Священник в армии 8

Священник в армии

Примеры употребления слова капеллан в литературе.

Альфред принялся сам сочинять их с помощью специально подобранного им ученого кружка, куда входили епископ Вустерский Верферт, Плегмунд, впоследствии епископ Кентерберийский, капелланы Этельстан и Вервульф, Ассер, впоследствии епископ Шерборнский и автор биографии Альфреда, и др.

В первом содержался ответ на объявление планеты Аутрич независимым баронством Конфедерации Капеллана и сообщалось о том, что она предоставляется в пожизненное владение Волчьим Драгунам, как и было обещано.

Кто-то из его паствы отпустил несколько грубых замечаний насчет того, что капеллану не хватает энергии, и, дабы пристыдить его, Бенет весь этот день шел с солдатами, не отступая от них ни на шаг.

Что до меня, так я, право, никогда не сержусь, а делаю свое дело с легким сердцем, без злобы, и никогда не питаю большей любви к человеку, как в то время, когда надеваю ему на шею шнурочек, который делает из него рыцаря ордена святого Висельника, как наш достойный капеллан называет святого покровителя нашей стражи.

Исповедовавший ее еженедельно капеллан всякий раз ужасался подобному закоснению во грехе.

Источник: библиотека Максима Мошкова

Первый юбилей. Военные священники о службе и служении

Ждем пополнения наших рядов

Протоиерей Дмитрий Солонин, заведующий сектором по взаимодействию с Сухопутными войсками Синодального отдела, помощник начальника Военного университета по работе с верующими военнослужащими:

Вполне очевиден тот факт, что не только прошедшее пятилетие, но и все предыдущие столетия взаимодействия традиционных религий с армией оказали, оказывают и будут оказывать благотворное влияние и эффект. Наша миссия чрезвычайно важна. Военное духовенство в действительности вбирает в себя наиболее подготовленных и мотивированных священников, и на своих местах они показывают результаты. По отзывам командиров, начальников воинских частей и подразделений, начальников воинских вузов (с недавних пор) нашу работу характеризуют как созидательную, позитивную, способствующую укреплению Вооруженных сил. Подвести можно только один итог – результат положительный.

Мы с надеждой взираем на будущее и надеемся, что все-таки статус военного священника в войсках будет меняться. Статус гражданского персонала не соответствует нашему уровню, потому что военный священник находится в любых условиях рядом с окормляемыми им войсками, подвергается опасностям – и на Северном Кавказе, и в любых других «горячих» точках. При этом он не имеет никаких социальных гарантий, выплат и преференций, которые имеют военнослужащие. В этом отношении не только я, но и все военные священники уверены в необходимости работы над вопросом смены статуса военного священника.

Поскольку подавляющее большинство военных священников женаты, они должны быть уверены за свои семьи, уверены в том, что в случае нештатной ситуации – увечья или гибели – семьи будут защищены.

Что можно еще сказать? Все остальное движется вперед, развивается, и от нас самих зависит, насколько это взаимодействие будет успешным, потому что личность играет очень большую роль. По процентному соотношению распределение таково, что иногда на несколько тысяч личного состава может быть один священнослужитель. Представляете себе, эта личность должна быть яркой, харизматичной, человек должен быть высокообразованным и всей своей жизнью подтверждать свою веру, иначе все красивые слова будут бесполезны. Это крайне важно. Я считаю, что все отцы справляются. Ждем пополнения наших рядов.

Возможно, все-таки будет решено при семинариях открывать курсы для военных священнослужителей, чтобы уже с семинарской скамьи священник начинал готовиться, был сформирован и на выходе был готовый результат. Это очень важно, как мне кажется.

За пять лет сделан очень большой шаг

Протоиерей Александр Бондаренко, помощник командующего Черноморским флотом по работе с верующими военнослужащими:

За пять лет был сделан очень большой шаг на пути возрождения военного духовенства. Введено много штатных должностей, войсковые священнослужители занимаются с военными на штатной основе. Священнослужители Черноморского флота ходят на военных кораблях в Средиземное море, Атлантический и Тихий океан. Кроме того, они занимаются не только окормлением военнослужащих, но и выполняют дипломатическую миссию. Когда корабли заходят в порты других государств, деятельность военных священнослужителей способствует также установлению дипломатических отношений с Россией. С Грецией, например, мы участвуем в совместных мероприятиях, посвященных дню Феодора Ушакова на Корфу, где наше духовенство принимает участие в богослужении в греческих храмах, крестных ходах и молебнах.

На крейсере «Москва» оборудован походный храм. Когда флагман Черноморского флота заходит в порты других государств, руководство этих городов или стран обязательно посещают корабельный храм и, видя отношение Вооруженных сил Российской Федерации к вере, к Богу, понимают, что мы несем любовь и стремимся к миру. Таким образом, меняется их отношение к Российской Федерации, к Вооруженным силам.

Пять лет – это не только подведение итогов, но и планы на будущее. На сегодняшний день мы не должны останавливаться в развитии. Если 10 лет назад мы посещали воинские части на праздники, проводили беседы, то теперь священник должен быть как минимум в каждой бригаде, встречаться с личным составом каждый день, я считаю, даже в каждом полку и на каждом корабле 1 ранга, и должен постоянно участвовать в полевых походах, учениях, выходах кораблей в море. У нас корабли Черноморского флота постоянно находятся в Средиземном море, обеспечивают там безопасность, демонстрируют Андреевский флаг и, конечно, священники создают возможность для реализации религиозных потребностей военнослужащих, оторванных от дома на долгое время. В случае если в бригаде есть священнослужитель, который может регулярно выходить в море – это уже положительный фактор, но еще не во всех бригадах этот вопрос решен, это одна из перспектив развития.

В первую очередь нужно работать с офицерским составом

Протоиерей Виктор Лузган, помощник командира энгельской авиабазы Дальней Авиации:

Главное назначение священника – дать возможность, в первую очередь, военнослужащим срочной службы, которые в силу исполнения своего долга, оторваны физически от гражданской свободной жизни, удовлетворять религиозные потребности. На самом деле, эта задача более глубокая – это укрепление духа воинства, это работа и с офицерским составом и с членами семьи – это комплексная работа.
Что касается этих пяти лет, то практически преодолены препятствия чисто психологические между военнослужащими и священнослужителем. Много штампов, недопонимания осталось, но они не видят в нас постороннее звено, а видят действительно помощников, даже внутренне ощущают действенную помощь взаимодействия – это самое главное достижение. Появляются новые формы работы. У нас в соединении я год назад стал практиковать новое мероприятие. На построении авиационного соединения, когда присутствует весь состав, звучит гимн России, поднимается флаг, ставится задача на неделю, я совершаю молебен на начало благого дела и благословляю военнослужащих на предстоящую неделю, окропляя святой водой. Таким образом, происходит совместная молитва. Начиналась эта традиция с несчастного случая, когда погиб летчик, теперь решено не «бить по хвостам», когда случилась беда, а предварять труды молитвой к Богу, чтобы эта беда не случилась. Эта традиция появилась помимо давних – освящения самолетов, техники, оружия, жилых помещений, благословения, посещения храмов, участия в праздничных мероприятиях, проведения бесед, как коллективных, так и индивидуальных. Проводятся месячники по укреплению дружбы в коллективе, по противодействию употреблению наркотических средств, спиртных напитков, по противодействию суицидам. Особенно эти проблемы характерны для военнослужащих контрактной службы, которые зачастую приходят в армию по причине неустроенности на гражданке.

Зачастую штатные психологи, которые работают в частях, не могут помочь военнослужащим, оказавшимся в трудных обстоятельствах. Тогда они приводят военнослужащих к нам в храм.

Я работаю с военнослужащими одиннадцатый год и убежден, что в первую очередь нужно работать с офицерским составом. У нас в Дальней Авиации командующий верующий, он идет в авангарде, а подчиненные подстраиваются, пробуют – посещают храм, приобщаются таинствам Церкви. Все строится на добровольной основе. Если руководители будут верующими, то и подчиненные волей-неволей будут брать с них пример. В армии это действительно так.

Сложностей, конечно, очень много. Самая основная проблема – это кадры. Священников вообще не хватает, а военное духовенство, как правило, требует лучших священников из тех, что есть. Никакой архиерей не хочет отдавать священников. Сейчас Патриарх благословил монашествующих участвовать в этом деле, это, конечно, внесет новую струю. Я думаю, все это будет развиваться, углубляться, принимать завершенные формы.

Дух воина определяет очень многое. В свое время я читал книгу о Суворове и был поражен одним фактом. Во французскую кампанию, при переходе через Альпы русские были наступающей стороной, а по военной тактике наступающая сторона обычно теряет личного состава в 3-4 раза больше, чем обороняющаяся. Так вот потери со стороны русских войск по отношению к французским были 1:17. То есть на одного русского было 17 убитых французов. Вот что значит боевой дух.

Военное духовенство – особая когорта, чтобы работать в среде военных – их нужно любить. Они очень остро чувствуют фальшь, и не принимают чужих. Я отслужил 23 года в Вооруженных силах, и когда стал священником, у меня появилось желание вернуться в армию, помочь военнослужащим обрести веру. Начинал я с нуля – организовал приход в гарнизоне, построил храм, сейчас у нас большая воскресная школа – 150 человек, скоро на подходе детский сад.

Я практически не выхожу из казармы

Священник Илья Азарин, помощник начальника Государственного центра подготовки авиационного персонала и войсковых испытаний имени В.Чкалова (Липецк):

Я занимаю должность три года. Результаты видны, люди меняются, и командный состав меняется, меньше матом ругаются, а это большой сдвиг. Они уже понимают, что это грех. И если командный состав понимает, что это грех, то они и своим солдатам будут говорить, что так нельзя говорить. Это стало возможным после того, как священник стал работать в армии.

Желающих задать вопрос много, а ответить некому. После того, как меня назначили помощником начальника Липецкого авиацентра, появился человек, который может ответить. Стремление к обретению религиозных знаний на сегодня усилилось. Необходимо объяснить приступающим к таинствам Крещения, Венчания смысл происходящего. Ведь священник не имеет права совершать таинства, если люди приступают необдуманно. Главная задача священника в армии – он должен следить за морально-нравственным обликом военнослужащих, сделать все, чтобы обеспечить нормальный быт, поскольку у нас еще воспитательная структура не встала на ноги, приходится как-то заменять ее. Что касается меня, я провожу культурные мероприятия для солдат, офицеров – и светские и церковные. У нас в авиационном полку появился храм в честь покровителя ВВС, пророка Илии. Прихожанами являются в основном военнослужащие по призыву.

Одна из задач на будущее является создание еще одного храма — в честь иконы Божией Матери «Благодатное Небо» на территории военного городка. Мою инициативу поддержал командир и военнослужащие. Не каждому в жизни выпадает возможность строительства храма и, для военнослужащих нашего гарнизона определилось такое послушание. Есть для кого строить храм, есть ветераны, ряды которых редеют с каждым годом и которых отпевают в офицерском храме. Если будет храм, родной, да еще и воинский, в создании которого они также поучаствуют, здесь появляется глобальная мотивация. Есть ничтожно малое количество жителей, которые против строительства храма, но ветераны убеждают их в необходимости решения данной задачи. Даже генерал, начальник авиацентра Александр Николаевич Харчевский сказал, чтобы при храме была воскресная школа, военно-патриотический клуб.

Выполнение этих задач не умаляет значение задач текущих. Сейчас приходит новое пополнение, им нужно помочь встать в строй. Они видят, что работает священник, т.е. психологически они уже спокойны. Я практически не выхожу из казармы, что нужно – подскажу, расскажу. Кроме того, существует работа в морально-нравственном аспекте и духовно-психологического обеспечения – паломнические, экскурсионные поездки, организация концертов.

Каков поп — таков и полк

Военными священниками в Российской армии уже никого не удивишь — «батюшки в погонах» органично вписались в современное российское воинство. Перед тем как нести слово Божие в строй, армейские священники должны пройти месячный курс боевой подготовки. На днях такие сборы начались на базе Военного университета Минобороны. Побывавшему там спецкору «Культуры» «курсанты в рясах», как на духу, поведали, зачем им армия.

Стрельба отменяется

Официально, по штатному расписанию, их должность называется «помощник командира по работе с верующими военнослужащими». Ранг высокий: один военный священник окормляет крупное соединение — дивизию, бригаду, военный вуз, это несколько тысяч человек. Несмотря на то, что сами они военнослужащими не являются, погоны не носят, а в силу духовного сана им вообще запрещено брать в руки оружие, военные священники каждые три года проходят курс повышения воинской квалификации.

Начальник управления по работе с верующими военнослужащими Александр Суровцев считает, что армейский священник — лицо, хоть и духовное, но должен обладать и определенными военными знаниями. Например, иметь представление о видах и родах войск, разбираться, чем отличается ВДВ от ВМФ и РВСН от ВВКО.

— Обучение по повышению воинской квалификации, — рассказывает «Культуре» Суровцев, — длится месяц и проводится на базе пяти военно-учебных заведений по всей стране. Нынешняя группа батюшек в Военном университете — четвертая с весны 2013 года. В ней 18 православных священников из различных регионов России, большинство из них назначены на должности в текущем году. А всего обучение здесь успешно прошли уже 60 представителей военного духовенства, в том числе 57 православных, два мусульманина и один буддист.

Сам Суровцев из кадровых военных. Но ради нынешней должности ему пришлось снять погоны — управлять священниками должен гражданский человек. «Это капелланы имеют воинские звания, а у нас батюшки без погон», — улыбается Александр Иванович. Еще в начале 90-х он был прикомандирован в Синодальный отдел Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами и фактически стоял у истоков зарождения института военного духовенства в армии.

Как рассказал Суровцев, в течение месяца курсантам-священникам предстоит осваивать основы тактики и другие науки. От дальнейшего списка тем — духовно-просветительские, морально-психологические, философско-политологические, социально-экономические — голова пошла кругом. Думаю, не у меня одного, так что с особым нетерпением военные священники ждут выезда «в поле» — на полигоны и стрельбища. В этом году оружие им в руки не дадут — слишком много возникало кривотолков по поводу участия в стрельбах их предшественников. СМИ пестрели фотографиями батюшек с «калашниковыми», подписи стояли не слишком благостные. Поэтому на сей раз в Минобороны решили и самим не подставляться, и батюшек не подставлять. Правда, некоторые ропщут.

— Что тут такого? — изрек протоиерей Олег Хацко, он приехал из Калининграда. — В Писании записано «не убий». А про то, что священнослужителю нельзя брать в руки оружие, там ни слова.

Если стрелять нельзя, то что же будут делать батюшки на стрельбище? Наблюдать, как дырявят мишени военнослужащие, и благословлять их на меткий выстрел. Из практических занятий для священников предусмотрено ознакомление с полевым пунктом по работе с верующими военнослужащими, который будет развернут на одном из полигонов в Подмосковье. Такой, палаточного типа, имеется и в Военном университете — на случай выезда постоянно обучающихся здесь курсантов и слушателей на полевые занятия. Помощник начальника университета протоиерей Дмитрий Солонин все расскажет и покажет прибывшим для повышения квалификации коллегам-священникам — многие привезли с собой походные наборы церковной утвари. К слову, есть в Российской армии и постоянно действующий походный храм — пока один, в Абхазии, на территории 7-й российской военной базы в городе Гудаута. Тамошний протоиерей Василий Алесенко верит, что вскоре им построят храм стационарный. «На все воля Божья, — говорил он мне. — Ну и толика помощи от Министерства обороны».

А буквально на днях замминистра обороны РФ генерал армии Дмитрий Булгаков сообщил, что на двух островах Арктики, где дислоцируются российские войска, завершено строительство часовен. Всего их будет в этом регионе четыре — на островах Котельный, Врангеля, Земле Франца-Иосифа и на мысе Шмидта.

Помимо занятий (это 144 учебных часа), у военных священников предусмотрена и культурная программа. Они посетят Центральный музей Вооруженных сил, Студию военных художников имени М.Б. Грекова, выедут на Бородинское поле, где отслужат молебен. А 3 ноября им доверено участвовать в вечерней службе в Храме Христа Спасителя, где на следующий день состоится торжественное богослужение в честь Казанской иконы Божией Матери.

Пастырь овец православных

Всегда интересовало — как же обращаются в армии к военным священникам? Есть ли у них военная форма или камуфлированная ряса? Положено ли солдатам отдавать батюшкам честь, ведь все-таки помощник (считай заместитель) командира?

— Я тут подслушал, как батюшки наши расшифровывают слово «поп» — пастырь овец православных, — улыбается Александр Суровцев. — В общем-то верно… Каких-то особых рекомендаций по обращению к священникам в армии не предусмотрено. Честь точно отдавать не требуется — чин-то у них не воинский, а духовный. Чаще всего к священнику обращаются: «батюшка».

Вторит Суровцеву и отец Олег из Костромы: «Обращение к себе нужно заслужить. Вот приходишь к командиру, представляешься и по фамилии, имени, отчеству, и по церковному званию, а уже дальше зависит от отношений, от того, какой результат приносишь. Но чаще всего называют, конечно же, батюшкой».

— Всякое доводилось слышать — и святой отец, и даже «Ваше высокопреосвященство» из уст начальства звучало, многие вообще мялись, не зная, как назвать, — смеется протоиерей Олег Хацко. — Но лучше дать возможность командиру самому выбрать обращение.

Священник Дионисий Гришин из учебного центра ВДВ (сам бывший десантник) тоже не без улыбки вспоминает, как экспериментировал с приветствиями.

— Подхожу к строю солдат, да как рыкну басом: «Здравия желаю, товарищи бойцы!», — натурально показывает отец Дионисий. — Ну, они в ответ, как положено, отвечают: «Здравия желаем…» — и дальше замешательство. Кто-то замолчал, кто-то вразнобой — «товарищ священник», «товарищ батюшка». А как-то попался озорник, который тоже басом, пока его товарищи призадумались, как выдаст: «Здравия желаем, товарищ поп!» Я только рассмеялся, но в дальнейшем уже просто здоровался, не по-военному.

С формой тоже все просто — служат батюшки в церковной одежде, как и положено. Но полевой камуфляж им выдают — по желанию. В нем и на учениях удобнее по лесам-полям перемещаться, да и не так грязнится, как ряса.

— Во время проведения службы, конечно, ни о какой военной форме не может быть и речи, — поясняет священник Евгений Циклаури с российской военной базы Кант в Киргизии. — Но когда порой форму надеваешь, чувствуешь большее расположение со стороны солдат. Тут уже и военнослужащие-мусульмане становятся более открытыми, видят в тебе товарища, однополчанина. Кстати, по мусульманам нам удалось согласовать, чтобы им проповеди читал местный имам, на внештатной основе.

Не особо зацикливаются военные священники и по поводу постов.

— Пост в армии — по желанию, мы лишь посоветуем, от чего можно воздержаться, — рассказывают батюшки. — Зависит это и от напряженности службы. Вот в дореволюционной России в армии постились поротно — по неделе на каждое подразделение. А еще Петр I в свое время вытребовал у патриарха разрешение не поститься во время войн и походов.

Но главное для военного-священника — не форма, а содержание: его задача — повышать боевой дух подразделения.

— В Чечне, во время войны, солдаты тянулись к батюшке, надеясь найти у него моральную поддержку, возможность укрепить свой дух, услышав мудрое и спокойное слово, — вспоминает в беседе с «Культурой» полковник запаса Николай Никульников. — Я как командир не препятствовал и сам всегда относился к священникам с уважением — они ведь ходили с бойцами под одними пулями. А в мирной жизни, во время службы в Ульяновской десантной бригаде, убедился, что слово священника дисциплинирует. Вот побывали бойцы на исповеди у хорошего батюшки или просто на службе в храме — уж точно не жди от них выпивки или других нарушений. Можно сказать: каков поп — таков и полк. Умеют они без всяких команд людей настроить на выполнение задачи.

Господа юнкера

В Российской армии по статистике 78% верующих, но мало у кого знания простираются дальше молитвы «Отче наш». «Верующих много — просвещенных мало, — сетует отец Василий. — Но на то и наше предназначение — укреплять дух и разум своей паствы».

— Ребята сейчас приходят в армию с верой в сердце, мы им только помогаем, — говорит протоиерей Олег Новиков из Костромской академии РХБЗ (радиационной, химической и биологической защиты). — Вот в этом году, сразу после поступления в академию, в храм пришли сорок юношей. И никто их к этому не принуждал.

Отец Олег вспоминает эпизод 17-летней давности, когда в Костроме проходили съемки фильма «Сибирский цирюльник» — было задействовано 300 курсантов училища. Выдали им юнкерскую форму, с которой они не расставались ни на занятиях, ни даже во время увольнений в город. Чтобы вжились в образ. Бабушки на улицах плакали, узнавая на курсантах юнкерскую форму — такую же, как на сохранившихся фотографиях своих отцов.

— Я тогда уже был настоятелем храма, который располагался на территории училища, и все эти три месяца мы жили вместе с курсантами, — продолжает протоиерей. — И я заметил, как буквально на глазах парни меняются…

Когда под Новый год Никита Михалков с актерами уехал в Москву, у «юнкеров» получился отпуск от работы в кино. Могли, казалось бы, и расслабиться. Ан нет! Настолько свыклись со своей новой сутью, что, когда заходили в храм, то пели «Отче наш» и другие молитвы даже лучше и добросовестнее, чем в присутствии своих кинонаставников.

— Они делали это абсолютно искренне, вот что главное, — говорит отец Олег. — Не по принуждению, а исключительно по собственной воле.

Сам Олег Новиков тоже заканчивал Костромское военное училище.

В свое время был курсантом Калининградского высшего военно-морского училища и тезка Новикова — протоиерей Олег Хацко. Учился хорошо, дисциплину не нарушал — за три года учебы и в самоволке-то был всего два раза, одна из которых оказалась коллективной — в знак протеста против несправедливости преподавателя. Но вот почувствовал однажды, что не его это — военное поприще, написал рапорт и ушел.

Друзья, особенно те, кто и сейчас служит в Калининграде, шутят: мол, стоило ли уходить из училища, чтобы опять сюда вернуться, пусть даже военным священником.

…Когда мы уже прощались с героями этого очерка, в стенах Военного университета раздалось песнопение. Батюшки дружно выводили: «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего-о-о…»

— Это молитва по завершению любого благого дела, — пояснил Александр Суровцев. — А наши курсанты-батюшки прошли еще через один курс лекций и обогатились знаниями, которые им помогут в общении со своей военной паствой. Не грех и спеть.

Зарплата для священника

Решение о создании в Российской армии и на флоте института военного духовенства было принято 21 июля 2009 года. Первым в 2011 году стал отец Анатолий Щербатюк, рукоположенный в сан иерея при храме Сергия Радонежского в городе Сертолово Ленинградской области (Западный военный округ). Сейчас военных священников в армии более 140. Их состав пропорционален соотношению верующих военнослужащих. Православные составляют 88%, мусульмане — 9%. Воинский священник-буддист пока лишь один — в отдельной мотострелковой бригаде в бурятском городе Кяхта. Это лама Мурочинского монастыря-дацана, сержант запаса Баир Батомункуев, он не претендует на отдельный храм в воинской части — ритуалы совершает в юрте.

В 1914 году в русской армии служило около 5000 полковых и корабельных священников и несколько сотен капелланов. В национальных соединениях, например в «Дикой дивизии», укомплектованной выходцами с Кавказа, служили и муллы.

В дореволюционной России, как рассказал «Культуре» первый начальник управления по работе с верующими военнослужащими в Вооруженных силах РФ Борис Лукичев, деятельность священников закреплялась особым правовым статусом. Формально священнослужители не имели воинских званий, но фактически в военной среде дьякон приравнивался к поручику, священник — к капитану, настоятель военного собора и дивизионный благочинный — к подполковнику, полевой обер-священник армий и флотов и обер-священник Главного штаба, гвардейского и гренадерского корпусов — к генерал-майору, а протопресвитер военного и морского духовенства (высшая церковная должность для армии и флота, учрежденная в 1890 году) — к генерал-лейтенанту.

Церковная «табель о рангах» влияла на денежное довольствие, выплачиваемое из казны военного ведомства, и на прочие привилегии. Например, каждому корабельному священнику полагалась отдельная каюта и шлюпка, он имел право приставать к кораблю с правого борта, что кроме него разрешалось лишь флагманам, командирам кораблей и офицерам, имевшим георгиевские награды. Матросы были обязаны отдавать ему честь.

В Российской армии православные священники возобновили свою деятельность практически сразу после распада Советского Союза. Впрочем, происходило это на добровольной основе и деятельность их сильно зависела от воли конкретного командира части — где-то священников и на порог не пускали, а где-то широко распахивали двери, и даже старшие офицеры вытягивались в струнку перед духовными лицами.

Первое официальное соглашение о сотрудничестве между церковью и армией было подписано в 1994 году. Тогда же появился и Координационный комитет по взаимодействию между Вооруженными силами и РПЦ. В феврале 2006 года патриарх Алексий II дал благословение на подготовку военных священников «для духовного окормления Российской армии». Вскоре эту идею одобрил и президент России Владимир Путин.

Зарплату священникам платит Министерство обороны. Недавно им «пробили» 10-процентную надбавку за сложный характер службы и ненормированный рабочий день. В месяц стало выходить 30-40 тысяч рублей. Как стало известно «Культуре», сейчас в оборонном ведомстве рассматривают возможность приравнять их оклады к тем, что получают военные на аналогичной должности помощника командира соединения — получится примерно 60 000. С Божьей помощью жить можно.

Готовить армейских священнослужителей будут в пяти военных вузах

Готовить армейских священнослужителей будут в пяти военных вузах, — сообщает Интерфакс-Религия.

«Если до сих пор такая подготовка была организована только в Военном университете Минобороны и основывалась на теоретических «построениях», то с этого года начнется разработка и реализация программ повышения квалификации военного духовенства в пяти военно-учебных заведениях, в первую очередь командных», — сказал начальник управления по работе с верующими военнослужащими Главного управления по работе с личным составом Вооруженных сил РФ Александр Суровцев.

Он подчеркнул, что упор будет сделан на выработку практических навыков в армейской работе у военного духовенства. С представителями других традиционных для России религий сейчас ведутся консультации по активизации совместной работы.

Обучение по новым программам начнется уже осенью.

Кроме того, один раз в три года каждый военный священнослужитель будет обязан пройти соответствующее обучение в течение одного месяца и сдать зачеты.

Также Александр Суровцев сообщил о решении Патриарха Московского и всея Руси Кирилла об активном привлечении к комплектованию штатных должностей монашествующими из монастырей — в первую очередь ставропигиальных, то есть подчиненных непосредственно Патриарху.

«Для священника в армии главное – быть полезным»

На войне Божественную справедливость и Божие попечение о людях видно особенно отчетливо. Война не терпит бесчестия – человека безнравственного пуля быстро находит.
​Преподобный Паисий Святогорец

Во времена тяжелых испытаний, потрясений и войн Русская Православная Церковь всегда была со своим народом и своей армией, не только укрепляя и благословляя солдат на брань за свое Отечество, но и с оружием в руках на передовой, как в войне с армией Наполеона и фашистскими захватчиками в Великую Отечественную. Благодаря Указу Президента России от 2009 года о возрождении института штатного военного духовенства православные священники стали неотъемлемой частью современной российской армии. Наш корреспондент Денис Ахалашвили побывал в отделе по взаимоотношению с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями Екатеринбургской епархии, где из первых уст узнал о том, как сегодня складываются отношения Церкви и армии.

Духовную беседу с личным составом проводит протоиерей Владимир Кисеков

Чтобы в части и Литургия служилась, и беседы на духовные темы проводились

Полковник Илья Константинович Новожилов – руководитель отдела по взаимоотношению с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями Екатеринбургской епархии:

– В Екатеринбургской епархии отдел был создан в 1995 году. С этого времени мы подготовили и заключили договора о сотрудничестве со всеми силовыми структурами на территории Уральского федерального округа: Главным управлением МЧС по Свердловской области, Главным управлением МВД РФ по Свердловской области, Уральским военным округом, Уральским округом внутренних войск МВД РФ. Первой в постсоветской России Екатеринбургская епархия подписала соглашение о сотрудничестве с военным комиссариатом Свердловской области. Из нашей структуры впоследствии были созданы отделы по работе с казачеством и по тюремному служению. Мы сотрудничали с 450 воинскими частями и соединениями Вооруженных Сил и подразделениями силовых структур на территории Свердловской области, где окормлением верующих регулярно занимались 255 священнослужителей нашей епархии. С преобразованием епархии в митрополию в Екатеринбургской епархии это 154 священника в 241 воинской части и подразделении силовых структур.

С 2009 года после издания Указа Президента РФ о создании института штатного военного духовенства в российской армии определено должностей штатного военного духовенства 266, помощников командиров по работе с верующими военнослужащими из числа духовенства традиционных конфессий, в том числе православных священников. На территории нашей епархии таких должностей определено пять.

Руководитель отдела по взаимоотношению с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями полковник Илья Константинович Новожилов с военными на службе в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга

Сегодня у нас 154 священника посещают военные части, где совершают таинства, читают лекции, проводят занятия и т.д. Как-то Святейший Патриарх Кирилл сказал, что священник, посещающий военную часть один раз в месяц, похож на свадебного генерала. Не уверен, что передаю дословно, но смысл понятен. Я, как кадровый военный, прекрасно понимаю, что если священник будет раз в месяц приходить в часть, где служит 1500 человек, то реально он сможет пообщаться в лучшем случае с парой десятков воинов, что, конечно же, недостаточно. Мы решили повысить эффективность нашего сотрудничества следующим образом: с согласия командования частей в определенный день в конкретную военную часть приезжает сразу 8–10 священников. Трое прямо в части служат Божественную литургию, остальные исповедуют. После Литургии, исповеди и Причастия военные отправляются на завтрак, после которого их распределяют на группы, где каждый из священников проводит беседу на заданную тему, исходя из церковного календаря и конкретных потребностей той или иной части. Отдельно – офицеры штаба, отдельно – контрактники, отдельно – военнослужащие срочной службы, затем медики, женщины и гражданский персонал; группа тех, кто находится в медучреждениях. Как показала практика, в сегодняшних условиях это наиболее эффективная форма сотрудничества: военнослужащие получают духовные знания, но и участвуют в Литургии, исповедуются и причащаются, а также имеют возможность пообщаться и обсудить с конкретным священником волнующую личную тему, что, учитывая психологические требования к современной армии, очень важно. От командования соединений я знаю, что эффект был очень хорошей, командиры частей просят проводить подобные мероприятия постоянно.

Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл с командующим войсками Уральского округа войск Национальной гвардии России генерал-лейтенантом Александром Анатольевичем Поповым

Ежегодно мы отмечаем день защитника Отечества. А накануне этого праздника мы, по благословению митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла, едем по домам поздравлять наших ветеранов, вручаем им поздравительные адреса и памятные подарки от правящего архиерея.

«Батюшка для солдата – родной человек,
с которым можно поговорить о наболевшем»

Отец Георгий Шлей на учениях со своей частью Иерей Георгий Шлей, помощник командира по работе с верующими военнослужащими:

– Моя история служения в армии началась много лет назад, когда я был настоятелем храма Сергия Радонежского на окраине Екатеринбурга – в поселке Большой Исток за аэропортом Кольцово. Благочинным у нас был замечательный батюшка протоиерей Андрей Николаев, из бывших военных, который 13 лет прослужил в армии прапорщиком и пользовался у военных большим авторитетом. Как-то раз он спросил у меня, как я смотрю на то, чтобы не просто время от времени ездить в военную часть, которую мы окормляли, а стать постоянным штатным армейским священником. Я подумал и согласился. Помню, когда мы с отцом Андреем пришли к нашему владыке Кириллу за благословением, тот пошутил: вот, мол, некоторые (показывает на отца Андрея) из армии уходят, а некоторые (показывает на меня) туда, наоборот, идут. На самом деле владыка был очень рад, что отношения с армией у нас перешли на новый уровень, что кроме меня еще четверо священников нашей епархии были утверждены министром обороны и стали штатными священниками. Владыка благословил и сказал много теплых напутственных слов. И с июля 2013 года, как пришел официальный приказ о моем назначении, я служу в расположении своей части.

Как происходит служение? Сначала, как полагается, утренний развод. Я обращаюсь к военнослужащим воинской части с напутственной речью, после этого официальная часть заканчивается, ноги в руки – и пошел мотать километры по подразделениям. Воинская часть у нас большая – 1,5 тысячи человек, пока обойдешь все намеченные по плану адреса, к вечеру ног под собой не чуешь. В кабинете я не сижу, сам хожу к людям.

Молитвенная комната у нас в середине казармы. Когда солдату нелегко, он посмотрит – а Бог вот Он, рядом!

Молитвенная комната у нас находится в холле, в середине казармы: слева койки в два яруса, справа койки, молитвенная комната посередине. Это удобно: захотел помолиться или с батюшкой пообщаться – вот он рядом, пожалуйста! Там я принимаю каждый день. Да и нахождение святынь, икон, жертвенника, иконостаса, свечей посреди солдатского быта тоже действует благотворно на солдат. Солдату бывает непросто, он посмотрит – Бог вот Он, рядом! Помолился, со священником пообщался, поучаствовал в таинствах – и стало лучше. Это же все видно, на твоих глазах происходит.

Если никаких учений или авралов, каждую субботу и воскресенье я служу. Кто хочет и не в наряде, приходит на вечернюю, исповедуется, готовится к Причастию.

Во время богослужения у Святой Чаши все мы становимся братьями во Христе, это тоже очень важно. Это потом сказывается на отношениях между офицерами и подчиненными.

Литургия в спортзале военной части

Вообще так скажу: если бы от священников пользы в армии не было – их бы там тоже не было! Армия – дело серьезное, там некогда ерундой заниматься. Но как показывает опыт, нахождение священника в части реально благотворно влияет на обстановку. Священник – это не психолог, это батюшка, батя, для солдата – родной человек, с которым можно поговорить по душам. Буквально позавчера пришел ко мне ефрейтор-срочник, глаза грустные, потерянный… Что-то у него не получается, где-то с ним грубо обошлись, вот и напало на человека уныние, он замкнулся в себе. Мы с ним поговорили, посмотрели на его проблемы с христианской стороны. Я говорю: «Ты же ведь в армию не просто так попал, ты сам службу выбрал?» Он кивает. «Ты хотел служить?» – «Конечно, хотел!» – отвечает. – «Что-то пошло не так, что-то оказалось не таким радужным, как думал. Но разве так только в армии? Везде, если присмотреться, есть и вершки, и корешки! Когда женишься, то думаешь, что будешь лежать у телевизора и радоваться, а вместо этого в два раза больше работать придется, чтобы жену и семью содержать! Не бывает, как в сказке: раз – и готово, по щучьему велению! Нужно потрудиться! И Бог поможет! Давай мы помолимся, попросим у Бога помощи вместе!»

Когда человек видит, что он не один, что Господь рядом и ему помогает, все меняется.

В условиях современной армии с повышенными психологическими и профессиональными нагрузками такие теплые доверительные искренние отношения очень важны. Ты с ребятами каждый день общаешься, разговариваешь, чай пьешь, все в открытую, глаза в глаза. Молишься за них каждый день. Если этого у тебя нет, если ты какой-то весь из себя непреступный, в армии тебе делать нечего, никто тебя не поймет, и никому ты здесь не нужен.

«У нас уже традиция: на все учения мы обязательно берем походную церковь»

Протоиерей Владимир Кисяков, помощник начальника отделения по работе с верующими военнослужащими Управления по работе с личным составом Центрального военного округа:

– В 2012 году я был настоятелем храма архангела Михаила в рабочем поселке Ачит и окормлял военкомат, пожарную часть, полицию, поэтому, когда владыка благословил меня на это служение, я уже имел неплохой опыт отношений с представителями разных силовых структур. При штабе округа создано отделение по работе с верующими военнослужащими, где постоянно находятся два священника и начальник отделения. Кроме духовного окормления командного состава округа, наша задача – помочь воинским частям, где нет штатных священников, наладить работу с верующими, приезжать по мере необходимости и выполнять свои священнические обязанности. Кстати, в части иногда к тебе обращаются не только православные. Недавно ко мне подходил солдат-мусульманин. Он хотел попасть на службу в мечеть, но не знал, как это сделать. Я ему помог, узнал, где находится ближайшая мечеть, когда там проводятся службы, как можно туда добраться…

В это время у отца Владимира звонит телефон, он просит прощения и отвечает: «Здравия желаю! Бог благословит! Да, согласен! Пишите рапорт на имя правящего архиерея. Если он благословит, я еду с вами!»

Спрашиваю, в чем дело. Отец Владимир улыбается:

На учения? Конечно, поеду! Будем находиться в поле, жить в палатке, режим – как у всех

– Звонил командир части, на следующей неделе они выезжают на учения, просил поехать с ними. Конечно, поеду! Учения короткие – всего две недели! Будем находиться в поле, жить буду в палатке, режим – как у всех. Утром они на зарядку, у меня утреннее правило. Потом в походном храме, если нет службы, я принимаю желающих. У нас уже традиция: на все учения мы обязательно берем с собой походную церковь, где можем совершать все необходимые таинства, крещение, Литургию… Также обязательно ставится палатка для мусульман.

Вот были мы на сборах возле г. Чебаркуля, что в Челябинской области; рядом находилась деревня, где был храм. Местный батюшка не только служил с нами Литургию, но и давал нам для богослужения свои сосуды и просфоры. Было большое богослужение, куда съехалось несколько священников, все исповедовали, на Литургии было много причастников из нескольких военных частей.

На территории нашей части на Уктусе (один из районов г. Екатеринбурга. – Д.А.) построен храм мученика Андрея Стратилата, где я являюсь настоятелем и регулярно там служу. Кроме этого по договоренности с командирами частей мы постоянно выезжаем группами священников до десяти человек в какую-нибудь часть нашего округа, где читаем лекции, проводим открытые занятия на заданную тему и обязательно служим Литургию, исповедуем и причащаем. Потом мы расходились по казармам, и – по желанию – общались со всеми верующими, как с военными, так и с гражданским персоналом.

Служить в разведке – дело непростое

Наш корреспондент Денис Ахалашвили с протоиереем Владимиром Кисековым и иереем Игорем Куланиным (на фото справа)

Иерей Игорь Куланин, настоятель храма Георгия Победоносца в пос. Марьинском:

– Я дважды выезжал в командировки в Северокавказский регион, где находился с походным храмом Александра Невского в расположении воинской части Уральского округа внутренних войск. Как проходила служба? Утром на построении с разрешения командования читаешь утренние молитвы. Выходишь перед строем, все снимают головные уборы, читаешь «Отче наш», «Богородице Дево», «Царю Небесный», молитву на начало доброго дела и отрывок из жития святого, которому посвящен этот день. Кроме тех, кто на выезде, на построении присутствует 500–600 человек. После молитвы начинается развод. Я иду в храм, где принимаю всех желающих. Раз в неделю провожу духовные беседы с личным составом. После беседы начинается личное общение с глазу на глаз.

Есть такая шутка, что в армии не матерятся, в армии на этом языке разговаривают. А когда рядом находится священник, даже офицеры начинают себя сдерживать в этом плане. Говорят уже более близкие русскому языку слова, вспоминают о вежливости, прощения просят, отношения между собой и подчиненными становятся более дружественными, более человечными что ли. Приходит, например, майор на исповедь в нашу палатку, а перед ним простой боец стоит. Майор ведь не отталкивает его, не лезет вперед, он стоит и ждет своей очереди. А потом они вместе с этим солдатом из одной Чаши причащаются. И когда они встречаются в обычной обстановке, они уже друг друга по-иному воспринимают, чем до этого.

Сразу чувствуется, что ты находишься в расположении военной части, каждый день выполняющей боевые задачи. Это на гражданке все бабушки тебя любят, только и слышишь: «Батюшка, батюшка!», и, каким бы ты ни был, тебя просто потому, что ты священник, любят. Здесь совсем не так. Они здесь повидали всякого и просто так с распростертыми объятиями тебя не примут. Их уважение нужно заслужить.

Наш полевой храм приписан к взводу разведки. На них лежит обязанность установки, сборки и перемещения передвижного храма. Эти ребята очень серьезные – краповые береты. Чтобы стать краповым беретом, ты должен умереть, а потом воскреснуть – так говорят. Многие из них прошли обе чеченские кампании, видели кровь, видели смерть, теряли боевых друзей. Эти люди – состоявшиеся личности, отдавшие служению Родине всего себя. Все разведчики – это простые прапорщики, у них нет высоких званий. Но случись война, каждого из них по отдельности поставят командиром взвода, они выполнят любые задачи командования, поведут за собой солдат. На них держится боевой дух, это элита нашей армии.

Разведчики всегда вновь прибывшего священника приглашают к себе на чай знакомиться. Это очень важный ритуал на самом деле, во время которого о тебе складывается первое и часто оно же и последнее впечатление. Что ты из себя представляешь? Что ты за человек? Можно ли вообще тебе доверять? Они проверяют тебя как мужчину, присматриваются, задают разные каверзные вопросы, интересуются твоей прошлой жизнью.

Сам я из оренбургских казаков, и поэтому для меня шашечки и пистолетики были знакомы с детства, у нас на уровне генетики любовь к военному делу. В свое время я занимался в клубе юного десантника, с 13 лет прыгал с парашютом, мечтал служить в десанте. К сожалению, из-за проблем со здоровьем в десант меня не взяли, я служил в обычных войсках.

Разведчики мишени осмотрели, смеются: «Тест прошел!» Давай, говорят, к нам, в краповые береты!

Я выезжал с разведчиками на стрельбы, там они проверили, чего я стою в бою. Дали мне сначала пистолет. Мне он не очень понравился: я на «гражданке» в тире из более тяжелой «Беретты» стреляю. Но ничего, приноровился, выбил все мишени. Потом они дали мне какой-то новый автомат, специально для разведчиков разработанный, короткоствольный. Я отстрелял по общей мишени, смотрю: отдача у него слабая, стрелять легко, удобно – и второй магазин отстрелял по движущимся мишеням, выбил все «десятки». Они мишени осмотрели, смеются: «Тест прошел!» Давай, говорят, к нам, в краповые береты! Стрелял я из пулемета АК, тоже хорошо получилось.

После стрельб количество прихожан в части резко увеличилось. Сейчас с Пашкой из разведки мы регулярно переписываемся. Он пишет мне, как там у них дела, а я – как тут у нас; обязательно с праздниками друг друга поздравляем. Когда мы с ним познакомились во время моей первой командировки, то он, когда «Отче наш» читал, раз восемь ошибся, а в крайней командировке через два года, когда мы снова с ним встретились, он читал на службе Часы и молитвы к Причастию.

Еще у меня есть друг из казаков, Сашка-фээсбэшник. Такой на Илью Муромца похожий, на полголовы меня повыше и в плечах пошире будет. Их отряд ФСБ перевели, а его оставили что-то из оставшегося оборудования охранять. Вот он и охраняет. Спрашиваю: «Как, Сашка, дела?» Он благословение берет, мы целуемся по-братски, и он радостно отвечает: «Всё слава Богу! Охраняю помаленьку!»

Хоругвь нес знаменосец из Кремлевского полка. Так нес – глаз не оторвать! Хоругвь по воздуху плыла!

На Крещение мы с нашими разведчиками нашли заброшенный старый фонтан, быстренько его очистили, заполнили водой и сделали Иордань. Отслужили праздничную службу, а потом был ночной крестный ход, с хоругвями, с иконами, фонарями. Идем, поем, молимся. Впереди хоругвь нес настоящий знаменосец, так нес – глаз не оторвать! Хоругвь просто по воздуху плывет! Я потом у него спрашиваю: где ты этому научился? Он мне говорит: «Да я профессиональный знаменосец, в Кремлевском полку служил, на Красной площади со знаменем ходил!» Вот такие у нас замечательные бойцы там были! А потом все – и командиры, и бойцы, и гражданский персонал – пошли как один к Крещенской купели. И всё слава Богу!

Интересуетесь, как я храм построил? Я в нем настоятель, так скажу. Когда мы стройку окончили, храм освятили, поехал я к своему духовнику. Рассказываю, фотографии показываю: так, мол, и так, батюшка, я храм построил! А он смеется: «“Муха, муха, где ты была?” – “Как где? Поле пахала!” Ее спрашивают: “Как, сама?” Она говорит: “Ну, не совсем сама. Я на шее у вола сидела, который поле пахал”. Так и твой храм люди строили, благотворители, жертвователи разные… Может, бабушки по копеечке собирали. Твой храм народ построил, а Господь поставил тебя там служить!» С тех пор я больше не говорю, что я храм построил. А служить – да, служу! Есть такое дело!

«Бог даст, эту Пасху будем служить уже в новом храме»

Литургия в расположении военной части в центре иерей Владимир Устинов

Иерей Владимир Устинов, помощник командира отдельной железнодорожной бригады:

– Хорошо, когда командир подает пример своим подчиненным. Наш командир части – верующий человек, регулярно исповедуется и причащается. Начальник управления – тоже. Подчиненные смотрят, и некоторые тоже приходят на службу. Никто никого не заставляет, и этого делать нельзя, ведь вера – это личное сокровенное дело каждого. Своим личным временем каждый может распоряжаться, как ему хочется. Можешь книжку читать, можешь телевизор смотреть или спать. А можешь пойти в храм на службу или со священником пообщаться – если не исповедоваться, то так, по душам поговорить.

Никто никого не заставляет, и этого делать нельзя, ведь вера – личное сокровенное дело каждого

Иногда у нас на службе собирается по 150–200 человек. На последней Литургии причащались 98 человек. Общая исповедь сейчас не практикуется, поэтому представьте, сколько у нас длится исповедь.

Кроме того, что я служу в части, на «гражданке» я настоятель храма святителя Ермогена на Эльмаше. Когда есть возможность, мы берем бортовой «Урал», там может разместиться 25 человек желающих, которые приезжают ко мне на службу. Естественно, люди знают, что это не экскурсия и не увеселительное мероприятие, что там надо будет стоять на службе, молиться, поэтому случайные люди туда не ездят. Ездят те, кто хочет помолиться в храме за богослужением.

Раньше вечернее время в части занимал заместитель командира по воспитательной работе, сейчас решили вечернее время отдать священнику, то есть мне. В это время я встречаюсь с военнослужащими, знакомлюсь, общаюсь. Спрашиваю: «Кто хочет поехать ко мне в храм на службу?» Составляем список желающих. И так по каждому подразделению. Подаю списки командиру бригады и командиру подразделения, ротному, те отпускают военнослужащих, когда надо на службу. И командиру спокойно, что солдат не болтается где-то и не занимается ерундой; и солдат видит к себе доброе отношение и может решать какие-то свои духовные вопросы.

В подразделении, конечно, проще служить. Сейчас наш приход святителя Ермогена строит на территории части храм во имя небесных покровителей железнодорожных войск князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Начальник управления генерал-майор Анатолий Анатольевич Брагин выступил инициатором этого дела. Он верующий человек из благочестивой верующей семьи, с детства исповедуется и причащается и горячо поддержал идею строительства храма, помог с оформлением документов и согласованиями. Осенью 2017 года мы забили сваи в основание будущего храма, залили фундамент, сейчас подвели крышу, купола заказали. Когда служба будет проводиться в новом храме, конечно, там не будет недостатка в прихожанах. Уже сейчас люди останавливают меня, спрашивают: «Батюшка, когда храм откроете?!» Бог даст, эту Пасху будем служить уже в новом храме.

«Главное – это конкретный человек, который пришел к тебе»

Иерей Владимир Залосковских перед освящением 239 новых автомобилей управления ГИБДД по Свердловской области

Иерей Владимир Залосковских, клирик храма святителя Николая Чудотворца в г. Екатеринбурге:

– Вневедомственную охрану я окормляю уже больше 12 лет, со времен, когда они относились к МВД. Управление Росгвардии окормляю два года, с момента его образования.

Вы спрашиваете, кому пришла идея освятить все автомобили ГАИ? К сожалению, не мне, это инициатива руководства Главного управления МВД по Свердловской области. Я только совершил обряд. Хотя, конечно, идея мне понравилась! Еще бы! Собрать на главной площади города – площади 1905 года – все 239 новых автомобилей управления ГИБДД и разом освятить! Надеюсь, это скажется и на работе сотрудников, и на отношении к ним со стороны водителей. А что вы улыбаетесь? С Богом возможно все!

В своей священнической жизни мне много чего пришлось повидать. С 2005 по 2009 год я служил на приходе во имя архангела Михаила в Заречном микрорайоне – и четыре года подряд каждое воскресенье служил в парке под открытым небом. Никакого помещения и храма у нас не было, я служил прямо посреди парка – сначала молебны, потом с Божией помощью купил сосуды, матушка сшила покров на Престол, и уже осенью мы отслужили первую Литургию. Расклеивал объявления по району, что такого-то числа во столько-то приглашаем на богослужение в парк. Народу иногда собиралось до ста человек! По праздникам мы по всему району крестным ходом ходили, кропили святой водой, подарки собирали, бабушкам-ветеранам дарили! Весело жили, дружно, грех жаловаться! Иногда встречаю старых прихожан, с которыми в парке служили, они радуются, обнимают тебя.

Священника в армии слушают. Мы помогаем. Да меня для этого и послал сюда Бог – людям помогать

Если говорить о специфике служения в силовых структурах, то священник там фигура сакральная. Представьте себе здание с высокими кабинетами и большими начальниками, занятыми важными государственными делами, связанными с безопасностью страны, и так далее. Если туда придет гражданский, его слушать не будут и сразу выставят за дверь. А священника слушают. По опыту скажу, что там, в больших кабинетах, замечательные люди сидят! Главное, ничего у них не просить, тогда вы сможете найти с ними общий язык. Так ведь я и не прошу, я, наоборот, им такие сокровища несу, что любо-дорого! Какие, как написано в Евангелии, и ржа не берет, и воры не украдут, – сокровища, которые дает нам вера и жизнь в Церкви! Главное – это люди, это конкретный человек, который перед тобой сидит, а погоны – это дело пятое.

Чтобы священнику успешно заниматься окормлением в силовых структурах, в первую очередь нужно наладить хорошие контакты с начальством и с руководителем отдела кадров. Он знает личное дело каждого, это, если хотите, душеприказчик в силовых структурах. Он много чего знает и может подсказать и от многих ошибок уберечь. Как и ты можешь помочь ему в его работе. Это все взаимно, он помогает тебе, ты ему, и в результате у всех становится меньше проблем. Он может мне позвонить и сказать: «Знаешь, вот у такого-то офицера проблемы. Можешь с ним пообщаться?» Я иду к этому офицеру и, как священник, помогаю ему разобраться в его проблеме.

Отец Владимир освящает новый парк автомобилей ГИБДД Екатеринбурга

Если контакты состоялись, все будет хорошо. Я знаю, о чем говорю. За время моей службы в силовых структурах сменилось трое руководителей, и со всеми я был в хороших конструктивных отношениях. Всех людей по большому счету интересуют только они сами. Надо стараться быть нужным и полезным в той мере, в какой эти занятые люди готовы воспринимать тебя. Тебя поставили туда, чтобы помогать им решать их проблемы с помощью Божией! Если ты это понимаешь, то все у тебя получится; если начнешь заниматься просвещением или проповедями, это все плохо закончится. Специфика силовых структур вносит свои суровые коррективы, и, если хочешь преуспеть в своем деле, нужно это учитывать. Как апостол Павел говорил: для всех быть всем!

За годы общения люди начинают тебе доверять. У кого-то я крестил детей, кого-то повенчал, кому-то дом освятил. Со многими у нас стали близкие, почти родственные отношения. Люди знают, что в любой момент могут к тебе обраться за помощью с любой проблемой и ты никогда не откажешь и поможешь. Меня для этого послал сюда Бог: чтобы я людям помогал – вот и служу!

По-разному Бог приводит людей к вере. Помню, один полковник относился с большой неприязнью к тому, что к ним в управление приходит священник и, как он думал, всем только мешает. Я видел по его презрительному взгляду, что ему не нравилось мое присутствие. А потом у него умер брат, и так получилось, что я его отпевал. И там он, может, впервые, посмотрел на меня другими глазами, увидел, что от меня может быть польза. Потом у него были проблемы с женой, он пришел ко мне, и мы с ним долго говорили. В общем, сейчас этот человек хоть и не ходит в храм каждое воскресенье, но уже по-другому к Церкви относится. А это главное.

Капелланы в российской армии: комиссары или целители душ?

Для меня как последовательного атеиста (с примесью гностицизма) это одна из самых неоднозначных новостей последнего времени. Уж больно много вопросов возникает в связи с институтом капелланства применительно к нашей армии. Но начнем «от печки».
Начиная с 15 века в русской армии всегда были православные священники, наставляющие и помогающие солдатам не потеряться в монотонности армейской жизни и ужасах войны если таковая случалась. Так, согласно Вики, в 1545 году в Казанском походе с Иваном Грозным участвовал протоиерей Благовещенского собора Андрей с собором священнослужителей. Неизвестно, что было дальше, но не думаю, что священство не присутствовало в жизни армии. А в 17-м веке, при Алексее Михайловиче, войсковым священникам официально выдавалось жалование, то же самое продолжалось и при Федоре Алексеевиче и при европеизированном нашем императоре Петре, который ввел звания обер-иеромонахов флота и обер-полевых священников. И все это несмотря на раскол и церковную реформу. В конце 19-го века в армии Российской империи служили 5 тыс. военных священников и несколько сотен капелланов. А в «Дикой дивизии», например, служили и муллы. При этом священник приравнивался к офицерскому чину и получал соответствующее жалование.
По словам протоиерея Дмитрия Смирнова, в постсоветское время православные священники сразу же пришли в армию, но делали свою работу безвозмездно. Но в 1994 году патриарх Московский и всея Руси Алексий II и тогдашний министр обороны Павел Грачёв подписали соглашение о сотрудничестве. Эот документ стал основой создания Координационного комитета по взаимодействию между Вооружёнными Силами и РПЦ. В феврале 2006 года патриарх дал благословение готовить военных священников, а в мае того же года в пользу воссоздания института военных священников высказался и президент России Владимир Путин.
Сколько и каких священников нужно
Президент тогда, в 2011 году, дал задание создать до конца года институт военных священников в армии и на флоте. Сначала священников собирались учить в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище им. Маргелова, затем — в одном из военных ВУЗов Москвы. И наконец выбор пал на Военный университет Минобороны РФ. Штатные полковые священники появились в российской армии в декабре 2012 года, однако первый выпуск «новых священников» состоялся только сейчас.
Главный священник ВДВ России иерей Михаил Васильев в 2007 году оценивал потребность священнослужителей в российских войсках следующим образом: около 400 православных священников, 30—40 мусульманских мулл, 2—3 буддистских ламы и 1—2 иудейских раввина. Реально пока в армии есть православные священники и муллы. Представители остальных конфессий не «призываются». Так как быть с представителями других конфессий? Дискриминировать их как меньшинства? Или создавать при каждой части по целому подразделению «духовной поддержки»? Или делать из помощников по работе с верующими военнослужащими универсальных экуменистов, способных и исповедь провести, и намаз совершить? А бубен и пейот им тогда выдадут?