст­рым дви­же­ни­ем ле­вой ру­ки по­лу­кру­гом вле­во и вниз на­пра­во рез­ко уда­рить цевь­ем по ору­жию про­тив­ни­ка.
От­би­вы про­из­во­ди­лись од­ни­ми ру­ка­ми, бы­ст­ро и с не­боль­шим раз­ма­хом, без по­во­ро­та кор­пу­са. Раз­ма­ши­стый от­бив был не­вы­го­ден тем, что сол­дат, от­кры­вая се­бя, да­вал воз­мож­ность про­тив­ни­ку на­нес­ти укол.
Сна­ча­ла изу­ча­лась толь­ко тех­ни­ка от­би­вов, за­тем от­бив на­пра­во при уко­ле тре­ни­ро­воч­ной пал­кой и от­бив с по­сле­дую­щим уко­лом в чу­че­ло. За­тем тре­ни­ров­ки про­во­ди­лись в раз­но­об­раз­ной и ус­лож­нен­ной об­ста­нов­ке в со­че­та­нии с уко­ла­ми и уда­ра­ми при­кла­дом.
Бои на ка­ра­би­нах с мяг­ким на­ко­неч­ни­ком
Для вос­пи­та­ния у крас­но­ар­мей­цев та­ких ка­честв, как стре­ми­тель­ность и ре­ши­тель­ность в дей­ст­ви­ях, вы­нос­ли­вость, на­стой­чи­вость и упор­ст­во в дос­ти­же­нии по­бе­ды, важ­ное зна­че­ние имел «бой» двух сол­дат. В про­цес­се этих «бо­ев» про­ис­хо­ди­ло так­же со­вер­шен­ст­во­ва­ние в тех­ни­ке вы­пол­не­ния бое­вых прие­мов. По­это­му тре­бо­ва­лось, что­бы бой­цы как мож­но ча­ще прак­ти­ко­ва­лись в тре­ни­ро­воч­ных пар­ных «бо­ях» на ка­ра­би­нах (де­ре­вян­ных пал­ках) с мяг­ким на­ко­неч­ни­ком.

Для ус­пеш­но­го про­ве­де­ния боя с «про­тив­ни­ком» не­об­хо­ди­мо бы­ло пом­нить, что толь­ко ак­тив­ные дей­ст­вия мо­гут обес­пе­чить ус­пех боя. В схват­ке с «про­тив­ни­ком» бо­ец дол­жен был быть сме­лым и ре­ши­тель­ным, стре­мить­ся пер­вым ата­ко­вать «про­тив­ни­ка». Под­чер­ки­ва­лось, что толь­ко ак­тив­ность в бою при­ве­дет к по­бе­де, а пас­сив­ные дей­ст­вия об­ре­че­ны на не­уда­чу.
Ес­ли «про­тив­ник» хо­ро­шо на­па­дал и пло­хо за­щи­щал­ся, то нуж­но бы­ло не да­вать ему воз­мож­но­сти пе­ре­хо­дить в ата­ку, а на­па­дать на не­го са­мо­му. Ес­ли же «про­тив­ник» луч­ше за­щи­щал­ся, чем на­па­дал, то его на­до бы­ло вы­звать на ак­тив­ные дей­ст­вия (от­кры­вая умыш­лен­но те­ло для уко­ла), а ко­гда он по­пы­та­ет­ся на­нес­ти укол — от­бить ата­ку и на­нес­ти ему от­вет­ный укол. При про­ве­де­нии боя с дву­мя «про­тив­ни­ка­ми» не­об­хо­ди­мо бы­ло стре­мить­ся к схват­ке с ни­ми по­оди­ноч­ке. Тре­бо­ва­лось не до­пус­кать на­па­де­ния «про­тив­ни­ка» сза­ди, а для это­го ис­поль­зо­вать имею­щие­ся ук­ры­тия, за­труд­няю­щие «про­тив­ни­ку» од­но­вре­мен­ное на­па­де­ние с не­сколь­ких сто­рон.
И в на­стоя­щее вре­мя обу­че­ние сол­дат Рос­сий­ских Воо­ру­жен­ных сил шты­ко­во­му и ру­ко­паш­но­му бою нис­коль­ко не по­те­ря­ло сво­ей ак­ту­аль­но­сти, по­сколь­ку ста­рый прин­цип: «В мир­ное вре­мя нуж­но учить то­му, что при­дет­ся де­лать на вой­не», не мо­жет и не дол­жен за­бы­вать­ся. Уве­рен­ное вла­де­ние сво­им ору­жи­ем яв­ля­ет­ся ча­стью пси­хо­ло­ги­че­ской под­го­тов­ки бой­ца.

Тактика умелого сочетания огня со штыковым ударом достигла своего расцвета в русской армии во времена полководческой деятельности А.В. Суворова. «Пуля дура, штык — молодец»; «Пуля обмишулится, а штык не обмишулится»; «Береги пулю в дуле: трое наскочат, первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун!» — эти изречения талантливейшего русского полководца давно стали народными пословицами. Их часто повторяют, доказывая, что Суворов предпочитал штык пуле.

Действительно, он целеустремленно учил своих солдат владеть «холодным ружьем», но наряду с этим, в славной истории русской армии запечатлено и требование Суворова к нашим солдатам об овладении «искусством цельной стрельбы». В своей «Науке побеждать» полководец писал: «Береги пулю в дуле, для пальбы стреляй сильно в мишень… Для сбережения пуль каждого выстрела всякий в своего противника должен целить, чтобы его убить… Мы стреляем цельно…» Практикуя стремительный штыковой удар, Суворов считал, что успех атаки напрямую зависит от меткой стрельбы. «Пехотные огни открывают победу», — говорил он. Один из русских офицеров, участников суворовского похода в Италию 1798-1799 годов, описывает, как русские отборные стрелки — егеря, сочетая огонь со штыковым ударом, обращали в бегство наполеоновские войска: «Стрелков французских было более чем втрое против нас, и пули их стали носиться между нас, как овода в летнюю пору. Охотники выждали и, подпустив врага шагов на полтораста, пустили губительный огонь свой. Ни одна пуля не пошла на ветер: цепь врага видимо обредела, она приостановилась… Прицельный батальонный огонь нашей линии вырывал из густых рядов врага ежесекундно десятками, и … Сабанеев, заметив, что стрелки врага довольно далеко отделились от своих колонн, двинул в цепь остальные два взвода охотников и, сблизив роту егерей, приказал бить в барабан первое колено егерского похода. С первым же звуком этого желанного боя охотники кинулись на врага, и закипела штыковая молодецкая русская работа; минуты через четыре французики опрометью неслись уже назад…» Так действовали суворовские чудо-богатыри на полях Европы, под суровыми стенами Измаила, на снежных вершинах Альп. И слава русской пули присоединилась к славе русского штыка.

Именно на это обстоятельство было обращено самое пристальное внимание и в Красной Армии как в предвоенный период, так и во время Великой Отечественной войны. Как писал в начале в 1930-х годов один из советских военных деятелей той эпохи, начальник учебно-строевого управления ГУ РККА Л. Малиновский: «Для этого имеется достаточно оснований как в природе боя, так и в природе основной массы нашего красноармейца-бойца. При этом главнейшее место следует отвести воспитательному значению этой отрасли боевой подготовки. Опыт войны гласит, что еще до настоящего времени штыковой бой и, во всяком случае, готовность к нему, еще очень часто являются решающим и заключительным элементом атаки. Этот же опыт свидетельствует о значительности потерь в рукопашной схватке как в силу нападения штыка, так и вследствие неумения использовать штык. Ведение ночного боя, действия разведчиков, рукопашная схватка, заключающая нередко атаку, комбинация удара гранаты и холодного оружия — все это создает такую обстановку, которая требует должной выучки мирного времени для всякой армии, желающей обеспечить победу в сражении и достижение ее не большой, а малой кровью».

Боевой устав пехоты РККА однозначно требовал: «Конечная боевая задача пехоты в наступательном бою — разбить противника в рукопашной схватке». При этом приоритетная установка для соответствующей боевой подготовки красноармейцев была выражена очень образно: «Надо твердо внушить всем, что во время атаки идут вперед для того, чтобы убивать. Всякий атакующий должен выбрать в рядах противника себе жертву и убить ее. Ни один человек, попадающийся на пути, не должен быть оставлен без внимания, будь это бегущий, идущий, стоящий, сидящий или лежащий. Стреляй и бей каждого так, чтобы он больше никогда не встал! Достигнуть же этого может только тот, кто к этому будет соответствующим образом и постоянно готовиться. Только сильный, ловкий и хорошо тренированный (до автоматизма) боец, умеющий правильно сочетать действие огня и штыка (лопаты, кирко-мотыги, топора, ноги, кулака), будет способен сам убивать и побеждать. В противном случае каждого ждет печальная участь — смерть. Теперь нет никакого сомнения в том, что во многих атаках, а в ночных — обязательно, наши противники будут искать победы в штыковом ударе, а потому мы обязаны уметь противостоять этому удару своим более сокрушительным ударом».

Красноармейцев учили, что их штык — оружие наступательное, а сущность штыкового боя трактовалась следующим образом: «Опыт войны показал, что многие бойцы были убиты или ранены только вследствие неумения соответствующим образом использовать свое оружие, особенно штык. Штыковой бой является решающим фактором всякой атаки. Ему до последней возможности должна предшествовать стрельба. Штык есть главное оружие ночного боя».

Красноармейцев учили, что в рукопашном бою отступающего противника следует теснить штыком и ручными гранатами до самой линии, указанной в приказе; бегущего же преследовать быстрым, метким и спокойным огнем. Стойкий красноармеец, никогда не теряющий наступательного духа, станет хозяином боевой обстановки, всего поля боя.
В советских воинах воспитывалась уверенность, что умение владеть оружием даст солдату не только чувство личного превосходства в борьбе, но и необходимое для боя спокойствие. «Только такой солдат сможет сражаться с полным подъемом духа и не будет в ожидании решительной минуты боя нервничать, а, несмотря ни на какие препятствия, пойдет вперед и победит».

На занятиях по боевой подготовке подчеркивалось, что полная уверенность бойца в своем оружии может быть достигнута только путем постоянной и систематической тренировки. Советские военачальники не без оснований считали, что полчаса ежедневной практики в нанесении различных ударов, а также в действии штыком в условиях, близких к настоящему бою, в состоянии сделать все действия красноармейца штыком автоматическими.
Однако автоматизм действий не отрицал индивидуальных способностей бойца, а наоборот, дополнялся развитием их. От командиров требовалось, чтобы каждый красноармеец учился думать и действовать самостоятельно, дабы у него не было перерыва во времени между мыслью и действием. «Для достижения этого бойцы должны упражнять свой ум и глаза при проведении практических упражнений и, насколько возможно, без команд. Командир должен обучать солдат отбивать тренировочной палкой, наносить удары по различным целям: чучелам, подвижной мишени, как только она остановится, и пр. В этот период тренировки обучающиеся должны работать попарно и действовать по принципу «учитель и ученик», «попеременно»».

Источники и литература:

Монетчиков С. Спецназовцу на замету: Штыковой бой. // Журнал «Братишка». Июль 2006.