Есенин про деревню

Последний певец русской деревни

Памяти русского народного поэта Ивана Васильевича Лысцова.
Давно был знаком с нежной и вдумчивой лирой русского поэта-песенника Ивана Лысцова. Диапазон его лиры велик: истоки любви русского человека к родной земле, связь времён и поколений, воспитание лучших черт в характере, патриота и защитника Родины; стихи о любви к женщине, о красоте природы.
Известный художник Святослав Рерих, живший в Индии, писал Ивану Лысцову: «Очень обрадовали Ваши стихи. В них я нашёл не только цветистую, самобытную образность языка, но и красивую мысль, порой очень глубокую… Наше чувство, наша мысль, наше сердце должны слиться в единый порыв — тогда художник-поэт предстоит Великой Тайне жизни во всей её красоте, во всей несказуемой сложности и… простоте».
Я много раз выходил с Иваном Лысцовым на сцену, мы объехали множество городов и весей, мне помнится, он никогда не удовлетворялся лишь декламацией своих стихов, его властно притягивала их песенная исполнительность, и он приглашал меня на сцену. Мне нравилось исполнять песни на его слова под аккомпанемент гитары, которые неизменно тепло принимала аудитория. Вот одна из этих песен «Вернулся на родину»:
Вернулся на родину — веру обрёл.
И я припадаю в деревне
К избе, полонённой со всех со сторон
Хмелеющей маем сиренью.
Ах, нет у меня Айседоры Дункан,
Чтоб мне показать и Европу,
И хищной Америки злобный капкан,
Где вёл бы себя я неробко.
Свой век провожу я в объятьях своей
Страны, об ином не мечтая.
Но тайная родинка, словно на ней,
Милей мне деревня родная.
Да, можно покинуть и детство и дом —
Но только не мать и Россию.
Прошла, отшумела своим чередом
Моя — в молоденчестве сила.
Я жемчуги в море глубоком нашёл —
От взоров не смог утаить их.
К деревне родимой я лугом прошёл —
И выдали слёзы открытий.
Были у нас и песни совместного авторства. Одна из них, наиболее часто исполняемая, «Звонарь»:
Сегодня он видел опять с колокольни:
Бездомная та же коза,
Кабак провонялый, базарное поле,
В разладицу голоса.
И тот же скандал из-за места у стойла
Обозника с бедняком.
И баба-цыганка, несущая пойло,
И тот же дурак босяком…
Но праздничный благовест с белого храма
Подвластен ему, звонарю:
Он сходит с ума, но играет упрямо,
Играет Христову зарю.
И вот он, слабея, одним подголоском
Введёт в неземной перезвон
Мелодию ропота: больно и просто,
И скорбно – мотив похорон…
Всё чаще, мощнее, удар за ударом,
Стал колокол – весь небосвод…
«Дубинушку» в том перезвоне недаром
Уже различает народ…
В одной из наших последних творческих поездок по рязанской земле, Иван Васильевич сообщил мне, что его грозят убить за издание им книги «Убийство Сергея Есенина». Когда мы вернулись в Москву, я подарил ему казачью отцовскую шашку, которая бывала в боях. Но не спасла она его от гибели; враги действовали подло и коварно.. Расследования убийства Ивана Васильевича Лысцова не было произведено в должной мере и квалифицировалось, как несчастный случай; весь тираж его книги «Убийство Сергея Есенина», хранившийся у него в квартире, враги подожгли.
НА СМЕРТЬ ИВАНА ЛЫСЦОВА
Осиротели звуки у баяна,
А песня — замерла на языке…
Загрызли гидры русого Ивана
И утопили в парке, в озерке…
Не зря дрожат ведь листья у осины,
Но почему не виснут на суку
Предатели?.. Как их земля носила?
Как только они ноги волокут?..
Прости, Иван, что поздно прозреваю:
Поэты на Руси из века в век
Одною смертью лютой умирают —
Их загрызает «Чёрный человек».
ГИТАРА СЕМИСТРУННАЯ
Ивану Лысцову
Гитара семиструнная,
Так мелодично звучит:
Птиц ли щебетание,
Или ручей журчит?
В песню вплетаются
Вдохи ветров,
Ласточки стаями
Оберегали кров…
Прости, семиструнная,
Прости и прощай:
Моё сердцебиение —
Невоплощённый рай…
Разбил я семиструнную,
Когда погиб мой друг,
Один он понимал тебя,
Ценил с душой твой звук…
Не слышно баяна
В ночи, вдалеке…
Не стало Ивана
На Москва реке…
Мы – не прозревали
В двадцатый век,
Как Русь убивает
Чёрный человек…
ПЕСНЬ КАЮРА ВОСХОДЯЩЕМУ СОЛНЦУ
Слова Ивана ЛЫСЦОВА
Солнце большое встаёт над Большими Снегами!
Э-ге-э-хо, Э-гей-йя!
Солнце большое встаёт после Большой Темноты!
Песня большая нужна над Большими Лугами,
Песня Дороги Большой е Стану Великой Воды!
Э-ге-э-вей, э-гей-йя!
Солнце большое встаёт над Большою Равниной,
Медленный ветер с оленей сдувает слепней;
Синие ленты оленей слиняют кочёвкою длинной,
Но не устанет быть бодрым мой длинный хорей!
Э-ге-э-хо, Э-гей-йя!
Солнце большой встаёт над берёзкой и мохом.
Нельма глубокое любит, и ягели любит олень.
Любит летать куропатка. А мне ещё много и много
Сидеть, как солнце встаёт и начинается день!
Э-ге-э-вей, э-гей-йя!
Песня большая нужна над Большими Лугами,
Песня Дороги Большой е Стану Великой Воды!
Солнце большое встаёт над Большими Снегами!
Солнце большое встаёт после Большой Темноты!..
Э-ге-э-вей, э-гей-йя!
Наиболее полные сведения о Лысцове И.В. см. Русская энциклопедия «Традиция», — http://traditio.ru/wiki/
САМОРОДНЫЕ ПЕСНИ ЕСЕНИНА.
(В память о песенном сотворчестве с Лысцовым И.В. в песенной Рязани.)
Самородные песни Есенина
Горстью кину в глубинку Руси:
Предоставь, дорогая провинция,
На лужайках подмостки свои.
Над Мещерой — в селе Константиново,
Над Калугой, над Тулой, Орлом, —
Вознесись о, душа многострунная,
Пой, соловушка, стань соловьём!..
Облети наши сёла безродные —
Запустения милых полей…
Обогрей всех Есенинским солнышком
Под аккорды гитары моей…
Пой же, пой, о душа многострунная,
Соловейко, запой соловьём!
Над Мещерой – в селе Константиново,
Над Калугой, над Тулой, Орлом!..

Мариенгофу

Я последний поэт деревни,
Скромен в песнях дощатый мост.
За прощальной стою обедней
Кадящих листвой берез.

Догорит золотистым пламенем
Из телесного воска свеча,
И луны часы деревянные
Прохрипят мой двенадцатый час.

На тропу голубого поля
Скоро выйдет железный гость.
Злак овсяный, зарею пролитый,
Соберет его черная горсть.

Не живые, чужие ладони,
Этим песням при вас не жить!
Только будут колосья-кони
О хозяине старом тужить.

Будет ветер сосать их ржанье,
Панихидный справляя пляс.
Скоро, скоро часы деревянные
Прохрипят мой двенадцатый час!

Анализ стихотворения «Я последний поэт деревни» Есенина

В творчестве Есенина можно отчетливо проследить влияние исторических событий. До революции поэт воспевал патриархальную деревенскую жизнь. Патриотизм и любовь к родине были у него неразрывно связаны с образами русского пейзажа. Есенин восторженно встретил революцию и на некоторое время увлекся ее хвалой. В своих произведениях он отрекается от прежних взглядов, в том числе от веры в Бога. Но постепенно поэта охватывает тоска по прошлому образу жизни, который уже никогда не вернется. Он по-прежнему приветствует людей новой эпохи, но ощущает себя чужим среди них. Такому взгляду способствовали и высказывания советских критиков. Есенин понимает, что постепенно остается в одиночестве. Размышлениям на эту тему посвящено стихотворение «Я последний поэт деревни…» (1920).

В произведении рассматривается серьезная философская тема о кардинальной ломке не только жизненного уклада, но и сознания людей. На смену примитивному крестьянскому хозяйству приходит техника. Во времена Есенина это было связано с появлением в деревнях первых тракторов («железный гость»). Поэт видел, что под влиянием прогресса меняются люди, у них появляются совершенно новые мечты и надежды. Есенин был рад этому, но понимал, что сам измениться уже не в состоянии. Темы, которые были ему близки, никого не интересуют.

Есенин понимал положительное значение перемен, но считал, что механизация сельского хозяйства лишит этот труд человеческой заботы и любви, а это приведет ко всеобщему отсутствию духовности. Он использует негативные оценки при описании этого процесса: «черная горсть», «не живые, чужие ладони». Этому поэт противопоставляет одушевленный образ «колосьев-коней», суть которых останется неизменной.

В стихотворении используется религиозная символика, связанная со смертью («прощальной… обедней», «из телесного воска», «панихидный… пляс»). Вторжение нового мира Есенин связывает с неизбежной смертью старого, частью которого является он сам. Вероятно, «двенадцатый час» символизирует духовную смерть поэта, творчество которого больше не найдет своих почитателей.

Произведение имеет пророческий смысл. Есенин действительно стал «последним поэтом» дореволюционной России. Его «двенадцатый час» пробил всего лишь через четыре года. Вместе с физической смертью надолго было предано забвению и творчество Есенина.

СУИЦИД…

3 августа 1923 года Есенин был принят Л. Троцким, который заверил поэта, что окажет материальную поддержку в создании журнала, но обещание не сдержал. У Есенина были средства для существования, но его друзья Н. Клюев, П. Орешин, С. Клычков, А. Ганин, П. Карпов, А. Ширяевец, И. Приблудный бедствовали. Они стали писать протесты в ЦК, в правительство, что вызвало раздражение в верхах. Начались гонения. 20 ноября 1923 г. Есенин, Алексей Ганин, Сергей Клычков и Петр Орешин зашли в столовую на Мясницкой улице (сейчас ул. Кирова) и стали обсуждать издательские дела. В их разговор вслушивался незнакомец. Поэты сделали ему замечание. Фискал позвал двух милиционеров и обвинил поэтов в оскорблении Троцкого и Каменева. Есенин, Клычков, Орешин и Ганин были арестованы. Несмотря на показания М.В. Роткина, утверждавшего, что поэты оскорбляли вождей революции, дело было передано в товарищеский суд Союза писателей. Обвинителем был Лев Сосновский. Однако суд осудил не только четырех поэтов, но обвинил Сосновского в клевете против Есенина. У Есенина был серьезный конфликт и с «пролетарскими поэтами». В статье, известной при его жизни, но опубликованной только в 1990 году, Есенин назвал их «революционными фельдфебелями». «…Эти типы развили и укрепили в литературе пришибеевские нравы… — писал Есенин. — Давно стало явным фактом, как бы ни хвалил и ни рекомендовал Троцкий разных Безымянских, что пролетарскому искусству грош цена…».

В прессе началась травля поэта, возглавленная редакторами Сосновским и Борисом Волиным. Анонимные «собкоры» обвиняли его в самых чудовищных грехах, требовали отмены решения товарищеского суда и сурового приговора. Есенина перестали принимать в редакциях. Так складывался миф о том, что Есенин — хулиган, пьяница, драчун. Спасая его, друзья определили его в профилакторий Шумской. Власть попыталась разделаться с поэтом на основаниях закона — провокаторы цеплялись к нему, устраивали скандалы, привлекали милиционеров, а затем обвиняли поэта в хулиганстве и антиправительственных речах. С декабря 1923 года против Есенина было возбуждено пять уголовных дел.
Одним из аргументов в пользу версии самоубийства является ссылка на то, что поэт уже пытался перерезать себе вены. Это ложь. 13 февраля 1924 года Есенин попал в Шереметьевскую больницу (сейчас клиника им. Склифосовского) с травмой левого предплечья. Светлана Есенина комментирует со слов матери: «Сергей Александрович поскользнулся около своего дома в Брюсовском переулке, попал рукой в окно подвала и стеклом поранил руку».
20 февраля 1924 года последовало постановление на арест Есенина. В больницу направились чекисты. Однако врач отказался выдать его, заявив, что тот находится в критическом состоянии. Друзья перевели его в Кремлевскую больницу, откуда его быстро выписали, и он перешел на нелегальное положение. Есенин пытался уехать за границу, но вмешались «органы», и попытка провалилась.
Однажды в кафе «Домино» собрались Есенин, Алексей Ганин, Иван Приблудный и другие. Заметив, что большевики долго не продержатся, Ганин в шутку набросал на салфетке состав нового правительства, предложив Есенину пост министра просвещения. Есенин отказался, и на эту «должность» назначили Приблудного. Кто-то донес об этом в ГПУ. В начале сентября Есенин уехал в Баку. 11 ноября 1924 года ОГПУ арестовало друзей Есенина, обвинив их в создании «контрреволюционной» организации «Орден русских фашистов». Никакой подпольной организации не было. От ареста Есенина спасло то, что он успел уехать в Баку.
Там у Есенина появляется покровитель — Киров. Из аудиозаписи воспоминаний Петра Чагина стало известно, что Есенин и Киров познакомились осенью 1924 года, на вечере в честь приезда М.В. Фрунзе в Баку. «Есенин без конца выведывал у меня все подробности боевой работы Кирова в Одиннадцатой армии, в Астрахани, — вспоминает Чагин. — Признавался мне, что лелеет и нежит мечту написать эпическую вещь о гражданской войне, и чтобы обязательно в центре всего этого эпоса, который должен перекрыть и «Песнь о великом походе», и «Анну Снегину», и все написанное им, был Ленин». Таким образом, нельзя считать Есенина врагом большевиков, равно и их сторонником. И то, и другое неверно.

1 марта 1925 года Есенин тайно по издательским делам возвращается в Москву, несмотря на смертельную опасность — ОГПУ ведет дело против его друзей. Кто-то из доброжелателей предупредил поэта о том, что готовится приговор, и в день тайного слушания дела т.н. «Ордена русских фашистов» в ГПУ 27 марта 1925 года Есенин срочно возвращается на Кавказ. Ганин, братья Чекрыгины, В. Дворянский и В. Галанов были расстреляны. Б. Глубоковского, А. Александрова-Потерехина и И. Колобова отправили на Соловки на 10 лет.
1 мая 1925 года Чагин и Есенин поехали на дачу в Мардакянах под Баку. Есенин, по словам Чагина, «в присутствии Сергея Мироновича Кирова неповторимо задушевно читал новые стихи из цикла «Персидские мотивы». Чагин характеризует Кирова как «человека большого эстетического вкуса, в дореволюционном прошлом блестящего литератора и незаурядного литературного критика». Киров отозвался о Есенине как о большом поэте. На вопрос: «Понимал ли Киров, какой политический узел затягивается на шее Есенина и почему его не уберег?» — Светлана Петровна отвечает: «Киров был самым порядочным и интеллигентным из большевиков. Весной 1929 года Киров с горечью сказал В.А. Мануйлову, что, если бы в сентябре 1925 года им удалось задержать Есенина на два-три месяца в Баку, может быть, декабрьской катастрофы не случилось бы».
Травлю и судебные преследования Есенина считают веской причиной самоубийства. Не спешите делать вывод. Популярность в народе у Есенина была феноменальной — его стихи переписывались от руки, на них складывали песни. Журналы стали все чаще публиковать его. Госиздат решил издать Полное собрание сочинений Есенина, чем не мог похвастаться ни один современный ему поэт, причем с одним из самых высоких гонораров. Учтем покровительство Кирова и появившуюся возможность обеспечить родных — такую полосу в жизни черной не назовешь.

6 сентября 1925 года вместе с Софьей Толстой Есенин возвращался в Москву. Чекист не пустил поэта в вагон-ресторан. Дипломат Адольф Рога сделал поэту едкое замечание. Есенин грубо ответил. В конфликт вступил дипломат Ю. Левит. На его оскорбления Есенин ответил резкостью, задев его национальность. В Москве Есенина и Толстую задержали. Инцидент тянул в худшем случае на дело о мелком хулиганстве, что не устраивало Рога и Левита. По их требованию Наркомат иностранных дел обратился к прокурору, что грозило трибуналом. За Есенина вступился нарком просвещения А.В. Луначарский, но его ходатайство о прекращении дела отклонили.
Светлана Есенина рассказывает: «Осенью 1925 года Блюмкин привел Есенина к Троцкому с надеждой на то, что Есенин согласится сотрудничать. Но Есенин не сказал «подумаю», он отказался сразу!» Насколько серьезен был конфликт между Троцким и Есениным?
Режиссер фильма «Дорогие мои! Хорошие!» Владимир Паршиков: «Он же написал поэму «Страна Негодяев». Это о Троцком». (В поэме «Страна Негодяев» есть очень неприглядный герой — Чекистов.) По сути, Есенин бросил вызов второму лидеру страны. Такое не прощают. Можно ли представить, что столь смелый человек слабовольно полез в петлю?
На квартиру Толстой приходили повестки с требованием Есенину явиться на допрос. Чтобы спасти поэта, семья уговаривает его лечь в больницу к профессорам П. Б. Ганнушкину и П. М. Зиновьеву. Сначала он отказывается. Вечером 26 ноября Есенин соглашается на госпитализацию. Предполагалось, что поэт пробудет в клинике два месяца. Сам же Есенин хотел быстрее уехать на Кавказ или за границу, о чем 26 ноября написал Чагину.
28 ноября сотрудники ГПУ явились в клинику и потребовали у П. Б. Ганнушкина выдачи Есенина. П. Б. Ганнушкин отказался, представив чекистам заключение, согласно которому «больной» «по состоянию своего здоровья не может быть допрошен в суде». Был ли Есенин психически болен, склонен к суициду? Согласно свидетельствам друзей и родных, Есенин в клинике активно работал, часто шутил, находился в хорошем душевном настрое (насколько это возможно, учитывая угрозу расправы), был доброжелателен, общителен, открыт. В тот же день 28 ноября, когда чекисты приходили за ним, он продолжал работать и закончил знаменитое стихотворение «Клен ты мой опавший». По воспоминаниям дочери Зиновьева Натальи Милоновой, отец рассказывал ей, что Есенин был вполне здоров. Светлана Есенина поясняет: «Многих смущает его лежание в психиатрической клинике. Он был абсолютно здоровым. Это утверждала моя мама, ежедневно носившая ему обеды из дома. Все дело в том, что ему грозил трибунал». В то время трибуналы, как правило, приговаривали к расстрелу. Пребывание в клинике не только тяготило поэта, это была временная отсрочка, такое убежище не было надежным.
Светлана Есенина: «7 декабря Есенин дает телеграмму Вольфу Эрлиху в Ленинград, чтобы тот подыскал трехкомнатную квартиру, куда он намеревался перевезти всю семью. О каком же настрое на суицид может идти речь?»
Бывший старший следователь ГУВД г. Москвы Эдуард Хлысталов удивлялся, почему Есенин изменил свое намерение поехать на Кавказ и решил обосноваться в Ленинграде. По его мнению, Есенину посоветовал уехать туда специально подосланный к Есенину человек, который мог помочь поэту покинуть клинику, откуда уйти самовольно было невозможно, и это решение стало роковым. Не уверена, что ГПУ планировало расправу с Есениным именно в Ленинграде и причиной отъезда Есенина туда стал именно совет сексота. Убить Есенина могли и в Москве. По свидетельствам друзей, поэт боялся угрозы убийства. И логично было искать защиты у Кирова, с которым в Ленинграде планировалась встреча. Уточняю у Светланы Есениной: «Знал ли поэт о грядущем назначении Кирова в Ленинград?» Светлана Петровна: «Да, думаю, что об этом знали многие. Киров обещал Есенину помощь в создании журнала».
{mospagebreak}
Понимал ли Есенин последствия своего отказа работать на Троцкого? Мнение о том, что Есенин деревенский простак, — миф. Он сделал ставку на Кирова. И оказался в центре политического узла, затягивавшегося между Троцким и Кировым. Режиссер фильма «Дорогие мои! Хорошие!» Владимир Паршиков: «Не надо изображать Есенина человеком не от мира сего. Ставка была сделана верно: на Кирова, зная, что стоявший за Кировым Сталин рано или поздно придет к власти и «задушит» Троцкого».
18 декабря 1925 года в Москве начал работу XIV съезд ВКП(б). На нем разворачивалась грандиозная драма. Оппозиция Л. Каменева и Г. Зиновьева объявила смертельную войну Сталину. И проиграла. Каменев был переведен в кандидаты в члены Политбюро, Зиновьев потерял контроль над Ленинградской парторганизацией, чистка которой была поручена Кирову.
Утром 24 декабря Есенин приехал в Ленинград и направился к поэту Эрлиху, но того не оказалось дома. Оставив ему записку, поэт поселился в пятом номере гостиницы «Интернационал» («Англетер»).
31 декабря должен был закончиться XIV съезд партии, нового лидера ленинградских коммунистов ожидали в Ленинграде, где у Есенина планировалась встреча с ним. Сторонники версии самоубийства утверждают, что Есенин был подавлен и склонен к суициду. Это ложь. По свидетельствам современников, он был настроен на работу, читал друзьям стихи, рассказывал о новом, порученном ему журнале. За 1925 год у него вышло 8 книг, им было подготовлено полное собрание сочинений. Материальное положение Есенина было успешным — и не только благодаря будущей хорошо оплачиваемой работе. Существовал договор с Госиздатом на выплату гонорара за полное собрание сочинений в течение полутора лет. Первый перевод на 640 рублей уже поступил. Еще в Москве издателю Евдокимову Есенин рассказывал о своих планах — работе в журнале «Поляне», руководство которым обещал ему Киров. Племянница поэта Светлана Есенина: «Вскоре в Ленинград Есенин должен был перевезти и семью, о чем свидетельствует его телеграмма от 7 декабря, в которой поэт просил Эрлиха подыскать ему трехкомнатную квартиру». Все это говорит о его позитивном настрое.

Как Есенина мучили американцы

Рукопись «Пугачева» нашлась в Лондоне

В Лондонской библиотеке при ревизии русской коллекции в этом году неожиданно обнаружилась рукопись поэмы «Пугачев»: автограф нашла сотрудница Клаудиа Риччи (кстати, она сама приехала на нынешний симпозиум в Москве). Член Есенинской группы ИМЛИ РАН Светлана Серёгина называет эту находку сенсацией. Впрочем, к рукописной части относятся только главы с первой по пятую, а шестая, седьмая и восьмая набраны на пишущей машинке. Г-жа Риччи рассказывает, что рукопись в Лондонскую библиотеку передал в 1934 году английский писатель, приятель Николая Гумилева Карл-Эрик Бехгофер-Робертс.

Долго «копали», как труд «законченно русского поэта» очутился в Англии. Ответ нашли в книге Бехгофера «По голодающей России»: «Есенин подарил мне манускрипт новой пьесы, в которой речь идет о приключениях известного казака-разбойника по имени Пугачев». Эта информация подтолкнула исследователей реконструировать подробности встречи Есенина и Бехгофера. Состоялась она в московском книжном магазине в Камергерском переулке, 4. Англичанин настолько пришелся по душе Есенину, что поэт пригласил его в гости к своему другу Анатолию Мариенгофу, у которого тогда квартировал. Бехгофер вскользь отметил, что быт литераторов был устроен вполне комфортно, но без излишеств. Тогда же, в 1921 году, 5 сентября, Есенин подарил ему бесценный экземпляр «Пугачева» с надеждой о переводе его на английский язык и публикацию в Великобритании.

С Айседорой Дункан в Америке. Фото: Максим Скороходов

Между прочим, Есенин всегда интересовался переводами стихов на иностранные языки и зарубежными откликами на них. Переводчица Лола Кинел вспоминала слова поэта: «Сколько миллионов людей узнают обо мне, если мои стихи появятся на английском!». Наиболее дорожил Сергей Александрович статьей бельгийского писателя Франца Элленса, которая начиналась так: «Со времен Россия не имела, наверное, более великого поэта, чем Есенин. В его стихах заключены все жалобы, ругань, мольбы, вопли и стоны русской деревни. Эти стихи сделаны из самой крестьянской плоти: надрежь их — и выступит кровь».

«Блудный сын»

Как выяснилось на симпозиуме, стихи Есенина переведены на 150 языков. А во Вьетнаме его популярность вообще запредельная. Оттуда даже делегация переводчиков приехала обсудить трудности восприятия русской поэзии. Оказывается: творчество «последнего поэта деревни» близко вьетнамскому сердцу не меньше, чем русскому. Их привлекают его чувствительное отношение к природе и тонкий романтизм. Больше 200 стихотворений и 10 поэм переведены на вьетнамский. Особым успехом пользуются «Анна Снегина», «Черный человек» и «Поэма о тридцати шести».

Фото: MUSEUM_ESENIN.RU

Профессиональный переводчик Есенина Дао Туан Ань (или просто Аня, как разрешила называть себя утонченная вьетнамка) призналась, что обожает «Письмо матери». «На первый взгляд оно кажется очень простым, но при многократном прочтении мне открылись сложные подтексты. Настолько глубоко там прописаны чувства разлученного с матерью отрока, что их можно сравнить только с картиной «Возвращение блудного сына» Рембрандта. Поэт только мечтает о возвращении в отчий дом, а у художника оно состоялось. Можно говорить, что Рембрандт воплотил ту идею, которая вдохновила и Есенина».

Американцы вымотали Есенина и Дункан

Автор книги «Сергей Есенин. Истоки творчества» Максим Скороходов обнаружил в Америке неизвестные ранее факты о жизни «золотоволосого поэта». Есть в бухте Нью-Йорка остров Эллис, вид с которого открывается на Манхэттен и статую Свободы. Исторически он являлся «воротами в Америку» для огромного числа иммигрантов, так сказать, карантинной зоной. Прибывших отправляли обратно, найдя у них самую незначительную болезнь. Задержанию здесь подверглись в октябре 1922 года и Сергей Есенин с Айседорой Дункан. Американские миграционные власти заподозрили в супругах большевистских агентов. Только благодаря капитану судна путешественники смогли провести время в своих каютах, а не в переполненных помещениях для иммигрантов. Позже их доставили в таможенный офис и лишь после дополнительной проверки отправили в Нью-Йорк. Теперь известно, что в 4 часа пополудни 2 октября 1922 года Есенин с Дункан смогли наконец-то без сопровождающих конвоиров выйти и отправиться в гостиницу Waldorf-Astoria.

В американских архивах сохранилось несколько документов об этой истории. Среди них судовая декларация корабля «Париж», на котором супруги прибыли из Европы в Америку. На вопрос относительно национальности у Есенина указано «русский». Сергей и Айседора заявили, что каждый из них самостоятельно оплатил стоимость билетов и что у каждого при себе не менее 50 американских долларов. В декларации указывали и внешние данные пассажиров: рост Есенина — 5 футов 8 дюймов, то есть 173 сантиметра, лицо светлокожее, волосы русые, глаза голубые, особые приметы отсутствуют.

Новое о «деле четырех»

Речь идет о Сергее Есенине, Алексее Ганине, Петре Орешине и Сергее Клычкове, которых 21 ноября 1923 года обвинили в антисемитизме. За день до этого Валерий Брюсов устроил заседание по случаю пятилетия Всероссийского союза поэтов. Четыре друга провели этот вечер в столовой Малинникова на Мясницкой улице, 28. Якобы там Есенин в ответ на оскорбление стал называть евреев «жидами» и нецензурными словечками. Но руководитель Есенинской группы ИМЛИ РАН Наталья Шубникова-Гусева говорит, что дело откровенно сфабриковано. Она уверена, что компания обсуждала русскую литературу и не переходила на личности. А Есенин всего лишь отметил, что поэты других национальностей не глубоко вникают в особенности русского характера при описании России. В это же время за соседним столом сидел мужчина, навострив уши. Сергей Александрович увидел, что он их подслушивает, и крикнул ему: «Убери уши, а то залью в них пиво». После чего стукач вызвал милицию, и поэтов задержали.

Одновременно с их арестом в двух московских газетах редактора Бориса Волина публикуются статьи об этом инциденте, в которых дело получает политический характер. Судебное разбирательство 10 декабря велось ожесточенно и продлилось до трех часов утра. Вынесение приговора перенесли на 13 декабря, но Есенин утром в этот день лег в санаторий, чтобы не слышать незаслуженных обвинений: лживые публикации и долгое заседание суда его измучили вконец. Дату (13 декабря) установили недавно благодаря письму сестры поэта, Екатерины. За Есенина вступились все его друзья, которые были в основном еврейской национальности. Поэт был полностью оправдан.

Бездомный поэт

В том же 1923 году после разрыва с Айседорой Есенин остался без жилья, у него не было даже комнаты. Друзья посоветовали обратиться за содействием к партийному деятелю Михаилу Калинину, который восторгался творчеством поэта. Чиновник отказал. Есенин писал даже Троцкому, но письмо не отправил. По словам Натальи Шубниковой-Гусевой, Есенин переехал к Галине Бениславской. Его товарищи страшно к ней ревновали, но поэт доверял только ей, своему литературному секретарю.

Друзья Есенина, Василий Наседкин и Александр Сахаров, в 1925-м говорили, что якобы Бениславская изменяет поэту со всеми его знакомыми. Исследователь Шубникова-Гусева, к которой недавно попали записи из личного архива возлюбленной поэта, опровергает эту грязную сплетню. Впрочем, Бениславская была хоть и нефотогеничной, но очень привлекательной: ее огромные зеленые глаза и сросшиеся брови придавали ей особую страстность; несмотря на то что Галина была необыкновенно предана любимому, поэт поверил слухам. И позднее Есенин знакомится с внучкой Льва Толстого, Софьей, женится и переезжает к ней жить.

Но… через какое-то время Есенин решает оставить и ее. Собственным жильем он не обзавелся до конца жизни.

А как дела в музее поэта?

В России больше 20 есенинских музеев, но главных два: в Москве в Большом Строченовском переулке и в родном селе Константинове. Немудрено, что столичный живет активно. А что с сельским мемориальным музеем-заповедником? Министр культуры Рязанской области Виталий Попов, с которым «МК» не преминул пообщаться, похвалил константиновский музей, но обмолвился и о проблемах:

— Музею 50 лет, — говорит чиновник, — экспозиционное пространство сейчас модернизируют, восстанавливают и дом соседей Есенина — Минаковых и Дорожкиных, даже фондохранилище строят. Уже отреставрировали дом возлюбленной поэта Лидии Кашиной. Важно, что совсем скоро музей будет утвержден как достопримечательное место «Есенинская Русь» и станет еще более крупным объектом культурного наследия. Сам я часто бываю там. Это место считается самой посещаемой точкой на карте области: 325 тысяч гостей в год. Все тянутся к Есенину. Ведь он самый искренний поэт: его правда как никогда актуальна сегодня. Как важно не врать, честно относиться к своему труду и своей стране.

«Последний поэт деревни» С. Есенин | Сочинение по литературе (Есенин С.А.)

ЕСЕНИН, СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ – русский поэт, (1895–1925).
Сергей Есенин родился 21 сентября (4 октября) 1895 в селе Константиново Рязанской губернии в семье крестьянина Александра Есенина. Мать будущего поэта, Татьяна Титова, была выдана замуж помимо своей воли, и вскоре вместе с трехлетним сыном ушла к родителям. Затем она отправилась на заработки в Рязань, а Есенин остался на попечении бабушки и дедушки, знатока церковных книг. Бабушка Есенина знала множество песен, сказок и частушек, и, по признанию самого поэта, именно она давала «толчки» к написанию им первых стихов.
В 1904 Есенина отдают на обучение в Константиновское земское училище, а затем – в церковно-учительскую школу в городке Спас-Клепики.
В 1910–1912 Есенин довольно много пишет, и среди стихов этих лет уже встречаются вполне сложившиеся, совершенные. Первый сборник Есенина Радуница вышел в 1916. Песенный склад стихов, вошедших в книгу, их бесхитростно-искренние интонации, мелодика, отсылающая к народным песням и частушкам, – свидетельство того, что пуповина, связывающая поэта с деревенским миром детства, была еще весьма прочна в период их написания.
Само название книги Радуница нередко связывают с песенным складом стихов Есенина. С одной стороны, Радуница – это день поминовения усопших; с другой – это слово ассоциируется с циклом весенних народных песен, которые издавна назывались радовицкими или радоницкими веснянками. По сути одно и не противоречит другому, во всяком случае в стихах Есенина, отличительная черта которых – потаенная грусть и щемящая жалость ко всему живому, прекрасному, обреченному на исчезновение: Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть… Поэтический язык уже в ранних стихах поэта своеобразен и тонок, метафоры порой неожиданно-выразительны, а человек (автор) чувствует, воспринимает природу живой, одухотворенной (Там, где капустные грядки.., Подражание песне, Выткался на озере алый свет зари…, Дымом половодье зализало ил.., Хороша была Танюша, краше не было в селе…).
После окончания Спасо-Клепиковского училища в 1912 Есенин вместе с отцом приезжают в Москву на заработки. В марте 1913 Есенин вновь отправляется в Москву. Здесь он устраивается помощником корректора в типографию И.Д.Сытина. Анна Изряднова, первая жена поэта, так описывает Есенина тех лет: «Настроение было у него упадочное – он поэт, никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать, отец журит, что занимается не делом, надо работать… Слыл за передового, посещал собрания, распространял нелегальную литературу. На книги набрасывался, все свободное время читал, все свое жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить…». В декабре 1914 Есенин бросает работу и, по словам той же Изрядновой, «отдается весь стихам. Пишет целыми днями. В январе печатаются его стихи в газете „Новь», „Парус», „Заря»…».
Упоминание Изрядновой о распространении нелегальной литературы связано с участием Есенина в литературно-музыкальном кружке крестьянского поэта И.Сурикова – собрании весьма пестром, как в эстетическом, так и в политическом отношениях (его членами состояли и эсеры, и меньшевики, и большевистски настроенные рабочие). Ходит поэт и на занятия народного университета Шанявского – первого в стране учебного заведения, которое можно было бесплатно посещать вольнослушателям. Там Есенин получает основы гуманитарного образования – слушает лекции о западноевропейской литературе, о русских писателях.
Тем временем стих Есенина становится все увереннее, самобытнее, порою его начинают занимать и гражданские мотивы (Кузнец, Бельгия и др.). А поэмы тех лет – Марфа Посадница, Ус, Песнь об Евпатии Коловрате – одновременно и стилизация под древнюю речь, и обращение к истокам патриархальной мудрости, в которой Есенин видел и источник образной музыкальности русского языка, и тайну «естественности человеческих отношений». Тема же обреченной скоротечности бытия начинает звучать в стихах Есенина той поры в полный голос: …Все встречаю, все приемлю, / Рад и счастлив душу вынуть. / Я пришел на эту землю, / Чтоб скорей ее покинуть. (1914).
Известно, что в 1916 в Царском Селе Есенин посетил Н.Гумилева и А.Ахматову и прочел им это стихотворение, которое поразило Анну Андреевну своим пророческим характером. И она не ошиблась – жизнь Есенина действительно оказалась и скоротечной, и трагичной…
Тем временем Москва кажется Есенину тесной, по его мнению, все основные события литературной жизни происходят в Петербурге, и весной 1915 поэт решает перебраться туда.
В Петербурге Есенин посетил А.Блока. Не застав того дома, он оставил ему записку и стихи, завязанные в деревенский платок. Записка сохранилась с пометкой Блока: «Стихи свежие, чистые, голосистые…». Так благодаря участию Блока и поэта С.Городецкого Есенин стал вхож во все самые престижные литературные салоны и гостиные, где очень скоро стал желанным гостем. Стихи его говорили сами за себя – их особая простота в совокупности с «прожигающими» душу образами, трогательная непосредственность «деревенского паренька», а также обилие словечек из диалекта и древнерусского языка оказывали на многих вершителей литературной моды завораживающее действие. Одни видели в Есенине простого юношу из деревни, по мановению судьбы наделенного недюжинным поэтическим даром. Другие – например, Мережковский и Гиппиус, готовы были его считать носителем спасительного, по их мнению, для России мистического народного православия, человека из древнего затонувшего «Града Китежа», всячески подчеркивая и культивируя в его стихах религиозные мотивы (Иисус-младенец.., Алый мрак в небесной черни.., Тучи с ожереба / Ржут, как сто кобыл…). В конце 1915 – начале 1917 годов стихи Есенина появляются на страницах многих столичных изданий. Довольно близко сходится в это время поэт и с Н.Клюевым, выходцем из крестьян-старообрядцев. Вместе с ним Есенин выступает в салонах под гармошку, одетый в сафьянные сапожки, голубую шелковую рубашку, препоясанную золотым шнурком. Роднило двух поэтов действительно многое – тоска по патриархальному деревенскому укладу, увлечение фольклором, древностью. Но при этом Клюев всегда сознательно отгораживался от современного мира, а мятущегося, устремленного в будущее Есенина раздражали наигранное смирение и нарочито-нравоучительная елейность своего «друга-врага». Неслучайно несколько лет спустя Есенин советовал в письме одному поэту: «Брось ты петь эту стилизационную клюевскую Русь… Жизнь, настоящая жизнь Руси куда лучше застывшего рисунка старообрядчества…». И эта «настоящая жизнь Руси» несла Есенина и его попутчиков на «корабле современности» все дальше. В разгаре Первая мировая война, по Петербургу расползаются тревожные слухи, на фронте гибнут люди… Есенин служит санитаром в Царскосельском военно-санитарном госпитале, читает свои стихи перед великой княгиней Елизаветой Федоровной, перед императрицей. Чем вызывает нарекания со стороны своих петербургских литературных покровителей. В том «глухом чаду пожара», о котором писала А.Ахматова, все ценности, как человеческие, так и политические, оказались перемешаны, и «грядущий хам» (выражение Д.Мережковского) возмущал не меньше, чем благоговение перед царствующими особами… Сначала в бурных революционных событиях Есенин прозревал надежду на скорые и глубокие преобразования всей прежней жизни. Казалось, преображенные земля и небо взывали к стране и человеку, и Есенин писал: О Русь, взмахни крылами, / Поставь иную крепь! / С иными временами / Встает иная степь… (1917). Есенина переполняют надежды на построение нового, крестьянского рая на земле, иной, справедливой жизни. Христианское мировоззрение в это время переплетается в его стихах с богоборческими и пантеистическими мотивами, с восхищенными возгласами в адрес новой власти (Небо – как колокол, / Месяц – язык, / Мать моя – родина, / Я – большевик. Иорданская голубица, 1918). Он пишет несколько небольших поэм: Преображение, Отчарь, Октоих, Иония. Многие строки из них, звучавшие порою вызывающе-скандально, шокировали современников: Языком вылижу на иконах я Лики мучеников и святых. Обещаю вам град Инонию, Где живет божество живых. Не менее знаменитыми стали строки из поэмы Преображение: Облаки лают, Ревет златозубая высь… Пою и взываю: Господи, отелись! В эти же революционные годы, во времена разрухи, голода и террора Есенин размышляет об истоках образного мышления, которые видит в фольклоре, в древнерусском искусстве, в «узловой завязи природы с сущностью человека», в народном творчестве. Эти мысли он излагает в статье Ключи Марии, в которой высказывает надежду на воскрешение тайных знаков древней жизни, на восстановление гармонии между человеком и природой, при этом полагаясь все на тот же деревенский уклад: «Единственным расточительным и неряшливым, но все же хранителем этой тайны была полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня». Очень скоро Есенин понимает, что большевики – вовсе не те, за кого хотели бы себя выдавать. По словам С.Маковского, искусствоведа и издателя, Есенин «понял, вернее, почуял своим крестьянским сердцем, жалостью своей: что произошла не «великая бескровная», а началось время темное и беспощадное…». И вот настроение приподнятости и надежд сменяется у Есенина растерянностью, недоумением перед происходящим. Крестьянский быт разрушается, голод и разруха шествуют по стране, а на смену завсегдатаям бывших литературных салонов, многие из которых уже эмигрировали, приходит весьма разношерстная литературная и окололитературная публика. В 1919 Есенин оказывается одним из организаторов и лидеров новой литературной группы – имажинистов. Их лозунги, казалось бы, совершенно чужды поэзии Есенина, его взглядам на природу поэтического творчества. Чего стоят, например, слова из Декларации имажинизма: «Искусство, построенное на содержании… должно было погибнуть от истерики». В имажинизме Есенина привлекало пристальное внимание к художественному образу, немалую роль в его участии в группе играла и общая бытовая неустроенность, попытки сообща делить тяготы революционного времени. Тягостное чувство раздвоенности, невозможность жить и творить, будучи оторванным от народных крестьянских корней вкупе с разочарованием обрести «новый град – Инонию» придают лирике Есенина трагические настроения. Листья в его стихах шепчут уже «по-осеннему», свистят по всей стране, как Осень, Шарлатан, убийца и злодей и прозревшие вежды Закрывает одна лишь смерть… Я последний поэт деревни – пишет Есенин в стихотворении (1920), посвященному своему другу писателю Мариенгофу. Есенин видел, что прежний деревенский быт уходит в небытие, ему казалось, что на смену живому, природному приходит механизированная, мертвая жизнь. В одном из писем 1920 он признавался: «Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал… Тесно в нем живому, тесно строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают эти мосты из-под ног грядущих поколений». В то же время Есенин работает над поэмами Пугачев и Номах. Фигурой Пугачева он интересовался уже несколько лет, собирал материалы, мечтал о театральной постановке. Фамилия же Номах образована от имени Махно – руководителя Повстанческой армии в годы Гражданской войны. Оба образа роднит мотив бунтарства, мятежного духа, свойственный фольклорным разбойникам-правдоискателям. В поэмах явственно звучит протест против современной Есенину действительности, в которой он не видел и намека на справедливость. Так «страна негодяев» для Номаха – и тот край, в котором он живет, и вообще любое государство, где …если преступно здесь быть бандитом, / То не более преступно, чем быть королем… Осенью 1921 в Москву приехала знаменитая танцовщица Айседора Дункан, с которой вскоре Есенин сочетался браком. Супруги отправляются за границу, в Европу, затем в США. Поначалу европейские впечатления наводят Есенина на мысль о том, что он «разлюбил нищую Россию, но очень скоро и Запад, и индустриальная Америка начинают казаться ему царством мещанства и скуки. В это время Есенин уже сильно пьет, часто впадая в буйство, и в его стихах все чаще звучат мотивы беспросветного одиночества, пьяного разгула, хулиганства и загубленной жизни, отчасти роднящие некоторые его стихи с жанром городского романса. Недаром еще в Берлине Есенин пишет свои первые стихи из цикла Москва кабацкая: Снова пьют здесь, дерутся и плачут / Под гармоники желтую грусть… Брак с Дункан вскоре распался, и Есенин вновь оказался в Москве, не находя себе места в новой большевистской России. По свидетельству современников, когда он впадал в запои, то мог страшно «крыть» советскую власть. Но его не трогали и, продержав некоторое время в милиции, вскоре отпускали – к тому времени Есенин был знаменит в обществе как народный, «крестьянский» поэт. Несмотря на тяжелое физическое и моральное состояние, Есенин продолжает писать – еще трагичнее, еще глубже, еще совершенней. Среди лучших стихов его последних лет – Письмо к женщине, Персидские мотивы, небольшие поэмы Русь уходящая, Русь бесприютная, Возвращение на Родину, Письмо матери (Ты жива еще, моя старушка?..), Мы теперь уходим понемногу в ту страну, где тишь и благодать… И, наконец, стихотворение Отговорила роща золотая, в котором сочетаются и истинно народная песенная стихия, и мастерство зрелого, много пережившего поэта, и щемящая, чистая простота, за которую его так любили люди, вовсе далекие от «изящной словесности: Отговорила роща золотая Березовым, веселым языком, И журавли, печально пролетая, Уж не жалеют больше ни о ком. Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник – Пройдет, зайдет и вновь оставит дом. О всех ушедших грезит коноплянник С широким месяцем над голубым прудом… В 1925 Есенин пишет поэму Черный человек – страшную в своей горечи, отчаянии, неприятии собственной судьбы и страны, в которой он жил: …Этот человек проживал в стране самых отвратительных громил и шарлатанов. В конце декабря 1925 Есенин приезжает из Москвы в Ленинград. 27 декабря пишет собственной кровью свое последнее, предсмертное стихотворение: До свиданья, друг мой, до свиданья, / Милый мой, ты у меня в груди… В этой жизни умирать не ново, / Но и жить, конечно, не новей. А в ночь с 27 на 28 декабря, по словам поэта В.Ходасевича, «он обернул вокруг своей шеи… веревку от чемодана, вывезенного из Европы, выбил из-под ног табуретку и повис лицом к синей ночи, смотря на Исаакиевскую площадь». Посмертная судьба произведений Есенина в советской России во многом связана с большевистской идеологией. Особенно заметную роль в унижении и практически запрещении произведений поэта сыграли Злые заметки Н.Бухарина, где он, в частности, писал: «Идейно Есенин представляет самые отрицательные черты русской деревни, так называемого «национального характера»: мордобой, внутреннюю величайшую недисциплинированность, обожествление самых отсталых форм общественной жизни …». До середины 1950-х Есенина издавали редко. Многие его произведения распространялись в списках, ходили по рукам, на стихи Есенина создавали песни, которые были горячо любимы и хорошо известны в самых широких слоях общества.