Монгольский шлем 5 букв

arcanag

В широких слоях любителей истории существует мнение, что вторгшаяся на Русь монгольская армия представляла собой огромную толпу полудиких дикарей в халатах, на лошадях и с луками. С хорошей дисциплиной и организацией. При этом упускается тот факт, что до Руси Монгольская империя помимо множества народов степи покорила целый ряд государств с мощной экономикой и развитыми ремеслами. Ресурсы покоренных стран и народов были подчинены интересам монгольской военной машины и работали на оборонку. Доспехи для монгольской армии ковали и Корея, и Китай, и государства Средней Азии, и северный Иран, и сами степные народы. В таких условиях обеспеченность воинов защитным и наступательным вооружением просто обязана была быть выше, чем у армий русских княжеств и европейских государств. Хочу отметить, что мастера оружейники покоренных народов делали монголам доспехи не как привыкли, а такие которые требовались госзаказом.
Само монгольское защитное снаряжение достаточно хорошо описано и зарисовано. В частности его подробно описывает посланник Ватикана в Орду Паоло Карпини. Есть и копанина. На середину XIII века было выделено несколько разновидности монгольского доспеха. А именно: доспех из твердых материалов – хуяг, доспех из мягких материалов – хатангу дегель и смешанный. Интересно, что кольчугу на то время монголы применяли слабо.

Хуяг изготавливался из стали/железа или кожи. Во втором случае для получения необходимой прочности кожа склеивалось в несколько слоев. По покрою доспех являлся ламелярным или ламинарным. Ламелярный доспех изготавливался из большого количества небольших металлических пластин, связанных кожаными ремешками или шнурами. При этом пластины располагаются внахлест.
Ламинарный доспех также собирался на ремнях/шнурах, но изготавливался из длинных широких полос. Как правило, у монголов именно ламинарный доспех изготавливали из клееной кожи (могли делать и из стали). Полосы также располагаются внахлест.Самым известным примером ламинарного доспеха является римская лорика сегментата.По покрою доспех мог быть изготовлен в виде халата с рукавом до локтя, т.е. единой частью, или собираться из пяти частей – нагрудника, наспинника, двух наплечников и двух набедренников. Наплечники защищали руку до локтя или кисти, набедренники могли доходить до середины голени.
Хатангу-дегель представлял собой тканевую или кожаную основу, с внутренней стороны которой внахлест приклепывались крупные металлические пластины. Придумали такой доспех в Китае в 7 веке как парадный доспех придворных. Чтобы, с одной стороны они оставались хорошо защищенными, а с другой создавался вид, что воины нарядно одеты. Часто поверх такого доспеха надевались дополнительные средства усиления. По покрою хатангу-дегель также как и хуяг мог быть изготовлен в виде халата или в виде отдельных частей.Интересно, что вскоре после монгольского нашествия подобная конструкция доспеха появилась в Европе под названием бригандины.Впрочем, хатангу-дегелем также назывался и доспех полностью из мягких материалов. Такой панцирь шился из полотнищ толстой кожи, войлока, или толстой ткани. Обычно в несколько слоев. Простегивался шерстью, ватой, волосом и пр. По современным меркам такой доспех и не доспех вовсе, а поддоспешник.

Монгольский шлемы имели сфероконическую или полусферическую форму. Имел навершие в виде трубочки (куда что-нибудь вставлялось), штырька и пр. По нижнему краю шлем усиливался тульей в виде полосы. Специфическими признаками монгольского шлема является навершие в виде отогнутого назад штырька, выгнутая вперед налобная пластина, науши в виде двух или трех дисков, небольшой козырек. Как правило, монгольские шлема имели бармицу, изготавливаемую из самых различных материалов. Бармица могла быть ламинарной, ламеллярной или кольчужной. Также она могла изготавливаться из нескольких слоев ткани, мягкой кожи или войлока. Бармица могла как закрывать шею только с боков и сзади, так и полностью, включая лицо до глаз.Предыдущие материалы:
А потом пришли монголы Tags: Русь, доспех, монголы, орда

Оружие и доспехи воинов-монголов (часть вторая)

«Выходи-ка взглянуть на острие моего копья,
Попробуй-ка отвести в сторону повод !
Коль ты гора, то рухнешь с подножья,
А коли ты камень, то не останешься на месте.
Где ты мог видеть ратных людей,
, который не слышал лая лисицы».
(Фазлуллах Рашид-ад-Дин. Джами-ат-Таварих. Баку: «Нагыл Еви», 2011. С.133)
В ближнем бою монгольские воины использовали целый арсенал: копья, легкие дротики, пальмы, топоры, булавы. Дротики имели небольшие черешковые и втульчатые железные наконечники с длинным шипом для крепления в древке. Но дротик при наличии прекрасных луков был вспомогательным оружием. Но вот копья отличались большим разнообразием. Плано Карпини сообщал, что монголы «на шейке железа копья имеют крюк, которым, если могут, стаскивают человека с седла». Сами наконечники имели длинное и узкое перо в форме ромба или вытянутого треугольника. А вот копья, имеющие широкое перо, для боя со всадниками, не имеющими доспехов, использовались редко. В этом плане шире использовалась так называемая пальма, имевшая вид массивного ножа, на длинном копейном древке. Это было колюще-рубящее оружие, заимствованное, как полагают, у лесных охотников.

Миниатюра из «Сборника летописей» Рашид ад-Дина. XIV в. Чингисхан в окружении своих нукеров. (Национальная библиотека Франции, Париж).
Плано Карпини обязательным оружием монгольского воина называет топор, которых у монголов было несколько типов. По мнению М.В. Горелика, были даже топоры, предназначавшиеся для метания. Но письменных свидетельств такому их применению нет, хотя о метании франциски – топора франкских воинов, известно.

Седьмой рисунок иллюстрированной свитка «Мёко сурай экотоба» о монгольском вторжении в Японию. Изображен самурай Такезаки Сиенада, сражающийся с монголами и битве при Бундзи в 1274 г.
В ближнем бою использовались слабо изогнутые сабли. Археологи находят их не слишком часто, но находят. Находят и перекрестия от них. В частности, немало таких перекрестий обнаружено в районе Золотаревского городища под Пензой. Рукояти располагались к лезвию под небольшим углом. Причем, клинковым оружием, как самым дорогим, пользовались наиболее знатные воины. Менее знатные пользовались булавами, причем нередко простейшими с боеголовкой, вырезанной из комля дерева, чему есть подтверждения в изобразительных источниках. На рукоятке имелось крепление для ременной петли, в которую продевалась рука. Позднее для повышения эффективности булавы ее гладкую ударную часть стали дополнять гранями и ребрами-лопастями. Многолопастную булаву русские воины называли «шестопером» (шесть перьев), или «пернач» (если перьев больше шести). Судя по миниатюрам не чурались монголы и прямых мечей, вывезенных, скорее всего, в качестве трофеев из Китая. Во всяком случае вряд ли бы монголы, завоевав Китай, упустили бы возможность использовать взятые там богатые трофеи, в том числе мечи и копья.

Еще одна иллюстрация из свитка «Мёко сурай экотоба». Очевидно, что далеко не все изображенные здесь монгольские воины имеют металлические доспехи. На данном рисунке таких всего трое.
Что же касается защитного вооружения, то здесь необходимо отметить следующий интересный факт. Так, среди находок в юго-восточной части страны известны сфероконические шлемы с высоким шпилем и железными масками-личинами, со странными горбоносыми лицами и характерным каплевидным разрезом глаз, широкими бровями вразлет и усами, загнутыми кверху. Одни исследователи полагали, что они имели явно бутафорский характер, а в бою не применялись, другие, что принадлежали они воинам Древней Руси. А.И. Соловьев отмечает, что М.В. Горелику все же удалось доказать, что данные шлемы с личинами имеют отношение к защитному вооружению монголов. Антропологический тип, изображенный на маске, отражает «древний алтайский идеал мужа-героя», который «продержался в Азии, несмотря на смену народов, языков и рас, с V в. до н. э. по XV в. н. э.».
Интересно его мнение, что в бою эти маски производили на противника тяжкое впечатление. И не только своим «мертвым» металлическим лицом с блестящими живыми глазами, но и своим чуждым антропологическим типом, который обычно всегда выглядит угрожающе. Например, античные писатели постоянно подчеркивали то, какое отталкивающее впечатление производили на римлян своим монголоидным обликом гунны. Соответственно коренным обитателям Северной Азии, которые принадлежали к монголоидной расе, был также неприятен европейский тип. Недаром они называли европейцев людьми с птичьими глазами и носами, а японцы так и вовсе длинноносыми варварами. Но понятно, что эти шлемы принадлежали знати, чтобы выделяться среди своих подчиненных и иметь вид бесстрастный и суровый.

Пластинчатый доспех из склеенных между собой кожаных пластин, детали которого были обнаружены на месте сражения с монголами в Японии. (Исторический музей в Генко, Япония)
Шлемы остальной части монгольского войска известны, главным образом, по изображениям. Собирали их из нескольких (от двух до восьми) кованных секторов, причем соединительные швы этих пластин на куполе закрывались еще и узкими пластинами, на которых фигурно вырезались края. Украшением служил и резной фестончатый край металлической пластины, скреплявшей основание тульи у шлема. Если эти накладные пластины делали из вороненого металла, то тогда купол обычно полировали, что добавляло изделию нарядности. Бармицы были, скорее всего, кожаными. «Шлем же сверху железный или медный, — сообщает Плано Карпини, — а то, что прикрывает кругом шею и горло, — из кожи. И все эти куски кожи составлены указанным выше способом», — то они были связаны между собой ремешками из кожи. Немногие из сохранившихся шлемов по нижнему краю имеют отверстия. Это значит, что бармица у них была кольчужной, и имела два куска, один из которых подвешивался к шлему сзади, а другой, — спереди. При этом в основании тульи делались полукруглые вырезы для глаз. Судя по изображениям в манускриптах, существовали также войлочные бармицы с наушами, укрепленными кожей и металлическими бляшками.

Корейским шлем XV – XVII вв. Вес 1882.4 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)

Монгольский шлем с наушами из Музея монгольского вторжения в Генко, Япония. Вес 2 кг.

Монгольский шлем, аналогичного типа. (Исторический музей в Генко, Япония)
Что же касается защитного вооружения, то у монголов оно также получило широчайшее – подчеркнем это слово – «широчайшее», распространение. Некоторые историки даже считали, что все монгольские воины носили тяжелое вооружение, ибо имели доспехи из кожи и металла. Обратившись к японским миниатюрам, из манускриптов, повествующих о попытках монгольского вторжения в Японию, мы, однако, увидим, что доспехи носили не все воины. Тем не менее находки на месте боев показывают, что защитное снаряжение монголы имели. По технологии изготовления они подразделялось на несколько видов. Прежде всего, это ламеллярные панцири из костяных и металлических пластинок, бригандины, а также ламинарные доспехи и доспехи из крупных пластин. Детали ламеллярных панцирей практически не отличались от тех, что использовали воины Южной Сибири и Центральной Азии в это же время. Крупнопластинчатые латы представляли собой панцири металлических прямоугольников либо квадратов толщины в один миллиметр, которые сначала приклепывали горизонтальными рядами к ремням, а затем эти полосы собирали в единый доспех. Получались яруса пластин, располагавшихся так, что они частично заходили ряд за ряд. Иногда эти панцирные пластины приклепывали на ткань или же кожаную основу.
У бригандин, как и на Западе, подбивали металлом внутреннюю поверхность доспехов, так, что на поверхности оставались лишь головки заклепок. Ламинарные латы выделывались из широких кожаных лент, склеенных между собой в несколько слоев и прошитых нитками. Но в XV веке технология изменилась: полосы уже не привязывали друг к другу, а ковали из железа и приклепывали к ремням на изнанке. Применялись и оригинальные комбинированные панцири с последовательным чередованием ламинарного и ламеллярного наборов.

Тибетский доспех с последовательным чередованием ламинарного н ламеллярного наборов. (Королевский арсенал, Лидс, Англия)
Панцири из кожи покрывали лаком и раскрашивали красками в зеленый, розовый, красный и оранжевый цвета, а также украшали декоративными вышивками. Панцири, целиком сделанные из металла, либо чернили, либо, напротив, полировали их так, «что человек может видеть в них свое лицо». И хотя такая полировка явно сокращала срок их службы, эстетика в данном случае брала верх над всякой целесообразностью. Пластины многократно проковывались «вхолодную», что из-за поверхностного наклепа повышало их прочность.

Оригинальный монгольский доспех из костяных пластинок. (Исторический музей в Генко, Япония)
Порой монгольские панцири походили на длинные кафтаны с большим, до самого крестца разрезом сзади и с лопастями-оплечьями, закрывавшими руки до локтей. Такие доспехи, изготовленные из жестких материалов, монгольские воины называли «хуяг» и «худесуту хуяг», что можно перевести как «панцирь, прошитый ремнями».

Реконструкция монгольского военного костюма эпохи вторжения в Японию. (Исторический музей в Генко, Япония)
Согласно описанию Плано Карпини, монгольские доспехи XIII века состояли из четырех деталей: нагрудника, наспинника, соединявшегося с нагрудником застежками на боках. Обе детали прикреплялись друг к другу при помощи железных дуг, огибавших тело наподобие лямок. Руки от плеча и до кисти защищались длинными наплечниками, прикреплявшимися к этим же дугам, а ноги закрывали прямоугольные набедренники, прикреплявшиеся к нагруднику.
Многие доспехи походили на халат, и тоже были длиннополые, до самых щиколоток (хотя встречались и короткие, похожие на куртку с короткими рукавами), третьи имели длинные, до самых кистей рук, оплечья. Но обычно оплечья прямоугольной формы или же фигурной, делавшей их похожими на лист дерева, доходили лишь до локтей. С XIV века их конструкция изменились. Теперь оплечья стали иметь вид узких металлических полос, уступами наклепанных в горизонтальном положении на несколько ремней, расположенных вертикально. А их привязывали к выпуклым металлическим пластинам, которые защищали плечи воина.
На месте высадки монголов в Японии были найдены и вот такие железные стремена. (Исторический музей в Генко, Япония)

А вот так вполне могли выглядеть монгольские кони той эпохи. (Зоопарк в Праге)
Использовались монголами и «мягкие» доспехи, что опять-таки хорошо видно на миниатюрах, посвященных монгольскому вторжению в Японию. Их называли «хатангу дегель», что означало «твердый, крепкий халат». Скорее всего, именно эти плотные «стеганки» и были наиболее массовой военной одеждой. В XIII веке к ним изнутри стали пришивать крупные металлические пластины, а с внешней стороны и на груди, и на спине крепить металлические накладные диски (в русской оружейной традиции их называют зерцалами), также обнаруженные археологами при раскопках. В XIV веке в комплекты защитного вооружения начинает все шире входить кольчуга, которая ранее среди монголов не имела распространения.
Щит из прутьев, оплетенных нитками, на вооружении тимуридского всадника. Но такими же щитами пользовались и монголы. (Королевский арсенал, Лидс, Англия)
«Щит у них, — сообщает Плано Карпини, — сделан из ивовых или других прутьев, но мы не думаем, чтобы они носили их иначе, как в лагере для охраны императора и князей, да и то только ночью». Круглые щиты такого типа сильно пружинят, и таким образом легко гасят удары, нанесенные клинковым оружием, но стрелы с плоскими наконечниками хорошо входят между прутьями, из-за чего делали их, как правило, двух и трехслойными, а в центре размещали традиционный металлический умбон. Также использовали дерево и многослойную кожу.
Тибетский меч XVIII – XIX вв. Длина 99,1 см. Общий вес:1173,7 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
Монгольские конские доспехи, появившиеся у них, кстати, раньше, чем аналогичные доспехи, стали применяться европейцами, подробно описаны в труде Плано Карпини. Судя по нему, они были ламинарного типа и имели вид нескольких крупных деталей, которыми боевого коня закрывали с обоих боков «от хвоста до головы и связываются у седла… сзади седла на спине и… на шее». Грудь лошади прикрывал нагрудник; другой кусок закрывал круп. «В этом куске они делают отверстие, через которое выставляют хвост», — отмечал папский легат. И далее он называет длину такого панциря: «Все части простираются до колен или до связей голеней». Шея лошади тоже была защищена панцирной пластиной, а морда — железной маской. Есть все основания считать, что под этими доспехами могла быть войлочная стеганая попона, чтобы металлические или костяные пластинки не натирали кожу лошади, и чтобы впитывать пот.

1. Джиованни дель Плано Карпини. История Монголов. Гильом де Рубрук. Путешествие в Восточные страны / Перевод А. И. Малеина. — М.: Государственное издательство географической литературы, 1957.
2. 2.Козин С. А. Сокровенное сказание монголов. — М.: Товарищество научных изданий КМК, 2002.
3. Мэн-да бэй-лу («Полное описание монголо-татар») / Пер. Н. Ц. Мункуева. — М.: Наука, 1975.
4. Письмо брата Юлиана о монгольской войне // Исторический архив. — 1940. — Т. 3. — С. 83—90.
5. Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. с персидского О. И. Смирновой, редакция проф. А. А. Семенова. — М., Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1952. — Т. 1, кн. 2.
Продолжение следует…

Оружие и доспехи воинов-монголов (часть первая)

«Я низвергну тебя с небесного свода,
Снизу вверх подброшу тебя словно лев,
Не оставлю в живых никого в твоем царстве,
Огню предам города, края и земли твои».
(Фазлуллах Рашид-ад-Дин. Джами-ат-Таварих. Баку: «Нагыл Еви», 2011. С.45)
Недавняя публикация на «Военном обозрении» материала «Зачем создали фальшивку про «монгольское» нашествие на Русь» вызвала обильную, по-иному и не скажешь, полемику. И одним она понравилась, другим нет. Что естественно. Но в данном случае речь пойдет не о содержательной стороне данного материала, а о… «формальной», то есть принятых правилах написания подобного рода материалов. В публикациях на историческую тему, тем более если материал автора претендует на нечто новое, принято начинать с историографии вопроса. Хотя бы коротко, потому, что «мы все стоим на плечах гигантов», вернее тех, кто был раньше нас. Второе, любые априорные утверждения обычно доказываются ссылками на заслуживающие доверия источники. Равно, как и утверждения адептов материала о том, что монголы не оставили и следа в военной истории. И так как сайт ВО ориентируется именно на нее, то есть смысл рассказать о нем поподробнее, основываясь не на мифических откровениях, а на данных современной исторической науки.

Схватка конных монгольских отрядов. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Начать следует с того, что вряд ли есть какой другой народ, о котором было так много всего написано, но известно в сущности совсем немного. Действительно, хотя тексты Плано Карпини, Гильома де Рубрукаи Марко Поло неоднократно цитировалась (в частности, первый перевод работы Карпини на русский язык был опубликован еще в 1911 году), от их пересказа письменных источников у нас, в общем-то, не прибавилось.

Переговоры. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Зато нам есть с чем сравнивать их описания, поскольку на Востоке свою «историю монголов» написал Рашид ад-Дин Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани (Рашид ад-Доулэ; Рашид ат-Табиб — «врач Рашид») (ок. 1247 — 18 июля 1318,) — известный персидский государственный деятель, врач и ученый-энциклопедист; бывший министром в государстве Хулагуидов (1298 — 1317). Его перу принадлежит написанный на персидском языке исторический труд под названием «Джами’ ат-таварих» или «Сборник летописей», представляющий собой ценнейший исторический источник по истории Монгольской империи и Ирана эпохи Хулагуидов .

Осада Аламута 1256 г. Миниатюра из рукописи «Тарих-и джахангушай». (Национальная библиотека Франции, Париж)
Другим важным источником по данной теме является историческое сочинение «Та’рих-и джахангушай» («История мирозавоевателя») Ала ад-дин Ата Малик ибн Мухаммеда Джувейни (1226 — 6 марта 1283), еще одного персидского государственного деятеля и историка все той же эпохи Хулагуидов. Его сочинение включает три основные части:
Первая: история монголов, а также описания их завоеваний до событий, последовавших после смерти хана Гуюка, включая рассказ о потомках ханов Джучи и Чагатая;
Вторая: история династии хорезмшахов, и здесь же дана история монгольских наместников Хорасана до 1258 года;
Третья: в ней продолжается история монголов до их победы над ассасинами; и рассказывается о самой этой секте .

Завоевание монголами Багдада в 1258 г. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Археологические источники есть, но они не слишком богаты. Но их на сегодня уже вполне достаточно, чтобы делать доказательные выводы, а тексты о монголах как оказалось, существуют не только на европейских языках, но и на китайском. Китайские источники, о которых в данном случае идет речь, заключаются в династийных историях, в данных государственной статистики и государственных летописях. И вот они-то подробно и по годам, со свойственной китайцам тщательностью, описывают и войны, и походы, и размеры дани, выплачиваемой монголам в виде риса, бобов и крупного рогатого скота, и даже тактические приемы ведения войны. Отправлявшиеся к монгольским правителям китайские путешественники также оставили свои записки о монголах и Северном Китае первой половины XIII в. «Мэн-да бэй-лу» («Полное описание монголо-татар») – практически это самый древний источник, написанный на китайском языке по истории Монголии. Данное «Описание» содержит рассказ южносунского посла Чжао Хуна, который побывал в Яньцзине в 1221 г. у главнокомандующего монгольскими войсками в Северном Китае Мухали. «Мэн-да бэй-лу» был переведен на русский язык В. П. Васильевым еще в 1859 г. и для того времени эта работа представляла большой научный интерес. Однако сегодня она уже устарела и необходим новый, более качественный ее перевод.
Междоусобица. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Существует и такой ценный исторический источник, как «Чан-чунь чжэнь-жэнь си-ю цзи» («Записка о путешествии на Запад праведника Чан-чуня») —посвященный путешествиям даосского монаха по Центральной Азии во время западного похода Чингисхана (1219—1225 гг.). Полный перевод этого труда был осуществлен П.И Кафаровым в 1866 году и это единственный на сегодня полный перевод этого труда, который не потерял своего значения и сегодня. Есть «Хэй-да ши-люе» («Краткие сведения о черных татарах») — еще более важный источник (и самый богатый!) сведений о монголах по сравнению с «Мэн-да бэй-лу» и «Чан-чунь чжэнь-жэнь си-ю цзи». Он представляет собой записки сразу двух китайских путешественников — Пэн Да-я и Сюй Тина, побывавших в Монголии при дворе Угэдэя в составе южносунских дипломатических миссий, и сведенные воедино. Однако на русском языке мы имеем лишь половину этих записок.

Интронизация монгольского хана. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Наконец, есть и собственно монгольский источник, и памятник собственно монгольской национальной культуры XIII в. «Монгол-ун ниуча тобчан» («Тайная история монголов»), открытие которого непосредственным образом связано и с китайской историографией. В нем рассказывается о предках Чингисхана и о том, как он боролся за власть в Монголии. Изначально она была записана при помощи уйгурского алфавита, который монголы позаимствовали в начале XIII в., однако она дошла до нас в транскрипции, сделанной китайскими иероглифами и (к счастью для нас!) с точным подстрочным переводом всех монгольских слов и кратким комментарием каждого из параграфов, написанном на китайском языке.
Монголы. Рис. Ангуса МакБрайда.
Кроме этих материалов имеется значительный массив информации, заключенный в китайских документах эпохи монгольского владычества в Китае. Например, «Тун-чжи тяо-гэ» и «Юань дянь-чжан», в которых записаны указы, административные и судебные решения по самым разным вопросам, начиная с указаний, как правильно зарезать овцу по обычаю монголов, и заканчивая указами правивших в Китае монгольских императоров, и описаний общественного положения различных классов тогдашнего китайского общества. Понятно, что в качестве первоисточников эти документы имеют большую ценность для историков, изучающих время владычества монголов в Китае. Словом, существует обширный пласт источников в области синологии, которые имеют непосредственное отношение и к истории средневековой Монголии. Но понятно, что все это надо изучать, как, собственно, и любую отрасль истории прошлого. «Кавалерийская атака на историю» по типу «пришел, увидел, победил» с ссылками только на одного Гумилева и Фоменко и К (как это мы довольно часто встречаем в сопутствующих комментариях), в данном случае совершенно неуместна.
Монгол гонит пленных. Рис. Ангуса МакБрайда.
Однако следует подчеркнуть, что, приступая к изучению данной темы, намного проще иметь дело со вторичными источниками, включая и те, что основаны не только на изучении первичных письменных источников европейских и китайских авторов, но и на результатах археологических раскопок, проведенных в свое время советскими и российскими учеными. Ну, а для общего развития в области истории своей Родины можно порекомендовать выложенные в открытом доступе Институтом археологии РАН 18 томов серии «Археология СССР», вышедших за период с 1981 по 2003 год. Ну и, разумеется, для нас главный источник информации это ПСРЛ – Полное собрание русских летописей. Отметим, что на сегодня нет никаких реальных свидетельств их фальсификации ни в эпоху Михаила Романова, ни Петра I, ни Екатерины II. Все это не что иное, как измышления дилетантов от «фолк-хистори», не стоящие и выеденного яйца. Самое интересное, что о летописных рассказах (последних, кстати, не один, а много!) слышали все, но почему-то мало кто их читал. А зря!
Монгол с луком. Рис. Вайна Рейнольдса.
Что касается собственно оружиеведческой темы, то здесь важное место занимают исследования целого ряда отечественных историков, признанных как в России, так и за рубежом . Есть целые школы, созданные известными историками в отдельных вузах нашей страны и подготовившие по данной теме ряд интересный и значимых публикаций .

Очень интересную работу «Оружие и доспехи. Сибирское вооружение: от каменного века до средневековья», изданную в 2003 году, написал А.И. Соколов, на момент ее издания кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН, который более 20 лет занимался археологическими изысканиями на Алтае и в степях Минусинской котловины .
Одна из книг Стивена Тёрнбулла.
Уделили свое внимание теме военного дела у монголов и англоязычные историки, публикующиеся в издательстве «Оспрей», и в частности, такой известный специалист, как Стивен Тёрнбулл . Знакомство с англоязычной литературой в данном случае выгодно вдвойне: дает возможность познакомиться с материалом и усовершенствоваться в английском, не говоря о том, что иллюстративная сторона изданий «Оспрей» отличается высоким уровнем достоверности.
Тяжеловооруженные монгольские воины. Рис. Вайна Рейнольдса.
Познакомившись, пусть даже и очень кратно, с историографической основой темы монгольского военного искусства, можно рассмотреть его уже и в целом, оставив ссылки на каждый конкретный факт для сугубо научных работ в этой области.
Начать, однако, рассказ о монгольском вооружении следует не с оружия, а… с конской упряжи. Именно монголы догадались заменить удила с псалиями на удила с большими наружными кольцами — трензелями. Они находились на концах удил, а уже к ним крепились ремни оголовья и подвязывались поводья. Так, удила и уздечки приобрели современный вид и остаются таковыми и сегодня.

Монгольские удила, трензельные кольца, стремена и подковы.
Усовершенствовались ими и седла. Теперь луки седел стали делать так, чтобы получить более широкое основание. А это, в свою очередь, позволило уменьшить давление всадника на спину животного и повысить маневренные качества монгольской конницы.
Что же касается метательного оружия, то есть лука и стрел, то ими, как это отмечается всеми источниками, монголы владели мастерски. Впрочем, и сама конструкция их луков была близка к идеальной. Они использовали луки, имеющие фронтальную роговую накладку, и «весловидные» оконечности. По мнению археологов, распространение данных луков в эпоху средневековья было связано именно с монголами, поэтому их нередко даже называют «монгольскими». Фронтальная накладка давала возможность увеличить сопротивление центральной части лука на излом, но в целом его гибкости не снижала. Кибить лука (достигавшая 150—160 см) собиралась из нескольких пород дерева, а изнутри ее усиливали пластинами из рогов парнокопытных — козла, тура, быка. На деревянную основу лука с внешней его стороны приклеивали сухожилия со спины оленя, лося или быка, что повышало его гибкость. У бурятских мастеров, луки которых больше всего похожи на древнемонгольские, этот процесс занимал до недели, поскольку толщина сухожильного слоя должна была достигать полутора сантиметров, а каждый слой наклеивали лишь после полного высыхания предыдущего. Готовый лук оклеивали берестой, стягивали в кольцо и сушили… не менее года. А всего на один такой лук нужно было не меньше двух лет, так что одновременно выделывалось, наверное, сразу множество луков в запас.
Несмотря на это луки часто ломались. Поэтому монгольские воины брали с собой, как сообщает Плано Карпини, два или три лука. Наверное, они также имели и запасные тетивы, нужные в разных климатических условиях. Например, известно, что тетива из скрученных бараньих кишок хорошо служит летом, но не выносит осенней слякоти. Так что для успешной стрельбы в любое время года и погоду нужна была разная тетива.

Находки и их реконструкции из музея Золотаревского городища под Пензой.
Натягивали лук способом, который был, однако, известен задолго до того, как монголы появились на исторической арене. Назывался он «способ с кольцом: «Собираясь натянуть лук, берут его… в левую руку, кладут тетиву за агатовое кольцо на большой палец правой руки, передний сустав которого загибают вперед, сохраняют его в этом положении с помощью среднего сустава указательного пальца, прижатого к нему, и натягивают тетиву до тех пор, пока левая рука вытянется, а правая подойдет к уху; наметив свою цель, отнимают указательный палец от большого, в ту же минуту тетива соскальзывает с агатового кольца и кидает стрелу со значительной силой» (Ук. Соч. А.И. Соловьев – С.160).
Кольцо лучника из нефрита. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
Практически все дошедшие до нас письменные источники отмечают мастерство, с которым монгольские воины пользовались луком. «С ними очень опасно начинать бой, так как даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают почти все виды защитных средств и панцири», — писал армянский царевич Гайтон в 1307 году. Причина такой успешной стрельбы была связана с высокими поражающими качествами наконечников монгольских стрел, имевших большие размеры и отличавшихся большой остротой. Плано Карпини писал о них так: «Железные наконечники стрел весьма остры и режут с обеих сторон наподобие обоюдоострого меча», а те из них, что использовались «…для стреляния птиц, зверей и безоружных людей, в три пальца ширины».
Наконечники стрел, найденных на Золотаревском городище под Пензой.
Наконечники были плоскими в сечении, черешковые. Есть асимметрично-ромбические наконечники, но известны и такие, у которых поражающая часть имела прямую, тупоугольную или даже полукруглую форму. Это так называемые срезни. Реже встречаются двурогие, служили для стрельбы по лошадям и противнику, не защищенному доспехами.
Наконечники стрел из Тибета, XVII – XIX вв. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
Интересно, что у многих крупноформатных наконечников было зигзагообразный или «молниеобразное» сечение, то есть одна половинка наконечника немного выступала над другой, то есть в разрезе напоминала зигзаг молнии. Высказывалось предположение, что такие наконечники могли вращаться в полете. Но так ли это на самом деле никто так и не проверил.
Считается, что стрелами с такими вот массивными срезнями было в обычае стрелять «навесом». Это позволяло поражать воинов без доспехов, стоявших в задних рядах плотных построений, а также тяжело ранить лошадей. Что до воинов в доспехах, то против них обычно использовали массивные трех-, четырехгранные либо совсем круглые, шиловидные, бронебойные наконечники.
Небольшого размера наконечники ромбической формы, в прежнее время популярные еще у тюрков, также встречались и их можно увидеть среди находок археологов. А вот трехлопастные и четырехлопастные наконечники с широкими лопастями и пробитыми в них отверстиями в монгольское время практически перестали встречаться, хотя до этого были весьма популярны. Дополнением к наконечникам были костяные «свистунки» в форме двойного конуса. в них проделывались по паре отверстий и в полете они издавали пронзительный свист.

Преследование бегущих. Иллюстрация из рукописи «Джами’ ат-таварих», XIV век. (Государственная библиотека, Берлин)
Плано Карпини сообщал, что у каждого монгольского лучника при себе было «три больших колчана, полные стрелами». Материалом для колчанов служила береста и вмещали они примерно по 30 стрел каждый. Стрелы в колчанах для защиты от непогоды закрывали специальным чехлом — тохтуем. Стрелы в колчаны могли укладываться и наконечниками вверх, и вниз, и даже в разные стороны. Колчаны было в обычае украшать роговыми и костяными накладками с нанесенным на них геометрическим рисунком и изображениями различных животных и растений.
Колчан и налуч. Тибет или Монголия, XV – XVII вв. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк)
Кроме таких колчанов, стрелы могли храниться также в плоских кожаных футлярах, своей формой похожих на налучья с одной прямой стороной, и другой — фигурной. Они хорошо известны по китайским, персидским и японским миниатюрам, а также по экспозиции в Оружейной палате Московского Кремля, и среди этнографического материала из районов Забайкалья, Южной и Восточной Сибири, Дальнего Востока и западносибирской лесостепи. Стрелы в такие колчаны всегда укладывали оперением вверх, так что наружу они выступали более чем на половину своей длины. Носили их на правом боку так, чтобы они не мешали ездить верхом.
Китайский колчан XVII в. (Метролитен-музей, Нью-Йорк)
Библиографический список
1. Плано Карпини Дж. Дель. История Монгалов // Дж. Дель Плано Карпини. История Монгалов / Г. де Рубрук. Путешествие в Восточные страны / Книга Марко Поло. — М.: Мысль, 1997.
2. Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. с персидского Л. А. Хетагурова, редакция и примечания проф. А. А. Семенова. — М., Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1952. — Т. 1, 2,3; Фазлуллах Рашид-ад-Дин. Джами-ат-Таварих. — Баку: «Нагыл Еви», 2011.
3. Ата-Мелик Джувейни. Чингисхан. История Завоевателя Мира = Genghis Khan: the history of the world conqueror / Перевод с текста Мирзы Мухаммеда Казвини на английский язык Дж. Э. Бойла, с предисловием и библиографией Д. О. Моргана. Перевод текста с английского на русский язык Е. Е. Харитоновой. — М.: «Издательский Дом МАГИСТР-ПРЕСС», 2004.
4. Горелик М. В. Ранний монгольской доспех (IX — первая половина XVI вв.) // Археология, этнография и антропология Монголии. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 163-208; Горелик М. В. Армии монголо-татар X—XIV вв.: Воинское искусство, оружие, снаряжение. — М.: Восточный горизонт, 2002; Горелик М. В. Степной бой (из истории военного дела татаро-монголов) // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. — Новосибирск: ИИФФ СО АН СССР, 1990. — С. 155-160.
5. Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. — Новосибирск: Наука, 1986; Худяков Ю. С. Вооружение кочевников Южной Сибири и Центральной Азии в эпоху развитого средневековья. — Новосибирск: ИАЭТ, 1997.
6. Соколов А.И. «Оружие и доспехи. Сибирское вооружение: от каменного века до средневековья». — Новосибирск: «ИНФОЛИО-пресс», 2003.
7. Stephen Turnbull. Genghis Khan & the Mongol Conquests 1190–1400 (ESSENTIAL HISTORIES 57), Osprey, 2003; Stephen Turnbull. Mongol Warrior 1200–1350 (WARRIOR 84), Osprey, 2003; Stephen Turnbull. The Mongol Invasions of Japan 1274 and 1281(CAMPAIGN 217), Osprey, 2010; Stephen Turnbull. The Great Wall of China 221 BC–AD 1644 (FORTRESS 57), Osprey, 2007.
8. Понятно, что монгольское войско никогда не было многонациональным, а представляло собой пеструю смесь монголоязычных, а позже и тюркоязычных кочевых племен. Поэтому само понятие «монгольский» в данном случае несет в себе более собирательное, нежели этническое содержание.
Продолжение следует…

Основной квест Ведьмак 3, где мы добираемся до острова Хиндарсфьялл с загадочным садом.

Вы начнете миссию автоматически в том месте (Карта № 1), где вы оказались после выполнения предыдущего задания » Отголоски прошлого» . Ваша цель — добраться до острова Хиндарсфьялл на северо-востоке. Самый быстрый способ добраться туда — воспользоваться лодкой.

Примечание: предлагаемый уровень опыта — 15

Выпив, поговорите с Йеннефером (# 2), затем отправляйтесь с волшебницей в деревню Лофотенских островов (# 3) на севере. Из оставшихся там женщин вы узнаете о судьбе Цири, который встретил человека, которого прокляла деревня по прозвищу Трус . Он отправился сражаться с монстром Моркваргом в священный сад Фрейджи.

Направляйтесь на север к саду (# 4), куда вы отправились с Йеннефером. Добравшись до места, идите к воротам, за которыми вы увидите чудовищного монстра, пытающегося съесть еду. После короткой сцены со зверем в главной роли текущая миссия закончится, а следующая появится в журнале — Безымянный .

Следующая страница: Ведьмак 3 — Скеллиге — Неизвестный сад

Вернуться к списку вымышленных миссий: Ведьмак 3 — Основные квесты, описание прохождения

Возврат к основному оглавлению: Ведьмак 3 — Руководство, Прохождение — полное руководство по игре

Непобедимая армия монголов

: 20 Янв 2007 , Чингис-хан: взгляд из третьего тысячелетия , том 13, №1

В XIII веке народы и страны Евразийского континента испытали ошеломляющий натиск победоносного монгольского воинства, сметающего все на своем пути. Армии противников монголов возглавлялись заслуженными и опытными полководцами, они воевали на своей земле, защищая свои семьи и народы от жестокого врага. Монголы же воевали вдали от своей родины, в незнакомой местности и непривычных климатических условиях, нередко уступая своим противникам в численности. Однако они нападали и побеждали, будучи уверенными в своей непобедимости…

На всем победоносном пути монгольским воинам противостояли войска разных стран и народов, среди которых были воинственные кочевые племена и народы, имевшие большой боевой опыт и хорошо вооруженные армии. Однако несокрушимый монгольский вихрь разметал их по северным и западным окраинам Великой степи, заставил покориться и встать под знаменами Чингис-хана и его потомков.

Не устояли и армии крупнейших государств Среднего и Дальнего Востока, обладавшие многократным численным превосходством и самым совершенным для своего времени вооружением, государств Западной Азии, Восточной и Центральной Европы. Японию спас от монгольского меча тайфун «Камикадзе» — «божественный ветер», разметавший монгольские суда на подступах к японским островам.

Монгольские полчища остановились только у границ Священной Римской империи — то ли из-за усталости и возросшего сопротивления, то ли из-за обострения внутренней борьбы за престол великого хана. А может быть, они приняли Адриатическое море за предел, до которого им завещал дойти Чингис-хан…

Очень скоро слава победоносного монгольского оружия стала опережать пределы достигнутых ими земель, оставшись надолго в памяти многих поколений разных народов Евразии.

Тактика «огня и удара»

Первоначально монгольских завоевателей считали выходцами из ада, орудием божьего промысла для наказания неразумного человечества. Первые суждения европейцев о монгольских воинах, основанные на слухах, не отличались полнотой и достоверностью. По описанию современника М. Пэриса, монголы «одеваются в бычьи шкуры, вооружены железными пластинами, малорослы, дородны, дюжи, сильны, непобедимы, с <…> спинами и грудями, покрытыми доспехами». Император Священной Римской империи Фридрих II утверждал, что монголы не знали иных одежд, кроме воловьих, ослиных и лошадиных шкур, и что у них не имелось никакого иного вооружения, кроме грубых, скверно сколоченных железных пластин (Каррутерс, 1914). Однако в то же время он отметил, что монголы «боеспособные стрелки» и могут стать еще опаснее после перевооружения «европейским оружием».

Более точная информация о вооружении и военном искусстве монгольских воинов содержится в сочинениях Д. Дель Плано Карпини и Г. Рубрука, бывших посланниками римского папы и французского короля ко двору монгольских ханов в середине XIII в. Внимание европейцев привлекли оружие и защитные доспехи, а также военная организация и тактические приемы ведения военных действий. Отдельные сведения о военном деле монголов есть и в книге венецианского купца М. Поло, служившего чиновником при дворе юаньского императора.

Наиболее полно события военной истории времени образования Монгольской империи освещены в монгольском «Сокровенном сказании» и китайской летописи династии Юань «Юань ши». Кроме того, есть арабские, персидские и древнерусские письменные источники.

По мнению выдающегося востоковеда Ю. Н. Рериха, монгольские воины были хорошо вооруженными всадниками с разнообразным набором оружия дистанционного, ближнего боя и средств защиты, а для монгольской конной тактики было характерно сочетание огня и удара. Он считал, что многое в военном искусстве монгольской конницы было настолько передовым и эффективным, что продолжало использоваться полководцами вплоть до начала XX в. (Худяков, 1985).

Судя по археологиче­ским находкам, основным оружием монголов в XIII—XIV вв. были луки и стрелы

В последние десятилетия археологи и специалисты по оружию стали активно изучать находки из монгольских памятников в Монголии и Забайкалье, а также изображения воинов на средневековых персидских, китайских и японских миниатюрах. При этом исследователи столкнулись с некоторым противоречием: в описаниях и на миниатюрах монгольские воины изображались хорошо вооруженными и оснащенными доспехами, в то время как в ходе раскопок археологических памятников удавалось обнаружить в основном лишь остатки луков и наконечники стрел. Другие виды оружия встречались очень редко.

Специалисты по истории оружия Древней Руси, находившие на разоренных городищах монгольские стрелы, считали, что монгольское войско состояло из легковооруженных конных лучников, которые были сильны «массированным применением лука и стрел» (Кирпичников, 1971). Согласно другому мнению, монгольское войско состояло из панцирных воинов, носивших практически «непробиваемые» доспехи из железных пластин или многослойной клееной кожи (Горелик, 1983).

Стрелы ливнем льются…

В степях Евразии, и прежде всего на «коренных землях» монголов в Монголии и Забайкалье, было найдено немало оружия, которым сражались воины непобедимой армии Чингис-хана и его полководцев. Судя по этим находкам, основным оружием монголов в XIII—XIV вв. действительно были луки и стрелы.

Монгольские стрелы обладали высокой скоростью полета, хотя и использовались для стрельбы на относительно короткие дистанции. В сочетании со скорострельными луками они позволяли вести массированную стрельбу, чтобы не дать противнику приблизиться и вступить в рукопашный бой. Стрел для такой стрельбы требовалось так много, что железных наконечников не хватало, поэтому монголы в Прибайкалье и Забайкалье использовали и костяные наконечники.

Умению метко стрелять из любого положения при езде верхом монголы учились с раннего детства — с двухлетнего возраста

По сообщению Плано Карпини, монгольские всадники всегда начинали бой с дистанции полета стрелы: они «ранят и убивают лошадей стрелами, а когда люди и лошади ослаблены, тогда они вступают в бой». По наблюдениям Марко Поло, монголы «стреляют вперед и назад даже тогда, когда их гонят. Стреляют метко, бьют и вражьих коней, и людей. Часто враг терпит поражение потому, что кони его бывают перебиты».

Образнее всех описал монгольскую тактику венгерский монах Юлиан: при «столкновении на войне стрелы у них, как говорят, не летят, а как бы ливнем льются». Поэтому, как считали современники, с монголами очень опасно начинать бой, ибо даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других народов в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают почти все виды защитных средств и панцири. В сражениях в случае неудачи отступают они в организованном порядке; преследовать, однако, их очень опасно, так как они поворачивают назад и умеют стрелять во время бегства и ранят бойцов и лошадей.

Монгольские воины могли поражать цель на дистанции помимо стрел и дротиками — метательными копьями. В ближнем бою они атаковали противника копьями и пальмами — наконечниками с однолезвийным клинком, крепившимися к длинному древку. Последнее оружие было распространено среди воинов, служивших на северной периферии Монгольской империи, в Прибайкалье и Забайкалье.

В рукопашном бою монгольские всадники сражались мечами, палашами, саблями, боевыми топорами, булавами и кинжалами с одним или двумя лезвиями.

С другой стороны, детали защитного вооружения в монгольских памятниках встречаются очень редко. Это, возможно, объясняется тем, что многие панцири изготавливались из многослойной твердой кожи. Тем не менее, в монгольское время на вооружении у панцирных воинов появились металлические доспехи.

На средневековых миниатюрах монгольские воины изображены в панцирях ламеллярной (из нешироких вертикальных пластин) и ламинарной (из широких поперечных полос) конструкций, шлемах и со щитами. Вероятно, в процессе завоевания земледельческих стран монголы освоили и другие виды защитного вооружения.

Тяжеловооруженные воины защищали и своих боевых коней. Плано Карпини привел описание подобного защитного облачения, включавшего металлический налобник и кожаные детали, служившие для прикрытия шеи, груди, боков и крупа лошади.

По мере расширения империи монгольские власти стали организовывать широкомасштабное производство оружия и снаряжения в государственных мастерских, которым занимались мастера из покоренных народов. Армии чингисидов широко использовали оружие, традиционное для всего кочевого мира и стран Ближнего и Среднего Востока.

«Участвуя в ста сражениях, я всегда был впереди»

В монгольской армии времен правления Чингис-хана и его наследников было два основных рода войск: тяжеловооруженная и легкая конница. Их соотношение в составе армии, а также вооружение менялись в ходе многолетних непрерывных войн.

К тяжеловооруженной коннице относились самые отборные части монгольской армии, в том числе отряды ханской гвардии, сформированные из монгольских племен, доказавших свою преданность Чингис-хану. Однако большую часть войска составляли все же легковооруженные всадники, о большой роли последних свидетельствует сам характер военного искусства монголов, основанного на тактике массированного обстрела противника. Эти воины могли также атаковать противника лавой в ближнем бою, преследовать во время отступления и бегства (Немеров, 1987).

По мере расширения монгольского государства из подвластных племен и народов, привыкших к условиям пешего боя и крепостной войны, формировались вспомогательные отряды пехоты и осадные подразделения, на вооружении которых состояли вьючные и тяжелые осадные орудия.

Достижения оседлых народов (прежде всего китайцев) в области военной техники для осады и штурма крепостей монголы использовали для других целей, впервые применив камнеметные машины для ведения полевого боя. В качестве «артиллеристов» в монгольскую армию широко привлекались китайцы, чжурчжэни, уроженцы мусульманских стран Среднего Востока.

Монголы впервые в истории применили камнеметные машины для ведения полевого боя

В монгольском войске была также создана интендантская служба, специальные отряды, обеспечивающие прохождение войск и прокладку дорог. Особое внимание уделялось разведке и дезинформации противника.

Структура монгольской армии была традиционной для кочевников Центральной Азии. Согласно «азиат­ской десятичной системе» деления войска и народа, армия делилась на десятки, сотни, тысячи и тумены (десятитысячные отряды), а также на крылья и центр. Каждый боеспособный мужчина был приписан к определенному отряду и был обязан явиться к месту сбора по первому извещению в полном снаряжении, с запасом продуктов на несколько дней.

Во главе всей армии стоял хан, который был главой государства и верховным главнокомандующим вооруженными силами Монгольской империи. Однако многие важные дела, в том числе планы будущих войн, обсуждались и намечались на курултае — собрании военачальников, проходившем под председательством хана. В случае смерти последнего на курултае избирался и провозглашался новый хан из членов правящего «Золотого рода» Борджигинов, потомков Чингис-хана.

Важную роль в военных успехах монголов сыграл продуманный подбор командного состава. Хотя высшие должности в империи занимали сыновья Чингис-хана, командующими войсками назначались наиболее способные и опытные полководцы. Некоторые из них в прошлом воевали на стороне противников Чингис-хана, но затем перешли на сторону основателя империи, поверив в его непобедимость. Среди военачальников были представители разных племен, не только монголы, причем выходцы не только из знати, но и из рядовых кочевников.

Сам Чингис-хан нередко заявлял: «Я отношусь к моим воинам, как к братьям. Участвуя в ста сражениях, я всегда был впереди». Впрочем, в памяти современников гораздо больше сохранились жесточайшие меры наказания, которым он и его полководцы подвергали своих воинов для поддержания суровой воинской дисциплины. Воины каждого подразделения были связаны круговой порукой, отвечая жизнью за трусость и бегство с поля боя своих сослуживцев. Эти меры были не новы для кочевого мира, но во времена Чингис-хана соблюдались с особой неукоснительностью.

Убивали всех без всякой пощады

Прежде чем начать военные действия против той или иной страны, монгольские военачальники старались узнать о ней как можно больше, чтобы выявить слабости и внутренние противоречия государства и использовать их в своих интересах. Эту информацию собирали дипломаты, торговцы или шпионы. Подобная целенаправленная подготовка способствовала конечному успеху военной кампании.

Военные дейст­вия начинались, как правило, сразу по нескольким направлениям — «облавным способом», что не давало противнику опомниться и организовать единую оборону. Монгольские конные армии проникали далеко вглубь страны, разоряя все на своем пути, нарушая коммуникации, пути подхода войск и подвоза снаряжения. Противник нес большие потери еще до того, как армия вступала в решающее сражение.

Большую часть монгольского войска составляла легковооруженная конница, незаменимая для массированного обстрела противника

Чингис-хан убедил своих полководцев, что во время наступления нельзя останавливаться ради захвата добычи, утверждая, что после победы «добыча от нас не уйдет». Благодаря высокой мобильности авангард монгольского войска имел большое преимущество над врагами. Вслед за авангардом двигались главные силы, которые уничтожали и подавляли всякое сопротивление, оставляя в тылу монгольской армии только «дым и пепел». Их не могли задержать ни горы, ни реки — они научились легко форсировать водные преграды, используя для переправы надутые воздухом бурдюки.

Основу наступательной стратегии монголов составляло уничтожение живой силы противника. Перед началом большого сражения они собирали войска в мощный единый кулак, чтобы атаковать как можно большими силами. Главный тактический прием заключался в атаке противника в рассыпном строю и в его массированном обстреле, чтобы нанести как можно больший урон без больших потерь своих воинов. Причем первыми в атаку монгольские полководцы старались бросить отряды, сформированные из подвластных племен.

Монголы стремились решить исход боя именно на стадии обстрела. От наблюдателей не укрылось, что в ближний бой они вступают неохотно, так как в этом случае потери среди монгольских воинов были неизбежны. Если же противник держался стойко, его пытались спровоцировать на атаку притворным бегством. В случае отступления неприятеля монголы усиливали натиск и стремились уничтожить как можно больше вражеских воинов. Конный бой завершала таранная атака панцирной кавалерии, сметавшая все на своем пути. Противник преследовался до полного разгрома и уничтожения.

Войны монголы вели с большим ожесточением. Особенно жестоко истребляли тех, кто сопротивлялся наиболее стойко. Убивали всех, не разбирая старых и малых, красивых и безобразных, бедных и богатых, сопротивляющихся и покорных, без всякой пощады. Эти меры преследовали цель внушить страх населению завоеванной страны и подавить его волю к сопротивлению.

В основе наступательной стратегии монголов лежало полное уничтожение живой силы противника

Многие современники, испытавшие на себе военную силу монголов, а вслед за ними и некоторые историки нашего времени, именно в этой беспримерной жестокости видят основную причину военных успехов монгольских войск. Однако подобные меры не были изобретением Чингис-хана и его полководцев — акты массового террора были характерны для ведения войн многими кочевыми народами. Лишь масштабы этих войн были различны, поэтому жестокости, творимые Чингис-ханом и его преемниками, остались в истории и памяти многих народов.

Можно заключить, что основу военных успехов монгольских войск составили высокие боеспособность и профессионализм воинов, огромный боевой опыт и талант полководцев, железная воля и уверенность в своей победе самого Чингис-хана и его преемников, жесткая централизация военной организации и достаточно высокий для того времени уровень вооружения и оснащения армии. Не владея какими-либо новыми видами оружия или тактическими приемами ведения конного боя, монголы смогли довести до совершенства традиционное военное искусство кочевников и использовали его с максимальной эффективностью.

Стратегия войн в начальный период создания Монгольской империи также была обычной для всех кочевых государств. Своей первоочередной задачей — вполне традиционной для внешней политики любого кочевого государства Центральной Азии — Чингис-хан провозгласил объединение под своей властью «всех народов, живущих за войлочными стенами», т. е. кочевников. Однако затем Чингис-хан стал выдвигать все новые и новые задачи, стремясь покорить весь мир в известных ему пределах.

И цель эта во многом была достигнута. Монгольская империя смогла подчинить все кочевые племена степного пояса Евразии, завоевать многие оседло-земледельческие государства далеко за пределами кочевого мира, чего не удавалось сделать ни одному кочевому народу. Однако людские и организационные ресурсы империи были не беспредельны. Монгольская империя могла существовать лишь до той поры, пока ее войска продолжали воевать и одерживать победы на всех фронтах. Но по мере захвата все новых и новых земель наступательный порыв монгольских войск стал постепенно выдыхаться. Встретив упорное сопротивление в Восточной и Центральной Европе, на Ближнем Востоке и в Японии, монгольские ханы были вынуждены отказаться от реализации амбициозных планов мирового господства.

Чингисиды, управлявшие отдельными улусами некогда единой империи, со временем втянулись в междоусобные войны и растащили ее на отдельные куски, а затем и вовсе утратили военное и политическое могущество. Идея мирового господства Чингис-хана так и осталась неосуществленной мечтой.

Литература

1. Плано Карпини Д. История монголов; Рубрук Г. Путешествие в восточные страны; Книга Марко Поло. М., 1997.

2. Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. Элиста, 1991.

3. Худяков Ю. С. Ю. Н. Рерих о военном искусстве и завоеваниях монголов // Рериховские чтения 1984 года. Новосибирск, 1985.

4. Худяков Ю. С. Вооружение центрально-азиатских кочевников в эпоху раннего и развитого средневековья. Новосибирск, 1991.

: 20 Янв 2007 , Чингис-хан: взгляд из третьего тысячелетия , том 13, №1

Монгольская конница. «Наша история»

Массы тяжелой МОНГОЛЬСКОЙ КОННИЦЫ обладали маневренной способностью в высокой степени, а их легкая конница исполняла в бою весьма активную роль – знаменитой «монгольской лавы». Она действовала на манер казачьей лавы, но не одной волной, как у казаков, а несколькими параллельными (до пяти) разомкнутыми волнами, причем израсходовавшие свой запас стрел всадники первой шеренги, а также выбывшие из строя воины замещались из задних шеренг. С необычайной подвижностью маневрируя перед фронтом противника, заскакивали ему во фланги, эти ловкие, вооруженные метательным оружием всадники, сидящие на своих выдрессированных, как собаки, конях, то размыкаясь, то собираясь в более или менее густые кучки, посылали в ряды неприятеля тучи метких стрел и дротиков, грозили ему то в одном, то в другом месте атакой и, сами, обыкновенно не принимая его сомкнутой атаки, обращались в притворное бегство, заманивая его и наводя на засады.

Такими действиями они расстраивали, изматывали противника физически и морально настолько, что он иногда сдавал тыл еще до вступления в дело монгольской тяжелой кавалерии. Если же враг оказывался стойким, то действия легкой конницы, во всяком случае, позволяли определить его расположение, слабые места или наиболее выгодные для нанесения главного удара участки, куда быстро и скрытно, с искусным применением к местности, подводились в глубоких сомкнутых строях тяжелые конные массы, построенные, подобно кавалерии Фридриха Великого и Наполеона, в несколько линий.

Конница на поле маневрировала обыкновенно «в немую», т.е. не по командам, а по условным знакам, подаваемым значком (флагом) начальника. В ночных боях они заменялись цветными фонарями, (Барабаны употреблялись для подачи сигналов только при лагерном расположении.) В атаку монгольские воины бросались с диким, пронзительным криком.

В соответствии с тактическими приемами монгольской армии определялось и вооружение ее двух главных «родов оружия» – легкой и тяжелой конницы, иначе называемых лучниками и мечниками. Большинство лучников имели по два лука и по два колчана, из последних один расходный, другой запасной. Запасной колчан был устроен так, чтобы предохранять стрелы от сырости. Стрелы отличались необычайной остротой. Монголы были мастерами в их изготовлении и отточке. Приучаясь к стрельбе из лука с трехлетнего возраста, монгол был превосходным стрелком. Даже многие монгольские женщины учились стрельбе из лука, не говоря о том, что каждая умела ездить верхом, так же как и мужчины. Часть лучников была вооружена дротиками. Вероятно, всем всадникам легкой конницы были присвоены и сабли как оружие рукопашного боя, может быть более легкого образца, чем сабли мечников.

В тяжелой кавалерии люди имели кольчуги или кожаные латы; головной убор их состоял из легкого кожаного шлема с прочным назатыльником для предохранения шеи от сабельных ударов. В армии Батыя носили уже железные шлемы. На лошадях тяжелой конницы имелось защитное вооружение из толстой лакированной кожи. Главным наступательным оружием мечников были кривые сабли, которыми они владели в совершенстве, и пики; кроме того, у каждого имелась боевая секира или железная палица, которые подвешивались к поясу или к седлу. В рукопашном бою, а также при стычках в составе небольших партий, монголы старались сбрасывать или стаскивать врагов с коней; для этой цели служили прикрепленные к пикам и дротикам крючья, а также арканы из конского волоса, которые накидывались на неприятеля с некоторого расстояния, подобно тому, как кочевники и до сих пор ловят полудиких лошадей из своих табунов. Захваченный петлей аркана неприятельский всадник стаскивался с коня и волочился по земле; тот же прием применялся и против пешего противника.

Судя по некоторым данным, можно думать, что тысячи или сотни, были посажены на лошадей одной масти. Это достоверно известно относительно гвардейской «тысячи багадуров», которая вся имела лошадей вороной масти, но, вероятно, правило одномастности лошадей соблюдалось и в других родах кавалерии. Иначе трудно объяснить, почему, например, Батый требовал от покоренных русских князей «поставки лошадей не по статьям, а по мастям».

Из предметов снаряжения каждый воин обязан был иметь при себе: пилку для острения стрел, шило, иголки, нитки, глиняный сосуд для варки пищи (хотя при нужде мясо съедалось и в сыром виде) и кожаную баклагу вместимостью около двух литров для запаса кумыса, молока или воды. В двух небольших седельных сумках имелся неприкосновенный запас пищевых продуктов и запасная смена белья. Неприкосновенный запас состоял из монгольских консервов – сушеного мяса и сушеного молока, которые употребляются и до сего времени.

Если этих запасов не хватало, то монгольский воин рассекал вену своей лошади и пил струю крови, потом перевязывал рану жильной ниткой. Полкилограмма крови достаточно для насыщения, а для лошади эта потеря не ощутительна и за короткое время восполняется в организме. Хлеб – тесто, завернутое в виде блинов, – пекли под мышкой у верблюда, который заменял в монгольских войсках обоз. Надо иметь в виду, что у верблюда под мышкой и зимой температура нормальная очень высока; затем имелись заводные, а также пришедшие в негодность лошади, которые могли быть убиты на мясо; конина считается лакомством.

Монгол, если нужно, может спать, оставаясь верхом на коне, который в это время может и идти походом, и пастись. Одеждой у монголов зимой служили меховая шапка с наушниками, в походах – шлем или железная каска и «доха» (это название перешло и в русский язык) – шуба из сложенного вдвое меха, шерстью наружу, – откуда и пошла легенда, что будто бы монголы эпохи завоевания Европы «одевались в звериные шкуры». Доха шилась такой длины, чтобы закрывать ноги ниже колена, и подпоясывалась ремнем, украшенным серебром. На ногах – сапоги с войлочными чулками. Эти чулки из войлока у русских обратились в валенки, но монгольский способ удобнее, так как годится и при сырости, между тем как одни валенки промокают. Одетые таким образом монголы легко переносили зимнюю стужу, и если иногда прерывали на время зимы свои операции, то не из-за холода, а из-за отсутствия подножного корма. Зато в странах с высокой летней температурой (например, в Южном Китае) им случалось прерывать военные действия из-за жары.

Выносливость монгола и его коня изумительна. В походе их войска могли двигаться целые месяцы без возимых запасов продовольствия и фуража. Для коня – подножный корм; овса и конюшни он не знает. Передовой отряд силою в две-три сотни, предшествовавший армии на расстоянии двух переходов, и такие же боковые отряды исполняли задачи не только охранения марша и разведки противника, но также и хозяйственной разведки – они давали знать, где подножный корм и водопой лучше.

Войска, если тому не мешали соображения стратегические, задерживались на местах, обильных кормами и водою, и проходили форсированным маршем районы, где этих условий налицо не было. Каждый конный воин вел от одного до четырех заводных коней, так что мог в походе менять лошадей, чем значительно увеличивалась длина переходов и сокращалась надобность в привалах и дневках. При этом условии походные движения продолжительностью в 10-13 дней без дневок считались нормальными, а быстрота передвижений монгольских войск была изумительна.

Э.Хара-Даван «Чингисхан как полководец и его наследие»