Кто такой плевако

«Судебные речи» — цитаты из книги

Не знаю как вам, а мне нравится смотреть про адвокатов. Конкретные фильмы сейчас не вспомню, а из сериалов обожаю «Форс-мажоры» («Suits») — очень душевный и милый сериал. А еще нравятся «Хорошая жена» и «Лучше звоните Солу». Но как-то сложилось, что книги про адвокатов я почему-то не читала, но случайно наткнулась на речи Плевако и заинтересовалась так как в книге приведены 8 реальных дел в которых он участвовал. Он был широко известен и участвовал во многих громких процессах конца 19 века.

В первом деле, которое приведено в книге, Бартенева обвиняют в убийстве актрисы и Федор Плевако выступает со стороны защиты. Наивная я сразу решила, что наверняка это ужасное стечение обстоятельств, подсудимый не виноват, но Плевако сможет его защитить. Но сразу становится понятно, что Бартенев и правда убил актрису и не открещивается от этого. Это было неожиданно. Но, конечно, логично, что работа адвокатов состоит не только в том, чтобы защищать невинно осужденных, но и в том, чтобы выступать в защиту тех кто совершил преступление. Да и детали преступления бывают разные. Это дело интересное хотя ни подсудимый, ни актриса не вызвали у меня жалости или теплых чувств — они оба были странные.

А вот второе дело князя Грузинского меня зацепило. Он женился на простой продавщице из кондитерского магазина, что учитывая его положение в обществе было смело (его мать была против. Не такой она партии хотела для сына). Она родила ему 9 детей, он и поместье на нее оформил (не то в котором они жили, а другое), но счастье кончилось когда в их дом пришел работать гувернером немец. Он стал любовником жены, был ужасно наглым и она потом с ним переехали жить в поместье (которое князь на нее оформил). Кончилось тем, что князь убил этого немца и за это предстал перед судом. Плевако опять выступал со стороны защиты. С первого взгляда история простая, уж сколько раз уже мужья убивали любовников своих жен. Но Плевако так рассказывает эту историю на суде, что хочется самой задушить его жену и любовника за их поведение. Это отвратительно. Казалось бы она и так получила от него многое и если уж решила жить с любовником ну так уехала бы с ним куда-нибудь. Но нет. Ее немец не стыдясь во всеуслышанье плохо отзывался о князе, он с его женой виделись не таясь на виду у всех и при этом одно время она даже жила прямо напротив дома князя. И это не все — они пытались и детей настроить против него. Они морально его раздавливали. Как так можно измываться над человеком?

«Чуя власть в руках, зная, что князь не прочь помириться с женой, лишь бы она бросила связь со своим управляющим, немцем Шмидтом, последний и княгиня не стеснялись: они гласно виделись в квартире Шмидта, гласно Шмидт позволял себе оскорблять князя; мало этого: княгиня в ожидании, когда кончится постройка приготовляемого для нее в ее половине имения домика, съехала на квартиру в дом священника, из окон в окна с домом князя, от него саженей за 200, от Шмидта в двух шагах. Тут, на глазах всей дворни, всей слободы, всех соседей, на глазах детей, оставшихся у отца, они своим поведением не щадили ни чести князя, ни его терпения, ни его сердца.»

«Отняли у него добро, – он молча уступил. Отняли честь, – он страдал про себя. Он уступил человеку жену, когда она, изменив ему, предпочла ему другого… Но детей-то, которых Шмидту не надо, которых мать, очевидно, не любит, ибо приносит в жертву своему другу, – зачем же их-то отрывать от него, зачем селить в них неуважение, может быть, презрение к своему бессильному отцу. Ведь он, по выражению Карлсона и Мещерского, – отец, каких мало, отец, давно заменивший детям своим мать их.»

Дочитав защитительную речь Плевако мне было невыносимо жалко князя и понятно почему это привело к убийству любовника жены. Убийство — это в любом случае ужасно, но наверное любого человека можно до него довести.

Другие дела в книге тоже интересны хотя по сравнению с делом князя они меркнут лично для меня.

Эти речи мне лишний раз напомнили, что ситуация очень часто не такая как нам видится и не стоит судить людей не зная всех подробностей (это я даже не про суд, а вообще о жизни). Нам может казаться, что все то нам ясно, но посмотрев на ситуацию с других сторон она может выглядеть совсем другой. Но это так сложно рассуждать не предвзято и объективно. Нам то может казаться, что мы так и рассуждаем, а на самом деле без ошибок не обойтись. Я изредка себя ловлю на том, что узнав какие-то подробности мое мнение может поменяться даже на диаметрально противоположное. Бывает такое. Иногда судишь о чем-то сгоряча не подвергая сомнению мнения других людей.

>Федор Плевако

Биография

Имя адвоката стало нарицательным далеко за пределами Российской империи. Федор Плевако прославился не только профессионализмом и глубоким знанием законов, но и виртуозным владением слова, ораторским талантом. На судебные заседания с его участием народ приходил как на зрелищное мероприятие, увлекательное и возбуждавшее эмоции.

Адвокат Федор Плевако

«Митрополит адвокатуры», «Пушкин в юриспруденции», «гений слова» — как только не называли Плевако коллеги и простонародье, которое Федор Николаевич часто защищал бесплатно. Образностью и богатством речи, искусным построением предложений, композицией текста и придаваемой ему эмоциональной окраской восхищался другой гений слова — Антон Чехов.

«Дикция лезет в самую душу, из глаз глядит огонь… Сколько бы Плевако ни говорил, его всегда без скуки слушать можно…», — говорил писатель.

Детство и юность

Родился талантливый правовед весной 1842 года на Южном Урале, в Троицке, который в то время относился к Оренбургской губернии.

О семье и родителях знаменитого адвоката биографы продолжают спорить. Если в отношении отца пришли к общему знаменателю, назвав его ссыльным польским дворянином в чине надворного советника, то национальность матери и сегодня доподлинно неизвестна. Одни источники называют ее калмычкой, другие – киргизкой, третьи – крепостной казашкой, происходившей, тем не менее, из богатого и знатного рода.

Федор Плевако в молодости и его мама

Отца будущего светила российской адвокатуры звали Василий Плевак (позже юрист добавил для благозвучия в конце букву «о», сделав на ней ударение).

Родители жили в гражданском браке, не освященном церковью и официальными печатями. В семье появились четверо отпрысков, выжили из которых двое сыновей — Федор и Дормидонт. Дети были незаконнорожденными, что позже сказалось на биографии. Отчество они получили от крестного отца.

Большой Афанасьевский переулок в Москве, где жил Плевако

В начале 1850-х семья переехала в Москву. Мальчиков отдали в престижное училище на Остоженке, готовившее учеников к студенчеству в коммерческих и технических вузах России. В первый же год учебы имена братьев Плевак украсили доску почета, но спустя полгода Федора и Дормидонта, узнав об их «незаконнорожденном» статусе, отчислили.

Главе семейства пришлось немало хлопотать, чтобы устроить детей в 1-ю столичную гимназию, что располагалась на Пречистенке. Мальчиков по итогам экзаменов сразу определили в 3-й класс.

Окончив гимназию, Федор Плевак стал студентом Московского университета, выбрав юриспруденцию. В дипломе выпускника уже стояла новая фамилия, по которой адвокат известен и сегодня.

Юриспруденция

После окончания университета профессиональная карьера Плевако развивалась стремительно. В 1964-м молодой юрист с дипломом кандидата права полгода стажировался в столичном окружном суде, ожидая подходящей вакансии.

Таковая подвернулась весной 1866 года. В это время в России появилась адвокатура присяжных, и Федор Плевако стал одним из первых в столице, кого взяли помощником к поверенному присяжному. В этом звании он быстро прославился, выступая на криминальных процессах.

Федор Плевако в суде

Примечательно, что первое дело будущий «митрополит адвокатуры» проиграл, и его подзащитного сослали в Сибирь. Но речь молодого адвоката произвела сильнейшее впечатление на судей. Федор Плевако продемонстрировал виртуозное умение работать с показаниями свидетелей.

Осенью 1870-го Плевако уже сам был поверенным присяжным судебной палаты столичного окружного суда. С этого момента в биографии юриста одна за другой начали появляться «золотые» страницы. Судебные речи «гения слова» разбирали на цитаты. Но спустя 2 года блестящая карьера Плевако едва не прервалась: правозащитник попал под подозрение начальника губернской жандармерии как активный член тайного юридического общества. Ему вменили в вину пропаганду революционных идей среди студентов.

Книга Федора Плевако «Избранные речи»

Корифей российской адвокатуры сумел выйти победителем: дело закрыли за отсутствием доказательств. Но Федор Плевако с тех пор не рисковал и сторонился «политических» процессов. Лишь после 1905 года правозащитник начал брать дела с политической окраской.

Успешный юрист улучшил материальное положение и купил дом в Большом Афанасьевском переулке. Его слава гремела в Москве и по всей стране, причем среди поклонников таланта адвоката были все сословия граждан: Плевако с равным рвением защищал и богатых клиентов, и бедных. С последних денег не брал и даже оплачивал судебные расходы.

Дом Плевако в Большом Афанасьевском переулке, снесенный в 1993 году

Об ораторском искусстве мэтра права ходили легенды, а интересные факты биографии и наиболее занимательные места судебных речей передавали из уст в уста. Позже Федор Плевако издал книгу, в которой опубликовал свои наиболее громкие выступления на процессах.

Очевидцы описывали спичи адвоката как вдохновенные и не лишенные импровизации. Он часто ссылался на Библию, приводил примеры из римского права, которое знал досконально и написал по нему научную работу.

Однажды Федору Плевако пришлось выступить против вороватой игуменьи, которую обвиняли в подлоге и краже денег. Адвокат не побоялся гнева церковников и обличил служительницу храма, указав на лицемерие и взяточничество, спрятанные под рясой монахини.

Документальный фильм «Три тайны адвоката Плевако»

В конце 1874 года в окружном суде столицы состоялся громкий судебный процесс, на котором Федор Никифорович защитил девушку, прибывшую в Москву и поселившуюся в гостинице. Ночью в номер к несчастной ворвалась толпа выпивших мужчин, спасаясь от которых, она выпрыгнула из окна третьего этажа. К счастью, подзащитная Плевако только сломала руку, упав в сугроб.

Защитники преступной компании настаивали на невиновности подопечных, утверждая, что мужчины не причинили вреда девушке, а из окна та выпрыгнула сама.

Федор Плевако (в центре) с коллегами

Тогда Федор Плевако прибегнул к поучительной аналогии, рассказав о поведении горностая, спасающегося от погони. Если на пути к спасению случалась грязная лужа, зверек предпочитал погибнуть, но не испачкать белоснежный мех.

«И мне понятно, почему потерпевшая выскочила в окно», — подытожил Плевако.

Судьи наказали мужчин, вынеся им обвинительный вердикт.

На счету Федора Плевако свыше двух сотен выигранных процессов, среди которых и дело промышленника Саввы Мамонтова, которое слушалось летом 1900 года. Его заключили под стражу за невозвращение долгов банкам, у которых он брал деньги на строительство железнодорожной ветки. Дорога должна была соединить Вологду и Архангельск, а подряд на строительство поступил от правительства России.

Федор Плевако и Савва Мамонтов

Мамонтов потратил все свои сбережения, но их не хватило. Расчет на помощь правительства и «финансового» министра Витте не оправдался.

Адвокат сумел доказать, что промышленник не присвоил ни копейки денег и не преследовал корыстных целей. Речь Плевако на суде, как и ожидалось, стала примером ораторского мастерства. Савву Мамонтова освободили из-под стражи прямо в зале суда.

Личная жизнь

Даже в личной жизни адвоката нашлось место судебной тяжбе длиною в 20 лет.

После расторжения неудавшегося первого брака с учительницей Екатериной Филипповой, родившей ему сына Сергея, Федор Плевако влюбился в подзащитную Марию Демидову, которая инициировала развод с мужем-миллионером. «Льняной король» Демидов не желал отпускать жену и разрушить семью, в которой воспитывались 5 отпрысков.

Мария Демидова и Федор Плевако

Вспыхнувший роман заставил Федора и Марию наплевать на условности и поселиться под одной крышей. Вскоре у пары родилась дочь Варвара. За ней появился мальчик — сын Сергей. По закону дети Плевако считались детьми Демидова.

Процесс по расторжению брака длился 20 лет и закончился со смертью упертого купца. Федору Плевако пришлось оформить детей как подброшенных, а затем их усыновить.

Федор Плевако с семьей

Оба Сергея стали адвокатами, как и отец, но его славы повторить не сумели.

Смерть

Мужчина скончался, прожив 66 лет, в декабре 1908 года. Причиной смерти стал сердечный приступ.

В последний путь Федора Никифоровича проводила огромная процессия, в которой смешались люди разных сословий и достатка.

Похороны Федора Плевако

Похоронили знаменитого адвоката на кладбище, примыкавшем к бывшему женскому монастырю, носившему название Скорбященский.

В конце 1920-х кладбище уничтожили, обустроив на месте погребений игровую площадку для детей. Останки Плевако перенесли на Ваганьковское, водрузив на могиле адвоката деревянный крест. Только в 2003 году российское адвокатское братство собрало деньги на надгробие и барельеф с обликом Федора Плевако.

Памятник Федору Плевако в Троицке и его могила в Москве

На 2019 год анонсирован выход детективно-исторического сериала «Победители», в котором роль «Пушкина в юриспруденции» досталась Никите Панфилову.

1. «Найду себе Плевако»

Именно эту фразу произносили в России, когда кто-то нуждался в услугах хорошего адвоката. С этим именем у людей появлялись ассоциации с народным защитником, на которого можно было положиться в полной мере. Почему же Федор Плевако был так убедителен в своих речах в суде? Почему выигрывал даже, казалось бы, самые сложные и запутанные процессы?

2. Чем пленяли речи Плевако

Все дело не только в правильности его речи, но и в построении высказываний, организации текста, композиции и эмоциональной окраске. Не зря в журнале «Право» за 1908 год его сравнивали с Пушкиным: «Плевако был гениальным русским оратором. В этой области он был для нас тем же, чем был Пушкин для русской поэзии. Как после Пушкина стало трудно быть русским поэтом, так после Плевако стало трудно быть русским оратором».

Ходченко Валерий. Федор Никифорович Плевако

3. Парадокс, но первое дело он проиграл

Несмотря на то, что первое дело Плевако было проиграно, его имя стало известным. Однако, его первая судебная речь отличалась мастерством и показывала талант оратора. Он никогда не высказывался резко и напористо, наоборот, обоснованность высказываний, спокойный тон и доказательства пленяли слушателей как образованных, так и неразбирающихся в ораторском искусстве людей.

4. Чехов о Плевако

О нем еще при жизни писали и высказывались многие писатели. Один из них – Чехов. Вот что писатель заметил о таланте оратора и силе его слова: «Плевако подходит к пюпитру, полминуты в упор глядит на присяжных и начинает говорить. Речь его ровна, мягка, искренна… Образных выражений, хороших мыслей и других красот многое множество… Дикция лезет в самую душу, из глаз глядит огонь… Сколько бы Плевако ни говорил, его всегда без скуки слушать можно…»

Фото Плевако

5. «Дело о старушке».

Речи Плевако и его судебные дела изучаются на многих ораторских курсах. Дело о старушке, укравшей чайник, уже стало традиционным и хрестоматийным примером. Так, уже на суде прокурор знал, что защищать старушку будет Плевако и решил действовать с хитростью: сам привел доводы в защиту старушки. Прокурор сказал все смягчающие обстоятельства преступления: старая женщина, бедность, нужда, незначительность кражи…Но все же он подчеркнул, что собственность является священной, и, если посягать на нее, то страна погибнет. Что на это ответил Плевако? «Много бед и испытаний пришлось претерпеть России более чем за тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двенадцать языков обрушилось на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… старушка украла чайник ценою в пятьдесят копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно». Именно этот гениальный ответ Плевако, его сравнение с историей России, спас женщину от тюрьмы, и суд ее оправдал.

6. Самым главным отличием Плевако от других ораторов и адвокатов состояло в том, что он мог воздействовать на чувства слушателей, «видеть» присяжных, вызвать у них слезы, смех, порой иронические усмешки.

Две жизни адвоката Плевако. Документальный фильм. Режиссер Стенин М., 2012 год

Федор Никифорович Плевако — один из самых известных российских адвокатов. Современники прозвали его «московским златоустом».

Интересно Знать представляет вашему вниманию лучшие речи оратора.

«20 минут»

Однажды накануне какого-то религиозного праздника владелица небольшой лавочки закрыла торговлю на 20 минут позже, чем нарушила закон.

Заседание суда по ее делу назначили на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Однако Плевако не было. Председатель суда распорядился разыскать адвоката. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание.

Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя:

— А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:

— На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:

— А на ваших часах, господин прокурор?

Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:

— На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.

Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.

Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:

— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.

Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

«15 лет несправедливой попреки»

Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:

— Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

— Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

— Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

— Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

— Господа присяжные заседатели!

Тут уже зал взорвался возмущеннием, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:

— Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.

Мужика оправдали.

«Отпускание грехов»

Однажды Плевако защищал пожилого священника, обвиненного в прелюбодеянии и воровстве. По всему выходило, что подсудимому нечего рассчитывать на благосклонность присяжных. Прокурор убедительно описал всю глубину падения священнослужителя, погрязшего в грехах. Наконец, со своего места поднялся Плевако. Речь его была краткой:

«Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Нет надобности уточнять, что попа оправдали.

30 копеек

Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование.

«Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждется мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать».

Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако.

«Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

Старушку оправдали.

Туфли я сняла!

Однажды Плевако защищал мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пыталась по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждал, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик заявлял, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако.

«Господа присяжные,» — заявляет он. — «Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями».

Проститутка вскакивает и кричит: «Неправда! Туфли я сняла!»

В зале хохот. Подзащитный оправдан.

«Знамение»

Плевако приписывают частое использование религиозного настроя присяжных заседателей в интересах клиентов. Однажды он, выступая в провинциальном окружном суде, договорился со звонарем местной церкви, что тот начнет благовест к обедне с особой точностью.

Речь знаменитого адвоката продолжалось несколько часов, и в конце Ф. Н. Плевако воскликнул: «Если мой подзащитный невиновен, Господь даст о том знамение!»

И тут зазвонили колокола. Присяжные заседатели перекрестились. Совещание длилось несколько минут, и старшина объявил оправдательный вердикт.

Начинай!

Из воспоминаний о Плевако… Раз обратился к нему за помощью один богатый московский купец. Плевако говорит:

«Я об этом купце слышал. Решил, что заломлю такой гонорар, что купец в ужас придет. А он не только не удивился, но и говорит:

— Ты только дело мне выиграй. Заплачу, сколько ты сказал, да еще удовольствие тебе доставлю.

— Какое же удовольствие?

— Выиграй дело, — увидишь.

Дело я выиграл. Купец гонорар уплатил. Я напомнил ему про обещанное удовольствие. Купец и говорит:

— В воскресенье, часиков в десять утра, заеду за тобой, поедем.

— Куда в такую рань?

— Посмотришь, увидишь.

— Настало воскресенье. Купец за мной заехал. Едем в Замоскворечье. Я думаю, куда он меня везет. Ни ресторанов здесь нет, ни цыган. Да и время для этих дел неподходящее. Поехали какими-то переулками. Кругом жилых домов нет, одни амбары и склады. Подъехали к какому-то складу. У ворот стоит мужичонка. Не то сторож, не то артельщик. Слезли.

Купчина спрашивает у мужика:

— Готово?

— Так точно, ваше степенство.

— Веди…

Идем по двору. Мужичонка открыл какую-то дверь. Вошли, смотрю и ничего не понимаю. Огромное помещение, по стенам полки, на полках посуда.

Купец выпроводил мужичка, раздел шубу и мне предложил снять. Раздеваюсь. Купец подошел в угол, взял две здоровенные дубины, одну из них дал мне и говорит:

— Начинай.

— Да что начинать?

— Как что? Посуду бить!

— Зачем бить ее? Купец улыбнулся.

— Начинай, поймешь зачем… Купец подошел к полкам и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

— Ну что, получил удовольствие? Пришлось сознаться, что получил».

Понравилось? Расскажи друзьям:

Истории и речи великого адвоката Федора Плевако
(1 фото)

Народная молва превратила слово «Плевако» в символ высочайшего профессионализма. И если кому-то требовался хороший адвокат, то говорили «найду себе Плеваку», связывая с этим словом-именем представление о защитнике, на мастерство которого можно было надеяться в полной мере.
Вся Россия прошла перед адвокатом Плевако в судебных процессах. Рабочие и крестьяне, промышленники и финансисты, поместное дворянство и князья, духовники и военные, студенты и революционеры – все верили в силу его могучего слова и необыкновенность его личности.
Свое первое дело Плевако проиграл. Тем не менее, из подробного отчета о деле в «Московских ведомостях» его имя получило известность, и через несколько дней у Плевако появился первый клиент — неказистый мужичок с делом о 2000 рублях. Это дело Плевако выиграл и, заработав солидную для себя сумму в 200 рублей, обзавелся самой необходимой в то время вещью — собственным фраком.
О покоряющей силе плевакинского слова писал А.П. Чехов: «Плевако подходит к пюпитру, полминуты в упор глядит на присяжных и начинает говорить. Речь его ровна, мягка, искренна… Образных выражений, хороших мыслей и других красот многое множество… Дикция лезет в самую душу, из глаз глядит огонь… Сколько бы Плевако ни говорил, его всегда без скуки слушать можно…»
Остроумие, находчивость, мгновенная реакция на реплики противника, к месту проявленный сарказм — все эти качества ярко демонстрировал выдающийся оратор.
Плевако имел привычку начинать свою речь в суде фразой: «Господа, а ведь могло быть и хуже». И какое бы дело ни попадало адвокату, он не изменял своей фразе. Однажды Плевако взялся защищать человека, изнасиловавшего собственную дочь. Зал был забит битком, все ждали, с чего начнет адвокат свою защитительную речь. Неужели с любимой фразы? Невероятно. Но встал Плевако и хладнокровно произнес: «Господа, а ведь могло быть и хуже» И тут не выдержал сам судья. «Что,- вскричал он,- скажите, что может быть хуже этой мерзости?» «Ваша честь,- спросил Плевако,- а если бы он изнасиловал вашу дочь?».
Хрестоматийным примером стало дело о старушке, укравшей жестяной чайник стоимостью 50 копеек. На суде прокурор, зная, что защищать старушку будет Плевако, решил заранее парализовать воздействие его предстоящей речи и сам высказал все, что можно было использовать для смягчения приговора: старая больная женщина, горькая нужда, кража незначительная, обвиняемая вызывает жалость, а не негодование. И все же собственность, подчеркнул прокурор, является священной, и, если позволить посягать на нее, страна погибнет.
Выслушав речь прокурора, Плевако поднялся и сказал: «Много бед и испытаний пришлось претерпеть России более чем за тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двенадцать языков обрушилось на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… старушка украла чайник ценою в пятьдесят копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно». Гениальный экспромт Плевако спас женщину от тюрьмы, суд ее оправдал.
По свидетельству современников, главная сила его речей заключалась в воздействии на чувства слушателей, его умении «увидеть» присяжных и судей и заставить их следовать за собой, вызвать у них восторг или слезы, подтверждая тем самым правильность выражения Горация: «Плачь сам, если хочешь, чтобы я плакал».
Не удивительно, что страстные, картинно-образные выступления Плевако не только триумфально спасали, но и убивали. Показательным в этом отношении стало дело управляющего московской гостиницей «Черногория» некоего Фролова, привлеченного к уголовной ответственности за самоуправство.
Одна девушка приехала в Москву из провинции и остановилась в этой гостинице, заняв отдельную комнату на третьем этаже. Было уже за полночь, когда подвыпивший Фролов решил нанести ей «визит». На требование впустить его проснувшаяся от стука девушка ответила отказом, после чего по приказу Фролова полотеры начали ломать дверь. В тот момент, когда дверь затрещала, девушка в одной сорочке при 25-градусном морозе выпрыгнула из окна. На ее счастье, во дворе было много снега, и она до смерти не расшиблась, хотя и сломала руку.
При рассмотрении дела в суде обвинительная сторона «наивно» отказывалась понять, чего так испугалась девушка и почему выбросилась из окна с риском для жизни.
Недоумение прокурора разрешил Плевако, защищавший интересы пострадавшей. Его речь была краткой и свелась к проведению такой параллели: «В далекой Сибири, — сказал Плевако, — в дремучей тайге водится зверек, которого судьба наградила белой как снег шубкой. Это горностай. Когда он спасается от врага, готового его растерзать, а на пути встречается грязная лужа, которую нет времени миновать, он предпочитает отдаться врагу, чем замарать свою белоснежную шубку. И мне понятно, почему потерпевшая выскочила в окно». Не добавив больше ни слова, Плевако сел. Впрочем, большего от него и не требовалось. Судьи приговорили Фролова к расстрелу.
Судили священника. Набедокурил он славно. Вина была доказана. Сам подсудимый во всем сознался. Поднялся Плевако. «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грехи». Священника оправдали.
Однажды попало к Плевако дело по поводу убийства одним мужиком своей жены. На суд адвокат пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причем безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес: — Господа присяжные заседатели!
В зале начал стихать шум. Плевако опять:
— Господа присяжные заседатели!
В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:
— Господа присяжные заседатели!
В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:
— Господа присяжные заседатели!
Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:
— Господа присяжные заседатели!
Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот, наконец, Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.
— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!
Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами. Мужика оправдали.
Очень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника — Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: — А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:
— На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:
— А на ваших часах, господин прокурор? Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:
— На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.
Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.
Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:
— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.
Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?
Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

Из практики адвоката Плевако
Однажды попало к Ф.Н. Плевако дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причем безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:
— Господа присяжные заседатели!
В зале начал стихать шум. Плевако опять:
— Господа присяжные заседатели!
В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:
— Господа присяжные заседатели!
В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:
— Господа присяжные заседатели!
Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:
— Господа присяжные заседатели!
Тут уже зал взорвался возмущением, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:
— Господа присяжные заседатели!
Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.
— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента.
А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!
Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами. Мужика оправдали.
Выступал Ф.Н.Плевако адвокатом мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пытается по суду получить с него значительную сумму за нанесённую травму.
Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлёк её в гостиничный номер и там изнасиловал.
Мужик же заявляет, что всё было по доброму согласию.
Последнее слово за Плевако.
«Господа присяжные,» — заявляет он.
«Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями».
Проститутка вскакивает и кричит:
«Неправда! Туфли я сняла!!!»
В зале хохот. Подзащитный оправдан.
Знаменитый юрист Ф.Н.Плевако, который выиграл почти все процессы, был тонким психологом и всегда играл на слабостях человеческих душ. Одна столбовая дворянка, будучи разорившейся, лишившейся мужа, застрелившегося сына, будучи лишенной своего поместья за долги, жила приживалкой у какой-то барыни, потом снимала комнатку и так как у нее не было чайника, чтобы вскипятить воду, она его украла на рынке. И ее судил коронный суд (как дворянку).
Плевако поспорил с Немировичем-Данченко, что выиграет этот процесс. Прокурор, увидев Плевако, решил: «Ага. Сейчас он будет бить на жалость, на то, что это бедная женщина, потерявшая мужа, разорившаяся… Сыграю-ка и я на этом». Вышел и говорит: «Конечно, женщину жалко, потеряла мужа, сына и т.д., кровью сердце обливается, сам готов пойти вместо нее в тюрьму, но… Господа коронный суд. Дело в принципе, она замахнулась на священную основу нашего общества — частную собственность. Сегодня она украла чайник, а завтра — повозку, а послезавтра еще что-нибудь. Это разрушение основ нашего государства. А поскольку все начинается с маленького и разрастается в огромное, только поэтому прошу ее наказать, иначе это грозит огромными бедствиями нашему государству, разрушением его основ».
Прокурор сорвал аплодисменты. Выходит Плевако на свое место и вдруг развернулся, подошел к окну, долго стоял, смотрел. Зал в напряжении: чего он смотрит? Плевако вышел и сказал: «Уважаемый коронный суд! Сколько бед Россия претерпела: и Батый конями топтал ее, и тевтонские рыцари насиловали матушку-Россию, двунадесять языков во главе с Наполеоном Бонапартием подошли и сожгли Москву. Сколько же бед претерпела Россия, но она каждый раз поднималась, восставала, как феникс, из пепла. И вот теперь новая напасть: женщина украла чайник. Бедная Россия! Что-то теперь с тобой станет?» Зал хохотал. Процесс был сорван, женщину оправдали.
Один русский помещик уступил крестьянам часть своей земли, никак это юридически не оформив. Через много лет он передумал и отобрал землю обратно. Возмущённые крестьяне устроили беспорядки. Их отдали под суд. Жюри присяжных состояло из окрестных помещиков, бунтовщикам грозила каторга. Защищать их взялся знаменитый адвокат Плевако. Весь процесс он молчал, а в конце потребовал наказать крестьян ещё строже. «Зачем?» — не понял судья. Ответ: Чтобы навсегда отучить крестьян верить слову русского дворянина. Часть крестьян была оправдана, остальные получили незначительные наказания.
Случаи из практики адвоката Кони
На одном судебном процессе адвокатом на котором выступал Анатолий Федорович Кони подсудимому хотели вынести обвинительный приговор на основании того, что в его сумке был обнаружен воровской инструмент, но факта воровства не было. Кони заявил: «Тогда и меня судите за изнасилование», когда суд возмутился: «но ведь факта не было», Кони парировал: «Но инструмент-то имеется»
А. Ф. Кони вспоминал случай из своей практики. Судили двух женщин, обвиняемых в мошенничестве. Они полностью признали свою вину, улик было достаточно. Однако присяжные оправдали их. После процесса старшина присяжных в разговоре с Кони пояснил это решение: «Помилуйте, господин председатель, кабы за это тюрьма была, то мы бы с дорогой душой обвинили, а ведь это каторжные работы!» Когда же старшине пояснили, что подсудимым за совершенное грозило лишь несколько месяцев тюрьмы, то он был крайне изумлен и сожалел о принятом решении.
Однажды, путешествуя за границей где-то в Германии или Австрии, А.Ф. Кони ехал в одном дилижансе с русскими, которые, приняв его за иностранца-немца, не стеснялись в выражениях до неприличия. Они издевались над А.Ф. Кони за незнание русского языка и даже обронили фразу, что каждый немец поймет по-русски, если ему сказать: »Бисмарк — свинья». Вообще господа, пользуясь незнанием окружающими русского, явно злоупотребляли терпением как будто их не понимавшего попутчика. Но А.Ф. Кони все это безобразное поведение вынес и, представьте себе, как вытянулись физиономии этих людей, когда, расставаясь с ними, он молча вручил им свою визитную карточку. Это была немая сцена ужаса, порок был примерно наказан.
А.Ф. Кони всегда начинал защитительную речь со слов: «А могло быть и хуже!», далее выразительно рассказывал о возможных последствиях, сравнивая их с действиями обвиняемых, естественно, в их пользу, строя на этом приёме оправдательную речь.
Досталось ему защищать группу насильников-извращенцев, надругавшихся над несовершеннолетней девочкой, тело которой долго не могли опознать родственники. Когда прокурор закончил обвинительную речь, а судья предоставил слово защите, зал судебного заседания, вплоть до судьи и судебного пристава замолк, ожидая знаменитых слов Кони. Адвокат как ни в чём не бывало начал речь:
-Уважаемые присутствующие. А ведь могло быть и хуже!
-Ну куда хуже? — не выдержал судья — хуже быть не может!!!!!!!!!!!
-Может!-Парировал адвокат — если бы это была Ваша дочь, господин судья!
Как справедливо замечал А.Ф.Кони, адвокат не должен быть слугою своего клиента, его пособником уйти от заслуженной кары правосудия. Уголовный защитник представлялся ему как человек, «…вооруженный знанием и глубокой честностью, умеренный в приемах, бескорыстный в материальном отношении, независимый в убеждениях…
У А.Ф. Кони случился в практике почти курьезный случай: он защищал бедолагу-босса от обвинений его невропатки-секретарши.
— Мадам, — сказал он ей. — Вы когда-нибудь вдевали нитку в иголку?
— Да, конечно.
— А вы пробовали при этом держать только что-то одно, скажем, либо иголку, либо нитку?..
Присяжные, публика попадали со стульев от хохота, и бедняга-начальник был оправдан.
полностью здесь: http://www.shkrebets.com/rus/humor03.html

А.Ф. Кони. «Тайна семьи К» и другие подвиги самого честного русского судьи

«Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть», — писал за год до своего ухода 82-летний Анатолий Фёдорович Кони – легендарный прокурор и судья, почтенный сенатор и преподаватель уголовного права и ораторского искусства, которого потомки назовут величайшим русским юристом.

Его деяния кажутся невозможными в наши дни, когда российское правосудие скатилось к позорному фарсу. Впрочем, и в своё время – а это была благодатная пора после Судебной реформы 1864 года – Кони слыл «белой вороной» со своей непоколебимой честностью, которая его самого не раз ставила под удар. Anews вспоминает яркие эпизоды, характеризующие его как необыкновенного судебного чиновника и человека.

Кони никогда не был адвокатом, но благодаря своей беспримерной справедливости остался в народной памяти скорее защитником, а не суровым обвинителем. Занимаясь расследованием самых сложных, запутанных и громких дел, он собирал все возможные доказательства невиновности, и если они перевешивали, то решительно принимал сторону обвиняемого. Этому его научил случай из ранней практики.

«Человек, который смеётся»

Работая помощником прокурора в Харьковском окружном суде, 23-летний Кони обвинял горожанина в растлении 13-летней. Тот отрицал свою вину, да и соседи защищали его как добропорядочного человека. Однако во время слёзных показаний потерпевшей и её матери подсудимый широко улыбался и даже беззвучно смеялся. Кони гневно заявил, что такое поведение полностью опровергает все доводы в его пользу.

Но когда присяжные ушли совещаться, один почтенный член суда пристыдил молодого юриста: тот принял за смех судорогу лица и гримасу боли. Подойдя ближе, Кони с ужасом убедился, что был неправ, но вернуть присяжных уже не мог. Полчаса он промучился в ожиданиях, поклявшись уйти в отставку, если приговор будет обвинительным. К счастью, подсудимого оправдали.

«Нецензурная» диссертация

За год до харьковского случая Анатолий Кони сам едва не стал обвиняемым по уголовному делу. На выпускном курсе Московского университета он написал кандидатскую монографию, где развил «крамольные» для царской России мысли о том, что граждане имеют право на самооборону против чиновников, творящих произвол, и что «власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает».

Работу признали столь ценной, что издали в учебной печати и «Журнале министерства юстиции». Но публикация совпала с очередным неудачным покушением на Александра II, диссертацию запретили, а молодого автора вызвали для разъяснений. Цензоры начали с упрёков: «Разве можно писать такие вещи!», но Кони несмотря на юный возраст и неопытность жёстко парировал: «Можно и должно». Тогда его припугнули обвинением в распространении запрещённой литературы, но начинающий правовед и тут остался твёрд. Его спасло то, что монография вышла малым тиражом в 50 экземпляров. Но Кони с тех самых пор ни под каким давлением не шёл на сделку с совестью.

Дело Веры Засулич

История с диссертацией даёт понять, почему так восхваляется самое знаменитое дело Кони, которое закончилось оправданием террористки.

28-летняя народница Вера Засулич стреляла в питерского градоначальника Фёдора Трепова, возмутившись тем, что он устроил публичную порку заключённого, не снявшего перед ним шапки, хотя закон уже запрещал телесные наказания. Самоуправство генерала вызвало волну народного гнева, а террористке рукоплескали или сочувствовали, но никто не осуждал, тем более что она только ранила свою жертву. Тем не менее по обвинениям ей грозило от 15 до 20 лет каторги.

Кони председательствовал в суде над Засулич. К тому моменту он был знаменит на всю страну, публика стекалась его послушать, газеты с его речами шли нарасхват. А теперь к столь громкому процессу было приковано и мировое внимание. 34-летний Кони, только вступивший в должность председателя Петербургского окружного суда, оказался под невообразимым давлением. Император и министр юстиции требовали обвинительного приговора, но всякий раз получали отпор.

В итоге присяжные признали Засулич полностью невиновной, чему помимо речи защитника, выдающегося адвоката Петра Александрова, способствовало напутствие судьи Кони с умело поставленными вопросами. Однако для самого Анатолия Фёдоровича этот триумф правосудия обернулся длительной опалой, да и потом дело Засулич припоминали ему ещё не раз.

Но надо сказать, что даже «близорукое и тупое самовластие» (по выражению самого юриста) не посмело загубить его карьеру: при следующем императоре Александре III Кони был назначен на высшую прокурорскую должность и утверждён в звании сенатора.

«Оголтелый князь»

При всей своей бескомпромиссности Кони жалел людей и, чтобы не разрушать им репутацию и жизнь, не давал делам хода, если можно было выправить ситуацию без огласки и суда. Само собой, он не требовал ничего взамен и даже, бывало, вместо признательности получал холодное пренебрежение.

Так, он дважды спасал от великого позора придворного князя Голицына. В первый раз тот незаконно продал вверенный ему на хранение рояль, присвоив себе деньги. Понимая, чем грозит царедворцу разоблачение, Кони предупредил его о поступившем к нему протоколе и добился отсрочки, чтобы тот успел выкупить рояль обратно. Но впоследствии спасённый князь, встречаясь с известным юристом в обществе, демонстративно «не узнавал» его и принимал презрительно-гордый вид.

Во второй раз, наделав долгов и оказавшись на грани банкротства, Голицын уже сам как ни в чём не бывало умолял юриста о помощи. Кони снова его пожалел и уговорил кредиторов повременить с иском, чтобы князь погасил долги без суда. «С этих пор оголтелый князь стал меня удостаивать уже неизменным приветом», — вспоминал Анатолий Фёдорович.

«Митрофаниевский» процесс

Кони был столь редким примером честности, непредвзятости и вместе с тем человеческого милосердия, что ни один из его подсудимых не испытывал к нему злобы как к обвинителю. Показательна история игуменьи Митрофании, урождённой баронессы Розен и бывшей придворной фрейлины, которую суд приговорил к сибирской ссылке за крупное мошенничество и подлоги.

Это дело получило всероссийскую известность и вызвало интерес в Европе, потерпевших представлял легендарный адвокат Фёдор Плевако, произнёсший одну из самых страстных обличительных речей: «Выше, выше стройте стены вверенных вам общин, чтобы миру не видно было дел, творимых вами под покровом рясы и обители!»

А ход этому громкому делу дал Анатолий Кони: к нему поступила изначальная жалоба на Митрофанию, и он начал прокурорское следствие, по мере которого вскрылись новые, более веские факты её махинаций. Но считая игуменью несомненно виновной и заслуживающей наказания, Кони очень высоко отзывался о ней как о человеке, признавал, что она совершала подлоги не из личной корысти, а ради сохранения общины, и сам же рекомендовал ей лучших адвокатов.

«Жуткая тайна семейства К.»

Но однажды упрямая честность юриста оказалась в ущерб делу, которое он расследовал. Это была поистине мрачная история. Петербургское семейство чиновника К., состоявшее из родителей, двух красавиц-дочерей и беспутного сына, завело знакомство с богатым банкиром, который платил большие деньги за то, чтобы проводить ночи с молодыми девственницами. Польстившись на гонорар, семейство решило бросить в «жадные объятия старой обезьяны» младшую 19-летнюю дочь. Её сопротивление сломили психическим принуждением и давлением.

Но накануне «жертвоприношения» девушка, пребывая в крайнем отчаянии, напилась в ресторане шампанского и поехала в казармы к своему возлюбленному офицеру, которого на месте не оказалось. Затем она где-то отсутствовала всю ночь, а наутро прибыла домой на извозчике и застрелилась в своей комнате. Пуля не задела сердца, но повредила позвоночник. Пока не наступил паралич всего тела, она успела что-то рассказать медику, которого семейство пригласило по знакомству.

Когда, наконец, был вызван полицейский врач, он установил, что девушка подверглась жестокому групповому изнасилованию. Было начато расследование при участии Кони, но оно зашло в тупик без показаний пострадавшей, которая уже не могла говорить, а через несколько дней умерла. И тут к Анатолию Фёдоровичу явился тот самый знакомый медик семейства и заявил, что готов «для удовлетворения вашего любопытства» назвать преступников в обмен на полное молчание и бездействие. Не задумываясь, возмущённый Кони дал ему резкую отповедь и при прощании не принял его руки. Чудовищное преступление осталось нераскрытым.

«Нынче Кони, где прежде были лишь ослы»

По воспоминаниям людей, близко знавших Анатолия Фёдоровича (а среди них были величайшие представителей науки и культуры, включая Толстого, Тургенева, Достоевского, Репина и т.д.), Кони при своей исключительной добродетели не был «пресным елейным праведником».

Корней Чуковский: «Он был переполнен юмором, совершенно исключавшим какое бы то ни было ханжество».

Адвокат Александр Урусов: добродетель Кони была «увлекательна, остроумна и соблазнительна как порок».

Его судебные монологи не были цветистыми или анекдотически смешными, как у того же Плевако, но он завораживал слушателей стройностью логики, ясностью мысли, живостью и образностью речи. Он сам не терпел в суде словоблудия и иронично осаждал напыщенных многословных ораторов.

Так, один молодой адвокат в Харькове решил «блеснуть» определением драки: «Драка есть такое состояние, субъект которого совершает вторжение в область прав личности, стремясь нарушить целостность её физических покровов».

Кони не мог не возразить: «Господа присяжные заседатели, я думаю, что вам всем известно, – и, пожалуй, даже по собственному опыту из детства, что такое драка. Но если уж нужно её в точности определить, то драка есть такое состояние, в котором одновременно каждый из участников наносит и получает удары».

Когда в 37 лет Кони был назначен сенатором, один из его консервативных противников разразился эпиграммой:

В сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу, у нас – такой же произвол:

В газетах я прочёл, что Кони есть в сенате.

Юрист ответил четверостишием:

Я не люблю таких ироний.

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где прежде были лишь ослы.

«Со всеми на короткой ноге»

Однажды уже в зрелом возрасте Кони возвращался в поезде с дачи и очень неудачно сломал ногу, после чего до конца жизни сильно хромал. Академик Павлов дал ему строгие предписания и предупредил, что если он не исполнит их в точности, то одна нога останется короче другой. Анатолий Фёдорович ответил: «Ну что же, я тогда буду со всеми на короткой ноге».

«До самозабвения влюблён…»

Кони никогда не был женат. В молодости в Харькове он встретил свою любовь, но тяжело заболел, надорвав силы на службе (после длительного сильного напряжения голоса у него шла горлом кровь). Врачи убедили его лечиться за границей, и Анатолий раз и навсегда решил, что с таким расстроенным здоровьем не сможет быть ничьим мужем.

Годы спустя в том же Харькове он познакомился с дочерью известного промышленника Пономарёва. Елена Васильевна была младше на 24 года и стала его верным другом. Уже в советском Ленинграде она переехала в его квартиру, ухаживала за ним в самое тяжёлое голодное время, вела домашнее хозяйство и была его секретарём и помощницей. Во многом благодаря её усилиям до нас дошёл ценнейший архив великого юриста.

О своей личной жизни, которая целиком слилась с профессиональной, Кони говорил со свойственной ему лёгкой иронией: «Я до самозабвения влюблён был в являвшуюся мне, точно Венера из морской пены, с повязкой на глазах Фемиду…»

Значение ПЛЕВАКО ФЕДОР НИКИФОРОВИЧ в Краткой биографической энциклопедии

ПЛЕВАКО ФЕДОР НИКИФОРОВИЧ

Плевако (Федор Никифорович) — известный адвокат. Родился в 1843 г.; окончил курс на юридическом факультете Московского университета. Состоял в Москве кандидатом на судебные должности. В 1870 г. Плевако поступил в сословие присяжных поверенных округа московской судебной палаты. Адвокатская деятельность Плевако прошла в Москве, которая наложила на него свой отпечаток. И звон колоколов в московских храмах, и религиозное настроение московского населения, и богатое событиями прошлое Москвы, и нынешние ее обычаи находят отклик в судебных речах Плевако. Они изобилуют текстами Святого писания и ссылками на учение святых отцов. Природа наделила Плевако чудесным даром слова. Нет в России оратора более своеобразного. Первые судебные речи Плевако сразу обнаружили огромный ораторский талант. В процессе полковника Кострубо-Корицкого, слушавшемся в рязанском окружном суде (1871), противником Плевако выступил присяжный поверенный князь А.И. Урусов , страстная речь которого взволновала слушателей. Плевако предстояло изгладить неблагоприятное для подсудимого впечатление. Резким нападкам он противопоставил обоснованные возражения, спокойствие тона и строгий анализ улик. Во всем блеске и самобытной силе сказалось ораторское дарование Плевако в деле игуменьи Митрофании, обвинявшейся в московском окружном суде (1874) в подлогах, мошенничестве и присвоении чужого имущества. В этом процессе Плевако выступил гражданским истцом, обличая лицемерие, честолюбие, преступные наклонности под монашеской рясой. Обращает на себя также внимание речь Плевако по слушавшемуся в том же суде, в 1880 г., делу 19-летней девушки, Качки, обвинявшейся в убийстве студента Байрошевского, с которым она находилась в любовной связи. Плевако выступал нередко в делах о фабричных беспорядках и в речах своих в защиту рабочих, обвинявшихся в сопротивлении властям, в буйстве и истреблении фабричного имущества, будил чувство сострадания к несчастным людям, «обессиленным физическим трудом, с обмершими от бездействия духовными силами, в противоположность нам, баловням судьбы, воспитываемым с пеленок в понятии добра и в полном достатке». В своих судебных речах Плевако избегает эксцессов, полемизирует с тактом, требуя и от противников «равноправия в борьбе и битве на равном оружии». Будучи оратором-импровизатором, полагаясь на силу вдохновения, Плевако произносил наряду с великолепными речами и относительно слабые. Иногда в одном и том же процессе одна речь его была сильна, другая — слаба (например, по делу Меранвиля). В молодые годы Плевако занимался и научными работами: в 1874 г. он перевел на русский язык и издал курс римского гражданского права Пухты. По своим политическим воззрениям он принадлежит к «союзу 17 октября». Л. Ляховецкий.

Краткая биографическая энциклопедия . 2012