Поляки захватили Москву

>
Энциклопедия

Главная Энциклопедия История войн Подробнее

Освобождение Москвы от поляков. 1612 год


Э. Лисснер. Изгнание польских интервентов из Московского Кремля

Смутным временем названа лихая година конца XVI — начала XVII веков, когда Русское царство оказалось в глубоком социальном кризисе. Шел процесс становления крепостнической системы, который вызвал широкий протест крестьянских масс и городских низов. Истоки Смуты надо искать и в войнах, и в тирании и репрессиях царя Ивана IV, и в боярской междоусобице, которые подорвали экономику, моральные силы народа. Наследники Грозного не смогли противостоять разрушению сильной государственной власти, натиску ожидавших легкой добычи внешних врагов.
Молодое централизованное Российское государство в результате польской и шведской интервенции было поставлено на грань национальной катастрофы. Пали главные пограничные твердыни — города-крепости Смоленск и Новгород. В течение двух лет древняя первопрестольная Москва находилась в руках иноземцев. Страна, которой изменила правящая боярская верхушка, подверглась страшному опустошению.
Казалось, что России не пережить «великого разорения». Но захват поляками Москвы вызвал мощную патриотическую волну, которая поднялась в Нижнем Новгороде и поставила во главе народного (земского) ополчения князя Дмитрия Пожарского и простого горожанина Кузьму Минина. Проявив недюжинные организаторские и военные дарования, они добились освобождения столицы Отечества от иноземцев.


Князь Дмитрий Михайлович Пожарский Кузьма Минич Минин (Анкудинов)

Москва была захвачена поляками в силу измены Боярской думы («седмочисленных бояр», «семибоярщины») во главе с князем Федором Мстиславским. Страшась собственного народа и ища защиты от него, бояре провозгласили королем малолетнего сына польского короля Сигизмунда III королевича Владислава: «Лучше государю служить, нежели от холопов своих побитыми быть».
В ночь на 21 сентября (1 ноября) 1610 г. «семибоярщина» впустила в Москву 8-тысячное польское войско гетмана Жолкевского. Поляки заняли Кремль и Китай-город с их каменными стенами. Перед этим бояре отправили из столицы для борьбы со шведами почти весь московский гарнизон, и столица оказалась без защитников.


Гетман Станислав Жолкевский

Первое земское ополчение рязанского воеводы Прокопия Ляпунова, созданное для освобождения Москвы от иноземцев, своей задачи не выполнило. Оно подступило к столице с опозданием, когда антипольское восстание москвичей (одним из его руководителей был князь Дмитрий Пожарский) в марте 1611 г. потерпело неудачу, а большая часть города была сожжена. Ополченцы блокировали город, но разногласия между казаками и служивым дворянством привели к гибели Ляпунова. Ополчение разошлось по домам, под Москвой остались только казаки во главе с атаманом Иваном Заруцким и князем Дмитрием Трубецким.
В таких условиях знамя освободительной борьбы взял на себя Нижний Новгород. В ответ на грамоты находившегося в заточении у поляков патриарха Гермогена нижегородский земский староста Кузьма Минин из числа «молодчих торговых людей» (мелких торговцев) в октябре 1611 г. обратился к горожанам с призывом создать новое народное ополчение для борьбы с иноземными захватчиками.


Б. Зворыкин. Святейший патриарх Гермоген в подземелье Чудова монастыря


П.П. Чистяков. Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту

Патриотический призыв получил самый горячий отклик у нижегородцев. По совету Минина горожане давали на создание и содержание земской рати «третью деньгу», то есть треть своего имущества.


М.И. Песков. Воззвание Минина к нижегородцам в 1611 году. 1861 г.

Сам староста отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но золотые и серебряные оклады с икон и драгоценности своей жены. Но поскольку добровольных вносов не хватало, был объявлен принудительный сбор со всех нижегородцев: каждый из них должен был внести в казну ополчения пятую часть своих доходов от промысловой и торговой деятельности.


А.Д. Кившенко. Воззвание Кузьмы Минина к нижегородцам. 1611 г.

Нижегородцы облекли Кузьму Минина званием «выборного человека всею землею». Созданный в городе «Совет всея земли» по сути дела стал временным правительством. По совету Минина на должность главного (первого) воеводы ополчения был приглашен «худородный» князь Дмитрий Михайлович Пожарский, который после ранения лечился в недалеком селе Мугреево Суздальского уезда. К нему было отправлено почетное посольство.
Пожарский принял приглашение возглавить земское войско, то есть организацию вербовки ратных людей, обучение ратников, командование ими в походах и боях. Кузьма Минин стал заведовать ополченческой казной. Так эти два человека, избранные народом и облеченные его доверием, стали во главе нижегородского ополчения.


С. Малиновский. Нижегородский подвиг. 1611 год. 1996 г.

В ополчение принимались разные люди, готовые сражаться за правое дело «очищения» Москвы от поляков: стрельцы и служилые дворяне, казаки, посадские люди и крестьяне. Кузьма Минин пригласил в земскую рать большой отряд служилых смоленских дворян, которые после падения Смоленска ушли с семьями в Арзамасский уезд, показав на деле верное служение Отечеству.
В начале марта нижегородское ополчение выступило в поход. Его торопило и время, и наступавшая весна, грозившая дорожной распутицей.


Князь Пожарский во главе ополчения. Хромолитография по картине Т. Крылова. 1910 г.

Перед этим князь Пожарский занял город Ярославль, послав туда конный отряд под командованием своего двоюродного брата князя Дмитрия Лопаты-Пожарского. По пути отдельными отрядами занимались города – Кострома, Суздаль и ряд других.
В Ярославле ополчение задержалось на целых четыре месяца: оно пополнялось людьми, которые проходили воинское обучение, добывалось оружие и казна. Устанавливались связи с Русским Севером (Поморьем), волжскими городами и Сибирью. На местах создавалась новая администрация. В Ярославле окончательно оформилось «земское правительство». В городе был создан Денежный двор, работали приказы, в числе которых был Посольский.
За время «ярославского сидения» второе земское ополчение удвоило свои силы. Князь Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин привели под стены Москвы свыше 10 тыс. служилых поместных людей (дворян), до 3 тыс. казаков, не менее тысячи стрельцов и большое число «даточных людей» (военнообязанных крестьян). О числе артиллерии сведений нет. Это не считая тех отрядов, что были разосланы из Ярославля по стране, прежде всего для защиты северных земель от шведов, захвативших Новгород.


Преподобный Дионисий благословляет князя Пожарского и гражданина Минина на освобождение Москвы. Горельеф. Восточный угол северной стены храма Христа Спасителя

У нижегородцев сложились сложные отношения с предводителями остатков первого земского ополчения («подмосковных таборов») – князем Дмитрием Трубецким и атаманом Иваном Заруцким. Они претендовали на главенствующую роль в предстоящей борьбе за Москву. Атаман Заруцкий пошел даже на организацию покушения на Пожарского в Ярославле. После его неудачи, он при подходе нижегородцев бежал с частью своих казаков из-под Москвы.
Нижегородское ополчение выступило из Ярославля 27 июля (6 августа) 1612 г. с получением известия о том, что польский король отправил на выручку московскому гарнизону 12-тысячное войско во главе с гетманом литовским Яном-Каролем Ходкевичем. Следовало опередить его, поэтому князь Пожарский выслал вперед к Москве сильный конный отряд князя Василия Туренина, приказав ему занять Чертольские (ныне — Кропоткинские) ворота. Главные же силы нижегородцев заняли позиции у Арбатских ворот.
Подойдя к Москве 20 (30) августа, Пожарский и Минин отказались стать единым лагерем с «казачьими таборами» князя Дмитрия Трубецкого, стоявших близ Крымского моста, и где имелось много брошенных землянок и шалашей. Пройдя городские пожарища, нижегородское ополчение заняло позицию между Арбатскими и Чертольскими воротами. Фланги прикрывались отрядами конницы. Было сооружено несколько острожков со рвами.
Войско Ходкевича (большую его часть составляли находившееся на службе у короля Польши запорожцы) подошло к Москве утром 21 (31) августа. Неприятель имел свыше 15 тыс. человек с учетом полков Струся и Будилы, засевших за крепкими стенами Кремля и Китай-города. Силы сторон, как считают исследователи, были не равными. По подсчетам историка Г. Бибикова, прибывшее к столице ополчение Пожарского и Минина могло иметь не более 6–7 тыс. ратников. Остальные его силы были распылены по пути. Трубецкой имел примерно 2,5 тыс. казаков.
На рассвете 22 августа (1 сентября) гетман Ходкевич начал прорыв к Кремлю, чтобы доставить туда огромный обоз с провиантом для осажденного гарнизона. Сражение началось с боя конницы на Девичьем поле (у Новодевичьего монастыря). Этот бой длился семь часов, и только тогда королевские люди стали теснить противника. После этого бой начался среди развалин выгоревшего города. Сражение в тот день завершилось смелой атакой казачьих отрядов атаманов Афанасия Коломны, Дружины Романова, Филата Можанова и Макара Козлова, после чего гетман приказал отступить.
Сражение возобновилось через день, 24 августа (3 сентября). Теперь Ходкевич наносил удар через Замоскворечье. Схватки вновь приняли самый упорный и ожесточенный характер. Потеснив ополченцев, поляки ввели в пределы города огромный обоз. До Кремля было уже совсем близко. В ходе боя казаки князя Трубецкого ушли в свои «таборы». Вернуть их на поле битвы смогли только уговоры келаря Троице-Сергиевой лавры Авраамия Палицына и Кузьмы Минина.
Уже под самый вечер Минин, взяв три резервных конных дворянских сотни и отряд перебежчика ротмистра Хмелевского, переправился через Москва-реку и у Крымского двора решительно атаковал вражеский заслон. Поляки обратились в бегство, которое стало в гетманском войске общим. Ополченцы перешли в общую контратаку, но князь Пожарский расчетливо приказал прекратить преследование бежавших.

Знамя князя Пожарского. 1612 г.

Гетман Ходкевич ушел на Воробьевы горы, простоял там всю ночь и рано утром 25 августа (4 сентября) с «великим срамом» бежал от Москвы на Запад. Огромный обоз с провиантом для «кремлевских сидельцев» (неудачно ходивших на вылазку) стал главным трофеем победителей. Теперь дни осажденного в Кремле и Китай-городе польского гарнизона были сочтены.


Разгром польских интервентов в Москве

В конце сентября 1612 г. нижегородская рать объединилась с остатками первого земского ополчения в единое войско. Стала единой и государственная власть. Тем временем осажденные стали голодать. Но поляки упорно не хотели капитулировать из-за боязни ответственности за совершенные злодеяния и в ожидании новой попытки их короля оказать им помощь.
Переговоры о сдаче начались 22 октября (1 ноября). В тот день казаки, не желавшие никаких уступок врагу, взяли штурмом Китай-город, откуда осажденные бежали в Кремль. 26 октября (5 ноября) кремлевский гарнизон согласился сложить оружие и сдаться на милость победителей. Договор был подписан и скреплен крестным целованием. В нем говорилось, что королевским людям будет сохранена жизнь на условии, если они сдадут в казну имевшиеся у них награбленные государственные ценности.
На следующий день, 27 октября (6 ноября), началась сдача королевского гарнизона. Полк Струся, вышедший в лагерь князя Трубецкого, был почти полностью истреблен казаками, среди которых было много беглых крестьян и холопов из мест, которые поляки подвергли в Смуту страшному разорению. Полк Будилы в ходе капитуляции в целом уцелел, поскольку князь Пожарский не допустил кровопролития. Военнопленные были разосланы по городам, где они содержались до обмена на русских людей, находившихся в польском плену.
В тот же день, 27 октября (6 ноября) 1612 г., народное ополчение торжественно, под колокольный звон вступило в опустошенный и оскверненный захватчиками Кремль
В воскресенье, 1 (11) ноября, на Красной площади у Лобного места состоялся благодарственный молебен. Москвичи вместе с ополченцами-нижегородцами и казаками праздновали очищение первопрестольной столицы от иноземных захватчиков. До освобождения всего Отечества от польских и шведских интервентов было еще далеко. Но прочное основание этому делу было уже положено благодаря трудам князя-воеводы Дмитрия Пожарского и «выборного человека всею землею» Кузьмы Минина.

И.П. Мартос. Памятник Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве.
Сооружен в 1818 г.

Одержанная великая историческая победа окружила героев «битвы за Москву» ореолом вечной славы освободителей Москвы от поляков в лютую годину Смутного времени. С тех лет князь Дмитрий Пожарский и нижегородский посадский человек Кузьма Минин стали для России символом самоотверженного служения Отечеству, его национальными героями.

Гробница Кузьмы Минина в усыпальнице Спасо-Преображенского собора в Нижегородском кремле с выбитыми на камне словами Петра Великого — «Здесь лежит спаситель Отечества». 1911 г.

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом (военной истории)
Военной академии Генерального штаба
Вооруженных Сил Российской Федерации

>Час позора. Как российская элита Кремль полякам сдавала

Эх, Вася…

За тысячелетнюю историю России бывало всякое: одни её события вызывают чувство великой гордости, другие — не меньшей горечи. Но если говорить о событиях по-настоящему позорных, то одним из таких стало вхождение в Московский кремль в ночь на 21 сентября 1610 года польских войск.

Это вхождение не явилось следствием военного поражения — таково было решение людей, объявивших себя русским правительством. Это решение привело к фактической утрате Россией своего государственного суверенитета.

Смутное время, начавшееся в России с пресечением династии Рюриковичей, к 1610 году достигло своего апогея.

Василий Шуйский. Commons.wikimedia.org

Василий Шуйский, ставший царём в 1606 году после свержения Лжедмитрия I, никогда не пользовался большой популярностью, однако к 1610 году окончательно растерял остатки авторитета. Его власть распространялась лишь на небольшую часть русских земель. Огромные территории контролировал новый самозванец Лжедмитрий II. Страну потрясали восстания, на южных рубежах бесчинствовали никем не останавливаемые кочевники, в 1609 году началась война с Польшей.

Стремясь преодолеть кризис, Василий Шуйский заключил договор с королём Швеции, в обмен на территориальные уступки получив от него военную помощь. Родственник царя, молодой полководец Михаил Скопин-Шуйский, одержал ряд побед, оттеснив силы Лжедмитрия I от Москвы. Но вскоре военачальник умер. По мнению историков, царь и его брат Дмитрий, приревновав талантливого полководца к его славе, решили от него избавиться, отравив молодого человека на одном из пиров.

Новый переворот

Смерть «творца побед» Михаила Скопина-Шуйского не прибавила популярности царю, а последней каплей стало поражение от поляков в битве под Клушиным 24 июня 1610 года.

Станислав Жолкевский. Commons.wikimedia.org

Русская армия, ведомая братом царя Дмитрием Шуйским, даже имея значительный перевес над польским войском гетмана Станислава Жолкевского, была наголову разбита. Победителям достались богатые трофеи — обозы, казна и даже хоругвь Василия Шуйского.

Армия, верная русскому царю, фактически перестала существовать. Окружение Шуйского решило, что от царя-неудачника пора избавляться.

17 июля 1610 года в Москве вспыхнул мятеж. Ворвавшиеся в царские палаты дворяне и посадские люди объявили, что Шуйский более не царь, схватили его и насильно постригли в монахи.

Русский престол вновь освободился. Власть перешла в руки правительства знатных бояр в главе с князем Фёдором Мстиславским. Также в правительство, позднее названное Семибоярщиной, вошли князья Иван Воротынский, Андрей Трубецкой, Андрей Голицын, Борис Лыков-Оболенский, бояре Иван Романов и Фёдор Шереметев.

Наследники Кобылы. Шереметевы владели 1266 российскими сёлами. Читайте в статье >>

За время Смуты каждый из членов Семибоярщины успел отметиться в не самых благовидных делах и поступках. Перспектива утраты Россией государственного суверенитета пугала правительство меньше, чем возможность утраты собственности и угроза восстаний «черни».

Мстиславский и компания прекрасно знали — их собственный авторитет в народе ничуть не выше, чем у свергнутого царя. Народ откровенно ненавидел элиту, из-за внутренних распрей которой страна пришла в столь бедственное состояние. Даже у Лжедмитрия II было больше шансов заручиться народной поддержкой, чем у представителей Семибоярщины.

Русский трон для польского королевича

Владислав IV Ваза. Commons.wikimedia.org

Боярское правительство приняло решение во избежание внутренних распрей отказаться от поиска кандидатуры нового царя среди русских и пригласить на престол иностранца. Первым кандидатом стал старший сын польского короля Сигизмунда III Владислав. На тот момент польскому королевичу исполнилось только 15 лет.

В августе 1610 года русская делегация вступила в переговоры с поляками. Сигизмунд III не возражал против подобного соглашения и даже согласился на переход сына в православие, поскольку бояре настаивали на сохранении в России православной веры.

Польский король был готов давать любые обещания, справедливо полагая, что в нынешнем положении его обещания русским не стоят ничего.

17 августа 1610 года договор о приглашении Владислава на царство был заключён, и русские послы крестным целованием подтверждали верность новому владыке. Затем к присяге новому царю стали приводить москвичей и жителей других городов страны.

Сам факт возможного воцарения Владислава отторжения у россиян поначалу не вызывал. Предполагалось, что речь пойдёт о равноправной унии Польши и России, без попытки внедрения католицизма.

Под покровом ночи

Сигизмунд III Ваза. Commons.wikimedia.org

У Сигизмунда были иные планы. Откладывая переезд Владислава в Россию, польский король рассчитывал добиться от русских присяги себе, не обременяя себя никакими обязательствами, в том числе связанными с религией.

Представители Семибоярщины же готовы были пойти на любые условия, которые позволили бы им получить военную защиту от Лжедмитрия II и «черни», недовольной ими самими.

Польские войска к этому времени находились в непосредственной близости от Москвы, на Хорошевских лугах и в Ходынской пойме. Герой битвы при Клушине гетман Станислав Жолкевский был готов обеспечить воцарение Владислава в Москве.

Удивительно, но факт — гетман Жолкевский, ставший героем войны с Россией, крайне скептически относился к её перспективам. Гетман был против введения польского гарнизона в Москву, полагая, что подобное решение принесёт больше вреда, нежели пользы.

Тем не менее опытный военный привык выполнять приказы и потому, получив соответствующее предписание от короля, в ночь на 21 сентября 1610 года вошёл с отрядом в открытые ворота Московского кремля.

С этого момента в сердце России на целых два года разместился польско-литовский военный гарнизон. Значение правительства русских бояр было сведено к минимуму.

Польский триумф, русское унижение

Александр Корвин Гонсевский. Фото: Commons.wikimedia.org

Сам Жолкевский в Москве пробыл недолго. Разместив в городе польско-литовский гарнизон в несколько тысяч человек, он отправился к королю Сигизмунду III, поручив командование Александру Гонсевскому.

Вместе с собой Жолкевский увозил «живые трофеи» — низложенного царя Василия Шуйского и его брата Дмитрия. Выдача Шуйских была одним из условий договора, заключённого Семибоярщиной с Сигизмундом.

Жолкевский уезжал из Москвы с облегчением. Он полагал, что намерения Сигизмунда III самостоятельно занять русский трон, о которых стало известно гетману, — самая настоящая авантюра, которая для Речи Посполитой ничем хорошим не кончится.

Оставленный в Москве Гонсевский не особо заботился о лояльности местного населения. В результате польско-литовский гарнизон стал промышлять насилием и грабежом, что вызвало ненависть москвичей по отношению к оккупантам. Недовольство польский комендант подавлял силой, чем ещё больше усугублял ситуацию.

Правительство Фёдора Мстиславского в эти дела не вмешивалось. Семибоярщина надеялась дождаться появления в столице законного царя Владислава, с которым ситуация и должна была начать меняться к лучшему.

29 октября 1611 года по улицам Варшавы в открытой повозке провезли пленного Василия Шуйского, после чего доставили его в королевский замок. Там низложенный русский царь публично склонился перед Сигизмундом III, признал себя побеждённым Речью Посполитой, поцеловал королю руку и принёс ему клятву верности.

Это был момент величайшего триумфа Польши над Россией, и момент самого низкого падения России в отношениях с Польшей.

Но польский триумф продолжительным не получился. Россияне, разгневанные действиями собственных бояр и оккупантов из Речи Посполитой, объединялись в ополчение, намеревавшееся вышвырнуть захватчиков и предателей из Кремля. Ждать оставалось недолго…

Московская битва (1612)

Московская битва (1612)
Основной конфликт: Русско-польская война 1605—1618

Б. А. Чориков. «Великий князь Дмитрий Пожарский освобождает Москву» (илл. к книге «Живописный Карамзин», 1836).
Дата 22 августа (1 сентября) — 25 августа (4 сентября) 1612
Место Москва, Россия
Итог Убедительная победа второго ополчения
Противники

Второе народное ополчение

Речь Посполитая

Командующие

Дмитрий Пожарский
Кузьма Минин
Иван Хованский
Дмитрий Трубецкой

Ян Ходкевич
Александр Зборовский
Николай Струсь

Силы сторон

около 8000 Пожарского
около 2500 Трубецкого

около 3000 в гарнизоне Кремля
около 12 000 в войсках Ходкевича

Медиафайлы на Викискладе

Битвы Смутного времени

Лжедмитрий I: Новгород-Северский – Добрыничи – Кромы
Восстание Болотникова: Кромы – Елец – Калуга (1606) – Москва (1606) – Калуга (1607) – Венёв – Вырка – Серебряные Пруды – Тула – Дедилов – Пчельна – Восьма – Тула
Лжедмитрий II: Брянск – Зарайск – Болхов – Ходынка – Медвежий брод – Троицкая осада – Торопец – Торжок – Тверь – Калязин – Каринское поле – Дмитров
Русско-польская и русско-шведская войны: Смоленск (1609—1611) – Царёво-Займище – Клушино – Первое ополчение – Новгород – Орешек – Второе ополчение – Москва (1612) – Волоколамск – Тихвин – Смоленск (1613—1617) – Бронница – Гдов – Псков – Рейд Лисовского (1615) – Поход Владислава (Можайск – Москва (1618))

Московская битва 1612, также известная как Битва на Девичьем поле — эпизод Смутного времени, в ходе которого польско-литовское войско великого гетмана литовского Ходкевича безуспешно пыталось деблокировать Кремль, в котором заперся польско-литовский гарнизон.

Силы сторон

Войска Второго ополчения

Численность войск Второго ополчения не превышала 7-8 тысяч человек. Основу войска составляли пешие и конные казачьи сотни, численностью около 4 000 человек и 1 000 стрельцов. Остальная часть войска формировалась из дворянского и крестьянского ополчения. Из дворян наиболее хорошо вооружены были представители Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы. Летописи специально отмечают: «А смоляном поляки и литвы грубны искони вечные неприятел, что жили с ними поблизку и бои с ними бывали частые и литву на боех побивали». Из крестьян, мещан и простых казаков, только нижегородские ополченцы были хорошо одеты и вооружены. Остальные «мнозии ж от казатцкову чину и всякие черные люди не имущие… токмо едину пищаль да пороховницу у себя имущие», «ови убо боси, инии же нази».

Отдельную военную силу составлял отряд князя Дмитрия Трубецкого, состоявший из 2 500 казаков. Этот отряд был остатками Первого ополчения.

Главными воеводами Второго ополчения были князь Дмитрий Пожарский, Кузьма Минин, князь Иван Андреевич Хованский-Большой и князь Дмитрий Пожарский-Лопата. Из всех воевод только князь Хованский имел к этому моменту значительный военный опыт, князь Дмитрий Пожарский не имел опыта командования крупными военными силами, а князь Лопата-Пожарский до участия в ополчении воеводой ни разу не был.

Отношения лидеров Второго ополчения с князем Трубецким отличались взаимным недоверием. Ещё при подходе к Москве вожди ополчения опасались казаков Трубецкого и не знали, пойдет князь на союз или нет.

Незадолго до битвы войска князей Пожарского и Трубецкого принесли взаимные присяги. Казаки и дворяне князя Трубецкого поклялись «против врагов наших польских и литовских людей стояти». Ополченцы Минина и Пожарского в ответ «обещевахуся все, что помереть за дом православную християнскую веру».

Войска гетмана Ходкевича

Общая численность войск гетмана Ходкевича составляла около 12 тысяч человек. Основу составляли около 8 000 казаков. Остальная часть войска была разбита по нескольким отрядам: около 1 400 человек в трёх отрядах, несколько сотен человек в 15 хоругвях в одном отряде, один отряд из нескольких сотен человек и личный отряд гетмана, численностью около 2 000 человек. Отдельно стоял гарнизон Кремля в 3 000 человек, с которым гетман Ходкевич поддерживал связь и старался координировать действия. Пехота гетмана была немногочисленна, насчитывая 1 500 человек: 800 человек в отряде полковника Феликса Невяровского, 400 человек венгерских наёмников Граевского, 100 человек в отряде князя Самуила Корецкого, 200 человек немецких наёмников в отряде самого гетмана.

Из командования выделялись сам гетман Ходкевич, успевший зарекомендовать себя талантливым военачальником, и командир казаков Александр Зборовский. Остальные командиры польско-литовских войск, включая командиров кремлёвского гарнизона хмельницкого старосту Николая Струся и мозырского хорунжего Иосифа Будило, имели значительный боевой опыт, но особыми талантами не выделялись.

Ход сражения

Первый этап

К началу сражения русские войска успели занять достаточно сильную оборонительную позицию. Русские позиции прилегали к стенам Белого города и располагались по валу, который господствовал над местностью. Левым флангом командовал князь Василий Туренин. Позиции этого отряда примыкали к Москве-реке у Чертольских ворот и Алексеевской башни. На правом фланге был расположен отряд в 400 человек под командой воевод Михаила Дмитриева и Фёдора Левашова, который стоял у Петровских ворот. У Тверских ворот расположился отряд князя Лопаты-Пожарского в 700 человек. Основные войска, под командой князя Дмитрия Пожарского, Минина и князя Хованского, были расположены у Арбатских ворот. Здесь Пожарский построил укрепленный лагерь, где разместил стрельцов. Отряд князя Трубецкого должен был защищать Замоскворечье и располагался на Воронцовом поле и у Яузских ворот. На Большой Ордынке и рядом с Замоскворецким мостом войска Трубецкого оборудовали два укрепленных лагеря. К Трубецкому из состава войск Второго ополчения были отправлены несколько конных сотен.

Князь Пожарский знал, что гетман Ходкевич будет наступать от Новодевичьего монастыря по Смоленской дороге, и расположил основные силы своей армии непосредственно на пути польско-литовских войск.

Рано утром 22 августа (1 сентября) 1612 года гетман Ходкевич со своим войском уже находился у Новодевичьего монастыря, переправившись через Москву-реку. Гетман хотел «силою большею войти в город в Арбатские и в Черторские ворота» и встретил на своем пути деревянный город Пожарского.

Первый бой завязали конные сотни. Бой шёл с первого по седьмой час дня. Гетман Ходкевич в поддержку кавалерии ввел в бой свою пехоту. Левый фланг русской армии дрогнул. «Етману же наступающу всеми людьми, князю же Дмитрию и всем воеводам, кои с ним пришли с ратными людьми, не могущу противу етмана стояти конными людьми и повеле всей рати сойти с коней». Войска Ходкевича пошли на «станы приступом». В разгар боев за «станы» кремлёвский гарнизон предпринял попытку сделать вылазки со стороны Чертольских ворот, Алексеевской башни и Водяных ворот (Тайницкая башня). Командиры гарнизона попытались отрезать часть сил Пожарского и уничтожить их, прижав к реке. Все попытки гарнизона провалились, несмотря на то, что со стен по русским велся огонь из артиллерии. Как вспоминал Будило, «в то время несчастные осаждённые понесли такой урон, как никогда».

В период этих боев князь Трубецкой продолжал занимать наблюдательную позицию. Войска князя не спешили на помощь Пожарскому, говоря: «Богаты пришли из Ярославля и одни могут отбиться от гетмана». Во второй половине дня пять сотен, которые были приданы к войскам Трубецкого князем Пожарским, и четыре казачьих атамана со своими отрядами самовольно отделились от Трубецкого и, форсировав реку, присоединились к Пожарскому. С помощью прибывшего подкрепления (около 1 000 человек) натиск польско-литовских войск удалось сломить, и гетман Ходкевич отступил, понеся большие потери. Согласно данным «Нового летописца», было собрано больше тысячи трупов солдат гетмана.

Гетман Ходкевич отошёл на исходные позиции на Поклонную гору, однако в ночь на 23 августа (2 сентября) отряд в 600 гайдуков из отряда Невяровского прорвался в Кремль через Замоскворечье. Это стало следствием предательства дворянина Григория Орлова, которому Ходкевич пообещал отдать имение князя Пожарского, но, по сути, только ухудшило положение осаждённых, так как к уже сидевшим в Кремле войскам добавились новые, которым также требовались продовольствие и вода. Одновременно с этим войска Ходкевича захватили один из укрепленных «городков» (Георгиевский острожек) у церкви св. Георгия в Яндове и «опановали» саму церковь. 23 августа (2 сентября) гетман занял Донской монастырь и начал подготовку к решающему сражению.

Второй этап

Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой

Перед решающим сражением князь Пожарский изменил позиции своих войск. Основные силы были сдвинуты на юг, к берегу Москвы-реки. Ставка самого Пожарского располагалась около церкви Ильи Обыденного (Остоженка). Сюда передвинулся и отряд князя Лопаты-Пожарского.

Главным местом боестолкновения должно было стать Замоскворечье. Здесь князь Пожарский сосредоточил значительную часть своих войск. Передней линией обороны были земляные валы с остатками деревянных укреплений. На валах было расположено ярославское ополчение, стрельцы и две пушки. За валами на Большой Ордынке у церкви св. Климента располагался хорошо укрепленный Климентьевский острог. Другой острог, Георгиевский, находился в руках гетмана Ходкевича. Местность была очень неудобна для действий кавалерии. К многочисленным ямам от разрушенных построек люди Пожарского добавили искусственно вырытые. Конные сотни Второго ополчения и часть сотен князя Трубецкого выдвинулись вперед за валы Земляного города. Основные силы Трубецкого должны были защищать Климентьевский острог, где имелось несколько пушек.

24 августа (3 сентября) 1612 года состоялось решающее сражение. Гетман Ходкевич собирался нанести главный удар со своего левого фланга. Левый фланг возглавил сам гетман. В центре наступала венгерская пехота, полк Невяровского и казаки Зборовского. Правый фланг состоял из 4 000 запорожских казаков под командой атамана Ширая. Как вспоминал позже князь Пожарский, войска гетмана шли «жестоким обычаем, надеясь на множество людей».

Конные сотни Второго ополчения в течение пяти часов сдерживали наступление гетманской армии. Наконец, они не выдержали и подались назад. Отступление конных сотен было беспорядочным, дворяне вплавь пытались перебраться на другой берег. Князь Пожарский лично покинул свой штаб и попытался остановить бегство. Это не удалось, и вскоре вся конница ушла на другой берег Москвы-реки. Одновременно центру и правому флангу гетманской армии удалось оттеснить людей Трубецкого. Все поле перед Земляным городом осталось за гетманом. После этого начался штурм полуразрушенного Земляного города. Гетманская пехота выбила русских с валов. Продолжая развивать успех, венгерская пехота и казаки Зборовского захватили Климентьевский острог и высекли всех его защитников. В захвате острога участвовал и гарнизон Кремля, который сделал вылазку для поддержки наступления. Гетман сам руководил этим наступлением. Свидетели вспоминали, что гетман «скачет по полку всюду, аки лев, рыкая на своих, повелевает крепце напрязати оружие своё».

Солдаты гетмана Ходкевича укрепились в остроге, перевезли туда 400 возов с продовольствием для кремлёвского гарнизона и водрузили знамя на церкви св. Климента. Видя такое положение дел, келарь Троице-Сергиевого монастыря Авраамий Палицын, пришедший с ополчением в Москву, отправился к казакам Трубецкого, отступавшим от острога, и обещал им выплатить жалование из монастырской казны. Как вспоминал Авраамий Палицын, казаки «убо которые от Климента святаго из острожка выбегли, и озревшися на острог святаго Климента, видеша на церкви литовские знамена… зелоумилишася и воздохнувше и прослезившеся к Богу, — мало бе их числом, — и тако возвращщеся и устремишася единодушно ко острогу приступили, и вземше его, литовских людей всех острию меча предаша и запасы их поимаша. Прочие же литовские люди устрашишася зело и вспять возвратишася: овии во град Москву, инии же к гетману своему; казаки же гоняще и побивающе их…». Возвращением острога в полдень 24 августа закончилась первая половина битвы, после чего настал продолжительный перерыв.

В период перерыва русская «пехота легоша по ямам и по кропивам на пути, чтоб не пропустить етмана в город». Происходило это, судя по всему, по инициативе самих ополченцев, так как в руководстве царило замешательство, «стольник и воевода князь Дмитрий Михайлович Пожарский и Козьма Минин в недоумении быша». Казаки, отбившие острог, начали волноваться, укоряя бежавших с поля дворян.

Гетман, потерявший свою лучшую пехоту в сражении у Климентьевского острога, старался переформировать свои войска и снова начать наступление. Войска начали ощущать нехватку пехоты, которая была необходима для действий внутри Земляного города.

Воспользовавшись передышкой, князь Пожарский и Минин смогли успокоить и собрать войска и решили сделать попытку отнять инициативу у гетманской армии. Уговаривать казаков воеводы отправили Авраамия Палицына, который, перейдя на другой берег Москвы-реки, колокольным звоном начал собирать дезертиров. Уговорами и проповедью Палицыну удалось восстановить моральный дух казаков, которые поклялись друг другу сражаться не щадя жизней.

Вслед за этим началась крупная перегруппировка войск, которую заметили и в лагере гетмана Ходкевича. К вечеру началось контрнаступление ополченцев. Минин с эскадроном ротмистра Павла Хмелевского и тремя дворянскими сотнями переправился через Москву-реку и выступил в сторону Крымского двора. Литовская рота, стоявшая у двора, увидев противника, побежала к лагерю гетмана. Одновременно русская пехота и спешившиеся конники перешли в наступление на лагерь гетмана Ходкевича, «из ям и из кропив поидоша тиском к таборам». Польские свидетели вспоминали, что русские «всею силою стали налегать на табор гетмана».

Изгнание поляков из Кремля. Э. Лисснер

Наступление велось широким фронтом на табор гетмана и валы Земляного города, где теперь уже оборонялись гетманские войска. «Приуспевшим же всем казаком к обозу у великомученицы христовы Екатерины, и бысть бой велик зело и преужасен; сурово и жестоко нападоша казаки на войско литовское: ови убо боси, инии же нази, токмо оружие имущие в руках своих и побивающие их немилостивно. И обоз у литовских людей розорвали».

Гетманские войска отступали по всему фронту. Дело завершила атака кавалерии. Победителям достались обоз, пленные, шатры, знамёна и литавры. Воеводам пришлось сдерживать своих людей, которые рвались выйти за город в преследование. Войска гетмана Ходкевича провели ночь не сходя с коней около Донского монастыря. 25 августа (4 сентября) 1612 года войска гетмана выступили в направлении Можайска и далее к границе.

Последствия

Поражение гетмана Ходкевича на подступах к Москве предопределило падение польско-литовского гарнизона Кремля.

Эта битва стала поворотным событием Смутного времени. По словам польского хрониста XVII века Кобержицкого: «Поляки понесли такую значительную потерю, что её ничем уже нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось — надежда завладеть целым Московским государством рушилась невозвратно».

Отражение событий в кинематографе

  • «Воцарение дома Романовых» (1913).
  • «Минин и Пожарский» (1939).
  • «1612: Хроники смутного времени» — российский приключенческий фильм, фоном для сюжета которого являются события Смуты. Несмотря на присутствие в фильме исторических персонажей (Ксения Годунова, князь Пожарский), он является больше «костюмным», нежели «историческим», так как реальные факты и события значительно изменены и подчинены вымышленной сюжетной линии.

Примечания

  1. 1 2 Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22-24 августа 1612г. под Москвой//Исторические записки. М., 1950. Т. 32. С. 176-177
  2. 1 2 3 Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения… С. 177
  3. 1 2 3 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 178
  4. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 179
  5. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 180
  6. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 176
  7. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 182
  8. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 181
  9. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 182—183
  10. 1 2 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 184
  11. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 185
  12. 1 2 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 186
  13. 1 2 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 187
  14. 1 2 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 188
  15. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 190—191
  16. 1 2 Бибиков Г. Н. «Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22-24 августа 1612 г. под Москвой»//Исторические записки. М., 1950, стр. 193
  17. Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения… С. 194

Литература

  • Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22-24 августа 1612 г. под Москвой//Исторические записки. М., 1950. Т. 32. С. 173—197.
  • Володихин Д. М. Пожарский. — М.: Вече, 2012. — 336 с. — (Великие исторические персоны). — 2500 экз. — ISBN 978-5-9533-6403-4.

Москва в Смутное время

Избрание на престол Бориса Годунова, голодные годы и доносы положили начало рождению недовольства среди граждан.
Новой волной послужили слухи о спасении царевича Дмитрия, которого считали убитым в Угличе. Тогда, осенью 1604-го года, из Польши в Москву приехал Лжедмитрий I. Правление было захвачено им летом 1605 г., после смерти Бориса Годунова и продлилось 11 месяцев. Недовольства продолжали расти и в мае 1606 года лже-правитель был убит в ходе народного бунта, организованного князем Василием Шуйским.
Боярской партией Шуйский был избран царем и правил он 4 года и 2 месяца. Но Смута среди народа продолжала расти и произошло новое восстание, во главе которого стоял донской казак Иван Болотников. В ходе долгих сражений, он потерпел поражение и был сослан в Каргополь, где был ослеплён и утоплен. Илейко Муромца, известного как Лжепётр, сторонника Болотникова, повесили.
Восстание было подавлено, но Смутное время еще продолжалось. В июле 1610 года Василий Шуйский был свергнут с престола и пострижен в монахи. Умер он в заключении в Польше, в Гостынинском замке. А в 1635 году остатки Василия вернули в Россию и погребли в Архангельском соборе Московского Кремля.
Смута продолжала расти по стране. Появился новый самозванец — Лжедмитрий II. Он расположился в Тушинском лагере, откуда получил прозвище «Тушинский вор». В 1609 г. к Смуте добавилось и то, что Польша объявила Москве войну, считая, что Москва заключила договор с Швецией, врагом Польши. Король Сигизмунд III направился в Россию, в Смоленск. Тогда же из Москвы выгнали Лжедмитрия, а бывшие поляки, находящиеся в Тушинском лагере, ушли следом за своим королем.
Оставшиеся приверженцы Лжедмитрия II решили пойти на переговоры с Сигизмундом, чтобы признать своим царем его сына Владислава. В это время произошли два влиятельных события: смерть Скопин-Шуйского в апреле 1910 г. (племянника царя Василия Шуйского), поражение московских войск под Клушиным гетманом Жолкевским. И, как следствие, свержение Шуйского.
Польский гетман Жолкевский расположился под Москвой и требовал избрать Владислава царем. С ним же был и вернувшийся Лжедмитрий II. Боярская дума начала вести об этом переговоры с Жолкевским, который позже ввел в Москву свои войска и прогнал Лжедмитрия.
В 1611-м году Смута среди других городов России стремительно росла. И тогда было собрано первое народное ополчение против поляков, которое потерпело поражение. Король Сигизмунд овладел Смоленском, Новгород был захвачен, а во Пскове появился новый самозванец — Лжедмитрий III.
Но осенью началась подготовка второго ополчения. Архимандрит Троицкого монастыря Дионисий и его келарь Авраамий Палицын выступили с проповедью национальной самозащиты. Проповедь поддержали в северном Поволжье и в Нижнем Новгороде. Нижегородский купец Кузьма Минин принял инициативу сборов ополчения и средств. В феврале 1612 г. были организованы отряды под начальством князя Дмитрия Пожарского.
В начале апреля 1612 г. войска князя прибыли в Ярославль. А в августе, вместе с чудотворной иконой Казанской Божией Матери, подошли к стенам захваченной поляками Москвы.
1 ноября (22 октября) 1612 года штурмом был взят Китай-город, а затем и Кремль. Поляки изгнаны, Смута пошла на спад.
Пройдемся по памятным местам Смутного времени?
Наша прогулка начинается с дома Орлова-Денисова на Большой Лубянке, где ранее находились каменные палаты князя Дмитрия Пожарского. Здесь, в 1611-м году, произошел бой отряда русского ополчения с польскими интервентами. Князь был тяжело ранен и его вывезли из Москвы в Троице-Сергиеву лавру.
Дом горел, палаты были разобраны и перестроены в дворцовое здание. В 1842 году домовладение приобрёл герой войны 1812 года граф Василий Васильевич Орлов-Денисов, сын атамана войска Донского Василия Орлова и внук первого графа из донских казаков генерала от кавалерии Федора Денисова. В настоящее время усадьба находится в государственной собственности, на реставрации.
Направимся по Никольской улице к Казанскому собору.
Собор располагается на месте сражения второго ополчения с поляками, состоявшегося 1 ноября (22 октября) 1612 г.. Первая Казанская церковь была построена в 1620-х годах князем Дмитрием Пожарским в честь чудотворного образа Казанской иконы Божией Матери, с которым он и его войско прибыли в Москву.
Свернем на Ветошный переулок в сторон улицы Ильинки, к Церкви пророка Ильи.
Именно с набата Ильинского колокола началось в Смутное время восстание против Лжедмитрия I, о чем упомянуто в летописи: «…маия в 17 день, на память святаго отца нашего Андроника … Благочестивии князи (Шуйские) повелеша ударить в колокола, первое у святаго пророка Илии, по той Ильинской улице, и в рядох и у святых церквей, и в монастырех, потом же у собора Пресвятей Богородицы, потом же в набаты градные….»
Выходим на Красную площадь, ко скульптурному памятнику героев второго ополчения — Минина и Пожарского. Установить монумент изначально предполагалось не в Москве, а в Нижнем Новгороде. Но в 1811-м году приняли решение в пользу Москвы, как главного места исторического события. А после окончания Отечественной войны 1812 года монумент Минину и Пожарскому обрёл новое значение: как символ победы над захватчиками и изгнания их из Москвы.
Направимся в Кремль, немало натерпевшийся во времена Смуты.
Из окна второго этажа деревянного дворца Кремля, спасаясь, выпрыгнул Лжедмитрий I. Но неудачно, его поймали и казнили, бросив тело на Лобном месте.
В Кремле же прятались и поляки, загнанные туда вторым народным ополчением.
Продолжим прогулку через Александровский сад, на улицу Волхонку (ранее — Чертолье), которая была окружена стенами Белого города. Сюда, в марте 1611 года, смогли прорваться войска первого ополчения. Но поляки, пройдя по льду Москвы-реки, вошли в Белый город через незапертые Пречистенские ворота, где атаковали русские войска.
На месте этого сражения сейчас стоит Храм Христа Спасителя, построенный в 1990-х года.
А на месте Пречистенских ворот — некогда одноименная переименованная площадь «Кропоткинские ворота».
Пройдем через нее на другую сторону и направимся в Обыденский 3-й переулок, где располагается Церковь Илии Пророка Обыденного.
В августе 1612 г. келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын служил здесь молебен о победе над поляками, на котором присутствовал и князь Дмитрий Пожарский — неподалеку располагался штаб Второго ополчения, отражавшего натиск гетмана Хоткевича.
Дополнительно к посещению рекомендуем следующие места:
1. Церковь Климента, папы Римского.
Здесь, во время освобождения Москвы от поляков, рядом с деревянным храмом существовал Климентьевский острожек, у стен которого развернулось сражение между казаками (сторонниками Второго ополчения) и отрядом гетмана Ходкевича.
2. Метро Добрынинская.
400 лет назад здесь проходила граница Москвы с земляным валом и Серпуховскими воротами, через которые Лжедмитрий I въезжал в Москву в 1605-м году, и через которые вывезли его тело в 1606-м.
3. Крутицкое подворье.
В августе 1612 г. здесь расположилось второе ополчение, у временно главного собора Москвы.

Людоеды в Кремле. хроники 1612 года

Что мы знаем о осаде в 1612 году Кремля казаками и русским ополчением? Не многое. Пришло время открыть одну из самых чёрных страниц нашей истории и рассказать о том, о чём ранее не было принято говорить боясь «обидеть» поляков, считающих и считавших себя ранее авангардом Европы, а Россию и русских быдлом, которых нужно цивилизовывать. Итак, начнём.
Плотно обложив Китай город и Кремль, осаждавшие Москву казаки и земцы, устанавливали всё новые и новые пушки и начали непрерывный их обстрел калёными ядрами и гранатами, усугубляя действие голода, ознаменовавшегося среди поляков случаями людоедства. Заносчивая польская шляхта, озверев от голода, отправили к гетману Ходкевичу двух шляхтичей с отчаянным призывом о помощи, и занялась людоедством.
Для поляков и русских бояр, запертых в Кремле и Китай-городе, наступили судные дни. Они еще бодрились и на предложение сдаться отвечали бранью и насмешками: видано ли дело, чтобы благородные шляхтичи сдавались скопищу голытьбы и мужиков! Называя русский народ наиподлейшим в свете, их благородия между тем выкапывали из земли полусгнившие трупы и пожирали их. Обезумевшие от голода, они в горячечном бреду бросались друг на друга с саблями, видя в товарищах лишь плоть, годную для употребления в пищу. Никогда – ни до, ни после – древняя русская твердыня, да и вся европейская история не видала более диких и ужасных сцен, чем те, которые демонстрировали польские шляхтичи и жолнеры. «Я многих видел таких, — рассказывает участник осады пан Будило, — которые грызли землю под собой, свои руки, ноги, тело. А хуже всего, что они хотели умереть и не могли. Они камни и кирпичи кусали, прося Господа Бога, чтобы они сделались хлебом, но откусить не могли».
А между тем, поляки ассоциировали себя как авангард цивилизованной Европы. Вот как писал о планах Речи Посполитой видный польский дипломат, свидетель и участник событий 1612 года Станислав Немоевский в 1607 году в своих «Записках»: «После победы, при великой славе и работе рабов — мощное государство и расширение границ; мы не только в Европе стали бы могущественнее других народов, но наше имя сделалось бы грозным для Азии… А выше всего — расширение и соединение католической церкви, и приобретение такого количества душ для Господа Бога». Даже откровенный западник Бердяев так об этом писал в работе «Души народов»: «Польша шла на русский Восток с чувством своего культурного превосходства. Русский духовный тип казался полякам не иным духовным типом, а просто низшим и некультурным состоянием».
Но может быть, русские историки преувеличивают? Обратимся к очевидцу этих событий, польскому полковнику Будило или как его именовали в России – Будзило. Вот как описывает этот польский шляхтич каннибализм и степень деградации своих соотечественников: «Ни в каких летописях, ни в каких историях нет известий, чтобы кто либо, сидящий в осаде, терпел такой голод, потому что когда настал этот голод и когда не стало трав, корней, мышей, собак, кошек, падали, то осаждённые стали есть пленных, съели умершие тела, вырывая их из земли: пехота сама себя съела и ела других, ловя людей.
Пехотный порутчик Трусковский съел двоих своих сыновей; один гайдук тоже съел своего сына, другой съел свою мать; один товарищ съел своего слугу; словом отец сына, сын отца не щадил; господин не был уверен в слуге, слуга в господине; кто кого мог, кто был здоровее другого, тот того и ел.
Об умершем родственнике или товарище, если кто другой съедал таковаго, судились, как о наследстве и доказывали, что его съесть следовало ближайшему родственнику, а не кому другому. Такое судное дело случилось в взводе Леницкаго, у которого гайдуки съели умершего гайдука их взвода. Родственник покойника – гайдук из другого десятка жаловался на это перед ротмистром и доказывал, что он имел больше прав съесть его, как родственник; а те возражали, что они имели на это ближайшее право, потому что он был с ними в одном ряду, строю и десятке. Ротмистр … не знал какой сделать приговор и опасаясь, как бы недовольная сторона не съела самого судью, бежавшего с судейского места.
Во время этого страшного голода появились разные болезни, и такие страшные случаи смерти, что нельзя было смотреть без плачу и ужасу на умирающего человека … Многие добровольно шли на смерть и сдавались неприятелю: счастье, если кто попадётся доброму врагу, — он сохранял ему жизнь; но больше было таких несчастных, которые попадали на таких мучителей, что прежде нежели сдававшийся спускался со стены, был рассекаем на части».
Из записок киевского купца Б. Балыка, пришедшего за сокровищами Кремля в 1612 г. и тоже оказавшегося в осаде, мы узнаём: «В сентябре начался страшный голод. Наша пехота чуть не вся вымерла. Немцы всех кошек и собак поели, мед с зельем и травою ели… Первого октября пехота и немцы стали людей резать и есть. Съели всех пленников в тюрьме. Одного москвича поймали у Никольских ворот, забили и тут же съели… Два пехотинца ворвались в дом князя Ф. Мстиславского и стали искать еду. Князь попробовал их выгнать, но они ударили его по голове кирпичом. Мстиславский пожаловался пану Струсу, командиру гарнизона поляков. Тот приказал казнить виновных. Повешенных тут же сняли с виселицы и, разрезав на куски, съели…».
Впрочем, как говориться, не так страшен волк, тобишь голод, как его изображали поляки, так как в последствии выяснилось, что осаждённые сделали большие запасы человеческой солонины. Когда донские казаки князя Трубецкого ворвались в Китай-город, 22 октября (4 ноября по новому стилю), их взорам предстало омерзительное зрелище – множество котлов, наполненных засоленным человеческим мясом.
Описание людоедских запасов осаждённых поляков, которые предстали взорам казакам даёт келарь Троицко-Сергиевской лавры Авраамий Палицин: «И обрeтошя много тщанов (чанов) и наполов плоти человeческиа солены и под стропами (под стропилами, на чердаках) много трупу человeческого; и сeдошя в Китаe христолюбивое воиньство». Судя по этому описанию заготовленной человечины, поляки, вопреки своим дневникам и летописям, особо не голодали.
Подтверждение всем этим сведениям мы находим в «Пискаревском летописце» (ПСРЛ, т.34, стр. 218): «И после того на Москве в городе в осаде почал голод быть великой, и люди людей ели и собаки, и кошки, и всякое поганое, и почали здаватися бояре и дворяне, и литва, и съезд у них почал быть. И в ту пору некой смотрением божиим крикнув казаки князя Дмитреева полку Трубецково с десницами на город-Китай с Кулишек от Всех Святых с Ыванова лушку. И город взяли октября в 22 день, в четверг перед Дмитревского суботою. И литву и немец многих побили, и казну поймали. И достальные паны и немцы заперлися з бояры в Кремле-городе и здалися за крестным целованьем».
Увидев столь омерзительное зрелище людоедства, и узнав о том, что поляки съели попавших к ним в плен их товарищей, донские казаки вырезали весь гарнизон Китай-города.