Мемуары немецких генералов о второй мировой войне

Гейнц Гудериан

Воспоминания немецкого генерала. Танковые войска Германии во Второй мировой войне. 1939–1945

Эти блестящие мемуары просто гипнотизируют… Это великая книга великого солдата.

Стивен А. Амброз

Знаменитые мемуары Гудериана остаются одним из самых честных и откровенных рассказов о том, что происходило в решающие моменты Второй мировой войны в штабе немецкого Верховного командования. Он описывает также и свою роль в создании бронетанковых войск, которые наряду с авиацией люфтваффе составляли ядро блицкрига. Эта книга знакомит нас с личностными качествами Гудериана, с его идеями, а также с операциями бронетанковых войск против превосходящих сил противника.

Кеннет Макси, автор биографии Гудериана

Предисловие

Один из людей, творивших историю – в мировом масштабе! – предлагает нам ознакомиться в этой книге со своим представлением о том, как его действия влияли на события истории и к каким совершенно неожиданным для него результатам это привело. Гудериан оказал огромное воздействие на ход войны своего времени. Без него воинственные настроения Гитлера могли бы оказаться очень быстро пресеченными при первой же попытке развязать войну. Ведь в 1939—1940 годах вооруженные силы Германии были еще не в состоянии одолеть войска какой-либо из крупных держав. Триумфальные победы, с которых началась для Германии Вторая мировая война, стали возможными только благодаря наличию бронетанковых войск, которые создал и обучил Гудериан, и его смелому командованию этими войсками вопреки осторожности вышестоящего командования и страхам Гитлера. Прорыв Гудериана в Седане и молниеносный бросок к Ла-Маншу практически решили исход войны с Францией.

Год спустя его натиск на востоке чуть было не привел к разгрому русских армий, но снова нерешительность вышестоящих лиц привела к торможению кампании вплоть до наступления зимы, которая дала русским передышку. Сталин смог подвести новые армии и возвести новые военные заводы взамен захваченных. Россия принялась набирать силу, а вот Германия уже не была так сильна, как в первую кампанию. Вторая попытка Гитлера, в 1942 году, хотя и представляла для России опасность, но имела более ограниченные масштабы. После поражения под Сталинградом всему миру стало ясно, что мощь Германии ослабевает, а вступление в войну Америки окончательно ускорило исход войны.

Таким образом, одержанные Гудерианом победы принесли его стране больше вреда, чем если бы он потерпел поражение. Ранний цвет принес горькие плоды.

Он и сам успел распробовать этот горький вкус, будучи отправленным в отставку еще в конце 1941 года за то, что осуществил временное отступление, вместо того чтобы потворствовать иллюзиям Гитлера. Он был вновь призван на службу лишь тогда, когда положение Германии стало уже отчаянным, и стал в конце концов начальником Генерального штаба, когда оно превратилось в безнадежное. Так что эту горечь он испил до дна.

Однако плачевные последствия его работы нисколько не умаляют ее исторического значения – сотворения истории посредством новой идеи, выразителем и исполнителем которой он был. Германия не сохранила своих завоеваний, но эти завоевания перекроили карту Европы и повлияли на будущее всего мира.

Книга Гудериана представляет собой большой интерес еще и с точки зрения познания того, как работает мозг специалиста. Сильно развитое воображение Гудериана работало только в рамках профессиональной тематики, причем силу его концентрации многократно увеличивал горячий энтузиазм.

Гудериан был профессиональным солдатом в самом высоком смысле этого слова. Он, как и подобает мастеру, полностью посвятил себя техническому прогрессу. Он не думал ни о карьерных амбициях, ни о необходимом для их осуществления такте, ни о том, каким целям послужат технические нововведения. Понять его – значит понять страсть к идее в ее чистом виде. В этом лежит и объяснение его отношения к Гитлеру – более благосклонное, чем у большинства генералов старой закалки. Гитлер заявлял о своей приверженности новым военным идеям, в том числе идее оснащения танковых войск, так что Гудериану он не мог не понравиться. Гитлер конфликтовал с Генеральным штабом и существующей военной системой, и Гудериан, по своим причинам, тоже, и это вначале сблизило их, хотя по мере развития дальнейших отношений с фюрером Гудериан лишился своих иллюзий.

Читателям его мемуаров станет ясно, что он не задавался вопросом, кому и чему служит он сам и его солдаты. Для него достаточно было того, что страна воюет, а значит – находится в опасности. Выполнение долга было для него несовместимо с сомнениями. Как дисциплинированный солдат, он молча признавал, что его страна вправе защищаться от потенциальных противников. Читателей по всему миру, осведомленных о том, какую опасность несла Германия их странам, такая позиция может, конечно, привести в раздражение. Но установки Гудериана соответствуют установкам любого солдата любой страны в любое время. В мемуарах британских и американских командиров XIX века тоже редко когда мелькают тени сомнения по поводу участия их стран в войнах по довольно спорным поводам. Ход мыслей и способ их выражения носят у Гудериана довольно «викторианский» оттенок.

Более того, солдаты во всем мире привыкли принимать на веру, что «нападение – это лучшая защита», так что разницу между нападением и обороной они считают тактическим различием между двумя альтернативными действиями, и вопрос об агрессии в этом случае не встает. Крупнейшие специалисты в области международного права затрудняются дать безошибочное определение агрессии, а агрессивно настроенные государственные деятели всегда умело сваливают вину на плечи своих иностранных оппонентов. Самые ясные случаи всегда можно затуманить призывами к патриотизму, и чем больше в людях чувства долга перед своей родиной, тем легче обмануть их и заставить замолчать. Солдат не учат расследовать, кто прав в международных спорах, а если они позволят себе увязнуть в этом вопросе, то окажутся неспособными выполнить свой долг. Для военного философа есть место при разработке стратегии войны, но слишком уж вдумчивый ум не годится для самой военной службы.

Из соображений практической необходимости командир на поле боя должен действовать без размышлений, и, даже если у него есть на это время, он не должен каждый раз просчитывать отдаленные последствия выполнения полученного приказа, иначе его действия будут парализованы. Это правило не касается лишь самых высокопоставленных военачальников (Веллингтон тому примером). Так что пока продолжается бой, для выполнения своих задач военные обязаны ограничить сферу своего мышления обдумыванием того, как эффективнее выполнить приказ. «Их дело – не размышлять, а действовать и умирать!» Ни одна страна, имеющая собственную армию, не может позволить себе пренебрегать этим правилом. Там, где солдаты начинают задумываться о том, за правое ли дело они сражаются, армии терпят сокрушительное поражение.

Легко считать Гудериана упорствующим милитаристом, но лучше признать, что его базовые воззрения – необходимые установки военного. То, что он не отказывается от них при написании мемуаров, дабы снискать одобрение судей, говорит лишь о его непоколебимой честности, которая так часто приводила его к конфликту с вышестоящими командирами и с Гитлером, да еще, пожалуй, о боевитости характера, которая сделала его таким выдающимся военным реформатором и командиром.

Не следует отказываться от ознакомления с мемуарами Гудериана из-за неприятия его стиля – это так же неразумно, как если бы его вышестоящие командиры игнорировали его военные предложения из-за нелюбви к нему лично. Эта книга – самый полный фактологический отчет о войне со стороны немцев из всех изданных до сих пор. Подробнейшая картина, делающая книгу ценным источником, хорошо дополняется энергичными и точными комментариями.

Текст книги «История. Россия и мир. 11 класс. Базовый уровень»

4. На основании данных таблицы (стр. 182) сделайте вывод о том, народы каких стран больше всего пострадали в ходе Второй мировой войны. Как вы думаете, почему существует огромное расхождение в сведениях о потерях СССР – от 7 млн (цифра, названная Сталиным в 1946 г.) до 43,3 млн (данные историка Б. Соколова, 1998 г.)?

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ К ГЛАВЕ 5

1. Перечислите факторы, обеспечившие военные успехи Германии и ее сателлитов в 1939 – 1941 годах.

2. Чем были вызваны поражения Красной Армии в оборонительный период Великой Отечественной войны?

3. Охарактеризуйте причины поражения Германии и ее сателлитов. Докажите, что Советский Союз внес решающий вклад в разгром агрессоров.

4. Г. К. Жуков в беседе с писателем К. М. Симоновым утверждал: «Мы вступили в войну, еще продолжая быть отсталой в промышленном отношении страной по сравнению с Германией». Что позволило маршалу сделать такой вывод? К какому времени и за счет чего СССР смог превзойти Германию по производству военной техники?

5. Прочитайте фрагменты Атлантической хартии: «1) США и Великобритания не стремятся к территориальным или другим приобретениям… 3) Они уважают право всех народов избирать себе форму правления, при которой они хотят жить; они стремятся к восстановлению суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путем… 8) Они считают, что все государства мира должны… отказаться от применения силы, поскольку никакой будущий мир не может быть сохранен, если государства, которые угрожают или могут угрожать агрессией за пределами своих границ, будут продолжать пользоваться сухопутными, морскими и воздушными вооружениями. Черчилль и Рузвельт считают, что впредь до установления более широкой и надежной системы всеобщей безопасности такие страны должны быть разоружены».

Как вы думаете, почему руководитель США подписал данный документ, хотя его страна еще не была участницей военных действий? Какие из принципов Хартии могли лечь в основу послевоенного устройства?

6. Как вы думаете, почему во время войны Сталин решил не торопиться изменять герб на монетах (там было лишь 11 витков ленты – 11 республик), а поддержал предложение дождаться ее окончания?

6 ГЛАВА
БИПОЛЯРНЫЙ МИР И «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА»

Заданным курсом. Художник А. Евстигнеев

§ 27. НАЧАЛО ПРОТИВОСТОЯНИЯ

Истоки «холодной войны». Вторая мировая война привела к многомиллионным жертвам, огромным разрушениям и материальным потерям. Казалось, что те, от кого зависели судьбы людей послевоенного поколения, воспримут уроки войны и будет сделано все для обеспечения прочного мира. Однако этого не случилось. Человечество оказалось втянутым в противоборство двух сверхдержав – Соединенных Штатов Америки и Советского Союза, получившее название «холодной войны». В связи с этим значение понятий Запад и Восток поменялось. К Западу относили союзников США, к Востоку – СССР и дружественные ему социалистические страны. «Холодная война» вышла за рамки одной лишь международной политики. Она отразилась на экономическом развитии противостоящих друг другу государств, повлияла на происходившие в них внутриполитические процессы, способствовала изменениям в общественном сознании.

США вышли из войны сильнейшей в экономическом и военном отношении державой. Эта страна обладала монополией на ядерное оружие, которое президент Г. Трумэн уже в конце войны с Японией не преминул пустить в ход в качестве, по его же собственным словам, «дубины для русских парней». В правящих кругах США зрело стремление окончательно преодолеть изоляционизм, который не дал возможности Америке в полной мере воспользоваться плодами своего участия в Первой мировой войне. Целями внешнеполитической деятельности США после Второй мировой войны стали политико-экономическая экспансия в обессиленной Европе, закрепление американского присутствия на военных базах, расположенных вне территории страны, расширение пропаганды американского образа жизни.

Одной из важнейших внешнеполитических задач советского руководства в послевоенные годы являлось обеспечение безопасности границ от внезапного нападения потенциального агрессора, подобного тому, которое в июне 1941 г. осуществила Германия. Эта цель казалась достижимой за счет создания блока дружественных государств. Кроме того, Сталин рассчитывал использовать присутствие Вооруженных Сил СССР в сопредельных странах и осуществить «экспорт коммунизма» (как выражались западные политологи). Стремясь еще более расширить территорию СССР и укрепить его военную мощь, «вождь народов» планировал получить черноморские проливы, военно-морские базы в Северной Африке, присоединить населенный азербайджанцами Северо-Западный Иран.

В условиях «холодной войны» большинство государств были вынуждены действовать в фарватере политики сверхдержав. Цели внешней политики США и СССР явно противоречили друг другу, и это не могло не привести к расколу Европы и всего мира на две противостоящие друг другу военно-политические группировки. Узловыми моментами борьбы сверхдержав стали гонка вооружений, соперничество в Европе, участие в региональных конфликтах и идеологическая борьба.

Раскол Европы. Задача усиления своих позиций в Старом Свете была решена американцами путем предоставления странам Западной Европы финансовой и экономической помощи в соответствии с планом Маршалла (названного по имени предложившего в 1947 г. этот план госсекретаря США). Получение помощи обязывало европейцев выполнять ряд условий: удалить коммунистов из состава правительств, согласовывать с Соединенными Штатами финансовую и экономическую политику. Сталин расценил план Маршалла как средство подчинения Европы (включая восточноевропейские государства), навязывания ей гегемонии США. Это подтолкнуло руководство СССР к шагам, направленным на то, чтобы к власти в странах Восточной Европы пришли просоветские правительства. В западноевропейских странах – союзницах США коммунисты были вынуждены покинуть правительственные кабинеты. В результате к началу реализации плана Маршалла Европа оказалась расколотой в политико-экономическом отношении. Создание в дальнейшем Совета экономической взаимопомощи (1949 г.) и Европейского экономического сообщества («Общего рынка», 1957 г.) явилось закономерным результатом этого процесса.

Политический и идеологический раздел Европы стал причиной раскола ее крупнейшей страны – Германии. Решения Потсдамской конференции по сохранению единого немецкого государства не были реализованы. Попытка СССР путем блокады Западного Берлина заставить Запад согласиться с присоединением этой части германской столицы к советской зоне оккупации закончилась безрезультатно. Берлинский кризис 1948 – 1949 гг. впервые поставил бывших союзников на грань «горячей» войны и привел к разделению Германии на две части. Западная (ФРГ) и Восточная (ГДР) Германия расположились по разные стороны баррикад «холодной войны».

Большинство государств Европы оказались втянутыми в созданные под эгидой сверхдержав военно-политические блоки. В 1949 г. десять европейских стран (Бельгия, Великобритания, Дания, Исландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Франция) и две североамериканские (США и Канада) учредили Организацию Североатлантического договора (НАТО). «Зоной ответственности» НАТО объявлялась Северная Атлантика и территории государств – участников альянса. Хотя договор предусматривал достижение консенсуса при принятии решений, военная мощь США, подкрепленная их экономическим влиянием, обеспечила американцам приоритет внутри блока.

Немецкий плакат, посвященный плану Маршалла

В противовес НАТО в 1955 г. Советский Союз создал свой военно-политический союз. Решение о его формировании было принято после вступления в Североатлантический альянс Федеративной Республики Германии. Включение в состав вооруженных сил НАТО западногерманской армии руководство СССР расценило как угрозу безопасности страны и ревизию результатов Второй мировой войны. В Организацию Варшавского Договора (ОВД) вошли СССР, Польша, Чехословакия, Венгрия, Болгария, Румыния и ГДР. Советские войска, находившиеся на территории ряда стран – участниц ОВД, в дальнейшем играли роль гаранта сохранения просоветских режимов.

Начало ядерного противостояния. Обладание атомной бомбой, продемонстрированное всему миру в ходе бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, на первых порах обеспечивало Соединенным Штатам существенное преимущество в противостоянии с Советским Союзом. Уже через два дня после окончания Второй мировой войны, 4 сентября 1945 г., американские военные начали разработку планов ядерного нападения на СССР. Очередной план («Дропшот») был принят руководством американского военного ведомства в 1949 г., когда в Советском Союзе благодаря осуществленным группой ученых под руководством И. В. Курчатова исследованиям, а также данным разведки было создано ядерное оружие. Соединенные Штаты перестали считаться единственной в мире державой, обладавшей этим оружием. Однако у советских ВВС не было стратегических средств доставки атомных зарядов, способных достичь территории США.

Игнорируя интересы своих союзников, по которым пришелся бы удар возмездия, руководство Соединенных Штатов рассчитывало на преимущество в количестве ядерных зарядов и средствах их доставки – стратегических бомбардировщиках. В случае введения в действие плана «Дропшот» американские ВВС должны были осуществить бомбардировку крупнейших городов СССР. После бомбардировок планировалась оккупация советской территории сухопутными силами.

Намерения США не были тайной для руководства СССР. В создавшихся условиях важнейшей задачей становилось производство носителей, способных доставить ядерное оружие на территорию потенциального противника. На создание стратегических бомбардировщиков, а затем и межконтинентальных ракет были направлены крупные материальные средства. Группой советских физиков велись работы по созданию водородной бомбы. Они увенчались успехом – в 1953 г. на полигоне острова Новая Земля была испытана первая водородная бомба. Успехи в разработке термоядерного оружия, создание стратегических бомбардировщиков М-4 и Ту-95, а затем, в 1957 г., и запуск первого в мире искусственного спутника Земли продемонстрировали рост военной мощи СССР. «Окно уязвимости» было закрыто.

На перехват. Художник О. Авакимян

Проба сил: война в Корее. В ходе «холодной войны» развернулось ожесточенное соперничество сверхдержав за влияние в различных регионах планеты. Американцы с успехом использовали выгоды геополитического положения США, господство своих ВМС на океанских просторах. Создав разветвленную сеть военных баз в различных регионах планеты, Соединенные Штаты обеспечивали возможность быстрой и эффективной защиты своих интересов. При этом расположенные в странах «третьего мира» войска руководство США неоднократно использовало для свержения неугодных ему правительств.

Не менее активно действовал и СССР, обладавший геополитическим преимуществом крупнейшей континентальной державы Евразии. Советское руководство использовало в своих интересах процесс деколонизации, подрывавший позиции европейских союзников США. Политическая поддержка и военно-техническая помощь СССР позволили китайским коммунистам одержать победу в гражданской войне и взять под свой контроль почти всю территорию страны. Сторонники Советского Союза возглавили государства, возникшие на севере Кореи и севере Вьетнама.

Сталин оказал поддержку северокорейскому руководителю Ким Ир Сену, стремившемуся взять под свой контроль всю территорию страны. Корейская война стала первым военным столкновением, в котором СССР и США оказались по разные стороны линии фронта. Боевые действия начались летом 1950 г., когда оснащенные советским оружием северокорейские войска вторглись на территорию Южной Кореи и оттеснили противника на самый юг полуострова. На помощь своему союзнику поспешили США, организовавшие военную операцию под флагом ООН. Осенью 1950 г. американцы осуществили крупную десантную операцию, и над северокорейской армией нависла угроза окружения. Она стала стремительно откатываться назад – к 38-й параллели, по которой проходила демаркационная линия между двумя государствами. Американские и южнокорейские войска вторглись в КНДР и прижали остатки ее армии к границе с Китаем и СССР. Американская авиация совершала облеты не только китайского, но и советского пограничья. По просьбе Ким Ир Сена с ноября 1950 г. небо Северной Кореи стала прикрывать советская авиация.

Корейская война. Китайцы берут в плен американцев. 1950 г.

В ноябре 1950 г. в конфликт на стороне Северной Кореи вмешался Китай. Около миллиона китайских солдат, официально именовавшихся добровольцами, заставили противника отступить до 38-й параллели, где фронт стабилизировался. Боевые действия приобрели позиционный характер. Стремление командующего американскими силами в Корее генерала Д. Макартура обеспечить перелом в войне путем атомных бомбардировок Китая не встретило одобрения президента Г. Трумэна, понимавшего, что это спровоцировало бы вступление в войну Советского Союза. Зато противоборство между СССР и США развернулось в ходе воздушных боев. В период Корейской войны советские асы сбили 1300 самолетов противника, потеряв, в свою очередь, 345 машин.

Мирные переговоры, начавшиеся в 1951 г., завершились подписанием в 1953 г. перемирия, которое констатировало восстановление довоенной границы между двумя корейскими государствами. Так закончилась первая в период «холодной войны» открытая проба сил между СССР и США.

Подведем итоги

Результатом новой расстановки сил в послевоенном мире явилось вступление человечества в эпоху «холодной войны». Две оснащенные ядерным оружием сверхдержавы – Советский Союз и Соединенные Штаты – вели борьбу за усиление своих позиций на мировой арене.

ВОПРОСЫ

1. Докажите, что «холодная война» явилась закономерным следствием новой расстановки сил в мире после Второй мировой войны.

2. Каким образом противостояние между СССР и США сказалось на положении государств Европы?

3. Как проходила гонка вооружений? Какие качественно новые виды вооружений появились в годы «холодной войны»?

4. В чем состояла разница в геополитическом положении СССР и США? Как они использовали это положение в своих интересах?

5. Назовите причины Корейской войны. Как вы думаете, почему ни одна из сторон так и не сумела одержать победу в этой войне?

ЗАДАНИЯ

1. В современной исторической науке можно вычленить три точки зрения по вопросу о причинах «холодной войны». Согласно первым двум, вина в ее развязывании целиком лежит либо на СССР, либо на США. Согласно же третьей, обе стороны несут равную ответственность. Какая из точек зрения представляется вам наиболее верной?

2. Пользуясь текстом учебника и картой № 18 (стр. XXII), расскажите о формировании военно-политических блоков в годы «холодной войны».

§ 28. МИР НА ГРАНИ ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ

Отношения СССР со странами Запада в середине 50-х – начале 60-х годов. После смерти Сталина представители партийной верхушки, в частности Г. М. Маленков, пришли к выводу о недопустимости ядерной войны, которая чревата смертельной опасностью для всего человечества. Советское руководство, сохранив курс на поддержку коммунистических и «антиимпериалистических» сил, предприняло ряд шагов, направленных на нормализацию отношений с Западом.

Летом 1955 г. в Женеве состоялась первая после Потсдамской конференции встреча глав государств и правительств СССР, США, Англии и Франции. Советская делегация, которую возглавлял Н. С. Хрущев, выступила с проектом договора о коллективной безопасности в Европе. Американский президент Д. Эйзенхауэр предложил первоначально решить вопрос об объединении Германии, к чему советская сторона не была готова. В результате попытка заключить соглашение между двумя блоками оказалась неудачной. Однако женевские переговоры доказали саму возможность достижения компромисса между Западом и Востоком. Своеобразным следствием «духа Женевы», установившегося в международных отношениях, стал вывод советских и американских войск из Австрии, установление дипломатических отношений между СССР и ФРГ, подписание советско-японской декларации, предусматривавшей прекращение состояния войны и восстановление дипломатических отношений. В 1958 г. между Советским Союзом и Соединенными Штатами было заключено соглашение о сотрудничестве в области культуры и экономики.

В ходе «мирного наступления» СССР объявил об одностороннем сокращении своих вооруженных сил и ликвидации военных баз на территории Финляндии и Китая.

В 1957 г. он внес в ООН предложения о приостановке ядерных испытаний, взаимных обязательствах об отказе от применения атомного оружия, о последовательном сокращении вооруженных сил противоборствующих блоков. В 1958 г. СССР в одностороннем порядке временно прекратил ядерные испытания.

Визит Н. С. Хрущева в США. Нью-Йорк, 27 сентября 1959 г.

Однако на главном направлении международных отношений – между СССР и США – добиться серьезных сдвигов не удалось. Первый в истории визит главы советского правительства в США, состоявшийся в 1959 г., не ознаменовался подписанием каких-либо серьезных документов в области ограничения вооружений. Достижению долговременных договоренностей препятствовало отсутствие доверия между сверхдержавами. При этом СССР и США безжалостно расправлялись с неугодными им политическими силами в странах, находившихся в сфере их влияния (участие Советской Армии в подавлении антикоммунистического восстания в Венгрии, свержение американскими войсками правительства в Доминиканской республике).

В мае 1960 г. советско-американские отношения были омрачены появлением в воздушном пространстве СССР американского самолета-разведчика, который был сбит силами ПВО. Черту под кратковременной эпохой потепления международных отношений подвел Берлинский кризис 1961 года. Он разразился после неудачи советско-американской встречи в верхах в Вене, когда президент Дж. Кеннеди отказался рассматривать предложения па статусу Берлина.

19 августа 1961 г. с согласия Москвы правительство Восточной Германии воздвигло бетонную стену, отгородившую Западный Берлин от территории ГДР. Этими действиями нарушались решения Потсдамской конференции, предусматривавшие свободу передвижения по городу. Намечая ответные меры, США рассматривали вероятность военного конфликта с СССР. Американскими военными планировался прорыв танковых колонн к Берлину с территории ФРГ. Одновременно атомной бомбардировке могла подвергнуться одна из советских военных баз, находившихся в ГДР. В грядущем конфликте США рассчитывали на превосходство своих ядерных сил. Однако протесты западногерманских политиков, опасавшихся превращения страны в театр ядерной войны, предотвратили худший вариант развития событий.

Карибский кризис. В 50-х годах США и СССР интенсивно наращивали ядерные вооружения. Наряду с бомбардировщиками дальнего радиуса действия носителями ядерных боеголовок стали межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), способные через космическое пространство достичь любой точки на территории противника. Ракетами с ядерными боеголовками были вооружены и подводные лодки, способные нанести удар из глубин Мирового океана. Продолжавшаяся гонка ракетно-ядерных вооружений имела два важнейших последствия. С одной стороны, она привела к накоплению каждой из сверхдержав ядерного потенциала, способного неоднократно уничтожить противника. С другой стороны, угроза применения ядерного оружия устанавливала предел действий обычных средств и вооружений, предотвращала возможность эскалации вооруженного конфликта. Впервые «ядерный фактор» сказался во время Корейской войны. В еще большей степени он заявил о себе в ходе Карибского кризиса 1962 года.

Кризис стал итогом целой цепи событий, произошедших задолго до октября 1962 года. В 1957 г. американцы разместили на территории Греции и Турции ракеты средней дальности типа «Юпитер». Это создавало для СССР новое «окно уязвимости» благодаря малому – по сравнению с межконтинентальными ракетами – времени подлета «Юпитеров» к промышленным центрам юга Европейской части страны. Предпринимая ответные действия, советское руководство воспользовалось ситуацией, сложившейся после победы на Кубе в 1959 г. революционных сил во главе с Ф. Кастро. Новое кубинское правительство национализировало собственность американских компаний, что больно ударило по интересам США. Администрация Дж. Кеннеди оказала на Кубу мощный нажим, апофеозом которого стала подготовка высадки на «остров Свободы» десанта противников Кастро (закончившаяся неудачей).

Кубинский руководитель обратился за помощью к СССР. На Кубе тайно было размещено несколько стартовых позиций советских ракет средней дальности с ядерными боеголовками.

Руководство Соединенных Штатов узнало о случившемся из данных аэрофотосъемки. Территория Америки оказалась уязвимой для ядерного удара. В октябре 1962 г. президент США объявил об установлении морской блокады Кубы: все суда, идущие к острову, должны были досматриваться американскими военными. Кроме того, Кеннеди потребовал в кратчайшие сроки демонтировать и вывести советские ракеты.

Советские суда, идущие к Кубе, сопровождались силами ВМФ, в том числе и подводными лодками, оснащенными ядерным оружием. Столкновение двух флотов казалось практически неизбежным, что привело бы к крупномасштабной войне между СССР и США. Вооруженные силы обоих государств были приведены в состояние полной боевой готовности.

В этой ситуации ядерные боеголовки сыграли роль сдерживающего фактора. В руководящих кругах сверхдержав возобладало мнение о том, что обмен ударами будет иметь необратимые последствия. Американские эксперты и политики указывали на то, что применение Советским Союзом своего ядерного оружия будет катастрофическим для США даже в случае упреждающего удара со стороны американцев. «У нас не хватит бульдозеров, чтобы убирать трупы», – заявил один видный американский политик. Благоразумие взяло верх – Хрущев и Кеннеди сумели заключить соглашение. В обмен на обязательство Соединенных Штатов не нападать на Кубу Советский Союз убрал с острова свои ракеты. Американцы, в свою очередь, демонтировали «Юпитеры», находившиеся вблизи границ СССР.

Карибский кризис заставил сверхдержавы и другие государства, обладавшие ядерным оружием, приступить к ограничению гонки ракетно-ядерных вооружений. В 1963 г. был подписан договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. В 1968 г. СССР, США и Великобритания заключили договор о нераспространении ядерного оружия. Эти договоренности стали одним из важнейших факторов, способствовавших наступлению в дальнейшем периода разрядки международной напряженности.

Борьба за влияние в «третьем мире». В 50 – 60-х годах продолжалось острое соперничество сверхдержав за влияние в «третьем мире». США и СССР оказывали военно-политическую и экономическую помощь, которая прочно привязывала страну-получателя к стране-донору. Стремительный развал колониальной системы создавал Советскому Союзу благоприятные условия для активизации своей деятельности в «третьем мире».

В 1957 – 1964 гг. руководство СССР подписало свыше 20 различных соглашений о сотрудничестве с развивающимися странами. Военно-политическая и экономическая поддержка оказывалась прежде всего тем государствам, которые заявляли о своей «антиимпериалистической» позиции на международной арене или о выборе «социалистической ориентации» в качестве приоритета внутреннего развития. Крупномасштабная помощь, тяжким бременем ложившаяся на советскую экономику, в ряде случаев составляла значительную часть бюджета союзников СССР (в Индии – 15 %, в Объединенной Арабской Республике – до 50 % средств, направляемых на экономическое развитие).

Противоборство Хрущева и Кеннеди. Американская карикатура

Еще одним важным инструментом влияния сверхдержав в «третьем мире» были поставки оружия, участие в региональных конфликтах военных советников или воинских контингентов. Поля сражений исполняли роль военных полигонов для испытания новых систем оружия. При этом СССР и США прикрывали свои геополитические интересы идеологическими маневрами вроде «помощи развивающимся странам и борьбы с силами международного империализма» или «защиты свободного рынка и ценностей демократии». Вместе с тем лидеры стран «третьего мира» зачастую использовали антисоветскую или антиамериканскую риторику в целях, весьма далеких от тех, которые провозглашались на словах. Заключая военный союз со странами западного или восточного блока и получая от «партнера» экономическую и военно-техническую помощь, они рассчитывали решать в свою пользу местные политические, религиозные или этнические конфликты.

Война во Вьетнаме. В 1954 г. был осуществлен раздел Вьетнама, освободившегося после тяжелой многолетней борьбы от власти французских колонизаторов. В северной части страны утвердился просоветский режим, в южной – проамериканский. В Южном Вьетнаме против американских войск и их местных союзников военные действия вели «вьетконговцы», которым помогали их северные соратники и китайцы. Американцы постепенно стали наращивать свое военное присутствие во Вьетнаме.

Подыскивая повод для широкомасштабных бомбардировок и наступательных операций сухопутных войск, они спровоцировали в 1964 г. так называемый «Тонкинский инцидент»: представители США заявили, что их корабли якобы были атакованы в Тонкинском заливе северовьетнамскими катерами.

Американские солдаты во Вьетнаме. 1967 г.

После этого американские войска стали принимать непосредственное участие в военных действиях. Авиация США подвергла территорию Северного Вьетнама «ковровым» бомбардировкам. За годы Вьетнамской войны (1964 – 1973 гг.) американские пилоты сбросили 7,8 млн т бомб, зажигательных и отравляющих веществ. Были стерты с лица земли 80 % вьетнамских городов и провинциальных центров. Из Советского Союза Вьетнам получил новейшие зенитные комплексы, боевые расчеты которых составляли в основном советские солдаты и офицеры. В боях принимали участие и советские летчики. За первые пять лет войны американцы потеряли более 3 тыс. боевых самолетов. Несмотря на то что к концу 1960-х гг. численность находившихся во Вьетнаме войск Соединенных Штатов достигла полумиллиона человек, добиться перелома в ходе боевых действий им не удалось.

Вьетнамская война, унесшая жизни многих тысяч молодых людей, вызвала настоящий раскол в американском обществе. В США развернулось мощное антивоенное движение, поддержанное во всем мире. Победивший на президентских выборах 1968 г. Р. Никсон поспешил объявить о постепенном выводе американских войск из Вьетнама.

«Вьетнамизация» войны – то есть передача южновьетнамской армии основных функций по борьбе с противником – в конечном итоге привела к поражению США. Согласно Парижским соглашениям 1973 г. американцы были вынуждены вывести из Вьетнама все свои войска. В 1975 г. южновьетнамский режим пал, объединились северная и южная части расколотой прежде страны. Поражение во Вьетнамской войне привело к падению международного престижа Соединенных Штатов и послужило причиной того, что американское руководство начало искать пути разрядки международной напряженности. В американском обществе сформировался стойкий «вьетнамский синдром» – нежелание участвовать в каком-либо региональном конфликте.

Международные отношения в 1950 – 1960-х гг. носили противоречивый характер. С одной стороны, безудержная гонка вооружений и стремление СССР и США к мировой гегемонии поставили человечество на грань «горячей» ядерной войны. С другой – руководители сверхдержав, осознав масштабы военной опасности, стремились ослабить международную напряженность.

1. Как изменились подходы советского руководства к внешней политике после смерти Сталина?

2. Почему потепление международных отношений, имевшее место во второй половине 50-х годов, не носило долговременного характера?

3. Расскажите о развитии ракетно-ядерного противостояния СССР и США. Почему в середине 60-х годов стороны были вынуждены пойти на поиск путей ограничения роста своих вооружений?

4. Каковы были внутри– и внешнеполитические причины участия сверхдержав в региональных конфликтах?

1. Прочитайте фрагмент воспоминаний Н. С. Хрущева: «У нас не было другого способа помочь кубинцам отразить американскую угрозу, кроме установки наших ракет на острове, с тем чтобы поставить агрессивные силы Соединенных Штатов перед дилеммой: если вы вторгнетесь на Кубу, вам придется столкнуться с ракетно-ядерной атакой против ваших собственных городов… Я не говорю, что у нас было какое-то документированное свидетельство, что американцы готовили второе вторжение: мы не нуждались в таких свидетельствах. Мы знали классовую принадлежность, классовую слепоту Соединенных Штатов, и этого было достаточно, чтобы ждать худшего».

В чем проявлялся «классовый» характер политики США и СССР? Какие меры был готов предпринять Н. С. Хрущев для отстаивания внешнеполитических интересов Советского Союза? Почему во время Карибского кризиса ядерное оружие так и не было применено?

2. Используя текст учебника и карту № 20 (стр. XXIV), сравните ход военных действий в Корее и во Вьетнаме. Как вы думаете, почему во Вьетнаме коммунистам удалось добиться объединения страны под своей властью?

LiveInternetLiveInternet

«Русские нам не враги». Как современные немцы относятся к Великой Отечественной?
Обозреватель «АиФ» побеседовал в Германии с множеством людей, включая внука Рудольфа Гесса (одного из главных военных преступников фашистской Германии). И выяснил — День Победы вызывает уважение, однако большинству жителей ФРГ неизвестно, сколько жизней мы потеряли на той войне.

У 15-летнего Гюнтера внезапно случилась истерика — через час после начала экскурсии. Он упал на колени возле барака и начал рыдать, размазывая слёзы по щекам. Вокруг мальчика собралась толпа. Кто-то из одноклассников звонил по мобильнику, кто-то искал по карманам таблетки. «Почему?! — кричал Гюнтер. — Как немцы могли творить ТАКОЕ с людьми?! Да заслуживаем ли мы вообще прощения?»
Нервные срывы герман­ских подростков в экс-концлагере СС Дахау под Мюнхеном — довольно частое явление. Несмотря на это, посещение мемориала входит в обязательную школьную программу для старших классов. Детям показывают печи крематория, где сгорели десятки тысяч узников, газовые камеры и фото изуверских опытов врачей-эсэсовцев. «Это нужно, чтобы всё не по­вторилось вновь, — сообщил мне сотрудник музея. — Ведь самое страшное зло со временем забывается». Пожалуй, так и есть. Согласно опросам, 80% немцев сейчас не знают, что их деды убили в СССР 27 миллионов человек…

Митинг участников Молодежного каравана мира в бывшем немецко-фашистском концентрационном лагере Дахау. 1986 г. Фото — РИА Новости
«Страна льдов и снегов»
«Что я думаю о Дне Победы? О, русские кажутся мне загадочными героями из фантастиче­ских фильмов. Наверное, такими и должны быть люди, опрокинувшие Гитлера. Многим немцам до сих пор непонятно, почему Германия решила с вами воевать. Как у народов у нас много общего — взять хотя бы любовь к сосискам и пиву!»
73-летний юрист Рольф Клемент был ребёнком, когда началась война. Его двоюродный брат, офицер вермахта, замёрз в Сталинграде. Он говорит, обид тут быть не может: «Мы напали, вы защищались. Всё честно». А вот к американцам и англичанам у Рольфа иное отношение: «Летом 43-го их авиа­ция полностью сожгла Гамбург, погибли 42 тыс. человек. Разве это правильная война?» Немцы часто подчёркивают в беседах: Гитлер — чудовище, но им при его власти тоже пришлось несладко. Вспоминают и гибель армии Паулюса, и бомбардировки городов, и падение Берлина. Они прекрасно осведомлены о холокосте и миллионах евреев, умерщв­лённых в концлагерях. Однако о морях крови, которой истёк Советский Союз, жителям ФРГ известно не так уж много.
«Для немцев Россия, — считает историк Герхард Бюх­ляйн, — страна льдов и снегов, где «генерал Зима» заморозил бедных мальчиков, одетых в форму со свастикой. Но в Германии стесняются рассуждать на тему, что вермахт и СС сотворили на оккупированной территории СССР. На ТВ и в прессе не забывают упомянуть: лишь 6 тыс. солдат (из 100 тыс. взятых в плен в Сталинграде) вернулись домой. Однако мало кто в курсе, что в эсэсовских концлагерях были замучены 3 млн советских военнопленных. Мы ужасаемся авианалётам союзников — 600 тыс. нем­цев заживо похоронили под обломками зданий в Берлине, Дрездене, Регенсбурге. И понятия не имеем, что из-за блокады Ленинграда от голода и обстрелов умерло ровно столько же людей»
Гамбург 1943г.
Мюнхен (как и Гамбург) тоже бомбили, хоть и слабее. Отдельные «знаковые места» Третьего рейха уцелели, но их разрушили потом сами немцы. Например, снесли пивную «Бюргербройкеллер», где толкал речи Гитлер (во избежание паломничества неонацистов). Человек, к которому я приехал на интервью, везёт меня в центр города.
— Знаете, — говорю я попутчику. — Увидел бы нас мой дед — ему бы это не понравилось.
— Хм, — замечает он в ответ. — А моему уж тем более. Я — и сижу рядом с русским!
«Мы убили так много?!»
Мой дедушка — советский военный лётчик, был сбит в конце 1944-го и находился в плену до капитуляции Германии. Дед же моего собеседника, 34-летнего инженера Вольфа Гесса, — заместитель Гитлера по партии, обергруппенфюрер Рудольф Гесс. Сам Вольф настроен антифашистски и искренне считает, что 9 Мая — это освобождение его страны от диктатуры. «Хочу знать, — спрашивает он. — Если я приеду в Россию, у меня не будет сложностей?» «Конечно нет, — говорю я. — Даже те, кто воевал, простили немцев». Вольф кивает: «Я никогда не ощущал, что русские наши враги. А… сколько мирных жителей погибло в СССР?» Отвечаю — около 18 миллионов. Расстрелы заложников, массовые казни в Бабьем Яре, карательные акции, машины-«душегубки» в Краснодаре. Вольф бледнеет. «Неужели так много?!»
Эту фразу я часто слышу в Германии. «Хотите посмотреть фото в Интернете? — интересуюсь я. — Там эсэсовцы позируют рядом с горами трупов. В архивах есть тысячи снимков». Мой спутник погружается в раздумья. «У нас редко об этом говорят, — вздыхает он. — Главная тема зверств нацистов — холокост».
Моё мнение — холокост ни в коем случае нельзя забывать. Это безумное уничтожение целого народа, от младенцев до стариков. Другое дело — получается, что покаяние за звер­ства немецкой армии весьма избирательно. Одному факту посвящены фильмы, ток-шоу и телепередачи, другие обходят молчанием. Даже в Австрии, в городе рядом с экс-концлагерем СС Маутхаузен, я спрашивал прохожих, кого именно убивали в бараках. Мнения разделились. «Кажется, евреев», — сказал один человек. «Коммунистов», — вспомнил второй. Русских не назвал никто, а ведь 39% узников Маутхаузена составляли советские военнопленные. Образ Восточного фронта в мыслях современных немцев — снега, ужасы штурма горящего Берлина и потерявшие человеческий облик солдаты в Сталинграде. Отмечая 9 Мая как день разгрома Третьего рейха, Германия всё ещё не осознала масштаба жертв среди населения СССР. Нет, не нужно, чтобы перед нами бесконечно извинялись. Хорошо было бы просто помнить…

Узники немецкого концлагеря Маутхаузен, Австрия. 5 мая 1945 год. Источник фото — РИА Новости
Один из школьников, прибывших в Дахау в группе с Гюнтером, разговорился со мной, пока его однокласснику давали успокоительное. «Вы из Москвы? Наверное, большой город. А я вот даже не знаю — немцы во время войны были в Москве?» «Полным-полно, — ответил я пареньку. — Они кучу домов построили вокруг кинотеатра «Форум», Московский университет помогли соорудить, заводы восстанавливали». «Так это были пленные? — смутился мальчик. — Ой… извините меня за вопрос». «Нет проблем, — улыбнулся я. — Зато теперь вы знаете правду»..

Георгий Зотов АИФ №19 08 мая 2013

В прямом эфире радиостанции «Комсомольская правда» (97,2FM) корреспонденты отдела политики Дмитрий СТЕШИН и Елена ЧИНКОВА и радиоведущий Алексей ТАРУСА в канун Дня Победы поговорили с известным немецким журналистом Штефаном ШОЛЛЕМ, давно живущим в нашей стране, на тему «Россия и Германия 65 лет спустя: взгляд на Вторую мировую других поколений».

ПОСЛЕ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА ВОЙНА С АМЕРИКАНЦАМИ ДЛЯ НЕМЦЕВ — ОТПУСК

Чинкова:

— Штефан, вы 12 лет уже в России. Когда решили связать с ней свою судьбу и почему?

Шолль:

— Это было еще во время «холодной войны». Мама хотела, чтобы я стал зубным врачом, а папа — чтобы я, как и он, стал лесником. А я хотел стать историком или журналистом. Я сказал им: «Вы знаете, я буду учить русский! И стану у нас в ФРГ крупным экспертом». Просто чтобы они успокоились. И начал учиться на факультете славистики.

Чинкова:

— Очень русский вопрос: где был ваш дед 22 июня 1941 года?

Шолль:

— Мои деды по возрасту были уже слишком старыми, чтобы воевать. Один возглавлял в деревне ячейку партии и был солидным нацистом. Второй был крестьянином. Его только в самом конце войны забрали в армию, и под Кенигсбергом он пропал без вести.

Стешин:

— В вашей семье вспоминают эту войну? Что вам рассказывали, какие оценки давали?

Шолль:

— Я вырос на поле сражения, на самом западе Германии, где в конце 44-го были крупные сражения между американцами и вермахтом. Там около 60 тысяч погибших с обеих сторон. Это, конечно, не Сталинград, но мы в детстве находили штыки, каски. Туда приезжали немецкие ветераны, и нам, детям, было интересно послушать их рассказы. Все сходились в одном: для каждого немецкого солдата, который воевал на западе с американцами — для них это был отпуск после Восточного фронта. Они говорили, что американцы как вояки гораздо слабее русских. И когда я смотрю американское кино, у меня возникает некоторая ирония. Потому что там один выстрел американского снайпера — и уже пять немцев падают.

НОВОЕ РУССКОЕ КИНО — ГОЛЛИВУДСКАЯ ЧУШЬ

Таруса:

— А вы смотрите современные русские фильмы о войне?

Шолль:

— Если бы не смотрел, я бы не раздражался. Такое ощущение, что они у вас делаются по рецепту Голливуда, где все четко прописано. Там чуток любви надо, немножко экшн, хорошо, если в конце концов герой или победит, или если умрет, то на руках у красавицы. По-моему, эти картины неадекватны той войне.

Таруса:

— Возможно, они адекватны восприятию нового поколения?

Шолль:

— Не думаю, что молодежь имеет такой социальный заказ. Никто не говорит: мы хотим китч о войне.

Таруса:

— Вы считаете, что это китч? 20-летние не понимают, в чем кайф русской кухни, зато с удовольствием едят чипсы, суши, пьют колу. Фильмами «Отец солдата», «Судьба человека», «Освобождение» 20-летних не тронешь. А вот, допустим, фильм «Мы из будущего», хотя он снят по тем же рецептам Голливуда, может напомнить им о том, что была великая война.

Шолль:

— Не думаю, что у вас ее забывают. Потому что в школьной программе очень большой раздел посвящен войне. Скоро у вас большой праздник — юбилей окончания войны. Государство хочет его достойно отметить. Не понимаю, почему к этому юбилею нельзя снимать более качественные фильмы?

Чинкова:

— А у немцев лучше получается?

Шолль:

— Там проблема другая. В отличие от вас об этой войне уже давно с удовольствием забыли просто.

Стешин:

— Я смотрел фильмы, снятые в Германии: «Сталинград», «Штайнер — железный крест», «Бункер, или Последние дни Берлина». Фильмы достойные, и видно, что их снимал народ, который тоже пролил много крови в той войне. Это не Голливуд. Как только к этой теме подключается Голливуд, смотреть это уже невозможно.

НЕМЦАМ УДОБНЕЕ ПОМНИТЬ О ХОЛОКОСТЕ

Звонок от Андрея:

— Мой дед был ранен на войне, но у меня злобы на немцев нет. Мы жили в Казахстане, у нас в классе учились немцы, друзья были немцы, невестка была немка. Как сейчас современная молодежь в Германии относится к русским?

Шолль:

— Немцы думают меньше об этой войне. Для них был так называемый «час 0», это было 9 мая 1945 года. Все захотели жить по-новому, когда поняли, что фашизм с его идеей об исключительности Германии, о том, что немцы — самый сильный, умный, красивый народ, привел всех к краху. Поэтому лучше, мол, о той эпохе вспоминать пореже. Меня бесит, что у нас очень избирательная система покаяний. Памяти жертв холокоста — 6 миллионов евреев, которые погибли в концлагерях (что, конечно, жутко), — посвящаются бесчисленные передачи. Это все правильно, но нельзя забывать, что в то же самое время от рук немцев погибли 27 миллионов советских людей. В основном — мирных жителей. Вот об этом вспоминать не очень хотят.

Чинкова:

— А никто не пытается напомнить об этом в Германии?

Шолль:

— Есть, конечно, передачи, кинофильмы. Взять тот же фильм «Сталинград», о котором вспомнил господин Стешин, где показывается, как немецкие солдаты расстреливают детей. Но все-таки была «холодная война», Советский Союз был противником ФРГ. За этим тоже политика стоит.

Стешин:

— Я бы ориентировался тут на наших предков. Моя бабушка родилась в Сталинграде, ушла оттуда вместе с последней колонной беженцев. Шли они через степи, и немецкие летчики упражнялись в снайперской стрельбе, гонялись за отдельными людьми по степи. Бабушка оказалась в Саратове, там ее сразу призвали, потому что она только что школу окончила. Она пошла в ПВО, в зенитчицы, чтобы отомстить. Дошла до Франкфурта-на-Одере. А буквально 7 — 8 лет назад она мне сказала: «Ты знаешь, я немцев давно простила, никакого зла на них не держу».

Чинкова:

— Штефан, как вы считаете, современные народы России и Германии простили друг друга? Вы лично почувствовали рубеж, когда это произошло?

Шолль:

— Я жил раньше рядом с голландцами, бельгийцами. Наши деды голландцев захватили за 1,5 суток. Самое страшное, что с ними сделали, — отнимали у них велосипеды. Голландские знакомые до сих пор негодуют, объясняют, что для их народа это был ужасный удар. Ведь велосипеды для них — основной транспорт. И вот я только что был в Волгограде, общался с молодежью. Там просто на каждом шагу чувствуешь, что произошло в войну. Но звучали вопросы: как нам подняться на такой же экономический уровень, как немцы? Меня удивило, как хорошо ко мне относились русские. Я думал, что буду получать там по зубам за то, что я немец.

ВЕШАТЬ ЛИ ПОРТРЕТЫ СТАЛИНА — РЕШАТЬ ФРОНТОВИКАМ, А НЕ ДЕТЯМ

Таруса:

— Накануне таких праздников, как правило, на первую линию выходит определенный слой молодежи, мобилизованный государством. Я говорю про наши молодежные движения…

Шолль:

— Когда я вижу, как сейчас члены молодежных организаций массово выходят на улицы в майках, где написано: «Это наша Победа», то думаю, что это немножко смело. Потому что это не их Победа, это Победа их дедушек и бабушек. Или ситуация, когда «Молодая гвардия» организует в Твери встречу молодежи, чтобы обсуждать, можно повесить изображения Сталина или нельзя. Пусть это решат те, кто воевал, а не какие-то дети.

Звонок от депутата Госдумы, бывшего пресс-секретаря движения «НАШИ» Роберта Шлегеля:

— У меня двоякое впечатление. С одной стороны, радостно, что немецкий журналист говорит о том, что здесь к немцам хорошее отношение. Это и так известно. Русские очень дружелюбный народ. И мне немного дико слышать, что ваш гость, когда едет в Волгоград, ждет, что получит по зубам. Это давно уже в прошлом. Что касается оценок, наша это Победа или не наша, — это наша Победа. Ветераны, к сожалению, уходят. А нам важно сохранить память. Особенно когда американцы пытаются иначе преподносить победу, те же попытки и в других странах.

Считаю, что Штефан заблудился. Он зашел к соседям и громким голосом поучает их, как жить, как отмечать свои праздники. И становится неуютно, неудобно за человека, потому что он, видимо, и не заметил, что зашел к соседям в грязной обуви. Самое лучшее, что можно сделать в этой ситуации, — извиниться и выйти. А еще лучше — съездить в Таллин и посмотреть, как в супермаркетах свободно продают футболки с Гитлером, как на паспортах русских написано «чужие» и как все «это» называется Евросоюзом. Вот тогда он сделает для Победы значительно больше, чем раздача снобистских нравоучений победителям и их потомкам.

ЦИФРЫ ОБ ИЗНАСИЛОВАНИЯХ НЕМОК КРАСНОАРМЕЙЦАМИ ЗАВЫШЕНЫ В 10 РАЗ

Стешин:

— Вот история, которая потрясла меня до глубины души. Ее рассказал глава германского Союза по уходу за воинскими захоронениями в России Уве Лемке. Они в конце 90-х годов начали по России возить немецких ветеранов, которые здесь воевали. Приехали на Демянский плацдарм под Питером, где долго стояли германские войска. Подъехали к какой-то деревне. Был у них в группе дедушка, они очень боялись за его здоровье. В деревне моста нет до сих пор, лодка привязана. Дед вдруг ожил, прыгнул в эту лодку, переплыл через речку и побежал по деревне к одному дому. Они — следом. И увидели сцену, когда он открывает калитку, а из дома выходит старушка и говорит: «Здравствуй, Йозеф. Я знала, что ты приедешь ко мне». Оказывается, немец был там военным переводчиком во время войны. С русской девушкой они поженились, их обвенчал батюшка. Когда немцы уходили, он умудрился вывезти ее вместе с собой в Германию.

А потом конец войны, он оказался в одной зоне оккупации, она — в другой. Вернулась домой. Она чувствовала, что он приедет. Немцы были настолько растроганы, через некоторое время приехали навестить ее осенью. Им сказали, что она умерла. А бывший муж пережил ее буквально на несколько недель.

Шолль:

— И у нас есть такие истории. Молодой русский военный комендант в Восточной Германии встретил молодую немку, они влюбились. Потом ему пришлось возвращаться. Но были жесткие законы. Она не могла с ним даже переписываться. И только через 60 лет они опять нашли друг друга. Она переехала в Сибирь, и они поженились. Такие истории, конечно, есть. Во время войны было очень много человеческого, но, с другой стороны, и очень много страшного.

Чинкова:

— Насчет страшного. У вас пытаются напоминать о зверствах во время войны?

Шолль:

— В начале 90-х историк из Гамбурга организовал большую фотовыставку на тему, что творил вермахт на Восточном фронте. Чтобы показать, что немцы уничтожали не только евреев. Там гоняли русских девушек по полям, используя их как миноискатели. Это фотографировали сами солдаты! Был долго такой миф, что СС — сволочи, а вот немецкая армия на фронте воевала честно. По-моему, в этой войне все так озверели…

Чинкова:

— А тема о якобы массовых изнасилованиях немок советскими солдатами в зонах оккупации?

Шолль:

— Наши однобоко смотрят на историю — конечно, это имело место, но не 2 миллиона изнасилований, как преподносила наша пропаганда! Цифры здесь превышены раз в 10. И по масштабам ужаса, кстати, это несопоставимо с бомбежками союзников. В ГДР тема изнасилований была табуирована, а вот в ФРГ в разгар «холодной войны» выходили псевдомемуары немецких солдат с очень жуткими историями. Советские воины в них представали какими-то дикими монголами. Только при Горбачеве в Западной Германии был дан сигнал, что русские — это не варвары и с ними можно иметь дело.

А про изнасилования немцами советских женщин у нас молчали всегда. Дескать, секс со славянками арийцам был запрещен — и точка. Хотя на фронте все эти правила легко нарушались, и от немецких историков я знаю, что на самом деле это было очень широко распространено. Зачастую женщинам приходилось вступать с ними в сексуальные отношения, только чтобы получить кусок хлеба.

Звонок от Марины:

— Конечно, война эта наша и Победа наша. Пока живы внуки, правнуки тех, кто погиб за Родину. Но меня приводят в отчаяние эти акции, когда молодежь свозят на автобусах со всей страны в Москву митинговать за казенный счет…

Стешин:

— Меня тоже коробит казенный патриотизм. Например, у меня в семье отношение к этой войне всегда было свято, и без каких-то команд меня, маленького, водили на Мамаев курган, к примеру. Я думаю, что самый лучший способ извратить отношение к Победе и к этой войне — насаждать это официально. Посмотрите, во что вылилась история с георгиевскими ленточками. Когда их малолетки привязывают на джинсы или вдевают в ботинки вместо шнурков…

НЕМЦЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ БЛАГОДАРНЫ СТАЛИНУ

Чинкова:

— Штефан, как в Германии отнеслись к тому, что Парламентская ассамблея Совета Европы уравняла режимы Сталина и Гитлера?

Шолль:

— Для немецкого мышления здесь ничего нового нет — оба режима были тоталитарными. С другой стороны, никакой серьезный историк не будет говорить, что Гитлер и Сталин — это одно и то же. Там была тонкая, но очень основательная разница. Гитлер был человек действительно больной, как говорится, псих. Сталин тоже был неадекватен, но во время войны он был готов прислушиваться к мнению своих генералов в отличие от Гитлера. Еще очень важно, у Сталина была другая идеология. Он не считал, что, кроме советского или русского народа, все остальные недочеловеки. Немцы должны быть ему благодарны за то, что он не мстил им за то, как они вели себя в России.

Чинкова:

— Так можно вас, Штефан, поздравить с 65-летием нашей Победы?

Шолль:

— Я не знаю, нашей, вашей. Понимаете, у меня русская жена, маленькая дочка. Она наполовину русская, наполовину немка. Она должна надевать майку, где написано: «Это моя Победа»? У нее один прадедушка погиб на той стороне, а другой — на этой стороне. Мы живем в России, она вырастет сначала русской. Но все-таки я ей буду рассказывать, что у нее немецкие предки. И что ей сказать насчет этой Победы?

Таруса:

— Скажите, что это наша общая Победа и наша общая судьба.

aloban75

В начале войны нацисты были уверены в своём превосходстве. Для них оно было очевидно. Если под немецкую машину стремительно и без сопротивления легла вся «цивилизованная Европа», то нечего и говорить о «восточных варварах».
«У нас величайшая армия, во главе которой стоит величайший военный гений всех времён». «Мы — разящий меч новой Германии!»
Хаапе Г. Оскал смерти. 1941 год на Восточном фронте. М., 2009. С.86, 94, 125.
Уже через месяц после начала Великой Отечественной войны — 24 июля 1941 г. в дневнике начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии генерала Гальдера появилась запись из обращения главкома сухопутных войск генерал-фельдмаршала фон Браухича к участникам совещания, которое тогда проводилось:
«Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник».
Цитаты из дневников и воспоминания немецких солдат, немецкого генералитета и других военных чинов Вермахта.
***
Первым — Йозеф Геббельс.
Заметна серьёзная эволюция отношения Геббельса к советской армии с 1939 года до 1945 года.
К 1945 году Геббельс вообще приходит к идее, что репрессии в немецкой армии были нужны еще в 1934 году.
**
Запись от 11 ноября 1939 г.
«Русская армия большой ценности не имеет. Плохо руководима и еще хуже оснащена и вооружена».
от 29 июня 1941 г.
«Русские защищаются отважно. Командование их действует в оперативном отношении лучше, чем в первые дни»…
Последние записи.
5 марта 1945 г.
«Фюрер снова резко критикует генштаб. <…> Фюрер прав, говоря <…> что Сталин своевременно провел эту реформу и поэтому пользуется сейчас ее выгодами. Если такая реформа будет навязана нам сегодня нашими поражениями, то для окончательного успеха она слишком запоздала».
16 марта 1945 г.
«Генштаб предоставляет мне книгу с биографическими данными и портретами советских генералов и маршалов. Из этой книги нетрудно почерпнуть различные сведения о том, какие ошибки мы совершили в прошедшие годы. Эти маршалы и генералы в среднем исключительно молоды, почти никто из них не старше 50 лет. Они являются <…> чрезвычайно энергичными людьми, а на их лицах можно прочитать, что они имеют хорошую народную закваску… Короче говоря, я вынужден сделать неприятный вывод о том, что руководители Советского Союза являются выходцами из более хороших народных слоев, чем наши собственные <…> Я сообщаю фюреру о предоставленной мне для просмотра книге Генштаба о советских маршалах и генералах, добавляя, что у меня сложилось впечатление, будто мы вообще не в состоянии конкурировать с такими руководителями. Фюрер полностью разделяет мое мнение. Наш генералитет слишком стар, изжил себя <…>, что говорит о колоссальном превосходстве советского генералитета».
26 марта 1945 г.
«Люфтваффе. Нужна коренная реформа — сверху донизу».
Й.Геббельс. Die Tagebücher von Joseph Goebbels. Sämtliche Fragmente. 1987. München
***
Следующим — Манштейн.
Часть войск Крымского фронта в количестве пяти тысяч героев со второй половины мая до конца октября 1942 года держала оборону против немецких войск в Аджимушкайских каменоломнях, выдерживая обстрелы, подрывы и газы.
24 мая они послали из подземелья радиограмму: «Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но не сдаемся!» (Ионина Н.А. Каменоломни Аджимушкая)
Манштейн писал:
«Плотной массой, ведя отдельных солдат под руки, чтобы никто не мог отстать, бросались они на наши линии. Нередко впереди всех находились женщины и девушки комсомолки, которые, тоже с оружием в руках, воодушевляли бойцов».
Манштейн Э. «Утерянные победы». М.1999. С.294-295.
«На Восточном фронте: боевые действия продолжаются. Усиленное и отчаянное сопротивление противника… У противника много убитых, мало раненых и пленных… В общем, происходят очень тяжелые бои. О «прогулке» не может быть и речи. Красный режим мобилизовал народ. К этому прибавляется еще и баснословное упрямство русских. Наши солдаты еле справляются. Но до сих пор все идет по плану. Положение не критическое, но серьезное и требует всех усилий».
Из дневника министра пропаганды Геббельса (Откровения и признания. С. 321; Ржевская Е. М. Геббельс… С. 283.)
«Русские зарекомендовали себя умелыми выносливыми и бесстрашными солдатами, разбивая в пух и прах наши былые предрассудки о расовом превосходстве».
Метельман Г. Сквозь ад… С.288, 294.
«Эти проклятые крестьяне дрались как черти…»
Зенгер Ф. Ни страха, ни надежды…С.67; Хаапе Г. Оскал смерти… С.125, 129.
«Новое поколение в России обладало силой и мужеством…Они зачастую действовали механически, как роботы… Эти люди верили своей власти и подчинялись ей».
Вольфзангер В. Беспощадная бойня… С.99, 100.
«Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость и могли выстоять в самых напряженных боях»
Генерал-полковник фон Клейст.(Лиддел-Гарт Б. Они умеют защищаться и стоять насмерть… // Другая война, 1939-1945. — М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1996. — С. 379; Лиддел-Гарт Б. Битвы Третьего Рейха… С. 265.)
«Уже сражения июня 1941 г. показали нам, что представляет собой новая советская армия, — вспоминал генерал Блюментрит, начальник штаба 4-й армии, наступавшей в Белоруссии. — Мы теряли в боях до пятидесяти процентов личного состава. Пограничники и женщины защищали старую крепость в Бресте свыше недели, сражаясь до последнего предела, несмотря на обстрел наших самых тяжелых орудий и бомбежек с воздуха. Наши войска скоро узнали, что значит сражаться против русских…»
Лиддел-Гарт Б. Они умеют защищаться… С. 382; Лиддел-Гарт Б. Битвы Третьего Рейха… С. 271-272.
«Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т.п. в плен сдаются немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян»
Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 53
«Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных»
там же, С. 84.
«Русские солдаты и младшие командиры очень храбры в бою, даже отдельная маленькая часть всегда принимает атаку. В связи с этим нельзя допускать человеческого отношения к пленным. Уничтожение противника огнем или холодным оружием должно продолжаться до тех пор, пока противник не станет безопасным…
Фанатизм и презрение к смерти делают русских противниками, уничтожение которых обязательно…».
Из приказа командования 60-й моторизированной пехотной дивизии( РАВО. Т. 24(13). Кн. 2. С. 42.)
Советское правительство в тылу врага организовало борьбу 6200 партизанских отрядов с составом до 1 млн. чел. «Борьба с партизанскими отрядами была чудовищной реальностью… в июле 1943 г. в России было взорвано 1560 железных дорог, в сентябре — 2600. То есть 90 — в день».
Юст Г. Альфред Йодль солдат без страха и упрёка. Боевой путь начальника ОКВ Германии. М., 2007. С.97.
«Партия и ее органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством; это люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в первую мировую войну, — железную дисциплину. Подобная, не знающая жалости военная дисциплина — которую, я уверен, не выдержала бы ни одна другая армия — превратила неорганизованную толпу в необычайно мощное орудие войны. Дисциплина — главный козырь коммунизма, движущая сила армии. Она также явилась решающим фактором и в достижении огромных политических и военных успехов Сталина. …
Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях…
Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью и они целыми днями и неделями могут обходиться без нее. Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа. Такая близость к природе объясняет способность русского стать как бы частью земли, буквально раствориться в ней. Солдат русской армии — непревзойденной мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации…
Индустриализация Советского Союза, проводимая настойчиво и беспощадно, дала Красной Армии новую технику и большое число высококвалифицированных специалистов. Русские быстро научились использовать новые виды оружия и, как ни странно, показали себя способными вести боевые действия с применением сложной военной техники. Тщательно отобранные специалисты помогали рядовому составу овладеть современной боевой техникой, и надо сказать, Что русские достигли серьезных успехов, особенно в войсках связи. Чем дольше затягивалась война, тем лучше работали русские связисты, тем с большим искусством использовали они радиоперехват, создавали помехи и передавали ложные сообщения…

Умелая и настойчивая работа коммунистов привела к тому, что с 1917 года Россия изменилась самым удивительным образом. Не может быть сомнений, что у русского все больше развивается навык самостоятельных действий, а уровень его образования постоянно растет. Вполне возможно, что за долгий период подготовки в мирных условиях у него разовьется и личная инициатива…
Ведение боевых действий русскими, особенно в наступлении, характеризуется использованием большого количества живой силы и техники, которые командование часто вводит в бой безрассудно и упрямо, однако добивается успеха. Русские всегда славились своим презрением к смерти; коммунистический режим еще больше развил это качество, и сейчас массированные атаки русских эффективнее, чем когда-либо раньше. Дважды предпринятая атака будет повторена в третий и четвёртый раз, невзирая на понесенные потери, причем и третья и четвертая атаки будут проведены с прежним упрямством и хладнокровием…
Русские дивизии, имевшие очень многочисленный состав, наступали, как правило, на узком фронте. Местность перед фронтом обороняющихся в мгновение ока вдруг заполнялась русскими. Они появлялись словно из-под земли, и, казалось, невозможно сдержать надвигающуюся лавину. Огромные бреши от нашего огня немедленно заполнялись; одна за другой катились волны пехоты, и, лишь когда людские резервы иссякали, они могли откатиться назад. Нечасто они не отступали, а неудержимо устремлялись вперед. Отражение такого рода атаки зависит не столько от наличия техники, сколько оттого, выдержат ли нервы.
Лишь закаленные в боях солдаты были в состоянии преодолеть страх, который охватывал каждого. Только солдат, сознающий свой долг и верящий в свои силы, только тот, кто научился действовать, полагаясь на себя самого, сможет выдержать ужасное напряжение русской массированной атаки…
Сила русского солдата объясняется его чрезвычайной близостью к природе. Для него просто не существует естественных препятствий: в непроходимом лесу, болотах и топях, в бездорожной степи всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может повсюду проложить дороги. В несколько дней русские строят многокилометровые гати через непроходимые болота.»
Из книги генерала Фридриха фон Меллентина «Танковые сражения: 1939-1945»
«У многих солдат не осталось и следа от прежнего подъёма, от веры в победу, воодушевлявшей их в первый год войны». «На переднем крае сущий ад. Ничего подобного я не видел на этой войне. А я ведь с самого начала в ней участвовал. Иван не отступает ни на шаг. Путь к позициям русских устлан их трупами, но и немало наших подохнут раньше. В сущности, здесь нет настоящих позиций. Они дерутся за каждую развалину, за каждый камень….. В Сталинграде мы разучились смеяться. Самое худшее — это ночные бои. Русские используют каждый бугорок для обороны и ни одной пяди не отдают без боя».
Видер И., Адам В. Сталинградский кошмар. За кулисами битвы. М., 2007. С.25, 100, 113.
В 1943 г. поражения Вермахта подавались победами. Показывались «кладбища» советских танков, автомашин, убитые и пленные. В кинохронике после нескольких выстрелов русские пускались в бегство. Но в кинозалах, где сидели раненые немецкие фронтовики, поднимался свист, крики враньё! «Ни один солдат или офицер не говорит теперь пренебрежительно об Иване, хотя еще недавно они так говорили сплошь и рядом. Солдат Красной Армии с каждым днём всё чаще действует как мастер ближнего боя, уличных сражений и искусной маскировки»
там же, С.122, 126, 127.
«Все одинаково немытые, небритые, завшивленные и больные, психически подавленные. Солдат становился не мыслящим человеком, а всего лишь вместилищем крови, внутренностей и костей. Наше товарищество возникало из зависимости друг от друга людей, собранных в одном замкнутом пространстве, наш юмор … был юмор висельников, сатиров, наполненный собранием непристойностей. Яростью и игрой со смертью. Солдаты, покрытые вшами, гноем и экскрементами, не пытались напрягать мозги. Никто не считал нужным приводить в порядок замусоренный бункер. … Мы уже ни во что не верили. … То, что мы были солдатами, служило оправданием наших преступлений и потери человеческого облика…. Наши идеалы ограничивались табаком, едой, сном и французскими проститутками».
Шмитц Ш. «Мы жили, разрушая свою душу». Соприкосновение со злом и чувство долга // Вольфзангер В. Беспощадная бойня… С.265
«Русские на добрую тысячу лет отставали в общем историческом развитии от других европейских наций. Сталин поставил задачу преодолеть тысячелетнюю пропасть за 20 лет и во многом добился её выполнения. Он стал вроде Бога».
Хаапе Г. Оскал смерти… С. 177.
«Пробыв здесь, в этой стране столько времени, я не мог не восхищаться силой духа этого народа, которого казалось, ничто не в состоянии сломить — ни жертвы, ни страдания. Две молоденькие фанатичные русские студентки гордо признали, что принадлежат к великому коммунистическому движению — сами накинули себе на шеи петли и спрыгнули с со скамьи не дожидаясь, пока палач выбьет из под ног. Подобным мужеством трудно не восхититься».
Гофман И. Сталинская истребительная война…
Генерал Г.Блюментрит писал: «нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя».
«Красная Армия 1941-1945 гг. была гораздо более сильным противником, чем царская армия, ибо она самоотверженно сражалась за идею. Это усиливало стойкость советских солдат. Дисциплина в Красной Армии также соблюдалась более четко, чем в царской армии. Они умеют защищаться и стоять насмерть. Попытки их одолеть стоят много крови».
Генерал Блюментрит, начальник штаба 4-й армии. (Лиддел-Гарт Б. Они умеют защищаться… С. 382.)
«До сегодняшнего дня упорство в бою объяснялось страхом перед пистолетом комиссара и политрука. Иногда полное безразличие к жизни истолковывалось исходя из животных черт, присущих людям на Востоке. Однако снова и снова возникало подозрение, что голого насилия недостаточно, чтобы вызвать доходящие до пренебрежения жизнью действия в бою… Большевизм… вселил в большую часть русского населения непреклонную решимость».
Из служебной записки СД. («Источник». — 1995. — № 3. — С. 89.)
«Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые и новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось… противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению.»
Генерал Курт Типпельскирх
«Широко и умело задуманные операции Красной армии приводили к многочисленным окружениям немецких частей и уничтожению тех из них, которые сопротивлялись.
…Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Мы потеряли 100-тысячную армию под Кенигсбергом…»
Генерал О.фон Лаш
«…Во Второй Мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии…
Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года…»
Генерал-оберст Г.Гудериан
«…В ходе войны я наблюдал, как советское командование становилось все более опытным…
…Совершенно справедливо, что высшее советское командование, начиная со Сталинграда часто превосходило все наши ожидания. Оно мастерски осуществляло быстрый маневр и переброску войск, перенос направления главного удара, проявляло умение в создании палцдармов и оборудовании на них исходных позиций для последующего перехода в наступление…»
Генерал-оберст Г.Фриснер, командующий группой армий «Южная Украина»
Их командиры моментально усвоили уроки первых поражений и в короткий срок стали действовать на удивление эффективно.
Генерал-фельмаршал Г.фон Клейст
«То, что солдаты Красной Армии продолжали сражаться в самых безнадежных ситуациях, совершенно не заботясь о собственной жизни, можно в значительной степени приписать храброму поведению комиссаров.
Разница между Российской Императорской Армией в годы ПМВ и Красной Армией даже в самые первые дни германского вторжения была просто колоссальной. Если в прошлой войне русская армия сражалась как более или менее аморфная масса, малоподвижная, лишенная индивидуальностей, духовный подъем, вызванный идеями коммунизма, начал сказываться уже летом 1941 года».
Генерал Эрих Раус
«Поведение русских войск, даже в этом первом сражении (за Минск) поразительно отличалось от поведения поляков и войск западных союзников в условиях поражения. Даже будучи окруженными, русские не отступали со своих рубежей».
Генерал Блюментрит
P.S. Подвиг Александра Матросова повторили более 215 воинов и партизан. Массовое самопожертвование воинов первого в мире социалистического Отечества не имеет аналогов в мире.

«Как же упорно сражается русский…» Восточный фронт глазами генерала вермахта

Генерал-полковник Готхард Хейнрици оставил потомству хронику похода на Восток. Он вел дневник, почти ежедневно писал жене, а еще посылал в Германию «отчеты семье». Чтобы обойти военную цензуру и ускорить доставку, он, как правило, отправлял свои послания с оказией. Эти тексты не отредактированы задним числом, и в этом их ценность. Издания на языке оригинала записки Хейнрици дождались лишь в 2001 году. Их опубликовал историк Йоханнес Хюртер. В прошлом году они вышли по-русски в переводе и с комментариями Олега Бэйды и Игоря Петрова. Как говорит последний, материал книги «слишком антисоветский для читателя просоветского и слишком просоветский для читателя антисоветского».

Готхард Хейнрици. Фото: wikimedia.org

Игорь Петров рассказывает о генерале Хейнрици и поясняет странную формулу из предисловия Йоханнеса Хюртера: «Был нацистом ровно настолько, насколько им не был».

— Готхард Хейнрици родился в 1886 году в Восточной Пруссии в семье пастора. Уже с юности он избрал для себя военную стезю. К началу Первой мировой войны был старшим лейтенантом. Войну прошел как на штабных, так и на командных должностях, в частности командовал батальоном. При Веймарской республике остался в армии и в итоге к началу Второй мировой он был уже генерал-лейтенантом и командиром дивизии.

Однако он не принимал участия в польской кампании, а во французской — в самом конце. Зато вот в операции «Барбаросса» — к тому времени он уже командовал корпусом — он играл довольно важную роль. Полгода он командовал корпусом, в январе 1942 года был назначен командующим 4-й армией и в самом конце войны около месяца успел покомандовать группой армий «Висла», которая защищала Берлин. Был талантливым военачальником, все это отмечают. Считался специалистом по оборонительным действиям, особенно после того, как в конце 1943-го — начале 1944 года сдерживал превосходящие советские силы достаточно долго и, собственно, прорыв фронта произошел уже после того, как Хейнрици сдал командование 4-й армией. Он, с одной стороны, не был фанатичным нацистом, полным поклонником Гитлера, но совершенно однозначно — противником Веймарской республики. Он считал, что ее отцы — это враги национальных интересов Германии.

Лишь сейчас нам стало ясно, что за несколько дней, во время которых мы вели бои, ничего не слыша и не видя, наше доброе старое Отечество рухнуло. Что это должно принести? Нами правит сейчас клика евреев и социалистов, люди, для которых интернационал превыше всего.

(Запись в дневнике, 17 октября 1918 года)

То есть он был за диктатуру, может быть, более мягкую, чем нацистская. Но и нацистской он служил вполне преданно, несмотря на какие-то частные ламентации, которые мы видим в письмах и дневнике по тому или иному поводу. И так как в иерархии он занимал довольно высокий пост, просто попутчиком, естественно, он не был, хотя после войны старательно дистанцировался. Он вполне сознательно следовал нацистским приказам, собственно говоря, делал возможным их исполнение и, естественно, несет за это ответственность. Есть такое популярное оправдание среди воевавших на немецкой стороне — мол, мы не знали о планах Гитлера на Востоке, так как прочли «Майн кампф» лишь позднее. Хейнрици прочел «Майн кампф» до того, совершенно точно.

Ну и о его антисемитизме следует, наверно, сказать, и о его антиславянских настроениях. Они были у него с самого начала уже вследствие места рождения и воспитания, и большевизм на Востоке, уже начиная с 1918–1919 годов, для него изначально был еврейским. Недаром в книге есть такой эпизод: когда он оказался на советской территории, он рассказывает, что увидел звезды Давида в оформлении каких-то советских зданий. Конечно, это были пятиконечные советские звезды, просто у него была такая аберрация восприятия.

Теперь мы в настоящей России… Всё в состоянии чудовищного упадка. Знакомимся с плодами большевистской культуры. Мебель очень примитивная. Мы обычно живем в пустых помещениях. Повсюду на стенах и потолках нарисованы звезды Давида. Церкви используются в качестве залов для политических собраний.

(Письмо жене. 11 июля 1941 года, Копыль, 90 километров к юго-западу от Минска)

Но тут тоже интересный нюанс. Родной отец жены Хейнрици был евреем. Но он рано умер, ее мать повторно вышла замуж, она воспитывалась протестанткой, и, судя по всему, ее происхождение вообще не было предметом рефлексии. Например, когда весной 1941 года перед нападением на Советский Союз Хейнрици прибыл с корпусом в Польшу, он писал жене так: «Клопы и вши снуют повсюду, равно как и отвратительные жиды со звездой Давида на рукавах». Писал без всякого опасения, что это хоть как-то ее заденет. То есть это обстоятельство просто игнорировалось и вытеснялось внутри семьи.

— В юности я прочел довольно много изданных «Воениздатом» мемуаров немецких военачальников в стиле «роковые решения» и «утерянные победы». Они издавались огромными тиражами и имелись в наличии в библиотеке войсковой части, в которой я служил. Это было увлекательное чтение в жанре альтернативной истории. И только теперь из вашего предисловия я узнал, что это плод американского проекта. Расскажите о нем и о том, чем записки Хейнрици отличаются от этой литературы.

— Все началось после войны с того, что историческое отделение Армии США привлекло достаточно большое число немецких военачальников к написанию истории войны с вполне утилитарной целью: Советский Союз из союзника стремительно превращался в противника, и опыт немецких генералов, казалось, может быть востребован. Сама идея была не нова, кстати. Немцы сами заставляли в лагере Хаммельбург, например, пленных советских командиров писать истории разгрома их частей. Даже в документах тех лет фигурирует понятие «историк» — это те советские офицеры, которые сотрудничали в этом так называемом военно-историческом кабинете. Ну, а если говорить об американском проекте, то они поставили во главе бывшего начальника немецкого Генштаба Франца Гальдера, который в 1944 году в ходе расследования покушения на Гитлера был арестован, посажен в концлагерь, но тем не менее остался жив и после войны в глазах американцев стал противником режима и с режимом не ассоциировался. Он был фигурой крайне удобной и, безусловно, очень много знавшей.

Хейнрици (справа) и командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Сентябрь 1943-го. Фото: wikimedia.org

Хейнрици тоже сотрудничал в этом проекте. Всего около 700 немецких офицеров в нем работали за более чем 10 лет, и они написали более 2500 работ. Интересно, что Гальдер для своей команды добился доступа к захваченным американцами немецким оперативным документам. Этого доступа на тот момент простые немецкие историки не имели, они получили его существенно позже. Таким образом, у него и его единомышленников была полная возможность дать такую картину войны, которую они считали в этой ситуации верной. И, подводя итог этой своей деятельности, в 1959 году Гальдер написал министру обороны ФРГ Францу Йозефу Штраусу: «Нашей работой мы уже сейчас закрепили в веках сверхчеловеческие достижения немецких солдат, служивших своему народу».

Понятно, что в такой парадигме и в таком подходе не было совершенно никакого места рассказам о преступлениях вермахта. И это, собственно, стало причиной возникновения мифа о «чистом вермахте»: все преступления совершали эсэсовцы, а вермахт чист, он честно воевал. До немецкого общества информация о преступлениях вермахта начала доходить только в последние десятилетия прошлого века. А до части постсоветского общества, кстати, до сих пор не дошла. Многие в России как набросились на мемуары немецких генералов и маршалов, исходя из наивной предпосылки, что раз советская власть врала, то ее противники говорили правду, так до сих пор этому и верят.

Отличие заметок Хейнрици от Гудериана или Манштейна в том, что в них нет никакого послезнания, они не подвергались обработке и поэтому в них сочетается откровенность, причем откровенность человека, который видит все это с верхов военной иерархии, и эмоциональность, в том числе набожность и постоянная апелляция к высшей силе. Аналога этому источнику просто нет. Тем удивительнее, что после смерти Хейнрици (он умер в 1971 году) эти материалы почти 30 лет пролежали в архиве без всякого движения. И только в конце 1990-х историк Йоханнес Хюртер их нашел и подготовил к печати.

— Интересно следить за сменой настроений Хейнрици. Бодрая уверенность очень быстро сменяется тревогой, тревога — досадой от бессилия, когда началась осенняя распутица и немецкая техника утопала в грязи, и наконец отчаянием, когда ударил сорокаградусный мороз, который немецкие солдаты встретили в легких шинельках. Уже в июне начинаются жалобы на стойкость и коварство «русского». Через месяц после начала войны (22 июля, Бобруйск) — уныние и ожидание затяжной войны. Хейнрици постоянно задает себе вопрос, почему русские так упорно сопротивляются вопреки своему безнадежному положению и не находит ответа. Меняется настрой и высшего командования. Начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер пишет в дневнике 11 августа: «Русский колосс… нами недооценивался». Гитлер действительно рассчитывал на деморализацию и крах режима? Почему все-таки режим выстоял?

— Да, всё время он это противоречие видит и никак не может понять. С одной стороны, русские сопротивляются крайне упорно и он уже в начале июля отмечает, что русский солдат куда сильнее, чем французский, а с другой стороны, когда этот солдат попадает в плен, он говорит немедленно, что воевать не хочет, что его гонят в бой комиссары. Так они и не смогли понять эту психологию советского человека, который, на мой взгляд, просто привык к амбивалентности повседневной жизни.

В целом русский сражается с фанатичным упорством. Но каждый в отдельности подчеркивает свою усталость от войны, свое желание перебежать, свою ненависть к комиссарам, которые заставляют идти в бой под дулом пистолета.

(Из дневника. 30 июля 1941 года, Бобруйск)

То есть, например, маршал Тухачевский сегодня герой, а завтра — враг народа. На эти ежедневные перемены надо реагировать, чтобы за маршалом не последовать. Хейнрици не понимал, что люди подстраиваются под внешние обстоятельства и часто говорят то, что, как они предполагают, от них хотят услышать. Поэтому теория, которая, кстати, еще во власовской печати возникла, что советский народ так ненавидел сталинский режим, что сдавался в плен целыми дивизиями и армиями, она, конечно, до сегодняшнего дня дожила, но, я думаю, ясно, что это просто такая попытка дать на весьма сложный вопрос простой ответ. Записки Хейнрици как раз показывают, как и многие другие первоисточники, что реальная ситуация была куда сложнее.

Ну, а почему не получилось, не удался блицкриг — я не думаю, что я тут что-то новое скажу. Естественно, начинать нужно с того, что немцы вели эту войну как колонизаторскую. То есть они с самого начала каких-то пусть фиктивных политических поблажек даже своим эвентуальным союзникам, например западноукраинским националистам, не давали. Что уж говорить про остальную оккупированную территорию. Далее. Они, конечно, недооценили упорство советского сопротивления, вытекающие из этого собственные потери, количество советских резервов, возможность эвакуации.

Жесткость и безжалостность советского руководства, конечно, тоже сыграли свою роль, хотя тут известны и обратные примеры. Я недавно занимался сюжетом, где такие драконовские мероприятия, как расстрелы перед строем, скорее деморализовывали солдат и увеличивали количество пленных. Но в целом я думаю, что просто мораль советского человека, она вот этими стрелочками «за Сталина» — «против Сталина» не ограничивалась, ситуация была куда сложнее, и даже люди, пережившие репрессии, Сталина к родине не обязательно приравнивали.

Плененные под Сталинградом немецкие солдаты. Февраль 1943 года. Фото: wikipedia.org

Могу привести пример из моих исследований коллаборационизма. Николай Троицкий, который впоследствии стал основателем и директором известного мюнхенского института изучения СССР, он жил в Советском Союзе под чужим именем, скрывал свое происхождение. Тем не менее по оговору был в начале 1938 года арестован, полтора года провел в тюрьме, его там били — в общем, советский режим ему было совершенно не за что любить. И все-таки, когда он оказался в 1941 году в ополчении и принял присягу, он пишет, что почувствовал, что это его долг и что дача присяги совершенно естественна, это присяга на защиту отечества. Притом что в понятие отечества входит фигура Сталина, которого он числит политическим уголовником.

Поразительно, как же упорно сражается русский… Кажется маловероятным, что большевики пойдут на мировую или вовсе прогонят Сталина. Так что мы встретим зиму в позиционных боях по всей огромной линии фронта. Хорошенькая перспектива. Письмо жене. 3 августа, Бобруйск

— В дневнике Хейнрици есть запись, сделанная 25 октября в Козельске: «Я сказал начальнику штаба полковнику Блюментритту: нам не хватает четырех недель сербской кампании. Да, ответил он, а к ним еще три недели, две июльские и одна августовская, которые мы потеряли, пока наши начальники выясняли, должна ли нашей следующей целью стать Москва или промышленный район Донецка. Мы тогда упустили недели наилучшей погоды. Тогда было приказано взять оперативную паузу».

— Дело было не совсем так. Но я думаю, в любом случае это не самая судьбоносная развилка. Реальная развилка возможностей имела место до июня 1941 года, потому что тот же Гальдер после войны писал, что он был против войны с СССР, считал, что надо выжидать. Если посмотреть предвоенные записи Хейнрици, то он тоже не был сторонником войны, а был сторонником продолжения пакта. Что касается ситуации начала августа, то да, там были разногласия, снят тогда никто не был, и Гитлер настоял на своем — часть войск была отправлена на юг, они потом участвовали в том, что стало киевским котлом. То есть силы были несколько распылены, но само по себе противоречие представляется мне несколько искусственным, потому что и Гитлеру, и генералам нужен был весь банк, то есть территория, ресурсы, унтерменши, которые должны были их добывать. Просто тактика была немного разная. Речь не столько о том, что направление на Москву символическое, сколько о том, что, как писал Гальдер, на московском направлении сосредоточены наибольшие и самые сильные резервы, и если их разбить, это приблизит конец войны и тем самым появится возможность овладеть теми же самыми ресурсами.

А уже после войны как раз Гальдером и другими военачальниками эти разногласия были стилизованы как «мудрые генералы, которые знали, как нужно действовать, и путающийся у них под ногами ефрейтор, который вот ставил им палки в колеса».

Если взять, например, книгу современного историка Дэвида Стейхела, то он считает, что уже после лета 1941 года немецкое наступление было обречено. И он обосновывает это как с экономически-логистических позиций, так и с учетом немецких потерь в живой силе и технике и упорного сопротивления советских войск. С его точки зрения, дальнейшие немецкие успехи осенью 1941 года случились в том числе из-за грубых ошибок советского командования, которое теми огромными силами, которые в его распоряжении находились, распорядилось плохо, и, собственно, это привело к массовому пленению огромного количества войск и к потерям убитыми в киевском и вяземском котлах.

— Хейнрици умен, саркастичен, не лишен литературного дара, пишет свой дневник и свои отчеты для потомков, но война настолько невыносима, что в какой-то момент он теряет перспективу, перестает размышлять о долгосрочных целях войны, фиксирует только действия своего корпуса или своей армии и описывает тяготы своего положения. В его лексиконе появляется слово «катастрофа», и это уже в 1941 году. Можно ли сказать, что это настроение преобладало среди полевых командиров?

— Не очень просто на этот вопрос ответить уже потому, что таких же сравнительно подробных и прямых источников не осталось. О чем точно можно сказать — да, меняется оптика восприятия у Хейнрици со временем. В книге это совершенно четко видно. Осенью 1941 года он как бы чувствует себя здесь проездом: война сейчас кончится, он вернется домой, и вот он такой колонизатор в пробковом шлеме, хотя там вокруг вши и клопы, лорнирует жителей деревни Грязново, которые тоже очень грязные, как он считает, свысока и в известном отдалении. Потом ближе к зиме настроение начинает немного меняться, он листает Лескова и Толстого, пытается понять, кто же такие эти русские…

Потом уже, в 1942 году, ситуация иная. Ему ясно, что он застрял тут надолго, пробковый шлем, видимо, уже съеден мышами, Хейнрици на местных все еще свысока смотрит, но уже заинтересован в их добровольном сотрудничестве. А потом, еще чуть позже, в октябре, он устраивает так называемый праздник урожая и искренне радуется, это видно совершенно четко по записи, что склонил настроение населения в свою пользу.

Вот это превращение местного населения из объекта в субъект за год-полтора — это действительно для психологии оккупантов характерно. Я это видел в самых разных источниках, вплоть до, допустим, документов оперативного штаба Розенберга. Но понятно, что в случае Хейнрици это все не сентиментальностью диктовалось, а прагматизмом, и все это были эффекты местного значения. В Берлине никаких политических решений никто принимать не хотел.

— Что мы реально знаем о военных преступлениях Хейнрици? Что мы узнаём о них из его записок? Создается впечатление, что он избегает этого вопроса, перекладывает ответственность на своего шустрого переводчика, превратившегося в палача.

— Да, это довольно точно совпадает с моим ощущением. В начале войны вообще создается впечатление, что он как бы сам впитывает и ретранслирует нацистскую пропаганду. Мы уже говорили о том, что ему мерещатся звезды Давида вместо пятиконечных почему-то, вы упоминали о его попытках оправдать неконвенциональность войны — он пишет, что русские коварны, хитры, стреляют в спину, ведут себя не как европейцы, а как какие-то азиаты и, кстати, многие, как он пишет, выглядят как китайцы.

Военнопленный немец, плененный в ходе Сталинградской битвы. Фото: wikimedia.org

После войны он утверждал, что был противником, например, «Указа о комиссарах», заботился, чтобы в его корпусе указ не выполнялся, но в дневнике никаких упоминаний об этом нет. Наоборот, там все время говорится о том, что комиссар — это главный опасный враг, который, собственно, и гонит солдат советских в бой, и если судить по документам, как пишут немецкие историки, то около 30 комиссаров в итоге в его корпусе было казнено. Но в целом, да, он отстраняется от событий. Вокруг жуткие нравы, как в Тридцатилетнюю войну, — это его излюбленный образ максимальной жестокости, какую он может себе представить, — а он, значит, стоит в стороне и просто наблюдает, как перед его окнами появляются виселицы с повешенными местными жителями. И жалуется, что это портит вид из окна.

Я сказал Бейтельшпахеру, чтобы он не вешал партизан ближе, чем в ста метрах от моего окна. Не самый приятный вид с утра.

(7 ноября, Грязново)

Естественно, он несет полную ответственность за эти преступления.

— В тексте Хейнрици довольно много критических высказываний о Гитлере. Среди друзей Хейнрици был Штюльпнагель, кто-то еще из участников заговора 20 июля 1944 года, когда Гитлера пытались взорвать. Скептический образ мыслей Хейнрици не был для них секретом. Тем не менее его не втянули в заговор или он не втянулся. У него был момент выбора? Он что-нибудь знал или догадывался о заговоре?

— Мне кажется, как у многих генералов, у него критика вполне сочеталась с лояльностью. Я для примера могу того же Гальдера привести. Он еще в 1938 году участвовал в заговоре. Собственно, из-за участия в том, старом заговоре — это участие вышло на поверхность уже после покушения Штауффенберга и соответствующих допросов — его арестовали и отправили в концлагерь. Но сам он пишет, что с началом войны для него на первый план выходит солдатский долг, и любой мятеж, самый малейший, во время войны он считает ослаблением государства, ударом в спину государства. И поэтому к заговору Штауффенберга он и весь этот исторический департамент относился отрицательно.

Что касается самого Хейнрици, то в книге есть письмо, которое написано через неделю после покушения на Гитлера. Он пишет: «Из-за печальных событий последних дней у всех нас перехватило дыхание. Действительно чудо, что при такой силе взрыва фюрер остался невредим». Это письмо написано не на публику, а для семьи, и по мнению Йоханнеса Хюртера, который тоже об этом немножко пишет в своих статьях, Хейнрици во второй половине войны уже рассматривал общую ситуацию как «быть или не быть?», и вот в эту дилемму слова «оппозиция», «сопротивление», тем более «мятеж» совершенно не вписывались. Знал ли он, сказать трудно, но известно, что в частном порядке он вступился за своего бывшего сослуживца Шульце-Бюттгера, который был арестован в числе заговорщиков, но ничем его просьбы не закончились, и Шульце-Бюттгер был в октябре вместе с другими заговорщиками казнен.

Текст опубликован в сокращении. Полная версия доступна .