1077 зенитно артиллерийский полк ПВО сталинград

1077-й зенитный артиллерийский полк

1077-й зенитный артиллерийский полк

Вооружённые силы

ВС СССР

Вид вооружённых сил

противовоздушной обороны

Род войск (сил)

зенитная артиллерия

Формирование

Расформирование (преобразование)

Районы боевых действий

Сталинградская битва (1942)

1077-й зенитный артиллерийский полк — полк зенитной артиллерии войск ПВО СССР, участвовавший в Великой Отечественной войне и состоявший почти целиком из девушек. Прославился во время Сталинградской битвы. Командовал полком подполковник В.Е.Герман.

История

Полк был развёрнут в Сталинградском корпусном районе ПВО на базе 85-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона 1-го формирования в начале 1942 года. Подавляющую часть его личного состава (до 63%) составляли девушки-добровольцы: среди них были как уроженки Сталинграда, которые учились в школах и училищах или уже окончили их, так и жительницы других городов СССР. Всего насчитывалось 75 девушек в полку. Средний возраст служивших составлял 18 лет. На вооружении полка были 37-мм зенитные пушки 61-К и 85-мм зенитные пушки 52-К, способные не только сбивать самолёты, но и успешно бороться с танками противника. 1077-му полку было дано задание: прикрывать от авианалётов заводскую часть Сталинграда.

В составе действующей армии с 10 марта 1942 по 27 июня 1943 и с 16 июля 1944 по 1 августа 1944 года.

23 августа 1942 года началась битва за Сталинград: первым к границам города двинулся 14-й танковый корпус под командованием генерала от инфантерии Густава фон Витерсхайма (англ.)русск.. В поле зрения немецких танкистов оказался Сталинградский тракторный завод, располагавшийся на севере города. Его защищали три батареи 85-мм орудий, а именно 37 пушек с расчётами из девушек-добровольцев. Командовал дивизионом капитан Лука Иванович Даховник. В помощь девушкам были отправлены два танка и три бронетрактора, а также батальон рабочего ополчения. Остальные части 62-й армии находились в десятках километров от города и вели бои на левом берегу Дона.

Девушки не были обучены вести огонь по танкам, однако выхода не было. Танкисты первыми открыли огонь по орудиям, уничтожая зенитки вместе с расчётом. Но в ответ советские артиллеристки стали стрелять по танкам прямой наводкой, что повергло в удивление даже опытных танкистов. После нескольких безуспешных атак Витерсхайм приказал бросить в бой авиацию: истребители Me-109 и бомбардировщики Ju-87 атаковали с воздуха зенитчиц, но по самолётам старались не стрелять, экономя боеприпасы для стрельбы по танкам. Даже после бомбёжки высоток, на которых закрепились зенитные расчёты, бой не прекращался. Немцы двинулись вперёд, в буквальном смысле давя и пушки, и девушек. Почти полностью были перебиты и рабочие с завода, вышедшие сражаться.

С 23 по 24 августа 1942 итого зенитчицами 1077-го полка были подбиты 83 танка, из них 33 уничтожены; дополнительно уничтожены 15 грузовых транспортных автомобилей, три батальона пехоты и две цистерны с горючим, а также сбиты по разным данным от 14 до 20 самолётов. Но и сам полк потерял все орудия: очень немногие зенитчицы пережили эту атаку и сумели спастись. Немцы были настолько озлоблены этой неудачей, что, по воспоминаниям очевидцев, не брали в плен зенитчиц — так, около 40 раненых они сбросили умирать в колодец.

После битвы фон Витерсхайм, осматривая тела убитых зенитчиц и рабочих, приказал солдатам закрепиться на позиции, после чего лично направился к командиру 6-й армии Фридриху Паулюсу. Впечатлённый храбростью сражавшихся девушек и одновременно потрясённый потерями своих войск, он стал убеждать Паулюса не идти на Сталинград, предупреждая, что его взятие приведёт если не к поражению в войне, то к колоссальным потерям вермахта. Однако Паулюс расценил высказывания фон Витерсхайма как проявление трусости и отстранил того от командования, назначив на его место Ганса-Валентина Хубе.

1077-й зенитный артиллерийский полк внёс свой вклад в оборону Сталинграда, замедлив продвижение немцев, сорвав их планы по захвату северной части города и предопределив характер всей грядущей битвы. Одна из улиц волгоградского микрорайона Водстрой в честь зенитчиц 1077-го зенитного артиллерийского полка так и называется — «Улица Зенитчиков».

В мае 1945 года полк был включён в 86-ю дивизию ПВО.

Память

  • В память о полку, воевавшем на территории поселка Водстрой города Волгограда названа улица Зенитчиков.
  • В Волгоградском колледже управления и новых технологий имени Юрия Гагарина размещен музей 1077 зенитному артиллерийскому полку

Примечания

  1. Прописаны навечно (рус.)
  2. ДЕВУШКИ-ЗЕНИТЧИЦЫ. ПОДВИГ ПОД СТАЛИНГРАДОМ. (рус.)
  3. ПРОТИВОВОЗДУШНАЯ ОБОРОНА СТАЛИНГРАДА Архивная копия от 14 декабря 2014 на Wayback Machine Архивировано 14 декабря 2014 года. (рус.)
  4. БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ В НЕБЕ РОДИНЫ (рус.)
  5. Героическая оборона Сталинграда (рус.)
  6. ЗАБЫТЫЙ ПОЛК (рус.)
  7. Архив МО. Фонд Сталинградского корпуса ПВО. Оп. 200623, д.1,л.3, 6,8,46,112-116.
  8. Главная страница. ГБПОУ «ВКУиНТ им. Ю. Гагарина». Дата обращения 15 октября 2019.

> Литература

  • Вербинский М. В. Зенитные залпы. — M. ДОСААФ, 1979.

Ссылки

  • Сломанная берёзка (рус.)
  • Перечень № 11 соединений, частей и подразделений войск ПВО страны, входивших в состав действующей армии в период Великой Отечественной войны

Операции Советские Немецкие
Фронты
Армии
Танковые
формирования
Армии Корпуса Бригады Полки
Стрелковые
формирования
Корпуса Дивизии Бригады
Авиация Воздушные армии Авиационные полки
Артиллерийские полки 65 гв. 77 85 гв. 124 266 594 648 Истребительно-противотанковые 101 гв. 535 665 Зенитные 1077 Миномётные 79 гв. 86 гв.
Локальные группы
Другие соединения
Списки награжденных Преобразованы в гвардейские
Другое

Загадки истории. Форум

23 августа 1942 года под Сталинградом сложилась критическая ситуация. 14-й танковый корпус немцев прорвался к Волге севернее Сталинграда. Судьба города висела на волоске. Но путь противнику преградили батареи 1077-го зенитного полка. Особенностью этого подразделения было то, что оно почти целиком состояло из девушек…
Этот необычный зенитный полк был создан в Сталинградском районе ПВО в начале 1942 года. Подавляющую часть его личного состава составляли девушки-добровольцы. Среди них были как уроженки Сталинграда, так и жительницы других городов СССР. Средний возраст служивших составлял 18 лет. На вооружении полка были 37-мм и 85-мм зенитные пушки, способные не только сбивать самолеты, но и успешно бороться с бронетехникой врага. 1077-му полку было дано задание: прикрывать от авианалетов заводскую часть Сталинграда. И женский зенитный полк с честью выполнял поставленную задачу.

Под градом бомб

С раннего утра и до поздней ночи зенитчицы отражали атаки немецкой авиации, сбивали самолеты, не допускали их к стратегическим объектам. Фашисты иногда делали по 200 самолетовылетов в сутки. Они с ожесточением бомбили город, но защитники Сталинграда не сдавались.
Вот что позднее вспоминала одна из зенитчиц:
«Ежедневно, рискуя жизнью, мы отражали атаки немецкой авиации. Все девчата проявляли подлинное мужество, стойкость, никто не стонал под тяжестью фронтового быта. И в жару, и в холод спали в палатках, мокли под дождем, выполняли тяжелую мужскую работу. Они выдержали все: и жару, и холод, и бомбежки, и обстрелы. А все это происходило под летящими осколками от минометной стрельбы…
Если сказать откровенно, то мы не думали, что останемся после такой бойни живыми. Трудно словами передать, какое ты испытываешь ощущение, когда на тебя идет группа вражеских самолетов, груженная бомбами, которые в любую минуту могут быть сброшены на тебя и оборвут твою жизнь»…
Или вот еще характерные эпизоды из боевых будней девушек-зенитчиц:
«Из орудийных разрывов нами была сделана огненная завеса, которую немецкие самолеты преодолеть не смогли. Они стали сбрасывать бомбы куда попало, лишь бы освободиться от груза. Недалеко от Волги была деревушка Красная Слобода, на которую фашисты решили сбросить бомбы. Там дислоцировался командный пункт нашего первого дивизиона 1083-го зенитно-артиллерийского полка. Бомбежка была ужасной!
В этой бойне погиб почти весь личный состав дивизиона: шофера, радистки, телефонистки, повара, разведчицы. Сбросив бомбы, немецкие летчики стали из пулеметов расстреливать девушек-разведчиц, которые стояли на вышках. Были убитые, а разведчице Жене Белостоцкой прострелили ноги. Она, истекая кровью, не могла спуститься с вышки. Это был страшный день! То, что мы чувствовали в те минуты, словами не передать…»
Трагедию и величие подвига сталинградских зенитчиц хорошо выразил диалог двух воинов-мужчин. На речной баркас грузили раненых для переправы на «мирный» берег Волги. Среди них были и носилки с совсем юной зенитчицей. «Девочка совсем… Семнадцать лет… Она же ничего в жизни не видела», — сказал какой-то пехотный капитан. «Зато она сделала больше многих», — донесся ответ старого боцмана.
Никто, кроме них

Женские батареи 1077-го зенитного полка не дрогнули перед стальной лавиной врага. А средний возраст девушек-зенитчиц составлял всего 18 лет То, что зенитчицы делали для защиты города от налетов немецкой авиации, само по себе подвиг. Но их ждало еще одно испытание, аналогов которому мало можно сыскать во всей мировой истории. Случилось так, что девушкам пришлось принять на себя главный удар немецкой танковой армады.
23 августа немецкая авиация нанесла массированный удар по Сталинграду с воздуха. Бомбардировка стоила жизни 40 тысячам человек. Было уничтожено более половины жилого фонда довоенного Сталинграда. Город превратился в руины.
В тот же день, к 16 часам немецкий 14-й танковый корпус генерала фон Виттерсгейма вышел на северную окраину Сталинграда. Десятки немецких танков 16-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Хубе появились в районе Тракторного завода, в полутора километрах от заводских цехов.

Между стальной армадой вермахта и беззащитным городом на том направлении не было ничего, кроме трех женских батарей 1077-го зенитного полка. Да еще на помощь девушкам из ворот Тракторного завода вышли два танка и три трактора, обшитые броневой сталью. За ними двигался батальон рабочих, вооруженных винтовками.
Других войск на этом участке не было: соединения 62-й армии, прикрывавшие северные окраины Сталинграда, в это время вели бои в нескольких километрах от Тракторного завода. Для того чтобы они смогли прийти на помощь, требовалось время. А его уже не было. Три батареи зенитчиц и батальон ополченцев — это все, что Сталинград мог противопоставить немецкому танковому клину. Но немцы в тот день в Сталинград так и не вошли…
Вражеские танки устремились на позиции, которые защищали зенитки с расчетами из 18-20-летних девушек. Огонь с обеих сторон велся прямой наводкой. У стен Тракторного завода разыгралась смертельная схватка. Каждое из 37 зенитных орудий превратилось в островок обороны. Раз за разом немцы начинали танковые атаки, и каждый раз откатывались назад, оставляя на поле боя подбитую технику. После каждой неудачной танковой атаки зенитчиц атаковали с воздуха пикирующие бомбардировщики Ю-87 и летящие на бреющем полете истребители Ме-109. Однако зенитчицам было приказано огня по самолетам не открывать — снаряды предназначались для танков.

Генерал Виттерсгейм потрясен

Два дня длился неравный бой. Немцы потеряли 83 танка. В безрезультатных атаках было обескровлено три батальона немецкой пехоты. Но и все 37 наших орудий были уничтожены. Почти все юные зенитчицы погибли в том бою. Полностью истреблен был и рабочий батальон, прикрывавший наши позиции.
Вечером 24 августа командующий немецким танковым корпусом генерал Виттерсгейм прибыл на то место, где еще недавно располагались русские зенитки. Правда, сейчас от их позиций ничего не осталось: вся местность была изрыта воронками и усеяна искореженным металлом и телами погибших. Генерал прибыл посмотреть на тех, кто двое суток сдерживал его танки «вопреки всем законам природы». Он хотел понять, кто были эти люди, которые со столь ничтожными силами смогли так долго держаться.
Взгляд генерала задержался на убитой зенитчице, прижимающей к себе снаряд, который она не успела донести до орудия. Рядом лежала молоденькая связистка, в одной руке у нее была трубка разбитого полевого телефона, в другой револьвер. Чуть дальше лежал пожилой рабочий с Тракторного, сжимающий в руках трехлинейку. Ее магазин был пуст. Люди тут сражались до последнего патрона…
Через два часа генерал Виттерсгейм стоял перед командующим 6-й армией генералом Паулюсом и говорил, что дальше идти нельзя. Потому что невозможно взять город, за который насмерть бьются не только солдаты-мужчины, но даже юные женщины — почти что дети!
Разговор кончился тем, что генерала Виттерсгейма отстранили от должности. 23 августа 1942 года, как раз в тот день, когда у стен Тракторного завода погибали наши зенитчицы, Геббельс с пафосом вещал в микрофон берлинского радио: «Взятие крепости на Волге — города, носящего имя русского лидера, дело считанных часов! Слушайте наши сообщения! Не отходите от приемников. Иначе вы пропустите исторический момент — сообщение о взятии Сталинграда».
Этого сообщения немецкие обыватели так и не дождались. Геббельс и прочие вожди Третьего рейха хорошо посчитали танки, самолеты, численность войск, но они не учли силу духа советских людей. Ту силу, которая помогала проявлять чудеса стойкости и героизма.
В августе 1942 года хрупкие девушки ценой своих жизней не дали немцам захватить Сталинград с ходу. Спасительное время было выиграно. Героический подвиг сталинградских зенитчиц позволил советским войскам произвести перегруппировку и нанести по противнику ряд чувствительных контрударов. Конечно, до полной победы было еще далеко. Но ближайшая задача была решена — немецкое наступление было, хоть и временно, но остановлено. А в тех обстоятельствах каждый выигранный день работал на нашу победу…
Марат КУРАМШИН

Генерал фон Виттерсгейм смещен

Советские войска сражались за каждую пядь земли. Почти неправдоподобным показалось нам донесение генерала танковых войск фон Виттерсгейма, командира XIV танкового корпуса. Пока его корпус вынужден был драться в окружении, оттуда поступали скудные известия. Теперь же генерал сообщил, что соединения Красной Армии контратакуют, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда, проявляющего исключительное мужество. Это выражается не только в строительстве оборонительных укреплений и не только в том, что заводы и большие здания превращены в крепости. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели.

Генерал фон Виттерсгейм предложил командующему 6-й армии отойти от Волги. Он не верил, что удастся взять этот гигантский город. Паулюс отверг его предложение, так как оно находилось в противоречии с приказом группы армий «Б» и верховного командования. Между обоими генералами возникли серьезные разногласия. Паулюс считал, что генерал, который сомневается в окончательном успехе, не пригоден для того, чтобы командовать в этой сложной обстановке. Он предложил Главному командованию сухопутных сил сместить генерала фон Виттерсгейма и назвал в качестве его преемника генерал-лейтенанта Хубе, который командовал 16-й танковой дивизией. Это предложение было принято.

Уже на следующий день из Генерального штаба сухопутных сил было получено письмо к генералу фон Виттерсгейму в запечатанном конверте. Мне было дано поручение вылететь на «физелер-шторхе» на командный пункт танкового корпуса и передать пакет генералу под расписку.

Виттерсгейм находился вместе со своим начальником штаба в штабном автобусе, который стоял в степи. Я впервые встретился с генералом. Это был высокий стройный человек, сдержанный, прекрасно владеющий собой. В его волосах уже пробивалась седина. Сохраняя самообладание, он взял у меня письмо, уселся в углу машины и вскрыл конверт.

Я занял место у входа, подле начальника штаба. Перед моим вылетом Паулюс рассказал мне, что фон Виттерсгейм и его начштаба держатся одной и той же точки зрения. Что сейчас происходило в душе генерала? Мы не осмеливались оглянуться. Но он сам подошел к нам твердым шагом.

— Вот, Адам, расписка в получении письма.

Он заметил мое смущение и добавил:

— Не всегда приятно быть адъютантом армии.

Видимо, он овладел собой. Его голос не выдавал волнения. Обратившись к своему начальнику штаба, он сказал:

— Вызовите генерала Хубе, пусть он явится ко мне сегодня же.

Когда я, попрощавшись, вышел из штабного автобуса, фон Виттерсгейм крикнул мне вдогонку:

— Передайте привет генералу Паулюсу!

«Физелер-шторх» стоял тут же. Пилот включил мотор, раздался нарастающий гул пропеллера, который вращался все быстрей и быстрей, поднимая пыль и клочья травы. После короткого разбега мы оторвались от земли и полетели обратно к командному пункту армии. Меня обуревали противоречивые чувства и мысли, но все же я был согласен с Паулюсом. Конечно же, он не действовал легкомысленно, когда предложил отстранить фон Виттерсгейма. Ведь Виттерсгейм сомневался в успехе. Подобная точка зрения была для Паулюса неприемлема, так как он считал, что обеим наступающим армиям удастся овладеть Сталинградом.

Но вот мы пересекли Дон. Самолет стал приземляться и подкатил к южной окраине Голубинского, где обосновался новый командный пункт.

Явившись к Паулюсу, я вручил ему расписку Виттерсгейма и передал от него привет.

— Как он принял известие, Адам?

— Генерал молча прочел письмо. Он, как будто ничего не случилось, приказал начальнику штаба вызвать Хубе на командный пункт. Его выдержка произвела на меня большое впечатление. Что ждет в дальнейшем Виттерсгейма, господин генерал?

— Он получит, вероятно, другое назначение. В общем, ведь он способный генерал, ему только здесь изменили нервы. Не могу же я приостановить наступление, потому что первое наступление танкового корпуса на город захлебнулось. С Хубе у нас не будет никаких трудностей. Он смелый и решительный человек, идеальный танковый командир. Впрочем, положение корпуса по-прежнему опасное. LI армейский корпус, который должен был помочь танкистам, наткнулся на сильное сопротивление русских и уже много дней скован. Завтра я еду вместе с генералом фон Зейдлицем в 295-ю пехотную дивизию. Хорошо, если бы и вы присоединились к нам. Эта дивизия понесла чувствительные потери. Надо подумать, как их возместить.

— Разумеется, я поеду с вами, господин генерал.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Генерал фон Виттерсгейм смещен

Советские войска сражались за каждую пядь земли. Почти неправдоподобным показалось нам донесение генерала танковых войск фон Виттерсгейма, командира XIV танкового корпуса. Пока его корпус вынужден был драться в окружении, оттуда поступали скудные известия. Теперь же генерал сообщил, что соединения Красной Армии контратакуют, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда, проявляющего исключительное мужество. Это выражается не только в строительстве оборонительных укреплений и не только в том, что заводы и большие здания превращены в крепости. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели.

Генерал фон Виттерсгейм предложил командующему 6-й армии отойти от Волги. Он не верил, что удастся взять этот гигантский город. Паулюс отверг его предложение, так как оно находилось в противоречии с приказом группы армий «Б» и верховного командования. Между обоими генералами возникли серьезные разногласия. Паулюс считал, что генерал, который сомневается в окончательном успехе, не пригоден для того, чтобы командовать в этой сложной обстановке. Он предложил Главному командованию сухопутных сил сместить генерала фон Виттерсгейма и назвал в качестве его преемника генерал-лейтенанта Хубе, который командовал 16-й танковой дивизией. Это предложение было принято.

Уже на следующий день из Генерального штаба сухопутных сил было получено письмо к генералу фон Виттерсгейму в запечатанном конверте. Мне было дано поручение вылететь на «физелер-шторхе» на командный пункт танкового корпуса и передать пакет генералу под расписку.

Виттерсгейм находился вместе со своим начальником штаба в штабном автобусе, который стоял в степи. Я впервые встретился с генералом. Это был высокий стройный человек, сдержанный, прекрасно владеющий собой. В его волосах уже пробивалась седина. Сохраняя самообладание, он взял у меня письмо, уселся в углу машины и вскрыл конверт.

Я занял место у входа, подле начальника штаба. Перед моим вылетом Паулюс рассказал мне, что фон Виттерсгейм и его начштаба держатся одной и той же точки зрения. Что сейчас происходило в душе генерала? Мы не осмеливались оглянуться. Но он сам подошел к нам твердым шагом.

— Вот, Адам, расписка в получении письма.

Он заметил мое смущение и добавил:


— Не всегда приятно быть адъютантом армии.

Видимо, он овладел собой. Его голос не выдавал волнения. Обратившись к своему начальнику штаба, он сказал:

— Вызовите генерала Хубе, пусть он явится ко мне сегодня же.

Когда я, попрощавшись, вышел из штабного автобуса, фон Виттерсгейм крикнул мне вдогонку:

— Передайте привет генералу Паулюсу!

«Физелер-шторх» стоял тут же. Пилот включил мотор, раздался нарастающий гул пропеллера, который вращался все быстрей и быстрей, поднимая пыль и клочья травы. После короткого разбега мы оторвались от земли и полетели обратно к командному пункту армии. Меня обуревали противоречивые чувства и мысли, но все же я был согласен с Паулюсом. Конечно же, он не действовал легкомысленно, когда предложил отстранить фон Виттерсгейма. Ведь Виттерсгейм сомневался в успехе. Подобная точка зрения была для Паулюса неприемлема, так как он считал, что обеим наступающим армиям удастся овладеть Сталинградом.

Но вот мы пересекли Дон. Самолет стал приземляться и подкатил к южной окраине Голубинского, где обосновался новый командный пункт.

Явившись к Паулюсу, я вручил ему расписку Виттерсгейма и передал от него привет.

— Как он принял известие, Адам?

— Генерал молча прочел письмо. Он, как будто ничего не случилось, приказал начальнику штаба вызвать Хубе на командный пункт. Его выдержка произвела на меня большое впечатление. Что ждет в дальнейшем Виттерсгейма, господин генерал?

— Он получит, вероятно, другое назначение. В общем, ведь он способный генерал, ему только здесь изменили нервы. Не могу же я приостановить наступление, потому что первое наступление танкового корпуса на город захлебнулось. С Хубе у нас не будет никаких трудностей. Он смелый и решительный человек, идеальный танковый командир. Впрочем, положение корпуса по-прежнему опасное. LI армейский корпус, который должен был помочь танкистам, наткнулся на сильное сопротивление русских и уже много дней скован. Завтра я еду вместе с генералом фон Зейдлицем в 295-ю пехотную дивизию. Хорошо, если бы и вы присоединились к нам. Эта дивизия понесла чувствительные потери. Надо подумать, как их возместить.


— Разумеется, я поеду с вами, господин генерал.

Наступление захлебнулось

В штабной комнате меня ждали срочные бумаги. Я быстро просмотрел их, раздал сотрудникам и отправился к начальнику оперативного отдела, чтобы ознакомиться с новой обстановкой.

Он сообщил мне, что со вчерашнего дня никаких существенных изменений не произошло. На севере русские непрерывно атакуют в междуречье. VIII армейский и XIV танковый корпус ведут упорные оборонительные бои. LI армейский корпус скован. В таком же положении 71-я пехотная дивизия. 4-я воздушная армия начиная с 23 августа непрерывно бомбардирует город. Сталинград — сплошное море огня. Густые черные клубы дыма свидетельствуют о том, что бомбы попали в нефтяные цистерны. 4-я танковая армия переместила направление главного удара на левый фланг и, таким образом, наносит удар по глубокому флангу противостоящего нам противника. Будем надеяться, что эта атака изменит положение.

Я сверил свои данные с оперативной картой, внес необходимые поправки и возвратился к себе. Ночи стали холодные, и несколько дней назад я переехал из палатки в дом на южной окраине Голубинского. Медленно возвращался я к себе. Уже было поздно. Почти полная луна заливала своим молочным светом одноэтажные побеленные домики и живописные сады чистенькой казацкой станицы. Приблизительно посредине было расположено единственное двухэтажное здание — школа, в которой разместился начальник инженерной службы армии со своим штабом. Отсюда дорога шла к высокому берегу и дальше вливалась в магистраль, которая тянулась вдоль Дона на юг, мимо Калача, к станции Чир и оттуда к станции Нижне-Чирской.

Голубинский находился в центре между Калачом на юге и Песковаткой на севере. Если мы хотели на легковой машине или мотоцикле отправиться в дивизии Волжского фронта, то надо было сначала ехать по шоссе через придонские холмы, вдоль Дона до понтонных мостов.

После наступления темноты на этом магистральном шоссе начиналось особенно оживленное движение. Гул моторов нарушал тишину нашего командного пункта. Вдруг я услышал, как кто-то бранится, призывая на помощь всех святых. Невдалеке мелькнул тонкий луч карманного фонарика. Вероятно, опять какая-то авария, подумал я. В этот час это было неприятно. Регулярно в десять часов вечера появлялся русский «дежурный летчик» со своей «швейной машиной».С небольшой высоты пилот маленького биплана сбрасывал с борта бомбы на замеченные им цели. Совсем недавно в результате этого налета был тяжело ранен молоденький офицер нашего штаба, не считавший нужным укрыться в окопчике. И сегодня самолет прибыл согласно расписанию. Голубинский он на этот раз оставил в покое. Вероятно, внимание пилота привлекли огни на шоссе. Донесся взрыв.

Навстречу мне шел офицер в стальном шлеме; это был дежурный офицер, который проверял ночные караулы на выходах из города, у дома командующего и перед штабными службами. Он отрапортовал мне.

— Все в порядке? — спросил я.

— Так точно, господин полковник, никаких жалоб. «Швейная машина» на этот раз нас пощадила. Надо приучить солдат тщательно соблюдать маскировку.

— Но на шоссе, видимо, бомба упала. Будем надеяться, что там не произошло ничего серьезного.

— Скоро узнаю. Комендант штаба ждет возвращения машины, которая доставила отпускников на станцию Чир.

— Пошлите на шоссе связного мотоциклиста из нашей дежурной команды. Может быть, нужна медицинская помощь. Доложите мне, если случилось что-нибудь чрезвычайное.

— Слушаюсь, господин полковник!

На другое утро около шести часов я поехал по придонскому шоссе к мосту у Песковатки. Там находился VIII армейский корпус. Уже много дней соединения Красной Армии обрушивались на его дивизии. Потери убитыми и ранеными быстро возрастали. Командир корпуса генерал артиллерии Гейтц встретил меня словами:

— Вы должны нам помочь пополнением, и притом немедленно. Если русские будут нам так досаждать, мы не сможем обеспечить успешную оборону, хотя мы все делаем, чтобы уменьшить потери, укрепляя по крайней мере наши позиции.

— Мы делаем все, что в наших силах, господин генерал. Но пока мало чего достигли, — ответил я и рассказал ему о моем полете в Винницу.

— Плохие перспективы. Ничего не остается, как прочесать штабы и тыловые части.

Паулюс поручил мне проехать из Песковатки на командный пункт 295-й пехотной дивизии. Он сам собирался туда полететь на «физелер-шторхе». Я простился с генералом Гейтцем и двинулся по направлению к Сталинграду.

Примерно через полчаса я увидел командный пункт в степи. Там стояли два «физелер-шторха» и несколько автомобилей. Паулюс уже был там и беседовал с командиром LI армейского корпуса генералом фон Зейдлицем, командиром дивизии генерал-лейтенантом Вутманом и каким-то генералом авиации, которого я видел впервые. То был генерал-полковник фон Рихтгофен, командующий 4-й воздушной армией; входившие в ее состав соединения бомбардировщиков и истребителей поддерживали наступление на Сталинград. Об их деятельности свидетельствовали густые черные облака дыма, которые после 23 августа закрывали горизонт. С командного пункта 295-й пехотной дивизии я впервые увидел, как эти клубы дыма подымаются в небо. Сам город был скрыт возвышенностью. Поражал контраст между красотой природы и разрушениями войны.

В этот прекрасный день позднего лета вся местность купалась в солнечных лучах. Но с запада, сопровождаемые проворными истребителями, беспрерывно неслись эскадрильи бомбардировщиков — они сбрасывали свой смертоносный груз на город; это сопровождалось оглушительным грохотом и облаками дыма.

— И это весь день так, — сказал офицер-сапер, — от города, вероятно, мало что осталось. Надо полагать, что падающие градом бомбы уничтожают все живое.

Паулюс наблюдал несколько минут это ужасающее зрелище… Затем он приказал командиру дивизии доложить о ходе наступления.

— За последние дни мы очень медленно продвигаемся вперед. Русские ожесточенно сражаются. Они используют каждый бугорок для обороны и ни одной пяди не отдают без боя. Наши потери растут с каждым шагом, который мы делаем по направлению к Сталинграду. Наш наступательный порыв иссякает.

Во время доклада генерала Вутмана я стоял поодаль с офицером связи дивизии.

Этот офицер дополнил сообщение своего командира, заметив:

— Большие потери действуют угнетающе на солдат. Люди приуныли, они не ожидали такого упорного сопротивления. Они думали, что через несколько дней окажутся в городе и наконец смогут отдохнуть. Но теперь большинство солдат считает весьма сомнительным, что мы вообще когда-нибудь возьмем Сталинград. Нам приходится серьезно бороться с подобными настроениями.

Дивизия подошла к Дону, насчитывая примерно 13 тысяч человек. После нескольких дней боев сохранилась едва ли половина ее состава. Даже генерал фон Зейдлиц, который был известен как суровый и бесстрашный военачальник, не скрывал своей тревоги по поводу дальнейших перспектив наступления.

Еще утром, во время беседы с генералом Гейтцем, у меня возникла мысль, что надо снова полететь в ставку Гитлера. Стало ясно, что нет другого выхода. Паулюс согласился с этим предложением.

После того как и генерал-майор Шмидт одобрил мое предложение, я с командного пункта по телефону попросил управление кадров в Виннице принять меня на другой же день. Начальник моей канцелярии старший фельдфебель Кюппер подготовил для меня обзор по личному составу всех дивизий. К этому он присовокупил донесения артиллерийских частей и частей связи о численности имеющихся у них кандидатов на офицерские должности. Почти 200 человек не могли получить повышения по службе из-за недостатка штатных должностей. Я предложил примерно 80 из них направить для переподготовки на пехотные курсы близ фронта. Паулюс и Шмидт были с этим согласны. К ходатайству о разрешении организовать такие курсы, подписанному командующим армией, была приложена программа обучения и переподготовки, составленная мною совместно с начальником оперативного отдела.

Случаю было угодно, чтобы в тот же день вместе с текущей почтой прибыло распоряжение направить меня во второй половине сентября на лечение в санаторий Фалькенштейн (Таунус). Шмидт заворчал, когда прочел бумагу:

— Они могли бы выбрать более подходящий момент для вашего лечения. Переговорите завтра в управлении кадров относительно вашего заместителя. Надо, чтобы он как можно раньше был командирован сюда для ознакомления с делами, иначе вы не сможете отправиться в назначенный срок.

После ужина зять Паулюса зондерфюрер барон фон Кутченбах, переводчик штаба армии, попросил меня с ним побеседовать. Что могло его беспокоить? Мы стали прогуливаться по деревенской улице.

— Меня тревожит мой тесть, — так начал разговор фон Кутченбах. — Вам, как и мне, хорошо известно, что они со Шмидтом не очень ладят между собой. Если дело еще не дошло до открытого разрыва, то только потому, что мой тесть ему всегда уступает. Высокомерие и самоуверенность Шмидта ему неприятны. Его огорчает, что начальник штаба и начальники отделов относятся друг к другу недружелюбно. Он страдает оттого, что генералы жалуются на обращение с ними Шмидта. Он чувствует себя оскорбленным, когда Шмидт принимает решения, не спрашивая его. Но, с другой стороны, он отказывается расстаться со Шмидтом.

— Шмидт, несомненно, умный офицер; меня удивляет его большая работоспособность и энергия. Но вместе с тем меня возмущает, когда Шмидт пытается поучать командующего армией, да и всех нас. Мне не понятно, почему он при всем своем уме не замечает, как вредно отражается на работе его поведение. Паулюс должен был бы наконец стукнуть кулаком по столу, дать ему отпор. Он ведь знает, что мы все его поддерживаем.

— Вам известно, что он этого никогда не сделает. Вот почему мы должны ему помочь. Было бы хорошо, если бы вы переговорили в Виннице с полковником фон Цильбергом, который занимается вопросами комплектования штабных должностей. Может быть, он поймет, какое сложилось положение.

— Вы, следовательно, предлагаете, чтобы я совершил этот шаг за спиной вашего тестя? Вы должны были бы знать, что я не любитель интриг.

— Если мы с ним заговорим, он запретит нам это. Однако в его интересах и в интересах штаба необходимо что-нибудь предпринять. Я живу вместе с моим тестем и лучше всех знаю, как его мучают выходки Шмидта. Он часто говорит со мной об этом и жалуется на него. Надо же этому положить конец!

Кутченбах был прав. Интересы командования армией требовали, чтобы положение изменилось. Правда, Паулюс пытался скрыть конфликт от окружающих. Однако все офицеры штаба, а также командующие корпусами и командиры дивизий знали, как сильно в глубине души страдает наш командующий из-за скверного характера начальника штаба.

Дав обещание предпринять в Виннице соответствующие шаги, я простился с зятем Паулюса. Тем не менее все это дело было мне не слишком приятно. Правильно ли было говорить с полковником фон Цильбергом, не ставя об этом в известность Паулюса? Меня взяло сомнение, я решил посоветоваться с начальником оперативного отдела и рассказал ему о моей беседе с Кутченбахом.

— Нет другого пути, мы должны помочь Паулюсу, — такого мнения был и начальник оперативного отдела.

На другой день я без всяких помех прилетел в Винницу. Мне нужно было выполнить обширную программу. Наше предложение создать курсы переподготовки кандидатов на офицерские должности из артиллерийских частей и частей связи было принято управлением личного состава после подробного обсуждения с начальниками отделов. Лица, успешно оканчивающие курсы, должны были быть представлены управлению личного состава для производства в офицеры. Таков был первый успех моего вылета в ставку. Но и вторая задача, касавшаяся меня лично, была разрешена лучше, чем я предполагал: нашелся заместитель на время моего лечения. Соответствующий начальник отдела ответил мне сразу:

— Все складывается превосходно. Один подполковник из управления кадров давно уже добивается у нас, чтобы его использовали на фронте. Он может сначала вас заменять, а после вашего возвращения принять командование пехотным полком 6-й армии. Как только он сдаст здесь свои дела, мы его к вам пошлем.

Я отправился в самом лучшем настроении к полковнику фон Цильбергу. Слова, которыми он меня приветствовал, облегчили выполнение моей миссии:

— Ну-с, Адам, что поделывает Шмидт, новый начштаба? Поладил с Паулюсом или держится вызывающе?

— Прежде всего я должен подчеркнуть, господин фон Цильберг, что явился я к вам не по поручению Паулюса. Если бы я ему сказал, что буду с вами говорить о Шмидте, он бы мне это запретил. Поводом для моего обращения к вам послужила беседа с господином фон Кутченбахом, зятем Паулюса, который, как вы знаете, работает в нашем штабе в качестве переводчика. Он просто боится за Паулюса.

Охарактеризовав бестактное поведение Шмидта по отношению к Паулюсу, я продолжал:

— Боюсь, как бы разногласия между начальником штаба и командующим не оказали тормозящее, даже роковое влияние на командование 6-й армией. Главное командование должно было бы взвесить, не целесообразно ли заменить начальника штаба. Я, конечно, не могу решить, насколько сейчас для этого подходящий момент. Разумеется, предварительно нужно переговорить с Паулюсом.

Полковник фон Цильберг разделял мое мнение.

— Я с самого начала сомневался в том, что эти два человека могут сработаться. Я переговорю с начальником генерального штаба сухопутных сил генерал-полковником Гальдером и представлю ему соответствующее предложение.

После этого я отправился к полковнику Мюллеру-Гиллебранду. Уже осталось мало времени до вылета. Но мой собеседник знал положение 6-й армии, так что не понадобилось много слов для разъяснения. Я сформулировал свое предложение:

— В тыловых частях есть много молодых солдат, которые пригодны для фронтовой службы. Не целесообразно ли заменить их более пожилыми солдатами или такими, которые уже непригодны для фронта? Это дало бы возможность заполнить у нас наиболее ощутимые бреши.

— Не знаю, много ли это даст. Насколько мне известно, в ротах уже используются в качестве шоферов, как подсобная сила даже военнопленные.

— Это верно, но я имел в виду также отряды, действующие в тылу армии, ремонтные роты и т. п.

— Мы продумаем это, Адам.

Мюллер-Гиллебранд сдержал свое обещание, данное мне в середине августа. Мы получили ряд маршевых батальонов, которые оказались весьма кстати, хотя их и было далеко не достаточно для того, чтобы полностью укомплектовать дивизии. Полковник снова обещал направлять в первую очередь в 6-ю армию свободные маршевые подразделения.

Я знал, что он ничего больше сделать не может. Мы попрощались, и я вылетел обратно.

Вернувшись в Голубинский, я сначала явился к Шмидту, а потом к Паулюсу.

Обоим было ясно, что пока мы должны примириться с нынешней недостачей пополнения. Хорошо, что управление кадров дало разрешение на подготовку пехотных офицеров. Паулюс в душе надеялся, что армии подбросят новые дивизии.

Командующий гневается

На другой день меня вызвали к Паулюсу в необычное время. Что бы это могло значить? В первой комнате блиндажа меня приветствовал личный ординарец командующего обер-лейтенант Циммерман.

— Гроза, господин полковник!

Командующий предложил мне сесть, указав на стул против его письменного стола. Я чувствовал, что он старается сдержать нарастающий гнев.

— Вчера в ставке фюрера вы говорили с Цильбергом о Шмидте?

— Так точно, господин генерал!

— Почему вы сделали это без моего ведома?

— Потому что вы, господин генерал, запретили бы мне сделать этот шаг. Но мы больше не могли видеть, как выматывает вам душу самоуправство Шмидта.

Мне показалось, что гневные складки на лбу моего собеседника разгладились. Ведь он должен был из моего откровенного ответа понять, что мы желаем ему добра.

— Кого вы подразумеваете под словом «мы»?

— Мы — это все начальники отделов штаба, прежде всего начальник оперативного отдела, начальник инженерных войск, начальник связи, барон фон Кутченбах и я, господин генерал.

— Я допускаю, что вы руководствовались самыми лучшими намерениями. Тем не менее вы должны были меня предварительно осведомить или по крайней мере сделать это тотчас же после вашего возвращения вчера вечером.

— Прошу прощения, господин генерал, что я упустил это из виду. Я хотел сначала обсудить с вашим зятем и начальниками отделов, как нам дальше действовать. Нам представлялось целесообразным убедить вас в общей беседе, что в интересах командования армией вы должны расстаться со Шмидтом. Только после этого предполагал я доложить о шагах, предпринятых мною в Виннице. Кто же мог думать, что вы так скоро узнаете о моем разговоре с Цильбергом?

— Десять минут назад мне позвонил генерал-полковник Гальдер. Сначала он осведомился об обстановке. Затем он прямо задал вопрос, кого я хочу вместо Шмидта. Он узнал от Блюментритта, что личные отношения между мною и Шмидтом никак нельзя назвать хорошими. Затем Гальдер сослался и на вас. Можете себе представить, как я был удивлен. Разумеется, я отклонил предложение о замене начальника штаба при сложившейся обстановке.

— Это я понимаю, господин генерал. Тем не менее вы должны были бы решиться это сделать после завершения нынешних операций.

— Мне от вас нужно только одно, говорю это раз навсегда: в будущем я должен быть своевременно осведомлен о подобных планах. Вообще говоря, это касается не вас, а меня. Я бы не хотел, чтобы Шмидт узнал об этом деле. Надеюсь, мы понимаем друг друга, Адам.

Тем самым с «делом Шмидта» было покончено. И надо сказать, к сожалению. Если Паулюс не был решительным и жаждущим деятельности Фаустом, зато Шмидт играл в армии роковую роль Мефистофеля. Это показал горький опыт.

— Как, между прочим, обстоит дело с вашим заместителем? — спросил командующий, когда я уже собрался уходить.

— Все в порядке. Меня будет заменять подполковник из управления кадров. После моего возвращения он должен будет принять у нас полк.

— Тогда Шмидт будет доволен. Вы ведь знаете, он никак не может сработаться с нашим вторым адъютантом армии майором фон Лютицем.

Подвиг сталинградских зенитчиц. 23 августа 1942 года наши зенитчицы не позволили немцам с ходу ворваться в Сталинград


22 августа 1942 года началась Сталинградская битва: 6-я немецкая армия форсировала Дон и захватила на его восточном берегу, в районе Песковатки, плацдарм шириной 45 км, на котором сосредоточилось шесть дивизий. 23 августа 14-й танковый корпус противника прорвался к Волге севернее Сталинграда, в районе поселка Рынок, и отрезал 62-ю армию от остальных сил Сталинградского фронта. В тот же день немецкая авиация нанесла массированный удар по Сталинграду с воздуха, совершив около две тысячи самолето-вылетов. Массированная немецкая бомбардировка 23 августа разрушила город, убила более 40 тысяч человек, уничтожила более половины жилого фонда довоенного Сталинграда, превратив тем самым город в громадную территорию, покрытую горящими руинами.
К 16 часам 23 августа 14-й танковый корпус генерала фон Виттерсгейма вышел на северную окраину Сталинграда в районе посёлков Латошинка, Акатовка и Рынок.
Десятки немецких танков 16-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Хубе появились в районе Тракторного завода, в полутора километрах от заводских цехов. Вслед за танками в образовавшийся восьмикилометровый коридор противник бросил две моторизованные и несколько пехотных дивизий.
Однако в Сталинград в этот день немцы не ворвались. Путь противнику преградили три зенитных батареи второго дивизиона 1077-го полка зенитной артиллерии, укомплектованные женским персоналом. Командовал дивизионом капитан Лука Иванович Даховник.
На помощь девушкам от тракторного завода вышли два танка и три трактора, обшитые броневой сталью. За ними двигался батальон рабочих, вооруженных трехлинейками. Других войск в Сталинграде не было: части и соединения 62-й армии, прикрывавшие северные окраины Сталинграда, продолжали в нескольких десятках километров от города вести бои на левом берегу Дона. Они должны были в трудных боевых условиях быть переброшены во вчерашний тыл и занять новые оборонительные рубежи, но на это требовалось время, которого уже не было.
Тем не менее, те немногочисленные зенитчицы и прикрывавшие их работяги остановили в тот день немецкое наступление.
Каждое из 37 орудий превратилось в отдельный островок обороны. После каждой неудачной танковой атаки зенитчиц атаковали с воздуха пикирующие Ju-87 и летящие на бреющем полёте Me-109. Однако зенитчицам было приказано огня по самолётам не открывать — все снаряды предназначались для танков.
За то, что Виттерсгейм со всем своим корпусом не смог справиться с горсткой зенитчиц и батальоном работяг, он был отстранён от командования. На его место был назначен Хубе. За два дня боёв корпус потерял 83 танка. В безрезультатных атаках было обескровлено три батальона немецкой пехоты. Но и все 37 наших орудий были уничтожены. Погибла бóльшая часть личного состава.
Вместо перегруппировки сил 62-й армии командующий Юго-Восточным фронтом генерал-полковник Ерёменко создал ударную группу, в которую вошли 35-я, 27-я гвардейские и 298-я стрелковые дивизии, 28-й танковый корпус и 169-я танковая бригада. Эти войска во главе с заместителем командующего Сталинградским фронтом (10 августа Сталинградский фронт подчинён командующему войсками Юго-Восточного фронта) генерал-майором Коваленко получили задачу нанести контрудар в юго-западном направлении и во взаимодействии с войсками 62-й армии разгромить соединения 14-го танкового корпуса противника, прорвавшегося к окраинам Сталинграда.

85-мм зенитная пушка 52-К. Именно такими пушками наши зенитчицы уничтожали немецкие танки. С необычной для зенитки задачей 52-К справлялась успешнее, чем многие противотанковые орудия тех лет. Со 100-метровой дистанции она пробивала 120-мм броню, а на дистанции в 1000 метров прошивала 100-миллиметровую бронеплиту. С приданным ей бронебойным снарядом она могла прошивать броню всех типов танков, находившихся на вооружении германской армии до середины 1943 года.
Группа генерала Коваленко, не дожидаясь подхода танковых корпусов, перешла в наступление в 18 часов 23 августа. 298-я стрелковая, 27-я гвардейские дивизии, встретив упорное огневое противодействие немцев, продвинуться не смогли, но 35-я гвардейская дивизия генерал-майора Глазкова совместно с 169-й танковой бригадой, которой командовал полковник Коденец, разгромила противостоящего им противника и к 2 часам ночи 24 августа прорвалась в район Большие Россошки, где сражалась в окружении 87-я стрелковая дивизия.
Немецкие части, прорвавшиеся к Волге, оказались отрезанными от своих войск. Немцам пришлось снабжать их с помощью самолётов и колонн грузовиков, охраняемых танками. Нагруженные ранеными машины под прикрытием танков прорвались через боевые порядки русских в направлении Дона. На плацдарме раненых сдавали и там же получали продовольствие. Конвоируемые танками машины возвращались в корпус. Много дней, изолированный от основных сил 6-й армии, он вёл тяжёлые оборонительные бои, заняв круговую оборону. Только через неделю после переброски на плацдарм новых пехотных дивизий удалось возобновить наступление.

Подвиг сталинградских зенитчиц.

23 августа 1942 года наши зенитчицы не позволили немцам с ходу ворваться в Сталинград.

22 августа 1942 года 6-я немецкая армия форсировала Дон и захватила на его восточном берегу, в районе Песковатки, плацдарм шириной 45 км, на котором сосредоточилось шесть дивизий. 23 августа 14-й танковый корпус противника прорвался к Волге севернее Сталинграда, в районе поселка Рынок, и отрезал 62-ю армию от остальных сил Сталинградского фронта. В тот же день немецкая авиация нанесла массированный удар по Сталинграду с воздуха, совершив около две тысячи самолето-вылетов. Массированная немецкая бомбардировка 23 августа разрушила город, убила более 40 тысяч человек, уничтожила более половины жилого фонда довоенного Сталинграда, превратив тем самым город в громадную территорию, покрытую горящими руинами.
К 16 часам 23 августа 14-й танковый корпус генерала фон Виттерсгейма вышел на северную окраину Сталинграда в районе посёлков Латошинка, Акатовка и Рынок.

Десятки немецких танков 16-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Хубе появились в районе Тракторного завода, в полутора километрах от заводских цехов. Вслед за танками в образовавшийся восьмикилометровый коридор противник бросил две моторизованные и несколько пехотных дивизий.

Однако в Сталинград в этот день немцы не ворвались. Путь противнику преградили три зенитных батареи второго дивизиона 1077-го полка зенитной артиллерии, укомплектованные женским персоналом. Командовал дивизионом капитан Лука Иванович Даховник…

Бой с танками

Положение в районе непосредственной близости к городу резко осложнилось с 23 августа 1942 года. На рассвете немецкие 16-я танковая и 3-я моторизованная дивизии в составе 200 танков и более 300 автомашин с пехотой, внезапно форсировав Дон в районе западнее хутора Вертячий, начали стремительное продвижение на Сталинград, стремясь с ходу ворваться в город с севера. Появление противника с этого направления ранее считалось маловероятным, поэтому здесь не было не только каких-либо серьёзных укреплений, но и частей сухопутных войск. В результате батареи 1077-го зенитного артполка, расположенные в первом боевом секторе, оказались один на один с врагом. На помощь девушкам от тракторного завода вышли два танка и три трактора, обшитые броневой сталью. За ними двигался батальон рабочих, вооруженных трехлинейками. Девушки не были обучены вести огонь по танкам, однако выхода не было. Танкисты первыми открыли огонь по орудиям, уничтожая зенитки вместе с расчётом. Но в ответ советские артиллеристки стали стрелять по танкам прямой наводкой, что повергло в удивление даже опытных танкистов.

Получив донесение с наблюдательного пункта о появлении танков, командир 4-й батареи старший лейтенант Н.С. Скакун приказал выдвинуть первое и второе орудия на специальные позиции, заблаговременно, по опыту битвы под Москвой, подготовленные для противотанковой обороны, и усилить наблюдение. Вскоре появилась колонна танков, и батарея открыла по ней огонь. Сразу же была уничтожена одна машина, за ней вторая, а потом задымилась третья. Фашисты открыли ответный огонь. И в это время с неба на зенитчиков обрушились самолёты. Пришлось двумя орудиями отбиваться от наседавших «Юнкерсов», а двумя драться с танками.

Под огнём противника таяли ряды зенитчиков. Вот уже комиссар батареи младший политрук И. Киселёв и заместитель командира батареи лейтенант Е. Дерий встали к орудиям, заменив выбывших из строя заряжающего и наводчика https://vk.com/big_igra Полтора часа шел неравный бой с фашистскими танками и авиацией, но батарея выиграла его, не пропустив противника к городу. За это время 4-я батарея сбила 2 самолёта, уничтожила 18 танков и 8 автомашин с пехотой противника.

Такой же бой выдержала и 5-я батарея этого полка под командованием старшего лейтенанта С. Чёрного и младшего политрука Б. Букарева. Когда батарея отразила очередной налёт бомбардировщиков, из штаба полка сообщили о приближении танковой колонны. На подходе к батарее показались до 80 танков с автоматчиками. При подходе танков на прицельную дальность заговорили наши орудия. Первыми же выстрелами был подбит головной танк, а второй загорелся. Другие танки развернулись и, ведя огонь с ходу, попытались обойти батарею с флангов. В это время в воздухе появились вражеские самолёты и засыпали огневую позицию батареи бомбами. На подступах к огневой позиции в результате боя замерли 15 исковерканных танков, валялись обломки двух самолётов и десятки трупов фашистских солдат. Намеченный фашистами прорыв к городу был сорван.

Днём в бой вступила 6-я батарея под командованием старшего лейтенанта М. Рощина. Фашисты намеревались с ходу раздавить наши орудия. Но зенитчики, подпустив их на 700 метров, открыли меткий интенсивный огонь. Первыми же выстрелами они подожгли 3 танка, через несколько минут запылали ещё 5. Мужественно отражая яростные атаки врага в течение полутора часов, батарея уничтожила 18 танков и 3 автомашины с пехотой. И только после того, как все орудия вышли из строя, воины оставили огневую позицию.

Танки противника после перегруппировки и повторного сосредоточения возобновили наступление тремя колоннами в направлении на Сталинград, при этом третья колонна — в направлении на Сталинградский тракторный завод. Но и здесь они были встречены огнём батарей 1077-го зенитного артполка. Упорная борьба продолжалась весь вечер 23 и утро 24 августа. Только к 12 часам дня неприятелю удалось овладеть огневой позицией 7-й батареи, которая под командованием лейтенанта А. Шурина дралась до последнего снаряда и до последнего человека. Батарея уничтожила 9 танков и до 80 автоматчиков противника.

Итоги боя

С 23 по 24 августа 1942 итого зенитчицами 1077-го полка были подбиты 83 танка, из них 33 уничтожены; дополнительно уничтожены 15 грузовых транспортных автомобилей, три батальона пехоты и две цистерны с горючим, а также сбиты по разным данным от 14 до 20 самолётов. Но и сам полк потерял все орудия: очень немногие зенитчицы пережили эту атаку и сумели спастись. Немцы были настолько озлоблены этой неудачей, что, по воспоминаниям очевидцев, не брали в плен зенитчиц — так, около 40 раненых они сбросили умирать в колодец.

После битвы фон Витерсхайм, осматривая тела убитых зенитчиц и рабочих, приказал солдатам закрепиться на позиции, после чего лично направился к командиру 6-й армии Фридриху Паулюсу. Впечатлённый храбростью сражавшихся девушек и одновременно потрясённый потерями своих войск, он стал убеждать Паулюса не идти на Сталинград, предупреждая, что его взятие приведёт если не к поражению в войне, то к колоссальным потерям вермахта. За то, что Виттерсгейм со всем своим корпусом не смог справиться с горсткой зенитчиц и батальоном работяг, он был отстранён от командования. На его место был назначен Хубе. За два дня боёв корпус потерял 83 танка. В безрезультатных атаках было обескровлено три батальона немецкой пехоты.

Данная задержка позволила перегруппировать войска и организовать контрудар, в результате которого прорвавшиеся к городу немецкие войска оказались отрезанными от основных сил. Только через неделю после переброски на плацдарм новых пехотных дивизий немцам удалось возобновить наступление. За это время была организована оборона города.

1077 зенитный артиллерийский полк

Память народа • Яндекс • Google • Bing

На этой странице собраны сведения обо всех упоминаниях 1077 зенитного артиллерийского полка в справочнике Генерального штаба ВС СССР «Боевой состав Советской Армии».

1941 1942 1943 1944 1945

Подчинение

01.04.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский дивизионный район ПВО / Сталинградский военный округ — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.05.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский дивизионный район ПВО / Сталинградский военный округ — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.06.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский дивизионный район ПВО / Сталинградский военный округ — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.07.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Сталинградский военный округ — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.08.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Сталинградский военный округ — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.09.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Юго-Восточный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.10.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Сталинградский фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.11.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Сталинградский фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.12.1942 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Сталинградский фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.01.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Донской фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.02.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Южный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
· · · · · Сведения повторяются на все промежуточные даты. Показать?
01.03.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Южный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.04.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Южный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.05.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Южный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.06.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Южный фронт — войска ПВО / Войска ПВО территории страны
01.07.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
· · · · · Сведения повторяются на все промежуточные даты. Показать?
01.08.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.09.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.10.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.11.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.12.1943 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.01.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / Сталинградский корпусной район ПВО / Восточный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.02.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 17 отд. зенитная артиллерийская бригада / Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.03.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / Северо-Кавказский дивизионный район ПВО / Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.04.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / Северо-Кавказский дивизионный район ПВО / Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.05.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
· · · · · Сведения повторяются на все промежуточные даты. Показать?
01.06.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.07.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.08.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.09.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.10.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.11.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.12.1944 1077 зенитный артиллерийский полк / 87 дивизия ПВО / Южный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.01.1945 1077 зенитный артиллерийский полк / 11 корпус ПВОА / Юго-Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.02.1945 1077 зенитный артиллерийский полк / 11 корпус ПВОА / Юго-Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.03.1945 1077 зенитный артиллерийский полк / 11 корпус ПВОБ / Юго-Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.04.1945 1077 зенитный артиллерийский полк / 11 корпус ПВОВ / Юго-Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны
01.05.1945 1077 зенитный артиллерийский полк / 85 дивизия ПВОБ / Юго-Западный фронт ПВО / Войска ПВО территории страны

Примечания

Примечания оригинального текста обозначены буквенными индексами.

А прикрывает объекты Харьковского, Северо-Кавказского и Одесского военных округов, Отдельной Приморской армии

Б прикрывает объекты Харьковского и Одесского военных округов, Отдельной Приморской армии

В прикрывает объекты Харьковского, Киевского военных округов, Отдельной Приморской армии

Когда началась Великая Отечественная война, тысячи девушек подали заявления с просьбой отправить их на фронт. В 1942 году из города на фронт ушла большая группа девушек. Ушла добровольно.Обычные девушки. В этой группе их было 75. Девушки попали в 1077-й зенитно-артиллерийский полк, защищавший Сталинград. Среди зенитчиц были В. Т. Захарова, В. В. Акимова, Е. В. Кичигина, М. Г. Бархатова, М. М. Аева, Т. Ф. Герасимова, А. И. Воробьева, М. К. Гуменюк, В. П. Петрова, В. А. Масленникова, М. Д. Аникина, З. И. Бадамшина, М. П. Михайлова (Кислицина), М. Г. Насырова-Газизова, В. И. Катина, А. М. Полозук, Б. Т. Тухватшинова, М. Ю. Зиганшина и другие.

Создав к 23 августа 1942 г. плацдарм на левом берегу реки Дон в районе Песковатка – Вертячий, немецкие части XIV танкового корпуса генерала фон Виттерсгейма, устремились к Волге. К полудню этого трагического для сталинградцев дня немецкие части подошли к району севернее Тракторного завода, находясь от него всего в нескольких километрах.

В тот страшный день около 16 часов, 23 августа, на Сталинград было совершено около двух тысяч самолетовылетов. До поздней ночи в небе находились фашистские самолеты. Они бросали бомбы на город, пикировали на объекты и позиции наших войск. Город был разрушен, сотни тысяч жителей ранены и погибли.

В то же время к 17 часам передовые танковые части 6-й полевой армии немецко-фашистских войск, перейдя в наступление, достигли северной окраины Сталинграда в районе холмистой местности между поселками Спартановка и Ерзовка.

Удар прорвавшихся немецких танков, напоминавшую лавину, принял на себя одним из первых 1077-й зенитный артиллерийский полк.

Полк был сформирован на 63% из женщин-добровольцев, по источникам из архивов — примерно 18 лет (только закончивших школу). Навыков поражения наземных целей у девушек не было, они разворачивали орудие и били прямой наводкой по танкам. За два дня 23-24 августа все 37 огневых точки этого полка были уничтожены. Но во время боя было уничтожено или повреждено 83 фашистских танка и 15 других транспортных средств, перевозящих пехоту, уничтожены или рассеяны порядка трех батальонов пехоты. Немецкий генерал вынужден был бросить на помощь авиацию в итоге сбиты 14 самолетов. Фашисты были настолько озлобленны такому противостоянию, что в плен никого не брали, и по воспоминаниям очевидцев, около сорока раненых зенитчиц было сброшено в колодец.

Многие женщины-зенитчицы этих полков показали образец находчивости и мужества… В этом поединке особенно отличилась разведчица полка Людмила Попова. Под непрерывным минометным и пулеметным огнем противника она вплотную подползла к вражеским позициям и, наблюдая за движением фашистских танков, корректировала огонь зениток своей батареи. Пример отваги и мужества проявила и юная пулеметчица Анастасия Попова, подбившая в бою вражеский танк.

После битвы фон Витерсхайм, осматривая тела убитых зенитчиц и рабочих, приказал солдатам закрепиться на позиции, после чего лично направился к командиру 6-й армии Фридриху Паулюсу. Впечатлённый храбростью сражавшихся девушек и одновременно потрясённый потерями своих войск, он стал убеждать Паулюса не идти на Сталинград, предупреждая, что его взятие приведёт если не к поражению в войне, то к колоссальным потерям вермахта. Однако Паулюс расценил высказывания фон Витерсхайма как проявление трусости и отстранил того от командования, назначив на его место Ганса-Валентина Хубе.

1077-й зенитный артиллерийский полк внёс свой вклад в оборону Сталинграда, замедлив продвижение немцев, сорвав их планы по захвату северной части города и предопределив характер всей грядущей битвы. Одна из улиц волгоградского микрорайона Водстрой в честь зенитчиц 1077-го зенитного артиллерийского полка так и называется — «Улица Зенитчиков».

Один бой, определивший характер всей грандиозной битвы на Волге.