Султан санчар ва пиразан

Разгон янычарского корпуса

В этой статье или разделе имеется список источников или внешних ссылок, но источники отдельных утверждений остаются неясными из-за отсутствия сносок. Утверждения, не подкреплённые источниками, могут быть поставлены под сомнение и удалены. Вы можете улучшить статью, внеся более точные указания на источники.

Разгон янычарского корпуса (осман. واقعة خيرية‎ — Vaka-i Hayriye, дословно «счастливое событие») — ликвидация янычарского корпуса, проведённая в июне 1826 года османским султаном Махмудом II.

Предыстория

К началу XVII века корпус янычаров утратил военное значение и перестал быть элитным подразделением. Многие янычары уже не были профессиональными солдатами, они стали заниматься торговлей и ремеслом, обзавелись семьями. Корпус в целом занимался вымоганием денег у государства и вмешивался в политику, способствуя упадку Османской империи — в результате янычарских бунтов были свергнуты или убиты несколько султанов. К 1826 году ненависть к янычарам распространилась по всей империи.

Разгон корпуса

Видя, что султан Махмуд II формирует новую армию и нанимает европейских артиллеристов, столичные янычары подняли бунт, но были вытеснены в казармы в Константинополе и Салониках. В ходе дальнейших боёв казармы янычаров в Атмейданы и Аксарае были подожжены огнём артиллерии, что привело к тяжёлым потерям среди них.

Зачинщики бунта были казнены, их имущество конфисковано султаном, а молодые янычары изгнаны или арестованы. Это, а также понесённые в ходе боёв потери, привели к упадку корпуса. Суфийский орден , ядро организации янычаров, был распущен, а многие его последователи казнены или изгнаны. Уцелевшие янычары занялись ремеслом и торговлей.

Для замены янычар в качестве охраны султана Махмуд II создал новый современный корпус, «Победоносную армию Мухаммеда» (тур. Asakir-i Mansure-i Muhammediye).

Последствия

Потеря янычарами привилегированного статуса крайне негативно отразилась на положении новообращённых мусульман на Балканах и послужила причиной массовых восстаний и вооружённых столкновений между христианами и мусульманами в Румелии, особенно в Боснии и Албании. Начался быстрый упадок значения Османской империи в Европе.

Сразу после роспуска янычар Махмуд II распорядился, чтобы придворный летописец Мехмет Эсад-эфенди (ок. 1789—1848) составил официальную версию событий, Усс-и Зафер (тур. Üss-i Zafer, Фундамент победы). Книга была издана в 1828 году в Константинополе и послужила основным источником других османских публикаций об этом периоде.

> Примечания

  1. Эсад-Эфенди, Мухаммед // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Литература

Это заготовка статьи об Османской империи. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Янычары — “легендарные” воины Османской Империи с интересной исторической судьбой. Они сами, их военные успехи, восстания и в итоге упразднение всегда вызывали интерес и были предметом споров.

1. Когда был основан янычарский корпус (янычарские оджаки)?

Османы сменили систему гулям (гулям – арабское слово, означавшее “мальчик”; военные полки, состоявшие из рабов, использовавшиеся для охраны правителей), которая существовала в предыдущих тюркских государствах, и основали систему девширме. Военные силы, существовавшие в начальный период после образования Османского бейлика (пехота и мюселлем (кавалерия в военное время и селяне в мирное), сипахи-тимариоты, ветераны), после завоевания Эдирне перестали покрывать растущие военные потребности Империи. Помимо этого, Османский Бейлик начинал централизоваться. Все военные потребности могли быть обеспечены только центральной армией.

В период правления Мурада I визирь Чандарлы Кара Халиль и Кара Рюстем предложили создать центральную армию на основе христианских рабов. Это решение было сообщено беям-акынджи (военные загоны, нападавшие на границы соседних государств), находившимся в Румелии, и приказано передавать пятую часть пленных на нужды государства. Вверенным государству рабам давали необходимое образование и начинали использовать в качестве солдат. Таким образом были заложены основы стана Капыкулу (оджаки Капыкулу). Обычно считается, что янычарский корпус был основан при Мураде I, но есть исследователи, которые относят дату основания далее в прошлое к правлению Орхана Гази.

2. Как работала система девширме?

Военная мощь Османов стала расти, центр хотел укрепить свой статус, поэтому военные потребности государства стали обеспечивать рабы, записанные в янычарский корпус. Для этого стали обращать в ислам христианских детей. Способ обращения – девширме – начал использоваться во времена Челеби Мехмеда, а во время правления Мурада II был узаконен. Система работала следующим образом: потребность в военных для Капыкулу сообщалась Дивану. Согласно принятому там решению, на определённых землях у христианских семей брали в девширме подходящих по закону мальчиков в возрасте 8-20 лет. По закону забирали детей священников и знати, из семей забирали только одного и только самого здорового. В девширме не брали сирот, сыновей пастухов, от рождения обрезанных, лысых, редкобородых и стремившихся к наживе,. Также нельзя было забирать в девширме женатых и изучивших какое-то мастерство, слишком низких или слишком высоких. Высоких, но с ладной фигурой, отбирали для дворца. Обычно в девширме предпочитали албанских, сербских, болгарский, хорватских, греческих и боснийских мальчиков. Тюрков, иранцев, русских, евреев, курдов, грузин и цыган не брали. Из нехристиан брали только боснийцев – по их собственному желанию. Система девширме постоянно использовалась до конца 16 века, но с 17 века она потеряла былой вес и была полностью упразднена в средине 18 века.

3. Каково было влияние системы девширме?

Авторы вроде Гиббонса воспринимают систему девширме как политику исламизации и туркофикации. Но эта система была основана не для того, чтобы обратить христиан в ислам, а для того, чтобы обеспечить военные потребности. Набор в девширме происходил не ежегодно, а раз в несколько лет с определённых территорий набиралось определённое количество детей. Количество воинов в Аджеми оджаке (новички-янычары) никогда не превышало 10.000. Появившаяся в средине 15 в. система девширме до средины 17 в. широко не использовалась, она действовала лишь треть всего существования Османской империи. Поэтому лишь небольшое количество христиан, населявших Османскую империи, были туркофицированы благодаря этой системе.

4. Когда произошло первое восстание янычар?

Не вспомнить восстания при упоминании янычар практически невозможно. Первый мятеж произошёл в 1446 году и вошёл в историю под названием “Событие Половинного холма” (Бучук Тэпэ Вакасы). Во время первого правления Мурада II янычары восстали якобы по причине инфляции, сначала они разграбили особняк Шехабеддина Паши, а потом укрылись за холмом на востоке от Эдирне. Мятежников удалось усмирить, увеличив их жалование на половину акче (а холм, за которым они прятались, впоследствии именно поэтому стал называться Половинным – прим. пер.). Но настоящей причиной восстания было желание Чандарлы Халиля Паши снова видеть на троне Империи Султана Мурада II. В итоге мятежа молодой Султан (Мехмед I, в будущем – Фатих Завоеватель) оказался в трудном положении, Мурад II снова взошёл на трон, а сына отправил наместником в Манису. Этот мятеж был первым шагом янычар на пути вмешательства в политику и смены правителей, к которой они позже не раз ещё приложат руку.

5. Почему произошло вырождение янычарского корпуса?

После восстания Шехзаде Баезида, случившееся в период правления Сулеймана Великолепного, в Анаталии, а позже и в важных городах других регионов Империи были основаны янычарские полки. Со временем эти гарнизоны прибрали к рукам управление регионом, оставив центральную власть не у дел. К концу 16 в. возросла потребность государства в вооружённой пехоте, поэтому в янычарский корпус стали записывать кого ни попадя, не обязательно девширме. Ранее янычары не должны били заниматься никаким ремеслом, не должны были жениться и обязаны были жить в казармах, но к концу 16 в. количество солдат возросло, дисциплина стала ослабевать, а эти правила стали нарушать. Янычарский корпус из профессиональных военных превратился в корпус ремесленников, которые захаживали в казармы лишь для того, чтобы получить жалованье. К 18 в. ситуация значительно ухудшилась, янычарские эсами, т.е. бумаги, подтверждающие принадлежность человека к янычарскому корпусу, стали свободно продаваться. Таким образом не редкостью стали люди, получающие жалованье 5-10 человек в одни руки. Янычары, которые показывали зубы государству в Стамбуле, перестали отбывать в походы, а отбывшие стали убегать с поля боя. Поскольку янычары перестали проводить тренировки и не перенимали нововведений в военной сфере, они перестали быть угрозой европейским армиям.

6. Почему янычары были упразднены?

Первым планировал разогнать янычарский корпус Осман II, но его попытка не увенчалась успехом, более того, этот молодой падишах поплатился за это своей жизнью. Мурад IV держал янычар в ежовых рукавицах, благодаря чему дисциплина была силой восстановлена, но это было ненадолго. Янычары без дисциплины и повиновения меняли социальные и политические устои под себя. Они крали девушек и собирали дань с торговцев и лавочников. Несколько поражений, настигших Империю одно за другим во второй половине 18 в., показало, что необходим поиск чего-то нового. Во времена Селима III стали воспитывать профессиональных военных по европейскому типу, не затрагивая при этом янычар. Несмотря на это янычары посчитали, что такое нововведение угрожает их положению, поэтому свергли Султана, а данную инициативу зарубили на корню. Позже их целью стал Алемдар Мустафа Паша, благодаря которому на престол взошёл Махмуд II, Алемдар был убит во время ночного рейда янычар. Махмуд II был вынужден смириться и от безысходности терпеть буйства янычар. Махмуд II тоже предпринял попытку перейти к формированию батальонов армии и профессиональной муштрой, для этого он старался убедить янычар не сопротивляться, для этого он пообещал их лидерам деньги и высокие звания.

Поскольку янычары на этот раз открыто не протестовали, маховик перемен закрутился, 7.650 янычар были переписаны в эскинджи (отряды новой армии). Но янычарский корпус бурлил изнутри. Высшие госчины собрали старейшин янычар и попытали их убедить в верном векторе развития, однако получили тот же ответ, что получали ранее: “Мф люди необразованные, муштра – это не наше, это выдумки проклятых гяуров, мы разве что упражняемся в точной стрельбе по банкам да тренируем удар мечом на овцах”. После этого стало предельно ясно, что без разгона янычарского корпуса нововведений в военном деле Империи не видать. Началась подготовка к возможному мятежу янычар. Полки секбанов, расквартированные в заливах, были немедленно переведены в Стамбул, власть заручилась поддержкой народа и студентов. Также поддерживавшие янычар во время свержения Селима III артиллеристы, пушкари и работники верфи были переманены на сторону действующей центральной администрации.

7. Как янычары были упразднены?

Колесо судьбы окончательно повернулось против янычар, когда они потребовали головы чиновников, отвечающих за переход к армейсткой муштре. 15 июня 1826 года Махмуд II повязал меч в связи с этим последним янычарским восстанием, развернул военный флаг – санджак-и шериф и запросил у богословов фетву на казнь мятежников. Глашатаи призывали всех сплотиться на площади Султанахмед под флагом Пророка. Вся амуниция и боеприпасы дворца были приготовлены к бою и розданы народу. Ахысхалы Ахмед Эфедни обратился к собравшимся на площади, поднимая их боевой дух.

Военные и цивильные, выкрикивая гульбанк и текбир, с нескольких фронтов начали наступать на янычарские казармы, расположенные на Этмейданы. Янычары не вняли последнему привызу сдаться, поэтому казармы подвергли пушечному обстрелу, ворота на Этмейданы были проломлены, более 10.000 янычар было убито в результате пятичасового сражения.

Часть убитых янычар была необрезана, у части на груди висел крестик, это вызвало дополнительную волну ярости, уровень жестокости расправы вырос. Попавших в плен живых янычар недолго пытали, а потом казнили. Под чинару, на которой янычары в недавнем прошлом вешали своих врагов, сбрасывали трупы убитых янычар. Сбежавших искали повсюду, закрыв городские ворота. В результате поисков более 20.000 янычар были отправлены в изгнание, тысячи кофеен, в которых они любили заседать, сравняли с землёй. Любые воспоминания о янычарах старались уничтожить: практически все надгробные камни янычар в Стамбуле были уничтожены, все документы и записи – сожжены. Янычарские казармы были разрушены и стёрты с лица земли.

8. Каковы были последствия упразднения янычарского корпуса?

Разгон янычарского корпуса воспринимался многими исследователями как позитивные изменения: устранение постоянной головной боли государства, мешавшей реформам, поэтому событие было названо ими “Vaka-i Hayriyye”, т.е. “Благое событие”. Но некоторые учёные также указывают на то, что создать новую армию с нуля было невозможно, чему последовала вереница тяжёлых для Империи военных поражений и мятежей, поэтому они называют это событие “Vaka-i Şeriyye”, т.е. “Дурное событие”.

Последствия упразднения дали о себе знать не только на военном поприще, но и во многих других сферах, так как янычарский корпус сросся с обществом воедино. Больше всех поддерживавшие янычар разнорабочие, носильщики и лодочники тоже попали в немилость и в большинстве своём были сосланы. После этого место турецких носильщиков заняли армяне.

Корпус тулумбаджи (пожарных) тоже был упразднён, новый был набран только спустя несколько месяцев, а в течение этого времени тушением пожаров никто не занимался. Все кофейни были закрыты, но в то время отдельных барбер-шопов не было, стрижка и бритьё делались в кофейнях. После их закрытия некоторое время ниша пустовала, и только потом стали открываться отдельные мужские парикмахерские.

Связанные с янычарами другие военные образования тоже были упразднены, военные термины, которые могли напомнить о янычарах, старались не использовать. Например, для обозначения флага вместо термина “bayrak” стали использовать “sancak”.

Новообразованная армия была сформирована на европейский манер, что послужило распространению французского языка в обществе.

9. Какая была связь янычар с орденом Бекташи?

Некоторые книги по истории утверждают, что янычарский корпус был основан с благословения Хаджи Бекташ-и Вели, но это утверждение необоснованно. Хаджи Бекташ умер во второй половине 13 в. – ещё до основания Османского бейлика. Султаны, знавшие Хаджи Бекташ-и Вели по рассказам ветеранов, благодаря сильному культу личности среди ветеранов корпус был привязан к нему. Во второй половине 14 в. янычары связали себя с традицией, а в 15 в. корпус официально объединился с этим орденом. В янычарском корпусе постоянно находился “отец”, представляющий текке Хаджи Бекташ-и Вели, поддерживающий постоянную связь между тарикатом и корпусом. Из-за этой связи корпус называли “Оджак-и Бекташиян”, из-за неё же после разгона янычар орден Бекташи больше всего и пострадал. Некоторые “отцы” были казнены, практически все бекташийские текке были закрыты, их здания (кроме усыпальниц) были или разрушены, или отданы другим орденам, литература Бекташи сожжена, а шейх Хаджи Бекташ был сослан в Амасью. Многие члены ордена были переселены в другие части Империи, со многими сочувствующими поступили так же несмотря на то, что членами ордена они не являлись.

10. Что янычары дали Империи?

Самое главное, что дали янычары Империи, — это ослабление турецкой аристократии и благодаря этому предоставление возможности создания центральной системы управления. В ранних тюркских государствах военная сила такого масштаба создана не была, поэтому кланы и авторитетные военные командиры ввязывались в междоусобные распри, грозившие развалом государства.

Из-за отсутствия централизации многие ранние тюркские государства были недолговечны. До конца 15 в. численность янычар не превышала 15.000. Несмотря на то, что они были военной элитой, из-за небольшого количества их роль в военных победах была ограниченной. Так что за победы, завоёванные до конца 15 в., государства не были полностью обязано янычарам. В этот период самой численной военной мощью были сипахи-тимариоты, количество которых достигало 80.000, и роль сипахов-тимариотов в военных победах была намного значительнее роли янычар.

Янычары — Краткие хроники буйной гвардии

«Пленных юношей — неверных (т.е. немусульман) — надо зачислять в наше войско», — такой совет дал султану Орхану визирь и главный воинский судья Аллаэддин. Идея была осуществлена при султане Мураде I (1359-1389 гг.).


Шел 1365 год. Перед распростертыми на земле юношами возвышалась фигура шейха Бекташа. Он подошел к ближнему из них, поднял руку над его головой, и, осенив рукавом халата, произнес: «Да будете вы йени чери». Так было положено начало «новому войску» (тур. yeniçeri), особому корпусу янычар. От остальных военнослужащих империи османов их отличал головной убор — белый войлочный колпак с висящим сзади куском материи, напоминавшим форму рукава халата их «крестного отца» Бекташа.
Вооружение янычар изначально составили копья, сабли и кинжалы, а роль знамени исполнял котел для приготовления пищи. Некоторые воинские звания также были позаимствованы из «кухонного» лексикона. Так, командир роты, звался «чорбаджи», т.е. «кашевар».
Изначально численность корпуса «новых воинов» не превышала одной тысячи. Потом ежегодно набирали еще по тысяче человек. При Сулеймане I Великолепном (1520-1566 гг.) янычар в армии было до 20 тыс. Размер жалованья зависел от продолжительности службы. Во главе корпуса стоял ага. Им по выбору янычар становился человек, прошедший все янычарские должности, начиная с низших. Ага был удостоен особой чести снимать с султана обувь при его входе в мечеть. В одной из комнат янычарских казарм был поставлен трон для султана.
Строгий наказ шейха Бекташа первой дружине янычар «проявлять мужество в сражениях и не знать поражений» исполнялся отнюдь не всегда. Во время похода султана Селима I Грозного против иранского Исмаил-шаха (1514 г.) янычары роптали на тяготы, порывались вернуться домой и пытались устроить мятеж. В ответ султан казнил янычарского агу, жестко усмирил непослушных и стал назначать агу сам. Одновременно была введена должность помощника аги, которому подчинялось еще несколько начальников. Однако это не помогло превратить корпус в идеально послушное орудие.
Начиная с правления султана Мехмеда II Завоевателя (1451-1481 гг.) у янычар вошло в правило требовать от султана денежные подарки при вступлении его на трон. При этом, несмотря на награды, правилом также стали бунты корпуса против неугодных им чем-либо правителей.
После смерти Мехмеда II в ходе янычарского восстания был убит великий визирь Мехмед-Караман. При их же активной поддержке на трон в 1481 году был возведен второй сын Мехмеда Баязид II. Однако и его в 1512 году янычары попросили вон, утвердив на престоле уже упомянутого сына Баязида Селима I.
В 1524 году в очередной раз взбунтовавшиеся янычары разграбили таможню в Стамбуле, дома великого визиря Ибрагима и других крупных сановников. Султан Сулейман I Великолепный лично участвовал в подавлении бунта, убил собственными руками нескольких янычар, однако все равно был вынужден уступить и откупиться от восставших. Впрочем, это не слишком ему помогло. В дальнейшем, осознавая свою силу, янычары открыто говорили: «Сулейман стар и глуп, и ему пора на покой. Его сын Мустафа поведет дело лучше, а мы будем в большем почете. А если великий визирь будет тому противиться, мы снимем ему голову». Ближе к концу правления заболевший султан Сулейман был даже вынужден приказать регулярно возить себя на галере вдоль берегов Босфора, чтобы столичные жители не поддавались на распускаемые янычарами слухи о его смерти.
Досталось от янычар и последующим султанам. Они бунтовали при Селиме II Пьянице (1566-1574 гг.); свергли Ахмеда III (1703-1730 гг.); низложили Селима III и… «прокололись» на Махмуде II (1808-1839), который решил избавиться от такой ненадежной «гвардии».
Очередное восстание корпуса было мастерски спровоцировано сначала учреждением нового постоянного войска, а затем его демонстративным парадом перед янычарскими казармами. В ночь на 15 июня 1826 года янычары приняли вызов. На Мясную площадь (Атмейдан) Стамбула были выставлены полковые котлы, в городе начались погромы. Дома великого визиря и тогдашнего аги были разграблены и сожжены. 12-летний сын последнего жестоко убит.
Против янычар выступило население Стамбула и духовенство. Их истребление было официально объявлено богоугодным делом, а смерть в сражении с ними — подвигом за веру. Верные султану войска заняли улицы, и по янычарским казармам ударили пушки. Деревянные здания запылали. Пощады не было никому. Около тысячи пленных были заперты на стамбульском ипподроме, куда прибыли члены военного суда. Приговор был только один — смертная казнь через удушение. Расправы продолжались несколько дней, тела бунтовщиков сбрасывали в море. Котлы янычар были принародно запачканы грязью и нечистотами, знамена разорваны, а знаменитый войлочный колпак мальчишки безо всякого почтения таскали по улицам и бросали собакам.
Махмуд II, закрепляя победу, издал фирман о ликвидации корпуса янычар и создании взамен его «Победоносной армии Мухаммеда». Этим же повелением запрещалось громко произносить слово «янычар». Казармы на Мясной площади лежали в развалинах. Были разрушены мечеть янычар, кофейни, которые они обычно посещали, и даже мраморные надгробия, принятые за янычарские из-за изображенной на них войлочной шапки, похожей на широкий рукав халата шейха Бекташа.

…В середине XIV века никакой Османской империи еще не было, равно как и султанов. Поэтому глубоко ошибочны утверждения вроде «турецкий султан разбил сербов на Косовом поле». Разбить-то сербов на упомянутом поле Мурад разбил, но султаном он не был, время султанов еще не пришло…

В середине XIV века на территории нынешней Турции, кое-как меж собой уживаясь, помещалось около двадцати княжеств, звавшихся бейлик – больших и маленьких, сильных и слабых. Один из них по имени Османский (от его владетеля Османа, сына Эртогрула) и стал тем центром, вокруг которого постепенно возникала Османская империя. Франция формировалась вокруг Парижа, Россия – вокруг Москвы, Османская империя выросла из Османского бейлика со столицей в крепости Бруса (Константинополь еще оставался в руках византийцев, а Анкара была небольшим городком на пути торговых караванов).

У Османа был сын Орхан – именно он и начал завоевания на Балканах. Причем по весьма примечательной причине: расширять свой бейлик на восток за счет единоверных соседей у него не хватало сил, соседи, вульгарно выражаясь, смотрелись гораздо круче. А на Балканах, как частенько у славян водится, междоусобицы и раздробленности оказалось не в пример больше…

Именно Осман-бей и положил начало просуществовавшему чуть менее пятисот лет янычарскому корпусу. По его инициативе вместо старой пехоты «яя» был создан отряд в тысячу человек, так и названный без особых затей: «новое войско». По-турецки – «ени чери». В русском языке это со временем превратилось в «янычары»…

Первая янычарская тысяча состояла из пленных, главным образом христиан, и специально купленных для этой цели невольников помоложе, посильнее и посноровистее.

Удивляться этому не стоит. Для невольников, думается, было гораздо предпочтительнее махать саблей в рядах Орхановой армии, чем до скончания века гнуть спину с мотыгой на поле какого-нибудь мелкопоместного урода. С одной стороны, солдат постоянно ходит под смертью, с другой же – войско в те времена без всяких оглядок на гуманизм и писаные конвенции (не существовало пока что никаких конвенций) грабило захваченные города, сколько душе угодно. Извечная коллизия: на одной чаше весов – проблематичная смерть, на другой – гораздо более реальные золото, вино и бабы. Ход мыслей тех, кто с охотой в эти игры играл, предугадать нетрудно – всякий надеется, что убьют не его, а соседа…

Пленные тоже без особого сопротивления становились в ряды своих пленителей. Таковы уж были установления эпохи. Никто и слыхом не слыхивал об идее «национального государства», которую только через триста лет внятно сформулирует кардинал Ришелье и начнет претворять в жизнь. На дворе стоял самый обычный феодализм, и совершенно житейским делом считалось перейти от одного владетеля к другому – причем религиозные различия никакой роли сплошь и рядом не играли. Религиозное противостояние и вызванные этим войны тоже были придумкой далекого будущего…

Время шло. Сын Орхана Мурад, сын Мурада Баязид потихоньку-полегоньку присоединяли к своим владениям другие бейлики – где дипломатией, где военной силой, где покупкой земель, где династическим браком. Вот их потомки уже звались султанами. Султаны расширяли государство, выхватывая куски везде, где только могли оторвать – взят Константинополь и наречен Стамбулом, захвачены колонии венецианцев и генуэзцев в Крыму, продолжаются завоевания на Балканах…

И повсюду в первых рядах – янычары. Их уже не тысяча – гораздо больше. Мурад вводит систему под названием «девширме». В христианских провинциях Османского султаната, главным образом на Балканах, раз в три года (или в семь, по-разному) принудительно набирали мальчиков и юношей, которых обращали в ислам…

«Ага! – воскликнет иной нетерпеливый читатель, краем уха что-то такое слышавший. – И, конечно, тут же пинками загоняли в казарму, навешивали мушкет на спину и гоняли до седьмого пота!»

Не спешите. Тогдашние турки были гораздо умнее и практичнее.

Всех набранных зачисляли в специальный корпус, который так и назывался: «аджеми-огланы», то есть «чужеземные мальчики». И вот там-то специальные чиновники, отнюдь не заинтересованные халтурить и судить поверхностно, к ним долго и тщательно присматривались. Говоря современными терминами, определяли профессиональную ориентацию – в зависимости от задатков и способностей. Что греха таить, иные «волонтеры» попадали в гребцы на судах, в садовники или простые крестьяне. Но хватало и таких, что оказывались в специальной школе при султанском дворце, и эти «ич-огланы», как их называли, получали лучшее образование, какое только могли дать в то время. И уходили на государственную службу. Иные делали прямо-таки феерические карьеры. История Турции пестрит именами таких вот «ич-огланов» – дипломатов, министров, высоких чиновников, финансистов…

А значительная часть уходила в янычары. Тогда, в первые столетия существования оджака (так назывался Янычарский корпус), янычар был фанатичным и жестоким профессионалом. Все свободное время должно быть отдано военным тренировкам. Жить разрешается исключительно в казармах. Жениться запрещено. Заниматься каким бы то ни было ремеслом – запрещено. Спецназ. Элита. Все военные новинки – в первую очередь, янычарскому оджаку. И самые горячие дела – опять-таки янычарскому оджаку…

Некоторые считают тогдашних янычар лучшими солдатами в мире. Быть может, это правда. Ничего подобного янычарам не знал тогда ни христианский мир, ни единоверцы-соперники Турции. Аналогов этой «бешеной рати» просто не существовало.

Численность корпуса растет. При первых султанах – две-три тысячи, к концу пятнадцатого столетия – уже двенадцать. Во времена одного из самых славных султанов, Сулеймана II (1520–1566) янычар уже двадцать тысяч, при общей численности армии в сорок восемь тысяч.

Сулейман, которого европейцы звали Великолепный, а турки – Кануни, то есть Законодатель, за сорок шесть лет своего правления провел тринадцать военных кампаний, из них десять – в Европе. При нем Османская империя достигла наивысшего расцвета могущества и славы – на суше и на море. И практически всем победам Великолепный обязан янычарам.

Ага янычар, то есть командующий оджака, играет в государстве огромное значение. Янычар уважают и боятся. Их значение растет, растет, растет…

Причина не только в их бешеной храбрости, но еще и в том, что они становятся едва ли не единственной силой, на которой держится султанат. Раньше, при первых султанах, главную военную силу составляли спахии, или сипахи – кавалеристы, получавшие на время службы земельный надел (кстати, среди них тоже хватало обращенных в ислам христианских мальчиков). Какое-то время сипахи дрались отлично, но с бегом лет, как известно, всякая достаточно сложная система стремится к самоорганизации, и при этом те процессы, что она считает необходимыми для собственного блага, далеко не всегда совпадают с интересами окружающих, да и самого государства

Случилось то, чего следовало ожидать: сипахи всеми правдами и неправдами стремились сделать свои наделы наследственными. Вместо военных профессионалов понемногу зарождалась каста обыкновенных помещиков, желание воевать пропало, вместо себя сипахи стали в массовом порядке выставлять наемников. Их части уже не воюют, а охраняют на поле боя султана и высших командиров, от былого «стального корпуса» остались одни воспоминания…

И янычары выдвигаются на первый план. Их число растет, растет… В 1680 году их уже более пятидесяти тысяч, во второй половине XVIII века – сто тринадцать тысяч четыреста (при общей численности армии в двести семь тысяч четыреста), к концу восемнадцатого столетия число янычар зашкаливает за двести тысяч…

Но это уже другие янычары! Не прежние. С ними происходит примерно то же, что стряслось с сипахи. Системы «девширме» больше нет. В оджак массово принимают коренных турок – выходцев из деревни, мелких торговцев, ремесленников. И главное – детей янычар.

Вот именно, детей. Прежних строгих правил больше нет. Давно уже янычар женат, живет в собственном доме, а не в казарме, в любой момент без особого труда может уйти в отставку и заняться любым ремеслом…

Впрочем, этого-то как раз многие не хотят. Гораздо более привлекательным выглядит оставаться в рядах – благо прежней системы многочасовой учебы уже нет, военной подготовке не уделяется почти никакого внимания. А жалованье, естественно, приличное. Вот и разбухают ряды – и каждый стремится пристроить в первую очередь собственных детушек на столь легкую и безопасную службу.

Ага, безопасную. Янычары пользуются любой возможностью увильнуть от войны…

Прежних элитных вояк давно уже нет. Незаметно сформировалась очередная каста – многочисленная, ленивая, горластая, готовая зубами грызть любого, кто посягнет на ее немаленькие привилегии. В середине XVIII века наш знаменитый некогда соотечественник Василий Баранщиков волею судьбы угодил в янычары и оставил интереснейшие воспоминания. Сабля в самоцветах, пистолеты в золоте, по стамбульской улице шествует расфранченный павлин, свысока глядящий на всех остальных…

Кстати, это именно янычары широко ввели в обиход в середине XVIII века ятаган – оружие длиннее кинжала, но покороче сабли. Дело в том, что, согласно правилам, янычар должен был оставлять в арсенале серьезное оружие: ружье и саблю. И выходить в город, на люди, чуть ли не голым – с жалким пистолетом и убогим кинжалом. А подраться янычары любили, в том числе и меж собой, поединков меж ними случалось не меньше, чем среди мушкетеров. Вот и придумали способ и правила не нарушать, и иметь за поясом что-то посолиднее кинжала…

С некоторого момента янычарские мятежи расцветают пышным цветом…

Это жуткая штука – янычарский мятеж. Остались свидетельства очевидцев.

Во дворе казарм громоздятся перевернутые котлы – огромные, чуть ли не на роту. Господа янычары грохочут по ним палками, как по барабанам. Символика нехитрая: султан издавна считался «кормильцем» янычар, вот ему и дают понять: не нужно нам твоего хлеба-соли, собака! Визжат и кружатся дервиши из особо буйных сект вроде бекташей, издавна приятельствовавших с янычарами. Страсти накаляются, и, в конце концов, немаленькая орава, размахивая оружием, вываливается на стамбульские улицы. И тут уж – кто не спрятался, сам виноват, что не так смотрел, не так свистел…

Дело не ограничивается мирными обывателями, попавшими под горячую руку. Янычары свергают министров, везиров (нечто вроде премьер-министра), а там и султанов. Причем, если свергнутый янычарами султан остается всего-навсего с выколотыми глазами и в темнице, то может считать, что ему несказанно повезло…

За шесть лет, в 1617–1623 годах, в результате янычарских бунтов на троне сменилось четыре султана! Естественно, это сплошь и рядом не самодеятельность оджака – янычарами управляют из-за сцены противоборствующие группировки знати. Но янычары не в обиде, такое положение им страшно нравится: можно продать свои услуги подороже…

Понемногу наиболее умные султанские министры стали понимать, что нужны реформы, многое, в том числе и армию, нужно переделывать на европейский лад, потому что с тем, во что превратилась янычарская орда, уже невозможно не только воевать с внешним врагом, но и подавлять мятежи в собственной стране. Это уже не воины, а шайтан ведает что…

Султан Селим III в начале XIX века пытается ввести «новую систему». Речь в первую очередь идет о том, чтобы создать регулярную армию на европейский манер. Своими указами султан вводит обязательное военное обучение и строгую дисциплину, открывает школы для подготовки офицеров и военных инженеров, приглашает европейских инструкторов…

Благородное янычарское сообщество, как легко догадаться, разъярено до крайности. Господа янычары слишком хорошо понимают, чем все это может кончиться для их привилегий. Ну, а уж требование учиться воинскому делу и соблюдать дисциплину ни в какие ворота не лезет…

И вновь грохочут палки по днищам котлов, и дервиши орут: «Гу!» и пора срочно спасать Святую Туретчину от еретических реформ Селима…

В 1807 году Селим был свергнут янычарами и убит.

Но потом янычары здорово промахнулись…

В 1808 году знатный вельможа Мустафа-паша Байрактар, хотя и не был янычаром, поднял мятеж, со своими сторонниками захватил Стамбул, низложил «межеумочного» султана Мустафу IV, не успевшего толком и посидеть на престоле, и возвел на трон молодого Махмуда II.

Янычары встретили такие перемены с некоторым неодобрением. По их глубокому убеждению, свергать султанов было их собственной, давней и неотъемлемой привилегией, так что их глубоко оскорбило вмешательство какого-то паши в их исконную сферу деятельности. Но они поворчали и успокоились, в конце концов убивать султанов – дело житейское, каждый может попробовать…

И все бы ничего, но Байрактар, как стало доподлинно известно, собрался всерьез продолжать реформы Селима, а это было уже непростительно. «Не жилец», – мрачно подумали янычары, приглядываясь к котлам.

Короче, через три месяца Байрактара они убили – как водится, вдоволь погремев в котлы и побуянив на немощеных стамбульских улицах… А вот султана не тронули. С их стороны это было непростительной ошибкой – прадеды в былые времена с султанов только начинали, а уж потом переходили к мелочи вроде пашей… Что поделать, разленившиеся янычары потеряли былую сноровку.

Удержавшийся на троне Махмуд II правил себе и правил потихоньку, не особенно и увлекаясь богомерзкими реформами своих незадачливых предшественников… И янычары понемногу успокоились, бунтовать перестали.

Началась русско-турецкая война, как известно, для турок крайне неудачная – в первую очередь из-за того, что их армия была невероятно отсталой во всех смыслах и для боев с европейскими армиями уже не годилась. Вспыхнули мятежи по национальным окраинам. На подавление по старой памяти бросили янычаров, но они позорнейшим образом оскандалились в Греции, где их противником была даже не армия, а вооруженный чем попало восставший народ…

Великолепно использовав это поражение как предлог, воспрянувший Махмуд II, человек коварный, тихой сапой приступил все же к реформам. Для начала он добился от высшего духовенства согласия на создание «новоманерных полков», как сказали бы при Петре I в России. И успел сформировать восьмитысячное регулярное войско «эшкенджи» под руководством египетских офицеров (в Египте и обстановка была не такая затхлая, и офицеры толковее, и войска боеспособнее).

Вот тут до янычаров, наконец, дошло… 15-го июня 1826 года они по всем правилам подняли мятеж. Разгромили даже дворец великого везира – правда, его хозяин успел сбежать. После чего они всем гамузом собрались на пустыре под Стамбулом и устроили митинг, громогласно понося реформы и высказывая друг другу свои обиды, и было их там – двадцать тысяч!

По сравнению с бунтами былых времен, когда султаны вмиг лишались голов, а весь Стамбул неделю прятался на всякий случай по погребам, это уже получалась какая-то дурная пародия: разнести дворец везира – всего-то! – а потом отправиться митинговать… Положительно, янычары были уже не те. Никакого сравнения с грозными прадедами, даже смешно…

Неизвестно, руководствовался ли в тот день султан Махмуд опытом Николая I на Сенатской площади. Но действовал он решительно: вместо того, чтобы скрыться в какое-нибудь безопасное местечко, вызвал топчу-баши, начальника артиллерии, генерал-фельдцейхмейстера, если по-русски…

По митингующим шарахнули картечью пушечные батареи. На пустыре полегло то ли шесть, то ли семь тысяч янычар, а остальные разбежались. Их разогнали по отдаленным гарнизонам и ссылкам. И не стало с того времени в Оттоманской Порте янычар…

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Сюмбюль докладывает Валиде, что дворец Хатидже окружён, и от султана, как и от Хатидже, новостей нет. В подвале обнаруживается, что Лука серьёзно ранен, а Хатидже теряет ребёнка. Определив о бунте янычар, Сулейман возвращается в Топкапы и приходит в гнев. Он приказывает прекратить восстание и удовлетворяет требования янычар — повышает им жалование и обещает поход. Измученных пленников дворца Ибрагима привозят в Топкапы. Валиде с кошмаром осознаёт, что было нужно пережить её дочери. Хатидже расстроена и винит в случившемся себя. Сулейман казнит зачинщиков мятежа. Мустафа говорит матери о том, что Хюррем, на протяжении бунта янычар, заботилась о нём. Махидевран приходит поблагодарить соперницу, но из-за появившейся между ними стычки Махидевран решает покинуть кольцо Хюррем у себя. Ибрагим возвращается в Стамбул. Хюррем обещает приз тому, кто отыщет её кольцо, и Махидевран через Нигяр возвращает его. Сулейман благодарит Луку за спасение собственной семьи и требует его остаться в Стамбуле. Хюррем видит Луку в саду и приказывает Нигяр передать ему деньги и записку, в которой Хюррем требует Луку забыть про их любовь и уехать. Влюблённый в Садыку Матракчи нечайно делается её ассистентом. Ибрагим пробует вернуть жену к судьбе. Сулейман во дворце Хатидже проводит ночь с Садыкой.

Янычары. «Великолепный век» продолжается! (Н. П. Павлищева, 2014)

Заговор против султана

Янычарское войско создано давным-давно, еще при султане Махмуде, но жизнь в него вдохнул великий завоеватель султан Мехмед II, так и прозванный – Фатихом, то есть Завоевателем. Мехмед Фатих захватил неприступный Константинополь, чуть позже сделав его столицей огромной империи Стамбулом. Именно при Фатихе янычары начали набирать силу.

Это войско, пополняемое юношами, взятыми в Румелии по девширме, постепенно стало силой, свергающей и возводящей на престол султанов.

Девширме ввел султан Махмуд. Разумный налог детьми, по которому чиновники империи отбирали для Стамбула самых крепких и умных мальчиков со всей Румелии. Для большинства детей это становилось спасением от нищей жизни в далеких крошечных селениях, где любой неурожай мог обернуться даже не голодом, а вымиранием.

Отобранных мальчиков делили на тех, кто крепок физически или не очень силен, зато сообразителен. Самых умненьких отдавали в дворцовую школу Эндерун. Из них вышло немало визирей и даже великих визирей.

Остальных отдавали в семьи на воспитание, чтобы обучить ремеслам, конечно, языку и для принятия ислама. Турки никого не заставляли принимать ислам, но у того, кто этого не сделал, не было шансов на продвижение по службе, возможности занять какие-то мало-мальски важные чиновничьи места, стать янычарами. Для мальчишек, взятых из крошечных деревень, где редко бывали церкви и вся вера зиждилась только на короткой молитве, читаемой перед сном родителями, принятие новой веры не было таким уж трудным. Имамы подробно отвечали на вопросы, не требовали ничего страшного, довольно скоро мальчишки воспринимали ислам как нечто родное.

Многие забранные мальчики становились просто ремесленниками, хорошо работали у своих приемных родителей, их не обижали. Впрочем, в Османской империи и положение рабов разительно отличалось от положения тех, кто трудился на плантациях Америки.

Ислам и законы империи требовали, чтобы хозяин хорошо обходился со своими рабами, сам хозяин мог лечь спать с урчащим от голода желудком, но рабы должны быть накормлены. Это разумно, потому что голодные рабы – прямой путь к бунту.

Иногда и впрямь рабы состоятельных хозяев жили лучше городской бедноты. Избитый и голодный раб будет плохо работать, а плохо работающий раб невыгоден хозяину.

Была в этом еще одна особенность – правоверный мусульманин не может быть рабом, то есть человек, принявший ислам, становился свободным. Но при этом все, кто так или иначе служил султану или просто империи, были рабами Повелителя, рабами, над жизнью которых он властен полностью. Рабами оказывались не только обитательницы гарема или слуги, даже мать Повелителя – валиде – формально считалась его рабыней.

Рабами султана были чиновники вплоть до великого визиря, в случае смерти чиновника или его казни все имущество бедолаги уходило в казну, и только от султана зависело, не будет ли его семья нищенствовать.

Рабами были и янычары. Это самое грозное рабство. Янычарское войско, в мирное время охраняющее покой султана, а в военное составляющее основу пехоты, было единственной регулярной частью армии, всегда готовой взяться за оружие. Задобрить янычар считалось почти священной обязанностью вступившего на престол Повелителя.

При малейшем недовольстве следовали новые и новые подарки. Иначе нельзя, иначе обиженные янычары могут сбросить султана с престола раньше, чем ему на помощь придет другая сила. Армия для походов собиралась быстро, стоило только объявить об этом походе, но янычары могли оказаться еще быстрей, они всегда были в столице рядом с дворцом.

Все султаны считались с этой силой. Кто-то, как султан Сулейман Кануни, пытался подчинить себе грозное войско, кто-то откровенно заигрывал, но и через четыре сотни лет после своего создания янычары продолжали оставаться грозной силой, с оружием в руках желающей свергнуть правителя.

Султан числился Верховным главнокомандующим, но на деле давно никто из султанов не командовал грозной силой. Янычары Стамбула находились под командованием Истанбул агассы и, конечно, многочисленных имамов из дервишского ордена бекташей. Звания янычар были непривычны европейскому уху, они словно пришли в казармы из кухни: баш каракуллукчу – «старший помощник повара»; ашчи уста – «старший повар»; чорбаджи – «суповар»…

Янычарский бунт начинался всегда одинаково – воины переворачивали свои котелки и котлы, отказываясь от пищи, присланной султаном, и начинали колотить по их днищам ложками. Этого звука в Стамбуле боялись куда больше любых сообщений о войне. Сильней боялись только пожаров. Перевернутые котелки означали бунт и разграбление. Купцы бросались закрывать свои лавки и прятать товары, владельцы богатых домов спешно покидали город, а их дома наглухо заколачивались, народ прятался по щелям.

Это не помогало, лавки и дома грабились или попросту сжигались, целые районы Стамбула охватывал пожар, а на улицах появлялось множество неубранных трупов. Конечно, не всегда в погромах, пожарах или убийствах были виноваты янычары, частенько под шумок сводили счеты давние завистники или враги, но начинался очередной кошмар со стука ложек в днища перевернутых котлов.

Нынешний султан Абдул-Хамид янычар не жаловал. К власти он пришел без их помощи, просто дождавшись в Клетке своей очереди, никому из грозных воинов обязан не был, а вот недоволен очень. Янычарское войско воевало старыми методами, когда-то это была очень грозная сила на поле боя, потому что воины прекрасно владели саблями, были сильны и напористы, себя в бою не жалели. Но теперь, когда армии противников все больше пользовались не только пушками, но и ружьями, и каждый залп выкашивал ряды янычарского войска не хуже старой ненавистницы оспы или чумы, полагаться только на сабли было глупо. А янычары не желали менять оружие и тем более получать его из рук каких-то иноземцев. Своего производства мушкетов и ружей в империи пока не было.

Конец ознакомительного фрагмента.