Командир крупного партизанского соединения на Украине

Красные партизаны против бандеровцев

История очень часто имеет тенденцию к повторению. В свете последних трагических событий на Украине особую актуальность приобретают страницы вооруженной борьбы, развернувшейся на территории ее западных областей в годы Великой Отечественной войны. Украинские националисты, вынашивавшие планы по созданию собственного самостийного государства и ненавидевшие центральную российскую власть, будь то имперская или советская, гораздо больше, чем германских оккупантов, вели вооруженную борьбу сразу на несколько фронтов – против Красной армии, вермахта, польской Армии Крайовой.
Сегодня, не без подачи американских и европейских средств массовой информации, а также отечественных либералов, широко распространена точка зрения чуть ли не о тотальном сопротивлении населения Западной Украины советской власти. Современным глашатаям Майдана выгодно создать миф о вековом противостоянии украинцев российской государственности. Ведь это легитимизирует их деятельность в настоящее время, конструирует собственную политическую традицию со своим пантеоном героев-мучеников, летописью «освободительной борьбы».
Не является секретом, что в подконтрольных националистам средствах массовой информации, в «научных работах» взращивавшихся на западные гранты самостийных историков переписывается история как Украины в целом, так и Великой Отечественной войны. Бандеровцы изображаются национальными героями, красные партизаны – пособниками «оккупационной советской власти».
Но действительно ли вся Западная Украина одобряла действия Организации украинских националистов – Украинской повстанческой армии и других националистических формирований? Даже беглый взгляд на историю Великой Отечественной войны и утверждения советской власти в западных областях Украины говорит обратное. Редко какому современному читателю знакомо имя Ярослава Галана. Этот советский писатель, между тем, в 1949 году, спустя четыре года после Великой Победы, был зверски убит студентом Михаилом Стахуром, который частенько приходил к нему в гости под видом начинающего поэта. Студент был украинским националистом, боевиком ОУН. Одиннадцать ударов топором он счел достойной платой за то внимание, которое проявил к нему Галан. Писатель поплатился за большую литературную работу по разоблачению как украинского национализма, так и деятельности Ватикана и контролируемой им униатской церкви на Западной Украине. Известно, что варварское убийство Галана привело в большую ярость самого Иосифа Сталина и стало катализатором усиления борьбы советских спецслужб и правоохранительных органов с остатками бандеровских группировок.

Ярослав Галан, чьим именем названы улицы во многих городах России, стал далеко не первой и не единственной жертвой преступлений украинских националистов против гражданского населения. Еще в годы Великой Отечественной войны боевиками ОУН и УПА уничтожались мирные жители, поддерживавшие советскую власть, принадлежавшие к другим национальностям (евреи, поляки, русские – само собой) и даже просто не спешившие с демонстрацией своей лояльности «борцам за самостийность».
Здесь следует отметить, что в рядах украинских националистов не наблюдалось единства. Их крупнейшую структуру – ОУН (Организация украинских националистов) еще в 1940 году постиг раскол. Часть организации подчинилась избранному в 1939 году руководителем «полковнику» Андрею Мельнику, другая, более радикальная и большая по численности часть ОУН, признала своим лидером Степана Бандеру и получила наименование ОУН (революционная).
Для удобства восприятия активистов ОУН (р) прозвали бандеровцами. Именно они составили костяк Украинской повстанческой армии (УПА). Естественно, что мельниковские и бандеровские командиры, что характерно для местечковых «наполеончиков» с невероятными амбициями, не могли поделить руководство украинским националистическим движением и оказались не в состоянии объединиться даже перед лицом грозного противника – красных партизан, а затем и регулярной советской армии.
Естественно, что одними из первоочередных врагов для украинских националистов, помимо евреев и поляков, были коммунисты. Их, вполне небезосновательно, рассматривали как агентов советского влияния на Западной Украине. Напомним, что с 1919 по 1938 гг. на территории Западной Украины, входившей в этот исторический период в состав Польши, действовала Коммунистическая партия Западной Украины.
Свое существование она прекратила … по инициативе советских коммунистов. Коминтерн обвинил западноукраинскую и западнобелорусскую компартии в профашистских настроениях и заявил об их роспуске. Значительная часть западноукраинских коммунистов, оказавшихся на территории Союза, была репрессирована. Но многие активисты, подтвердившие свою лояльность советскому курсу, плавно перешли в ряды ВКП (б) и в годы Великой Отечественной войны составили ударную часть антифашистского и партизанского движения в регионе.
В 1943-1944 гг. на территории западноукраинских областей шла настоящая «лесная война» между формированиями Украинской повстанческой армии и советскими партизанами. Для ОУН-УПА на первом этапе войны именно советские партизаны были основным противником – и в идеологическом отношении, поскольку олицетворяли прямое покушение на идеал самостийности – существование Украины в составе СССР, и в практическом отношении, поскольку с самого начала своего существования взяли курс не только на вооруженное сопротивление немецким оккупационным войскам, но и на уничтожение украинского националистического движения.

Демьян Сергеевич Коротченко (1894 — 1969),один из организаторов советской партизанской борьбы на оккупированной территории, Алексей Федорович Федоров, Семён Васильевич Руднев, Тимофей Амвросиевич Строкач (1903 — 1963). Начальник Украинского штаба партизан
Еще в 1942 г. на территории Волынской области действовали отдельные разведывательные и диверсионные группы НКВД и Разведуправления Генштаба. Более масштабное развертывание партизанской деятельности относится к началу 1943 г. и связывается с передислокацией на Западную Украину Украинского штаба партизанского движения. Им руководил Тимофей Амвросиевич Строкач (1903-1963), до войны бывший заместителем народного комиссара внутренних дел Украины, а после войны повышенный в должности до министра внутренних дел УССР. То есть, несмотря на значительную стихийную компоненту, создание партизанского движения все же находилось под неусыпным контролем советской государственной безопасности и военной разведки. Из числа работников спецслужб, партийных руководителей, красных командиров и выходили многие ключевые фигуры украинского партизанского движения.
Легендарен путь Сумского партизанского соединения, которым командовал прославленный еще в Гражданскую Сидор Артемьевич Ковпак (1887-1967). К началу Великой Отечественной Ковпаку, председателю горисполкома Путивля, было уже 54 года. Возраст немалый, тем более для солдата. Но ветеран Первой мировой и Гражданской счел своим долгом «вспомнить молодость». Да вспомнил так, что гитлеровцы и их приспешники на территории оккупированной Украины произносили его имя с содроганием. Прежде всего, потому, что в отличие от многих других партизанских отрядов наиболее крупное на Украине соединение – ковпаковцы – активно использовали тактику рейдов. Молниеносные удары партизан, появлявшихся словно из-под земли, оставляли за собой трупы немецких солдат и полицаев, сожженные полицейские участки, взорванную инфраструктуру.

Сидор Артемьевич Ковпак и его адъютант
Из брянских лесов Ковпак предпринял свой знаменитый рейд до Карпатских гор, пройдясь по всей Правобережной Украине. За него он получил звезду Героя Советского Союза, а после того, как в 1944 г. территория Украины фактически была освобождена, перешел на руководящую работу в Киев, был членом Верховного суда УССР. Те бандеровцы, кто смог уйти от пуль Ковпака-партизана, имели все шансы узнать его получше и в качестве судьи. Память о легендарном Ковпаке и сегодня жива среди адекватной части украинского народа. И те, для кого Сидор Ковпак – герой и образец смелости и беззаветного патриотизма, никогда не смогут понять необандеровцев, дошедших в оправдании русофобии и преступлений своих идеологических предшественников до воспроизводства этих преступлений в некогда мирных городах современной Украины.
Помимо боевых операций против немецких оккупационных войск, партизаны осуществляли и важнейшую пропагандистскую функцию. Ведь население Западной Украины, до войны относившейся к Польше, а еще ранее – к Австро-Венгрии, не имело представления о советской власти и в основной массе было настроено по отношению к ней враждебно (если говорить о жителях сельской местности).
Соответственно, партизаны стремились развеять сложившиеся относительно советской власти мифы и заручиться поддержкой украинских селян. С этой целью развертывалась культурно-просветительская и образовательная деятельность среди украинского населения. Даже польские партизаны, конфликтовавшие как с советскими войсками, так и с УПА, были вынуждены признать значительный конструктивный потенциал, несомый советскими партизанскими формированиями в раздираемую «лесной войной» Западную Украину.
Использование партизанских отрядов в борьбе не только против гитлеровцев и их союзников, но и против украинских националистов было санкционировано советским руководством. Уже в 1943 г. руководители СССР, на основании донесений советской разведки, составили объективное и адекватное мнение о том, что представляют собой Украинская повстанческая армия, Организация украинских националистов и другие подобные организации. Было ясно, что по мере того, как советская армия разгромит гитлеровцев и вытеснит их за пределы Советского Союза, украинские, прибалтийские и прочие антисоветски настроенные «лесные братья» превратятся в основного вооруженного противника, остающегося на территории страны и ведущего подрывную деятельность.
Так, народный комиссар госбезопасности Украинской ССР С.Савченко в секретном донесении секретарям ЦК Компартии (большевиков) Украины Н. Хрущеву и Д. Коротченко сообщал, что бандеровцы находятся в постоянном тесном контакте с английскими и американскими властями. Последние, в свою очередь, обещают помощь Украинской повстанческой армии в случае продолжения ее вооруженной борьбы против Советского Союза. Донесение датировано 9 октября 1943 года, то есть в самый разгар войны «союзники» не то, что планировали в дальнейшем, а уже осуществляли плохо скрываемые контакты с явными врагами советского государства и настраивали последних на продолжение и активизацию антисоветского сопротивления.

Раздача патронов и винтовок в партизанском отряде
Естественно, что действовавшие с самого начала в контакте с иностранными разведслужбами украинские националисты были готовы не только к вооруженному сопротивлению партизанам и регулярной советской армии, но и к любым провокациям. Цель последних заключалась в очернении советской власти и отпугивании от нее местного населения. Так, бандеровцы под видом красных партизан нападали на деревни и убивали мирных жителей. Партизанский командир М.Наумов в своем дневнике не чужд чувству юмора. Он рассказывает, что бандеровцы, приходя днем в украинские села, собирают лук, чеснок и хлеб, подчеркивая свою бескорыстность и аскетизм. Однако ночью те же бандеровцы обязательно наведываются в село повторно, чтобы украсть корову и обеспечить себя уже полноценным провиантом.
Тщетные усилия современных необандеровских пропагандистов из числа русофобствующего актива украинских националистических партий, а также их верных адвокатов – российских либералов, так и не смогли стереть из народной памяти образ бандеровца как бандита и мародера, терроризирующего мирное население, убивающего учителей или фельдшеров и отбирающего у крестьян последние продукты.

Партизанка участвует в бою за деревню
После освобождения территории Украины от гитлеровцев партизанские соединения были перенаправлены на борьбу с продолжающими вооруженное сопротивление бандеровскими формированиями. После войны часть партизан вернулась к мирной жизни, часть – продолжила службу в армии или милиции, все также находясь на передовой борьбы с врагами советского государства.
Таким образом, мы видим, что в годы Великой Отечественной войны не могло быть и речи о солидарности всего украинского населения с националистами, в корне антисоветской идеологии которых явно просматривалась взращиваемая Западом русофобия. Большинство украинцев, честные и порядочные люди, воевали в составе Красной армии против гитлеровских оккупантов, партизанили в отрядах Ковпака и других соединениях. Более того, не только и не столько бандеровцы были «хозяевами» лесного пространства Западной Украины. Подвиг советских партизан бессмертен и знать о нем следует каждому, особенно в контексте современной военно-политической ситуации на Украине.

Партизаны входят в освобожденный Киев

«мы с бандеровцами не воевали. А вот ковпаковского комиссара руднева за попытку вывести соединение из карпат с помощью националистов застрелила своя же радистка… »

Накануне Для партизанской славы воспоминаниями о боевой молодости с корреспондентом «ФАКТОВ» поделился бывший руководитель подпольной организации, а затем партизан соединения Героя Советского Союза Маликова киевлянин Иван Тищенко

Этот скромный, но весьма интересный дядечка, бывший педагог, гордился не столько боевыми орденами, сколько врученной самим Ковпаком медалью «Партизану Великой Отечественной войны» первой степени, которой, оказывается, наградили немногих, и живых обладателей остались единицы.

Увы, когда материал готовился к печати, умер и Иван Никифорович. Не верится. Ведь его голос звучит на диктофонной кассете! Помню, как этот приветливый старик во время прослушивания записи взял скрюченными от ревматизма пальцами мой маленький диктофон и задумчиво молвил: «А какая рация в те времена была тяжелая… Тяжелее пулемета!»

«В первом же бою наши собаки уничтожили шесть вражеских танков»

— Войну я начал подрывником-кинологом в районе Гомеля, — вспоминает Иван Никифорович. — Каждый боец нашей группы имел свою обученную собаку, к спине которой перед боем привязывали рюкзачок со взрывным устройством. Наука была нехитрая. В специальной школе под Москвой, где нас готовили еще с осени 1940-го, овчарка рожала щенят, они десять месяцев росли возле танка, привыкали…

Наш лейтенант написал наркому обороны маршалу Тимошенко, что может подготовить для этого дела обычных дворняг за месяц! Наловили их. Лейтенант, ветеринар по образованию, имел представление об условном рефлексе. Смешивал в тазике перловку с тюлениной, ставил под танк. Механик в это время запускал двигатель. Через три-четыре дня собаки привыкали к шуму мотора настолько, что он стал для них сигналом кормежки.

Во время испытаний на полигоне рвало так, что башня танка летела вверх. Нарком обороны и его заместитель по вооружению маршал Кулик были очень довольны, наградили всех нас, 25 кинологов, «Кировскими» часами.

— Не жалко было животных?

— Ой, сынок, мы что, не люди? Каждый пес привыкал к своему хозяину. Собаки, наверное, что-то чувствовали. В июле сорок первого наша группа прибыла в местечко возле Гомеля. Получили сообщение, что прорвались немецкие танки, надо занять исходную. Все бобики и шарики привязаны к соснам. Глядь — а моего Джека нет! Один ошейник. Оказалось, пес бегал неподалеку. Поймали. Не пойму, как он умудрился вытянуть голову из очень тугого ошейника. Когда я застегивал ремешок, Джек с такой тоской посмотрел на меня…

В тот день наши питомцы подорвали шесть из семи двигавшихся на нас немецких танков. Один повернул назад. За этот бой командующий 21-й армией генерал-лейтенант Кузнецов присвоил каждому из нас звание лейтенанта, представил к ордену Красного Знамени.

Командование решило снова отправить нас в Москву. Но мы до нее не доехали. Если бы в радиаторе нашей полуторки не закипела вода и не задержись мы из-за этого на каких-то десять минут, я бы с вами не разговаривал: на наших глазах станцию и состав, в который мы должны были грузиться, разбомбили…

Наша группа направилась на Юго-Западный фронт, оказавшийся вскоре в окружении. Те, кто выжил, попали в плен. Я тоже. Вскоре бежал и вернулся в село. В нашем селе была подпольная организация. Но к моему возвращению немцы ее раскрыли и уничтожили. Уцелел один человек, авторитетный молодой мужик, похоже, офицер. Он велел мне как комсомольцу создать новую подпольную организацию. Сам сказал, что отправляется с молодежью в Германию.

Мы же следили за железной дорогой, сколько и каких проходит поездов, устраивали диверсии. Когда почувствовали, что гестапо идет по следу, все ушли в партизанское соединение Маликова.

«После эксгумации останков комиссара в височной части черепа обнаружили пулевое отверстие»

— О боевых делах маликовцев рассказывают многие книги. А вот с отрядами УПА вам приходилось сталкиваться?

— Да, приходилось — в Овручском районе. Они направляли туда своих людей начальниками полиции. Те гнули свою политику, мы — свою. Но до вооруженных стычек не доходило. Наверное, и бандеровцы разные были. Случалось, мы даже помогали друг другу. Вы, кстати, знаете, за что ковпаковского комиссара Руднева застрелила собственная радистка? Когда летом 1943 года Ковпака в Карпатах окружил враг, наши оказались, считай, в безвыходном положении. Отряды были измотаны тяжелыми боями. И Семен Васильевич договорился с бандеровцами, что те пропустят партизан без боя. Но о контактах Руднева с УПА в Москву доложила радистка, присланная в соединение по линии НКВД. Говорят, у нее была секретная задача — в случае измены или безысходности уничтожить Ковпака, Руднева, начальника разведки Вершигору (возглавившего соединение после Сидора Артемовича). Командовал партизанским движением маршал Ворошилов, начальником Украинского штаба был генерал НКВД Строкач. Существует версия, якобы после доклада радистки они дали команду убить Руднева и его сына Радика как свидетеля. Тем более что Руднева до войны репрессировали, потом выпустили, но на крючке органов он остался. После войны раскопали могилу, исследовали останки — вроде бы все подтвердилось. И Вершигора в своей книге кается, что не предотвратил гибель Руднева, что якобы мог…

— Да, но в своих воспоминаниях «Люди с чистой совестью» Петр Петрович Вершигора приводит совершенно другую версию…

— Вы правы, Героя Советского Союза генерал-майора Семена Васильевича Руднева сначала считали без вести пропавшим. Вскоре под местечком Делятин местные жители показали два захоронения партизан. В 1946 году комиссия, в составе которой был и Вершигора, провела эксгумацию и опознала останки Руднева с пулевым отверстием в височной части черепа. Самоубийство? Петр Петрович пишет, что перед последним боем, в результате которого ковпаковцы должны были прорваться из окружения, у них с Рудневым состоялся разговор. Вырвемся, пытался приободрить комиссара Вершигора, только бы в ноги не ранили. «А сделать вот так разве не сможешь?» — спросил Руднев и приставил два пальца к виску. В смысле застрелиться. Это может говорить о том, что в случае чего был внутренне готов к такому шагу.

А писать о договоренностях с националистами, и тем более о том, что кого-то убили свои же, в доперестроечные времена вряд ли разрешили бы любому автору. Мне об этом говорили многие партизаны. Именно этой версии придерживается и бывший командир-ковпаковец Герой Советского Союза Петр Брайко, живущий в Москве.

— Но давайте не будем считать ее истиной в последней инстанции. Может, после этой публикации отыщутся еще живые свидетели. Кстати, с Ковпаком вы об этом не разговаривали?

— Нет. Тогда, в послевоенные годы, этот вопрос гласно не обсуждался. Боже упаси! Во-вторых, встреча с Ковпаком была очень короткой — вручил медаль, поздравил и ушел.

«Алексей, твою мать! С кем же ты расправляешься?» — возмущенно сказал Федорову Сабуров»

— А вот с Федоровым и Сабуровым разговаривать случалось, — продолжает Иван Никифорович. — Правда, на другие темы. Однажды первый секретарь райкома партии пригласил меня съездить с ним под Белокоровичи на Ворошиловское озеро. Очень красивые места, сам Климент Ефремович любил охотиться на уток.

Подъезжаем к селу, а там шлагбаум, стоит военный. Оказывается, на отдых прибыли командующий Киевским военным округом генерал Гречко, первый секретарь Житомирского обкома партии, дважды Герой Советского Союза Федоров и председатель облисполкома Кременицкий, тоже бывший партизанский командир. Федоров представил секретаря райкома генералу Гречко. «А это что за хрен собачий?» — посмотрел на меня. «Бывший партизан, Алексей Федорович», — говорит секретарь. «Что-то я вас не помню», — недовольно продолжил Федоров. «Я воевал у Маликова», — говорю. Мне стало не по себе. Хотелось уйти, да боялся, что секретарю райкома не поздоровится.

Сели за стол. «Что наливать?» — спрашивает Федоров. «Мы не пьем… » — попытался возразить мой начальник. «Так какого черта вы сюда пришли? Какой же ты первый секретарь? Мне такие не нужны!» — продолжал грохотать Федоров. — Партизанской водки выпей!» И налил ему стопку самогонки. А она — градусов семьдесят. На следующий день пришлось вызывать самолет санавиации, чтобы везти секретаря в больницу в Житомир — он был сердечником.

Такой была моя первая встреча с Федоровым. А вторая… Это было в 1955 году, в конце августа. Во время районной учительской конференции меня вдруг вызвал заврайоно. «У вас партизанская медаль при себе?» — «Нет, дома… » А это в селе за 25 километров. — «Я дам машину, быстро езжай». Оказывается, по случаю открытия памятника командиру словацкого партизанского отряда Герою Советского Союза Яну Налепке, погибшему при освобождении Овруча, ожидали приезда Федорова, Кременицкого и родителей героя.

После торжественного митинга почетных гостей, как водится, пригласили на банкет. И вот к Федорову вдруг подходит Сабуров (Герой Советского Союза, тоже бывший партизанский командир) и возмущенно говорит: «Так что же ты, Алексей, твою мать, с войны еще расправляешься с людьми? С кем ты расправляешься? Я никогда не думал, что ты такая сволочь!» Речь шла о том, что Федоров после войны не поладил с председателем облисполкома — бывшим комиссаром сабуровского соединения — и сместил его с должности, затем «съел» первого секретаря Овручского райкома — бывшего командира роты у Сабурова. Но разошлись Федоров с Сабуровым после того острого разговора вроде бы по-хорошему. Да, крутой Федоров был мужик.

Однажды он и его окружение нехорошо поступили с другим партизаном. В день похорон Сталина я встретил в Житомире своего знакомого Григория Мищенко. Во время войны он был подпольщиком, одно время даже секретарем Киевского подпольного обкома партии. Потом в соавторстве с другим историком написал первую солидную книгу о подпольно-партизанском движении на Житомирщине, стал первым секретарем Житомирского обкома комсомола.

ЦК партии рекомендовал Григория Мищенко на должность второго секретаря обкома партии. Но на областной партконференции, когда, казалось бы, вопрос уже был решен, на трибуну вдруг поднялся председатель областной парткомиссии и заявил: вот, дескать, Мищенко пишет в автобиографии, что был секретарем Киевского подпольного обкома партии, будучи всего лишь кандидатом в члены ВКП(б). Разве такое возможно? Ситуация действительно интересная, надо бы разобраться. Но Федоров вместо этого потрафил некоторым дуракам, завопившим: «Исключить из партии!» Вмиг раздавили человека.

Я посоветовал Мищенко обратиться к одному товарищу по партизанской войне, работавшему в ЦК. Он нашел бывшего подпольщика, работавшего под руководством секретаря Киевского подпольного обкома партии Ивана Сергиенко. Тот подтвердил, что весной 1943 года Сергиенко и другие руководители были арестованы гестапо и погибли, некоторые были вынуждены скрыться. И тогда обком возглавил кандидат в члены партии Мищенко.

Более того. Этот человек, не помню, к сожалению, его фамилии, помог разыскать в дымоходе одного из старых киевских домов сверток с документами обкома, спрятанными, когда подпольщикам снова пришлось спасаться от немцев. Благодаря им Ивану Сергиенко в 1965 году было посмертно присвоего звание Героя Советского Союза.

Мищенко восстановили в партии, он успешно защитил диссертацию, стал доцентом, был избран секретарем партийной организации Киевского университета имени Т. Г. Шевченко.

Так что пусть простят меня за Федорова его друзья. Герой ты или нет, а с людьми по-людски надо…

Ну, а я… После прихода наших, когда отряды расформировали, меня на фронт не взяли из-за ревматизма, подхваченного в белорусских болотах. Работал на железной дороге, окончил институт, был директором разных школ. Женился еще во время войны на односельчанке, девушке-партизанке. Детей у нас долго не было. Страшно переживали. А потом однажды приезжает домой моя Мария Марковна и говорит, что на станции к ней пристала цыганка и нагадала, что через год у нее родится сын. Так оно и вышло. Николай наш нынче председатель правления солидного предприятия — «Київмлин». Давай, говорю ему, думай, чтобы хлеб подешевел… А то не было у стариков нормальной юности, а теперь и старость несладкая…

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

masterok

За операцию по уничтожению мостов у г. Сарны 6 декабря 1942 г. командир партизанского соединения Сидор Ковпак получил звание генерал-майора, и впоследствии этот подвиг был воспет таким образом, что авторство операции осталось за его партизанами.

Однако война в глубоком тылу противника была частью гораздо более масштабного плана

Главенство Ковпака объясняется просто — его сила была единственной сохранившей себя после разгрома оккупантами партизанского движения и подполья на Украине и первой вышедшей из Брянских лесов. А на конец 1942 года, пожалуй, самой эффективной. Но не единственной.

В широкой бреши, соединившей тыл Красной армии с партизанским краем и известной под названием «Витебских ворот», сосредоточилось несколько соединений, в том числе Александра Сабурова, Алексея Федорова, Якова Мельника.

Перед всеми ними главнокомандующим партизанским движением, маршалом Ворошиловым была поставлена единая задача — двигаться на Запад. Точнее, задача была в общих чертах обозначена 31 августа 1942 г. в ходе совещания сотрудников Центрального штаба партизанского движения с командирами партизанских отрядов Брянского фронта — созданный в мае Украинский ШПД пока еще не располагал пространством для работы.

Отряды Ковпака в огромном рейде вышли одновременно с объединенными силами Сабурова, которые 31 октября получили приказ постоянно держать связь с «товарищем Ковалем» (таким был псевдоним Ковпака) и узнавать, чем он занят. А после переправы на правый берег Днепра в бассейн Припяти занят он был, как окажется позже, решением глобальной проблемы.

«Решалась судьба партизанского края, которому суждено было сыграть основную роль в развитии партизанского движения Правобережной Украины. Решалась, но еще не была решена. Все эти гиблые, болотистые места, составлявшие несколько административных районов — Лельчицкий, Ракитянский, Словеченский, Столинский, — по территории равных хорошей области, были объединены немецкими властями в один округ, или по-ихнему гебит.

Голова округа — гебитскомиссар — выбрал себе резиденцией районный городишко Лельчицы и находился там под охраной крупной комендатуры жандармерии и батальона полиции. До тех пор, пока мы не разгромим гебитскомиссариат, не может быть и речи о создании партизанского края. Леса были нужны нам только как база, откуда будут совершать лихие набеги партизаны. Тогда нам и в голову не приходило, что Лельчицами мы решали судьбу карпатского рейда Ковпака, судьбу целого ряда крупных партизанских соединений, возникших через полгода-год в Житомирской, Ровенской, Каменец-Подольской областях Украины.

Если бы немцы остались в Лельчицах или Словечном, укрепились бы там, сделали их своими опорными пунктами, не было бы там партизанского края, а значит, базы партизан», — писал о тех событиях заместитель командира по разведке ковпаковского соединения Петр Вершигора (кстати, один из немногих, кто писал мемуары действительно сам).

Собственно говоря, и Сарны, к которым стремились партизаны севернее и южнее Припяти, были одной из ключевых точек огромного, безлюдного пространства, пропустив через себя основные дороги в объезд лесов и болот. Они и возникли-то как полустанок на пересечении железных дорог Ровно-Лунинец и Ковель-Коростень, во время Первой мировой войны превратившись в стратегический пункт, где размещались воинские части, госпитали, склады с амуницией. В этом смысле роль Сарн не очень изменилась, что и сделало их целью войны в глубоком тылу противника.

Но туда еще нужно было дойти.

В ночь на 27 ноября по хорошей санной дороге отдохнувшие ковпаковцы двинулись в направлении Лельчиц, имея план на полное окружение и уничтожение противника. Комиссар Семен Руднев шутя говорил командирам: «Ну, держись, хлопцы! Знайте, что Лельчицы — это наши партизанские «Канны»!» Канны пришлось брать с применением полевой артиллерии из двухэтажного дома, где располагалась районная полицейская управа, врага выкуривали 76-мм пушкой. А здание тюрьмы было превращено в настоящий опорный пункт, прикрытый огневой точкой, в основе которой немцы положили пьедестал памятника Ленину. Присланное подкрепление партизаны отбили и к концу дня 27 ноября полностью контролировали райцентр.

«Интересен бой еще и тем, что я на практике ощутил, что может сделать воля командира, когда наступление захлебнется. И снова везет — два раза смерть ходила локоть в локоть со мной и прошла мимо. Первый раз из противотанковой пушки бронебойным снарядом снесло голову пулеметчику, стоявшему рядом, второй раз пулька, маленькая пулька, попала в переносицу соседа, пролетев мимо моего уха», — с дотошностью исследователя описывал свои эмоции Вершигора.

По ту сторону Припяти партизаны Сабурова заняли Словечно неподалеку от Овруча, расширив южную часть партизанского края и имея задачу оборудовать в своем районе площадки для приема самолетов от Центрального штаба партизанского движения.

В это же самое время войска Сталинградского и Донского фронтов, ведя ожесточённые бои с окруженными 23 ноября войсками сталинградской группировки немцев, продолжали сжимать стальные клещи. При этом еще 10 ноября было остановлено общее наступление растянутых на огромное расстояние немецких войск, перешедших к обороне на всем южном крыле советско-германского фронта.

Немецкое командование считало, что Красная армия измотана, на крупное наступление не способна, а значит, нужно пересидеть зиму на укрепленных рубежах и весной 1943 года снова перейти в наступление.

Таким образом, действия партизан, в частности, на Украине не предполагало помощи Сталинграду, как многие любят утверждать.

24 ноября Гитлер велел армии Паулюса разбираться со своими проблемами самостоятельно. Они должны были внести существенные коррективы в немецкие планы перезимовать и подкопить силы.

«На карте, лежащей на столе у Руднева, был нарисован небольшой паучок с четырьмя черными лапками железных дорог и синими усиками рек, а сбоку надпись: «Сарны». Несколько вечеров просидели мы — Руднев, Ковпак, Базыма, Войцехович и я, — думая, как раздавить нам «паучка». Повторить лельчицкие «партизанские Канны», как шутя прозвал Руднев тот бой, — здесь было невозможно. Город имел значительно больший гарнизон, подступы к нему были не в пользу атакующих, а кроме того, к городу вело много коммуникаций, — здесь-то и была главная для нас опасность. Но это и привлекало нас больше всего.

Командир 1-й Украинской партизанской дивизии Сидор Артемьевич Ковпак (второй слева) на совещании со штабом. Четвертый слева — комиссар 1-й Украинской партизанской дивизии генерал-майор Семен Васильевич Руднев

А разведка доносила, что «паучок» живет жадной паучьей жизнью. Черные щупальца дорог лихорадочно гонят на фронт боеприпасы и войска. В обратную сторону — на запад — идет награбленный хлеб, высококачественный авиационный лес. И еще — что болью отзывалось в наших сердцах — по рельсам катят запломбированные вагоны, везут в Германию согнанных со всей Украины невольников, наших советских людей», — пишет Вершигора, чьей первостепенной задачей на этапе подготовки была агентурная разведка, поскольку все дороги тщательно патрулировались противником.

Окрыленные успехом в Лельчицах, командиры рассматривали вариант штурма Сарн, однако словак-перебежчик, приведенный разведчицей Анькой-самогонщицей, сообщил, что в город только что прибыло четыре эшелона с немецкими солдатами и техникой, которые усилили словацкий гарнизон и организовали заслоны на всех дорогах.

Учитывая обстоятельства, а главное, страшный дефицит боеприпасов и снарядов к пушке, Ковпак, Руднев, Вершигора, начштаба Григорий Базыма, командир развдроты Иван Бережной, комбат Петр Кульбака, помначштаба Василий Войцехович по кличке Кутузов решили не штурмовать станцию, а одновременно взорвать пять мостов вокруг нее и надолго парализовать работу железнодорожного узла.

«Оце и буде — Сарнский крест», — встал из-за стола, отряхиваясь как после сложной борьбы, Ковпак.

В ночь с 4-го на 5-е декабря все диверсионные группы были готовы к нанесению удара.

Ковпак держал наготове конный эскадрон, чтобы в случае провала одного из отрядов выслать помощь, но рацию для оперативной связи имела только одна группа — старшего лейтенанта Андрея Цимбала, которой пришлось пройти 150 километров до места подрыва самого крупного и длинного моста через Горынь у с. Антоновка. А чтобы всем хватило взрывчатки, которой тоже был дефицит, партизаны накопали в округе противотанковых мин, попросив местных показать, где установлены минные поля еще по боям 1941 года, получив еще и «премию» салом и хлебом за очистку полей под распашку.

Все прошло отлично, только группа Цимбала, кстати, закончившего войну с Золотой звездой Героя, вступила в перестрелку, отделавшись несколькими ранеными. Движение через Сарненский узел полностью остановилось на две недели, а полностью было восстановлено только через полтора месяца.

Всю обратную дорогу ковпаковцы отмахивались от преследования, дав два крупных боя 16-20 декабря в Глушкевичах и 21 декабря в Бухче. Но это был не самый главный ответ «Сарнскому кресту».

Отправившись уже в 1943 году в Карпатский рейд, ковпаковцы встретились с новой силой, которая действовала в той же среде, что и они. По словам Вершигоры, осознавая масштаб проблемы, немцы стали показательно «увольнять» украинских националистов, находящихся на службе в разных инстанциях, как бы невзначай давая им полную свободу действий и одновременно натравливая против польского населения.

К 1944 году концентрация разного рода вооруженных людей в лесах Западной Украины стала такой, что украинские партизанские соединения, шедшие впереди Красной армии, были вынуждены находиться в постоянном напряжении, которое не закончилось вместе с войной.

Збірка: Російський державний архів кінофотодокументів
Группа ровенских партизан соединения генерал-майора Бегмы. Ровенская область. 1944 г. Фотограф М. Трахман. РГАКФД. Арх. № 0-168417.
Начальник Украинского штаба партизанского движения генерал-майор Т.А. Строкач беседует с Героем Советского Союза генерал-майором А.Н. Сабуровым. РГАКФД. Фотограф не установлен. Арх. № 0-77494.
Портрет командира соединения партизанских отрядов Западной Украины Н.В. Таратуты. Западная Украина. 1943 г. Фотограф М. Трахман. РГАКФД. Арх. № 0-97791.
Предатель Родины начальник немецкой полиции в городе Белополье Кульбацкий конвоируется партизанами на допрос. Слева — партизанка Катя Тельницкая, арестованная и зверски избитая Кульбацким. Сталинская обл., Украина. 1943 г. Фотограф М. Озерский. РГАКФД. Арх. № 0-104985.
Партизаны — подрывники, действующие в тылу у немцев, уничтожают провода взорванной вражеской телефонной связи. Украина. 1943 г. Фотогрф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-153812.
Партизаны одного из партизанских отрядов Украины за утренним туалетом. Украина. 1943 г. Фотограф Я. Давидзон. РГАКФД. Арх. № 0-154566.
Партизаны Г. Жовтобрух и Л. Рудиков за выпуском очередного номера газеты в типографии партизанского отряда. Украина. 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-154569.
Обозы одного из партизанских отрядов во время привала в лесу после длительного перехода. Украина. 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-154576.
Могила партизан — пулемётчиков одного из партизанских отрядов, погибших в боях с немцами. Украина. 1943 г. Фотограф Я. Давидзон. РГАКФД. Арх. № 0-154584
Комсомольский пулемётный расчёт партизанского отряда занимает огневую позицию. Украина. 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-154594.
Партизаны одного из украинских партизанских отрядов на отдыхе у костра. Январь. 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-154608.
Начальник Украинского штаба партизанского движения генерал-майор Т.А. Строкач ведёт радиотелеграфный разговор с Москвой. Житомирская обл. 14 октября 1944 г. Фотограф Фроленко. РГАКФД. Арх. № 0-163507.
Группа партизан отряда Криворожье во главе со своим командиром А.Е. Мосинцевым в центре. Кривой Рог. Март 1944 г. Фотограф В. Малышев. РГАКФД. Арх. № 0-164788.
Партизанское собрание в отряде им. Ворошилова из соединения генерал-майора Бегмы. 16 мая 1944 г. Фотограф М. Трахман. РГАКФД. Арх. № 0-165298.
Жители деревни Васильевки Унечского района встречают командира партизнаского соединения Героя Советского Союза А.Ф. Фёдорова. Украина. Декабрь 1942 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-167192.
Бойцы соединения украинских партизан под командованием Героя Советского Союза генерал-майора А.Ф. Фёдорова за чтением газеты. Январь 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-167195.
Врач соединения партизанских отрядов Житомирской области А.Н. Фёдоров оперирует раненого бойца. Июль 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-167202.
Группа партизан из соединения Ковпака слушают патефон. Украина. 1943 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-167476.
Партизанское соединение Ковпака, отбившее у гитлеровцев стадо крупного рогатого скота в с. Крымок, направляется в партизанский тыл. Март 1943 г. Фотограф Коробов. РГАКФД. Арх. № 0-167480.
14-летний украинский партизан В. Рыбалевский, награждённый орденом Красной Звезды. Киев. Украина. Декабрь 1943 г. Фотограф Г. Угринович. РГАКФД. Арх. № 0-230742.
Выступление художественной самодеятельности перед партизанами Сумского партизанского соединения С.А. Ковпака в день празднования 1 мая; среди зрителей справа — комиссар соединения С.В. Руднев, секретарь ЦК КПУ Д.С. Коротченко, командир соединения С.А. Ковпак. Украина, 1943 г. Фотограф П. Вершигора. РГАКФД. Арх. № 0-247229.
Партизан Сумского партизанского соединения под командованием С.А. Ковпака Радик Руднев за беседой в пленным немцем. Украина-Белоруссия. Май 1943 г. Фотограф П. Вершигора. РГАКФД. Арх. № 0-247336.
Группа партизан Сумского партизанского соединения под командованием С.А. Ковпака у подбитой немецкой полицейской машины. Приграничье Белоруссии — Украины. 1943 г. Фотограф Вершигора. РГАКФД. рх. № 0-247361.
Командир 1-й Украинской партизанской дивизии им. Ковпака П.П. Вершигора с женой и сыном. Киевская область. Украина. 1944 г. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-247364.
Члены штаба Сумского партизанского соединения С.А. Ковпака за обедом; среди присутсвутющих: справа от повара комиссар соединения Руднев, слева — секретарь ЦК КПб УКраины Коротченко, командир соединения С.А. Ковпак, Коренев — партизанская кличка — Дед Мороз. Украина. Весна 1943 г. Фотограф П. Вершигора. РГАКФД. Арх. № 0-247367.
Общий вид взорванного партизанами Сумского партизанского соединения под командованием С.А. Ковпака моста близ города Делятин. Карпаты. Украина. Август 1943 г. Фотограф П. Вершигора. РГАКФД. Арх. № 0-247466.
Представитель ЦК КП(б) Украины товарищ Петрик вручает Знамя Совнаркома УССР и ЦК КП(б) Украины соединению украинских партизан Черниговской области; слева направо: Петрик, генерал — майор Федоров, Герой Советского Союза Попудренко, начальник штаба соединения Рванов. 22 декабря 1942 г. Фотограф Фроленко. РГАКФД. Арх. № 0-255940.
Партизаны дают клятву перед могилой своего товарища, павшего смертью героя в предгорьях Карпат. Август 1944 г. Фотограф Д. Чернов. РГАКФД. Арх. № 0-256615.
Партизаны Буковины возвращаются в освобождённый город Черновцы. Май. 1944 г. Фотограф Е. Копыт. РГАКФД. Арх. № 0-257425.
Переправа партизан Житомирского соединения А.И. Сабурова через реку Убороть. 1943 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262360.
М. Давидович, ученик 5 класса, связист партизанского отряда им. Щорса Черниговско-Волынского партизанского соединения под командованием Героя Советсокго Союза генерал-майора А.Ф. Фёдорова. Фотограф Я. Давидзон. РГАКФД. Арх. № 0-262363.
Похороны партизан украинского партизанского соединения под командованием Героя Советского Союза генерал-майора А.Ф. Фёдорова, убитых в борьбе с немецкими захватчиками. 1943 г. Фотограф Я. Давидзон. РГАКФД. Арх. № 0-262368.
Партизанский отряд Житомирского соединения им. Щорса в походе. Впереди — командир отряда А.Г. Сипливый и командир батареи Иванченко. 1943 г. Фотограф Касаткин. РГАКФД. Арх. № 0-262370.
Валя Школев, юный партизан Черниговско-Волынского соединения А.Ф. Фёдорова, везёт сено для отряда И.В. Сталина. 1943 г. Фотограф Я. Давидзон. РГАКФД. Арх. № 0-262380.
Владимир Глазок , юный партизан Черниговско-Волынского партизанского соединения под командованием А.Ф. Фёдорова, награждённый орденом Ленина. 1943 г. Фотограф М. Глидер. РГАКФД. Арх. № 0-262396.
Генерал-майор А.Ф. Фёдоров, командир Черниговско-Волынского партизанского соединения, с юными партизанами, награждёнными правительственными наградами. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262401.
Группа работников Украинского штаба партизанского движения на аэродроме перед вылетом в тыл врага; слева направо: начальник школы особого назначения при Украинском штабе партизанского движения П.Д. Богомолов, заведующий учебной частью школы особового назначения Трембачёв, Филатов, Кондратов. Киев. 1944 г. Фотограф Ярославский. РГАКФД. Арх. № 0-262406.
Начальник Украинского штаба партизанского движения генерал-майор Т.А. Строкач беседует с группой радистов, выпускников школы особого назначения. Май 1944 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262417
А.М. Садиленко — командир сапёрного взвода партизан Черниговско-Волынского партизанского соединения под командованием А.Я. Фёдорова. Ровно. Август 1944 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262432.
В.И. Клоков — командир диверсионной группы Черниговско-Волынского паризанского соединения А.Ф. Фёдорова. Ровно. Август 1944 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262434.
Портрет начальника школы особого назначения при Украинском штабе партизанского движения П.Д. Богомолова. Киев. 1945 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262435.
Партийное собрание в школе особого назначения при Украинском штабе партизанского движения. Святошино. Киевская область. Лето 1944 г. Фотограф Л. Кумок. РГАКФД. Арх. № 0-262443.
Фотограф Украинского штаба пртизанского движения Л.И. Кумок и В.Клоков на аэродроме перед вылетом в тыл врага. Фотограф не установлен. РГАКФД. Арх. № 0-262446.
Збірка: Російський державний військовий архів
Фото колаборационистов. РГВА, ф. 492k, оп. 1, д. 1, л. 170.
Фото колаборационистов. РГВА, ф. 492k, оп. 1, д. 1, л. 171.
Фото колаборационистов. РГВА, ф. 492к, оп. 1, д. 1, л. 172.
Фото партизан. РГВА, ф. 40902, оп. 1, д. 76, л. 9.
Фото партизан. РГВА, ф. 40902, оп. 1, д. 76, л. 11.
С. А. Ковпак. Фото. РГВА, ф. 40902, оп. 1, д. 76, л. 16.
Фото партизан. РГВА, ф. 40902, оп. 1, д. 76, л. 27.
С.А. Ковпак на фото с командирами партизан. РГВА, ф. 40902, оп. 1, д. 78, л. 10.
Фото партизан. РГВА, ф. 40973, оп. 1, д. 179, л. 2
Партизанский обоз. РГВА, ф. 41102, оп. 1, д. 82, л. 4.
Отдых партизан. РГВА, ф. 41102, оп. 1, д. 82, л. 9.
Партизанский отряд. РГВА, ф. 41102, оп. 1, д. 82, л. 14.
Партизаны на задании. РГВА, ф. 41102, оп. 1, д. 84, л. 1.
Партизаны на задании. РГВА, ф. 41102, оп. 1, д. 84, л. 2.
Збірка: Документи Білоруського державного архіву кінофотофонодокументів
Партизаны Житомирского соединения А.Н. Сабурова беседуют с местным населением возле с.Гнойного Полесской (ныне Гомельской) области. Сентябрь 1943 г. Полесская область. ЦГАКФФД УССР.
Партизаны кавалерийского отделения Черниговско-Волынского соединения А.Ф. Фёдорова среди жителей оккупированного белорусского села. 1942-1943 гг. Центральный музей Вооруженных Сил СССР.
Крестьянки с.Гнойное Полесской (ныне Гомельской) области поят водой у колодца партизан Черниговско-Волынского соединения А.Ф. Фёдорова. Апрель 1943 г. Полесская область. ЦГАКФФД УССР.

Городок Яремча на Ивано-Франковщине — один из лучших и самых известных курортов Карпат. Здесь много туристов-россиян. На главной площади Яремчи боевики Всеукраинского объединения «Тризуб» им. Степана Бандеры демонстративно ликвидировали памятную доску Сидору Ковпаку. Сорвали со стены и кувалдами разбили барельеф легендарного партизанского командира. Обломки доски пинали ногами — под вопли «Слава Украине, смерть ворогам!»

По заявлению «Тризуба», ликвидация памятной доски Сидору Ковпаку состоялась «в ответ на агрессию врагов украинской нации».

Несколькими днями раньше в том же Яремче боевой отряд партии «Свобода» атаковал мероприятие коммунистов в честь 70-летней годовщины знаменитого Карпатского рейда партизанского соединения С.Ковпака. Нацисты напали на лидера КПУ Петра Симоненко — в главу парламентской фракции полетели камни и яйца.

Милиция пальцем не пошевельнула. Точно так же безнаказанно прошло уничтожения барельефа партизанского командира. В ближайшие недели нацисты обещают снести все памятные знаки на маршруте его Карпатского рейда.

Почему украинские власти отказываются реагировать на действия политических вандалов, своим бездействием откровенно поощряя их разгул?

Свою версию в беседе с корреспондентом «СП» высказал бывший депутат Верховной Рады Тарас Черновол, в недавнем прошлом — руководитель избирательного штаба Януковича. По его словам, во время последнего визита в Киев Владимир Путин демонстрировал «откровенное пренебрежение» по отношению к украинскому президенту. «Янукович тоже больше не собирается делать вид, что он большой друг Путина и России», — говорит Т.Чорновил.

Похоже, уничтожить память о Ковпаке сейчас особенно важно. Бандеровская армия УПА эффективно вырезала небольшие отряды советских партизан во многих районах Волыни и Полесья. Еще в 1942-м националисты начали охоту на разведывательно-диверсионные группы, сбрасываемые с самолетов.

Наблюдатели ОУН и УПА сообщали немцам о местонахождении партизанских отрядов, передавали захваченных партизан и парашютистов. Пожалуй, главный боевой успех бандеровцев — срыв плана советского командования по вводу партизанских соединений на территорию Галичины для действий на немецких коммуникациях в 1944 г.

Зато истинным кошмаром для них до сих пор остается легендарный рейд Ковпака. Командир Путивльского отряда вел за собой партизан Сум и Полтавщины. Это левобережная Украина, где ненавидели немцев. Отряд скоро вырос в крупное соединение. Из брянских и белорусских лесов хлопцы Сидора Артемьевича обрушились на западенцев, весьма неплохо живших под Гитлером.

Карпатский рейд предусматривался оперативным планом боевых действий партизан Украины на весенне-летний период 1943 года. Был лично утвержден председателем Государственного комитета обороны СССР И.Сталиным.

Ковпаковцы шли на запад громить коммуникации Правобережной и Западной Украины. Главная задача — затруднение переброски фашистских войск к театру ожесточенных боев на Курской дуге. Кроме того, требовалась глубокая разведка сил и укреплений противника, всего Карпатского театра военных действий. Ведь в сентябре 1943-го Красная Армия начала Битву за Днепр.

Наконец, командование требовало нанести удар по болевой точке обеспечения немецкой армии. Речь о нефтепродуктах. По стратегическому значению для Рейха бассейн Карпат считался вторым после Румынии источником горючего.

К началу Карпатского рейда соединение генерал-майора С. Ковпака имело под ружьем 1928 человек. Батарея орудий, десятки минометов, полторы сотни пулеметов. В поход двинулись обстрелянные, закаленные бойцы.

Рейд начался 12 июня от житомирского села Милошевичи на украино-белорусской границе с общим направлением река Збруч — Карпаты. За 100 дней ковпаковцы прошли с боями и активными диверсионными действиями без малого 4 тысячи километров. Со временем этот поход назовут «самым блестящим рейдом из всех рейдов, которые осуществлялись партизанами Украины».

Двигались по региону, насыщенному украинскими националистами и полицейскими гарнизонами из узбеков и туркмен «Туркестанского легиона». Наиболее жестоко бились татарские добровольцы. Но теперь уже Сидор Ковпак давил их, как хотел. Опасаясь боя с главного соединением, УПА перехватывала партизанские разведгруппы. Вот красноречивая реакция комиссара Руднева: «Ну, сволочи, вызов брошен — принимаем».

В ночь на 8 июля ковпаковцы взорвали несколько железнодорожных и шоссейных мостов вокруг Тернополя. Через систему этих мостов проходило свыше сорока составов в сутки. Движение пришлось поворачивать назад на Львов и Краков, перегонять эшелоны через Румынию и Молдавию.

Стратегические диверсии оказались настолько успешны, что остановили переброску немецких бронетанковых соединений в разгар Курской битвы, вызвав ярость самого фюрера.

Гитлер лично отдал приказ рейхсфюреру СС Гиммлеру уничтожить «банду Ковпака». Тем временем 20-тысячное соединение партизан двигалось вдоль Днестра. С ходу смяли 4-й полицейский полк СС, уничтожив свыше 200 солдат и 37 автомашин. Немецкая администрация попросту разбегалась.

Полицайфюрер Галичины выпустил листовку: «Украинцы! В вашу спокойную округу ворвалась банда большевицких террористов, которые насилуют и уничтожат ваших братьев и сестер, поджигают ваши хозяйства и места работы, грабят ваш скот и ваших лошадей. Немецкая Власть — хранительница ваших жизни и добра. Для обеспечения вашей округи проведены все мероприятия охраны. Во многих боях банда несет тяжелые потери. Поэтому, Украинцы! Я призываю вас помочь нам сообща уничтожить остатки этой банды и ее проводника. Кроме того, я обращаюсь к добровольцам Стрелецкой Дивизии „Галичина“ и к их семьям. Своей добровольной записью в Стрелецкую Дивизию „Галичина“ вы доказали свое большое желание побороть большевизм. Докажите это сейчас делом! Следите за этой бандой, за ее появлением и продвижением и сообщайте немедленно в ближайшую Полицейскую Станицу. Этим вы поможете вернуть снова мир и покой в ваших селах. В конце ставлю вас в известность, что за голову проводника этой банды по фамилии КОЛПАК установлена награда в сумме 100.000 золотых. Прочитай и передай другому! СС-Полицайфюрер Дистрикта Галичина».

То есть, немцы открытым текстом просили галичан — помогите уничтожить банду и главаря. 15 июля части СС блокировали партизан в лесу у волынского Седлиска, однако ковпаковцам удалось с боями вырваться. Отсюда они вступили в Карпаты.

Уже 18−19 июля в Черном лесу партизаны с двух сторон атаковали еще один полицейский полк СС, захватили его батарею и выпустили снаряды по самим же немцам, потерявшим 300 солдат и 66 автомашин.

И конечно, везде взрывали нефтяные скважины, буровые вышки, нефтехранилища и заводы. Только в селе Яблонив при подрыве нефтепровода противник лишился 50−60 тыс. тонн дефицитных нефтепродуктов.

Берлин поручил командовать операцией по ликвидации соединения Ковпака знатоку антипартизанской тактики обергруппенфюреру Кригеру. Этот генерал войск СС имел опыт боевых действий в Карпатах еще со времен Первой мировой войны.

Против измученных партизан сосредоточили сразу четыре полицейских полка с танками и артиллерией, горнострелковый полк «эдельвейсов» и переброшенный из Норвегии свежий 26-й горно-полицейский полк СС. Плюс три венгерских горнострелковых полка, батальон бельгийцев, батальон кавказских добровольцев, другие «национально-карательные» части. Всего личным составом до 50 тыс. человек.

Особенно досаждали Ковпаку налеты девятки Мессершмиттов-110, которые наводила пара самолетов-разведчиков. Два «мессера» партизаны ухитрились сбить огнем ПТР и пулеметов.

«Самолеты ежедневно ищут нас, бомбят, обстреливают леса, — отмечал комиссар Руднев. — За эти дни нервы насколько напряжены, что потерян сон и аппетит, а народ, как только отдохнул 5 — 6 часов, так и поет. Что за народ! Это богатыри, а не люди».

Резко ухудшилась погода, ударили непрерывные дожди и грозы, началась распутица, падали упряжные лошади. Истратив боекомплект, пришлось взорвать в горах орудия и минометы.

Немцы угоняли скот, партизаны голодали. Поддержка с Большой земли была невозможной: фронт вдалеке от Карпат, самолеты не долетали. «Я превратился в истерика» — пишет в дневнике комиссар.

Двадцать раз соединению С. Ковпака удавалось с боем вырваться из горных ловушек Кригера. Было принято решение пробиваться на равнину. Направление прорыва — станция Делятин, узел железной дороги и шоссе, ключ к верховьям реки Прут, в окрестностях которого находилось три железнодорожных и четыре шоссейных моста. Уничтожив мосты, можно было хотя бы на время отсечь противника. К тому же, именно в Делятине находился штаб обергруппенфюрера Кригера.

Рано утром 4 августа 1943 года, собрав в кулак все силы, три ударные колонны партизан буквально обрушились с гор на врага. Немецкий штаб разгромлен, мосты взорваны, Кригер чудом уцелел. Однако из-за Прута на ковпаковцев ринулась тысяча горных стрелков резерва.

Отход основных сил героически прикрывал генерал С. Руднев с отрядом в 48 бойцов. Соединение вырвалось из Делятина, но этот бой стал для комиссара последним.

Поредевшее соединение Ковпака разделилось на шесть групп, самостоятельно выбиравшихся из Карпат. Удивительно, но большинство тяжелораненых удалось спасти. Выход и сосредоточение партизан в прежнем районе дислокации на Полесье длилось всю осень 1943 года. Одним из важнейших результатов рейда стал отчет о состоянии подполья ОУН и боевых возможностях бандеровцев на Западной Украине.

А уже через год этот регион стал ареной ожесточенных боев между УПА и войсками НКВД. Для борьбы с лесными повстанцами нужны были знающие люди. К концу 1944-го 1-ю Украинскую партизанскую дивизию С. Ковпака преобразовали в кавалерийскую бригаду войск НКВД, принимавшую непосредственное участие в антибандеровских операциях. Ковпаковцы сполна отомстили врагу, действуя в составе оперативных подразделений под видом националистических отрядов.

Многие ветераны убеждены, что именно такие подразделения положили конец массовому бандеровскому движению на Галичине.

…Недавно на Львовщине состоялась торжественная церемония перезахоронения останков 16-х эсэсовцев из дивизии СС «Галичина». Сельских парубков нарядили в эсэсовскую форму и устроили из печального мероприятия неонацистский шабаш.

Мероприятие устроила организация «Доля», организованная бывшим депутатом Львовского областного совета, ныне нардепом Верховной Рады от «Свободы» Олегом Панькевичем. Парламентарий возглавил торжественный марш СС. Гробы на панихиде накрыли украинскими прапорами.

http://ord-ua.com/2011/09/25/aleksandr-gogun-u-kovpaka-i-shuhevicha-i-slabost-byila-obschaya—prekrasnyij-pol/?lpage=1
В Украине без особой помпы отметили юбилейный День партизанской славы. В Западной Украине этот праздник вообще называют «енкаведистским». Впрочем, чествуемый там День УПА тоже многими в Украине воспринимается негативно. Объяснить такую ситуацию можно тем, что о своих партизанах – как советских, так и националистических – украинцам больше известно по черно-белым пропагандистским клише.

Об известных и малоизвестных сторонах деятельности украинских партизан и повстанцев мы беседовали с известным российским историком Александром Гогуном, автором ряда исследований как о советских партизанах, так и об УПА.

— Почему Вас заинтересовали именно украинское партизанское движение? Ведь с советских времен партизанским краем традиционно считалась Беларусь.

— Интерес к истории Второй мировой войны естественен для каждого уроженца Восточной Европы – не стал исключением и я. Глядя с перспективы конца ХХ века на схватку двух тоталитарных империй, можно удивиться безрадостности картины – с одной стороны усатый дядя, с другой – не менее энергичный усатый дядя. Меня привлёк вопрос сопротивления обоим тиранам – таким образом, я наткнулся на лесных братьев и УПА. Языки народов Балтии мне учить было лень, поэтому решил остановиться на бандеровцах – и не пожалел. Сквозь ряды Повстанческой армии прошло народу больше, чем через все три прибалтийские партизанские армии, вместе взятые. Изучая УПА, я начал читать документы красных партизан, с которыми националисты дрались. И так увлёкся и этой темой. Большой удачей стало знакомство с ведущим, увы, ныне покойным специалистом по этим вопросам – киевлянином Анатолием Кентием – от него набрался и знаний, и, в меру способностей, умений.

Что же касается БССР, то не знаю, насколько белорусские партизаны, которых было много, интересней украинских. Подчинённые Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) отличались пассивностью и дилетантизмом. Они в основном сидели в болотах и чащах и, выполняя нелепые приказы профанов вроде Пономаренко и Калинина, тратили драгоценный тол на подрыв рельсов, которые немцы быстро чинили. А украинские партизаны, сообразно казачьей традиции и под руководством опытного пограничника Строкача, колесили рейдами по Украине и прилегающим территориям, и подрывали не рельсы, а непосредственно проходящие по ним поезда.

По-моему, вполне справедливо, что в послевоенное время по такому показателю, как количество звёзд Героев Советского Союза на число партизан, УССР оставила далеко позади себя как Белоруссию, так и Россию.

— Партизанское движение было стихийным явлением или организованным с помощью специально подготовленных кадров, централизованно оставленных или заброшенных на оккупированную территорию? Чего было больше?

— Коммунистического партизанского движения как такового не было, так как стихийности и спонтанности в этом явлении не наблюдалось. Советские партизанские отряды по своей сути – принципам создания, комплектования, системе подчинения-соподчинения, направлениям деятельности – представляли собой не Сопротивление, не пламенных герильеро, а своеобразный вид спецподразделений силовых и карательных органов СССР. Понятно, что массовость противоречила духу спецназа – элитарности и высокой квалификации. Но это был вообще типичный способ советов воевать – не умением, а числом.

В этом смысле показательно название органа руководства партизанами – Центральный штаб партизанского движения – уже здесь заключён оксюморон. Созданием диверсионных, разведывательных и террористических формирований в тылу врага занимался партийно-государственный аппарат – обкомы, Красная армия, НКВД. И роль последнего ведомства, к слову, была отнюдь не доминирующей. Возникшие по приказу «сверху» отряды дрались не за непосредственные интересы мирного населения, а выполняли волю командных центров, да и сами себя охотно называли частями Красной армии в тылу врага – то есть, в нынешней терминологии, спецназом. Нередко операции красных партизан входили в прямое противоречие с насущными чаяниями крестьян, стремившихся сохранить жизнь. Ведь за партизанскую диверсию немцы жгли и убивали в округе всё, что стояло и двигалось.

— Насколько высокой была эффективность действий партизан? И где они были наиболее эффективны: сковывая вражеские силы в тылу, действуя на немецких коммуникациях (рельсовая война) или как разведчики?

— В сентябре 1941 года Сталин писал советскому послу в Лондоне, что если британцы не откроют Второй фронт, то СССР может проиграть войну. Летом 1942 года кремлёвский горец признал это уже громогласно – в знаменитом приказе № 227. То есть чаша весов клонилась то в одну, то в другую сторону.

Может быть, партизаны, в первый год войны заметные только в Белоруссии и России, и стали той соломинкой, которая сломала хребет верблюду – то есть Вермахту.

Хотя, в целом их вклад в победу не сравнится с действиями Красной армии. К сожалению, документы немецкой стороны о собственных потерях неполны и разрознены, но по оценкам ряда западных историков, да и моим экстраполяциям, общее количество убитых красными партизанами солдат Рейха, его союзников и коллаборационистов вряд ли превышало 50 тысяч человек – это меньше одной пленённой 6-й армии Паулюса.

Подрывом железных дорог партизаны вплотную занялись только в начале 1943 года. И это стало действительно важным фактором, прежде всего потому, что поезда начали ходить медленно, что затрудняло и так не идеальное снабжение фронтовых частей.

Относительно разведки сказать однозначно сложно. Например, действовавшая на оккупированной территории польская Армия Крайова обладала куда более качественной агентурной сетью, чем партизаны Украинского штаба партизанского движения (УШПД) или Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), и сведения лучше добывала, пересылая их британцам. Но в тылу противника ещё оперировали формирования НКВД-НКГБ, армейской разведки, в том числе ГРУ, а также группы ВМФ. И все они как раз и специализировались на агентурных комбинациях. Но документы этих ведомств, особенно ГРУ, «засекречены на период рассекречивания».

— Советские историки рисовали идеалистическую картину всенародной поддержки населением народных мстителей. Затем стали больше говорить о проблемах в отношениях между ними. Чего было больше в отношениях населения и партизан? Или, может, в разные годы эти отношения складывались по-разному?

— Сейчас уже даже в лукашистской Белоруссии никто не говорит о повальной поддержке колхозниками партизан, особенно в первый год войны. Перелом в настроениях украинского населения в пользу советской стороны произошёл в конце 1942 года, когда Красная армия победила под Сталинградом, а оккупанты успели продемонстрировать свою расистскую суть.

Как показали полевые исследования, которые я проводил с коллегами в Украине, в целом жители центральных и восточных областей вспоминали о партизанах с бОльшим уважением, нежели об украинских полицаях. Хотя и тех и других крестьяне считали вполне своими.

В Западной Украине, где, напомню, на 1941 год проживало всего около 20% населения УССР, большинство украинцев было за националистов. Но значительную часть жителей региона составляли поляки и евреи, которые скорее поддерживали красных. При этом даже бандеровские документы – как из Галиции, так и с Волыни – показывают, что заметная часть местных украинских крестьян была готова поддержать вломившихся советских диверсантов. Но вооружённая сеть ОУН, этой поистине уникальной по твёрдости, сплочённости и способности к сопротивлению партии, обеспечивала лояльность даже оппозиционно настроенных селян. И это создавало у многих красных командиров иллюзию поголовного содействия западных украинцев бандеровцам, за что «народные мстители» и мстили народу: палили волынские сёла.

Внутрипартизанский фронт

— Насколько масштабными были «межпартизанские» войны: между УПА и советскими партизанами, между польскими, советскими и украинскими? Наконец, насколько кровопролитными были столкновения между украинскими повстанцами разных окрасов – бандеровцами, мельниковцами, бульбовцами?

— Сравнительно небольшим накалом отличались отношения между различными ветвями украинских националистов – тут можно говорить о десятках, может быть – сотнях жертв. Бандеровцы стремились в основном переподчинить себе бульбовские и мельниковские отряды, что, в общем, и произошло.

Красные украинские партизаны с молчаливого согласия Строкача вступили в антибандеровский союз с Армией Крайовой, за исключением упомянутых отрядов НКГБ, которые подчинялись напрямую Павлу Судоплатову и провели несколько убийств и похищений польских националистов.

Средней оживлённости схватка была между украинскими партизанами и украинскими повстанцами – дело ограничивалось в основном стычками. Националисты охотно уничтожали небольшие разведывательные, диверсионные и заготовительные группы красных. Для бойцов УШПД националисты были второстепенным врагом, они стремились драться с немцами и били бандеровцев постольку, поскольку те сами на них нападали, в том числе, когда мешали взрывать поезда.

По-настоящему озверелой, интенсивной и масштабной была война УПА против Армии Крайовой. Инициатива принадлежала Повстанческой армии. Отряды искали противника, находили, и пока одна из сторон не ложилась костьми, представители двух братских славянских народов не расходились. В этой мясорубке сотнями горели польские и десятками – украинские сёла, а количество убитых мирных жителей перевалило за сто тысяч. УПА досталась сомнительная честь победителя. Вверх бандеровцы взяли в том числе потому, что украинцев в сельской местности на Волыни, в Галиции и на Закерзонье было больше, чем поляков.

Партизаны и УПА

— Что Вас больше всего поразило, стало самым удивительным открытием в деятельности советских партизан и украинских повстанцев?

— И в том и другом случае привлекла внимание сила формирований – по крайней мере, наиболее умелых и боевых соединений и отрядов.

Взять, например степной рейд под руководством Михаила Наумова в 1943 году. Эта операция всколыхнула даже центральные районы страны. О соединении Наумова немецкий рейхскомиссар Эрих Кох писал в Берлин, что в немецкий тыл прорвалась кадровая часть Красной армии, из-за операций которой возросло противодействие народа, в том числе пассивное. А ведь кавалерийское украинское соединение было наспех «слеплено» перед рейдом, частично развалилось, не получило обещанной поддержки из-за линии фронта, попало в окружение, а командир лично участвовал в боях с карателями. Оккупационные власти отчитались о полном уничтожении «банды», но Наумов с остатками соединения пришёл на Полесье, где устроил с Фёдоровым и Ковпаком разгульную пьянку, которая плавно перетекла в бой с немецкой речной флотилией на Припяти. И эту схватку партизаны выиграли.

К слову, роль этого партизанского вожака в историографии недооценивается. Наумов сделал очень много, отличался отвагой, доходившей до безрассудства, а в награду получили только одну Золотую Звезду Героя, из-за чего он обижался. Мне рассказывал свидетель, что даже плакал человек, до того не раз смотревший смерти в лицо. Единственная версия, объясняющая дискриминацию, говорит о том, что Наумов был русским. К слову, Сабурову тоже не дали вторую Звезду. Только украинцы Фёдоров и Ковпак получили по две звезды – и это из всех советских партизан, в том числе белорусских и российских.

Что касается ОУН-УПА, то, начиная с 1944 года, Хрущёв и Сталин никак не могли понять, почему местные чекисты так канителятся. Партийные вожди регулярно делали нагоняй по линии НКВД и НКГБ, бранили как малых детей и секретарей местных обкомов. Повстанцы воевали против красного тоталитарного монстра, причём гиганта-победителя. И снизить масштаб сопротивления властям удалось только к началу 1946 года. При этом несколько сотен УПА, которые получили приказ уйти на Запад, пробились туда через несколько границ, которые, как известно, вроде бы были на замке. По масштабу вооружённого противодействия коммунистам украинские националисты превосходили своих польских коллег.

— В чем вы видите самое главное отличие в действиях украинских советских партизан и УПА? Они были идентичны или у них были разные «почерки»?

— Повстанческая армия воевала не только за политическую программу ОУН, но и в значительной степени ориентировалась на прямые, то есть сиюминутные интересы мирных жителей. Она стремилась не допустить ограбления и тем более сожжения села немцами, угона остарбайтеров в Рейх, мобилизации в Красную армию или в рабочие батальоны на Донбасс, препятствовала пришествию колхозов. Советские же партизаны взрывали всё, что хотели, иногда осознанно провоцируя зверства оккупантов против крестьян. К действиям УПА относится проведение масштабной этнической чистки – красные меньше злоупотребляли национальным террором, в основном применяя его против немцев, в том числе, но в меньшей степени – против украинских немцев. Идеологическая мотивированность, прямо скажем, фанатизм у руководящего состава ОУН-УПА были высоки. Советским же командирам Маркс и Энгельс были, что называется, до фонаря. Культурный или, точнее, интеллектуальный уровень наблюдался куда выше у красных партизан – вспомним хотя бы режиссёра Петра Вершигору. А среди повстанцев многие, если не большинство, не умели читать и писать. А вот дисциплина при этом меньше хромала в УПА – массового распространения разгульного пьянства, мародёрства, повседневных свар и даже огнестрельных внутренних конфликтов, разврата, порой переходящего в сексуальное насилие, в рядах бандеровцев не отмечалось. В военном отношении в 1943-1944 гг. подчинённые УШПД являли собой более весомую силу, чем националисты. Но за последними была помощь сети ОУН, что обеспечивало поддержку украинского населения Волыни и Галиции.

— Геббельсу приписывают фразу, что украинские повстанцы представляли собою силу «способную парализовать тыл одного-двух русских фронтов». Насколько серьезной проблемой были украинские повстанцы для советских войск в годы войны?

— Хоть я и издал сборник о нацистской пропаганде, но такое высказывание единственного интеллигентного человека в гитлеровской верхушке мне не известно.

Как таковой военной силы насчитывавшая 25 тысяч человек УПА, в сравнении с Красной армией, не представляла. А вот мелкими диверсиями и особенно шпионажем в пользу Вермахта в 1944 году Повстанческая армия сильно досаждала фронтовому командованию. Мой учитель Анатолий Кентий сообщал, что, описывая действия «УПА-Запад», немецкая разведка отмечала: эта группа взяла под контроль перевалы в западных Карпатах и восточных Бескидах и «внесла большой вклад в то, чтобы предотвратить прорыв Советов через Карпаты на этом участке. УПА даже оказала помощь некоторым отступавшим немецким частям». В том числе поэтому Вермахт и венгерские гонведы удерживали Карпаты так долго – около полугода, да и отошли только под давлением Красной армии на других участках – из-за боязни окружения.

Например, убийство повстанцами Николая Ватутина было чистой случайностью, хотя кого-то и ошарашило в советском руководстве.

Об особенностях украинского примирения

— В Украине сейчас два «профильных» праздника: в сентябре День партизанской славы, а в октябре День УПА. Причем, апологеты этих движений непримиримы друг к другу до сих пор. А как Вы считаете, было бы правильно в один день чествовать украинских партизан, воевавших под разными флагами? Или, может, тут вообще праздновать нечего?

— Всегда сочувствовал Оранжевой революции, да и некрасиво критиковать проигравшего, но сдержаться не могу.

Не в последнюю очередь из-за косорукой политики Ющенко в области исторической памяти украинская демократия так бездарно самоустранилась. А ведь этот восточнославянский порыв к свободе был в какой-то степени примером и надеждой для русских либералов.

Президент тогда натужно мирил кошку с собакой, а, по сути, стравливал стариков и раскалывал общество. Очевидно, что праздник ветеранов Красной армии – 9 мая, а бывших бойцов УПА – День независимости Украины или Покрова Богородицы. И вопрос ставил Ющенко о приравнивании статуса и пенсий у двух групп стариков. Но если бы ему важно было добиться признания УПА, что, кстати, в момент парламентского большинства с Блоком Тимошенко и социалистами было вполне реально, он должен был бы твёрдо разделить, развести стариков в стороны: вы – победители гитлеризма, вы – добытчики украинской самостоятельности. Вместо этого он всех ветеранов пытался записать в герои одной войны. У кого-то это вызывало недоумение, у других – раздражение. Отдельные политологи вообще предполагали, что Ющенко специально тянул вопрос с признанием УПА, чтобы зарабатывать на этой теме очки. Так или иначе, он позорно проиграл, и лично он это поражение полностью заслужил. Жаль только, повторюсь, свободы, в первую очередь свободы украинской прессы.

А что касается праздников военных формирований – вообще, дело пока что неплохое – кровопролитных конфликтов на нашей планете ещё хватает, а миротворцы, как известно, блаженны. Но важно, в какой форме и с каким размахом торжество проходит. Например, излишняя «накачка» общества милитаризмом, который в виде «коллективного бессознательного» и электорального запроса в избытке достался нам от советского прошлого, может помешать воспитанию гармоничного поколения.

— Правильно ли было бы дать звание героя Украины одновременно Шухевичу и Ковпаку?

— Как человек не воевавший, я с определённым уважением отношусь к любым людям, бравшим в руки оружие и при этом преследовавшим политические цели. И Ковпак и Шухевич были храбрыми бойцами, прирождёнными лидерами, даже слишком уж начальниками – в характерах у обоих присутствовала изрядная порция авторитаризма. К слову, оба обладали личным обаянием и чувством юмора. И слабость тоже была общая – прекрасный пол, причём если Ковпак отличался активностью в личном плане вопреки преклонному возрасту, то Шухевич – вопреки подорванному на войне и в подполье здоровью. Если мы берём политическую перспективу, то оба названные Вами человека охотно использовали в пропаганде свободолюбивую риторику, а сражались, объективно говоря, за разные типы диктатур, каждый – за свою Украину. В одном случае – колхозно-ГУЛАГовское процветание, в другом – ОУНовская нациократия.

Что же касается Вашего вопроса, то, если я правильно понимаю современное законодательство, украинские Герои Советского Союза автоматически являются героями Украины. Поэтому вторично награждать Ковпака, если мы считаем его героем, бессмысленно. Шухевича Ющенко Звездой Героя наделил, при Януковиче награду отозвали. И как бы я сейчас не агитировал за или против УПА – решают-то всё равно всенародно избранный президент и подконтрольный ему парламент.

В нынешних условиях идеологического красного реванша сложно ожидать, что ветераны УПА получат официальное признание со стороны Киева. Может быть, что-то изменится в будущем. Каждая страна вправе сама выбирать своих героев.

Беседовал Дмитро Шурхало, специально для «ОРД»

Материал подготовлен благодаря финансовой поддержке фонда Герды Хенкель (Gerda Henkel Stiftung, Duesseldorf)