Куда едет собака крымский царь

Куда ехал собака Крымский царь и кто основал Рязань

Эту песню в 1619-1620 годах записал английский путешественник Ричард Джемс . Почитайте его биографию на Википедии , там много интересного .
Мы же с вами разберем вышеприведенный текст. Он посвящен татарскому нашествию крымского хана Давлет Гирея. Сейчас об этой войне у нас практически никто не знает . А ведь на кону стояло само существования России как назависимого государства . Но как всегда — от героев былых времен не осталось порой имен……
Ну а мы вернемся к песне . Во первых название города в ней пишут через «е» -Резань .Собственно у меня накопилось уже довольно много материалов , где написано именно так .Судя по всему так в древности этот город и называли .
Во вторых странно , что сначала идут брать Москву а только потом идут именно к Резани и там на берегу реки Ока( а Резань стоит именно на ней ) думают думу . По идее все должно быть наоборот . Резань стоит практически на пути из Крыма в Москву . Логичнее сначала взять ее а потом уже около Москвы -реки думать думу и делить города . Что то в городе Резани было такого сакрального ( ну я собственно и раньше об этом писал в своем исследовании ) , что давало повод именно ее оставлять на последок и не Москву .
Кстати тут есть небольшая нестыковка . В середине 18 века было официально заявлено — город Рязань был разрушен в 1568 году . А вот по современной истории поход Давлет Гирея начался только в 1571 году . Ну нашим историкам виднее , они как всегда лучше знают , что там было на самом деле , чем тогдашнии историки . Они сейчас вообще заявляют , что Резань аж в 1237 году была разрешена и с тех пор не восстанавливалась . А ее вон в середине 16 века татары делили .
Опять же очень интересен «рейтинг» городов , которые предлагались для конкретных приближенных Давлет Гирея : Владимир , Суздаль , Звенигород , Резань и Новгород . С последним не совсем понятно , какой именно Новгород имелся ввиду . Может и Нижний . А может и еще какой . Было как минимум четыре-пять городов с таким названием . Просто до настоящего времени дошли только два , они и в истории остались .
Идем дальше . Очень интересен вот такой пассаж :
а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович».
Такое чувство — отец этого Диви-Мурза жил в Новгороде . И совсем не пленником . Что в общем то для тех времен совсем не из ряда вон выходящее событие а банальное дело . Я об этом как то уже писал в одном из своих постов — Откуда есть пошло российское дворянство . Вполне возможно , Новгород был отдан батюшке Диви-Мурза в управление кем то из русских царей . Ну вот в статье о том же Звенигороде так прямо и пишется — Иван Грозный пожаловал Звенигород татарскому царевичу Муртазе-Али. Впрочем, Звенигород и раньше спорадически жаловался служилым татарским царевичам и князьям. Вот интересно чем был так знаменит и богат в середине 16 века Звенигород , что его аж сродичу Давлет Гирею планировали отдать ? Тоже ведь загадка .

Битва при Молодях

Битва при Молодях
Основной конфликт: Русско-крымская война 1571—1572
Дата 29 июля – 2 августа 1572
Место Молоди, в 50 верстах к югу от Москвы
Итог Решительная победа Русского государства, разгром турецко-крымской армии
Противники

Крымское ханство
Ногайская орда
Османская империя

Русское царство

Командующие

Девлет I Гирей
Дивей-мурза #
Теребердей-мурза †

Михаил Воротынский
Дмитрий Хворостинин

Силы сторон

40—60 тысяч

23—25 тысяч

Потери

около 15 тысяч погибли в битве,
около 12 тысяч утонуло в Оке

4 — 6 тыс. убито и ранено

Крымско-ногайские набеги на Русь • Верховские княжества (1507) • Москва (1521) • Москва (1541) • Тула (1552) • Судбищи (1555) • Поход Адашева (1559) • Астрахань (1569) • Москва (1571) • Молоди (1572) • Москва (1591) • Степное порубежье (1616, 1618, 1622, 1623) • Перекоп (1663) • Крымские походы (1687, 1689) • Азовские походы (1695, 1696) • походы Миниха (1736) •

Битва при Мóлодях или Молодинская битва — крупное сражение, произошедшее между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы, в котором сошлись в бою русские войска под предводительством князей Михаила Воротынского и Дмитрия Хворостинина и армия крымского хана Девлета I Гирея, включавшая, помимо собственно крымских войск, турецкие и ногайские отряды. Несмотря на значительное численное превосходство крымско-турецкая армия была обращена в бегство и понесла тяжёлые потери.

Геополитическое значение победы при Молодях в условиях Ливонской войны и разорения от прошлогоднего крымскотатарского похода на Москву было колоссальным. Отражение крупного завоевательного похода, целью которого было возобновление подчинения ослабленного Русского государства по образцу золотоордынского ига, позволило России отстоять все поставленные под вопрос достижения предыдущих ста лет: независимость, единство, а также контроль над Казанью и Астраханью.

С 2009 года на месте событий проводится реконструкторский фестиваль, приуроченный к годовщине сражения.

Политическая ситуация

Расширение Русского государства

В 1552 году русское войско взяло Казань, а четыре года спустя, в стремлении обрести выход к Каспию, ему удалось завоевать Астраханское ханство. Оба этих события вызвали весьма негативную реакцию в тюркском мире, так как павшие ханства были союзниками османского султана и его крымского вассала. Кроме того, для Русского государства открывались новые просторы для политической и торговой экспансии на юг и на восток, а кольцо враждебно настроенных мусульманских ханств, стеснявших Русь несколько столетий, было разорвано. Не замедлили последовать предложения подданства со стороны горских и черкесских князей, а Сибирское ханство признало себя данником Москвы (1563).

Такое развитие событий весьма беспокоило Османскую империю и Крымское ханство. Набеговое хозяйство, составлявшее бо́льшую часть экономики Крыма, по мере укрепления Московской Руси оказывалось под угрозой. Султана беспокоили перспективы остановки поставок невольников и добычи из южнорусских степей, а также безопасность крымских вассалов. Целью османской и крымской политики стало возвращение Поволжья в орбиту османских интересов и восстановление былого кольца вокруг Русского государства.

Ливонская война

Основная статья: Ливонская война

Вдохновлённый успешно решённой задачей выхода к Каспию, Иван Грозный намеревался завоевать выход к Балтийскому морю. Это обещало положить конец изоляции Русского государства от Европы, обусловленной в значительной мере неимением полноценного сообщения и торговли, которая контролировалась и ограничивалась враждебно настроенными государствами. В 1558 году началась война против Ливонской конфедерации, которую позднее поддержали Швеция, Великое княжество Литовское и Польша. Поначалу события развивались благополучно для Москвы: под ударами войск князей Серебряного, Курбского, воеводы Адашева в 1561 году Ливонская конфедерация была разгромлена, большая часть Прибалтики оказалась под русским контролем. В 1563 году был взят Полоцк. Потеря Полоцка Великим княжеством Литовским создавала непосредственную опасность для его столицы Вильны.

Вскоре, однако, удача сменилась рядом поражений. В 1569 году в результате Люблинской унии положение Русского государства осложнилось, так как ему нужно было противостоять возросшей силе соперников. Пользуясь пребыванием большей части русского войска в Прибалтике, и накаляющейся внутренней обстановкой, связанной с введением опричнины, крымский хан совершал многочисленные набеги на южные рубежи русских земель, в том числе предприняв совместно с османским войском безуспешный поход на Астрахань (1569 год).

Крымский набег на Москву в 1571

Основная статья: Крымский поход на Москву (1571)

С поддержкой Османской империи и в согласовании с новообразованной Речью Посполитой крымский хан Девлет Гирей в мае 1571 года 40-тысячной армией совершил опустошительный поход на русские земли. Обойдя с помощью перебежчиков засечные линии на южных окраинах Русского царства (цепь укреплений, называемых «поясом Пресвятой Богородицы»), а затем переправившись через Оку в месте, указанном предателем — сыном боярским Кудеяром Тишенковым (историк Н. И. Костомаров), он дошёл до Москвы и подпалил её пригороды.

Построенный главным образом из дерева город почти полностью сгорел, за исключением каменного кремля. Количество жертв и уведённых в плен определить весьма трудно, но, по оценкам различных историков, оно исчисляется десятками тысяч. После пожара Москвы Иван IV Грозный, уехавший до этого из города, предложил вернуть Астраханское ханство и был уже практически готов на переговоры о возврате Казани, а также срыл укрепления на Северном Кавказе.

А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем».
А как будут оне у Оки-реки,
а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
кому у нас сидеть в каменной Москве,
а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале,
а кому у нас держать Резань Старая,
а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новегороде?»
Выходить Диви-Мурза сын Уланович:
«А еси государь наш, крымской царь!
А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимере,
а племнику твоему в Суздале,
а сродичю в Звенигороде,
а боярину конюшему держать Резань Старая,
а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович».
Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путём еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!

(Записана для Ричарда Джемса в 1619—1620 годах)

Однако Девлет Гирей был уверен, что Русь уже не оправится от такого удара и сама сможет стать лёгкой добычей, к тому же в её пределах царили голод и эпидемия чумы. По его мнению, по ней оставалось только нанести последний удар. Весь год после похода на Москву он занимался составлением новой, гораздо более крупной армии. Активную поддержку оказала Османская империя, предоставившая ему несколько тысяч воинов, в том числе 7 тысяч отборных янычар. Из крымских татар и ногайцев ему удалось собрать до 60 тысяч человек. Владея огромным по тем временам войском, Девлет Гирей двинулся на Москву. Крымский хан неоднократно заявлял, что «едет в Москву на царство». Земли Московской Руси были уже заранее поделены между крымскими мурзами. Вторжение крымского войска, как и завоевательные походы Батыя, поставило острый вопрос о существовании независимого Русского государства.

В преддверии битвы

Иванов С. В. «На сторожевой границе Московского государства». 1907 г.

Главой пограничной стражи в Коломне и Серпухове, составлявшей всего 20 тысяч воинов, был князь Михаил Воротынский. Под его началом были объединены опричные и земские войска.

Кроме них, к силам Воротынского примкнул посланный царём отряд из 7 тысяч немецких наёмников, в том числе конные рейтары из Ругодива (Нарвы) во главе с ротмистром Юргеном Фаренсбахом (Юрием Францбековым), а также донские казаки. Прибыл нанятый отряд из тысячи «каневских черкасс», то есть запорожских казаков, под командованием Михаила Черкашенина.

От царя Воротынскому поступил наказ, как вести себя на случай двух вариантов развития событий. На случай, если Девлет Гирей двинется на Москву и будет искать сражения со всем русским войском, воевода был обязан перекрыть хану старый Муравский шлях и спешить к реке Жиздре. Если же станет очевидно, что крымцы заинтересованы в традиционном быстром налёте, грабеже и столь же быстром отходе, Воротынскому предстояло устраивать засады и организовывать «партизанские» действия. Сам Иван Грозный, как и в прошлом году, покинул Москву, на этот раз в сторону Великого Новгорода.

27 июля крымско-турецкое войско подошло к Оке и стало переправляться через неё в двух местах — у впадения в неё реки Лопасни по Сенькину броду, и выше Серпухова по течению. В Записи Разрядной книги о «береговой службе» и отражении нашествия крымских татар в 1572 году прямо пишется:

«А как крымской царь приходил, и на Сенкине перевозе стояли по сю сторону Оки двести человек детей боярских. И Теребердей мурза с нагайскими тотары пришол на Сенкин перевоз в ночи и тех детей боярских розогнали и розгромили и плетени ис подкопов выняли да перешли на сю сторону Оки реки».

После этого отряд Теребердей-мурзы достиг окрестностей современного Подольска у реки Пахры и, перерезав все дороги, ведущие в Москву, остановился в ожидании главных сил.

Гуляй-город (вагенбург) с гравюры XV века.

Основные позиции русских войск находились у Серпухова. Гуляй-город представлял собой щиты в полбревна размером со стену сруба, укреплённые на телегах, с бойницами для стрельбы и составленные кругом или в линию. Русские воины были вооружены пищалями и пушками (наличие последних тщательно скрывалось русскими).

Участник тех событий Генрих Штаден в своих мемуарах «О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника» бесхитростно пишет — Дмитрий Хворостинин послал его с 300 воинами в береговой дозор, а когда Генрих напоролся на несколько тысяч крымчан, принял бой и послал гонца за подкреплением, отказал Генриху. Татары прижали отряд к Оке. «Все три сотни были побиты насмерть», — пишет Генрих, единственный спасшийся, так как перепрыгнул через береговой оградительный частокол и упал в реку.

Для отвлечения Девлет Гирей послал против Серпухова двухтысячный отряд, сам же с основными силами переправился через Оку в более отдалённом месте у села Дракино, где столкнулся с полком воеводы Никиты Романовича Одоевского, который в тяжелейшем сражении был разбит. После этого, основное войско двинулось на Москву, а Воротынский, сняв войска с береговых позиций, двинулся ему вдогонку. Это была рискованная стратегия: предполагалось, что хан не захочет ставить своё войско в «два огня» и, не зная, каков гарнизон Москвы, вынужден будет сначала уничтожить «вцепившееся в хвост» русское войско. Осада хорошо укреплённого города даже с малым гарнизоном, но с многочисленными пушками — предприятие долгое, и оставлять в тылу сильного врага, угрожающего обозам и малым отрядам, хан никак не мог. К тому же был опыт предыдущего года, когда воевода Иван Бельский успел запереться в Москве, но не смог предотвратить поджога посадов.

Состав войск

Русское войско

Согласно полковой росписи «берегового» полка князя Михаила Воротынского, русская армия имела в своем составе:

Воеводский полк Состав Численность
Большой полк:
  • Полк князя Михаила Воротынского
  • Полк Ивана Васильевича Шереметева
  • Полк Андрея Палецкого из Дедилова
  • Полк князя Юрия Курлятева из Донкова
  • Люди «митрополита и… владык»
  • Стрельцы Осипа Исупова и Михаила Ржевского
  • Наёмные казаки Юрия Булгакова и Ивана Фустова
  • Служилые немцы и казаки
  • 1840
  • 1065
  • 350
  • 200
  • 1430
  • 1000
  • 1000
  • 1300
Всего: 8255 человек и казаки Михаила Черкашенина
Полк Правой руки:
  • Полк князя Никиты Романовича Одоевского
  • Полк Фёдора Васильевича Шереметева
  • Полк князя Григория Долгорукова
  • Стрельцы
  • Казаки
  • 1225
  • 1015
  • 350
  • 500
  • 500
Всего: 3590
Передовой полк:
  • Полк князя Андрея Петровича Хованского
  • Полк князя Дмитрия Ивановича Хворостинина
  • Полк князя Михаила Лыкова
  • Смоленские, Рязанские и Епифанские стрельцы
  • Казаки
  • «Вятчане в струзех на реки»
  • 1095
  • 2040
  • 350
  • 535
  • 650
  • 900
Всего: 4475
Сторожевой полк:
  • Полк князя Ивана Петровича Шуйского
  • Полк Василия Ивановича Умного-Колычева
  • Полк князя Андрея Васильевича Репнина
  • Полк Петра Ивановича Хворостинина
  • Казаки
  • 956
  • 1713
  • 766
  • 585
  • 650
Всего: 4670
Всего: 20 034 человека
и казаки Михаила Черкашенина при Большом полку (3—5 тысяч)

Крымско-татарский лучник. Рис. Вацлава Павличака, XIX в.

Войско крымского хана

Летописные источники приводят очень крупные цифры, когда говорят о крымском войске. Новгородская вторая летопись пишет о 120 тысячах, а «Московский летописец» даже о 150 тысячах. По мнению некоторых историков, армия хана насчитывала до 60 тысяч человек, из которых около 40 тысяч составляло собственно крымское войско, к которому прибавлялись ногаи, черкесы и отряд янычар, посланный османским султаном.

Ход битвы

Воин русской поместной конницы. Акварель из «Всемирного театра старинной и современной моды» Лукаса де Гира (англ.)русск., около 1575 г.

Крымское войско изрядно растянулось, и в то время, как его передовые части достигли реки Пахры, арьергард лишь подходил к селу Молоди, расположенному в 15 километрах от неё. Именно здесь он был настигнут передовым отрядом русских войск под руководством молодого опричного воеводы князя Дмитрия Хворостинина. Вспыхнул яростный бой, в результате которого крымский арьергард был практически уничтожен. Это произошло 29 июля.

После этого произошло то, на что надеялся Воротынский. Узнав о разгроме арьергарда и опасаясь за свой тыл, Девлет Гирей развернул своё войско. Отряд Хворостинина столкнулся со всей крымской армией, и правильно оценив обстановку, молодой воевода мнимым отступлением заманил противника к гуляй-городу, развёрнутому уже к этому времени вблизи Молодей в удобном месте, расположенном на холме и прикрытом рекой Рожаей.

В той же Записи Разрядной книги о «береговой службе» и отражении нашествия крымских татар в 1572 году пишется:

«И царь крымской послал нагайских и крымских тотар двенатцать тысечь. И царевичи с тотары передовой государев полк мъчали до большово полку до гуляя города, а как пробежали гуляй город вправо, и в те поры боярин князь Михаиле Иванович Воротынской с товарищи велели стрелять по татарским полком изо всего наряду. И на том бою многих тотар побили».

В гуляй-городе находился большой полк под командованием самого Воротынского, а также подоспевшие казаки атамана Черкашенина. Началась затяжная битва, к которой крымское войско было не готово. В одной из безуспешных атак на гуляй-город был убит Теребердей-мурза.

После ряда небольших стычек 31 июля Девлет Гирей начал решающий штурм гуляй-города, но он был отбит. Его войско понесло большие потери, в том числе был взят в плен крупный военачальник и правая рука крымского хана Дивей-мурза. В результате крупных потерь крымцы отступили. На следующий день атаки прекратились, но положение осаждённых было критическим — в укреплении находилось огромное число раненых, кончалась вода, русские ели лошадей, которые должны были передвигать гуляй-город (из мемуаров Г. Штадена).

Московские стрельцы. Царю Ивану IV вручают трофеи, взятые у Девлет-Гирея князем Воротынским после сражения при Молодях.

2 августа Девлет Гирей вновь послал своё войско на штурм. В тяжёлой схватке погибли до 3 тысяч русских стрельцов, защищавших подножие холма у Рожайки, понесла серьёзные потери и русская конница, оборонявшая фланги. Но приступ был отбит — крымская конница не смогла взять укреплённую позицию. В бою был убит ногайский хан, погибли трое мурз.

И тогда крымский хан принял неожиданное решение — он приказал коннице спешиться и атаковать гуляй-город в пешем строю совместно с янычарами. Лезущие вверх крымцы и османы устилали холм трупами, а хан бросал всё новые силы. Подступив к дощатым стенам гуляй-города, нападавшие рубили их саблями, расшатывали руками, силясь перелезть или повалить, «и тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много».

Уже под вечер, воспользовавшись тем, что враг сосредоточился на одной стороне холма и увлёкся атаками, Воротынский предпринял смелый манёвр. Дождавшись, когда главные силы крымцев и янычар втянутся в кровавую схватку за гуляй-город, он незаметно вывел большой полк из укрепления, провёл его лощиной и ударил в тыл крымцам. Одновременно, сопровождаемые мощными залпами пушек, из-за стен гуляй-города сделали вылазку и воины Хворостинина. Не выдержав двойного удара, крымцы и турки побежали, бросая оружие, обозы и имущество. Потери были огромны — погибли все семь тысяч янычар, большинство крымских мурз, а также сын, внук и зять самого Девлет Гирея. Множество высших крымских сановников попало в плен.

«августа в 2 день в вечеру оставил крымской царь для отводу в болоте крымских тотар три тысечи резвых людей, …; а сам царь тое ночи побежал и Оку реку перелез тое же ночи. И воеводы на утрее узнали, что царь крымской побежал и на тех остальных тотар пришли всеми людьми и тех тотар пробили до Оки реки. Да на Оке же реке крымской царь оставил для обереганья тотар две тысячи человек. И тех тотар побили человек с тысечю, а иные многие тотаровя перетонули, а иныя ушли за Оку».

Во время преследования пеших крымцев до переправы через Оку было перебито большинство бежавших, а также ещё один 2-тысячный крымский арьергард, оставленный на охрану переправы. В Крым возвратилось не более 15 тысяч воинов.

Как сообщала Новгородская летопись:

«Да того месяца Августа 6 в среду, государю радость, привезли в Новгород Крымскаго лукы да дви сабли да саадачкы стрелами… а приехал царь Крымской к Москве, а с ним были его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза — и пособи Бог нашим воеводам Московским над Крымскою силою царя, князю Михайлу Ивановичю Воротынскому и иным воеводам Московским государевым, и Крымской царь побежал от них невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымскаго царя убили 100 тысяч на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодях, на Лопасте, в Хотинском уезде, было дело князю Михайлу Ивановичю Воротынскому, с Крымским царём и его воеводами… а было дело от Москвы за пятдесят верст».

Последствия битвы

Политическая карта Причерноморья после поражения Крымского ханства

После безуспешного похода против Русского царства Крым на время лишился значительной части боеспособного мужского населения, так как по обычаям почти все боеспособные мужчины были обязаны участвовать в походах хана. Нападения на Русь прекратились почти на 20 лет (до крымского похода на Москву 1591 года). Османская империя была вынуждена отказаться от планов вернуть среднее и нижнее Поволжье в сферу своих интересов, и они были закреплены за Москвой.

Разорённое предыдущими крымскими набегами 1566—1571 годов и стихийными бедствиями конца 1560-х годов, воюющее на два фронта Русское государство смогло выстоять и сохранить свою независимость в крайне критической ситуации.

На Дону и Десне пограничные укрепления были отодвинуты на юг на 300 километров, непродолжительное время спустя при Федоре Иоанновиче были заложены Воронеж и новая крепость в Ельце — началось освоение богатых чернозёмных земель, ранее относившихся к Дикому полю.

Память

В 1990-х годах существовавший в селе Молоди музей, посвящённый Молодинской битве, был выведен из исторического здания усадьбы Соковниных-Головиных-Шуваловых 1646 года постройки, все экспонаты бесследно пропали.

Серьёзные исследования на тему битвы при Молодях начали предприниматься только в конце XX века.

Закладной камень в память о победе в битве при Молодях установлен в 2002 году.

В художественной литературе

  • Подробное описание сражения содержится в историческом романе советского писателя Вячеслава Усова «Цари и скитальцы» (1988), посвященном борьбе Русского государства с Крымским ханством и становлению русской разведки при Иване Грозном.
  • Описание битвы имеется также в романах Геннадия Ананьева «Князь Воротынский» (1996; из серии «Поход») и «Молодинская битва. Риск» (2004; из серии «Во славу земли русской»), в которых описаны события времен великого князя Василия III и его сына Ивана Васильевича IV Грозного (1996). Главным героем книги является русский полководец князь Михаил Воротынский, участвовавший во взятии Казани и в войне с Крымским ханством.
  • Кроме того, исключительно Молодинской битве и предшествующим ей событиям посвящён роман доктора исторических наук Дмитрия Володихина «Смертная чаша» (2018). Главным героем книги является русский полководец князь Дмитрий Хворостинин.

> См. также

  • Русско-крымская война 1571—1572

Примечания

  1. 1 2 Пенской В.В. Сражение при Молодях 28 июля — 3 августа 1572 г. // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. II. — С. 128
  2. Стороженко А. В. Стефан Баторий и днепровские козаки. Киев, 1904. С. 34
  3. 1 2 3 Пенской В. В. Сражение при Молодях 28 июля — 3 августа 1572 г // История военного дела: исследования и источники. — СПб., 2012. — Т. 2. — С. 156. — ISSN 2308-4286.
  4. Зенченко М. Ю. Южное российское порубежье в конце XVI века—начале XVII века. — С.47
  5. 1 2 Документы о сражении при Молодях // Исторический архив, № 4. 1959
  6. При отступлении остатки армии хана подверглись нападению запорожских казаков, и в Крым вернулась только малая часть войска. См.: Стороженко А. В. Стефан Баторий и днепровские казаки. — Киев, 1904. — С. 34
  7. Каргалов В. В. Московские воеводы XVI-XVII вв. Русское слово, 2002. — С. 53
  8. «Дело было велико и сеча великая» (рус.). Архивировано 15 сентября 2018 года. Дата обращения 15 сентября 2018.
  9. С. М. Соловьёв. История России с древнейших времён. Том 6. Глава седьмая. Строгановы и Ермак
  10. 1 2 Пенской В.В. Сражение при Молодях 28 июля — 3 августа 1572 г. // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. II. — С. 133
  11. Скобелкин О. В. Служилые «немцы» в военных действиях на территории южного фронтира (вторая половина XVI – начало XVII в.) // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки». — Тамбов: ТамГУ, 2015.
  12. Генрих Штаден. Записки немца-опричника / Пер. И. И. Полосина. Под ред. С. Ю. Шокарева. — М.: РОССПЭН, 2002. — С. 115.
  13. Разрядная книга о нашествии крымских татар в 1572 году
  14. из дворян и детей боярских выборных
  15. дети боярские, галичане, коряковцы, костромчане и балахонцы
  16. Немцы Юрия Францбека, юрьевские и ругодивские немцы Аталыка Квашнина, «оникеевы дети» с пищальми, казаки Игнатия Кобякова и Юрия Тутолминуса
  17. Прибыли в последний момент и посчитаны не были
  18. 1 2 Новгородская вторая летопись. Год 7080(1572).ПСРЛ т. III, СПб, 1841
  19. Борисенков Е. П., Пасецкий В. М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. — М.: Мысль, 1988. — С. 317-318.
  20. Ридус. Путешествие в Молоди — место забытого великого сражения Ивана Грозного (рус.), Ридус. Дата обращения 15 сентября 2018.
  21. Усов В. А. Цари и скитальцы. — М.: Советский писатель, 1988. — С. 231-249.
  22. Володихин Д. М. Смертная чаша. — М.: Вече, 2018.

Литература

  • Андреев А. Р. Неизвестное Бородино: Молодинская битва 1572 года. — М.: Межрегиональный центр отраслевой информатики Госатомнадзора России, 1997. — (Герои и битвы). — ISBN 5-89477-004-1, ISBN 978-5-89477-004-8. ,
  • Буганов В. И. Документы о сражении при Молодях в 1572 году // Исторический архив. — 1959. — № 4. — С. 166—183.
  • Буганов В. И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году // Археографический ежегодник за 1961 год. — М., 1962. — С. 259—275. (Битва при Молодях представлена день за днем)
  • Буганов Б. И., Бурдей Г. Д. «Преславная победа» // Вопросы истории. — 1972. — № 8.
  • Бурдей Г. Д. Молодинская битва 1572 года // Из истории межславянских культурных связей. Учен. зап. Института славяноведения. — Т. 26. — М., 1963. — С. 48—79.
  • Буланин Д. М. Повесть о битве при Молодях // Словарь книжников и книжности Древней Руси / Под ред. Д. С. Лихачева; Институт русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР. — Вып. 2 (вторая пол. XIV—XVI вв.). — Ч. 2. Л — Я. — Л.: Наука, Ленингр. отделение, 1989. — С. 218-219.
  • Волков В. А. Войны и войска Московского государства (конец XV — первая половина XVII в.). — М.: Эксмо, Алгоритм, 2004. — 576 с. — (Истоки).
  • Каргалов В. В. Дмитрий Хворостинин // Московские воеводы XVI-XVII вв. / В. В. Каргалов. — М.: ООО «ТИД «Русское слово—РС», 2002. — 336, с. — ISBN 5-94853-007-8.
  • Каргалов В. В. Полководцы X-XVI вв. — М.: ДОСААФ, 1989. — 334 с. — ISBN 5-7030-0068-8.
  • Каргалов В. В. Русские воеводы XVI-XVII вв. — М.: Вече, 2005. — 384 с. — (Военные тайны России). — ISBN 5-9533-0813-2.
  • Пенской В. В. Сражение при Молодях 28 июля — 3 августа 1572 г // История военного дела: исследования и источники. — СПб., 2012. — Т. 2. — С. 127—236. — ISSN 2308-4286.
  • Скрынников Р. Г. На страже московских рубежей. — М.: Московский рабочий, 1986. — 336 с.
  • Скрынников Р. Г. Опричный террор // Учёные записки ЛГПИ имени А. И. Герцена. — Л., 1969. — Т. 374. — С. 167—174.

Ссылки

  • Белоцерковец В. Забытая битва. Разгром русскими татар при Молодях (1572 г.) // Дуэль, 11.06.2005
  • Назаров В. Д. Молоди // Советская военная энциклопедия в 8-ми томах, том 5.
  • Молодинская битва // Богуславский В. В., Бурминов В. В. Русь рюриковичей. Иллюстрированный исторический словарь.
  • Крымские грозы над Москвой средневековой, Историко-публицистический альманах «Москва-Крым» № 2, Москва 2000
  • Глава 9. Молодинская битва. Сражение русского войска под началом князей Воротынского и Хворостинина с войском крымского хана Девлет Гирея под Серпуховом. // Андреев А. Р. История Крыма. М.: Межрегиональный центр отраслевой информатики Госатомнадзора России, 1997. 97 с. ISBN 5-89477-001-7
  • Разведопрос: Клим Жуков про битву при Молодях (Разбор битвы при Молодях военным историком К. А. Жуковым в передаче Д. Ю. Пучкова «Разведопрос»)

Слава русским гренадерам. Часть 1. Глава 1

Солдат Императорской Армии.
На реке Ангаре, в устье горной реки Иркут и тихой реки Уды, в середине 17-го века возник казацкий острог, названный сначала Яндашским. Но название не прижилось, и острог назвали по имени реки Иркут — Иркутским. Вокруг были плодородные земли, рыбные реки, богатые дичью и птицей леса. Но не из-за этого красноярские купцы отправили служивых казаков рубить государев двор: Московия шла через Урал в Сибирь и до Амура и было необходимо облагать ясаком степных кочевников, лесных тунгусов и другие малые народы. Острог оказался на пересечении торгового пути России с Китаем и впоследствии вырос до острожного городишки. В 1686 году указом царицы Софьи Алексеевны ему были пожалованы печать, герб и присвоен статус города.
На всем протяжении великого торгового пути до Иркутска и дальше стали появляться ямские станы и постоялые дворы, где проезжие кормили и меняли лошадей, а также сами могли передохнуть и обогреться. Позже в таких населенных пунктах возникли почтовые станции, которые со временем превращались в большие и малые поселения.
Во времена правления Петра Первого на Московском гужевом тракте в 150 верстах к западу от большого города, на удобном косогоре появилась заимка Кутулик, состоящая из нескольких дворов. Вокруг были удобные для выпаса скота поля и степи. Плодородная земля была пригодна для запашки ржи и хлеба. Рядом пробегала речка Кутулик, название которой происходило от бурятского слова «хутэл», что в переводе на русский означало невысокий перевал. Первые поселенцы в Кутуликской слободе занимались скотоводством, хлебопашеством и охотой. Жили вместе с бурятскими кочевниками, но те позже ушли на новые пастбища в Нукуты, а русские выкорчевывали деревья, распахивали поля и ставили добротные дома и заводили хозяйства. Они же поставили ямщицкую избу для проезжих. Когда тракт поделили на участки — почтовые дороги, в кутуликской слободе появилась почтовая станция.
Начиная с конца 17-го века в Аларскую волость Балаганского уезда Иркутской губернии стали прибывать переселенцы, служивые и опальные люди, в числе которых были московские стрельцы. К началу 20-го века Кутулик превратился в волостной центр с однопрестольной деревянной церковью и колокольней над папертью. Через село прошла железная дорога и возникла станция Моржой.
Родители Федота Гавриловича были крестьянами, но всегда называли себя хлеборобами. Жили они в деревушке под Кутуликом, немного в стороне от московского тракта. Родили и воспитали пятерых сыновей и одну дочь. Весной 1891 года у Гаврилы и Полины родился четвертый сын, которого в церкви при крещении нарекли Федотом. Его дед по отцу, Фома, жил без фамилии, но у его старшего сына, Гаврилы, фамилия появилась с рождения. Он родился на заимке Шелемина, недалеко от деревни Дута, поэтому батюшка в деревенской церкви записал его, как Гаврила Шелемин. У тех, кто был рожден и проживал в соседней деревне Дута были соответственно фамилии Дутовы.
Дед Фома родился на Волге в старинном удельном селе Екатериновка Самарского уезда. После отмены крепостного права был отходником и знал много ремесел. Вся семья была работящая, хоть и считалась бедной. Старший его сын, Гаврила, рано повзрослел и в двадцать лет женился на девушке, которую звали Полиной. В избе было тесно и с молодой женой он был вынужден отделиться. Отец помог ему выкупить и перестроить старый дом, находящийся недалеко, на заимке. Гаврила был крепким хозяином: сразу распахал две десятины пашни, завел лошадь, корову и птицу. В хозяйстве у него имелись деревянные сохи и бороны, которые смастерил еще его отец. Всем миром сеяли из лукошка, сено косили литовками, хлеб жали серпами, а молотили цепами. Иногда были даже излишки, но были и неурожайные года, когда приходилось жить в долг. Чай пили только по праздникам и редко по будням. Кроме Пасхи и Масленицы еще были два-три праздника на весь год. Из всей седмицы выходной был только в воскресенье. В этот день вся деревня ходила в церковь на утреннюю службу. С ранней весны для них начиналась крестьянская страда: много времени и сил отнимала пахота. Большая часть работ выполнялась вручную: посадка овощей на общественных полях, посев хлеба, поливка грядок на пашне. В середине лета начинался сенокос. Поднимались до зари и на телеге ехали на елань*(*сенокосные места в лесу*). Мужики косили, пока была роса, женщины гребли сено. Дети на лошадях свозили сено в копны. Вызревший хлеб жали всей семьей серпом или косой. Затем его вязали в снопы и составляли для просушки в суслоны. Поздней осенью его перевозили на гумно для хранения и обмолота. Мололи зерно на водяных мельницах, которые ставили на ручьях или малых речках.
А дед Фома был беглым. История его появления в сибирских краях такова: еще в молодости он сбежал с Волги, где батрачил, пока не попал в немилость и под кнут. Причиной тому была приглянувшаяся ему молодая дочка рыбака. И она отвечала ему взаимностью. Но не ему одному нравилась юная красавица: на нее положил глаз старший сын управляющего, который и начал мстить Фоме. Не выдержав несправедливых упреков и очередного удара хлыстом, он перевернул двухколесный фаэтон и сбросил своего обидчика с пирса в воду. Кроме того, он оттаскал за вихры наглого недоросля, хоть и знал, что будет ему за то хорошая порка.
За ослушание и норов били его нещадно и секли плетьми. Затем связали и стали ждать приезда урядника, который должен был отвезти его на этап для арестантов. Управляющий обещал отправить Фому-бунтаря на каторгу, но ему тогда удалось каким-то чудом бежать. В старом хлеву он долго грыз зубами связывавшую его руки веревку. К утру ему удалось освободиться. В середине загона он расковырял отдушину для навоза, через которую с трудом смог вылезти наружу. Забежав домой, он навсегда попрощался с родными. Его мама, рыдая, собрала сыну немного еды, передала домотканую рубаху, порты, армяк, лапти-берестянки с онучами, шапку-магерку и благословила. Свою мать и двух сонных младших сестер он видел тогда в последний раз. Никаких попыток разыскать их в дальнейшем он не предпринимал и связи ни с кем из оставшейся родни не имел.
С детства Фома любил лошадей и умел усмирять особо норовистых и необъезженных. Во время скитания он жил некоторое время в таборе у цыган, но коней не воровал. Ему пришлось батрачить грузчиком и носильщиком на хлебных и рыбных пристанях, ходить по Волге-матушке и другим рекам бурлаком под Астраханью и Царицыном. Он таскал с барж и карбазов тяжелые грузы, на себе тянул по сходням пятипудовые мешки, отчего был широк в плечах и немного сутуловат. Силушкой он обижен не был, особенно заметны были его крепкие натруженные руки и большие кисти рук.
Он бежал из родных мест, потому как за бунтарство его ожидала каторга или дыба. Могли и просто забить до смерти. Примеров тому было множество: крестьяне и холопы были собственностью помещиков и законы для смутьянов были суровые. Любой норов выжигался каленым железом, вплоть до того, что могли засечь до смерти.
В поисках лучшей доли Фома ушел за Урал-Камень и оказался далеко в Сибири. В то время в сибирском каторжном крае было много беглых, обездоленных и просто вольных людей, бежавших от тягот крепостного права. Вместе с гулящими босяками и бродяжками, искавшими райские земли, он дошел до реки Лены. Там его приняли в старательную партию и он мыл с помощью кайла и лотка самородное и россыпное золото на прииске Вознесенский. Старатели жили в землянках и условия жизни были очень тяжелыми. Их постоянно обирали разного рода уголовники и другое отребье. Они знали, что у каждого работяги есть припрятанные самородки или золотой песок, поэтому насильно насаждали им азартные игры, устраивали среди них кулачные бои и заставляли делать ставки. Бородатые бандиты были вооружены и вели себя нагло: они могли рыться в вещах запуганных ими старателей и не ожидали никакого отпора.
Фома никогда не участвовал в подобных попойках и с трудом терпел бесчинства и несправедливость. Когда они открыто ограбили очередного беспомощного старателя, он не выдержал и решил проучить незваных гостей. Крепко рассчитав удар, он внезапно огрел одного, выбив из него сознание. У второго вырвал из рук старое дульнозарядное ружье и хорошо его огрел прикладом. А с третьим ему пришлось биться насмерть. У того в руках был самодельный длинный нож и в голенище сапога был второй секач. Хоть и досталось Фоме тогда (у него были сильно изрезаны руки и щека), но и те трое больше уже не встали. Последнего Фома зарезал его же охотничьим ножом.
Никто из партии не отважился тогда ему помочь в смертельной драке: все работяги смертельно боялись возмездия. Один из пожилых старателей сказал ему втихаря после драки, вытирая тряпкой кровь:
— Лихой ты, паря, один встал супротив всех. Но жизня они тебе не дадут, поэтому бери котомку с хлебом и беги, пока голова цела. На тракт не иди, а уходи через перевал и держись полуденного солнца.
— Нас больше и нам нельзя их бояться! — возразил Фома.
— Эка ты глупой. Тута ихняя власть и за своих они будут люто мстить. Тем боле у них ружья и кони.
— Значит, будете молчать и терпеть эту шайку?
— Законов здесь нет и они нас просто вырежут.
— Ну и черт с вами! — в сердцах выкрикнул Фома.
В тот же день он бежал с приискового стана. Как и предупреждал его старый промысловик, за ним устроили настоящую погоню, но ему удалось уйти глухими таежными тропами и не попасть в руки разбойников, устроивших в тайге свою власть и жестокие законы. Помотало его по жизни, но по характеру он был скорее добрым, чем злым. Был немного простоват, но справедлив. Все умел делать сам, любил своих внуков больше, чем своих детей.
Маленькие внуки часто гостили и даже ночевали у деда Фомы и бабки Устиньи. Кроме разных сказок дед часто рассказывал ребятишкам разные истории о своих приключениях и скитаниях. С особой теплотой он рассказывал о широкой и тихой Волге, которая навсегда осталась в его памяти. Но несмотря на кажущуюся доброту, дед был строг: за шалости мог не пожалеть розг и своим внучатам.
После бегства с золотых приисков он попал чернорабочим в Иркутскую губернию на Усольский солеваренный завод, но долго там не задержался. Его тянуло к вольной жизни. В пути ему попадались разные варнаки и разбойничьи шайки, образ жизни которых он не воспринимал всей своей душой. Считал, что на хлеб и жизнь нужно зарабатывать честным трудом. В итоге он сошелся с кустарями, с которыми ходил по людям, шабашничал и плотничал по селам, деревням и заимкам. Среди них был вечно угрюмый и неразговорчивый мастер-каменщик по имени Андриан. Ему нужен был помощник, и веселый Фома пришелся ему по нраву. Он взял его в подмастерья и они стали работать вместе.
Большинство крестьянских изб в старину были курные, то есть без дымной трубы в печи. Для выхода дыма крестьяне в верхней части стены и на потолке делали специальные волоковые отдушины. Но в чадовке все равно стоял дым коромыслом и в помещении всегда была копоть. От дыма в избе многие задыхались и у многих болели глаза. Но поставить добротную каменную печь с поддувальной трубой мог позволить себе далеко не каждый, а только зажиточный крестьянин или купец. Андриан был хороший печник и умел сложить трубу с отдушиной для тяги. Кроме того, он сам изготавливал вьюшки, дверки, задвижки и колосники, чему обучил и Фому. Они клали в крестьянских курных избах и имениях каменные и кирпичные печи с хорошей тягой. Через какое-то время о хороших мастерах-печниках стало известно по многим селам и их стали приглашать. Так они попали в Ангарский аймак по Бахтайской дороге в Воскресенский храм богатого села Грязново, Евсеевского уезда Балаганской волости.
Там двадцатипятилетнему Фоме приглянулась молодая девушка, которую он случайно встретил у ручья. Она полоскала в холодной воде белье и была очень застенчива. Позже он увидел ее в церкви во время службы. Купив просфоры, он стал пробираться к клиросу, где дьячок писал поминальные записки. Здесь-то они и встретились, глаза в глаза. Звали ее Устинья. Родители ее были переселенцами из вепсов. Семья была большая: восемь ребятишек и дед с бабкой. Жили не богато, но дружно. Выживали за счет того, что давал огород и земля. Отец Устиньи был бондарем: строгал и подгонял фальцы для бочек и кубышек. Дети и бабушка часто ходили в лес, богатый грибами, кедровой шишкой и разными ягодами. Все дары тайги хранили в самодельных бочках и кадушках.
Приглянувшаяся девушка была очень красивой, и в нее Фома влюбился без памяти. Но он был чужаком и ничего не имел, кроме рабочих рук. Именно тогда он задумался о том, что пора заканчивать скитания и надо думать о собственном доме и семье. Устинья была незаменимой помощницей своим родителям и нянькой младшим братьям и сестрам. Отдавать старшую дочь, которой только исполнилось семнадцать лет за безродного чужака, ее родители не хотели. Ему было категорически отказано и он был вынужден отступиться.
Приходилось Фоме сталкиваться и даже драться с местными парнями. Били его чаще толпой, чтобы не трогал чужих девок. Дрался он с ними, как сам признавался, не со всей силы. Принимал глухую оборону и отбивался, как мог. Улучив момент, одним точным ударом укладывал особо ретивых. С теми деревенскими парнями он впоследствии подружился. Тогда случилась такая история: как-то ночью прямо из овин и конюшен сразу у нескольких мужиков в их селе были уведены кони. Тогда с ног сбились, но никаких следов не нашли. Чуть позже Фома оказался с какой-то оказией в большом селе Тыреть и ему тогда посчастливилось разыскать одного из украденных вороных коней. Тех коней он знал хорошо и безошибочно мог опознать их по только ему известным приметам и повадкам. Он выяснил, что коней украли цыгане, табор которых стоял некоторое время около села Залари. Цыганские конокрады перегнали их в село Зима, где продали на местном базаре, после чего сразу снялись с места и ушли.
Староста сельского схода не сразу поверил Фоме, приняв его за бродягу или беглого. Но позже, на общине ему установили «угощение» — полведра водки и пять рублей. Чтобы легче было нести общие повинности, волостной сход охотно принимал платежных душ из числа пашенных крестьян, отправленных на восток из центральной России и Малороссии по специальной государственной программе, включавшей повинность крестьян на переселение в Сибирь и на Дальний Восток. Были среди поселенцев ссыльные и арестанты, получившие за труд в каторге и на рудниках документ на право получения земельного участка. Многие из них селились отдельно и на заимках, которые впоследствии назывались по имени или прозвищу первого хозяина, который срубил избу, завел хозяйство и распахал землю.
С мастеровым Андрианом Фоме пришлось расстаться. От своей милушки отступать он не хотел и надеялся добиться ее расположения. Ему удалось устроиться работать в кузне молотобойцем. Помогал кузнецу подковывать лошадей, наваривать сошники и железные ободы на колеса от телег. В свободное время он клал в избах каменные печи. Жил он недалеко от села Табарсук на заимке, состоящей из пяти дворов на правах безземельного поселенца. Снимал угол у одинокой бабушки. Платы ему никакой не было, но помогал ей по хозяйству. Иногда он объезжал норовистых лошадей, чего многие делать боялись. Кони чуяли его силу и уверенность, поэтому подчинялись ему и более не брыкались, хотя с ними он груб не был. В окрестных деревнях и хуторах многим он помог поставить каменные печи с трубой и умел чинить инвентарь, а посему снискал к себе уважение селян. За усердие и благонадежность его стали выбирать на разные общественные должности. Несколько лет он был сторожем карцера, где хранились запасы зерна и семян всей общины на случай неурожая или нехватки. Много позже он был помощником старосты и главным пожарным деревни.
Однажды Фома оказался на ярмарке в большом селе Черемховском, где он случайно встретил приглянувшуюся ему ранее Устинью. Он был в полотняной косоворотке, подпоясанной шелковым шнуровым поясом, сермяжных штанах, модном картузе с твердым козырьком и специально сшитых кожаных сапогах. Она была в косынке, цветастом сарафане и тоже его заприметила. Вспыхнувшие глаза и краска, залившая ее лицо, придали ему уверенности в том, что его любовь взаимна. Ей удалось под каким-то предлогом отделаться от своей бабушки и они впервые могли поговорить:
— Здравствуй, — взволнованно поздоровался Фома.
— Здравствуй, — ответила Устинья, открыто посмотрев ему в глаза.
— Не могу тебя забыть. Люба ты мне стала и ничего делать не могу.
— Так и не можешь? — удивилась она.
— Все время очи твои вижу. Как зажмурю глаза, так только тебя и вижу.
— А не врешь?
Фома ничего не ответил и только печально смотрел на нее. Не выдержав его взгляда, она потупилась. Помолчав, сказала:
— Вижу, что не врешь.
Потом, спохватившись, добавила:
— Ой. Меня потеряли, наверное. Идтить надо.
— Погодь, — он достал из-за пазухи тканевый сверток. Развернул его и медленно протянул ей винтажный заколку-гребешок, который давно купил и носил с собой, не зная, как его передать.
— Это тебе.
Она взяла подарок и посмотрела на Фому с теплом и нежностью:
— Серебряный?
— Ага.
— Красивый. Благодарствую за подарок, — тихо ответила она.
Много времени у них не было и, проводив ее до упряжки, он не мог найти себе места. Промучившись бессонной ночью, он принял твердое решение: более от своего не отступать. К этому времени Фому знали многие в округе. За помощь в поиске пропавших коней и, как единственного в округе каменщика, его привечал сельский староста. К нему и пошел на следующее утро бить челобитную влюбленный. Тот согласился быть названным отцом и пообещал сосватать Устинью. Его авторитет возымел и родители обещали отдать дочь, если он ей будет люб. Устинья дала свое согласие и Фома, наконец, получил родительское согласие и благословение на венчание со своей возлюбленной. После свадьбы селяне помогли ему поставить новый дом из круглой лиственницы на заимке, рядом с пашенными общинными наделами.
Ни сам Фома, ни его сыновья никогда не курили табак, как и многие крестьяне в их деревне. Жили бедно, но всегда помогали родне и соседям. Выросшие дети заводили свои семьи и строились рядом с родителями. Жена старшего сына Гаврилы, Полина, была родом из села Кутулик. Легендой передавалась история ее далекого предка, который участвовал в восстании на стороне царицы Софьи против молодого царя Петра Первого. На глазах царевича озлобленные стрельцы саблями и палашами изрубили его родных со стороны Нарышкиных и других бояр постоялого двора. Поэтому московских стрельцов царь не жаловал и измены им не прощал. Мятеж был жестоко подавлен. Всех бунтовщиков пороли, рвали ноздри и приговорили к казне. Подстрекателям вскоре отрубили головы, а молодых стрельцов еще год держали в холодных казематах. И только позже их помиловали и отправили в далекую Сибирь, на ямскую выть с положенным жалованием от государя. Предок Полины был назначен служителем Почтовой ямы, которую срубили на месте старого поселения на реке Кутулик. Со временем, рядом с почтой появился постоялый двор и крестьянские избы. За двести лет поселение разрослось на десяток улиц и увеличилось на несколько сот дворов.
После отмены крепостного права легче не стало. Освобожденные крестьяне оставались привязанными к земле и были зависимы от общины. Выкупить общинный надел было сложно. Но и за аренду земельного надела нужно было платить разные оброки и повинности. Это были подушная, оброчная, поземельные подати, а также сборы на межевание, пожарный, подворный, на скот и на выпас. Площадь земельного надела была менее трех десятин запашки и, чтобы прокормить шестерых детей, Фома нанимался в небольшие артели и ходил на заработки. Отхожий промысел давал возможность деревенскому мужику заработать реальные деньги и после окончания осенних работ, в Юрьев день, некоторые крестьяне уходили из деревни и нанимались в батраки по найму. Но уйти с земли было не так просто. В Бельской, Голуметской и Черемховской волостях работы было мало. Фоме удалось выкупить себе право быть отходником, то есть вольноотпущенным. Вместе с подросшим старшим сыном Гаврилой он уезжал на сезонные работы в Бельск, Голуметь и в город Иркутск, где они плотничали и шабашничали. В большом городе постоянно требовались каменщики, мастеровые, плотники, резчики по дереву, столяры, подбойщики и другие рабочие руки и там платили деньгой.
В купеческой Голумети они работали на строительстве Никольской церкви, в самом Кутулике строили каменный храм Иоанна Предтечи, а в большом городе Иркутске работали на глазуновской мельнице, что стояла на реке Ушаковка. Фома вырос на Волге и умел хорошо плавать. Иногда он рассказывал своим внукам о спасении людей и детей во время больших наводнений. Люди старались не строиться на берегах той речки, которую старожилы называли Идой. Почти каждый год река разливалась и топила дома Ремесленной слободы. В отдельные годы даже избы сносило течением. Гибла птица в сараях, заливало подвалы и огороды. После большого бедствия многие бросали свои дома и уезжали на другую сторону города. Но проходило время, и другие горожане заселялись, строились и вновь их топила коварная река.
Но наводнение было не единственным бедствием Иркутска. В то время город довольно часто горел, так как большинство горожан жили в деревянных домах и почти все пользовались свечками и лучинами. Почти ежегодно Фома уезжал на заработки в город, где нанимался в бригады по разбору сгоревших завалов и строительству новых домов и построек; восстанавливал сгоревшие церкви в селах и малых городах.
Когда заново отстраивался Иркутск после страшного пожара, он с Гаврилой и другими шабашниками надолго уходили в город. Там они работали в разных бригадах, состоящих из кустарей самых разных профессий: плотников, столяров, печников и других. Это были восьмидесятые годы 19 века. Иногда они нанимались добывать лес и камень. Затем сплавляли строительные материалы по Ушаковке и Ангаре на плотах и баржах. Даже зимой, когда работы по строительству в Иркутске приостанавливались, они работали каменщиками и плотниками. Жили с подмастерьями в подвальных комнатах деревянного дома на Подгорной улице. В другие годы они добывали песчаниковые блоки в каштакских каменоломнях и на Кирпичном заводе, что стоял на Свином ручье. В один сезон они работали при строительстве большой церкви в Ремесленной Слободе. Когда Фома уже по старости не мог работать, Гаврила с другими братьями и односельчанами ездили в город на заработки. Он возил тележки и работал при строительстве большого Кафедрального Собора Казанской Иконы Божьей Матери на Тихфинской площади, возводил фундаменты и строил высотные каменные дома на Большой улице.
У Федота было три старших брата: Никита, Иван, Митя и старшая сестра Мария. Он по счету был пятым, но не последним. В 1898 году родился шестой ребенок, которого назвали Федором. Старшие его братья не учились. С детских лет они помогали родителям по хозяйству, ходили с отцом на заработки, посезонно работали в Хохловке, где добывали белую глину для Хайтинского завода. Старший брат Никита, вернувшись, рассказывал какие тяжелые условия для простого люда были в тех краях. От безысходности рабочие пили и в пьяных драках калечили друг друга. Условия труда были очень тяжелые, а плата за работу была очень низкая.
В конце 90-х годов 19-го века Кутуликская деревянная церковь сгорела и прихожане были вынуждены ходить в соседние села на службу. Возможно по этой причине Гаврила с женой Полиной и детьми переехали жить в деревню Дута. Там жили родители Полины Васильевны: дед Василий с бабкой Агафьей и другие родственники. Маленький Федотка был смышленый и Гаврила отдал его в начальное инородческое училище от епархии. Кроме грамоты, ему нравились арифметика, рисование и естествознание. Со второго класса изучали Закон Божий и житие русских Святых. Постоянно читали молитвы и иногда шалили. В той школе он окончил четыре класса и единственный в семье мог читать Евангелие.
С ранних лет Федот помогал родителям по хозяйству, пас коров и овец. С тринадцати лет стал ходить на заработки батрачить в зажиточные села: косил сено, таскал мешки и грузы. Один год работал в мануфактурной лавке купца Раджабова. Затем работал на мукомольной мельнице в Узком Лугу. Через год ушел на фарфоровую фабрику купца Перевалова, где жил в насыпном бараке около заимки старой монахини. Работал в гончарной мастерской, где производились горшки, простая посуда и даже крепкий, огнеупорный кирпич. Среди работников были отставные солдаты, участники русско-японской войны, с которыми Федот немного сдружился. Некоторые из них обслуживали паровые машины, приводимые в движение сильным течением реки Хайтинки. Каторжане и ссыльные добывали коалиновую глину. Из нее изготавливалась не только посуда, но и фарфоровые фигурки людей, животных, птиц, ярко и красиво раскрашенных. Изделия из почти прозрачного фарфора ценились не только в пределах России, но и в Европе и по своему качеству и красоте не уступали европейским и китайским товарам.
В самой Хохловке, рядом с фабрикой была чайная, пользующаяся большой популярностью среди местных простолюдинов и работяг. Туда Федота взяли истопником. Тогда он впервые увидел патефон и читал вслух старые подшивки газет о героической защите русской армии от японских самураев крепости Порт-Артур. Он следил за котлом, заготавливал дрова, ухаживал за домашней птицей и скотиной. Был на побегушках и со временем стал шустрым и расторопным.
Он хорошо умел считать. Писать он уже был обучен, поэтому примечал ушлого и прыткого Федотку местный лавочник, державший несколько мангазеев при Хайтинской фабрике. При усердии и старании он мог стать его помощником, да не захотел Федотка тогда быть на побегушках. Молодой он тогда был и упрямый. Мечталось ему податься на севера, где можно было намыть золота, заработать больших денег и обогатиться, чтобы не жить в нищете, как его отец с матерью. Мечтал он купить себе вороного коня с красивой сбруей и кожаным седлом и обзавестись собственным граммофоном. Родителям хотел купить керосиновую лампу вместо лучины и свечек и никогда больше не жить в нужде и бедности. О золоторудных приисках на севере Иркутской губернии рассказывали хайтинские мужики, которые были там на заработках. Некоторые, поверив в те рассказы, уезжали в город Иркутск, откуда по Якутскому тракту уходили через Качуг далеко на север пытать счастья, но мало кто из из них возвращался обратно.
Переубедил его старший брат Никита, который больше всех его опекал. Он же попросил деда отговорить внука от опасного решения. Дед Фома быстро развеял мечты Федота о богатом крае самородных месторождений и золотых песков. Он напомнил, что там где есть золото, цена человеческой жизни грош. Потом еще раз рассказал упрямому внуку о своих мытарствах в молодости, когда чуть не пропал в тайге, еле избежав смерти от жестоких бандитов.
После злодейского убийства купца Ивана Даниловича Перевалова, Федот работал у лавочника Сорокина. Тот заприметил отчаянного и смелого парня после одного случая: вечером около лавки хорошо выпившие батраки стали приставать к скромной девушке-сироте из прислуги. Федотка был во дворе и иногда поглядывал на девушку, которая ему нравилась. Когда он увидел грубые приставания парней, то не задумываясь о последствиях, смело встал на ее защиту:
— А ну отойди от девчонки! — громко крикнул он.
— А то что, сопляк? — грозно ответил ему один из них.
— А ну пшел отседа, — добавил второй.
Федот молча вернулся во двор и схватил здоровый дрын. Выскочив с ним обратно на улицу, он стал размахивать им, отбив девушку. Парни отскочили от него, чтобы не попасть под удар тяжелой дубины, но просто так отступать они не хотели. Хмель добавил агрессии, и они стали обступать Федотку с двух сторон. В это время на крыльцо вышел Сорокин, который и осадил пьяных:
— Будя! Не трожь пацана!
— Он сам просит тумаков!
— Щас крикну мужиков и сами получите батогами. А ну, идите куда шли!
Примерно через год девушку, которая так нравилась Федоту, отдали замуж в соседнее село и он ушел от Сорокина к подрядчику Метелеву. В больших и малых деревнях под Иркутском у того были крупные торговые лавки и магазины. Метелев вел успешную торговлю по малым и дальним деревням и заимкам. На карбазах и баржах по реке Ангаре ходили до Падунского порога, порта Макарьево и других пристаней: закупали пушнину у охотников, гужевые и сыромятные кожи после выделки; ржаную и пшеничную муку, картошку, овощи, мед, молочные продукты и везли в Иркутск, на базарские и молочные ряды Тихвинской площади. Из города везли товар в лавки сел, деревень и бурятских улусов, расположенных по берегам больших и малых рек: Ангаре, Лене и Белой.

Куда едет собака крымский царь…

Повторяю пост от 8 января текущего года — годовщина, однако:
«Гусляры заиграли и запели.
Гусляры (поют). А не сильная туча затучилася…
А не сильные громы грянули… Куда едет собака крымский царь…
Бунша. Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть
и крымский, но не собака! (Дьяку.) Ты каких это музыкантов привел?
Распустились здесь без меня!…»
Михаил Булгаков. Иван Васильевич
Комедия в трех действиях
Комедия — это конечно хорошо. А между тем, в песне, которую прервал Бунша, речь идет о весьма значимом историческом событии, уделить внимание которому никогда не будет лишним — Молодинская битва (29 июля — 3 августа 1572 года).
Для начала, приведу полный текст песни:
«А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем».
А как будут оне у Оки-реки,
а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
кому у нас сидеть в каменной Москве,
а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале,
а кому у нас держать Резань Старая,
а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новегороде?»
Выходить Диви-Мурза сын Уланович:
«А еси государь наш, крымской царь!
А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимере,
а племнику твоему в Суздале,
а сродичю в Звенигороде,
а боярину конюшему держать Резань Старая,
а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович».
Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!».
Или другими словами:
«…а приехал царь Крымской к Москве, а с ним были его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза — и пособи бог нашим воеводам Московским над Крымскою силою царя, князю Михайлу Ивановичю Воротынскому и иным воеводам Московским государевым, и Крымской царь побежал от них невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымскаго царя убили 100 тысяч на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодях, на Лопасте, в Хотинском уезде, было дело князю Михайлу Ивановичю Воротынскому, с Крымским царем и его воеводами… а было дело от Москвы за пятдесят верст…»
Источник: Битва при Молодях. Иван Грозный спас и Европу
Год 1571. Московская Русь ведет кровопролитную, изнурительную войну на два фронта. Последние несколько лет в стране неурожай, голод, вдобавок свирепствует чума. Самый подходящий момент для уничтожения русского государства.
Крымский хан Девлет Гирей, в союзе с Османской империей и заклятым врагом Руси Речью Посполитой, во главе 40-тысячной армии вторгается в Московию. Обойдя (не без помощи предателей) южные заслоны, он доходит до Москвы и сжигает ее дотла.
После этого похода Московская Русь по сути обречена. Оправиться от такого удара в той ситуации, да еще быстро – невозможно. Но для завершающего удара нужна еще большая, и не просто огромная, а подавляющая, гигантская армия, чтобы не просто завоевать страну, а раз и навсегда подавить ее дух. Не просто взять города, а вырезать их полностью, или почти полностью, оставив лишь небольшое количество рабов. Не просто уничтожить Русь, а стереть саму память о ней!
И уже в следующем 1572 году Девлет Гирей собирает такую армию. В ней, помимо всего мужского боеспособного населения Крыма, участвуют 7 тысяч лучших турецких янычар, предоставленных Османской империей. Это по сути спецназ, элитные войска. А к ним более 80 тысяч крымчан и ногайцев, плюс прочая нечисть. По тем временам невиданная военная сила.
И вся эта нечисть двинулась на Москву. Отправляясь в поход, Девлет Гирей заявил, что «едет на Москву на царство». Не воевать, а царствовать он ехал! Ему и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится выступить против такой силы.
Существование России и русского государства оказались на волоске. Полная и окончательная гибель казалась неизбежной, как в октябре 1941 года. Это было похлеще т.н. татаро-монгольского нашествия, и куда опаснее.
Но сила нашлась. Царь Иван IV (Грозный) собрал войско из земских стрельцов и опричников. Во главе земцев был поставлен князь Михаил Воротынский (он же был назначен главнокомандующим), во главе опричного войска – молодой воевода Дмитрий Хворостинин. Все силы Русского государства были собраны в один кулак. И все же силы были неравные – 20 тысяч русских против 120 тысяч крымско-турецкой армии.
Нужно было побеждать «не числом, а умением». Замысел Ивана Грозного состоял в том, чтобы использовать огромные размеры крымско-турецкой армии против нее же самой, превратить силу иноземного войска в слабость.
Князю Воротынскому поступил наказ остановить войско крымского хана на марше, перекрыв Муравский шлях, заставить его развернуться и принять сражение.
С этой целью арьергард войска был атакован опричниками Хворостинина. Армия Девлет Гирея была растянута на 15 километров, так что когда передовые части подходили к реке Пахроме (Подольску), арьергард находился вблизи деревни Молоди. Здесь русскими было дано первое сражение. 29 июля 1572 года опричники Хворостинина внезапно напали на арьергард вражеского войска и полностью уничтожили его. Опешив от такой наглости, Девлет Гирей развернул свое войско, чтобы как следует огрызнуться.
Первая часть плана таким образом была блестяще исполнена.
В это время близ Молодей на холме был сооружен Гуляй-город – передвижное деревянное укрепление, в котором укрывались стрельцы, вооруженные пушками и пищалями. Приняв на себя всю мощь крымско-турецкого войска, Хворостинин и его опричники, отходным маневром вывели татар прямо под пушечные залпы Воротынского.
«И грянул гром».
«И многих татар побили».
Девлет Гирей не опешил, нет! Есть более точное выражение: он охренел!
В бешенстве он снова и снова бросал свои войска на штурм Гуляй-города. И снова и снова склоны холма покрывалось трупами. Под артиллерийско-пищальным огнем бесславно гибли янычары, цвет турецкого войска, гибла крымская конница, гибли мурзы. Так продолжалось и 31 июля, и 2 августа.

Теребердей-мурза убит, ногайский хан убит, Дивей-мурза (тот самый советник Девлет Гирея, что делил русские города) взят в плен. А гуляй-город продолжал стоять неприступной крепостью. Как заколдованный. Девлет Гирей просто отказывался верить своим глазам! Все его войско, а это была самая мощная армия в мире, не могло взять какой-то деревянной крепостишки!
Ценой чудовищных потерь татары подступили к дощатым стенам, в ярости рубили их саблями, пытались расшатать, повалить, разломать руками. Да не тут-то было. «И тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много».
И вот, когда все силы крымско-турецкого войска были сосредоточены на штурме гуляй-города, русские предприняли маневр, решивший исход битвы.
3 августа 1572 года незаметно, лощиной, полк Воротынского и опричники Хворостинина прошли в тыл вражеской армии и ударили по наступавшим сзади. Одновременно из гуляй-города на штурмовавших обрушился мощный залп из всех орудий. Татары обратились в паническое бегство. Бросая оружие, крымчане и турки бежали, а русские преследовали их и рубили, рубили, рубили!
Все семь тысяч турецких янычар порублены без остатка. Большинство мурз, включая сына, внука и зятя самого Девлет Гирея либо убиты, либо взяты в плен. А русские продолжали преследовать и рубить, и рубить, и рубить врага!
От 120-тысячного войска хана не осталось почти ничего – в Крым вернулись всего 10 тысяч человек.
110 тысяч крымско-турецких захватчиков нашли свою смерть в Молодях. Такой грандиозной военной катастрофы история того времени не знала. Лучшая армия в мире попросту перестала существовать.
В 1572 году спасена была не только Россия. В Молодях была спасена вся Европа – после такого разгрома о турецком завоевании континента речи быть уже не могло.
Крым потерял практически все боеспособное мужское население поголовно. От этого поражения он так и не смог оправиться, что предопределило его вхождение в Российскую империю. Именно в битве при Молодях 29 июля – 3 августа 1572 года Русь одержала историческую победу над Крымом.
Османская империя вынуждена была отказаться от планов вернуть Астрахань и Казань, среднее и нижнее Поволжье, и эти земли навсегда закрепились за Русью. Южные границы по Дону и Десне были отодвинуты на юг на 300 километров. На новых землях вскоре был основан город Воронеж и крепость Елец.
Битва при Молодях — не только грандиозная веха Русской истории (более значимая, чем даже Куликовская битва).
Битва при Молодях — одно из величайших событий Европейской и Мировой истории!

«Куда едет собака крымский царь» или Битва при Молодях

В старой комедии «Иван Васильевич меняет профессию», есть один момент, когда на царском пире Жорж Милославский (Куравлев) просит придворных артистов спеть что-нить, и те заводят песню про «собаку крымского царя».
Вот этот момент.
http://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=YkedKL9_ads#t=4185s
Что-то такое в ней есть, как по мне.
Но пьяный Бунша вскакивает как чертик и требует не называть царя собакой и спеть что-то другое, современное. И тут начинаются попсовые кривляния Куравлева с голосом Золотухина («Счастье вдруг..»), хотя мне так хотелось услышать куда же едет этот крымский хан и что там с ним вышло.
Мне в юности так всегда было обидно что Бунша прервал интересную песню.
Но я всегда думал, что никакого продолжения быть не может.. это же музыкальная комедия, стёб.
Придумали, небось, юмористическую подводку для выступления Милославского. Это ж никак не исторический эпос, верно?
Но реальность оказалась на порядок глубже и интереснее..
Начну немного издалека.
В середине 16-ого века южная граница Московского государства проходила по р. Оке. Всего в сотне километров на юг от Москвы! А дальше начиналось практически необитаемое Дикое Поле, оно шло на юг до самого Черного моря.
Необитаемым его сделали крымские и ногайские татары, которые почти каждый год, как на работу, шли на русские земли грабить и захватывать рабов для последующей перепродажи на невольничьих рынках Крыма. Русские строили по границе крепости, заставы и отбивались с переменным результатом.
В 1572-ом году крымский хан Дивлет-Гирей решил, что довольно муторно постоянно устраивать дальние военные походы и гораздо проще один раз завоевать русские земли, осесть в Москве и тогда уже поставлять невольников на экспорт, так сказать, не отходя от кассы. Для этого он собрал огромное 120-тыс. войско, куда вошло практически все мужское население Крыма, ногайская орда и турецкие союзники. Московская Русь на тот момент была фактически беззащитна перед массированным вторжением — все войска были задействованы в Ливонской войне с «немцами». Кроме того, буквально за год до этого хан уже успешно разорил Москву (не взял только Кремль!) и ушел с огромной добычей.
Крымский хан был настолько уверен в победе, что уже поделил между своими родственниками и военачальниками все основные русские города — Москву, Рязань, Владимир и Новгород. И начал раздавать грамоты купцам на право торговли. То есть вовсю «правил» уже Русью.
Все что ему могли противопоставить русские — это «пограничников» и сборную солянку из казаков, немецких наемников и всяких опричников — всего около 20 тыс. (хотя некоторые источники говорят о 50 тыс.) . Иван Грозный вообще не верил что удастся остановить все это и сбежал с охраной в Новгород. Решил там переждать, поручив решать проблему воеводе Воротынскому.
Войско татар обошло все заслоны и направилось прямиком к беззащитной Москве, игнорируя незначительные как им казалось войска русских. Но нашему войску удалось вцепиться в татарский арьегард, как клещами в хвост змее. Тогда Дивлет-гирей не решился брать Москву, зная что отряды разбредутся за добычей, и это будет очень опасно, имея в тылу такую активную вражескую армию.
В итоге постепенно разгорелось многодневное сражение, в ходе которого русские, крайне удачно используя местность, укрепления «гуляй-города», огнестрельное оружие и разнообразные тактические приемы — уничтожили практически всю крымскую армию, т.е. все мужское население Крыма. Фактически тем самым Московия была спасена от страшного татарского порабощения, и более того, с тех пор Крым так и не смог оправиться от таких потерь и более никогда не угрожал подобными вторжениями, ограничиваясь мелкими набегами.
Подробнее об этой битве при Молодях можно почитать например, это отдельная длинная и очень интересная история. Там, правда, несколько художественно приукрашены события, но и так и так ход событий неимоверно эпичен, в нем смешались все голливудские сюжеты — от «300 спартанцев» до «Храброго сердца».
Хоть прямо бери и кино снимай, готовый сюжет для исторического блокбастера.
Кроме того, геополитическое значение такой победы несравнимо выше и Невской битвы, и Ледового побоища, и многих других, которые общеизвестны и изучаются в школе. А битва при Молодях оказалась забыта — Иван Грозный запытал до смерти героя этого сражения воеводу Воротынского по ложному доносу и видимо приложил немало усилий чтобы стереть из народной памяти свое позорное бегство и вообще всю эту историю. Потом, после смерти Грозного, началось Смутное время, за десятки лет наслоились новые сражения и исторические события, многие свидетели умерли и в итоге совершенно грандиозная, ключевая битва своего времени несправедливо оказалась позабыта.
О битве при Молодях знают лишь любители военной истории.
Ее годовщину практически никто не празднует (лишь кучка энтузиастов), ее никак не отмечают в СМИ, ее не проходят в школе. Ей посвящено лишь одно предложение в Советской военной энциклопедии из 8-ми томов. Еще у меня есть толстенный кирпич «История русской армии» — дореволюционный сборник очерков, так там вообще ни слова. В этом селе Молоди (оно сохранилось — 40 км по Варшавке) даже нет памятной стеллы.
На память народная таки нашла лазейку.
Еще раз возвращаемся к кинокомедии Гайдая — слушаем первые три строчки:
То не сильная туча затучилась,
То не сильные громы грянули,
Куда едет собака крымский царь?
Я обнаружил, что оказывается, авторы комедии раскопали и использовали реальную народную песню 1572 года, посвященную тому самому нашествию татар и его разгрому!
Вот ее полный текст:
А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем».
А как будут оне у Оки-реки,
а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
кому у нас сидеть в каменной Москве,
а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале,
а кому у нас держать Резань Старая,
а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новегороде?»
Выходить Диви-Мурза сын Уланович:
«А еси государь наш, крымской царь!
А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимере,
а племнику твоему в Суздале,
а сродичю в Звенигороде,
а боярину конюшему держать Резань Старая,
а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович».
Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!
Вот так моя детская мечта исполнилась. Я узнал куда едет собака крымский хан.
Авторы совершенно несерьезной комедии, возможно сами того не подозревая, оказались единственными кто увековечил память о тех героических событиях для массового зрителя. Там еще есть эпизод когда Милославский диктует царский указ «выбить крымского хана с Изюмского шляха». С понятной степенью натяжки мы можем здесь видеть все те же разборки с крымчанами.
Но до чего же дотошно снимались советские фильмы, а?
Я стал проверять разные детали из фильма:
— действительно у Ивана Грозного была такая жена — Марфа Васильевна
— действительно был такой князь Милославский, его правда не казнили как в фильме, а он попал в опалу
— действительно Грозный взорвал на бочке с порохом человека, правда не изобретателя как в кино, а боярина, с теми же словами — «пущай полетает».
А помните форму кавалеристов в фильме? Там были такие странные черные всадники (меня тоже такая одежда удивляла).
Так оказывается действительно одевались опричники Ивана Грозного — во все черное.
Можно сравнить с тем, с какой степенью достоверности снимаются сейчас исторические фильмы и увидеть, что даже советская музыкальная комедия оказывается историчнее, бережней к истории, чем бредовые поделки от Акунина и КО, претендующие на некую историческую достоверность. А уж о всяких «Гитлер капутах» и речи нет.

Битва при Молодях — крупное сражение, в котором русские войска разбили армию крымского хана Девлета I Гирея, включавшая помимо собственно крымских войск турецкие и ногайские отряды. Несмотря на более чем двукратное численное превосходство, 40-тысячная крымская армия была обращена в бегство и почти полностью перебита. По своему значению битва при Молодях сопоставима с Куликовской и другими ключевыми битвами в российской истории. Победа в битве позволила России сохранить независимость и стала поворотной точкой в противостоянии Московского государства и Крымского ханства, которое отказалось от притязаний на Казанское и Астраханское ханства и впредь потеряло бо́льшую часть своей мощи.

ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ВЕРСТ ОТ МОСКВЫ

а приехал царь Крымской к Москве, а с ним были его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза — и пособи бог нашим воеводам Московским над Крымскою силою царя, князю Михайлу Ивановичу Воротынскому и иным воеводам Московским государевым, и Крымской царь побежал от них невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымскаго царя убили 100 тысяч на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодях, на Лопасте, в Хотинском уезде, было дело князю Михайлу Ивановичю Воротынскому, с Крымским царем и его воеводами… а было дело от Москвы за пятдесят верст.

Новгородская летопись

ЗНАЧИЛО МНОГО, ИЗВЕСТНО МАЛО

Молодинское сражение 1572 г. — важный этап в истории борьбы России с Крымским ханством в XVI в. Русское государство, занятое в это время Ливонской войной, т. е. борьбой с блоком европейских держав (Швеция, Дания, Польско-Литовское государство), вынуждено было одновременно отражать натиск совместных турецко-татарских нападений. Из 24 лет Ливонской войны 21 год был отмечен нападениями крымских татар. В конце 60-х — первой половине 70-х гг. набеги крымцев на Россию резко усилились. В 1569 г. по турецкой инициативе была предпринята попытка захватить Астрахань, окончившаяся полной неудачей. В 1571 г. большое крымское войско во главе с ханом Девлет-Гиреем вторглось в Россию и сожгло Москву. В следующем 1572 г. Девлет-Гирей с огромным войском снова появился в пределах России. В ряде сражений, из которых наиболее решающей и ожесточенной была битва при Молодях, татары были наголову разгромлены и обращены в бегство. Однако до сих пор о Молодинском сражении 1572 г. специального исследования нет, что отчасти объясняется недостатком источников по этому вопросу.

Круг опубликованных источников, рассказывающих о сражении при Молодях, до сих пор весьма ограничен. Это — краткие показания Новгородской II летописи и краткого летописца времени опричнины, изданного акад. М. Н. Тихомировым, разрядных книг — краткой редакции («Государева разряда») и сокращенной редакции. Кроме того, опубликована интересная повесть о победе над крымскими татарами в 1572 г., которую использовали еще А. Лызлов и Н. М. Карамзин; любопытные данные приводит в своих записках и автобиографии Г. Штаден, который в одних случаях был свидетелем, в других — участником событий 1572 г. Наконец, С. М. Середонин опубликовал наказ кн. М. И. Воротынскому, главнокомандующему русским войском во время Молодинской битвы, и роспись этого войска, но эта публикация является крайне неудовлетворительной.

Сайт «Восточная литература»

ХОД СРАЖЕНИЯ

28 июля в сорока пяти верстах от Москвы, у деревни Молоди, полк Хворостинина завязал бой с арьергардом татар, которым командовали сыновья хана с отборной конницей. Девлет Гирей отправил на помощь сыновьям 12000 воинов. Большой полк русских войск поставил у Молодей передвижную крепость — «гуляй-город», и вошел туда. Передовой полк князя Хворостинина, с трудом выдерживая атаки втрое сильнейшего врага, отступил к «гуляй-городу» и быстрым маневром вправо увел своих воинов в сторону, подведя татар под убийственный артиллерийско-пищальный огонь — «многих татар побили». Девлет Гирей, 29 июля расположившийся на отдых в болотистой местности в семи километрах севернее реки Пахры у Подольска, вынужден был прекратить наступление на Москву и, боясь удара в спину — «оттого убоялся, к Москве не пошел, что государевы бояря и воеводы идут за ним» — вернулся назад, собираясь разгромить войско Воротынского — «над Москвою и над городы промышляти безстрашно не помешает нам ничто». Обе стороны готовились к бою — «с крымскими людьми травилися, а сьемного бою не было».

30 июля у Молодей, между Подольском и Серпуховом, началось пятидневное сражение. Московское государство, практически раздавленное властью царя Ивана IV Грозного, находившегося в Новгороде и уже написавшего письмо Девлет Гирею с предложением отдать ему и Казань и Астрахань, в случае поражения опять могло потерять свою независимость, завоеванную в тяжелейшей борьбе.

Большой полк находился в «гуляй-городе», поставленном на холме, окруженным вырытыми рвами. У подножья холма за рекой Рожай стояли три тысячи стрельцов с пищалями. Остальные войска прикрывали фланги и тыл. Пойдя на штурм, несколько десятков тысяч татар вырубили стрельцов, но не смогли захватить «гуляй-город», понесли большие потери и были отбиты. 31 июля все войско Девлет Гирея пошло на штурм «гуляй-города». Ожесточенный штурм продолжался целый день, при штурме погиб предводитель ногайцев Теребердей-мурза. В битве участвовали все русские войска, кроме полка левой руки, особо охранявшего «гуляй-город». «И в тот день немалу сражения бышу, ото обои подоша мнози, и вода кровию смесися. И к вечеру разыдошася полки во обоз, а татаровя в станы свои».

1 августа на штурм повел татар сам Девей-мурза — «яз обоз руской возьму: и как ужаснутца и здрогнут, и мы их побием». Проведя несколько неудачных приступов и тщетно пытаясь ворваться в «гуляй-город» — «прилазил на обоз многажды, чтоб как разорвать», Дивей-мурза с небольшой свитой поехал на рекогносцировку, чтобы выявить наиболее слабые места русской передвижной крепости. Русские сделали вылазку, под Дивеем, начавшим уходить, споткнулся конь и упал и второй человек после хана в татарском войске был взят в плен суздальцем Темиром-Иваном Шибаевым, сыном Алалыкиным — «аргамак под ним споткнулся, и он не усидел. И тут ево взяли ис аргамаков нарядна в доспехе. Татарский напуск стал слабее прежнего, а русские люди поохрабрилися и, вылазя, билися и на том бою татар многих побили». Штурм прекратился.

В этот день русские войска захватили много пленных. Среди них оказался татарский царевич Ширинбак. На вопрос о дальнейших планах крымского хана он ответил: «Я де хотя царевич, а думы царевы не ведаю; дума де царева ныне вся у вас: взяли вы Дивея-мурзу, тот был всему промышленник». Дивей, сказавшийся простым воином, был опознан. Генрих Штаден позднее писал: «Мы захватили в плен главного военчальника крымского царя Дивей-мурзу и Хазбулата. Но никто не знал их языка. Мы думали, что это был какой-нибудь мелкий мурза. На другой день в плен был взят татарин, бывший слуга Дивей-мурзы. Его спросили — как долго простоит крымский царь? Татарин отвечал: «Что же вы спрашиваете об этом меня! Спросите моего господина Дивей-мурзу, которого вы вчера захватили». Тогда было приказано всем привести своих полоняников. Татарин указал на Дивея-мурзу и сказал: «Вот он — Дивей-мурза!» Когда спросили Дивей-мурзу: «Ты ли Дивей-мурза?», тот отвечал: «Нет, я мурза невеликий!» И вскоре Дивей-мурза дерзко и нахально сказал князю Михаилу Воротынскому и всем воеводам: «Эх, вы, мужичье! Как вы, жалкие, осмелились тягаться с вашим господином, с крымским царем!» Они отвечали: «Ты сам в плену, а еще грозишься». На это Дивей-мурза возразил: «Если бы крымский царь был взят в полон вместо меня, я освободил бы его, а вас, мужиков, всех согнал бы полонянниками в Крым!» Воеводы спросили: «Как бы ты это сделал?» Дивей-мурза отвечал: «Я выморил бы вас голодом в вашем гуляй-городе в 5-6 дней». Ибо он хорошо знал, что русские били и ели своих лошадей, на которых они должны выезжать против врага». Действительно, защитники «гуляй-города» все это время почти не имели ни воды ни провианта.

2 августа Девлет Гирей возобновил штурм «гуляй-города», пытаясь отбить Дивей-мурзу — «многие полки пеших и конных к гуляю-городу выбивати Дивея мурзу». Во время штурма большой полк Воротынского скрытно покинул «гуляй-город» и, продвигаясь по дну лощины позади холма, вышел в тыл татарскому войску. Оставшиеся в «гуляй-городе» полк князя Дмитрия Хворостинина с артиллерией и немецкие рейтары по условленному сигналу дали орудийный залп, вышли из укреплений и вновь завязали сражение, во время которого большой полк князя Воротынского ударил в татарский тыл. «Сеча великая была». Татарское войско подверглось полному разгрому, по сведениям некоторых источников в рубке погибли сын и внук Девлет Гирея, а также все семь тысяч янычар. Русские захватили много татарских знамен, шатры, обоз, артиллерию и даже личное оружие хана. Весь последующий день остатки татар гнали до Оки, дважды сбивая и уничтожая арьергарды Девлет Гирея, который привел назад в Крым только каждого пятого воина из числа участвовавших в походе. Андрей Курбский писал, что после Молодинской битвы ходившие с татарами в поход «турки все исчезоша и не возвратился, глаголют, ни един в Констянтинополь». 6 августа о Молодинской победе узнал и Иван Грозный. К нему в Новгород был 9 августа был доставлен Дивей мурза.

А.Р. Андреев. История Крыма

СОБАКА КРЫМСКОЙ ЦАРЬ

Песня о нашествии крымских татар на Русь

«А не силная туча затучилася,

а не силнии громы грянули:

куде едет собака крымской царь?

А ко силнему царству Московскому:

«А нынечи мы поедем к каменной Москве,

а назад мы поидем, Резань возмем».

А как будут оне у Оки-реки,

а тут оне станут белы шатры роставливать.

«А думайте вы думу с цела ума:

кому у нас сидеть в каменной Москве,

а кому у нас во Володимере,

а кому у нас сидеть в Суздале,

а кому у нас держать Резань Старая,

а кому у нас в Звенигороде,

а кому у нас сидеть в Новегороде?»

Выходить Диви-Мурза сын Уланович:

«А еси государь наш, крымской царь!

А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,

А сыну твоему в Володимере,

а племнику твоему в Суздале,

а сродичю в Звенигороде,

а боярину конюшему держать Резань Старая,

а меня, государь, пожалуй Новым городом:

у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,

Диви-Мурза сын Уланович».

Из сборника «Песни, записанные для Ричарда Джемса в 1619—1620 годах». Дата создания: конец XVI — начало XVII вв.

ПОСЛЕ БИТВЫ

Твердость проявленная Московским государством в ответ на турецкие притязания на Казань и Астрахань, удачные военные действия против крымского хана Девлет Гирея, в рядах которого, как известно, были не только ногайцы (мурза Керембердеев с 20 тысячами человек), но и 7 тысяч янычар, присланных хану великим везирем Мехмед-пашой, наконец, удачный набег донских казаков в 1572 году на Азов, когда они, воспользовавшись разорением города от взрыва порохового склада, причинили турецкому гарнизону большой ущерб, — все это несколько отрезвило султанское правительство. Кроме того, Турция после 1572 года была отвлечена борьбой, которую султану Селиму II пришлось вести в Валахии и Молдавии, а затем и в Тунисе.

Вот почему, когда в 1574 году умер Селим II, новый турецкий султан Мурад III решил отправить в Москву специального посла с извещением о смерти Селима II и своем воцарении.

Это был знак примирения, особенно приятный для России, так как предшественник Мурада III, его отец Селим II, не счел нужным известить московское правительство о своем воцарении.

Однако турецкая вежливость вовсе не означала отказа от враждебной наступательной политики.

Стратегическая задача турок состояла в том, чтобы образовать через Азов и Северный Кавказ сплошную линию своих владений, которые, начиная с Крыма, опоясывали бы с юга Русское государство. При успешном выполнении этой задачи турки могли не только пресечь всякие сношения России с Грузией и Ираном, но и держать эти страны под ударом и вечной угрозой неожиданного нападения.

Русский историк И.И. Смирнов