Процесс над тухачевским

Дело Тухачевского

Дело Тухачевского
Дело «антисоветской троцкистской военной организации»

Обвиняемый

М. Н. Тухачевский и другие

Место

Москва

Начало

Окончание

Приговор

смертная казнь

Реабилитация

Де́ло Тухаче́вского, или дело «антисоветской троцкистской военной организации» — дело по сфабрикованному (см. раздел Реабилитация) обвинению группы высших советских военачальников, обвинённых в организации военного заговора с целью захвата власти. Стало началом массовых репрессий в РККА.

Закрытое заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР по делу состоялось 11 июня 1937 года. Все подсудимые были признаны виновными и расстреляны немедленно по вынесении приговора (Я. Б. Гамарник застрелился накануне ареста). В 1957 году все обвиняемые были посмертно реабилитированы за отсутствием состава преступления.

Фигуранты

По делу обвинялись:

  • Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
  • командармы 1-го ранга:
    • И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
    • И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
  • командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
  • комкоры:
    • Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
    • В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
    • Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
    • В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
  • армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.

Версия обвинения

Формулировка обвинения

Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови.

Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.

Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.

Список обвинений включал:

  • передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
  • разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
  • подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
  • подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.

Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже.

За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:

Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами.

В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.

Предварительное расследование и суд

В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера». Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года..

Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации». Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией.

Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:

…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.

В конце января поступила записка А. Х. Артузова о донесениях «Сюрприза» в 1932 году. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским.

15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.

7 июня 1937 года вышел Приказ НКО СССР № 072 «Обращение к армии по поводу раскрытия НКВД предательской контрреволюционной военно-фашистской организации в РККА».

Критики «дела Тухачевского» указывают на скоротечность суда и исполнения приговора — следствие заняло меньше месяца, судебное заседание прошло через 2 дня после утверждения обвинительного заключения, заняло всего один день, а через несколько часов после вынесения приговора он приводится в исполнение. При этом судебное заседание было закрытым, подсудимые лишены права и на защиту, и на обжалование приговора. Подозрительно в приговоре от 11 июня 1937 года и то, что он целиком основан только на признательных показаниях подсудимых.

Кроме того, приговор содержит многочисленные внутренние противоречия, в частности, в отношении мотива преступления. Из приговора не ясно, явились ли основным мотивом «бонапартистские» амбиции самого Тухачевского, стремившегося стать военным диктатором; или заговор составлялся с целью прихода к власти «троцкистско-зиновьевско-бухаринской» оппозиции в ВКП(б); или же заговор был организован враждебными к СССР иностранными государствами, и если да, то какими (Польшей, Германией или Японией)? Представляется крайне маловероятным, чтобы все эти факторы могли иметь место одновременно.

Все эти недостатки судебного процесса вызывали у многих наблюдателей и последующих исследователей сомнения в обоснованности приговора, заставляли подозревать в незаконных методах получения показаний или их искусной фабрикации.
Исследователь Ю. Н. Жуков отмечает искусственную раздутость дела, привязку к нему большого количества лиц, которые не могли иметь ничего общего с предполагаемым «заговором». По мнению историка, такая раздутость происходила из карьерных амбиций Ежова и его окружения, чью методику ведения следствия он называет «формально-биографической».

Славу позволяло стяжать… превращение давнего, известного практически единицам, намерения дворцового переворота в только что раскрытый, обширный и широко разветвлённый военный заговор. Для этого требовалось объединить дела всех уже находившихся на Лубянке военнослужащих в звании от полковника и выше, изменив ранее предъявленные им обвинения. Забыть о том, что В. М. Примаков и В. К. Путна ещё в августе 1935 г. признали себя участниками «боевой группы троцкистско-зиновьевской организации»; М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев и З. И. Волович дали в апреле 1937 г. показания о связях Ягоды с М. Н. Тухачевским, А. И. Корком, Б. М. Шапошниковым и другими; А. С. Енукидзе и Р. А. Петерсон взяли на себя и организацию, и руководство подготовкой переворота. И найти нечто объединяющее не только уже арестованных, но и тех потенциальных жертв, которым только предстояло «признаться». Таким же общим для них являлась служба в РККА прежде всего с 1918-го по 1924 г., когда председателем Реввоенсовета Республики и наркомом по военным и морским делам являлся Л. Д. Троцкий… Даже то, что и Евдокимов, и Пятаков уже были приговорены к высшей мере наказания на августовском и январском «московских» процессах, в глазах Ежова служило лишним подтверждением давних «связей» их с Тухачевским, а того — с Троцким. Такую цепочку можно было выстраивать любой длины…

Публицисты, которые в данном вопросе занимают сторону Сталина (например, Е. А. Прудникова), указывают, что спешку можно объяснить лишь исключительно тем, что заговор военных действительно существовал и представлял реальную опасность для правительства (характерно, что как на аналог ссылаются на расправу с участниками заговора против Гитлера в 1944 году).

Версия защиты

Предыстория

Обвиняемые принадлежали к группе высших советских военачальников, отрицательно оценивавших деятельность К. Е. Ворошилова на посту наркома обороны. Они считали, что в условиях подготовки СССР к большой войне некомпетентность Ворошилова отрицательно сказывается на процессе технической и структурной модернизации Красной армии.

Аналогичное дело разрабатывалось ОГПУ ещё в 1930 году: утверждалось, что группа крупных военачальников во главе с Тухачевским готовит захват власти и убийство Сталина (показания были получены у арестованных преподавателей Военной академии Н. Е. Какурина и И. А. Троицкого). Но Сталин не дал ему хода. В середине октября того же года была проведена очная ставка Тухачевского с Какуриным и Троицким; Тухачевский был признан невиновным.

Немецкая версия

По воспоминаниям Шелленберга, в начале 1937 года через белогвардейского генерала Скоблина в руки шефа «полиции безопасности» III Рейха Гейдриха попал ряд документов, раскрывающих существование в среде высших офицеров РККА оппозиции Сталину. Гейдрих решил прощупать возможные связи между генералитетами вермахта и РККА, несмотря на опасения руководителя разведывательного бюро при германском МИДе Курта Янке о возможности двойной игры со стороны Скоблина (было известно, что жена Скоблина певица Надежда Плевицкая поддерживает связи с ГПУ). Тем не менее, Гитлер решил не раскручивать связи вермахта и РККА в Германии, а передать документы в СССР, добавив несколько бумаг, которые должны были убедить Сталина, что между руководством вермахта и РККА существует сговор. Для большей достоверности были разыграны ночные налёты на архив вермахта и управление военной разведки. Доказательства существования контактов между вермахтом и РККА действительно были обнаружены, хотя и не имели серьёзного объёма. Таким образом бумаги Скоблина и документы, похищенные из архива вермахта, должны были убедить Сталина, что в РККА существует фашистский заговор, целью которого является переворот и уничтожение самого Сталина, вкупе с установлением прогерманского режима в Москве. Посредником для переговоров выступил президент Чехословакии Бенеш, собственноручно написавший письмо Сталину. В Москве отреагировали быстро, предложив работать напрямую через посольство в Берлине. К удивлению немцев, Сталин предложил заплатить за документы. Гейдрих запросил 3 млн золотом. В начале мая 1937 года спецпосланник из Москвы, заплатив потребованные Гейдрихом миллионы, вывез документы в СССР. По данным советского разведчика Л. Треппера, эти документы были сфальсифицированы.

Германский стальной магнат Фриц Тиссен связывал деятельность двух военачальников, Тухачевского и Фрича: «Фрич всегда поддерживал идею союза с Россией, хотя и не с коммунистической Россией. Были предприняты попытки установить связь между Фричем и русским генералиссимусом Тухачевским. Оба стремились свергнуть диктатуру в своих странах». Английский историк второй мировой войны Джон Эриксон (John Erickson) отмечает, что нет фактов, подтверждающих предательскую связь Тухачевского с немцами, но признает, что есть документы из Министерства иностранных дел Германии, подтверждающие неофициальное общение Тухачевского с германским генералитетом. По своему служебному положению Тухачевский принимал участие в военном сотрудничестве между СССР и Германией в период с 1922 г. по 1933 г. и в 1932 г. посетил большие манёвры в Германии.

Альтернативная версия

Зимой 1936—1937 годов двойной агент НКВД белый генерал Скоблин сообщил Гейдриху, что Тухачевский готовит заговор с целью свержения Сталина. Никаких доказательств этому не было и Гейдрих, переговорив с Гиммлером и шефом гестапо Мюллером, принялся их фабриковать. Для этого Мюллер предоставил Гейдриху несколько уголовников из концлагеря, опытных в подделке документов, и в специально организованной небольшой лаборатории были сфабрикованы два досье с записками и подписями маршала Тухачевского. Сами подписи были подлинными, изменялись лишь даты документов на 1935 и 1936 годы. Одно досье было отправлено прямо в Москву, а второе для большего правдоподобия передано президенту Чехословакии Э. Бенешу через чешского военного атташе в Париже. Далее Бенеш переправил это досье Сталину «в качестве жеста доброй воли» (как он писал в своих мемуарах в Париже в 1954 г.). Для большей убедительности одно из досье содержало поддельный рукописный приказ Гитлера с распоряжением постоянно наблюдать за немецкими генералами, которые могли вступать в контакты с Тухачевским.

Следствие и суд

В. Примаков и В. Путна были арестованы в августе 1936 года, остальные обвиняемые — в мае 1937 года. Я. Б. Гамарник застрелился накануне ареста.

Следствие длилось менее месяца. Протоколы допросов отсылались для редактирования лично Сталину.

11 июня дело было рассмотрено в порядке, установленном постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 декабря 1934 года, то есть в закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования приговора.

Приговор был вынесен Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР в составе: армвоенюрист В. В. Ульрих, маршалы В. К. Блюхер, С. М. Будённый, командармы Я. И. Алкснис, Б. М. Шапошников, И. П. Белов, П. Е. Дыбенко и Н. Д. Каширин, комдив Е. В. Горячев. Пятеро из них (кроме Ульриха, Будённого, Шапошникова, Горячева) впоследствии сами стали жертвами репрессий и были расстреляны в течение 1938 года.

Все обвиняемые были приговорены к расстрелу с конфискацией имущества и лишением воинских званий. Приговор был приведён в исполнение сразу по завершении суда в ночь на 12 июня 1937 года в здании Военной коллегии Верховного Суда СССР. Руководил расстрелом комендант НКВД В. М. Блохин.

Свидетельства современников

На Киевской окружной партийной конференции 1937 мы, делегаты, заметили, что И. Э. Якир, всегда весёлый и жизнерадостный, выглядел за столом президиума сосредоточенным и угрюмым.

… через несколько дней нам стало известно, что Якир был арестован как участник «заговорщицкой группы Тухачевского». Для меня это был ужасный удар. Якира я знал лично и уважал его. Правда, в глубине души ещё теплилась надежда, что это — ошибка, что разберутся и освободят. Но об этом говорили между собой только очень близкие люди.
(Ген. армии, Герой Советского Союза А. В. Горбатов «Так было»)

Последствия

Дело Тухачевского стало началом широкомасштабных репрессий в РККА. В ходе этих репрессий погибли, в том числе, и все члены «специального присутствия», кроме Ульриха, Будённого и Шапошникова. Также не был репрессирован Горячев, который умер в декабре 1938 года, однако существует и версия о самоубийстве ввиду опасения репрессий.

Дело вызвало широкую международную реакцию. Так, немецкий журнал «Верфронт» в 1937 писал:

После суда …Сталин распорядился расстрелять восемь лучших командиров РККА. Так закончился краткий период реорганизации командования Красной Армии <…>. Военная квалификация была принесена в жертву политике и безопасности большевистской системы.

«Дело Тухачевского» послужило поводом правительству предоставить широкие полномочия НКВД на разоблачение «заговоров» по всей стране.

Реабилитация

Определением от 31 января 1957 года (Определение номер 4н-0280/57 Военной Коллегии Верховного Суда СССР) все подсудимые были оправданы и реабилитированы за отсутствием состава преступления. В основе нового решения лежали данные о том, что признательные показания подсудимых, на которых был основан обвинительный приговор, получены с использованием пыток, избиений и других «преступных методов проведения следствия». В Определении, в частности, говорится: «Военная коллегия Верховного Суда СССР, изучив материалы дела и дополнительной проверки, считает бесспорно установленным, что уголовное дело в отношении Тухачевского, Корка, Якира и других по обвинению их в антисоветской деятельности было сфальсифицировано».

Для расследования обстоятельств дела ЦК КПСС создал комиссию под руководством члена Президиума ЦК КПСС, председателя Комиссии партийного контроля Н. М. Шверника. В состав комиссии также входили А. Н. Шелепин и В. Е. Семичастный, оба занимавшие пост Председателя КГБ СССР в годы работы комиссии. В 1964 комиссия изложила результаты своей работы в справке, направленной на имя Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва. В заключении комиссии отмечается, что обвиняемые были арестованы «в нарушение Конституции СССР, вопреки требованиям уголовных и уголовно-процессуальных законов, без санкции прокурора или постановления суда, по прямому произволу Сталина и Ежова. В деле нет объективных доказательств, подтверждающих совершение кем-либо из обвиняемых государственных преступлений. Обвинения в этих преступлениях являются ложными и базируются лишь на противоречивых „признательных“ показаниях арестованных, навязанных им работниками НКВД преступными методами проведения следствия по делу».

В искусстве

В 2010 году был снят российский сериал «Тухачевский. Заговор маршала» в котором была обыграна популярная версия, что заговор военных против Сталина имел место быть: Тухачевский объединил вокруг себя своих соратников и командующих войсками среди которых были очень сильные и весомые люди, в дополнении к этому у него был сильный профессиональный конфликт с Ворошиловым. Фильм транслировался по центральным каналам России.

> См. также

  • Сталинские репрессии
  • Репрессии в РККА 1937—1938

Примечания

  1. (19 — 24 авг.) Первый открытый процесс в Москве — т. н. «процесс 16-ти» (в их числе видные большевики и соратники Ленина: Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев). Обвинённые в создании «террористического троцкистско-зиновьевского центра», все 16 подсудимых признаются в том, что поддерживали связь с Троцким, были соучастниками убийства С. М. Кирова, готовили заговор против Сталина и других руководителей. Они дают показания против Н. Бухарина, А. Рыкова и М. Томского. Все приговорены к смертной казни и расстреляны 25 августа. После смерти Сталина все обвиняемые посмертно реабилитированы в связи с отсутствием состава преступления.
  2. Маршал Жуков рассказывал писателю Симонову: «Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьёзно… А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшимся военным специалистом. У них бывали стычки с Ворошиловым и вообще существовали неприязненные отношения. Ворошилов очень не любил Тухачевского… Во время разработки устава помню такой эпизод… Тухачевский, как председатель комиссии по уставу, докладывал Ворошилову как наркому. Я присутствовал при этом. И Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным спокойным голосом: — Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок.
    — Почему? — спросил Ворошилов.
    — Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком». (Симонов К. М. Глазами человека моего поколения.— М.: Изд-во АПН, 1989, с. 383)

  1. 1 2 3 4 Справка Комиссии президиума ЦК КПСС «О проверке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и партийными органами тт. Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и другим военным деятелям, в измене Родине, терроре и военном заговоре» Опубликовано: Военные архивы России. 1993. Вып. 1. С. 4-113; Военно-исторический архив. 1998. Вып. 2. С. 3-81
  2. 1 2 3 «Известия ЦК КПСС», 1989, номер 4
  3. 1 2 Donald Rayfield «Stalin and his hangmen: the tyrant and those who killed for him» 2005 Random House, стр. 324 Русский перевод: Рейфилд Д. Р 35 СТАЛИН И ЕГО ПОДРУЧНЫЕ / Пер. с английского автора. — М.: Новое литературное обозрение, 2008. — 576 е. ил.
  4. Прудникова Е., Колпакиди А. Двойной заговор. Тайны сталинских репрессий. — М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2006. — С. 486—492. — 640 с. — (Загадки истории). — ISBN 5-373-00352-2.
  5. Там же. С. 498—499.
  6. Выступление И. В. Сталина на расширенном заседании Военного Совета при наркоме обороны 2 июня 1937 года (не правленная стенограмма)
  7. Прудникова Е., Колпакиди А. Указ. соч. — С. 398—404, 407
  8. Там же. С. 405.
  9. Прудникова Е., Колпакиди А. Указ. соч. — С. 451—452.
  10. С 1931 по 1935 — начальник внешней разведки ОГПУ. Расстрелян в 1937 как немецкий шпион
  11. Прудникова Е., Колпакиди А. Указ. соч. — С. 405.
  12. Там же. С. 408.
  13. Приказ НКО СССР № 072 «Обращение к армии по поводу раскрытия НКВД предательской контрреволюционной военно-фашистской организации в РККА»
  14. Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., Вагриус, 2008. С. 398—399.
  15. Прудникова Е., Колпакиди А. Указ. соч. — С. 523.
  16. Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. Глава 1. Политбюро в 1930-м году. Завершение сталинизации
  17. Шелленберг, В. Мемуары. — Мн.: Родиола плюс, 1998. — ISBN 985-448-006-2.
  18. Треппер Л. Большая игра. — М.: Политиздат, 1990. — ISBN 5-250-00829-1
  19. Faschismus und Kapitalismus in Deutschland (Gottingen, 1973), 95, n. 20.; Fritz Thyssen. I Paid Hitler (New York, 1941), 163
  20. John Erickson. The Soviet High Command 1918—1941: A Military-Political History 1918—1941, St Martin’s Press (Macmillan), London, 1962
  21. П.Ф. де Вильмаре. Неприкасаемый. — Москва: РОССПЭН, 2014.
  22. С. Т. Минаков. «За отворотом маршальской шинели» Орёл, 1999 249—358 ISBN 5-87025-034-X
  23. Борис Соколов «Истреблённые маршалы», Смоленск, Русич, 2000, стр. 82-202
  24. Лев КОЛОДНЫЙ Где стреляли в затылок, там должен быть музей Смерти
  25. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА — Черушев Н. С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе
  26. О смерти комкора (версия родственников) (недоступная ссылка). Дата обращения 7 декабря 2013. Архивировано 8 октября 2013 года.
  27. «Новое лицо Красной Армии», «Верфронт», 1937. ЦГСА ф.33987 оп. 3, д. 1080, л. 7
  28. Прудникова Е. Берия. Последний рыцарь Сталина. — СПб.: Издательский дом «Нева», 2005. — С. 107—109.
  29. «Тухачевский: Заговор маршала» Телекомпания «Амедиа»

Литература

  • Викторов Б. А. Без грифа «Секретно»: Записки военного прокурора. — М.: Юридическая литература, 1990. — 336 с. — (Возвращение к правде). — 200 000 экз. — ISBN 5-7260-0215-6.
  • Прудникова Е., Колпакиди А. «Двойной заговор. Тайны сталинских репрессий». — М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2006.
  • Лазарев С. Е. «Заговор» против Тухачевского // Военно-исторический архив. 2015. № 1 (181). С. 157—163.
  • Минаков С. Т. «Советская военная элита в политической борьбе 20-30-х годов»
  • Тухачевский М. Н. «Как мы предавали Сталина». — М.: «Алгоритм», 2013.
  • Лесков В. А. «Сталин и заговор Тухачевского». — М.: «Вече», 2003.
  • Соколов Б. В. «Михаил Тухачевский: жизнь и смерть Красного маршала» — Смоленск: «Русич», 1999.
  • Шило Н. И., Глушко А. В. «Маршал Тухачевский. Мозаика разбитого зеркала». — М.: «Центрполиграф», 2014.

Ссылки

Красный Бонапарт. Дело маршала Тухачевского

11 июня 1937 года был вынесен смертный приговор руководителям «военно-троцкистского заговора» во главе с маршалом Тухачевским. Это громкое дело положило начало масштабным чисткам командного состава РККА. Только за 1937–1938 год было арестовано около 16 тысяч офицеров, а 65% высшего командного состава Красной армии было подвергнуто репрессиям. Кровавая чистка РККА полностью изменила облик армии и стала одним из факторов, способствовавших нападению нацистской Германии на СССР, поскольку лично Гитлер был уверен в том, что чистки обескровили армию и развалили её, и убеждал генералов вермахта, что именно этот момент наиболее удачен для нападения.

Михаила Тухачевского часто именуют Красным Бонапартом, намекая на его колоссальные амбиции. Якобы книги про Наполеона всю жизнь были настольными для Тухачевского. Амбиции Тухачевского трудно оспорить, ведь, руководствуясь ими, он вступил в РККА и в партию, будучи офицером царской армии.

Тухачевский родился в 1893 году в семье бедного дворянина и крестьянки. Окончив кадетский корпус, он поступил на службу в армию. В чине подпоручика принимал участие в Первой мировой войне. Это звание примерно соответствовало современному лейтенанту.

Воевал Тухачевский недолго, хотя и достаточно отважно (пять орденов за несколько месяцев). В 1915 году он попал в плен. Из плена Тухачевский несколько раз неудачно пытался бежать, удача улыбнулась только осенью 1917 года.

Вскоре после возвращения Тухачевского началась Гражданская война. Как у царского офицера у него было два варианта дальнейшего пути: либо пойти в зарождавшуюся Белую армию, где офицеров настолько много, что существуют даже офицерские полки, в которых все рядовые — офицеры. Либо пойти в Красную армию, которая испытывает чудовищный недостаток командного состава и царских офицеров туда приходится мобилизовать насильно, а то и с применением угроз.

Для действительно амбициозного человека вариант был только один: вступить в РККА и сделать молниеносную карьеру. Чтобы уж наверняка добиться чего-то, Тухачевский заодно одновременно вступил в партию. Это было уже совсем большой редкостью.

В РККА у него всё пошло как по маслу. Уже летом 1918 года подпоручик Тухачевский назначается командующим 1-й армией. Впрочем, тут надо оговориться, что армии периода Гражданской войны имели мало общего с армиями дореволюционного времени. Например, осенью 1918 года армия Тухачевского насчитывала не более восьми тысяч человек. Но в любом случае, даже учитывая, что армия по численности была не более дивизии, это было очень серьёзное повышение сразу на несколько ступенек.

Действовал он достаточно успешно и уже к концу войны был командующим фронтом. В условиях жесточайшего кадрового голода лояльные командиры были в РККА на вес золота, поэтому Тухачевский рос очень быстро и действительно напоминал молодого Бонапарта.

Серьёзные неудачи ждали Тухачевского в польской войне, которая из-за несогласованности советского командного состава и ослепления политическими иллюзиями закончилась сокрушительной неудачей.

Командарм Тухачевский в годы Гражданской войны и лидеры Тамбовского восстания. Фото: © © ©

Каратель тамбовщины

Тем временем разорённая войной российская глубинка ответила на политику военного коммунизма и принудительного изъятия зерна массовыми крестьянскими восстаниями. Самым крупным из них стало Тамбовское восстание, к которому присоединилась большая часть губернии.

За несколько месяцев до него Тухачевский уже принял участие в подавлении Кронштадтского восстания. Но с ним справиться было значительно проще: моряки засели в крепости, а потом после нескольких попыток штурма ушли по льду в Финляндию. Здесь же предстояло сражаться с повстанцами, действовавшими по всей губернии и применявшими партизанскую тактику.

Тухачевский не ведал жалости. При подавлении восстания он делал примерно то же, за что немцев судил Нюрнбергский трибунал. Даже приказы Тухачевского и Антонова-Овсеенко по стилю удивительно похожи на приказы нацистов и их практики: взятие заложников и их расстрел за невыдачу в селе оружия, за уничтожение мостов, за укрывательство и помощь повстанцам, арест семей повстанцев.

Несомненно, любой трибунал осудил бы его за столь вопиющие приказы, но ему повезло оказаться на стороне победителей. Он даже не мог бы отговориться, что только выполнял приказ, поскольку приказы исходили непосредственно от него, ему только лишь поставили задачу подавления восстания в кратчайшие сроки. Дошло до того, что Тухачевский пытался применять против восставших химическое оружие (он вообще был страстным поклонником химии), но из-за ряда организационных проблем обстрелы ограничились лишь несколькими эпизодами.

Маршал

С началом мирного времени Тухачевский возглавляет Военную академию РККА — главное учебное заведение для подготовки высшего командного состава. Однако в этой должности он остаётся всего полгода, после чего вновь назначается командующим фронтом, а затем начальник штаба Фрунзе забирает его к себе заместителем.

Вскоре Фрунзе умирает во время операции, и Тухачевский становится начальником штаба РККА. В это время ему было всего 33 года.

Как раз в это время началось перетряхивание армии. Сторонникам Сталина удалось добиться отстранения вождя Красной армии Троцкого под предлогом его «бонапартизма» и неудовлетворительного положения дел в армии. Всех выдвиженцев Троцкого стали убирать оттуда, но Тухачевского это не коснулось, поскольку он никогда не был близок с опальным политиком.

У Тухачевского практически со всеми были ровные отношения — за исключением Ворошилова, с которым они терпеть не могли друг друга. Позднее это сыграло существенную роль в судьбе Тухачевского. В дальнейшем он занимал пост заместителя наркома обороны и в 1936 году был в числе пяти советских военачальников, удостоенных звания маршалов (трое из них не пережили период репрессий).

Тухачевский даже стал пользоваться некоторым политическим влиянием, войдя в состав кандидатов в ЦК.

Коллаж: © L!FE Фото: © ©

На самом деле Тухачевский мог попасть под молот репрессий ещё в начале 30-х годов, когда чекисты инициировали дело «Весна», направленное против дореволюционных офицерских кадров в армии. За 10 лет советской власти выросло новое поколение командиров, и старые и потенциально нелояльные офицеры уже были не нужны. Любопытно, что «Весну» вдохновлял и раскручивал следователь Израиль Леплевский. Он же был следователем и по делу Тухачевского спустя семь лет.

По делу было арестовано несколько десятков высокопоставленных военных. Неожиданно показания против Тухачевского дал Какурин. Говорил он неопределённо и невнятно, дескать, Тухачевский публично говорил в узком кругу, что военным нужно выжидать, кто возьмёт верх в внутрипартийной борьбе — сталинцы или правые уклонисты. И якобы дело может повернуться так, что армии ещё придётся вступать в дело и всё завершится военной диктатурой. Однако для начала 1930-х годов этого ещё было явно недостаточно, чтобы свалить столь видного военного. Поэтому дело предпочёл замять сам Сталин. Тухачевского вызвали на очную ставку с Какуриным, после чего было принято решение не давать делу против будущего маршала хода.

Давала показания на Тухачевского и двоюродная сестра Какурина — дочь генерала Зайончковского, завербованная чекистами ещё в начале 20-х. Благодаря своему происхождению она легко входила в доверие к старым военспецам, которые охотно делились с ней переживаниями. Но со временем её показания становились всё более невероятными, и, в конце концов, её даже вызвали в ОГПУ и отчитали за «безумные фантазии».

Тучи стали сгущаться над Тухачевским, а точнее над его соратниками, в 1936 году. Поводом стал очередной скандал между наркомом Ворошиловым и его первым заместителем Тухачевским. После первомайского парада военное руководство поссорилось на банкете. Выпившие маршалы стали припоминать друг другу старые обиды, дошли даже до взаимных обвинений в варшавском провале, а закончилось всё тем, что Тухачевский обвинил Ворошилова в том, что он на всех постах расставляет лояльных ему людей, зачастую весьма низкой квалификации. Этот скандал дошёл до Сталина и разбирался на заседании политбюро.

Правда, Тухачевский от своих слов потом отказался, зато его соратники Гамарник, Якир и Уборевич агрессивно нападали на Ворошилова, требуя его отставки. Сталин поддерживал борьбу между Тухачевским и Ворошиловым, поощряя их склоки, но менять Ворошилова не собирался, хотя и прекрасно понимал, что он не очень хорошо подходит к своей должности.

Тем временем наступили совсем другие времена по сравнению с началом 30-х. В Испании левое правительство было свергнуто армией, началась гражданская война. Сталин опасался, что и в СССР события пойдут по этому сценарию, он даже озвучил это на военном совете по итогам дела Тухачевского: «Хотели из СССР сделать вторую Испанию».

Амбициозный Тухачевский был для Сталина потенциально опасен. Молодой военачальник, обладавший определёнными талантами, разумеется, хотел занять место наркома обороны, которое было занято Ворошиловым. Но Ворошилов был человеком, откровенно говоря, неумным и прекрасно понимал, что без сталинской поддержки он мало что стоит как самостоятельная единица. В отличие от Тухачевского.

Именно поэтому в их затяжном конфликте Сталин взял сторону безопасного Ворошилова. В августе 1936 года были арестованы комкоры Путна и Примаков (прославившийся в качестве командира Червоного казачества). Тухачевский не связывал их арест со своим положением, и, действительно, первые несколько месяцев следствие не продвинулось. Комкоры наотрез отказывались признаваться в троцкизме и признавали только, что критиковали Ворошилова. Тухачевский в их показаниях вообще не фигурировал.

Но в 1937 году ситуация изменилась. Своевольного Ягоду заменил беспрекословно преданный Ежов, который уже не стеснялся в методах дознания. Зимой 1937 года проходил Второй московский процесс над политиками: Радек подтвердил, что Путна участвовал вместе с ними в троцкистском заговоре, однако утверждал, что Тухачевский об этом был не осведомлён.

Видимо, в марте-апреле уже было принято принципиальное решение о привлечении Тухачевского, тем более, что Путна и Примаков сидели в тюрьме и при должной сноровке могли дать любые нужные следствию показания. В апреле 1937 года Тухачевский в составе советской делегации должен был принять участие в церемонии коронации британского монарха, но в последний момент его не выпустили из страны.

10 мая Ворошилов на заседании политбюро обрушился с критикой на Тухачевского и предложил освободить его от должности заместителя наркома. Предложение было поддержано и Тухачевского отправили командовать Приволжским военным округом.

Но арестовали Тухачевского не сразу. Уже в апреле у Сталина были показания бывшего начальника Особого отдела Гая, который утверждал, что недавний глава НКВД Ягода привлёк Тухачевского и других высокопоставленных военных к троцкистской группе. Ягода упорно отрицал это на допросах, утверждая, что никаких связей с военными вообще не имел.

Однако бывший заместитель Ягоды Волович оказался не таким крепкими — он сразу же подписал все нужные показания о вовлечении Тухачевского в заговор троцкистов.

15 мая был арестован комкор Борис Фельдман — ближайший соратник и личный друг Тухачевского. Только тогда он понял, что происходит. 22 мая арестовали и его. Постышев (вскоре также расстрелянный) вызвал его к себе в кабинет, где Тухачевского скрутили, переодели в гражданскую одежду и вывели через чёрный ход. 28 мая был арестован командарм Якир, а ещё через день — командарм Уборевич.

Любопытно, что вместе с показаниями на Тухачевского и остальных арестованных военных, следствие имело и показания на Бориса Шапошникова. Однако Шапошников не только не был привлечён к суду, но и входил в число судей на процессе над военными, а в разгар репрессий был назначен главой генштаба. Единственным возможным объяснением этого является личное вмешательство Сталина, который считал его выдающимся стратегом и теоретиком и дал указание не привлекать «мозг армии» к этому делу.

Имелись показания и на Тимошенко, которого также не стали привлекать к делу, а позднее даже повысили до наркома обороны. К концу следствия показания о причастности к троцкистскому заговору имелись практически на всех высокопоставленных военных, включая троих членов Специального судебного присутствия, которое и судило группу Тухачевского.

Основные показания на Тухачевского дал Фельдман, его лучший друг. Он сразу же сдался и с готовностью подписывал все показания, в надежде на смягчение участи. Более того, на суде он был единственным, кто даже выступал с обличениями соратников, поскольку следователи дали ему понять, что от его поведения на процессе будет зависеть его участь. Фельдман ещё не знал, что участь всех, независимо от их поведения, уже предрешена.

В чём признался Тухачевский

Тухачевский, как и остальные за исключением Фельдмана, ни в чём не признавался на первых допросах, но в конце концов сдался и через несколько дней признал себя участником «военно-троцкистского заговора». По приказу Троцкого он вербовал военных, чтобы специально проиграть войну в случае нападения Германии и Польши. Якобы немцы собираются напасть на СССР, чтобы привести к власти Троцкого, а военные должны помочь.

Заодно требовалось свергнуть Сталина путём заговора военных, но тут же в показаниях Тухачевский признаёт, что это практически невозможно: «Нельзя было рассчитывать на какое бы то ни было восстание с участием сколько-нибудь широких слоёв населения. Политико-моральное состояние красноармейских масс было на высоком уровне. Невозможно было допустить и мысли, чтобы участникам заговора удалось повести за собой целую часть».

Но разве возможен переворот, если у заговорщиков нет ни одной лояльной части? Разумеется, нет. Далее Тухачевский ещё сообщает, что немецкая армия слишком слаба, чтобы напасть на СССР.

То есть, если исходить из подписанных им показаний, то получается такая запутанная картина: Троцкий приказал военным готовить поражение РККА, потому что Германия в обмен на Украину нападёт на СССР и приведёт к власти Троцкого, который восстановит капитализм. Но германская армия слаба и не может напасть на СССР, поэтому заговорщики заодно должны свергнуть Сталина, что невозможно, поскольку у них нет ни одной лояльной части.

Первые пять Маршалов Советского Союза (слева направо): Тухачевский, Михаил Николаевич, Ворошилов, Климент Ефремович, Егоров, Александр Ильич (сидят) Будённый, Семён Михайлович и Блюхер, Василий Константинович (стоят).Коллаж: © L!FE Фото: ©

Суд

Следствие длилось всего несколько дней. Всех подсудимых проинструктировали, что на суде они должны вести себя «хорошо», т.е. подтвердить показания, от этого зависит их дальнейшая судьба. Им также раздали показания, чтобы они не сбиваясь и не противореча им могли отвечать на вопросы судей.

Тухачевский на суде подтвердил все показания, но отказался признавать себя немецким шпионом.

Солировал на процессе Фельдман, неустанно обличавший себя и соратников и рассчитывавший, что ему смягчат наказание. Тухачевский всем видом показывал, что этот судебный процесс — фарс.

Вечером 11 июня 1937 года всем подсудимым был вынесен смертный приговор, который сразу же был приведён в исполнение. Вместе с Тухачевским расстреляли командармов Уборевича, Корка и Якира, комкоров Эйдемана, Примакова, Фельдмана и Путну. Следствие теперь располагало показаниями на большое количество видных военачальников, которые стали привлекаться к следующим чудесно раскрытым заговорам один за другим.

Немецкие козни

Уже после войны вышли мемуары Вальтера Шелленберга, в которых тот утверждает, что дело Тухачевского с самого начала было блестящей разработкой немецких спецслужб. Якобы немцы подбросили Сталину компромат на его военачальников, для чего добавили к вполне безобидной рабочей переписке Тухачевского с немцами некоторые документы, свидетельствовавшие о сговоре. Этот компромат через президента Чехословакии Бенеша был продан Москве.

Однако при ближайшем рассмотрении в этой версии есть много странностей. Шелленберг утверждал, что информацию о заговоре в РККА Гейдрих получил от белогвардейского генерала Скоблина, который жил в Европе. Однако даже эмигрантские круги, не имевшие своей разведки, подозревали, что Скоблин работает на НКВД, а уж немецкой разведке это и подавно должно быть известно.

Есть и другие нестыковки. Шелленберг пишет, что СССР заплатил за компромат три миллиона золотых рублей. Но золотой червонец имел крайне ограниченное хождение в СССР только в самом начале 20-х, в 1937 году его давно не было.

Кроме того, Шелленберг путает даты и детали. Так, он пишет, что компромат был передан в середине мая, но в это время Тухачевский уже был арестован и давал показания.

Вероятнее всего, Шелленберг просто приписал немецкой разведке эту удачную операцию, чтобы произвести впечатление.

Реабилитация

В 1957 году все фигуранты дела Тухачевского были реабилитированы, а дело признано сфальсифицированным. В начале 60-х по поручению ЦК была создана специальная комиссия под руководством Шверника, Шелепина и Семичастного, которая должна была расследовать обстоятельства дела.

Она тщательно изучила все материалы по делу, ознакомилась с данными следователей (в большинстве своём вскоре репрессированных), а также нашла ещё живых свидетелей из числа сотрудников НКВД того времени, в том числе и заграничных резидентов, которые также были дополнительно опрошены на предмет заграничных связей маршала.

Комиссия пришла к выводу, что дело Тухачевского полностью сфальсифицировано, в материалах нет ни одной улики, которая указывала бы на связь командармов и комкоров с Троцким, а также улик, свидетельствующих о существовании в СССР военного заговора.

Леплевский, Израиль Моисеевич

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Леплевский.

Израиль Моисеевич Леплевский
Народный комиссар внутренних дел УССР
14 июня 1937 — 25 января 1938
Глава правительства Панас Петрович Любченко
Михаил Ильич Бондаренко
Николай Макарович Марчак
Предшественник Всеволод Аполлонович Балицкий
Преемник Александр Иванович Успенский
2-й Народный комиссар внутренних дел Белорусской ССР
10 декабря 1934 — 28 ноября 1936
Глава правительства Николай Матвеевич Голодед
Предшественник Леонид Михайлович Заковский
Преемник Георгий Андреевич Молчанов
Рождение 1896
Брест-Литовск, Российская империя
Смерть 28 июля 1938
Расстрельный полигон «Коммунарка», Московская область, РСФСР, СССР
Место погребения
  • Расстрельный полигон «Коммунарка»
Партия
  • КПСС
Автограф
Награды

Военная служба
Звание
Сражения
  • Первая мировая война
Медиафайлы на Викискладе

Израиль Моисеевич Леплевский (1896, Брест-Литовск, Российская империя — 28 июля 1938, Расстрельный полигон «Коммунарка», Московская область, РСФСР) — деятель советских спецслужб, комиссар государственной безопасности 2-го ранга (26 ноября 1935). Народный комиссар внутренних дел Украинской ССР (1937—1938).

Биография

Родился в еврейской рабочей семье.

С 1910 по 1914 г. член Бунда. С 1917 г. член РСДРП(б).

Участник Первой мировой войны.

В 1917—1918 гг. — член Екатеринославской военной организации РСДРП(б). В 1918—1919 гг. — регистратор оружия, заведующий Секретно-оперативным отделом Саратовской губернской ЧК, в августе-декабре 1919 г. — на подпольной работе в Екатеринославе.

В 1919-1922 гг. — уполномоченный I-й группы, член коллегии, помощник заведующего, заведующий Секретно-оперативным отделом, заведующий Особым отделом, врио начальника Активной части, заведующий Секретно-оперативной частью, заместитель председателя, заведующий Административно-организационным отделом Екатеринославской губернской ЧК — губернского отдела ГПУ.

  • 1922—1923 гг. — начальник Екатеринославского губернского отдела ГПУ,
  • 1923—1925 гг. — начальник Подольского губернского отдела ГПУ,
  • 1923—1924 гг. — ответственный секретарь Подольского губернского комитета КП(б) Украины,
  • 1925—1929 гг. — начальник Одесского окружного отдела ГПУ. Организатор процесса Дело «Весна».
  • 1927—1929 гг. — начальник и военком 26-го пограничного отряда ОГПУ,
  • 1925—1931 гг. — член коллегии ГПУ при СНК Украинской ССР,
  • июль-декабрь 1929 г. — заместитель начальника Секретно-оперативного управления ГПУ при СНК Украинской ССР,
  • 1929—1931 гг. — начальник Секретно-оперативного управления ГПУ при СНК Украинской ССР,
  • 1930—1931 гг. — начальник Особого отдела Украинского военного округа,
  • август-ноябрь 1931 г. — заместитель начальника Особого отдела ОГПУ при СНК СССР,
  • 1931—1933 гг. — начальник Особого отдела ОГПУ при СНК СССР,
  • 1933—1934 гг. — заместитель председателя ГПУ при СНК Украинской ССР,
  • январь-июль 1934 г. — полномочный представитель ОГПУ при СНК СССР по Саратовскому краю.
  • июль-декабрь 1934 г. — начальник Управления НКВД по Саратовскому краю.

Затем — на руководящей работе в центральных и республиканских структурах органов государственной безопасности:

  • 1934—1936 гг. — народный комиссар внутренних Белорусской ССР,
  • 1936—1937 гг. — начальник Особого — V-го отдела ГУГБ НКВД СССР,
  • 1937—1938 гг. — народный комиссар внутренних дел Украинской ССР,
  • январь-март 1938 г. — начальник VI-го отдела ГУГБ НКВД СССР,
  • март-апрель 1938 г. — начальник I-го отдела III-го управления НКВД СССР, заместитель начальника III-го управления НКВД СССР,
  • апрель 1938 г. — начальник III-го управления НКВД СССР.

Комиссар государственной безопасности II-го ранга.

Входил в группу руководителей НКВД, организовавших процесс над Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым. Один из главных организаторов процесса над М. Н. Рютиным, Второго Московского процесса над Радеком и других. Организатор массовых чисток в РККА. Один из главных организаторов Третьего Московского процесса.

В декабре 1937 г. был избран депутатом Верховного Совета СССР 1-го созыва.

В апреле 1938 г. был уволен из НКВД и 28 апреля арестован как «участник фашистского заговора в НКВД». 28 июля расстрелян на полигоне «Коммунарка» по приговору ВКВС. Реабилитирован не был.

Семья

Старший брат — Леплевский, Григорий Моисеевич (1.5.1889 — 29.07.1938) также участвовал в революционном движении, вначале как член Бунда, позже — большевик. На момент ареста занимал пост помощника Генерального прокурора СССР.

> Награды и звания

Кавалер ордена Ленина (1937). Награжден двумя орденами Красного Знамени (1924 и 1932) и орденом Красной Звезды (1936).

  • Леплевский И. М. // Петров Н. В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД, 1934—1941 : справочник / Под ред. Н. Г. Охотина и А. Б. Рогинского. — М.: Звенья, 1999. — 502 с. — 3000 экз. — ISBN 5-7870-0032-3.
  • Черушев Н. С. Удар по своим: Красная Армия: 1938-1941 гг. — Москва: Вече, 2003. — 480 с. — (Военные тайны XX века). — ISBN 5-94538-366-X.
  • Мастер фальсификации: Леплевский Израиль Моисеевич (рус.)
  • Леплевский Израиль Моисеевич (рус.)
  • Леплевский, Израиль Моисеевич Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898—1991

Начальники ГУГБ

Г. Г. Ягода (1934—1936) • Я. С. Агранов (1936—1937) • М. П. Фриновский (1937—1938) • Л. П. Берия (1938) • В. Н. Меркулов (1938—1941)

Заместители начальника ГУГБ

Начальники контрразведывательного отдела

Начальники секретно-политического отдела

Начальники особого отдела

Начальники иностранного отдела

Начальники Следственной части

Специальные звания

«ИЗРАИЛЬ ЛЕПЛЕВСКИЙ – ПАЛАЧ УКРАИНЫ»

Еврейские издания сегодня нисколько не стесняясь говорят о том, что именно руками этой этнико-религиозной группы, занявшей 66,6% в составе НКВД, уничтожалась население Украины. Мы добавим – что так было по всей России. Еще несколько фактов о геноциде Русского народа

В 1918г., насмотревшись на практику репрессий ЧК, меньшевик Ю. Мартов- Цедербаум говорил своему родственнику Л. Троцкому-Бронштейну: «Лева! Скажи Ильичу, что осторожнее надо действовать: ведь в России живет 150 000000 русских, если напашете с репрессиями, то ведь наступит время — отвечать придется!». Однако на Л. Троцкого эти слова не произвели впечатления, и он продолжал действовать во вверенном ему военном ведомстве «огнем и железом».
И если даже по официальной статистике на 01.01.32 только в Центральном аппарате НКВД евреи составляли 7,4%, русские — 65%, в то время как среди высшего руководства соотношение было иным: евреев — 45%, русских и иных национальностей -55%, то в системе ГУЛАГа все 100% руководства были исключительно евреи – вплоть до 1937-38 годов.
НЕ МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ ЯВЛЕНИЕ — ВОЗГЛАВЬ ЕГО САМ
Поскольку больше невозможно скрывать, кто виноват в массовых репрессиях 1920-1930-х годов, либеральные историки и еврейские издания решили «возглавить расследования».
Почему началась эта работа? Все началось с того, что в июле 2008 года года СБУ обнародовала список партийных и советских деятелей, руководителей карательных структур, причастных к организации «голодомора». В нем сначала было 19 фамилий. Среди них, «естественно» оказался не только Иосиф Сталин, на которого «либералами» принято сваливать вину, но и руководитель ОГПУ Генрих Ягода, глава ГПУ УССР Станислав Реденс, заместители и руководители региональных и отраслевых управлений ГПУ УССР, председатель Верховного Суда СССР Александр Винокуров и другие лица.
Публикация списка сразу же вызвала протест… со стороны Украинского еврейского комитета (УЕК), который заявил, что этот «документ является предвзятой попыткой завуалировать истинных виновников голодомора». УЕК отметил, что «среди перечисленных в списке фамилий преобладают еврейские». Кроме того, в списке опубликованы фамилии работников ОГПУ, которые в силу своих должностей «не могли иметь непосредственного отношения к репрессиям». Так, из списков УЭК предлагал исключить фамилии «невинных» начальников статистического и транспортного отделов ГПУ УССР.
УЕК указал также СБУ на то, что упоминание в списке фамилии Ивановского (Гибшмана) Израиля Давыдовича, одного из руководителей ГПУ в Крыму, «попросту неуместно». Не снимая с него ответственности за преступления сталинизма, говорилось в заявлении УЕК, хотелось бы напомнить, что Крым в то время был частью Российской Федерации, а не Украины. Кроме того, УЕК заявил, что одновременно с указанными неточностями в опубликованном СБУ документе не указываются истинные виновники «голодомора» – украинской национальности.
Проанализировав в итоге список СБУ, Украинский еврейский комитет посчитал, что документ фактически возлагает этническую ответственность за трагедию «голодомора» на евреев и латышей. УЕК призвал руководителей СБУ более тщательно и ответственно подходить к составлению и публикации столь серьезных документов, которые могут нарушить межнациональный и межконфессиональный мир и спокойствие на Украине.
Но что же получилось у «специально подобранного для опровержения историка»?
Абрам Розенблат — глава Киевского ГПУ УССР (1932-1937)
Так «свидомый» украинский историк Вадим Золотарёв – автор семи книг и десятков статей по истории госбезопасности Украины подготовил к печати комплексное исследование о евреях в органах ГПУ-НКВД 1920-1941 годов. О начале этого исследования портал IzRus сообщал в 2009 году. Краткие выводы были опубликованы Золотарёвым совместно не менее «рукопажатным» с д-ром Юрием Шаповалом в ежегоднике «Из архивов ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ» (2010). Более подробную информацию и собственные наблюдения по теме своего исследования, которое будет опубликовано в текущем году, В. Золотарёв сообщил порталу IzRus.
Вадим Золотарёв
Евреи составляли лишь 6,5% населения Украины в 1926 году. Но цифры, основанные на изысканиях в архивах Службы безопасности Украины, говорят о том, что на руководящих постах в ГПУ УССР в 1929-1931 годах евреев было 38%, а в период Голодомора 1932-1933 годов евреи составляли 66,6% среди всех руководителей карательных органов республики. Когда в 1936-м присваивались новые звания по ведомству госбезопасности, то среди верхушки НКВД УССР из 79 человек евреев было ровно 60 (т.е. 76%). Золотарёв приводит архивный документ — приказ НКВД СССР от 8 января 1936-го, где говорится о присвоении спецзваний капитанов ГБ (соответствовавшие общевойсковому полковнику) сотрудникам НКВД Украины. Среди 34 офицеров – 25 евреев.
Кроме того, часть чекистов скрывала своё еврейское происхождение под псевдонимами. Например, Александр Розанов – начальник управления НКВД по Одесской области в 1935-1937 годах, позже на допросе признавался: «Я – Абрам Розенбрандт, еврей. Имя и национальность записал по-другому от стыда».
Израиль Леплевский — руководитель ГПУ УССР в 1932-1938 годах
ИЗРАИЛЬ – ПАЛАЧ УКРАИНЫ
Роль главного палача в запуске массовых репрессий на Украине сыграл Израиль Леплевский – замнаркома (с 1932 г) и нарком внутренних дел УССР с июня 1937 по январь 1938 гг. В этот же период начинается и «отстрел» предыдущего поколения евреев-чекистов, что снизило за полгода их долю в руководстве НКВД до 46,5%. Затем, когда в 1938-1939 годах следующий нарком – Александр Успенский, будет «чистить» людей Леплевского. Так будут уничтожены почти все евреи, занимавшие ранее высокие посты в карательной системе, раскрывая сионистского подполье.
Золотарёв приводит показания Григория Кобызева – начальника отдела кадров НКВД УССР. Союзный нарком Ежов, увидев его отчёт по кадрам украинских чекистов в феврале 1938-го, произнёс: «Посмотрел я на кадры – тут не Украина, а Биробиджан». Вскоре после этого начались отстранения от работы и аресты евреев – служащих НКВД. Фактически, репрессии 1937-1938 годов очистили «органы» от заметного еврейского присутствия.
О «еврейской специфике» можно говорить только в контексте редкого явления бегства из СССР: все четыре высокопоставленных сотрудника НКВД, сумевшие бежать из страны, были евреями.
ЕВРЕИ УБИВАЮЩИЕ ЕВРЕЕВ
Бывший бундовец Израиль Леплевский, который вместе со своими помощниками наводил ужас на Украину в 1937-м, были расстреляны по делу о «сионизме», при этом пытали его на допросах следователи-евреи Лулов и Визель. Вадим Золотарёв поведал, что ситуация, когда евреи репрессировали евреев, повторялась в Украине тысячи раз. Так, лейтенант госбезопасности Вайсберг выбил из арестованного НКВДшника-соплеменника Якова Каминского показания об его участии в сионистской организации внутри НКВД УССР под руководством Леплевского, а «сионистов» в управлении НКВД Харьковской области разоблачал еврей Перцов.
В 1937-1938 гг. по делу Украинского физико-технического института были арестованы многие Александр Вайсберг, Конрад Вайсельберг, Фриц Хоутерманс, Моисей Корец и Лев Ландау, успевший выехать в Москву. Вайсельберга расстреляли. Вайсберга и Хоутерманса, как граждан Германии, передали на «историческую родину». Немаловажная деталь: институт громили следователи Коган, Резников, Шалит, Вайсбанд и Дрешер под началом Льва Рейхмана. Одни евреи заставляли других признаваться в связях с евреем Троцким.
Соломон Мазон — галва экономического управления ГНУ УССР (1932-1937)
Во многих областных управлениях НКВД за два года сменилось 3-4 состава сотрудников, причем иногда на смену расстрелянным евреям-следователям и начальникам отделов приходили их заместители-евреи, которых через полгода-год тоже ставили к стенке. В том же Харькове всемогущий начальник областного НКВД Соломон Мазон застрелился 4 июля 1937 года в своем кабинете, оставив записку: «Товарищи, куда же ведёт эта линия на массовые аресты?». Харьковское УНКВД возглавил майор госбезопасности Лев Рейхман. Чуть позже его тоже расстреляли — как и бывшего начальника харьковского ГПУ Иосифа Блата, замначальника харьковского УНКВД Якова Каминского, начальника секретно-политического отдела областного НКВД Абрама Симховича.
Правда, историк Вадим Золотарёв в своем исследовании делает вывод о том, что нельзя говорить о борьбе «жидокоммуны» против украинского народа: «следует говорить об индивидуальных мотивах прихода на службу евреев-чекистов, среди которых немалую роль играли материальные преференции». При этом даже «рукопожатный» учёный считает, что «своей службой в ГПУ-НКВД евреи как бы накликали на себя беду, стимулировали волну юдофобии, которой чуть позже используют и усилят нацисты».
Сам Золотарёв, отвечая на вопросы израильского портала IzRus, оправдывался, что он не занимается пресловутым «еврейским вопросом», а историей советских органов госбезопасности. И тут ему поневоле приходится сталкиваться в основном с евреями-чекистами. Когда он писал 27 очерков о руководителях ЧК-ГПУ-НКВД Харьковщины, 11 из них были евреями. Когда писал очерки о начальниках Секретно-политического отдела ГПУ УССР, то евреями были 3 из 4. Евреев в партийных органах в Украине был сравним с процентом в госбезопасности.
Откуда столь высокий процент евреев в карательной системе первых 20 лет красной диктатуры? Зачем ими проводилась пресловутая «украинизация»? По нашему мнению – ради разделения единого русского народа и создания «вотчин (прим. ред.). Золотарев же об этом прямо не говорит, зато не скрывает, что в 20-30-е годы многие упомянутые «партийцы» устроили себе прекрасную жизнь. Почти у всех были особняки, прислуга — в то время, когда миллионы сводили концы с концами. При этом вместе с таким же «правильным» украинским историком Юрием Шаповалом он захотел «снять многочисленные спекуляции о евреях-чекистах». Но ему это не «совсем удалось» — поскольку при в репрессиях 1937-1938 годов ликвидировали тех евреев в органах, которые ранее сами уничтожали других.
Характерно, что во время «голодомора» именно войска ГПУ блокировали районы, не давая крестьянам спастись. Само же ГПУ фабриковало дела против «вредителей», тысячами посылая их на расстрел.
При этом Золотарёв оправдывается, и, отвечая на вопрос о том, что публикация фамилий организаторов голодомора и главных гэбистов тех лет приведёт к росту антисемитизма, он отвечает, что украинцам нужно знать правду о своем прошлом, даже если эта правда бросает тень на другие народы. Оправдывая творимые зверства тем, что «у преступников нет национальности» и «за преступления должны отвечать только лица, их совершившие». Задача историков — предельно честно излагать факты и документы, ничего не умалчивая. А если это кого-то задевает, то это вопросы не к историкам. Имена евреев в ГБ никто не выпячивает — их просто называют в числе других чекистов. Ведь когда при Ющенко стали публиковать документы про Голодомор, то просто называли фамилии лиц, подписавших документы. И «никто не виноват, что среди них было много евреев».
Переходя к тонкому вопросу о том, что «зачем выпячивать имена евреев, они были винтиками и такими же советскими активистами, как и все остальные», Золотарев проводит аналогию с фашистскими преступниками — гестаповцами, эсэсовцами, охранниками концлагерей. Они тоже были всего лишь винтиками преступного режима. Но их ловили по всему миру и уничтожали. У упомянутых чекистов был выбор (или план?), но они выслуживались, идя по трупам как по шпалам, пока сами не получили «награды за труд».
В конце интервью Вадим Золотарёв рассказал историю запечатленных на фотографии в донецкой газете за декабрь 1937-го людей. Из четырех награжденных сотрудников УГБ УНКВД по Донецкой области – три еврея: Орлов — начальник контрразведывательного отдела, Гольдман — начальник секретно-политического отдела и комендант Леонид Аксельрод – расстрелявшие сотни людей. Орлова расстреляли в 1938-м, Гольдмана в 1941-м. Аксельрод прошёл всю войну, стал майором госбезопасности, руководил «расстрельным отрядом»на ряде фронтов, получил за это два ордена, а в 1950-е работал замдиректора Львовской оперы.
Характерно, что по другим материалам израильской прессы — когда из НКВД убрали евреев, репрессии почти прекратились.
О ЧЕМ НЕ СКАЗАЛ «СВИДОМЫЙ ИСТОРИК» ЕВРЕЙСКОМУ ИЗДАНИЮ
Чтобы понимать всю картину геноцида Русского народа, нужно помнить, что борьба с засильем «иудо-большевиков» шла с переменным успехом. Так к 1927 году потерпел крах «перманентный революционер» Лейба Бронштейн-Троцкий. Тогда же, в 1927 году, усилиями «национал-большевиков» Сталина, из страны высылают окопавшегося в Ленинграде «6-го ребе» Йозефа Шнеерсона, возглавлявшего нацистскую секту «Хабад». Для того, чтобы понять «почему», нужно вспомнить, что 27 мая 1927 г. Англия разрывает с СССР дипломатические отношения и аннулирует торговое соглашение, а посол США во Франции М.Геррик открыто призывает к прямой интервенции СССР, который в 1927 году, в результате провокаций «интернационаистов», оказался на пороге войны с Европой.
В целом же, по признанию «электронной еврейской энциклопедии», 1920-е оказались «наиболее либеральным периодом именно для иудаизма в СССР». Между тем, количество синагог и иешив по сравнению с 1917 годом в Советской России выросло в 1,7 раз – это длилось вплоть до 1932, когда их количество сократилось почти до нуля – с закреплением у власти «национал-большевиков». Причем, в ходе борьбы борьбе с иудо-комиссарами, в январе 1931 в «Нью-Йорк Таймс» появилось внезапное заявление И.Сталина Еврейскому Телеграфному Агентству: «Коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма. В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью».
Нужно отметить, что «отец-народов» здесь слукавил. Свое положение «иудо-большевики» после занятия власти действительно почти сразу обособили законом: «…Совнарком предписывает всем Совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона» (Известия 27-го июня 1918 года). Что такое «предписывается ставить вне закона» в то время объяснять не нужно.
Лишь через 12 лет, когда влияние «интернационалистов» стало понемногу спадать, Пленум Верховного Суда РСФСР в специальном постановлении 28-го марта 1930 года разъяснил, что ст. 59 УК РСФСР не должна применяться к «выпадам в отношении отдельных лиц, принадлежащих к нацменьшинствам, на почве личного с ними столкновения»; такого рода выпады должны караться по нормам о нанесении оскорбления (ст. 159 Уголовного Кодекса) или, если они «сопровождались хулиганством», как таковое (ст. 74).
При этом, сталинская «борьба с антисемитизмом» привела лишь к отказу от общеупотребимого слова «жид». Название евреев поменялось на Украине за год из-за почти забытой теперь сталинской кампании против антисемитизма 1929-1930 годов. Зато в 1930-е годы в СССР были ликвидированы все безумные еврейские «научные и фольклорные институты», бесконечные еврейские филиалы академий наук УССР и БССР, в том числе и «Киевский институт пролетарской еврейской культуры», которые наплодили дорвавшиеся до власти комиссары.
Между тем, с потерей влияния в России «интернационалистов», раздававших концессии иностранному капиталу, сначала с падением Троцкого (к 1928 году), а затем и с началом вытеснением его людоедских соратников» именно в 1932 году резко увеличилось финансирование «проекта Гитлер». Благодаря этой финансовой поддержки и на волне рукотворного кризиса 9 млн. безработных в 1932 году проголосовало за НСДАП (дополнительно отметим и горизонты планирования: именно с 1928 года, когда нацистская партия представляла из себя еще кучку недофинансированных маргиналов, а немецкая армия – жалкие силы самообороны на велосипедах, начинается строительство «линии Мажино», призванной вытолкнуть будущего немецкого военного монстра на Восток). А с 1933 года – еще до «хрустальной ночи» и прочих «актов антисемитизма», начинается публичная травля Гитлера «мировой еврейской общественностью», с одной стороны публично призывающей к бойкоту немецких товаров, с другой, менее публичной стороны, начавшей массированное финансирование военного сектора промышленности Германии.
Если вернуться к ситуации в России, мы говорили выше, что реальными создателями идеологи ГУЛАГа и всем руководящим аппаратом этой системы вплоть до 1937 годы были евреи. Но при этом именно после сокращения количества синагог в начале 1932 года была организована политика «голодомора». Причем почти 100% совпадение географии «голодомора» и карты «хазарского каганата» наводит на мысли о «расчистке территории» .
Общий план коллективизации был выработан «ленинско-троцкисткой гвардией»: его осуществлением руководил Я.А.Яковлев (Эпштейн), нарком земледелия СССР, заведующий сельхозотделом ЦК, председатель комиссии Политбюро. «Теоретиком» коллективизации был редактор журнала «На аграрном фронте» Л.Н. Крицман. Председателями Колхозцентра был Г.Н. Каминский, потом М.Н. Беленький. Председателем Зернотреста — М.И. Калманович. Председателем сельскохозяйственной секции РКИ — Д.П. Розит. В ОГПУ — при Г.Г.Ягоде — сельским хозяйством «занималось» Экономическое управление во главе с Л.Г. Мироновым (Лейбом Гиршевичем Каганом).

В Казахстане чрезвычайные функции выполнял местный крайком ВКП(б) во главе с Ф.И.Голощёкиным (Шая Исаакович Фрам) — одним из организаторов убийства Царской семьи. Это только приблизительный перечень, который можно разворачивать дальше. Все эти лица (кроме Голощёкина) были расстреляны в 1937-38 гг., и некоторые (в частности, Л.Г.Миронов) не реабилитированы (sic!) до сих пор.
Кроме НКВД и системы ГУЛАГа не менее показателен и национальный состав военно-политического руководства Красной Армии – вплоть до 1937 года – того самого времени, когда по вою «лиц либеральной национальности» и начались «ужасные сталинские репрессии». Как будто до это не было ни «красного террора», ни ужасов гражданской войны, ни геноцида казаков «иудо-комиссарами», ни геноцида Русского народа, от рук тех же «иудо-большевиков» — к «гениальным изобретениям» которых нужно отнести и пресловутый «газваген» — позже позаимствованный немецкими нацистами.
ГЛОБАЛЬНЫЙ ИЗРАИЛЬ
Если мы уж начали вспоминать историю, рассматривая ее под тем ракурсом, который тщательно стараются скрыть от «масс», нужно вспомнить еще и создание Израиля и роль Сталина в этом процессе, которые многие ставят ему в вину. Нужно отметить, что создание этого государство планировалось различными силами – и его было сложно остановить:
— от создания «Израиля в Крыму» Сталину удалось отбиться в начале 1930-х годов, разрушив план «Джойнт» от международных банков в проектах «Общества содействия землеустройства евреев-труженников» ОЗЕТ и «Союза колонистов Крыма Бундестрой» (ещё одна из причин ненависти к нему со стороны «либераствующих»);
— Польша и Германия (вступившая в тайный сговор с нацистами), в 1930-е всерьез рассматривали Палестину и Мадагаскар для выселения евреев со своей территории;
— Англия так же не пылала энтузиазмом иметь на своих территориях, включая колонию в Палестине, массовых пересленцев. Поэтому в ее планах было создание «Израиля» на французской колониальной территории Мавритании… и в Восточной Германии, разрушенной в Большой Войне – как это планировалась глобальной закулисой ещё в 1930-х (сегодня планы по созданию «еврейского государства в Тюрингии» пытаются реанимировать в качестве «запасного аэродрома» — в случае падения уже существующего, но так и не ставшего дееспособным «Израиля в Палестине»).
И в этом смысле Сталину удалось переломить планы англичан – и выпихнуть не самых «приятных» соседей на подмандатную территорию Англии – Палестину, где евреи оказалась заложниками своего идеологического постулата «око за око» — столкнувшись с той же установкой в исламе.
Далее последовала кампания против «безродного космополитизма», «неоконченное дело врачей» и убийство Сталина – скорее всего руками Кагановича, которого «отец народов» держал к себе слишком близко…
Впрочем, мы слишком отошли в сторону. Возращаясь к «открытиям», которые только в этом году решится опубликовать «рукопожатный» историк, мы должны сказать, что только на основании полного анализа всего спектора исторических фактов, о которых так и не решился упомянул «свидомый» исследователь Золотарев, можно понять, почему «украинский фашизм» от партии О. Тягнибока-Фройтмана, имеющий явную «антикацапскую» направленность, спонсирует на Украине богатейший еврейский олигарх Коломойский.
ВЫВОДЫ ИЗ ИСТОРИИ РОССИИ
Сегодня же мы можно пожалеть лишь о двух вещах – что не всех палачей русского народа призвали к ответу в 1937 году. И о том, что в 1991 году власть получили их внучатки, представляющие интересы глобальных банкиров. И если первые хорошо нам известны и с их грядущей судьбой все ясно, то вторую группу нужно сейчас еще объявить поименно – и приготовится к их нейтрализации любыми методами. Поскольку они, оставаясь безнаказанными почти две сотни лет, чрез свои «инструменты управления», неумолимо ведут мир к Третьей Мировой войне.
________________
17 марта 1937 года из Центрального аппарата НКВД был выдворен в Саратовскую область Я.С. Агранов-Сорензона (начальник Главного управления Госбезопасности НКВД СССР), но зато заместителями Н.И. Ежова были назначены М.П. Фриновский (16.10.36), М.Д. Берман (29.09.36), Л.Н. Бельский-Левин, В.М. Курский, С.Б. Жуковский-Беркович, и один полу-латыш Л.М. Заковский-Штубис (их руками и убирался предыдущий «пласт», позже все были уничтоженны). Вместе с тем заместителем Ежова был назначен хотя бы 1чекист русской национальности В.В. Чернышев. Эти первые шаги дали основание А.И. Микояну на праздновании 20-летия ВЧК-ОГПУ-НКВД СССР 20 декабря 1937 года заявить: «…Ежов создал в НКВД замечательный костяк чекистов… изгнав чуждых людей, проникших в НКВД и тормозивших его работу» (Я. Кожурин, Н. Петров «От Ягоды до Берии», Правда-5, №17, 5-18 мая 1997г., стр.10). Чистка в аппарате НКВД была организована кардинальная. Из центрального аппарата НКВД, который насчитывал (в последний год работы Ягоды) 22283 оперативных работников, были уволены (с 01.10.36 по 01.01.38) 5229 оперативных работников, то есть 1/4 личного состава (около 25%). Из этого числа были арестованы «за контрреволюционную деятельность в органах» около 1700 офицеров, «за развал работы» — 373 офицера и «за уголовные преступления» — 35 офицеров. В числе арестованных Н.И. Ежовым руководителей НКВД СССР были: Г.Г. Ягода, бывший Нарком, А.Я. Лурье, начальник Инженерно-строительного управления, М.Н. Гай, начальник Особого отдела Главного управления госбезопасности НКВД СССР, К.В. Паукер, начальник Отдела охраны (Правительства) Главного управления госбезопасности НКВД СССР. Однако, еще при Ежове в Центральном аппарате НКВД, кроме вышеупомянутых кадров, продолжали свою деятельность:
Эйхманс Ф.И. — начальник ГУЛАГа (непосредственно руководивший репрессиями);
Фельдман В.Д. — особо уполномоченный при Коллегии НКВД;
Ткалун П.П. — комендант Московского Кремля;
Слуцкий А.А. — начальник Иностранного отдела Главного управления Госбезопасности НКВД СССР;
Дейг Я.А. — начальник Секретариата НКВД;
Леплевский И.М. — начальник Особого отдела Главного управления Госбезопасности НКВД СССР;
Радзивиловский А.П. — начальник 3 отдела 3 Управления НКВД СССР;
Берман Б.Д. — (очевидно, брат Бермана М.Д.) начальник 3 Управления НКВД;
Рейхман Л.И. — начальник 7 отдела 3 Управления НКВД СССР;
Шнеерсон М.Б. — начальник Центрального Торгового управления НКВД СССР;
Пассов З.И. — начальник 5 отдела 1 Управления НКВД СССР;
Даган И.Я. — начальник 1 отдела Главного управления НКВД СССР;
Шапиро Е.И. начальник 9 отдела Главного управления Госбезопасности НКВД СССР;
Плинер И.И. — начальник Переселенческого отдела НКВД СССР;
Вейншток Я.М. — начальник отдела кадров НКВД СССР;
Залпетер А.К. — начальник 2 отдела Главного управления Госбезопасности НКВД СССР;
Коган Л.И. — ответственный сотрудник ГУЛАГа НКВД СССР;
Николаев-Журид Н.Г. — начальник оперотдела Главного управления Госбезопасности СССР;
Цесарский В.Е. — ответственный секретарь Особого Совещания при НКВД СССР (органа по вынесению приговоров по политическим делам в составе 3 членов ОСО);
Стацевич Г.М. — начальник отдела кадров НКВД СССР;
Ульмер В.А. — оперативный секретарь Главного управления Госбезопасности НКВД СССР. Их уже зачищали руками Л.П. Берии.
New York Times, 1931, 15 Jan., p. 9.// И.В. Сталин. Сочинения: В 13 т. М.: Госполитиздат, 1946-1951. Т. 13, с. 28
«Уголовный Кодекс РСФСР», Москва, изд. Наркомюста, 1938 г., стр. 148

Летом 1964 года первый секретарь ЦК Никита Хрущев получает справку партийной комиссии ЦК КПСС о проверке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и партийными органами Михаилу Тухачевскому. Любопытно, что эта справка, долгое время находившаяся под грифом «Совершенно секретно», в девяностых годах попала в сборник «Военные архивы России», выпуск 1. Однако «заинтересованные ведомства», как мне рассказали в Российском государственном архиве социально-политической истории, быстро спохватились, и 50-тысячный тираж пошел под нож. Осталось всего несколько экземпляров книги, в которой, кроме упомянутого нами документа, содержатся и бывшие не менее закрытыми материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. На титульном листе отчета — надпись: «Строго секретно. Хранить на правах шифра. Снятие копий воспрещается». Давайте же, уважаемые читатели, перелистаем страницы этой простой и страшной книги…

АРЕСТ ГОТОВИЛИ СЕМЬ ЛЕТ

Существует заблуждение, что репрессии против офицеров Красной Армии готовились короткое время — с середины тридцатых. На самом же деле агентурная разработка Тухачевского и других вое­начальников началась еще в 1924 году. В архивах КГБ специальная комиссия обнаружила так называемое дело «генштабистов», по которому проходили 350 человек «неблагонадежных». По большей части компромат на Тухачевского формировался штатными агентами НКВД, распространялся ими, а потом возвращался в эту организацию уже как «агентурные сообщения» третьих лиц.

Первое обвинение в адрес Тухачевского было зафиксировано в декабре 1925 года. Агент Овсянников писал о «бонапартизме» военного. А вот что писала агентесса Зайончковская: «В 1929 году германский корреспондент Гербинг говорил нам, что Каменев С. С. (бывший генерал царской армии. — Авт.) и Тухачевский М. Н. отдельно друг от друга работают в пользу Германии по заданиям германского генштаба».

Это и подобные сообщения, которые аккумулировались в НКВД, послужили основой для первой волны репрессий против специалистов старой школы. В рамках дела «Весна», в 1930 — 1932 годах было арестовано более 3000 офицеров и генералов царской армии, служивших в РККА.

Таким образом Тухачевского могли арестовать еще осенью 1930 года. В сентябре к Сталину попало донесение председателя ОГПУ Вячеслава Менжинского, к которому тот прилагал протоколы допросов по делу «Весна». И Сталин пишет письмо своему соратнику Серго Орджоникидзе: «Прочти-ка поскорее показания Кокурина-Троицкого и подумай о мерах ликвидации этого неприятного дела. Материал этот, как видишь, сугубо секретный: о нем знает Молотов, а теперь будешь знать и ты… Стало быть, Тухачевский оказался в плену у антисоветских элементов и был сугубо обработан антисоветскими элементами из ряда правых… Возможно ли это? Конечно, возможно, раз оно не исключено… Покончить с этим делом обычным порядком (немедленный арест и пр.) нельзя. Нужно хорошенько обдумать это дело».

«Немедленный арест» Тухачевского состоялся только через семь лет, весной 1937 года.

Тухачевский был одним из самых молодых и многообещающих руководителей Красной Армии.Фото: РИА Новости

«ИЗ ЛОНДОНА ОН МОЖЕТ НЕ ВЕРНУТЬСЯ»

Февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года был не началом репрессий против высших офицеров, а лишь продолжением. Но судьба Тухачевского, скорее всего, была решена раньше, еще в январе. В справке ЦК КПСС говорится, что к 1937 году «из архивов НКВД был поднят имевшийся там лживый агентурный и следственный материал, вокруг имени Тухачевского стали быстро распространяться различного рода небылицы». Кроме того, на имя «главного чекиста» пришло письмо бывшего руководителя иностранного отдела НКВД СССР Артура Артузова. Он, «ссылаясь на имевшиеся в архивах сведения закордонных агентов о якобы вредительской деятельности Тухачевского, высказывал свое мнение о существовании в Красной Армии троцкистской организации». Кстати, самому Артузову «признание» не помогло — его арестовали за 10 дней до Тухачевского.

Конечно, маршал чувствовал, что кольцо вокруг сжимается. Например, весной 1937 года его не выпустили на коронацию короля Георга VI. Причина: якобы против Тухачевского там готовится теракт. Такая «забота» объяснялась просто: соратники подозревали, что «секретоноситель» из Лондона может и не вернуться…

МАРШАЛ В КОСТЮМЕ И ЛАПТЯХ…

Вскоре военный получил более серьезный «сигнал». 10 мая 1937 года с подачи Ворошилова Тухачевского освобождают от обязанностей заместителя наркома обороны и назначают командующим Приволжским военным округом. За девять дней до ареста Сталин лично принял Тухачевского в Кремле. Комиссия ЦК КПСС никаких материалов о существе разговора генсека и маршала не обнаружила. Есть лишь одна зацепка. Показания старого большевика Николая Кулябко, который еще в 1918 году дал Тухачевскому рекомендацию для вступления в партию: «Тухачевский объяснил Кулябко, что причиной его перевода в Куйбышев, как об этом сообщили в ЦК партии, является то обстоятельство, что его знакомая Кузьмина и бывший порученец оказались шпионами и арестованы».

Маршал паковал вещи, а из уже арестованных военных в это время выбивались показания против него. Следователь Ушаков, который вел дело замкомандующего Московским военным округом Бориса Фельдмана писал: «К вечеру 19 мая было написано Фельдманом на мое имя известное показание о военном заговоре с участием Тухачевского, Якира, Эйдемана и др., на основании которого состоялось 21 или 22 мая решение ЦК ВКП(б) об аресте Тухачевского и ряда др.».

Арестовали маршала в Куйбышеве 22 мая, а через три дня доставили во внутреннюю тюрьму НКВД СССР, где он содержался под № 94.

Поделиться видео </> xHTML-код

Красный Бонапарт. Тайная война маршала Тухачевского. Часть 1.

Комиссия ЦК КПСС не нашла в материалах дела Тухачевского протоколов его первичных допросов. Возможно, они были просто уничтожены, поскольку маршал, скорее всего, поначалу отрицал свою вину. Но сопротивление было «крайне непродолжительным». Уже 26 мая он признался в том, что возглавлял «антисоветский военно-троцкистский заговор».

Поделиться видео </> xHTML-код

Красный Бонапарт: Тайная война маршала Тухачевского.документальный фильм. часть 2

Есть свидетельства бывших сотрудников НКВД о том, как следователи добивались таких показаний. Некто Вул в 1956 году сообщил: «Лично я видел в коридоре дома 2 Тухачевского, одет он был в прекрасный серый штатский костюм, а поверх него был арестантский армяк из шинельного сукна, а на ногах лапти. Как я понял, такой костюм был одет на Тухачевского, чтобы унизить его. Все следствие… было закончено быстро… Помимо мер физического воздействия, определенную роль в получении показаний сыграли уговоры следователей».

В 1956 году в Центральную судебно-медицинскую лабораторию представили на исследование дело Тухачевского с пятнами буро-коричневого цвета. Выводы были сделаны однозначные: это была кровь…

Суд над Тухачевским и другими арестованными военными состоялся 11 июня 1937 года. В этот день в республики, края и области Сталин отправил следующее указание: «В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским… и другими ЦК предлагает организовать митинги рабочих… , а также …красноармейских частей и выносить резолюцию о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд должно быть будет окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т. е. двенадцатого июня. 11.VI.1937 г.

Секретарь ЦК Сталин».

Документы из этой секретной брошюры проливают свет на дело маршала.

В материалах комиссии ЦК КПСС, занимавшейся «делом военных», есть показания генерала Александра Тодорского: «Через несколько дней после расстрела Нарком обороны К. Е. Ворошилов рассказывал нам, что во время казни обреченные на смерть товарищи выкрикивали: «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует коммунизм!».

ЧИТАЙТЕ ТАК ЖЕ:

Тухачевский все-таки готовил свержение Сталина?

16 февраля исполняется 120 лет со дня рождения легендарного советского военачальника 11 июня 1937 года газета «Правдa» опубликовала сообщение о передаче в суд дела высших офицеров Красной Армии, арестованных по обвинению в измене Родине. Список возглавлял популярнейший военачальник, маршал Советского Союза Михаил Тухачевский. Вечером того же дня все обвиняемые были приговорены к смертной казни и расстреляны. Через четыре года грянула Великая Отечественная. И многие стали задумываться: не была ли причиной тяжелых поражений та самая зачистка большой группы военачальников? После появилась версия, что никакого «заговора Тухачевского» не было. Просто страдающий параноидальной подозрительностью Сталин клюнул на фальшивку, которую подбросили немецкие спецслужбы через президента ­Чехословакии Бенеша. ()

11 июня 1937 года газета «Правдa» опубликовала сообщение о передаче в суд дела высших офицеров Красной Армии, арестованных по обвинению в измене Родине. Список возглавлял популярнейший военачальник, маршал Советского Союза Михаил Тухачевский. Вечером того же дня все обвиняемые были приговорены к смертной казни и расстреляны.

Казнь Тухачевского, Якира, Уборевича

Одна из наиболее загадочных страниц истории борьбы за власть в сталинскую эпоху — так называемый «заговор Тухачевского». Все производство по этому делу было окутано строжайшей тайной. Никаких подробностей не сообщалось. В печати приводились лишь имена «заговорщиков» и формулировка предъявленного обвинения. Да еще официальное сообщение о приведении приговора в исполнение. 5 июля 1936 года сотрудники НКВД арестовали Дмитрия Шмидта, командира танкового соединения в Киевском военном округе. Когда об аресте стало известно командующему Киевским военным округом командарму Ионе Якиру, тот обратился за разъяснениями к Ежову. Выслушав командующего округом, Ежов выдержал паузу и не спеша выложил перед командармом ряд документов. В основном это были показания Мрачковского, Дрейцера и Рейнгольда, проходивших по делу «объединенного троцкистско-зиновьевского центра». В этих показаниях утверждалось, что Шмидт готовил убийство наркома обороны Ворошилова. Якир был ошеломлен. Ни в малой степени не поверив этому сообщению, он тем не менее не счел возможным его оспаривать. Любая попытка такого рода в глазах Ежова выглядела бы как очевидное свидетельство расположения к врагу народа, если не хуже того — соучастия в подготавливаемом им преступлении. А далее появились показания. В одном из них Шмидт сообщал, что по указанию своего непосредственного начальника, командарма Якира, готовил танковое соединение для вооруженного восстания. Когда Иона Эммануилович Якир ознакомился с их содержанием, в его черных вьющихся волосах впервые появились седые пряди. В то время ему не было еще и сорока. Якир стал настаивать на очной ставке со Шмидтом. И добился своего. В седом старике, которого посадили напротив, Якир никак не мог узнать своего бывшего подчиненного, всегда отличавшегося молодцеватостью и даже несколько вызывающей манерой поведения. Перед ним был апатичный человек, совершенно безразличный, как казалось, не только к предмету допроса, но и к своей собственной судьбе. Однако на вопрос Якира, соответствуют ли его показания действительности, Шмидт твердо ответил: «Нет, не соответствуют». Продолжать очную ставку при таких обстоятельствах следователь счел излишним и все другие вопросы Якира к обвиняемому решительно отвел. Тем не менее командарму удалось получить от Шмидта краткую записку к наркому обороны Ворошилову. В ней тот отрицал предъявленное ему обвинение. С разрешения следователя Якир в тот же день доставил записку адресату. Ознакомившись с ее содержанием, Ворошилов сказал, что будет держать это дело под контролем. Итак, в этот свой приезд в Москву Якиру удалось многое. В тех условиях это было даже невероятно много. И командарм не мог не чувствовать удовлетворения от поездки. Кажется, наступил перелом. Опасное развитие событий удалось остановить. Но такого рода удовлетворение оказалось преждевременным. В штаб Киевского военного округа по спецсвязи позвонил Ворошилов и сообщил командующему о том, что на следующий день после очной ставки Шмидт снова подтвердил свои первоначальные показания. Это был нокаут. Отныне оставалось лишь ждать дальнейшего развития событий. И они последовали. На этот раз с неожиданной стороны. В апреле 1937 года арестовали командующего Уральским военным округом комкора Гаркавого, с которым Якир состоял не только в дружеских, но и в родственных отношениях: их жены были родными сестрами. Якир почувствовал, как стремительно сжимается вокруг него кольцо. Решительный, импульсивный человек, Иона Якир не мог в этих условиях оставаться в бездействии. И он предпринял отчаянный шаг, на который до него решались разве что потенциальные самоубийцы. Презрев субординацию, минуя наркома обороны, он обратился непосредственно к Сталину. Вопреки ожиданиям генеральный секретарь принял Якира сразу. Внимательно выслушал. Не перебивал. Не торопил. Не ограничивал продолжительность встречи. Успокоил: изобличающие Гаркавого данные состоят исключительно из показаний лиц, находящихся под стражей. Если тщательная и беспристрастная проверка не подтвердит их достоверность, комкор будет немедленно освобожден и восстановлен в должности. Время, однако, шло, следствие продолжалось, арестованный комкор Гаркавой по-прежнему находился под стражей. Не освобождали и Шмидта. Более того, каждый день приносил известия о все новых и новых арестах. Михаил Николаевич Тухачевский был блестящим военным офицером. От должности подпоручика царской армии он, человек без высшего образования, стремительно сделал военную карьеру. В гражданскую войну он командовал рядом армий в Поволжье, на Юге, Урале, в Сибири. Тухачевский был одним из главных действующих лиц в советско-польской войне, в 1921 году активно участвовал в подавлении кронштадтского мятежа. Именно он подавлял крестьянские восстания в Тамбовской и Воронежской губерниях. Тухачевский — автор ряда работ, оказавших влияние на развитие советской военной науки и практику военного строительства. Так, в совершенно секретной докладной записке от 4 апреля 1935 года о беседе с германским военным атташе Геккер сообщал мнение своего собеседника о Тухачевском как о лице «значительном в политическом и военном отношениях и особенно уважаемом в Германии». Такого рода оценки из докладной записки субъекта, обвиняемого в шпионаже в пользу германской разведки, могли дорого стоить Тухачевскому. И он это, несомненно, осознавал, тем более что ему, как маршалу, было доподлинно известно, — с докладной запиской Геккера ознакомился не только нарком обороны Ворошилов, но и Сталин с Молотовым. Со Сталиным у Тухачевского сложились достаточно сложные отношения еще со времен гражданской войны. Когда в 1920 году наступление Красной Армии на Варшаву захлебнулось в крови, возник неизбежный после всякого неудачного предприятия вопрос: кто виноват? Сталин возлагал ответственность непосредственно на командующего наступавшими на Варшаву войсками Тухачевского. Тот в свою очередь считал, что причина неудачи в медлительности львовской группировки Красной Армии, которая своевременно не пришла на помощь наступавшим войскам. Этой группировкой командовали Егоров и Сталин. Однако уже даже в те времена было очевидно, что причиной неудачи Красной Армии под Варшавой был крупнейший политический просчет советского руководства, недооценившего стремления поляков к освобождению. Это сознавал даже Ленин, который отнюдь не настаивал на установлении конкретного виновника случившегося. Известно лишь короткое замечание на этот счет, которым Ленин поделился с управляющим делами Совнаркома Бонч-Бруевичем: «Ну кто же на Варшаву ходит через Львов?» В любом случае Тухачевский не только не понес какой-либо ответственности за сокрушительное поражение возглавляемых им войск, но и получил назначение на высший командный пост. Эта давняя история и много лет спустя все еще стояла между генеральным секретарем партии и первым заместителем наркома обороны СССР. К этому добавилась очевидная ориентация Тухачевского на Троцкого, который по всякому поводу и без такого ставил в пример красноармейским командирам «славное имя товарища Тухачевского». Не меньше усердия в этом отношении проявлял и заместитель Троцкого в Реввоенсовете республики Э. М. Склянский, благодаря которому безвестный подпоручик царской армии Тухачевский оказался в поле зрения высшего военного руководства страны. Падение Троцкого повлияло на политическую репутацию красного маршала. Тухачевский попытался изменить ситуацию. Известный своей исключительной способностью вызывать к себе симпатии людей, обстоятельный Михаил Николаевич умел находить кратчайшие пути к расположению лиц, в которых он был заинтересован. В своих мемуарах германский генерал К. Шпальке, хорошо знавший Тухачевского, отмечал его исключительную «лабильность», то есть «чрезвычайную способность подстраиваться». Это свойство характера Михаил Николаевич пытался использовать в своих отношениях со Сталиным. В 1935 году он написал статью «Военные планы Гитлера», рукопись которой отправляет Сталину на отзыв. Статья завершалась здравицей в честь генсека: «Нет силы, способной победить нашей социалистической колхозной страны с ее гигантскими индустриальными ресурсами, с ее великой коммунистической партией и великим вождем тов. Сталиным». Весь этот пассаж Сталин решительно зачеркнул синим карандашом. Благодаря правкам генсека статья приобрела строго деловой характер и такой вышла в свет. Тухачевский предпринимает ряд других попыток такого же рода добиться расположения Сталина. Но генсек не принимал от маршала ничего — ни славословий, ни едва завуалированной лести. Вместо желанного сближения Тухачевский вдруг почувствовал, что все его усилия приводят к обратному результату. Все более возрастало внимание Сталина к конкретной деятельности маршала в Наркомате обороны. К такого рода персональной опеке Сталин прибегал лишь в исключительных случаях. Клим Ворошилов и Николай Ежов получили задание тщательно проверить послужной список Тухачевского, разобраться с реальными результатами его деятельности на посту первого заместителя наркома обороны СССР. Тогда на свет выплыли любопытные факты. Будучи начальником вооружений Красной Армии, Тухачевский фактически блокировал производство ручного автоматического оружия, отдавая явное предпочтение традиционным винтовкам. Когда в 1932–1933 годах на полигонных испытаниях из 14 образцов пистолетов-пулеметов лучшей была признана конструкция В. Дегтярева, Тухачевский заказал изготовить только 300 экземпляров этого образца, да и то исключительно для армейского начсостава. Тухачевский решительно выступал против минометного вооружения Красной Армии. В результате его усилий в планах второй пятилетки производство этого вида оружия вообще не предусматривалось. Место минометов должны были, по замыслу маршала, занять пехотные мортиры, которые так и не были созданы. Всячески препятствовал Тухачевский и развитию ствольной артиллерии. Он доказывал, что такого рода артиллерийские системы исторически обречены и должны быть заменены безоткатными динамореактивными пушками. Попытки ведущего советского конструктора В. Грабина убедить маршала в узости, односторонности и опасности такого подхода для обороноспособности страны успеха не имели. Были и другие факты, которые в обобщенном и систематизированном виде неизбежно порождали непростые вопросы о причинах такого рода действий со стороны маршала. Сегодня представляется, что наиболее вероятной причиной подобных просчетов являлось отсутствие у Тухачевского высшего военного образования. Но в те времена такое истолкование вряд ли могло показаться основательным. Логика классовой борьбы скорее подсказывала другие объяснения очевидных промахов маршала — измена и вредительство. И Сталин приказал Ворошилову и Ежову продолжать проверку. 1 мая 1937 года Тухачевский, как всегда в этот день, появился на Красной площади в Москве, на трибуне для высшего командования Красной Армии. Но на этот раз праздничная атмосфера, которая всегда отличала военные парады, приобрела зловещие черты. Люди, которые стояли на трибуне рядом с Тухачевским, явно тяготились его присутствием. Не было обычных оживленных реплик, глухая стена молчания отгородила Тухачевского от других военачальников. А стоявший рядом с ним маршал Егоров не только не поприветствовал коллегу при встрече, но даже дистанцировался от него во время парада. Так и стоял Тухачевский все сорок минут парада — в одиночестве среди своих. И не выдержал. Сразу же по окончании парада, не ожидая начала демонстрации, Тухачевский покинул трибуну. В кабинете Сталина появился Николай Ежов с протоколом допроса сотрудника НКВД Белоруссии А. П. Баранова. «Вопрос: Вы подали заявление с признанием вашего участия в антисоветском военно-фашистском заговоре. Подтверждаете ли вы это заявление? Ответ: Да, подтверждаю полностью. В антисоветский военно-фашистский заговор я вовлечен бывшим начальником отдела боевой подготовки НКВД БССР полковником Мельниковым в январе 1936 года… Мельников рассказал мне о том, что в РККА существует военный заговор, целью которого является свержение существующего строя насильственным путем и реставрация капитализма в СССР, а теперь проводится большая подготовительная подрывная работа по ослаблению боеготовности и боевой подготовки войск, направленная на поражение Красной Армии в будущей войне». Далее А. П. Баранов назвал фамилии руководителей заговора: Тухачевский, Гамарник, Уборевич. Тревожная информация поступала к Сталину и из-за рубежа. В Праге президент Чехословакии Бенеш передал советскому послу Александровскому факсимиле некоторых документов германской службы безопасности СД, из которых следовало, что маршал Тухачевский и ряд других военачальников Красной Армии из его ближайшего окружения сотрудничают с руководством вермахта и германской разведки. Полагают, что эти документы — личная заслуга руководителя СД обергруппенфюрера Гейдриха и что действовал он по личному распоряжению Гитлера. По некоторым данным, в подготовке дезинформации принимали участие Гесс, Борман и Гиммлер. Воздержимся от рукоплесканий немецкой разведке — многие данные дают нам основания предположить, что Тухачевский и так был обречен. 11 мая 1937 года советские газеты поместили официальное сообщение о новых назначениях в Наркомате обороны СССР. Первым заместителем наркома стал маршал А. И. Егоров. Занимавший ранее эту должность маршал М. Н. Тухачевский назначался командующим войсками Приволжского военного округа. В тот же день был арестован начальник военной академии им. М. В. Фрунзе командарм 2-го ранга Август Корк. На допросе он назвал состав «штаба переворота» — Тухачевский, Якир, Уборевич, Путна, Эйдеман. Арестовали и начальника административно-хозяйственного управления РККА комкора Б. М. Фельдмана. Его допрашивал следователь НКВД З. М. Ушаков. Методов следствия, к которым он прибегал, не выдерживал никто. Не явился исключением и Борис Фельдман. На допросе он показал, что в контрреволюционный заговор его вовлек маршал Тухачевский. Последний, разумеется, ничего не знал об этих показаниях. Когда же Тухачевскому стало известно об аресте своего ближайшего помощника, он, по свидетельству очевидца, тихо произнес: «Какая-то грандиозная провокация». По некоторым данным, маршал по этому поводу даже писал Сталину. Но генсек не ответил. Тухачевский отправился к новому месту службы. 26 мая он прибыл в Куйбышев, где располагался штаб Приволжского военного округа. Прямо с вокзала маршал направился на областную партийную конференцию, которая проходила в помещении местного театра. Там Тухачевский выступил с краткой речью. В перерыве маршала пригласили в обком партии. В кабинете первого секретаря Тухачевский был арестован. Войдя туда по приглашению, он вышел под конвоем. Трое суток спустя командующий Белорусским военным округом командарм 1-го ранга П. Уборевич получил из генштаба предписание срочно прибыть в Москву. В тот же день Иероним Уборевич прибыл по вызову. На Белорусском вокзале столицы его уже ждали представители Генштаба. Встреча ничем не отличалась от предыдущих: те же уставные армейские приветствия, крепкие рукопожатия, сообщение о том, что в Генштабе его ждут для решения неотложных — оперативных вопросов. И только в машине командарм узнал, что арестован и что везут его не в Генштаб, а во Внутреннюю тюрьму НКВД на Лубянке. Еще сутки спустя в кабинете командующего Киевским военным округом командарма И. Э. Якира раздался телефонный звонок правительственной связи. На проводе был маршал Ворошилов. После обычных вопросов об оперативной обстановке в округе нарком обороны сообщил, что на 1 июня назначено заседание Военного совета, и приказал прибыть. Якир ответил, что сегодня же вылетает самолетом. Но Ворошилов в категорической форме потребовал ехать железнодорожным транспортом. Такого не бывало никогда. Личный самолет командующего округом для того и существовал, чтобы обеспечить максимально быструю связь, и прежде всего с Москвой. Требование наркома никак не укладывалось в сложившийся порядок общения. Это был явный знак опасности. Но у Якира не было выбора. В тот же день он вместе с адъютантом выехал в Москву. Ночью поезд остановился в Брянске. В вагон поднялись четверо в штатском, быстро прошли в купе и предложили командарму следовать за ними. Якир потребовал предъявить ордер на арест, что и было сделано. Тогда командарм попросил адъютанта сообщить семье о случившемся и твердой походкой направился к выходу. В Москву Иону Якира повезли на автомобиле. Выяснять причины ареста у молчаливой охраны было бесполезно. Поэтому молчал и командарм, обдумывая ситуацию. На предельной скорости машина быстро доставила арестованного на Лубянку. Здесь с него тут же сорвали ордена и знаки отличия. Якир потребовал встречи с Ворошиловым. Ему отказали. Со Сталиным — тем более. Написал письмо в Политбюро. Никакого ответа. Тогда арестованный написал личное послание генсеку: «…Вся моя сознательная жизнь прошла в самоотверженной, честной работе на виду партии и ее руководителей… Я честен каждым своим словом, я умру со словами любви к вам, к партии и стране, с безграничной верой в победу коммунизма». На письме Сталин оставил пометку: «Подлец и проститутка». Под этим подписались Ворошилов, Молотов, Каганович. Судьба Якира была решена. И хотя арестованный, конечно же, не видел этой зловещей пометки на своем послании, он все понял. И быть может, поэтому следующее его письмо было уже не о себе. С ним было покончено. Но оставались близкие. «К. Е. Ворошилову. В память многолетней в прошлом честной работы моей в Красной Армии я прошу Вас поручить посмотреть за моей семьей и помочь ей, беспомощной и ни в чем не повинной. С такой же просьбой я обратился и к Н. И. Ежову. Якир, 9 июня 1937 г.». На этом письме пометка: «Сомневаюсь в честности бесчестного человека вообще. К. Ворошилов. 10 июня 1937 года». История сохранила и мнение Хрущева об арестованном командарме. Два десятилетия спустя после его гибели Никита Сергеевич высказывался о Якире в восторженных выражениях и винил во всем Сталина. А тогда он говорил нечто совершенно иное о «выродке, намеревавшемся открыть дорогу фашистам». В то время, когда арестованный командарм в камере на Лубянке ломал голову над тем, как найти выход из безвыходного положения, в Кремле проходило заседание того самого Военного совета, для участия в работе которого и прибыл в Москву Якир. Присутствовали члены Политбюро и правительства. С докладом выступил Ворошилов. Он сообщил о раскрытии в Красной Армии «контрреволюционной военной фашистской организации». Итоги Военного совета подвел Сталин. Вскоре появился приказ № 96 наркома обороны К. Е. Ворошилова, в котором отмечалось: «С 1 по 4 июня с.г. в присутствии членов правительства состоялся Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. На заседании Военного совета был заслушан и подвергнут обсуждению мой доклад о раскрытой НКВД предательской контрреволюционной военной фашистской организации, которая, будучи строго законспирированной, долгое время существовала и проводила подлую подрывную, вредительскую и шпионскую работу в Красной Армии». Следствие было недолгим. Все без исключения арестованные военачальники на следствии признали себя виновными в контрреволюционном заговоре. Некоторые к тому же признались в шпионаже в пользу зарубежных разведок. Так, Тухачевский на допросе показал, что еще в 1925 году передавал секретные сведения сотруднику польской разведывательной службы Домбалю, а в последние годы сотрудничал с военной разведкой Германии. Уголовное дело о заговоре в РККА рассматривалось в закрытом судебном заседании Специальным присутствием Верховного суда СССР 11 июня 1937 года. Председательствовал армвоенюрист Ульрих. В состав суда входили восемь крупных советских военачальников — маршалы Буденный и Блюхер, командармы Алкснис, Шапошников, Дыбенко, Белов, Каширин, комкор Горячев. На скамье подсудимых были тоже восемь не менее известных в армии лиц — маршал Тухачевский, командармы Уборевич, Якир, Корк, комкоры Эйдеман, Фельдман, Примаков, Путна. Председательствующий в суде Василий Ульрих предъявил заключенным обвинения в измене родине, организации террористических актов, контрреволюционных выступлений. На суде обвиняемые отказались от показаний, данных на следствии. Решительно отрицал свою вину и вообще какую-либо осведомленность о контрреволюционном заговоре в РККА командарм Иероним Уборевич. Отверг обвинение в связях с германской разведкой, которая якобы завербовала его во время официального визита в Берлин советской военной делегации, командарм Иона Якир. (Этот пункт обвинения вообще не выдерживал критики, учитывая, что Якир был евреем.) Не признал себя виновным и маршал Тухачевский. На суде он заявил: «У меня была горячая любовь к Красной Армии, горячая любовь к Отечеству, которое я с Гражданской войны защищал… Что касается встреч, бесед с представителями немецкого генерального штаба, их военного атташе в СССР, то они были, носили официальный характер, происходили на маневрах, приемах». Но некоторые обвиняемые решили «не рисковать» и продолжали признавать вымышленную вину и изббличать товарищей по несчастью. В тот же день Ульрих огласил приговор. Все подсудимые признавались виновными и подлежали высшей мере наказания — расстрелу. Приводили приговор в исполнение во внутреннем дворе здания НКВД на улице Дзержинского (ныне Малая Лубянка). По некоторым данным, командовал расстрелом маршал Блюхер. Он был бледен и выглядел растерянным. Привычная для него уверенность в себе исчезла без следа. Взревели моторы мощных грузовиков. Они должны были заглушить звуки выстрелов. Обреченных выводили по одному. Они умирали молча. И лишь Иона Якир за мгновение до расстрела воскликнул: «Да здравствует партия! Да здравствует Сталин!» Возможно, это была попытка спасти свою семью, но она оказалась тщетной, после расстрела военачальников начались аресты их родственников. Примечательно в этой истории то, что ненадолго пережили осужденных и члены суда, вынесшие смертный приговор. В застенках НКВД погибли маршал Блюхер, командармы Алкснис, Белов, Дыбенко. При неясных обстоятельствах вскоре после процесса умерли командарм Каширин и комкор Горячев. Сейчас, когда прошло более шестидесяти лет после этих событий, нам ясно, что умышленное уничтожение виднейших советских военачальников было частью крупнейшей террористической акции, предпринятой И. В. Сталиным в целях установления в стране атмосферы страха, неуверенности в завтрашнем дне, низкопоклонства перед авторитетом генсека и его аппарата. Устраняя вымышленные заговоры, превращая советскую нацию в нацию рабов, Сталин обезопасил советскую власть от народных возмущений и восстаний наподобие венгерского (1956), чехословацкого (1968), румынского (1989). В этом отношении казни и чистки 1930-х годов объективно послужили на пользу социалистическому обществу. Однако учитывая, что вместе с опальными «ленинцами» репрессиям подвергались и их родственники, включая женщин и детей, нам остается только констатировать, что «Божий суд» все же существует и что советская власть пусть спустя полвека, но дождалась закономерного конца.

И. Шеховцов Фальсификация века: кровь Тухачевского на протоколе допроса

ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗАЯВЛЕНИЕ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 31 января 1957 г. был отменен приговор Специального судебного Присутствия Верховного Суда СССР от 11 июня 1937 г. в отношении бывшего Заместителя Наркома Обороны СССР Маршала Советского Союза Тухачевского М. Н., осужденного к высшей мере наказания – расстрелу за измену Родине и другие контрреволюционные преступления. Дело на основании ст.4 п.5 УПК РСФСР прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

Определение Военной коллегии опубликовано в журнале «Известия ЦК КПСС» (№ 4, апрель 1989 г.). Там же опубликована обобщенная справка Комитета партконтроля при ЦК КПСС, КГБ СССР, Прокуратуры СССР и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, в которой, как в ней указано, использованы документальные материалы из архивов этих учреждений, свидетельствующие о фальсификации уголовного дела, необоснованном осуждении Тухачевского и других участников «Антисоветской троцкистской военной организации» в Красной Армии и о применении при расследовании дела в отношении Тухачевского «жестоких мер физического воздействия». О применении этих мер, согласно справке, свидетельствует заключение судебно-медицинской экспертизы от 28 июня 1956 г.: «В пятнах и мазках на листах 165,166 дела № 967581 обнаружена кровь… «Об этом сказано и в определении Военной коллегии, в котором приведено заключение зам. Главного военного прокурора Терехова: «О применении к арестованным жестоких мер физического воздействия свидетельствует тот факт, что на протоколе допроса Тухачевского от 1 июня 1937 г., где зафиксировано признание вины Тухачевского, обнаружены пятна, которые по заключению биологической экспертизы являются каплями и мазками человеческой крови».

ЗАЯВЛЯЮ: сфальсифицировано не уголовное дело Тухачевского, а материалы о его реабилитации. Крови на протоколе допроса Тухачевского в 1937 г. не было, она туда попала в 1956 г. в связи с подготовкой сфальсифицированных материалов для его реабилитации.

Поставим, товарищ Генеральный прокурор, себя на место следователя, который 1 июня 1937 г. допрашивал Тухачевского. В определении Военной коллегии сказано, что в протоколе допроса зафиксировано признание Тухачевского. Если признание зафиксировано, зачем следователю его избивать, для чего ему понадобились доказательства избиения – кровь на протоколе допроса.

Второй вариант: кровь Тухачевского попала на еще незаполненный бланк протокола его допроса во время избиения с целью получения «признательных» показаний. Согласитесь, ни один следователь, если он не находится в состоянии, исключающем возможность отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими, не будет записывать такие показания на бланке протокола, на котором кровь Тухачевского – доказательство его избиения.

Идем дальше за следователем. Закончив расследование, он формирует материалы дела для подшивки в определенном порядке. Особое внимание при этом, естественно, обращается на протоколы допроса, в которых зафиксированы «признательные» показания Тухачевского. Опять же, только упомянутым выше состоянием следователя можно объяснить тот факт, что он подшил в дело «окровавленный» протокол допроса Тухачевского, а потом дело с этим протоколом передал своему начальству для направления его прокурору, а затем в суд.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Заговор против Сталина: в деле Тухачевского остались загадки

Смертельная гонка

Выстрелы, раздавшиеся 80 лет назад в подвале здания Военной коллегии ВС СССР, оборвали жизнь восьми высокопоставленных советских военных руководителей. Самый именитый из них, маршал Михаил Тухачевский, занимал перед своим низвержением должность заместителя наркома обороны. Иероним Уборевич был командующим Белорусским, Иона Якир — Киевским военным округом, Борис Фельдман — начальником управления РККА по начсоставу, Август Корк — начальником академии имени Фрунзе, Виталий Примаков — замкомандующего войсками Ленинградского военного округа, Витовт Путна — военным атташе СССР в Великобритании, Роберт Эйдеман — руководителем Осоавиахима.

Цвет, сливки Красной Армии. Однако ни статусом разоблаченных «врагов народа», ни их количеством советских граждан на тот момент уже было не удивить. Тем не менее это не было рядовым эпизодом Большого террора. И дело не только в большом политическом, историческом значении этого события, знаменующего новую, самую кровавую фазу репрессий. От прочих участков сталинского конвейера смерти дело Тухачевского отличается в первую очередь техникой исполнения.

Первое, что обращает на себя внимание, — феноменальная даже по меркам той поры скорость следствия. Большинство осужденных было арестовано в середине мая 1937 года. Самого маршала Тухачевского, являвшегося, согласно фабуле обвинения, руководителем заговора, взяли 22 мая. Последним на Лубянку, во внутреннюю тюрьму НКВД, попал Иероним Уборевич — это произошло 29 мая. Таким образом, между арестом последнего подследственного и казнью прошло всего 13 дней.

До сих пор на организацию судебных процессов со столь статусными фигурантами уходило куда большее время. Месяцы, а то и годы. Скажем, между арестом и расстрелом Зиновьева и Каменева, бывших главными обвиняемыми на так называемом Первом московском процессе, прошло более полутора лет. Бухарин и Рыков, фигурировавшие в деле Тухачевского как одни из политических руководителей «военно-фашистского заговора», были арестованы 27 февраля 1937 года, то есть за три с лишним месяца до приговора «тухачевцам». А расстреляны на 9 месяцев позже.

Да и с рядовыми «врагами народа» — при том, что их зачастую вообще не удостаивали вызова в суд, рассматривая дела заочно, — возились, как правило, дольше. Не из человеколюбия, разумеется. Просто сама логика репрессий требовала избавляться от человека лишь после того, как он переставал представлять интерес как средство производства разоблачительных показаний. Недостаток у подследственных сообразительности и фантазии охотно восполнялся самими следователями. Но данное творчество все-таки требовало определенного времени. Следователям же по делу Тухачевского его явно не хватило.

Об этом говорит, в частности, тот факт, что из обвиняемых продолжали выбивать показания даже после того, как дело формально было закрыто и передано в суд. Так, например, комкор Примаков в последний раз дал показания 10 июня, накануне суда. Кстати, вот он театр абсурда во всей его красе: на чистую воду в этой последней исповеди выводились не кто-нибудь, а сами судьи предстоящего процесса. Трое из них — Каширин, Дыбенко и Шапошников — изобличались Примаковым как участники того же самого «военно-фашистского заговора».

фото: ru.wikipedia.org Михаил Тухачевский, 1936 год.

Для справки: по инициативе Сталина для рассмотрения дела было образовано Специальное судебное присутствие Верховного суда, в состав которого вошли председатель Военной коллегии ВС Ульрих и восемь видных военачальников — Буденный, Блюхер, Дыбенко, Шапошников, Алкснис, Белов, Каширин и Горячев. То есть процесс преподносился практически как товарищеский суд: судили «заговорщиков» хорошо знакомые им «братья по оружию», с некоторыми они находились совсем недавно в приятельских и даже в дружеских отношениях. При этом главный режиссер этого спектакля вряд ли чем-то рисковал: никаких сюрпризов от отобранных им «присяжных», которые сами были охвачены страхом за свою жизнь, ждать не приходилось.

Короче говоря, по законам жанра участников «военно-фашистского заговора» должны были помучить в застенках еще как минимум пару месяцев, дабы «разоблачить» как следует, «выпотрошить» без остатка. Но ни материалы дела, ни материалы реабилитации не содержат внятных объяснений этой авральной спешки.

«Претензий к следствию не имею»

Загадка №2 — активное сотрудничество арестованных со следствием. Удивление вызывает не сам факт того, что их сломали. Репрессивная машина работала в этом смысле почти без осечек: процент не признавшихся был очень невелик. Но изумляет то, что их сломали так быстро. Михаил Тухачевский уже через три дня после своего ареста и на следующий день после того, как был доставлен в Москву — он был взят под стражу в Куйбышеве, — собственноручно написал заявление на имя народного комиссара внутренних дел: «Признаю наличие антисоветского военно–троцкистского заговора и то, что я был во главе его. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающееся заговора, не утаивая никого из его участников и ни одного факта и документа…»

На состоявшемся в тот же день, 26 мая 1937 года, допросе Тухачевский дал следующие показания: «Целью заговора являлось свержение существующей власти вооруженным путем и реставрация капитализма… Наша антисоветская военная организация в армии была связана с троцкистско–зиновьевским центром и правыми заговорщиками и в своих планах намечала захват власти путем совершения так называемого дворцового переворота, то есть захвата правительства и ЦК ВКП(б) в Кремле…» После этого было еще несколько допросов, на которых Тухачевский вспоминал подробности своей «изменнической деятельности», и ряд собственноручно написанных им признаний. Согласно протоколу последнего допроса, проведенного прокурором СССР Вышинским перед передачей дела в суд, Тухачевский подтвердил все сказанное и написанное ранее. Последние слова маршала, зафиксированные в следственном деле: «Никаких претензий к следствию я не имею».

Комиссия президиума ЦК КПСС, занимавшая в начале 1960-х годов проверкой обвинений, предъявленных Тухачевскому и другим военным, пришла к выводу, что признательные показания вырваны у маршала «моральными и физическими пытками». В качестве подтверждения приводится, в частности, тот факт, что на листах 165-166 дела №967581 обнаружены «пятна буро-коричневого цвета». Согласно проведенному исследованию, это следы человеческой крови. Некоторые из них, уточняют эксперты, имеют форму восклицательных знаков: «Такая форма пятен крови наблюдается обычно при попадании крови с предмета, находящегося в движении, или при попадании крови на поверхность под углом…»

Впрочем, скептики резонно замечают, что окровавленные листы содержат показания Тухачевского от 1 июня. На тот момент Михаил Николаевич уже почти неделю как «стал на путь раскаяния», так что особых причин для недовольства им у следователей не было. Кровь вполне могла пойти у Тухачевского носом от нервного и физического переутомления. Да и, строго говоря, неизвестно, его ли вообще это кровь. Вместе с тем без «физического воздействия» — эвфемизм, обозначавший на советском юридическом новоязе истязания подследственных, — дело Тухачевского, конечно же, не обошлось. В вышеупомянутой справке комиссии президиума ЦК, известной также как комиссия Шверника, приводится в числе прочих свидетельство бывшего сотрудника Особого отдела НКВД СССР Авсеевича: «В мае месяце 1937 г. на одном из совещаний пом. нач. отдела Ушаков доложил Леплевскому, что Уборевич не хочет давать показаний, Леплевский приказал на совещании Ушакову применить к Уборевичу физические методы воздействия».

Ничего чрезвычайного или необычного в этом не было: на тот момент пытки были разрешены к применению вполне официально. Они довольно часто использовались энкавэдэшниками и до дела о «военно-фашистском заговоре», а после, с лета 1937 года, вообще стали основным способом добывания показаний. Но нельзя не заметить, что множество «врагов народа», от которых можно было ожидать куда меньшей стойкости, чем от героев Гражданской, держались намного дольше.

Тухачевский во время суда, 11 июня 1936 года.

Сила безволия

Театральный режиссер Всеволод Мейерхольд, арестованный в июне 1939 года и расстрелянный полгода спустя, не признавался целых три недели. Несмотря на пытки, которым непрерывно подвергался. Он сам описал этот ад в своем письме на имя Вячеслава Молотова, тогдашнего премьера: «Меня здесь били — больного шестидесятишестилетнего старика, клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам… И в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли)…»

Справедливости ради нужно сказать, что и герои Гражданской тоже не все сдавались сразу. А некоторые и вовсе оставались несломленными. Одним из таких был комкор Епифан Ковтюх, расстрелянный в июне 1938-го. «В процессе следствия к Ковтюху применялись страшные пытки с целью вынудить его дать ложные показания о себе и в отношении других невинных советских граждан, — говорится в справке комиссии Шверника. — Бывший сотрудник НКВД СССР Казакевич в 1955 г. по этому поводу сообщил: «В 1937 или 1938 годах я лично видел в коридоре Лефортовской тюрьмы, как вели с допроса арестованного, избитого в такой степени, что его надзиратели не вели, а почти несли. Я спросил у кого-то из следователей: кто этот арестованный? Мне ответили, что это комкор Ковтюх, которого Серафимович описал в романе «Железный поток» под фамилией Кожух». Ковтюх так ни в чем и не признался.

Конечно, у всех свой болевой порог и свой уровень силы воли. Не судите, и не судимы будете. Однако у фигурантов дела Тухачевского эти личностные характеристики странным образом оказались идентичными: они признались практически одновременно. По версии составителей шверниковской справки, помимо кнута, сиречь резинового шланга, следователи-иезуиты активно использовали пряник — обещания, что за хорошее поведение на следствии и суде их подопечным сохранят жизнь. Вариант — не станут преследовать родных и близких. Кто-то, возможно, и впрямь клюнул на эту наживку. Но невозможно поверить в то, что клюнули все.

Это ведь были далеко не дети: уровень информированности руководящего звена РККА о происходящем в стране — в том числе и об особенностях национальной охоты на ведьм — был заведомо выше среднестатистического. К тому же прошли уже два открытых московских процесса, давших обильную пищу для размышлений. «Тухачевцы» знали, не могли не знать, что тех, кто признается, вопреки слухам и надеждам об «условности приговоров» не оставляют в живых. И что членам их семей тоже подвергают репрессиям.

Собственноручные показания маршала.

Возможное объяснение синхронной покорности «тухачевцев» — некие компрометирующие их факты, оставшиеся за рамками дела. О том, что его материалы далеко не полны, заметила еще шверниковская комиссия: «Протоколы первичных допросов Тухачевского или вовсе не составлялись, или были уничтожены следствием». Но, похоже, это далеко не единственный пробел. Согласно одной из версий, берущей начало еще в 1950-х годах, секретными материалами, якобы обезоружившими «заговорщиков», явилось так называемое досье Гейдриха — фальшивые свидетельства о конспиративной связи между «группой Тухачевского» и немецким генералитетом, которые якобы были искусно состряпаны гестапо.

Но «шверниковцы» отвергали это предположение: «Версия о фабрикации Гейдрихом документов против Тухачевского… не находит своего подтверждения… Все попытки разыскать эти «документы» в архивах ЦК КПСС, архивах Советской армии, ОГПУ — НКВД, а также в судебно-следственных делах Тухачевского и других советских военачальников ни к чему не привели… Об этих «документах» никто даже не упомянул ни в период расследования, ни в судебном заседании».

К этим убедительным доводам — менее всего в сокрытии такой информации была заинтересована сторона обвинения, вставлявшая буквально каждое лыко в строку — стоит добавить еще одно соображение. Вряд ли заведомые фальшивки и ложные доносы могли настолько обескуражить участников группы и лишить их воли к сопротивлению. Для этого явно требовалась штука посильнее холостого гестаповского «фауст-патрона». Какая-то настоящая «бомба».

Никто не хотел умирать

Возможно, ключом к разгадке являются слова Валентина Фалина — дипломата, историка и политика, последнего заведующего Международным отделом ЦК КПСС (1988–1991 годы). Для справки: свою карьеру в государственном аппарате Валентин Михайлович начал еще при Сталине. Не многие из ныне живущих ветеранов «холодной войны» находились на столь же короткой ноге с гостайнами советской эпохи. А что касается тайн сталинско-хрущевского ее периода, то сопоставимого по информированности источника сегодня, пожалуй, вообще не найти.

Ну так вот, выступая несколько лет с лекцией, посвященной отношениям России и Запада в их историческом разрезе, Фалин затронул в числе прочего тему «прореживания» архивов. Покритиковав Запад, Валентин Михайлович не стал закрывать глаза и на аналогичную советскую практику: «В Советском Союзе тоже практиковалась усушка и утруска архивов. Правда, по другим мотивам. Не должен был пострадать ореол правителей. Особенно поднаторел на этом поприще Никита Сергеевич, изымавший свидетельства своего ярого участия в борьбе против «врагов народа». Заодно по его распоряжению были уничтожены прослушки разговоров Тухачевского и других военачальников, положенные в основу предъявленного им обвинения в государственной измене».

Речь, насколько можно понять, идет не только и не столько о перехватах телефонных бесед, — не такие, наверное, были дураки руководители РККА, чтобы обмениваться в то время мыслями с помощью телефона, — сколько об информации, добытой с помощью «жучков», подслушивающих устройств. Слежка за Тухачевским в месяцы, предшествующие аресту, как теперь известно, действительно велась довольно интенсивно. Единственное, что вызывает сомнение в словах Фалина, — утверждение, что стенограммы прослушки были уничтожены Хрущевым. Ведь если такие документы действительно существовали, то отсутствие какого-либо упоминания о них в судебных и следственных материалах говорит о том, что правда эта была неудобна прежде всего Сталину.

О чем говорили между собой военные, входившие в «группу Тухачевского», в последние месяцы и дни перед арестом, теперь можно только гадать. Но, пожалуй, не будет слишком смелым предположить, что главной темой этих бесед было стремительно сжимающееся вокруг них «кольцо окружения». Снаряды ложились все ближе: двое из осужденных по делу, Примаков и Путна, были арестованы еще в августе 1936 года. Для людей, обладавших маломальскими аналитическими способностями, а руководителей РККА, несомненно, можно отнести к таковым, было ясно, что чистка набирает обороты, что их арест — лишь вопрос времени.

Единственный шанс на спасение давал «прорыв из кольца» — захват власти. «Тухачевцы» вовсе не хотели реставрации капитализма. Но они хотели жить, а такое желание будет, пожалуй, посущественнее политических предпочтений. Иными словами, мотив реализовать вменявшиеся им следствием помыслы у них, безусловно, был. И были все организационно-технические возможности для этого. Но, по-видимому, не хватало решимости. Кроме того, требовалось еще какое-то политико-идеологическое обоснование. Нужно было объяснить народу, за что свергают вождя, почему «наш отец оказался сукою». Не предъявишь же в качестве мотива опасение за собственные жизни. Впрочем, по некоторым данным, искомое обоснование у заговорщиков — с учетом этой информации можно уже писать это слово без кавычек — появилось.

По утверждению Александра Орлова (Льва Фельдбина), высокопоставленного сотрудника советской внешней разведки, убежавшего в 1938-м в виду неминуемого ареста на Запад, не позднее осени 1936 года в руки «тухачевцев» попала папка с убойным компроматом на «вождя народов» — его личное дело как сотрудника царской охранки. Подробный рассказ об этом Орлов, проживавший к тому времени в Соединенных Штатах, опубликовал в 1956 году в журнале Life. В качестве источника информации перебежчик указал своего двоюродного брата Зиновия Кацнельсона. По словам Орлова, во время их парижской встречи, состоявшейся в феврале 1937 года, Зиновий рассказал ему и о компрометирующих Сталина документах, и о планах заговорщиков, к которым якобы относился и он сам. На тот момент Зиновий Кацнельсон занимал пост замнаркома внутренних дел Украины.

Планировалось под каким-либо благовидным предлогом убедить наркома обороны провести в Кремле конференцию по проблемам округов, командующие которых были посвящены в планы заговора. Следующий этап выглядел так: «В определенный час или по сигналу два отборных полка Красной Армии перекрывают главные улицы, ведущие к Кремлю, чтобы заблокировать продвижение войск НКВД. В тот же самый момент заговорщики объявляют Сталину, что он арестован». После чего хозяин Кремля на основании имеющихся у заговорщиков документов объявлялся врагом народа и революции.

Подтвердить эту версию, увы, ничем нельзя. Но обилие белых пятен в деле Тухачевского делает невозможным и ее категоричное опровержение. Тем более что сама она эти пятна прекрасно заполняет, объясняя и скорость следствия — требовалось как можно быстрее покончить с верхушкой заговора, — и поведение подследственных, и уничтожение материалов прослушки: информация об опасной папке не подлежала разглашению. И главное — объясняет то кровавое безумие, в которое погрузилась страна летом 1937 года. Конечно, глаза у страха, охватившего товарища Сталина, разверзлись до пределов, явно не свойственных психически здоровому человеку. Но сам страх, похоже, возник не на пустом месте.