Сказка про крысолова

Однажды на богатый немецкий город напали несметные полчища крыс и стали съедать все запасы в амбарах. Жители города боролись с ними, даже пробовали судить крыс, но ничего не помогло. И тут в город пришел крысолов и обещал избавить город от этого бедствия за плату, которую он назовет потом. Он избавил город от крыс, но жители его обманули и горько поплатились за это.

Гамельнский крысолов читать

Славен и богат город Гамельн. На главной площади подпирают небо башни ратуши. Ещё выше тянутся к небу шпили собора святого Бонифация. Перед ратушей фонтан, украшенный каменной статуей Роланда. Мелкими брызгами покрыт доблестный воин Роланд и его знаменитый меч.

Отзвонили колокола святого Бонифация. Пёстрая толпа выплывает из высоких стрельчатых дверей собора, растекается по широким ступеням. Идут богатые бюргеры, один толще другого. Блестят золотые цепи на бархатной одежде. Пухлые пальцы унизаны кольцами. Зазывают, заманивают покупателей купцы. Прямо на площади раскинулся рынок. Горами навалена снедь. Сало белее снега. Масло желтее солнца. Золото и жир — вот он каков, славный, богатый город Гамельн!

Глубоким рвом, высокой стеной с башнями и башенками со всех сторон окружён город. У каждых ворот стражники. Если пуст кошель, на колене заплата, на локте дыра, копьями и алебардами от ворот гонят стражники. Каждый город чем-нибудь да знаменит. Знаменит Гамельн своим богатством, золочёными шпилями своих соборов. А гамельнцы знамениты скупостью. Умеют они, как никто, беречь свои запасы, множить добро, отнимать у бедняка последнюю денежку.

Наступил засушливый, неурожайный год. В округе начался голод. А гамельнцам до этого и дела нет. У них амбары полны прошлогодним зерном, гнутся столы от яств. Уже с осени потянулись толпы голодных крестьян в город. Решили хитрые купцы попридержать зерно до весны. К весне прижмёт крестьянина голод, ещё выгодней можно будет продать зерно.

Всю зиму у стен Гамельна, у закрытых ворот, стояли толпы голодных. Лишь стаял снег на полях, приказал бургомистр раскрыть все городские ворота и беспрепятственно пропускать всех. Встали в дверях лавок купцы, руки заложив за пояс, животы выпятив, брови строго нахмурив, чтобы сразу поняли: дёшево здесь ничего не купишь.

Но тут случилось невиданное дело. Пока ослабевший люд тащился в город, внезапно со всей округи, из голодных деревень, с пустых полей в Гамельн хлынули крысы.

Показалось поначалу: не так велика беда. По приказу бургомистра подняли подъёмные мосты, все ворота наглухо закрыли и завалили камнями. Но крысы переплывали через ров и через какие-то ходы, дыры проникали в город.

Открыто, среди бела дня, шли крысы по улицам. В ужасе смотрели жители на страшное крысиное шествие. Голодные твари разбежались по амбарам, подвалам и закромам, полным отборного зерна. И начались крысиные пиры!

Крепко призадумались бюргеры. Собрались на совет в ратуше. Хоть и был бургомистр Гамельна изрядно толст и неповоротлив, но ничего не скажешь — умом крепок. Порой только руками разводили гамельнцы: до чего ж умён, хитёр! И вот, поразмыслив, приказал бургомистр: чтобы избавить Гамельн от нежданной беды, свезти в город со всей округи котов и кошек.

Скрипят телеги по дорогам в Гамельн. На телегах наспех сколоченные деревянные клетки. А в клетках не откормленные гуси и утки на продажу, а коты и кошки. Всех мастей и пород, худые, голодные. Въехали телеги на площадь перед ратушей. Стражники открыли клетки. Во все стороны побежали коты, серые, рыжие, чёрные, полосатые. С облегчением вздохнули бюргеры и, успокоившись, неспешно разошлись по домам.

Но ничего из этой мудрой затеи не вышло. Коты испугались столь обильного угощения. В страхе бежали они от крысиных полчищ. Прятались кто куда, забирались на островерхие черепичные крыши. Худой чёрный кот залез на кровлю собора святого Бонифация и мяукал всю ночь напролёт.

Наутро был вывешен приказ: котов в город заманивать лаской и салом, а из города не выпускать ни одного. Но куда там! Уже через три дня в Гамельне не осталось ни одного кота. Что ж, одно не помогло — надо придумать другое. Не сидеть же сложа руки, глядя, как гибнет добро, любовно скопленное, сбережённое, столько раз считанное!

Над Гамельном плывёт звон колоколов. Во всех церквах служат молебны от засилья крыс. На папертях монахи продают амулеты. Кто обзавёлся таким амулетом — живи спокойно: крыса не подойдет и на сто шагов. Но ничего не помогало: ни молебны, ни амулеты.

С утра на площади глашатаи трубят в трубы, вызывают на суд крысиного короля. К городской ратуше стекается народ. Идут купцы со слугами и домочадцами, мастера со своими подмастерьями. Весь город собрался перед ратушей. Сегодня суд над крысами. Ждут, что прибудет в ратушу сам крысиный король. Говорят, пятнадцать голов у него и одно тело. На каждой голове искуснейшей работы золотая корона размером с лесной орех.

В ратушу набилось столько народу — яблоку негде упасть. Один за другим вошли судьи и расселись под балдахином на золочёных креслах. В чёрных бархатных мантиях, в чёрных шапочках, лица у всех важные, строгие, неподкупные — дрожи крысиный король и вся крысиная братия! Писцы очинили перья. Все ждали. На малейший звук, даже на шелест упавшей перчатки, разом поворачивались все головы.

Не знали, откуда появится преступный король: из дверей, из тёмного угла или из-за судейского кресла. Ждали до вечера. От жары и духоты пожелтели лица судей. Но крысиный король так и не явился. Делать нечего. Тут же за дверьми изловили большущую усатую крысу. Посадили в железную клетку, а клетку поставили посреди стола.

Крыса, пометавшись, затихла в покорной тоске. Забилась в угол. Главный судья Каспар Геллер поднялся с места. Вытер платком взмокшее лицо. Пять амбаров с зерном подчистую разграбили у него крысы, опустошили все погреба. Долго громовым голосом обличал крысиное племя судья Каспар Геллер. Протянув руку над клеткой с крысой, перечислял все преступления, злодеяния и козни проклятых крыс. После него встал судья Гангель Мун, похожий на разжиревшую лису: длинный нос, масленые глазки. Был он хитрее всех в Гамельне. Всё, чем владел, хранил в сундуках, обитых железом, недоступных крысиному зубу. И теперь смотрел он на всех лукаво, под сочувствием скрывая злорадство.

— Ах, милостивейшие судьи! — сказал Гангель Мун голосом сладким и печальным. — Строгостью к виновным, милосердием к безвинным должен прославить себя судья. Потому не следует забывать нам, что крысы тоже божьи твари, и к тому же не наделены они человеческим разумом… Но главный судья Каспар Геллер резко оборвал его:

— Замолчи, судья Гангель Мун! Всем известно, что блохи, крысы, жабы и змеи сотворены дьяволом. Долго совещались судьи. Наконец Каспар Геллер встал и громким голосом огласил приговор:

— «Мы, милостью божьей судьи города Гамельна, повсеместно прославлены своей неподкупной честностью и справедливостью. Среди всех иных тягот, кои великим грузом лежат на наших плечах, озабочены мы также бесчинствами, учинёнными в нашем славном городе Гамельне мерзкими тварями, носящими богопротивное имя — крысы Mus rattus. Мы, судьи города Гамельна, признаём их виновными в нарушении порядка и благочестия, а ещё в воровстве и грабеже. Также весьма нам прискорбно, что его величество крысиный король, нарушив наш строгий приказ, на суд не явился, что несомненно свидетельствует о его злонамеренности, нечистой совести и низости душевной. Посему приказываем и повелеваем: всем упомянутым крысам, а также королю всего крысиного племени к полудню завтрашнего дня под страхом смертной казни покинуть наш славный город, а также все земли, принадлежащие ему. Дано в Гамельне 5 апреля 1284 года».

Потом крысу, подпалив ей хвост, отпустили, чтобы передала всему своему роду строгий приказ гамельнского суда. Крыса мелькнула чёрной молнией и пропала. И все опять, успокоившись, разошлись по домам.

На другой день с утра нет-нет, да и подходили к окнам жители. Ждали, что двинутся крысы вон из города.

Но только напрасно ждали. Солнце стало уже клониться к закату, а проклятое племя и не думало исполнять судебный приговор. А тут вдруг пронеслась страшная весть! Неслыханное дело! В ночь, как состоялся суд, сожрали крысы у главного судьи Каспара Геллера судейскую мантию и шапочку в придачу.

От такой наглости все только рты пооткрывали. Быть беде! И в самом деле, крыс в Гамельне всё прибывало и прибывало. По ночам во многих окнах мигали свечи. Догорит одна свеча — от огарка зажигали другую, и так до утра. Сидели бюргеры на высоких пуховиках, не решаясь спустить ноги с постели.

Уже никого не боясь, шныряли крысы повсюду. Привлечённые ароматом жаркого, пробирались на кухни. Выглядывали из углов, поводя носами, принюхиваясь: «Чем тут пахнет?» Прыгали на столы, прямо с блюд норовили утащить лучший кусок. Добирались даже до окороков и колбас, подвешенных к потолку. Чего ни хватишься — всё сожрали, проклятые. И уже в двери многих домов костлявым пальцем постучал голод.

А тут ещё приснился бургомистру такой сон: будто выгнали крысы из домов прежних хозяев. Он, почтенный бургомистр города Гамельна, бредёт с нищенской сумой. За ним жена, дети. Робко постучал в дверь своего дома. Дверь распахнулась — на пороге крыса в рост человека. На груди — золотая бургомистрова цепь. Махнула лапой — набросились на них другие крысы в шлемах, с алебардами: «Вон отсюда! Нищие! Голодранцы!»

Наутро собрал в ратуше бургомистр всех советников, рассказал свой сон. С тревогой переглянулись бюргеры: «Ох, не к добру это!» Хоть и были бюргеры один скупей другого, но тут решили: ничего не жалеть, лишь бы избавить город от страшной напасти. По всем улицам Гамельна прошли глашатаи. Шли они, нарушив строй и порядок, сбившись в кучу, друг к другу поближе. Город как вымер.

На пустынных площадях, на пустынных улицах, на мостах в полной тишине странно и зловеще звучали трубы и голоса глашатаев:

— Кто избавит славный город Гамельн от крыс, получит от магистрата столько золота, сколько сможет унести!

Но прошло три дня, а в ратушу так никто и не явился. На четвёртый день колокол снова собрал всех бюргеров в ратушу. Бургомистр долго тряс рукавами, подбирал края плаща — не забралась ли крыса? Осунулись, побледнели бюргеры, под глазами чёрные круги. Куда девались румянец и толстые щёки?

Если уж не помогает обещанная награда, видно, больше ждать спасения неоткуда. Не выдержав, закрыл лицо руками бургомистр и глухо зарыдал. Всё, конец! Погибает добрый, старый Гамельн!

И вдруг все услыхали какие-то голоса, шум и движенье внизу, на площади. В зал вбежал стражник и крикнул:

— Крысолов!

В дверь, прихрамывая, вошёл странный человек. Был незнакомец высок и худ. Лицом тёмен, словно хорошенько прокоптили его над огнём. Взгляд пронзительный. От такого взгляда холод пробегал по спине. На плечах короткий плащ. Одна половина камзола чёрная, как ночь, другая красная, как огонь. В чёрную шапочку сбоку воткнуто петушиное перо. В руке же незнакомец держал старинную, потемневшую от времени дудку.

В другое время, конечно, осторожные бюргеры поостереглись бы такого странного гостя: не доверяли они тощим бродягам. Но сейчас все обрадовались ему, как самому желанному гостю. Бургомистр, назвав его «любезный мой господин», сам придвинул ему кресло. Судья Каспар Геллер попробовал даже хлопнуть его по плечу. Но тут же, громко вскрикнув, отдёрнул руку — ладонь словно огнём обожгло.

Слуги спустились в подвалы и принесли бутылки с мальвазией, рейнским и мозельским. Пришелец схватил бутылку мальвазии, зубами вытащил восковую затычку и, запрокинув голову, одним глотком выпил драгоценное вино. Не останавливаясь, опорожнил подряд девять бутылок.

— А не найдётся ли у вас ещё хорошей бочки вина? — спросил незнакомец.

— После, после, любезный мой господин, — медовым голосом сказал Гангель Мун, — сначала дело, а потом уже пир.

А бургомистр, уже не в силах сдержать нетерпение, спросил незнакомца напрямик:

— Скажи, можешь ли ты увести крысиное племя из нашего города?

— Могу, — усмехнулся крысолов. — Эти твари мне подвластны.

— Как? Все до единой?.. — Бургомистр даже привстал с места.

— Я очищу ваш город от крыс. Слово мое, крысолова, крепко. Но и вы своё сдержите. За это дадите мне столько золота, сколько смогу унести.

— Худ как жердь, да и хром в придачу. Такой много не унесёт… — шепнул бургомистр судье Каспару Геллеру. А потом уже, повернувшись к крысолову, сказал громко и важно: — Всё, как договорились, почтенный наш гость. Обмана не будет.

— Так смотрите не вздумайте нарушить своё слово, — сказал крысолов и вышел из ратуши.

Небо стало вдруг серым и мрачным. Всё заволоклось мутным туманом. Вороны, облепившие шпили собора святого Бонифация, поднялись, закружились, усыпали всё небо с зловещим карканьем.

Крысолов поднёс к губам дудку. Протяжные звуки полились из дудки. Слышался в этих звуках щекочущий шорох зерна, струйкой текущего из прорехи в мешке. Весёлое щёлканье масла на сковороде. Хруст сухаря под острыми зубами.

Бюргеры, стоявшие у окон, ахнули и невольно подались назад. Потому что на звуки дудки из всех домов стали выбегать крысы. Выползали из подвалов, прыгали с чердаков. Крысы окружили крысолова со всех сторон. А тот равнодушно пошёл, прихрамывая, с площади. И все до одной крысы побежали вслед за ним. Стоило только умолкнуть дудке, как всё несметное крысиное полчище останавливалось. Но опять начинала петь дудка. И снова крысы покорно устремлялись вслед за крысоловом.

Из улочки в улочку шёл крысолов. Крыс становилось всё больше и больше. Выглядывали из окон мясники, колбасники, сапожники, золотых дел мастера. Ухмылялись. Что ни говори, а приятно смотреть вслед уходящей беде! Трактирщик Иоганн Брандт встал в дверях трактира. Крысы так и хлынули из дверей, чуть не сбив с ног толстяка.

Вслед за крысоловом все крысы двинулись к городским воротам. Стражники едва успели укрыться в башнях. Крысы вышли из города и чёрной лентой растянулись по дороге. Последние, отставшие, перебегали через подъёмный мост — и вдогонку за крысоловом. Всё заволоклось пылью. Несколько раз мелькнул чёрный плащ крысолова, рука с дудкой, петушиное перо… Удаляясь, всё тише и тише звучала дудка.

Через час прибежали в город пастухи. Перебивая друг друга, рассказали:

— Крысолов вышел на берег реки Везер. Прыгнул в лодчонку, которая покачивалась тут же у берега. Не переставая играть на дудке, выплыл крысолов на середину Везера. Крысы бросились в воду и поплыли за ним, и плыли они до тех пор, пока не утонули все до одной. А было их такое множество, что из берегов вышел могучий Везер. Ликует освобожденный от крыс город. Радостно звучат колокола на всех соборах. Весёлыми толпами идут по улицам горожане.

Спасён славный Гамельн! Спасён богатый Гамельн!

В ратуше слуги разливают вино в серебряные кубки. Сейчас не грех и выпить. Вдруг из-за угла появился крысолов и пошёл через площадь прямо к ратуше. Всё также была у него в руке дудка. Только одет он был иначе: в зелёном костюме охотника.

Переглянулись бюргеры. Платить? Э нет…

— Жилист и крепок этот крысолов, — шепнул бургомистр судье Каспару Геллеру, — такой хоть и хром, а унесёт всю казну…

Крысолов вошёл в ратушу. Никто и не поглядел в его сторону. Бургомистр отвернулся, Каспар Геллер уставился в окно. Но, видно, крысолова было не так-то легко смутить. С ухмылкой вытащил он из-за пазухи мешок. Показался этот мешок бюргерам бездонным.

— Я своё слово сдержал. Теперь дело за вами, — сказал крысолов. — Как договорились. Столько золота, сколько смогу унести…

— Милейший… — Бургомистр в замешательстве развёл руками, оглянулся на Гангеля Муна.

— Вот как? Не кошель, не суму — целый мешок золота?.. — хихикнул судья Гангель Мун и в притворном испуге выпучил глаза. Кто-то ещё негромко засмеялся. Ай да хитрец Гангель Мун! Вот как, значит, надо повернуть дело! Золото было обещано в шутку. А бедняга, видно, совсем ума решился: поверил всему. Да ещё захватил с собою мешок.

Тут захохотали все. Бургомистр, советники, цеховые старшины.

— Мешок золота?

— Ха-ха-ха!

— Целый мешок!

— А за что?

— За дурацкие песни? За дудку?

— Уморил!

— Золото ему подавай! А не хочешь ли пинка?

Долго смеялись бюргеры. А странный пришелец молча стоял, и какая-то злобная радость проступала у него на лице. Добро бы просил, требовал обещанное!.. Нет, он молчал. Хитрец Гангель Мун, с опаской косясь на крысолова, наклонился к уху бургомистра:

— Может, отсыпать ему горсть золота? Так… немного, для виду… А потом обложить податью людей победнее, кто вовсе не пострадал от крыс, потому что и так ничем не владел.

Но бургомистр от него отмахнулся. Откашлялся и голосом важным, но отечески ласковым сказал:

— Дело сделано. Надо, как обещано, расплатиться. По трудам и плата. Кошель серебра и выход из города через любые ворота.

А незнакомец тут же показал себя полным невежей. Кошелька не взял и, даже не поклонившись, повернулся спиной и вышел из зала. После него осталось слабое облачко серного дыма. Тут уж совсем развеселились бюргеры. Славно вышло: разом избавились и от крыс, и от крысолова.

Громко звонят колокола святого Бонифация. Все бюргеры с жёнами и слугами отправились в собор к воскресной обедне.

И никто из них не слышит, что снова на площади запела дудка.

«Можно! Можно! Можно! — поёт дудка. — Сегодня всё можно! Я поведу вас в зелёные рощи! На медовые заливные луга! Босиком по лужам! Зарыться в сено! Можно! Можно! Можно!»

Топот маленьких башмаков по деревянным лестницам, по каменным ступеням… Из всех дверей выбегают дети. Бросив игру, бросив прялку, на бегу подтягивая чулок, дети бегут за крысоловом, жадно ловя звуки дудки. Из каждого дома — дети. На каждой улице — дети.

Падают, разбивают коленки, потрут, подуют и бегут дальше. Весёлые, с липкими пальцами, за щекой сласти, в кулаке горсть орехов — дети, сокровище Гамельна. По улице бежит дочь бургомистра Марта. Розовое платье раздувает ветер. А одна нога не обута, только один башмачок натянула в спешке.

Вот уже городские ворота. Дети с топотом пробежали по подъёмному мосту. А крысолов уводит их по дороге, мимо вересковых холмов всё дальше, дальше…

Шли годы. Однажды забрёл в осиротевший Гамельн слепой странник. За несколько медных монет пустил его трактирщик погреться у тёплого очага. Слышал слепой, как стучат о деревянный стол кружки с пивом. И кто-то сказал:

— Откуда ты пришёл, старик? Потешь нас рассказом почуднее, и я, так и быть, поднесу и тебе кружку с пивом.

И слепой старик начал рассказ:

— Много земель исходил я, и вот куда однажды привела меня судьба. Трудно слепцу вести счёт времени: по теплу, идущему от солнца, по холоду, идущему от ночного неба, отличаю я день от ночи. Долго блуждал я по дремучему лесу. Вдруг услышал я звон колоколов. Для слепца звуки то же, что для кормчего свет маяка. Так, идя на звон колоколов, подошёл я к какому-то городу. Стражники не окликнули меня. Я вошёл в ворота и побрёл по улице. Чутко прислушивался я ко всем звукам, стараясь понять, не завела ли меня судьба в недоброе место.

И не мог я не подивиться. Слышал я вокруг себя только молодые голоса. Как птица летал вокруг меня смех. В этом городе больше бегали, чем ходили. Кто-то вприпрыжку обгонял меня. Кто-то бежал мне навстречу. Слышал я, как мяч ударялся в стену. Все голоса были звонкие. Все шаги лёгкие, быстрые. И тогда понял я, что этот город населён одними юношами и девушками. И показалось мне: сложен весь этот город из светлого камня и солнечных лучей.

Был я радушно принят в первом же доме, куда постучал. А когда спросил я, как зовётся этот город, странную сказку рассказал мне мой юный хозяин. Думаю, посмеялся он над бедным стариком, но я не сержусь на доброго юношу. Вот что рассказал он.

Когда были они маленькими детьми, увёл их из родного города человек в зелёной одежде, игравший на дудке. Видно, был это сам дьявол, потому что завёл он их прямо в глубину высокой горы. Но не хватило у него власти, чтобы загубить невинных детей, и после долгих скитаний во мраке прошли дети сквозь гору и очутились в безлюдном, диком месте. Тогда из лесу пришли лани и кормили самых маленьких своим молоком. Без труда приручались дикие козы. Сначала жили дети в шалашах, а потом стали строить город. И легко поднимали они огромные камни, словно камни сами хотели сложиться в стены и башни…

И когда кончил слепец свой рассказ, услышал он старческие вздохи, глухие рыдания, идущие из самой глубины души. Глухой кашель и стоны. Тогда понял странник, что вокруг него одни старики. И весь город показался ему мрачным, печальным и сложенным из тёмного камня. В волнении, прерывающимися от слёз голосами стали спрашивать старики:

— Но где же, где же, в какой стороне лежит тот юный, светлый город?

Но ничего не мог им сказать нищий, слепой странник.

(Илл. Н. Гольц)

Откуда мы это знаем?

— Это его песня, — сказала девочка. — Если её сыграть правильно — уводит навсегда. Но сыграть правильно её можно только на его дудке… Или, может, большим оркестром. Наверное. Если собрать виртуозов со всего мира, чтобы их было несколько тысяч человек… Тогда, наверное, получится. Наверное. Понимаешь?

Марина и Сергей Дяченко «Алёна и Аспирин»

Помните историю о музыканте с волшебной флейтой, который вывел из города Гамельна и утопил всех крыс, а потом, когда скаредные горожане не заплатили ему за услугу, увёл неведомо куда их детей? В детстве её читал или слышал каждый из нас. И каждый наверняка задавался вопросом: кем был этот странный крысолов? Что у него за флейта? Куда он увёл детей? Правда ли они все погибли? Историки и фантасты наперебой предлагают свои варианты ответов.

Легенда о Гамельнском Крысолове — одна из тех, что не теряются в глубине веков, в сказочных «давным-давно, в тридевятом царстве», а напротив, имеют чётко обозначенные время и место действия. Это легенда, весьма убедительно претендующая на правду. Итак, что же на самом деле произошло в немецком городе Гамельне 26 июня 1284 года?

Интересно, что изначально во всей этой истории не было никаких крыс. Самая ранняя версия легенды изложена в хрониках города Гамельна за 1375 год в нескольких строчках:

«В 1284 году в день Иоанна и Павла, что было в 26-й день месяца июня, одетый в пёструю одежду флейтист вывел из города сто и тридцать рождённых в Гамельне детей на Коппен близ Кальварии, где они и пропали».

И всё.

Это событие (если допустить, что оно было в действительности) так потрясло гамельнцев, что некоторое время они даже вели отсчёт времени именно с этой даты — «от ухода детей наших». Ранее — около 1300 года — флейтист, за которым следуют дети, был изображён на витраже городской церкви Маркеткирхе («рыночная церковь»), к сожалению, не сохранившемся, но известном по описаниям и зарисовкам.

Зарисовка XIII века, изображающая витраж с Крысоловом

В начале ХХ века в Гамельне во время ремонта городской ратуши, построенной в 1603 году на месте более ранних домов, была найдена древняя деревянная балка с надписью на старом диалекте:

«В году 1284-м, в День Иоанна и Павла 26 июня был Свистун в пёстрых одеждах, кем 130 детей, в Гамельне рождённых, уведены и в горе потеряны».

Сейчас эта надпись украшает фасад дома, в котором разместились гостиница и ресторан. А на Бунгелозенштрассе («улица молчания»), где стоит здание, законодательно запрещено исполнять любую музыку и танцевать — по преданию, именно по этой улице Флейтист увёл детишек.


Старая ратуша, известная как «Дом Крысолова», и угол «бесшумной улицы»

История кочевала из одной исторической хроники в другую, постепенно обрастая подробностями. Примерно в начале 1560-х годов в хронике вюртенбергских графов фон Циммерн приведена уже полная версия легенды в том виде, в каком она дошла до нас. Правда, точной даты события в этот раз не называют, только приблизительную: «несколько сотен лет назад».

А дело было так. Богатый Гамельн одолело нашествие крыс, с которыми горожане никак не могли справиться. И тут как нельзя кстати появился некий бродячий школяр, который пообещал избавить город от напасти за огромную по тем временам сумму в несколько сот гульденов. С помощью волшебной флейты музыкант вывел крыс к одной из ближайших гор, где и запер их навсегда. А когда магистрат города пошел на попятную и отказался платить обещанную сумму, флейтист точно так же поступил с городскими детьми.

Что характерно, в те годы, когда создавалась хроника, Гамельн был действительно богат и славен. Так что завистливые соседи могли и дополнить легенду, изобразив исчезновение детей как справедливую кару за жадность, а не как нежданное несчастье, каким полагали эту историю гамельнцы.

Город Гамельн

Маленький уютный городок Гамельн (Хамельн) находится на востоке Вестфалии, на реке Везер, и является столицей района Хамельн-Пирмонт. Он был основан около 851 года — именно тогда в хрониках впервые упоминается монастырь, у стен которого выросла деревушка, уже к XII столетию превратившаяся во вполне приличный город. Разбогател он благодаря торговле хлебом — окрестные поля были весьма урожайными. С 1277 года — вольный город. В XV—XVI веках Гамельн был членом Ганзейской лиги — влиятельного альянса торговых городов Северной Европы.

Во время Тридцатилетней войны, в 1634 году, город был осаждён шведскими войсками. Правители извлекли урок из этой истории: всего веком позднее Гамельн стал наиболее укреплённым населённым пунктом королевства Ганноверского — его окружали четыре мощные крепости, и подступиться к городу было непросто. Тем не менее войскам Наполеона в 1808 году город сдался без боя. В 1864 году Гамельн стал частью королевства Пруссия, и оставался ею вплоть до 1871 года, когда была создана Германская империя.


В наши дни дудочник уже не бич Гамельна, а его главный источник дохода, привлекающий туристов

Ныне население городка составляет около 58 тысяч человек. Основной источник дохода его жителей — туризм. Помимо мест, связанных с Гамельнским крысоловом, достойна внимания смотровая башня Клуттурм, возведённая в 1843 году. С неё открывается великолепный вид на старый город. Ещё одно примечательное место — отель, переделанный из городской тюрьмы, в которой во время Второй мировой войны фашисты казнили врагов режима, а британские войска впоследствии — нацистских военных преступников.

В начале XVII века Крысолов появляется в «Возрождении угасшего разума», исторической работе англичанина голландского происхождения Ричарда Роланса. Излагая легенду, автор добавляет к ней иную концовку: будто бы уведённые Пёстрым Флейтистом дети прошли сквозь горный туннель в Трансильванию, где и остались жить. С точки зрения географии такой исход, конечно, совершенно невероятен. Роланс приводит иную дату события, почти на сто лет позднее Гамельнской версии: 22 июля 1376 года.

У Роланса заимствуют легенду его соотечественники Роберт Бертон (в книге «Анатомия меланхолии», 1621), Уильям Рэмси и Натаниэль Уонли. Причём первый объясняет эту историю происком тёмных сил, а неведомого музыканта называет «дьяволом в обличье пёстрого флейтиста». И он вновь путается в датах, на сей раз называя 20 июня 1484 года.


Титульные листы трёхтомника «Волшебный рог мальчика». Многие из этих песен поют в Германии до сих пор.

Настоящую популярность старинная легенда обрела сравнительно недавно — в начале XIX века. В 1806 году вышел первый том антологии народной немецкой поэзии «Волшебный рог мальчика», изданной поэтами-романтиками Людвигом Иоахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано. Среди прочих фольклорных баллад здесь есть и песня «Крысолов из Гамельна». Она неприкрыто назидательна, её последние строки: «Людская жадность — вот он, яд, сгубивший гамельнских ребят». Именно эта версия легенды стала хрестоматийной.

Нам легенда о Гамельнском крысолове известна в основном не по этой балладе, а по сказке братьев Гримм. Они тоже не избежали соблазна вывести из этой истории мораль. Флейтист, по версии сказочников, был самим Дьяволом, но детям удалось избежать его наваждения и остаться в живых, основав новый город в Трансильвании.

Крысы и крысоловы

Крысы были настоящим бедствием в Средние века и даже в Новое время. Они так быстро размножались, что способны были за считанные дни сожрать зерно в амбарах целого города. Вдобавок крысиные блохи разносили чуму — об этом не было известно вплоть до конца XIX века, когда открыли чумную бациллу. Положение усугублялось ещё и тем, что европейцы массово истребляли кошек, считавшихся дьявольскими отродьями, и бороться с хвостатыми вредителями было некому.

Между тем методы борьбы применялись самые безумные, вплоть до сжигания города вместе с грызунами. А в бургундском городе Отён, где в начале XVI века грызуны уничтожили весь хлеб, крыс даже вызывали на суд специально составленными повестками и долго ждали в ратуше, когда же пред очи судей и народа явится сам Крысиный Король. Когда тот нахально пренебрёг слушаниями, крысам было приговором велено убраться с бургундских земель. Нужно ли говорить, что и этот приказ они проигнорировали?

«Уж мы их душили-душили!» Крысолов демонстрирует горожанам новейшую ловушку для грызунов. Рисунок начала XVII века

На фоне такого бедственного состояния в амбарах и умах достопочтенных бюргеров стала популярной, хотя и малоуважаемой профессия крысолова. При дворе английского короля Якоба I (1603—1625) в штат Королевской Палаты входил придворный крысолов. Но получить такую хлебную должность удавалось немногим. Большинство крысоловов были бродячими ремесленниками. Они ходили из города в город, таская с собой связки крысиных трупов, приспособления для ловли грызунов и сильнодействующие яды, и расхваливали свой способ избавления от вредителей на улицах и площадях. Если горожанам методика того или иного специалиста казалась эффективной, они заключали с ним договор на уничтожение крыс в отдельном доме или в целом городе. Что интересно, многие крысоловы действительно пользовались музыкальными инструментами — считалось, что правильно подобранные мелодии зачаровывают крыс

Похожие легенды

Наш загадочный Крысолов не одинок: в мифологии и фольклоре разных народов музыкантам, обладающим способностью зачаровывать всё живое, уделено немалое внимание. Сирены, обольщавшие своими песнями древнегреческих моряков, но проколовшиеся на аргонавтах и Одиссее, — одного поля ягоды с Пёстрым Флейтистом. Явно в близком родстве с ним и Орфей, перед искусством которого склонялась вся природа, не исключая диких зверей, и герой «Калевалы» музыкант Вяйнямёйнен.

Нельзя не вспомнить, что волшебные свойства в фольклоре приписывались музыке и пению «маленького народца» — фей и эльфов. Согласно легендам, услышавший это пение либо вскоре умрёт, либо покинет свой дом и будет искать волшебную страну, не зная покоя до конца своих дней. А ещё эльфы очень любили похищать маленьких детей — к крысам они, впрочем, подобной любви не питали.

Современная версия витража с крысоловом

Но родословная Крысолова восходит куда выше — к самим богам. Согласно верованиям древних германцев, души умерших принимают облик мышей и крыс, собирающихся по зову бога Смерти — именно его роль и досталась Флейтисту. А Аполлон, божественный (во всех смыслах слова) музыкант, среди прочих своих эпитетов имел и такой, как Сминфей («мышиный» или «истребитель мышей»), потому что избавил многие греческие области от нашествия полёвок.

Легенды, поразительно похожие на историю Гамельнского крысолова, нетнет да и встречаются в Европе. Французы рассказывают о некоем монахе, который в отместку за обман магистрата увёл не детей, а домашних животных. В Ирландии есть сказка о волынщике, уведшем за собой неведомо куда юношей и девушек из города. На английском острове Уайт легенду о Гамельнском крысолове повторяют буквально слово в слово — с той незначительной разницей, что детей музыкант уводит не в гору, а в лес. Да и в самой Германии сразу несколько городов претендуют на то, чтобы считаться родиной волшебника с флейтой, которого именуют то монахом-отшельником, то колдуном.

Легенда, которую рассказывают в австрийском городе Корнойбурге, называет позднейшую дату события — 1646 год, — а также имя таинственного Дудочника: Ганс Мышиная Нора. Родом он, по его собственным словам, был из Вены, где занимал должность городского крысолова. История похищения детей здесь заканчивается прозаично: флейтист ведёт их к кораблю на Дунае, который увозит «живой товар» на невольничьи рынки Константинополя.

Так что это было?

Поискам реальной подоплёки легенды о Крысолове посвящено немало научных работ. Большинство версий выглядят достаточно убедительно и подкрепляются фактами — за исключением совсем уж бредовых вроде похищения детей инопланетянами или нападений маньяка-педофила. Но и возражений против них тоже хватает. Можно сказать, что на сегодняшний день тайна Крысолова всё ещё не раскрыта.

Крестовый поход детей?

Одна из самых популярных теорий гласит, что ушедшие ребятишки на самом деле последовали за печально известным Крестовым походом детей, произошедшим в 1212 году. Тысячи детей и подростков Германии и Франции пленились речами маленьких пророков — немца Николаса и француза Этьена. Последние утверждали, что Бог не отдаёт Иерусалим в руки взрослых, так как те погрязли в грехе, и лишь невинные дети способны завоевать Гроб Господень.

Сейчас считается, что основную массу паломников составляли не маленькие дети, а подростки и юноши

К детям присоединились и взрослые, в момент наибольшего подъёма паломников было 25 тысяч. Судьба их была печальна: многие умерли в дороге от болезней и голода, те же, кто смог достичь Италии, откуда предполагалось морем переправиться в Иерусалим, были проданы в рабство на невольничьих рынках Туниса. Кое-кто сумел-таки взойти на корабли в Генуе, но они были тут же затоплены. Домой не вернулся никто из детей.

У этой версии есть два настораживающих момента. Во-первых, до указанного в гамельнских хрониках 1284 года оставалось немало времени — крестовый поход детей остался в народной памяти как совершенно отдельное явление. Во-вторых, в такой истории совершенно не находится места Пёстрому Флейтисту: вряд ли мальчики-пророки или их подручные носили разноцветные одеяния.

Чума?

Другая теория происхождения легенды о Гамельнском крысолове не менее зловеща. Она напоминает об эпидемиях чумы, опустошавшей в Средневековье целые города. В пёстрые одежды художники облачали скелет, символизирующий пляску Смерти, иногда этот жуткий танцор принимал и облик музыканта с флейтой, аккомпанирующего самому себе и тем, кто пускается в пляс вместе с ним.

В эту теорию отлично укладывается символизм Флейтиста как бога смерти и мышей как душ умерших. А холмы, за которые музыкант уводит детей, могут символизировать и границу между нашим и загробным мирами. Кроме того, именно крысы являются основными разносчиками чумы — правда, в Средние века об этом не знали.

Смерть аккомпанирует жутким пляскам на дудочке

Вроде всё логично, но в XIII веке, к которому предположительно относится действие легенды, в Германии не было крупных эпидемий чумы. Настоящим бедствием она стала более чем полстолетия спустя — в 1349 году, а на тот момент уже существовал витраж в Маркеткирхе.

Связана с этой версией и теория о другой заразной болезни — пляске Святого Витта. Она может иметь вирусное происхождение, но многие исследователи полагают, что в таких приступах люди выплёскивали ужас, накопившийся во время эпидемий чумы. Больные этим тяжёлым поражением нервной системы могли часами скакать и дёргаться в странном подобии танца, чтобы в конце концов упасть в изнеможении. Известен случай, когда в немецком городе Эрфурте этой безумной пляской оказались одержимы несколько сотен детей, которые в танце сумели дойти до соседнего города, где и упали. Многие из них умерли, другие, даже благополучно вернувшись домой, всю жизнь прожили с последствиями болезни — дрожащими конечностями и неустойчивой походкой.

Великое переселение?

Крысолов подарил художникам неиссякаемую тему для карикатур…

Очень популярна в настоящее время теория, согласно которой ушедшие из города просто отправились обживать новые земли, в том числе Польшу, Моравию и Трансильванию, опустошённые монгольским нашествием. Активно переселялись немцы и в Прибалтику, в которой требовалось ослабить славянское влияние. Эмиграция была не слишком популярна среди горожан, привязанных к родным местам, поэтому сеньоры нанимали специальных вербовщиков, уговаривавших жителей собрать вещи и отправиться на поиски лучшей жизни на востоке. Вербовщики одевались в броскую яркую одежду и носили с собой барабаны и флейты, чтобы привлекать внимание народа.

В этом случае дети из легенды исчезают, а появляется лёгкая на подъём молодёжь, в том числе молодые семьи. Косвенное подтверждение этой версии можно найти и на рисунке, скопировавшем витраж в Маркеткирхе: на полянке между Флейтистом и детьми изображены три оленя — герб фон Шпигельбергов, местных дворян, активно участвовавших в колонизации восточных земель. А в современной Польше живут люди с фамилиями Гамелин, Гамель и Гамелинков, да и просто с типично саксонскими фамилиями.

Версия, безусловно, элегантна. Однако совершенно непонятно, зачем гамельнцам понадобилось преображать прозаический рассказ об эмиграции в мистическую легенду. Это событие явно не из тех, что требовалось зашифровывать.

Катастрофа на празднике?


…и даже агитплакатов за здоровый образ жизни

Среди версий легенды о Крысолове есть и такая: якобы один или два ребёнка отстали от общего шествия и видели, как ушедших вперёд поглотила гора. Они-то и передали гамельнцам эту историю. Видимо, рассказывающие легенду в один прекрасный момент смекнули, что событие не может считаться истинным, если все его возможные свидетели сгинули.

Опираясь на эту версию, немецкая исследовательница Вальтраут Вёллер предположила, что причиной гибели детей стал горный оползень, а раскрывшаяся гора померещилась лишь издалека. В пятнадцати километрах от города действительно нашлась подходящая гора, по соседству с которой имеется и ущелье, в котором легко стать жертвой камнепада, и болотистая трясина, где несчастные дети во главе с музыкантом могли утонуть.

Куда они все шли? Возможно, к месту проведения праздника в честь летнего солнцестояния — отсюда и необходимость флейтиста. Одна неувязочка: солнцестояние всё-таки празднуют на несколько дней раньше указанной в хрониках даты…

Битва при Зедемунде?

Некоторые исследователи пытаются возвести легенду о Крысолове к незначительной битве при Зедемунде (1259), в которой гамельнское ополчение выступило против войск епископа Минденского (Минден — городок в Вестфалии) в споре за некое земельное владение. Гамельнцы битву проиграли, многие из них попали в плен — этих-то «детей Гамельна» (то есть уроженцев города) и поминают строки в хронике и надпись на доске. К слову, пленные, согласно летописям, были уведены с поля боя через горы, а домой смогли вернуться только через Трансильванию.

Правда, непонятно, почему составители хроники приписали этому событию другую дату, почему указали иное число пленных (их было 30, а не 130), а также — откуда в таком случае взялся Пёстрый Флейтист? Словом, вопросов при любой версии остаётся больше, чем ответов…

Пёстрый флейтист в фантастике

Самое интересное в легенде о Гамельнском крысолове — ее неоднозначность. Трудно понять, кто же в этой истории главный злодей: Флейтист или жадные горожане, потерявшие детей. Да и кто такой этот человек с дудочкой — ловкий авантюрист или волшебник, сам Дьявол или гениальный музыкант-гипнотизёр? О чём эта история — только ли о том, что жадничать и обманывать нехорошо, или ещё и о силе искусства, способного служить как на пользу людям, так и во вред? Простор для интерпретации открывается широчайший — потому легенда до сих пор так популярна среди писателей. Не случайно образ Крысолова часто становится символом: например, вполне реалистический роман Невила Шюта «Крысолов» рассказывает о пожилом англичанине, спасающем детей из оккупированной Франции во время Второй мировой войны.

Большинству из нас история о Пёстром Флейтисте известна скорее не из сказки братьев Гримм, а из «Чудесного путешествия Нильса с дикими гусями» Сельмы Лагерлёф и одноимённого советского мультфильма. Это сказка, а значит, объяснений чуду не требуется: если Нильс находит ту самую волшебную дудочку, то крысы непременно его послушаются. Фокус, оказывается, в магическом предмете, а не в музыканте.

Нильс исполняет обязанности крысолова

У взрослой литературы и проблемы взрослые. В пьесе Бертольда Брехта «Правдивая история Крысолова из Гаммельна» финал легенды совсем другой: заблудившийся Крысолов возвращается в город вместе с детьми, и его приговаривают к повешению. Марина Цветаева в поэме «Крысолов» (1925) обличает сытое мещанство, глухое к настоящему искусству, и представляет легенду как историю справедливой мести — но не за жадность, а за тупость и душевную пустоту. Но и Крысолов в её интерпретации — не ангел возмездия, а опасный диктатор, сладкими речами увлекающий за собой на верную гибель, предвестник зловещих тираний ХХ столетия. Александр Грин в рассказе «Крысолов» тоже говорит об опасности тоталитаризма, но его главный страх — не Крысолов, а сами грызуны, превращающиеся в людей и захватывающие власть.

Фантасты, конечно, не могут избавиться от искушения раскинуть Гамельн на всю планету. Харлан Эллисон в повести «Эмиссар из Гаммельна» рассказывает о мальчике по имени Вилли, потомке Крысолова, игрой на дудочке заставившем уйти из города всех тараканов. Однако люди не стали меньше загрязнять Землю — и тогда он убрал с планеты всех взрослых людей, оставив её детям.

У Аркадия и Бориса Стругацких в повести «Жук в муравейнике» фигурирует планета, которую покинуло всё взрослое население, бросив детей, — их же пытаются куда-то заманивать странные человекоподобные существа в пёстрых одеждах.

В романе Андрэ Нортон «Угрюмый дудочник» (в другом переводе — «Тёмный трубач») главный герой, отождествляющийся с Флейтистом, снова выступает как благодетель: он помогает горстке детей колонизированной планеты избежать гибели, постигшей почти всё прочее человечество.

А в книге Ольги Родионовой «Мой ангел Крысолов» загадочный странник с флейтой борется с «отродьями» — детьми-мутантами, обладающими необычными способностями.

Терри Пратчетт в детской повести «Удивительный Морис и его учёные грызуны» отталкивается от одного простого факта — крысы прекрасно плавают, так что утопить их Пёстрый Флейтист не смог бы. Повесть напоминает старый добрый фильм-сказку «Сердце дракона»: разумные крысы объединяются с Крысоловом — мальчиком, инсценируя нашествие на город и их последующее выведение с помощью «волшебной» дудочки. А в «Осеннем лисе» Дмитрия Скирюка Гамельнским Крысоловом и вовсе поневоле становится главный герой цикла.

В рассказе Марины и Сергея Дяченко «Горелая башня» и его непрямом продолжении, романе «Алёна и Аспирин», Флейтист ни разу не назван, но у читателя есть возможность догадаться, что это именно он. Здесь он — нечеловеческое существо, некий высший судия и воплощённый моральный закон, ставящий людей перед сложнейшими выборами. Девочка Алёна — одна из детей, которых Крысолов когда-то увёл в светлый мир, полный радости и счастья, — но её брат сбежал на Землю, и девочка последовала за ним…

Зловещий облик Крысолова в наше несказочное время куда более популярен, чем его светлая сторона. У Гарта Никса в детском цикле «Ключи от Королевства» Дудочник, похищающий детей, — противник главного героя, мальчика по имени Артур, а одна из девочек, уведённых им, становится спутницей Артура. А Чайна Мьевилль в романе «Крысиный король» к Крысолову особенно беспощаден: здесь он — жестокий мегаломаньяк, «белокурая бестия» с жаждой безграничной власти, которую ему дает его музыка.

Пёстрый Флейтист бесчисленное множество раз появлялся в песнях — его упоминали в своих текстах ABBA, Jethro Tull и Megadeth, Queen и Rammstein, In Extremo и Led Zeppelin.

А вот воплощений на киноэкране, особенно оригинальных трактовок, у него не так уж много. Из примечательных моментов: в одной из экранизаций сказки («Пёстрый Флейтист» 1972 года) его сыграл фолк-музыкант Донован, а ещё Крысолов появляется в диснеевском мультфильме «Фантазия» и в «Шреке». Наконец, в одном из эпизодов старого телесериала «Бэтмен» главный герой пародирует Крысолова, заманивая в реку толпу механических грызунов.

Японцы, с их привычкой тащить в аниме и мангу всё, что плохо лежит, тоже не смогли пройти мимо Гамельнского крысолова. Художник Асада Торао изобразил весьма жестокую и кровавую, а-ля «Королевская битва», историю по мотивам легенды: в его манге «Крысолов» описывается мир, в котором бесчинствуют банды школьников, и взрослые ничего не могут с ними сделать — ведь несовершеннолетних нельзя судить по всей строгости закона. Зато со своими сверстниками легко расправляются подростки, некогда бывшие такими же преступниками, а затем создавшие Патруль 357, борющийся с детскими бандами. Тем временем становится ясно, что кто-то зомбирует школьников, присылая им приказы об убийствах. Кем может быть загадочный злоумышленник, если не легендарным Гамельнским флейтистом?

А вот аниме «Гамельнский скрипач» (Hameln no Violin Hiki) не имеет никакого отношения к сюжету легенды. Общего с Пёстрым Флейтистом у главного героя лишь то, что он умеет играть на скрипке музыку, подчиняющую демонов. Во всём остальном это довольно стандартное фэнтези, любопытное разве что тем, что многие герои в нем носят имена в честь музыкальных инструментов (Флейта, Тромбон, Рояль, Кларнет).

Гамельнский скрипач, как ни странно

* * *

Похоже, нам ещё долго следовать за дудочкой Гамельнского Крысолова. Её мелодия зовёт и манит, обещая чудеса, но вместо этого только запутывает всё больше и больше. Легенда о Пёстром Флейтисте жива постольку, поскольку она интригует, заставляя искать и находить всё новые её интерпретации. В этом смысле можно сказать, что Крысолов своё предназначение выполнил, наглядно и убедительно продемонстрировав нам силу искусства, с магией которого спорить невозможно.

Славен и богат город Гамельн.

На главной площади подпирают небо башни ратуши. Ещё выше тянутся к небу шпили собора святого Бонифация. Перед ратушей фонтан, украшенный каменной статуей Роланда. Мелкими брызгами покрыт доблестный воин Роланд и его знаменитый меч.

Отзвонили колокола святого Бонифация. Пёстрая толпа выплывает из высоких стрельчатых дверей собора, растекается по широким ступеням.

Идут богатые бюргеры, один толще другого. Блестят золотые цепи на бархатной одежде. Пухлые пальцы унизаны кольцами.

Зазывают, заманивают покупателей купцы. Прямо на площади раскинулся рынок. Горами навалена снедь. Сало белее снега. Масло желтее солнца.

Золото и жир — вот он каков, славный, богатый город Гамельн!

Глубоким рвом, высокой стеной с башнями и башенками со всех сторон окружён город. У каждых ворот стражники. Если пуст кошель, на колене заплата, на локте дыра, копьями и алебардами от ворот гонят стражники.

Каждый город чем-нибудь да знаменит.

Знаменит Гамельн своим богатством, золочёными шпилями своих соборов. А гамельнцы знамениты скупостью. Умеют они, как никто, беречь свои запасы, множить добро, отнимать у бедняка последнюю денежку.

Наступил засушливый, неурожайный год. В округе начался голод.

А гамельнцам до этого и дела нет. У них амбары полны прошлогодним зерном, гнутся столы от яств.

Уже с осени потянулись толпы голодных крестьян в город.

Решили хитрые купцы попридержать зерно до весны. К весне прижмёт крестьянина голод, ещё выгодней можно будет продать зерно.

Всю зиму у стен Гамельна, у закрытых ворот, стояли толпы голодных. Лишь стаял снег на полях, приказал бургомистр 4 раскрыть все городские ворота и беспрепятственно пропускать всех.

Встали в дверях лавок купцы, руки заложив за пояс, животы выпятив, брови строго нахмурив, чтобы сразу поняли: дёшево здесь ничего не купишь.

Но тут случилось невиданное дело.

Пока ослабевший люд тащился в город, внезапно со всей округи, из голодных деревень, с пустых полей в Гамельн хлынулы крысы.

Показалось поначалу: не так велика беда.

По приказу бургомистра подняли подъёмные мосты, все ворота наглухо закрыли и завалили камнями. Но крысы переплывали через ров и через какие-то ходы, дыры проникали в город.

Открыто, среди бела дня, шли крысы по улицам. В ужасе смотрели жители на страшное крысиное шествие.

Голодные твари разбежались по амбарам, подвалам и закромам, полным отборного зерна. И начались крысиные пиры!

Крепко призадумались бюргеры. Собрались на совет в ратуше.

Хоть и был бургомистр Гамельна изрядно толст и неповоротлив, но ничего не скажешь — умом крепок. Порой только руками разводили гамельнцы: до чего ж умён, хитёр!

И вот, поразмыслив, приказал бургомистр: чтобы избавить Гамельн от нежданной беды, свезти в город со всей округи котов и кошек.

Скрипят телеги по дорогам в Гамельн. На телегах наспех сколоченные деревянные клетки. А в клетках не откормленные гуси и утки на продажу, а коты и кошки. Всех мастей и пород, худые, голодные.

Въехали телеги на площадь перед ратушей. Стражники открыли клетки. Во все стороны побежали коты, серые, рыжие, чёрные, полосатые.

С облегчением вздохнули бюргеры и, успокоившись, неспешно разошлись по домам.

Но ничего из этой мудрой затеи не вышло.

Коты испугались столь обильного угощенья. В страхе бежали они от крысиных полчищ. Прятались кто куда, забирались на островерхие черепичные крыши. Худой чёрный кот залез на кровлю собора святого Бонифация и мяукал всю ночь напролёт.

Наутро был вывешен приказ: котов в город заманивать лаской и салом, а из города не выпускать ни одного.

Но куда там! Уже через три дня в Гамельне не осталось ни одного кота.

Что ж, одно не помогло — надо придумать другое. Не сидеть же сложа руки, глядя, как гибнет добро, любовно скопленное, сбережённое, столько раз считанное!

Над Гамельном плывёт звон колоколов. Во всех церквах служат молебны от засилья крыс. На папертях монахи продают амулеты. Кто обзавёлся таким амулетом — живи спокойно: крыса не подойдет и на сто шагов.

Но ничего не помогало: ни молебны, ни амулеты.

С утра на площади глашатаи трубят в трубы, вызывают на суд крысиного короля.

К городской ратуше стекается народ. Идут купцы со слугами и домочадцами, мастера со своими подмастерьями. Весь город собрался перед ратушей.

Сегодня суд над крысами 5. Ждут, что прибудет в ратушу сам крысиный король. Говорят, пятнадцать голов у него и одно тело. На каждой голове искуснейшей работы золотая корона размером с лесной орех.

В ратушу набилось столько народу — яблоку негде упасть. Один за другим вошли судьи и расселись под балдахином на золочёных креслах. В чёрных бархатных мантиях, в чёрных шапочках, лица у всех важные, строгие, неподкупные — дрожи крысиный король и вся крысиная братия!

Писцы очинили перья. Все ждали. На малейший звук, даже на шелест упавшей перчатки, разом поворачивались все головы.

Не знали, откуда появится преступный король: из дверей, из тёмного угла или из-за судейского кресла.

Ждали до вечера. От жары и духоты пожелтели лица судей. Но крысиный король так и не явился.

Делать нечего. Тут же за дверьми изловили большущую усатую крысу. Посадили в железную клетку, а клетку поставили посреди стола.

Крыса, пометавшись, затихла в покорной тоске. Забилась в угол.

Главный судья Каспар Геллер поднялся с места. Вытер платком взмокшее лицо. Пять амбаров с зерном подчистую разграбили у него крысы, опустошили все погреба.

Долго громовым голосом обличал крысиное племя судья Каспар Геллер. Протянув руку над клеткой с крысой, перечислял все преступления, злодеяния и козни проклятых крыс.

После него встал судья Гангель Мун, похожий на разжиревшую лису: длинный нос, масленые глазки. Был он хитрее всех в Гамельне. Всё, чем владел, хранил в сундуках, обитых железом, недоступных крысиному зубу. И теперь смотрел он на всех лукаво, под сочувствием скрывая злорадство.

— Ах, милостивейшие судьи! — сказал Гангель Мун голосом сладким и печальным. — Строгостью к виновным, милосердием к безвинным должен прославить себя судья. Потому не следует забывать нам, что крысы тоже божьи твари, и к тому же не наделены они человеческим разумом…

Но главный судья Каспар Геллер резко оборвал его:

— Замолчи, судья Гангель Мун! Всем известно, что блохи, крысы, жабы и змеи сотворены дьяволом.

Долго совещались судьи. Наконец Каспар Геллер встал и громким голосом огласил приговор:

— «Мы, милостью божьей судьи города Гамельна, повсеместно прославлены своей неподкупной честностью и справедливостью. Среди всех иных тягот, кои великим грузом лежат на наших плечах, озабочены мы также бесчинствами, учинёнными в нашем славном городе Гамельне мерзкими тварями, носящими богопротивное имя — крысы Mus rattus. Мы, судьи города Гамельна, признаём их виновными в нарушении порядка и благочестия, а ещё в воровстве и грабеже.

Также весьма нам прискорбно, что его величество крысиный король, нарушив наш строгий приказ, на суд не явился, что несомненно свидетельствует о его злонамеренности, нечистой совести и низости душевной.

Посему приказываем и повелеваем: всем упомянутым крысам, а также королю всего крысиного племени к полудню завтрашнего дня под страхом смертной казни покинуть наш славный город, а также все земли, принадлежащие ему.

Дано в Гамельне 5 апреля 1284 года».

Потом крысу, подпалив ей хвост, отпустили, чтобы передала всему своему роду строгий приказ гамельнского суда. Крыса мелькнула чёрной молнией и пропала.

И все опять, успокоившись, разошлись по домам.

На другой день с утра нет-нет да и подходили к окнам жители. Ждали, что двинутся крысы вон из города.

Но только напрасно ждали. Солнце стало уже клониться к закату, а проклятое племя и не думало исполнять судебный приговор.

А тут вдруг пронеслась страшная весть! Неслыханное дело!

В ночь, как состоялся суд, сожрали крысы у главного судьи Каспара Геллера судейскую мантию и шапочку в придачу.

От такой наглости все только рты пооткрывали. Быть беде!

И в самом деле, крыс в Гамельне всё прибывало и прибывало.

По ночам во многих окнах мигали свечи. Догорит одна свеча — от огарка зажигали другую, и так до утра. Сидели бюргеры на высоких пуховиках, не решаясь спустить ноги с постели.

Уже никого не боясь, шныряли крысы повсюду. Привлечённые ароматом жаркого, пробирались на кухни. Выглядывали из углов, поводя носами, принюхиваясь: «Чем тут пахнет?» Прыгали на столы, прямо с блюд норовили утащить лучший кусок. Добирались даже до окороков и колбас, подвешенных к потолку.

Чего ни хватишься — всё сожрали, проклятые.

И уже в двери многих домов костлявым пальцем постучал голод.

А тут ещё приснился бургомистру такой сон: будто выгнали крысы из домов прежних хозяев. Он, почтенный бургомистр города Гамельна, бредёт с нищенской сумой. За ним жена, дети. Робко постучал в дверь своего дома. Дверь распахнулась — на пороге крыса в рост человека. На груди — золотая бургомистрова цепь. Махнула лапой — набросились на них другие крысы в шлемах, с алебардами: «Вон отсюда! Нищие! Голодранцы!»

Наутро собрал в ратуше бургомистр всех советников, рассказал свой сон. С тревогой переглянулись бюргеры: «Ох, не к добру это!»

Хоть и были бюргеры один скупей другого, но тут решили: ничего не жалеть, лишь бы избавить город от страшной напасти.

По всем улицам Гамельна прошли глашатаи. Шли они, нарушив строй и порядок, сбившись в кучу, друг к другу поближе. Город как вымер.

На пустынных площадях, на пустынных улицах, на мостах в полной тишине странно и зловеще звучали трубы и голоса глашатаев:

— Кто избавит славный город Гамельн от крыс, получит от магистрата столько золота, сколько сможет унести!

Но прошло три дня, а в ратушу так никто и не явился.

На четвёртый день колокол снова собрал всех бюргеров в ратушу.

Бургомистр долго тряс рукавами, подбирал края плаща — не забралась ли крыса? Осунулись, побледнели бюргеры, под глазами чёрные круги. Куда девались румянец и толстые щёки?

Если уж не помогает обещанная награда, видно, больше ждать спасения неоткуда.

Не выдержав, закрыл лицо руками бургомистр и глухо зарыдал. Всё, конец! Погибает добрый, старый Гамельн!

И вдруг все услыхали какие-то голоса, шум и движенье внизу, на площади.

В зал вбежал стражник и крикнул:

— Крысолов!

В дверь, прихрамывая, вошёл странный человек.

Был незнакомец высок и худ. Лицом тёмен, словно хорошенько прокоптили его над огнём. Взгляд пронзительный. От такого взгляда холод пробегал по спине.

На плечах короткий плащ. Одна половина камзола чёрная, как ночь, другая красная, как огонь. В чёрную шапочку сбоку воткнуто петушиное перо. В руке же незнакомец держал старинную, потемневшую от времени дудку.

В другое время, конечно, осторожные бюргеры поостереглись бы такого странного гостя: не доверяли они тощим бродягам. Но сейчас все обрадовались ему, как самому желанному гостю.

Бургомистр, назвав его «любезный мой господин», сам придвинул ему кресло. Судья Каспар Геллер попробовал даже хлопнуть его по плечу. Но тут же, громко вскрикнув, отдёрнул руку — ладонь словно огнём обожгло.

Слуги спустились в подвалы и принесли бутылки с мальвазией, рейнским и мозельским.

Пришелец схватил бутылку мальвазии, зубами вытащил восковую затычку и, запрокинув голову, одним глотком выпил драгоценное вино. Не останавливаясь, опорожнил подряд девять бутылок.

— А не найдётся ли у вас ещё хорошей бочки вина? — спросил незнакомец.

— После, после, любезный мой господин, — медовым голосом сказал Гангель Мун, — сначала дело, а потом уже пир.

А бургомистр, уже не в силах сдержать нетерпение, спросил незнакомца напрямик:

— Скажи, можешь ли ты увести крысиное племя из нашего города?

— Могу, — усмехнулся крысолов. — Эти твари мне подвластны.

— Как? Все до единой?.. — Бургомистр даже привстал с места.

— Я очищу ваш город от крыс. Слово мое, крысолова, крепко. Но и вы своё сдержите. За это дадите мне столько золота, сколько смогу унести.

— Худ как жердь да и хром в придачу. Такой много не унесёт… — шепнул бургомистр судье Каспару Геллеру. А потом уже, повернувшись к крысолову, сказал громко и важно: — Всё, как договорились, почтенный наш гость. Обмана не будет.

— Так смотрите не вздумайте нарушить своё слово, — сказал крысолов и вышел из ратуши.

Небо стало вдруг серым и мрачным. Всё заволоклось мутным туманом. Вороны, облепившие шпили собора святого Бонифация, поднялись, закружились, усыпали всё небо с зловещим карканьем.

Крысолов поднёс к губам дудку.

Протяжные звуки полились из дудки.

Слышался в этих звуках щекочущий шорох зерна, струйкой текущего из прорехи в мешке. Весёлое щёлканье масла на сковороде. Хруст сухаря под острыми зубами.

Бюргеры, стоявшие у окон, ахнули и невольно подались назад.

Потому что на звуки дудки из всех домов стали выбегать крысы. Выползали из подвалов, прыгали с чердаков.

Крысы окружили крысолова со всех сторон.

А тот равнодушно пошёл, прихрамывая, с площади. И все до одной крысы побежали вслед за ним. Стоило только умолкнуть дудке, как всё несметное крысиное полчище останавливалось. Но опять начинала петь дудка. И снова крысы покорно устремлялись вслед за крысоловом.

Из улочки в улочку шёл крысолов. Крыс становилось всё больше и больше.

Выглядывали из окон мясники, колбасники, сапожники, золотых дел мастера. Ухмылялись. Что ни говори, а приятно смотреть вслед уходящей беде!

Трактирщик Иоганн Брандт встал в дверях трактира. Крысы так и хлынули из дверей, чуть не сбив с ног толстяка.

Вслед за крысоловом все крысы двинулись к городским воротам. Стражники едва успели укрыться в башнях.

Крысы вышли из города и чёрной лентой растянулись по дороге. Последние, отставшие, перебегали через подъёмный мост — и вдогонку за крысоловом. Всё заволоклось пылью. Несколько раз мелькнул чёрный плащ крысолова, рука с дудкой, петушиное перо…

Удаляясь, всё тише и тише звучала дудка.

Через час прибежали в город пастухи. Перебивая друг друга, рассказали:

— Крысолов вышел на берег реки Везер. Прыгнул в лодчонку, которая покачивалась тут же у берега. Не переставая играть на дудке, выплыл крысолов на середину Везера. Крысы бросились в воду и поплыли за ним, и плыли они до тех пор, пока не утонули все до одной. А было их такое множество, что из берегов вышел могучий Везер.

Ликует освобожденный от крыс город.

Радостно звучат колокола на всех соборах. Весёлыми толпами идут по улицам горожане.

Спасён славный Гамельн! Спасён богатый Гамельн!

В ратуше слуги разливают вино в серебряные кубки. Сейчас не грех и выпить.

Вдруг из-за угла появился крысолов и пошёл через площадь прямо к ратуше. Всё также была у него в руке дудка. Только одет он был иначе: в зелёном костюме охотника.

Переглянулись бюргеры. Платить? Э нет…

— Жилист и крепок этот крысолов, — шепнул бургомистр судье Каспару Геллеру, — такой хоть и хром, а унесёт всю казну…

Крысолов вошёл в ратушу. Никто и не поглядел в его сторону. Бургомистр отвернулся, Каспар Геллер уставился в окно.

Но, видно, крысолова было не так-то легко смутить. С ухмылкой вытащил он из-за пазухи мешок. Показался этот мешок бюргерам бездонным.

— Я своё слово сдержал. Теперь дело за вами, — сказал крысолов. — Как договорились. Столько золота, сколько смогу унести…

— Милейший… — Бургомистр в замешательстве развёл руками, оглянулся на Гангеля Муна.

— Вот как? Не кошель, не суму — целый мешок золота?.. — хихикнул судья Гангель Мун и в притворном испуге выпучил глаза.

Кто-то ещё негромко засмеялся. Ай да хитрец Гангель Мун! Вот как, значит, надо повернуть дело! Золото было обещано в шутку. А бедняга, видно, совсем ума решился: поверил всему. Да ещё захватил с собою мешок.

Тут захохотали все. Бургомистр, советники, цеховые старшины 6.

— Мешок золота?

— Ха-ха-ха!

— Целый мешок!

— А за что?

— За дурацкие песни? За дудку?

— Уморил!

— Золото ему подавай! А не хочешь ли пинка?

Долго смеялись бюргеры. А странный пришелец молча стоял, и какая-то злобная радость проступала у него на лице. Добро бы просил, требовал обещанное!.. Нет, он молчал.

Хитрец Гангель Мун, с опаской косясь на крысолова, наклонился к уху бургомистра:

— Может, отсыпать ему горсть золота? Так… немного, для виду… А потом обложить податью людей победнее, кто вовсе не пострадал от крыс, потому что и так ничем не владел.

Но бургомистр от него отмахнулся. Откашлялся и голосом важным, но отечески ласковым сказал:

— Дело сделано. Надо, как обещано, расплатиться. По трудам и плата. Кошель серебра и выход из города через любые ворота.

А незнакомец тут же показал себя полным невежей. Кошелька не взял и, даже не поклонившись, повернулся спиной и вышел из зала. После него осталось слабое облачко серного дыма.

Тут уж совсем развеселились бюргеры. Славно вышло: разом избавились и от крыс и от крысолова.

Громко звонят колокола святого Бонифация. Все бюргеры с жёнами и слугами отправились в собор к воскресной обедне.

И никто из них не слышит, что снова на площади запела дудка.

«Можно! Можно! Можно! — поёт дудка. — Сегодня всё можно! Я поведу вас в зелёные рощи! На медовые заливные луга! Босиком по лужам! Зарыться в сено! Можно! Можно! Можно!»

Топот маленьких башмаков по деревянным лестницам, по каменным ступеням…

Из всех дверей выбегают дети. Бросив игру, бросив прялку, на бегу подтягивая чулок, дети бегут за крысоловом, жадно ловя звуки дудки.

Из каждого дома — дети. На каждой улице — дети.

Падают, разбивают коленки, потрут, подуют и бегут дальше. Весёлые, с липкими пальцами, за щекой сласти, в кулаке горсть орехов — дети, сокровище Гамельна.

По улице бежит дочь бургомистра Марта. Розовое платье раздувает ветер. А одна нога не обута, только один башмачок натянула в спешке.

Вот уже городские ворота. Дети с топотом пробежали по подъёмному мосту. А крысолов уводит их по дороге, мимо вересковых холмов всё дальше, дальше…

Шли годы.

Однажды забрёл в осиротевший Гамельн слепой странник.

За несколько медных монет пустил его трактирщик погреться у тёплого очага. Слышал слепой, как стучат о деревянный стол кружки с пивом. И кто-то сказал:

— Откуда ты пришёл, старик? Потешь нас рассказом почуднее, и я, так и быть, поднесу и тебе кружку с пивом.

И слепой старик начал рассказ:

— Много земель исходил я, и вот куда однажды привела меня судьба. Трудно слепцу вести счёт времени: по теплу, идущему от солнца, по холоду, идущему от ночного неба, отличаю я день от ночи. Долго блуждал я по дремучему лесу. Вдруг услышал я звон колоколов. Для слепца звуки то же, что для кормчего свет маяка. Так, идя на звон колоколов, подошёл я к какому-то городу. Стражники не окликнули меня. Я вошёл в ворота и побрёл по улице. Чутко прислушивался я ко всем звукам, стараясь понять, не завела ли меня судьба в недоброе место.

И не мог я не подивиться. Слышал я вокруг себя только молодые голоса. Как птица летал вокруг меня смех. В этом городе больше бегали, чем ходили. Кто-то вприпрыжку обгонял меня. Кто-то бежал мне навстречу. Слышал я, как мяч ударялся в стену. Все голоса были звонкие. Все шаги лёгкие, быстрые. И тогда понял я, что этот город населён одними юношами и девушками. И показалось мне: сложен весь этот город из светлого камня и солнечных лучей.

Был я радушно принят в первом же доме, куда постучал. А когда спросил я, как зовётся этот город, странную сказку рассказал мне мой юный хозяин. Думаю, посмеялся он над бедным стариком, но я не сержусь на доброго юношу. Вот что рассказал он.

Когда были они маленькими детьми, увёл их из родного города человек в зелёной одежде, игравший на дудке. Видно, был это сам дьявол, потому что завёл он их прямо в глубину высокой горы. Но не хватило у него власти, чтобы загубить невинных детей, и после долгих скитаний во мраке прошли дети сквозь гору и очутились в безлюдном, диком месте.

Тогда из лесу пришли лани и кормили самых маленьких своим молоком. Без труда приручались дикие козы. Сначала жили дети в шалашах, а потом стали строить город. И легко поднимали они огромные камни, словно камни сами хотели сложиться в стены и башни…

И когда кончил слепец свой рассказ, услышал он старческие вздохи, глухие рыдания, идущие из самой глубины души. Глухой кашель и стоны.

Тогда понял странник, что вокруг него одни старики. И весь город показался ему мрачным, печальным и сложенным из тёмного камня.

В волнении, прерывающимися от слёз голосами стали спрашивать старики:

— Но где же, где же, в какой стороне лежит тот юный, светлый город?

Но ничего не мог им сказать нищий, слепой странник.

Гамельнский крысолов старинная легенда об исчезновении детей

Гамельнский крысолов старинная тайна без разгадки. Есть города, всемирную славу которым принесли легенды и сказки. Город Бремен знаменит благодаря небольшой сказке братьев Гримм «Бременские музыканты». В славу Багдада немалую лепту внес «Багдадский вор». Немецкий город Гаммельн известен всему миру, потому что в нем появилась знаменитая легенда о Гаммельнском Крысолове.

Старая жутковатая немецкая легенда о загадочном мастере дератизации из Гаммельна, владевшем магической дудочкой, хорошо известна во всем мире.

Она гласит, что летом 1284 года в немецком городке Гаммельне расплодились крысы, и стало их так много, что куда ни пойдешь – на крысу наткнешься, так что лучше и вовсе никуда не ходить.

город Гамельн в средние века

Убоялись коты, а вслед за тем убоялись люди: ни молебны не помогали, ни амулеты охранительные.

И было объявлено повсюду: «Кто избавит славный город Гаммельн от крыс, получит от магистрата столько золота, сколько сможет унести»! И тогда нашелся бродячий музыкант, который сказал, что может извести крыс.

Гамельнский крысолов. Это тайна, которую не могут разгадать более 700 лет.

Заиграл Крысолов на волшебной дудочке, и пошли за ним крысы, как сонные или будто в помрачении. Все до единой вышли за пределы города, и Крысолов привел их к реке Везер.

Влекомые волшебной музыкой, крысы вошли в реку и утонули. Но обещанной платы за работу славный музыкант не получил. Жадный магистрат не захотел платить Крысолову – ведь крыс в городе уже не было. И тогда на следующую ночь Крысолов жестоко отплатил жителям Гаммельна за обман.

Он заиграл снова, и тогда дети вышли из всех домов города и пошли за ним. Их больше никогда не видели…

Лет пятьсот эта история существовала в устной форме, обрастая фольклорными подробностями. Пока не была изложена в изданной братьями Гримм книге «Немецкие сказания».

Первый стихотворный отклик на нее принадлежит Гете, его «Крысолов» написан в самом начале XIX века. «Преамбула» не излагается – в Германии это было излишним.

Герой стихов, как и положено в сказке, является троекратно и звуками флейты уводит за собой сперва крыс, потом детей, а затем и женщин. Совершенно в духе романтических представлений о необоримости искусства и его воздействии на не замутненные «обывательством» души.

Это была реакция на Французскую революцию, всколыхнувшую Европу и вызвавшую цепную реакцию социальных потрясений длиною в три четверти века. Искусство виделось единственной возможностью сберечь духовные ценности, увести от беды тех, кто способен его слышать, кому, быть может, предстоит творить иную, будущую жизнь.

Для этого писали своих «Крысоловов» и полузабытый ныне немец Карл Зимрок, и знаменитый англичанин Роберт Браунинг. А затем, уже на излете всяческих революций, Гейне сочинил «Бродячих крыс», заселив рушащийся мир непримиримо враждующими крысами оседло-буржуазными и крысами-люмпенами…

Можно вспомнить и о страстном «Крысолове» Цветаевой, видя в нем слияние всех прежних линий. И «Крысолов» Александра Грина, непосредственно предшествующий цветаевской поэме, тоже коренится в тех же трагических событиях российской истории.

И «Музыкант из Сен-Мерри», написанный в самом начале 1914 года Гийомом Аполлинером. И поэма (скорее даже баллада) «Гаммельнский Волынщик» Георгия Шенгели, написанная в 1926 году. Список можно продолжать и продолжать.

«Вопросительный знак – это состарившийся восклицательный», – говаривал Сигизмунд Кржижановский. Где предкам виделись ответы, потомки обнаруживают вопросы. Рассказывая историю Гаммельнского Крысолова, никто обычно не задается вопросом, откуда он пришел и кем был на самом деле.

Был ли это обыкновенный странствующий менестрель, маг, или же к людям пришло существо демоническое?

И вообще, «был ли мальчик»?

И куда увели детей?

Что произошло на самом деле?

Может быть, случилась буря, может, обвал в горах, как раз тогда, когда в город пришел бродячий музыкант?

Никто этого не знает. Невозможно определить меру правды и вымысла в легенде. Согласно одному варианту предания, все дети утонули в Везере, по другому – скрылись в глубине горы Коппенберг. Есть и такой вариант: все дети прошли сквозь горы и оказались далеко от родного города, в Трансильвании.

В пользу реальности истории, положенной в основу сказания о Крысолове из Гаммельна, свидетельствует тот факт, что на городской ратуше этого города была сделана надпись: «В 1284 году в день Иоанна и Павла (26 июня) одетый в пестрые покровы чародей-крысолов выманил из Гаммельна звуками своей флейты 130 рожденных в Гаммельне детей на Коппен близ Кальварии, и все они до одного погибли в глубине земли».

Правда, сделана она была гораздо позже событий, которые легли в основу легенды, и автор текста уж точно не являлся очевидцем роковых событий. Немецкий археолог Вальтраут Веллер пришла к выводу, что Коппен, где произошла катастрофа, судя по всему, должен находиться на достаточном отдалении от стен Гаммельна.

Вооруженная этой догадкой, Вальтраут Веллер начала поиск и обнаружила в 15 километрах от Гаммельна болотистую котловину

– Чертову дыру, стиснутую отвесными скалами и имевшую единственный вход через узкое ущелье.

Есть еще версия, что детвора добралась до нужного им места, когда было уже темно, и скорее всего дети попали в трясину Чертовой дыры.

И вот что интересно: в близлежащем поселке, который называется Коппенбрюгге, а давным-давно именовался Коппенбург – от названия замка, построенного здесь в 1303 году, – до сих пор жива молва о том, как некогда в Чертовой дыре погибли какие-то люди. История с крысами, вероятно, «приросла» к легенде в гораздо поздних ее вариантах.

А еще улица, по которой (как говорят) дети ушли из Гаммельна, еще в XVIII веке называлась Беззвучной улицей. На ней никогда не раздавались звуки песен или музыкальных инструментов. А в центре Гаммельна по сей день запрещена игра на каких бы то ни было музыкальных инструментах.

В чем смысл этого сюжета?

Кара за нарушение обещания. Но кто вправе налагать на город такую страшную кару? Вероятно, только Бог, но о Боге в легенде нет ни слова. Впрочем, к слову о богах…

В античности был повелитель мышей и крыс, он же покровитель искусств и бог музыки – Аполлон. До своей интеграции в олимпийскую семью он был малоазийским лесным божеством. Одно из культовых прозвищ Аполлона – Сминтей («Мышиный»).

Подобный эпитет сопутствует Аполлону уже у Гомера (Илиада I 39), затем у орфиков fr. 34,4 Кеrn), Страбона и др. Гомеровские схолии поясняют его смысл с помощью следующей легенды: мыши опустошали поля Хрисы в Малой Азии, Аполлон уничтожил их и приобрел соответствующий титул.

Из «Илиады» мы знаем, что он наслал чуму на ахейский лагерь; правда, чуму переносят не мыши, а крысы, но в древности их практически не различали. Культ Аполлона Сминтея существовал в Малой Азии, в основном в Троаде, но также на островах Хиос, Лесбос, Родос и других.

Изображения Аполлона вместе с мышами присутствуют на множестве малоазийских монет; в Хрисе был храм в честь Аполлона, называвшийся Сминтейон, в котором стояла статуя, изображавшая бога, попирающего мышей своей ногой (Страбон, География XIII 1, 4).

И еще одна примечательная черта Аполлона – его жестокость: когда Ниоба похвалилась своим многочадием, Аполлон и его сестра Артемида, мстя за свою мать, оскорбленную Ниобой, перестреляли из луков всех детей неосторожной женщины (не то двенадцать, не то двадцать).

Ниоба от горя окаменела. Заметим, ее-то дети Латоны не тронули, они только «лишили ее преимущества» – детей.

Чудесный музыкант, властитель над мышами и крысами, мстит жадным бюргерам Гаммельна, лишая их детей. Это, быть может, отдаленная трансформация аполлоновского мифа.

Многие средневековые легенды показывают, как реликты разрушенных мифологических систем могут воскресать и встраиваться в новые мифологические системы, порою утрачивая сакральный смысл, а порою сохраняя его в завуалированном виде.

Крысолов из Гаммельна, например, отчасти имеющий сходство с Аполлоном Сминтеем, некоторые черты взял от богодемонического существа, одного из духов древнегерманской мифологии – Рюбецаля, духа гор.

Он представлялся в облике серой фигуры в хламиде. Считался добродушным, но вспыльчивым; хорошим людям помогал, злым причинял разные неприятности, неся непогоду и обвалы, сбивая с пути и т. д. В общем, на флейте он не музицировал.

Легенда легендой, но многие историки и представители других наук до сих пор считают, что 130 детей действительно покинули город.

Считают также, что сюжет легенды был подсказан преданиями, имевшими в своей основе известный «Крестовый поход детей» в 1212 году.

Некоторые придерживаются мнения, что мальчиков и девочек увели за собой цыгане, отвлекающие внимание своим пением и танцами.

Согласно же версии, которая представляется, пожалуй, самой реальной, детей переправили в осваивавшиеся в то время малозаселенные земли Моравии и Восточной Пруссии.

Крыс не любили никогда, они – неведомые, загадочные, инакоживущие, опасные существа «другого мира». Это – знак страха иррационального и потому неодолимого, вне логики. Крысы – что-то вроде автономных зверей среди людей: не дикие – и не домашние.

И любопытно, что войну с крысами ведут «наемники человека»: кошки, собаки…

Вообще, крысы были страшной проблемой Средневековья. Упоминания о вреде, причиняемом ими, часто встречаются в легендах и хрониках. Базельские анналы отмечали еще под 1271 годом: «Крысы уничтожают зерно, сильный голод».

Но голод был не единственной проблемой, связанной с крысами. Из-за уничтожения христианами «животных Сатаны»

– кошек – расплодившиеся крысы разнесли по всей Европе чумную блоху, отчего почти пол-Европы погибло.

Так что страх перед крысами – древний страх. Не зная ничего о бациллах, люди в Средние века просто заметили, что вслед за крысами в город приходила чума, поэтому крысы считались вестниками беды и смерти.

Так как кошки, как «бесовские отродья», христианами были практически изведены и с крысами некому было бороться, то спонтанно появилась новая и столь необходимая в тех условиях профессия крысолова.

Старинное Гаммельнское сказание об обманутом, лишенном вознаграждения крысолове и его мести городу, из которого он увел детей, связано со многими преданиями. И чтобы понять значение фигуры и поведение крысолова, необходимо обратиться к истории.

Оказывается, музыкант, привлекающий к себе крыс звуками флейты, имеет предшественников. Речь идет о заклинателях крыс, упоминания о деятельности которых имеются в разных средневековых свидетельствах.

В иллюстрированной рукописи 1430 года «Книги о гениях и чудесах», которая хранится в г. Веймаре, имеется 150 гравюр, изображающих повседневную жизнь того времени. Особенный интерес представляют те из них, на которых показаны сцены мистических обрядов, заклинаний.

Людей, занимающихся этим, называли заклинателями. Некоторые из них, подобно Гаммельнскому Крысолову, уводили крыс с помощью музыки, другие делали это с помощью заклинаний или молитв.

Так, в Веймарской рукописи была изображена и сцена заклинания крыс. Перед юношей, одетым в готическом стиле, который держит пальцы правой руки особым образом, как бы приказывая или заклиная, находятся шесть жирных черных крыс.

О многочисленных примерах заклинаний крыс сообщается в фольклорном собрании Корнелиссена «Мыши и крысы в фольклоре», в котором собран богатый материал, особенно из Бельгии и Голландии.

Например, сообщается о мельнике из местечка Дендербелле, который пожаловался нищему на вред, причиненный ему крысами. Нищий разломил картофелину, которую погрызли крысы, на две части и бросил ее на землю, после чего крысы появились из своих нор и процессией одна за другой покинули двор мельника.

Власть людей-заклинателей над крысами считали данной дьяволом, и потому инквизиция при каждом удобном случае расправлялась с крысоловами.

Но, видимо, не только дьявол мог наделить человека властью над серыми врагами. Позже церковь, как и во многих других случаях, использовала это суеверие. Часто заклинатели пользовались особым волшебным заклинанием или считающимся святым предметом, например Евангелием от Иоанна, в качестве «сильной молитвы».

Например, среди европейских святых были те, что умели изгонять крыс. Святой Ульрих из Аугсбурга, святой Магнус из северной Швейцарии.

А на северо-западе Германии святая Гертруда даже изображалась как настоятельница основанного ею во Фландрии монастыря, с посохом, по которому лезли крысы. Культ этой святой распространился через Вестфалию до Нижней Саксонии.

В известной работе Олауса Магнуса «История полуночных стран», которая появилась в 1555 году, автор в 16-й главе описывал, «как на севере заботятся о том, чтобы мышей и крыс прогонять и уничтожать».

На приложенной к тексту иллюстрации пожилой мужчина – «он мышей и крыс из домов на разбитый лед прогоняет». Автор отмечает, что делается это при помощи возвышенных слов и знаков, и поясняет, что подобное искусство наследуют от предков и сохраняют, чтобы бескорыстно служить людям.

Правда, осторожно отмечает Магнус, неизвестно, откуда эта сила, но считается, что не от волшебства. Одаренные ею люди заходят в дом, чтобы затем из него вывести крыс и утопить. Какое используется для этого средство, не говорится, но автор не сомневается в достоверности этих сообщений.

Вообще, известен целый ряд преданий об изгнаниях крыс. Особенный интерес представляют те из них, в которых крысолов выманивает крыс звуками музыки, в особенности флейты (или подобного инструмента), из их нор, чтобы повести за собой и уничтожить.

Влияние музыкальных звуков на крыс является одним из многих примеров воздействия музыки на определенные виды животных.

Существует сказание о греческом поэте Арионе, который привлекал дельфинов силой звуков, извлекаемых из морской раковины, а также все знают о факирах, которые с помощью дудки заставляют «танцевать» змей.

Итак, в очень многих случаях, как мы видим, крысоловы не с помощью магии, а звуками музыки привлекали животных. Скорее всего, основой этих сказаний послужила объективная действительность, и этот вид крысоловства был основан на точном знании естественных процессов и их использовании в борьбе с крысами.

В эпоху, когда еще не существовало научного естествознания, по понятным соображениям крысоловам приписывалась магическая сила. Эту веру старались укрепить: например, дудка, которой пользовался крысолов, как сообщает Старициус в своем сочинении «Новое сокровище героя», была сделана из позвоночника короля крыс.

Однако именно эта таинственность стала роковой для ремесла крысоловов во времена инквизиции. Из многих сочинений XVI века известно о преследовании и сжигании ведьм.

Тогда же и «погонщики мышей» – крысоловы попали в разряд колдунов, продавшихся дьяволу, и преследовались в судебном порядке. С тех пор стало опасным выступать в качестве крысолова, и постепенно это ремесло претерпело изменения, которые позволили в дальнейшем считать его не предосудительным с точки зрения церкви.

Ну а со временем заклинателей сменили продавцы крысиного яда. Они хотя и были намного прозаичнее, чем предшественники, но тоже вдохновили многих художников того времени. Краеведческий музей города Гаммельна располагает множеством письменных документов, оригинальных гравюр и офортов XVI–XVIII веков, повествующих о продавцах крысиного яда.

Эта профессия стала распространенной и общественно значимой (еще бы, в Средние века случались настоящие нашествия крыс!), хотя и считалась малоуважаемой.

И нам кажется, во многом это не слишком хорошее отношение объяснялось тем, что на продавцов крысиного яда пала тень их предшественников-крысоловов, использовавших, как считали окружающие, магию. Возможно, покупая яд и думая о том, как уничтожить зловредных грызунов, многие жители Европы невольно вспоминали Гаммельнского Крысолова.

На Руси крысоловов называли хозяевами или повелителями крыс. Их услугами часто пользовались владельцы мельниц, где серых грызунов были целые полчища. Сын некоего мельника в начале XX века вспоминал такой случай: как-то на мельнице развелось великое множество крыс.

Мельник съездил куда-то и привез сухонького мужичка. Тот обошел все закоулки, где водились крысы. При этом он стучал по полу и говорил: «Ваш хозяин пришел. Слушайте меня».

Средневековый город Европы

Он велел распахнуть ворота, начертил круг на дороге и воткнул в его центре нож рукоятью в сторону от мельницы, затем встал в этот круг и начал что-то шептать. Из всех щелей и дверей полезли крысы.

Они убегали в полной тишине, без писка, в том направлении, куда указывала рукоять ножа. Круг с мужиком серая лавина обогнула, ни одна крыса не ступила за черту.

Расскажем еще об одном случае, известном со слов очевидца. Это было в 1939 году. Один парень с товарищами ехал в кузове грузовой машины. И вдруг вся дорога оказалась покрыта крысами на километр вперед. Огромное количество крыс двигалось в полном молчании, на людей грызуны не обращали внимания, хотя могли одолеть и стадо коров.

На вопрос:

«Откуда их столько?» в ответ прозвучало: «Хозяин выгнал из колхозных амбаров».

– «Хозяин?»

– «Человек один, которого они слушаются».

Считалось, что «хозяин крыс» мог не только увести надоедливых «соседей», но и натравить их на неугодных ему людей.

Легенда о Гаммельнском Крысолове пересекается еще с одной средневековой легендой. Читатель, конечно, помнит, что у Гофмана в «Щелкунчике» Крысиный Король о трех головах? Неужели сказочник XIX века сделал отрицательного персонажа злобным мутантом в духе современных боевиков?

Крысиный король

Нет, оказывается, своего короля Гофман взял из старинных германских легенд, основанных на подлинном факте, хотя и очень редком. Существует всего около 60 документально подтвержденных находок таких «мутантов», да и те одно время считали мистификацией.

мумия крысиного короля

А мы приведем отрывок из средневековой немецкой книги Эрт Эртруса «Кладовая крысиного короля»:

«Коварное и мрачное существо это владеет силами человеческого ума. Оно также обладает тайнами подземелий, где прячется. В его власти изменять свой вид, являясь, как человек, с руками и ногами, в одежде, имея лицо, глаза, подобные человеческим и даже не уступающие человеку,

– как его полный, хотя и не настоящий образ. Крысы могут также причинять неизлечимую болезнь, пользуясь для того средствами, доступными только им. Им благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие.

Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя, как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это.

Они крадут и продают с пользой, удивительной для честного труженика, и обманывают блеском своих одежд и мягкостью речи.

Они убивают и жгут, мошенничают и подстерегают; окружают роскошью, едят и пьют довольно и имеют все в изобилии.

Золото и серебро есть их любимейшая добыча, а также драгоценные камни, которым отведены хранилища под землей».

Это, безусловно легенда, но Крысиный Король – не поэтическая выдумка сказочника. И не мистификация, как полагали одно время ученые. О Крысином Короле мало кому известно, очень уж редко выходит он в свет.

Это загадка природы, вокруг которой много противоречивых и зловещих легенд. Король действительно существует как биологический факт или скорее казус. Это несколько крыс, намертво сросшихся хвостами. Пожалуй, это единственное, что можно сказать наверняка.

Долгое время ученые ломали головы над возникновением этой «царственной особы». Вокруг этого загадочного явления возникло много фантастических историй.

Согласно одной из них, в таком скоплении над всеми крысами доминирует огромных размеров «крыса-король»

В другой рассказывается, что эта огромная малоподвижная масса крыс – объект заботы их сородичей, а стало быть, крысы, входящие в ее состав, живут по-королевски.

Начиная со Средних веков упоминания о Крысином Короле встречаются в литературе по крайней мере тридцать семь раз, главным образом, в немецких источниках. Возможно, крысы, спутанные хвостами,

– явление не столь уж редкое, но в силу своей малой подвижности такие животные должны были быстро становиться жертвой хищников.

Версии, объясняющие происхождение «крысиного короля», весьма разнообразны: крысы скучиваются вместе в зимнее время (действительно, «крысиных королей» находили, как правило, зимой), чтобы служить гнездом для детенышей и предотвратить замерзание хвостов.

А вот другая версия: чесотка заставляет крыс тереться хвостами, в результате чего они запутываются. Это происходит, когда молодые зверьки играют друг с другом в таком месте, где есть липкое вещество (разлитый клей, замазка, краска и т. д.), и постепенно склеиваются хвостами.

Сейчас известно, что крысята могут срастаться хвостиками еще в утробе матери или через какое-то время после рождения, пока хвостики еще мягкие и гибкие. Как правило, всю жизнь бок о бок (в буквальном смысле) проводят 37 крыс, но находили клубки из 42 и больше особей.

В одной из лабораторий короля искусственно разделили. Составляющие его особи были обычными крысами.

При таком нерядовом облике и редкости «крысиный король» – создание (или все же создания?) мистическое, окруженное противоречивыми и зловещими слухами.

В Средневековье его считали пособником дьявола, наделяли огромной властью и колдовской силой: способностью наводить мор, голод и стихийные бедствия. Думали также, будто король способен превращаться в человека (что приписывается всем крысам) и исполнять желания.

Находка короля крыс предвещала беду. Особенно тому бедолаге, чей сарай или кладовая приглянулись многоголовой крысе в качестве апартаментов.

К тому же инквизиция вела непримиримую борьбу не только с королем, но и с хозяином кладовой. На человека, который нашел крысиного повелителя, горожане тоже смотрели косо.

Но при этом верили: если королю поклониться в пояс, то принесет такая встреча удачу и богатство. Если, конечно, нервы крепкие: не каждый может отвешивать церемониальные поклоны клубку крыс.

Лишь немногие, видно, кланялись, большинство сразу же уничтожали исчадие ада. Такой случай сохранился в городских хрониках Дармштадта: люди нашли огромного крысиного короля, который распался на двух поменьше.

Когда одного из них попытались убить, крысы сами перегрызли друг другу глотки. Другого короля бросили в огонь, и пламя окрасилось в зловещий зеленый цвет. Еще одно упоминание со слов очевидца:

«1918 год. После Первой мировой войны крысы покидали город. Первые в процессии уносили на своих спинах крупную многоголовую тварь – своего короля».

Так что крысы не зря окружены различными легендами, странными мифами и смутными слухами. Крысиное чутье уникально, недаром эти животные традиционно считаются вестниками беды:

они раньше других чувствуют опасность, и бегство с тонущего корабля – не самый яркий показатель этого своеобразного таланта.

Крысы «предсказывали» эпидемии, войны, катаклизмы. В сочетании с их способностью жить где угодно, высокой приспособляемостью и очень высокими для животных показателями интеллекта умножившееся поголовье крыс и в нынешние времена вызывает ужас.

Не бывает, чтобы эти твари плодились просто так. Крысы живут везде, где есть люди. Крысы хотят жить там, где живут люди. Не захотят ли они жить вместо людей?

Неприятности, которые человечество претерпело от крыс, вероятно, стали одной из причин нашей традиционной неприязни к ним.

А ведь крыса вполне заслуживает памятника от благодарного человечества за вклад в научные эксперименты.

Ведь лабораторные, или так называемые капюшонные породы, отличающиеся от помоечных пасюков изысканной окраской (от белой до голубой и оранжевой), – прямые потомки обычных серых крыс.