Ледовый поход балтийского флота

Ледовый поход Балтийского флота

У этого термина существуют и другие значения, см. Ледовый поход. Не следует путать с Ледовый поход Балтийского флота (1710).

Ледовый поход Балтийского флота
Основной конфликт: Первая мировая война

Ледовый поход Балтийского флота
Дата февраль — май 1918
Место Балтийское море
Итог спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.
Противники

РСФСР

Германская империя

Командующие

А. М. Щастный

Гольц Рюдигер фон дер

Северное море и Атлантика

Атлантика • Гельголанд (1) • «Абукир», «Хог» и «Кресси» • Ярмут • Скарборо • Доггер-банка • Ютландское сражение • Гельголанд (2) • Затопление немецкого флота
Балтийское море
Готланд • Рижский залив • Набег на германский конвой в Норчёпингской бухте • Моонзундские о-ва • Ледовый поход
Средиземное море
«Гёбен» и «Бреслау» • Анкона • Имброс
Чёрное море
Мыс Сарыч • Босфор • Бой у Босфора
Тихий и Индийский океан
Занзибар • Мадрас • Пенанг • Папеэте • Коронель • Кокосовые о-ва • Руфиджи •

Фолклендские острова

Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Гельсингфорса в Кронштадт. Была осуществлена в тяжёлых ледовых условиях февраля — мая 1918 года. Операцией руководил начальник Морских сил Балтийского моря А. М. Щастный. В результате операции были спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.

Операция

Боевые действия в Южной Финляндии в ходе Гражданской войны

В феврале 1918 года корабли Балтийского флота, находившиеся в Ревеле, были перебазированы в Гельсингфорс, что спасло их от захвата немецкими войсками, 18 февраля перешедшими в наступление по всему фронту. Последние корабли покинули Ревель 25 февраля — в день, когда в город вошли немцы. Переходом руководил А. М. Щастный, 1-й помощник начальника военного отдела Центробалта, фактически командовавший Балтийским флотом.

Согласно подписанному 3 марта 1918 года Брестскому миру (статья 6), все русские корабли должны были покинуть финляндские порты, причём предусматривалось, что до тех пор, пока лёд не позволяет осуществить переход, на кораблях должны были оставаться лишь «незначительные команды», которые легко могли быть нейтрализованы немцами.

5 марта германский флот прибыл к Аландским островам, которые в дальнейшем использовались как база для германской интервенции в Финляндию (нем.)русск..

В связи с реальной опасностью захвата германскими и финскими войсками кораблей Балтийского флота, базировавшихся в Гельсингфорсе, советское правительство приняло решение о немедленном переводе флота в Кронштадт. Этой операцией также руководил А. М. Щастный.

Первоначально 12 марта в сопровождении двух ледоколов вышли из Гельсингфорса четыре линейных корабля и три крейсера, которые прибыли в Кронштадт 17 марта.

3 апреля на полуострове Ханко высадилась немецкая Балтийская дивизия (12 тысяч бойцов), а 7 апреля в районе Ловиисы высадился отряд полковника Бранденштейна (около 3000 штыков и 12 орудий).

4 апреля из Гельсингфорса вышел второй отряд Балтийского флота (два линкора, два крейсера, две подводные лодки), который прибыл в Кронштадт 10 апреля (исключая одну из подводных лодок, получившую повреждение и вернувшуюся в Гельсингфорс). Таким образом, крупнейшие корабли флота оказались вне опасности захвата противником.

5 апреля Щастный был официально назначен начальником Морских сил Балтийского моря (фактически исполнял эти обязанности уже в марте, после смещения с этой должности А. В. Развозова). В это время он готовил к выходу третий отряд кораблей (45 эсминцев, три миноносца, десять подводных лодок, пять минных заградителей, шесть тральщиков, одиннадцать сторожевых кораблей, 81 вспомогательное судно), который был отправлен из Гельсингфорса пятью эшелонами в период с 7 по 11 апреля. Позднее эти корабли соединились в один эшелон при поддержке четырёх ледоколов. Сам Щастный покинул Гельсингфорс на штабном корабле «Кречет» 11 апреля, когда на подступах к городу уже шли бои с наступающими немецкими войсками (город был взят 14 апреля).

20 апреля третий отряд кораблей под командованием Щастного прибыл в Кронштадт. За время похода не было потеряно ни одно судно, несмотря на резкое ослабление дисциплины, связанное с революционными событиями.

В мае 1918 года по приказу Л. Д. Троцкого Щастный был арестован «за преступления по должности и контрреволюционные действия» и 21 июня был приговорён к расстрелу. В советской военно-исторической литературе о его роли во время Ледового похода не упоминалось.

> См. также

  • Штраух, Энгельберт Мадисович
  • Жемчужин, Борис Алексеевич
  • Таллинский переход

Ссылки

  • Ледовый поход Балтийского флота (1918 г. 19.2-29.5)
  • Эдлинский С. Ф., Яковлев И. И. Транспортный флот в Ледовом походе 1918 года. — М.: Морской транспорт, 1959.
  • Шошков Е. Н. Наморси А. М. Щастный (Трагическая биография в событиях, датах и комментариях). — СПб: Петровский фонд ISBN 5-75590-051-5
В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 12 марта 2019 года.

Словари и энциклопедии

Ледовый поход Балтийского флота — подвиг, самопожертвование и предательство

Сегодня исполняется 100 лет с начала Ледового похода Балтийского флота, благодаря которому Россия после октябрьского переворота не осталась без флота. Он так пригодился стране уже в 1941 году, когда мощные дальнобойные орудия «советских» линкоров не позволили Гитлеру взять Ленинград.

Спасение от немецкого плена и угроз потопления со стороны англичан целой армады — 236 русских кораблей, в том числе 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев и 12 подводных лодок, — это подвиг, невиданный в истории.

И мало кто помнит сегодня, что за это заплатил своей жизнью организатор этого беспримерного в истории перехода — во льдах Финского залива, в условиях развала дисциплины и революционного террора, ущербного технического состояния кораблей — смелый морской офицер Алексей Михайлович Щастный.

Он спас Балтийский флот трижды

Этому жертвенному герою удалось спасти Балтийский флот трижды.

Первый раз, когда значительная часть его кораблей, пробив себе дорогу во льдах, перебазировалась из Таллина (Ревеля) в Хельсинки (Гельсингфорс) под носом у захвативших этот город-порт и крупнейшую базу русского флота на Балтике немцев.

Второй раз — когда в условиях усилившегося революционного развала он снова из-под носа у немцев увёл флот из Гельсингфорса в Кронштадт и Петроград.

В третий раз — когда уже в недавней большевистской столице снова возникла угроза уничтожения кораблей. На этом жёстко наставили англичане, лжесоюзники России и главные спонсоры большевистской революции, испытывавшие иррациональный страх перед тем, что, захватив русский флот, немцы усилятся на море, и желавшие вообще оставить Россию без флота.

Честный русский патриот Алексей Щастный трижды спас Балтийский флот и был за это расстрелян большевиками. Фото: www.globallookpress.com

Обречённый герой

В стоявшей перед большевиками дилемме — угодить и немцам, которые могли раздавить их при малейшем желании, как вонючего клопа, и не делали этого только потому, что никто в России, кроме Ленина, не подписал бы грабительского Брестского мира, и англичанам, старым «партнёрам», без закулисной поддержки которых большевики не могли надеяться удержать захваченную в ходе госпереворота власть, — был только один выход. А именно — списать спасение русского флота, который был нужен большевикам, на якобы неуправляемого одиночку-идеалиста. Поэтому вместо награды Щастный был расстрелян по приговору спешно организованного и представлявшего из себя пародию на правосудие «суда», чтобы побыстрее спрятать все концы в воду и «не обидеть» ни немцев, ни британцев, сохранив для Советской России Балтийский флот.

По-видимому, спасший русский флот герой, подвиг которого в СССР замалчивался и который был «реабилитирован» лишь в 1995 году, сам прекрасно понимал уготованную ему роль, считая, что его гибель — это маленькая плата за спасение стоящего огромных денег и технологических усилий флота. Это видно из его предсмертной записки своим детям:

В революции люди должны умирать мужественно. Перед смертью я благословляю своих детей Льва и Галину, и, когда они вырастут, прошу сказать им, что иду умирать мужественно, как подобает христианину».

Его сын дожил до 2002 года.

А вот предсмертное письмо Щастного адвокату Владимиру Жданову:

Дорогой В. А., сегодня на суде я был до глубины души тронут Вашим искренним настойчивым желанием спасти мне жизнь. Я видел, что Вы прилагаете усилия привести процесс к благополучному для меня результату, и душой болел за Ваши переживания. Пусть моя искренняя благодарность будет Вам некоторым утешением в столь безнадёжном по переживаемому моменту процессе, каковым оказалось моё дело. Крепко и горячо жму Вашу руку. Сердечное русское Вам спасибо».

Свою «вину» капитан 1-го ранга Щастный на «суде» не признал. Его расстреляли, по одним данным, прямо в Кремле, по другим — в скверике у Александровского военного училища в июне 1918 года. Тело героя, отличившегося ещё в русско-японскую войну 1904-1905 годов при отражении атаки японских миноносцев на Порт-Артур и в битве в Жёлтом море, было захоронено в братской могиле на территории Всероссийского военного Братского кладбища героев Первой мировой войны близ Храма Всех Святых на Соколе в Москве.

Кто и почему хотел уничтожить русский флот

Согласно статье пятой Брестского мира, Россия была обязана «произвести полную демобилизацию своей армии» и перевести свои суда в русские порты, оставить их там до заключения всеобщего мира либо немедленно разоружить. После подписания большевиками этого унизительного мира Эстония и Финляндия переставали быть частью России, и у неё на Балтике оставался только один порт, способный принять флот, — Кронштадт. После того, как Щастный, фактически командовавший Балтфлотом, увёл его корабли из Ревеля в Гельсингфорс, на новом месте повторилась старая история.

Большевики подписали грабительский Брестский мир, чтобы удержаться у власти. Фото: www.globallookpress.com

Подходившие к городу-порту немцы в ультимативной форме потребовали сдачи флота до 31 марта. Это требование Берлина взбудоражило Лондон. Англичане всегда панически боялись, что их враги могут захватить чужие военные флоты и, усилившись таким образом, бросить вызов Королевским ВМС. В аналогичной ситуации в июле 1940 года британцы подло и неожиданно напали на своих недавних союзников — французов — и либо захватили, либо потопили значительную часть их военного флота в африканских портах. Они боялись, что корабли могут попасть в руки гитлеровцев, хотя французы клятвенно обещали им не допустить этого и сдержали своё обещание, затопив остатки своего флота в Тулоне в ноябре 1942 года, чтобы корабли не достались немцам.

В Гельсингфорсе складывалась похожая ситуация: английский флот прорваться к Финляндии и потопить русские корабли не мог, и англичане требовали, чтобы русские их взорвали сами. Чтобы подать в этом пример, они уничтожили свои подводные лодки, успешно действовавшие против немцев на Балтике, базируясь в русских портах.

Хитрая игра

Столкнувшись с взаимоисключающими требованиями Лондона и Берлина, большевистское руководство, которое хотело сохранить флот за собой, затеяло с ними хитрую игру. Щастный стал получать из Петрограда и Москвы, которая 12 марта вновь стала столицей, телеграммы взаимоисключающего содержания. Они были предназначены для прочтения немцами и англичанами. В одних от Щастного требовали сделать то, что хотели первые, в других — вторые. Но были у него, безусловно, и тайные инструкции — готовить флот к переходу в Кронштадт.

Эта крупнейшая логистическая операция своего времени и в столь тяжёлых условиях просто не могла бы состояться, если бы энергичный наморси (Начальник морских сил Балтийского моря) не получил поддержки команд кораблей, находившихся под контролем большевиков. В России было много честных офицеров, но никому другому не удалось ничего подобного, потому что у них не было такой поддержки, которая, повторим, совершенно не афишировалась.

Англичане страстно желали уничтожения русского флота. Они знали, что война с Германией в условиях присоединения к союзникам США и того, что в России и после Брестского мира по-прежнему завязли десятки немецких дивизий и почти вся конница, будет выиграна. Поэтому прежде всего они хотели лишить Россию — своего старого и основного геополитического противника — флота, так как это очень дорогое удовольствие, и русские не скоро смогут приступить к его восстановлению, если вообще приступят.

Наморси Щастный пригодился большевикам ещё один раз. Опасаясь захвата немцами Петрограда и желая надолго лишить Россию флота, британцы потребовали от советского руководства, с которым неформально у них были самые тесные отношения, уничтожить корабли уже в Петрограде. Они были готовы за это даже заплатить. Поэтому уже через 12 дней после завершения Ледового похода наркомвоенмор Лев Троцкий прислал Щастному «секретный» приказ — подготовить флот к взрыву. Для команд подрывников кораблей англичане были готовы перевести в действовавший в Петрограде банк приличную сумму денег.

Троцкий и Ленин прекрасно знали, что Щастный это никогда не одобрит, и как он поступит. Нельзя исключать, правда, что и тут не обошлось без тайных инструкций, что именно так и следует поступить, поскольку большевикам по-прежнему нужен был флот и его пушки.

Троцкий и Ленин — единственные из большевистских вождей, которые были посвящены в планы мировой закулисы в отношении России, и поэтому знали больше, чем остальные. Фото: www.globallookpress.com

Так или иначе, Щастный обнародовал «секретные» приказы о подготовке кораблей к взрыву, вызвав шок у «революционных» матросов в связи с тем, что советское начальство хочет за их спиной и, возможно, за немецкие деньги (ещё никто не забыл обвинений Ленина и большевиков в шпионаже в пользу Германии, обвинений некорректных, так как они были в первую очередь связаны с англичанами и чьими-то шпионами никогда не были, так как имели собственные цели).

Троцкий против Щастного

На скоротечном суде над Щастным Троцкий так определил стоявшую перед тем задачу:

пропустить сведения о денежных вкладах во флот в широкие массы его, вызвать подозрения, что кто-то кого-то хочет подкупить за спиной матросских масс для каких-то действий, о которых гласно и открыто говорить не хотят».

И этот «дублёр» Ленина делает вывод:

Совершенно ясно, что таким путём Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызвал у команд такое представление, что будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах, под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений».

Действительно, чтобы спасти свой режим, большевики были готовы и подмахнуть «похабный» Брестский мир, и признать «независимость» какой угодно части России, и покрыть всю страну западными концессиями, чтобы, окрепнув, использовать Россию как базу для мировой революции, и всех водворить в созданное ими на костях русского народа коммунистическое рабство.

Такая «гибкость» в сочетании с фанатизмом и полнейшей беспринципностью, имморализмом, лживостью и подлостью и позволила фактически этим бесам победить белых в гражданской войне, которые никогда не обещали народу больше, чем могли дать, и бились за «единую и неделимую» Россию, отказываясь верить в то, что уже предавшие её «союзники» никогда не позволят им победить…

А может быть, это всё-таки были не английские, а немецкие деньги? Нет. Всё правильно. Товарищ Троцкий сам подтвердил:

Золото предлагали англичане, ибо дело шло о том, чтобы не сдавать флота немцам».

Он делал это сознательно

Щастный, находясь в Петрограде и обличая там перед массами матросов коммунистическую власть в намерении уничтожить Балтийский флот, безусловно, прекрасно понимал, что подписывает тем самым себе смертный приговор, но другого способа в третий раз спасти любимые корабли он просто не видел.

Через три дня после категорического отказа моряков-балтийцев взрывать флот Щастного вызывают в Москву, где 27 мая арестовывают прямо в кабинете Троцкого. Выступая перед Революционным трибуналом при ВЦИК, тот утверждал: «Щастный настойчиво и неуклонно углублял пропасть между флотом и Советской властью. Сея панику, он неизменно выдвигал свою кандидатуру на роль спасителя».

Какая наглая и грубая ложь: дворянин, честный и порядочный службист, глубоко верующий человек якобы собирался возглавить «диктатуру» Балтийского флота и полуразложившихся головорезов-матросиков, руки которых ещё были в крови зверски убитых ими и замученных офицеров. Поэтому можно лишь с презрением отнестись к приговору, в котором говорилось, что Щастный «сознательно и явно подготовлял условия для контрреволюционного государственного переворота».

В вину Щастному были поставлены приказы и инструкции самих же большевистских вождей, которые рассчитывали сделать его крайним и списать на него очередное неисполнение британских инструкций. Мы, дескать, хотели сделать всё, как договаривались, но он всё испортил, за что и строго наказан. Нет человека — нет проблемы. В СССР так часто поступали.

Новая попытка, уже без наморси

Однако и после смерти героя англичане не отстали от большевиков и попытались уничтожить Балтийский флот в очередной раз. К командовавшему обороной Петрограда красному генералу Михаилу Бонч-Бруевичу, как явствует из его мемуаров, заявился вхожий во все кремлёвские кабинеты и имевший удостоверение сотрудника ЧК знаменитый английский шпион Сидней Рейли с детальной схемой, как следует «правильно» разместить русские военные корабли в устье Невы, чтобы «немецкие» подлодки не отправили их на дно. Изучив эту коварную схему, генерал понял, что она именно это и предусматривает, и распорядился, получив добро от начальства, сделать корабли совсем недоступными для англичан. Их отвели в акваторию, куда не могли проникнуть подлодки.

Преувеличиваем коварство британцев? Нисколько. В августе 1919 года их самолёты и торпедные катера неожиданно атаковали ранним утром базу Балтийского флота в Кронштадте, отправив на дно и повредив часть стоявших там судов.

Делаем выводы

Эта история наглядно свидетельствует о том, что большевики были заинтересованы в спасении Балтийского флота, раз спасали его и без Щастного. Просто они не хотели ссориться из-за этого с англичанами и немцами, поэтому и сделали крайним наморси, приписав тому не существовавшие наполеоновские замашки и навсегда заставив умолкнуть.

Удалось ли большевикам обмануть англичан и немцев? Скорее всего, нет. Очень скоро аналогичная ситуация с русским флотом возникла на Чёрном море. Поскольку это уже другая история, скажем кратко, что она была очень похожа балтийскую, только с другим концом. «Партнёры» сделали свои выводы: старый трюк не прошёл.

В «интересах мировой революции» большевикам пришлось затопить половину русского Черноморского флота в Новороссийске. Фото: www.globallookpress.com

Были и на этот раз приказы из Москвы, один противоречащий другому, когда посланный открыто приказ дезавуировался следовавшей следующим номером шифровкой. А та в свою очередь подтверждалась или опровергалась устными инструкциями высокопоставленных посланцев Кремля. Кандидат на роль Щастного — командующий флотом Михаил Саблин — также вызывался в Москву, но ему удалось сбежать из-под ареста и вскоре оказаться у белых. Ну а Черноморский флот, в отличие от Балтийского, после целого ряда имитаций и бутафорских мероприятий пришлось разделить на две примерно равные части, одну из которых передать немцам, а другую самим уничтожить в интересах англичан и французов. Чтобы никому из «партнёров»-большевиков «не было обидно». Ну и, разумеется, «во имя мировой революции».

Причём Москва дала ясно понять, что, несмотря на Брестский мир с немцами, она больше радеет об интересах Лондона. Видимо, хотелось «оправдаться» за Щастного и уцелевшего Бонч-Бруевича. Уходящих из Новороссийска сдаваться немцам в Севастополь кораблей, которые те обещали не передавать Украине, а оставить за Россией, и которые у них не было никаких шансов увести из Чёрного моря в Германию, «большевистский» эсминец «Керчь» напутствовал словами: «Позор изменникам России».

И последнее

Отмечаемый сегодня славный и в то же время такой печальный юбилей проливает свет на закулисные механизмы последней так называемой русской революции: сколько же в ней было всего нерусского.

И ещё. Большевики смогли во многом победить белых в гражданской войне именно потому, что умели крайне подло и беспринципно маневрировать между интересами врагов России.

19 февраля 1918 года.

В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий подписали от имени СНК телеграмму немцам: «Совет Народных Комиссаров видит себя вынужденным при создавшемся положении заявить о своем согласии подписать мир на тех условиях, которые были предложены делегациями Четверного союза в Брест-Литовске».
Декрет ВЦИК о социализации земли. Введены рентные платежи местным советам за землю; произошла национализация земли.
ВЦИК. Декреты
О СОЦИАЛИЗАЦИИ ЗЕМЛИ
Ст. 1. Всякая собственность на землю, недра, воды, леса и живые силы природы в пределах Российской Федеративной Советской Республики отменяется навсегда.
Ст. 2. Земля без всякого (явного или скрытого) выкупа отныне переходит в пользование всего трудового народа.
Ст. 3. Право пользоваться землей принадлежит лишь тем, кто обрабатывает ее собственным трудом, кроме случаев, особо предусмотренных настоящим законом.
Ст. 4. Право пользования землей не может быть ограничено: ни полом, ни вероисповеданием, ни национальностью, ни подданством.
Ст. 5. Распоряжение недрами земли, лесами, водами и живыми силами природы предоставляется, в зависимости от их значения, уездной, губернской, областной и федеральной Советской власти, под контролем последней. Порядок пользования и распоряжения недрами, лесами, водами и живыми силами природы будет определен особым законом.
Ст. 45. Никто не может передавать прав на пользование находящимся у него, участком земли другому лицу.
Ст. 46. Право на пользование землей приобретается всеми в порядке, сим законом установленном, и ни в коем случае не переходит от одного лица к другому.
Владимир Корнилов. Исторический очерк
ДОНЕЦКО-КРИВОРОЖСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Обнародована Декларация деятельности Совета народных комиссаров Донецкой республики.
Либеральная газета «Наш Юг» выступила со статьей «О Донецкой республике», раскритиковав ее создание. Главный аргумент газеты заключался в том, что областной съезд, провозгласивший республику, назвал регион Донецким и Криворожским бассейном. Газета писала: «Здесь есть крупная неточность: Криворогскаго бассейна на свете нет. Бассейном, как известно, называется то пространство, лежащее на реке и всех ее притоках. Между тем реки Криворой Рог ни в природе, ни на карте нет, следовательно, нет и Криворогскаго бассейна, а есть только Криворогский район. Это не мелочь, как может показаться, потому что территория новой республики должна быть обозначена точно и верно».
Рейхсканцлер Германии фон Гертлинг в специальном послании рейхстагу, объясняя продвижение немцев на Украину, подчеркнул, что наступающие войска пока не знают рубежа продвижения, и пообещал, что пограничная линия Украины будет определена «с учетом пожелания населения приграничной зоны».
Демонстрация в Чите. Установление Советской власти. Февраль 1918 г.
Германская армия захватила Минск. Советское правительство заявило по радио протест против нарушения перемирия и выразило согласие подписать мир на германских условиях, но не получило ответа.
В Коканде 19 февраля начались бои между сторонниками буржуазно-националистической Туркестанской автономии (ее глава Мустафа Шокай впоследствии стал прислужником немецких нацистов, а глава вооруженных отрядов Кичик Эргаш убит в бою в том же году) и красными.
В тот же день начался вывод кораблей Балтийского флота из Ревеля в Гельсингфорс, позже ставший известным (вместе с последующим переходом из Гельсингфорса в Кронштадт) как Ледовый поход.

19 февраля 1918 г. начался Ледовый поход Балтийского флота

19 февраля 1918 года началась операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Она вошла в историю России как Ледовый поход Балтийского флота.
Балтийский флот в начале 1918 года. Необходимость перебазирования флота
Балтийский флот имел огромное значение в обороне столицы России – Петрограда. Поэтому враги России стремились его уничтожить. Англия и США имели планы в отношении будущего России: её собирались расчленить, поделить на сферы влияния. По ряду направлений англосаксы действовали руками немцев. В частности, имелись замыслы сдачи немцам Петрограда и уничтожения их руками Балтийского флота. Английское командование полностью прекратило боевые операции в Балтийском море, создав германским ВМС благоприятные условия по нанесению удара по русскому флоту.
Германское командование не замедлило использовать эту возможность. У немцев были свои расчёты: они хотели уничтожить или захватить корабли Балтийского флота (он мешал им нанести удар по Петрограду); захватить Петроград; сформировать прогерманское правительство. Ещё в сентябре 1917 года немцами был разработан план Моонзундской операции. Он предусматривал захват Риги, прорыв моонзундских позиций, ослабление или уничтожение Балтийского флота. После этого хотели провести операцию по захвату Петербурга. Пассивность британского флота позволила немецкому командованию сосредоточить на Балтике более двух третей всего флота – более 300 боевых и вспомогательных судов, включая 10 новейших линкоров, линейный крейсер, 9 крейсеров и 56 эсминцев. К тому же для захвата Моонзундского архипелага был сформирован 25-тыс. десантный корпус. С воздуха их поддерживало 102 самолета. Это была огромная концентрация сил и средств на одном участке. Однако в Моонзундском сражении, происходившем с 29 сентября (12 октября) по 6 (19) октября 1917 года, немцы не смогли выполнить свой стратегический замысел, потеряв 17 кораблей потопленными и 18 поврежденными. Но достигли тактического успеха – захватили Моонзундские острова.
В феврале 1918 года германское командование вернулось к замыслу захвата Петербурга. Удар планировали нанести с дух операционных направлений: с северо-запада вдоль Финского залива и с юго-запада через Псков. Германское командование одновременным ударом из Финляндии и Прибалтики собиралось охватить и быстрым натиском взять Петроград.
К началу мирных переговоров Брест-Литовске линия фронта в Прибалтике проходила восточнее Риги и далее, слегка выгнувшись на юго-запад, шла к Двинску, восточнее Вильно, а затем почти по прямой на юг. К концу октября 1917 года немецкие войска оккупировали всю Литву, южную часть Латвии. После того как Троцкий сорвал переговоры, германские войска заняли всю Латвию. В Эстонии советская власть также просуществовало не долго.
К началу германского наступления в феврале 1918 года фронт в Прибалтике фактически уже развалился. Солдаты бросали фронт и уходили по домам. Поэтому оставшиеся части сильно уступали немецким войскам в числе и боеспособности. В Финляндии находились подразделения 42-го армейского корпуса, но его численность также сильно сократилась. Солдаты самостоятельно демобилизовывались, бросали части, уходили домой. Таким образом, на угрожаемых участках молодая Советская Россия не могла остановить наступление противника. Красная Армия была только в начальной стадии формирования и не могла обеспечить устойчивость фронта. В этих критических условиях Балтийский флот имел исключительно важное значение для обороны Петрограда с моря и на флангах наиболее угрожаемых операционных направлений по берегам Финского залива.
В ходе первой мировой войны вход в Финский залив был защищен передовой минно-артиллерийской позицией. Северный фланг – это Або-Аландская позиция, включавшая 17 береговых батарей (56 орудий, в том числе 12-дюймовых), и минные поля (около 2 тыс. мин). Южный фланг – Моонзундские острова, с 21 батареей и минными заграждениями, немцы уже захватили, что лишило позицию устойчивости и усилило угрозу прорыва немецких ВМС в глубь Финского залива. На северной побережье залива, примыкая к Або-Аландской позиции, располагалась флангово-шхерная позиция, имевшая 6 батарей (25 орудий с калибром до 9,2 дюйма) и минные заграждения. По линии Нарген – Порккалаудд располагалась центральная (главная) минно-артиллерийская позиция. Её северный фланг опирался на Свеаборгский приморский фронт с главной базой флота – Гельсингфорс и крепостью Свеаборг. Южный фланг основывался на Ревельском приморском фронте, с базой флота – Ревель. Эта позиция была наиболее мощной и имела 39 батарей, в том числе шесть 12-дуюймовых, которые перекрывали своим огнём весь залив. Кроме того, здесь располагались минные заграждения большой плотности – более 10 тыс. мин. Непосредственные подступы к столице со стороны моря защищала ещё не завершённая тыловая позиция, которая опиралась на Кронштадтский укрепрайон с сильной системой артиллерийских фортов и базой Балтфлота и крепостью Кронштадт. Весь водный район Финского, Ботнического заливов и Або-Аландский район имели 80 постов службы связи.
Минно-артиллерийские позиции во взаимодействии с силами Балтийского флота представляли мощнейшую линию обороны, которая должна была остановить флот врага. Однако её слабым местом была недостаточная организация взаимодействия с сухопутными войсками. К тому же минно-артиллерийские позиции были уязвимы для удара с суши.
К началу 1918 года боевые возможности Балтфлота были ограничены из-за некомплекта команд на кораблях и в береговых соединениях. В соответствии с Приказом по флоту № 111 от 31 января 1918 года и Декретом СНК о роспуске старого флота и создании социалистического Рабоче-Крестьянского Красного флота, началась частичная демобилизация Балтфлота. Флот в это время имел в своём составе: 7 линейных кораблей, 9 крейсеров, 17 эскадренных миноносцев, 45 миноносцев, 27 подлодок, 5 канонерок, 23 минных и сетевых заградителя, 110 сторожевых судов и катеров, 89 тральщиков, 70 транспортов, 16 ледоколов, 5 спасательных судов, 61 вспомогательное судно, 65 лоцмейстерских и гидрографических судов, плавучих маяков, 6 судов-госпиталей. Организационно эти корабли были сведены в 1-ю и 2-ю бригады линкоров, 1-ю и 2-ю бригады крейсеров, в минную, подводных лодок, сторожевую и траления дивизии. Также были отряды: заградителей, учебно-минный, учебно-артиллерийский шхерный и охраны Ботнического залива.
Большая часть кораблей в конце 1917 года располагалась на главной базе флота в Гельсингфорсе. Часть кораблей дислоцировалась в Або, Ганге, Ревеле, Котке и Кронштадте. Вновь начавшиеся боевые действия с Германией застали Балтфлот в кризисе: часть матросов разошлась по домам; другие по указанию советского правительства были его опорой на суше; сам флот находился в процессе демобилизации. Императорский флот умирал, а новый – Красный флот, ещё не был сформирован. К тому же русским флотом хотели попользоваться и иностранцы. Так, британцы попытались получит в собственность бывшие вспомогательные крейсера «Митава», «Русь», госпитальные суда «Диана», «Меркурий», «Паллада», военный транспорты «Гагара», «Люси», пароход «Россия» и др. Их хотели продать бывшие судовладельцы – суда перешли в военный флот по военно-судовой повинности в 1914 году. Однако эта попытка провалилась.
На море германский флот после Моонзундской операции активности не проявлял. С наступлением зимы русские крейсера и миноносцы, стоявшие на рейде в Лапвик и Або, вернулись в Гельсингфорс и Ревель. Охрану шхерного Або-Аландского района в Або несли канонерка и несколько сторожевиков. В декабре, когда стали поступать сведения, что немцы готовят наступление на Ревель, наиболее ценные корабли были переведены в Гельсингфорс. Здесь был сосредоточен почти весь флот, за исключением нескольких кораблей, которые оставались в Ревеле.
Ситуация в Финляндии
Однако и в Гельсингфорс уже не был надежной базой для кораблей Балтфлота. Ситуация в Финляндии была весьма тревожной. Уже в начале Первой мировой войны немцы стали использовать финских националистов, разжигая антирусские настроения в Финляндии. В Берлине создали финскую военную канцелярию («Финляндская канцелярия», позднее «Финляндское бюро»), она вербовала добровольцев для германской армии. Волонтеров переправляли в Германию через Швецию. Из финских добровольцев сформировали 27-й егерский батальон, его первоначальная численность составляла около 2 тыс. человек. Батальон перебросили на Рижское направление, а затем на переформирование в Либаву. Здесь создали офицерскую школу, которая стала базой для обучения основных кадров финской белой гвардии. Кроме того, в Финляндию отправлялись и немецкие офицеры.
Осенью 1917 года деятельность немецкой агентуры в Финляндии была усилена. В Финляндию было переброшено много оружия и боеприпасов. В ноябре финское правительство Свинхувуда сформировало отряды белой гвардии (шюцкора), которые возглавил Маннергейм. Немцы оказывали активное содействие военному обучению финнов. 18 (31) декабря 1917 года Совнарком принял решение о предоставлении Финляндии самостоятельности. В начале 1918 года финские отряды стали нападать на отдельные русские гарнизоны с целью их разоружения и захвата оружия. В ночь на 10 января финны попытались захватить Выборг, но их атака была отбита. Одновременно в Финляндии началась социалистическая революция. Финляндия была расколота на белых и красных. 14 (27) января власть в Гельсингфорсе захватили рабочие и вручили власть Совету народных уполномоченных, в него вошли Куусинен, Тайми и др.
Правительство Свинхувуда и войска Маннергейма отступили на север. В ночь на 15 (28) января белофинны захватили Вазу и ряд других городов, русские гарнизоны были уничтожены. Укрепившись в Вазе, белофинны в союзе с немцами задумали поход на юг. В Финляндии началась гражданская война. Она резко осложнила условия базирования Балтфлота. Белофинны организовывали диверсии, нападения с целью захвата складов, кораблей. Были предприняты меры для усиления охраны кораблей и военного имущества. В декабре 1917 года несколько кораблей – крейсера «Диана», «Россия», «Аврора», линкор «Гражданин» («Цесаревич»), перешли из Гельсингфорса в Кронштадт. Фактически этот переход был разведкой, которая показала возможность перехода боевых кораблей в ледовых условиях.
К концу января 1918 года ситуация в Финляндии ещё более ухудшилась. Численность белофинской армии выросла до 90 тыс. человек. Финские красногвардейцы уступали белым в организованности, инициативе, не имели опытных военных руководителей. Положение русских войск и флота в Финляндии становилось критическим. Начальник Штаба верховного главнокомандующего 27 января доносил: «… Разрастающаяся война решительно угрожает нашему положению в Ботническом и Финском заливе. Партизанские действия белофинов, действующих вразрез между узловыми железными дорогами, станциями и портами Ботнического залива … ставят наши береговые части и гарнизоны в прибрежных пунктах в безвыходное положение и лишают их возможности предпринять какие-либо меры противодействия, хотя бы обеспечения своего снабжения. Сообщение с Раумо прервано. Вскоре та же участь может постигнуть и Або, являющийся базой Оланда, которому, следовательно, угрожает изолирование от материка…». Делался вывод, что корабли флота вскоре окажутся изолированными. Правительство Свинхувуда обратилось к Германии и Швеции за военной помощью. Возникла угроза появления немецких и шведских войск в Финляндии.
Не менее угрожающая ситуация была и в Прибалтике, на южном берегу Финского залива. В феврале 1918 года германские войска заняли южный берег Финского залива и создали угрозу Ревелю. Советское правительство принимает решение перевести флот с находившихся под угрозой захвата Ревеля, Або-Аланда, Гельсингфорса на тыловую стратегическую базу Кронштадт – Петроград. Это не только спасало корабли от захвата или уничтожения, но и усиливало защиту Петрограда в трудное время.

Ледовый поход
Ледовая обстановка не позволяла сразу перевести корабли в Кронштадт, поэтому решили с помощью ледоколов попытаться направить их на другую сторону Финского залива в Гельсингфорс. 17 февраля 1918 года Коллегия Морского комиссариата направила в адрес Центробалта (ЦКБФ, Центральный комитет Балтийского флота — выборный орган, созданный для координации деятельности флотских комитетов) соответствующую директиву. Одновременно из Кронштадта направили в Ревель несколько мощных ледоколов во главе с «Ермаком». 19 февраля на буксире у ледокола «Волынец» на рейд Ревеля вышли три подлодки. 22 февраля началась общая эвакуация. В этот день «Ермак» повёл в Гельсингфорс первую группу кораблей (2 подводные лодки и 2 транспорта).
В ночь на 24 февраля немецкий отряд попытался внезапной атакой захватить береговые батареи островов Вульф и Нарген, прикрывавшие с моря Ревель, но их заметили и отогнали огнём орудий. В этот же день, днём в Гельсингфорс вышел новый караван: 2 подводные лодки, 3 тральщика, минный заградитель, транспортные и вспомогательные суда. 25 февраля германская авиация совершила налёт на Ревель. А к 19 часам этого же дня немцы вошли в Ревель. К этому времени большинство кораблей уже было на внешнем рейде и начали движение к Гельсингфорсу. В группе последних судов, которые покинули Ревельский рейд, были крейсера «Рюрик» и «Адмирал Макаров». Их проводку осуществляли ледоколы «Ермак», «Волынец» и «Тармо». Перед самым уходом группы минеров с минной школы под началом с Р. Р. Грундмана осуществила подрыв всех береговых батарей на побережье и островах Вульф и Нарген, включая мощные 12-дюймовые башенные орудия. Во время эвакуации из Ревеля в Гельсингфорс было переведено около 60 судов, в том числе 5 крейсеров и 4 подлодки. При переходе была потеряна одна подводная лодка – «Единорог». Ещё несколько судов попали в ледовый плен прибыли в Гельсингфорс в начале марта. В Ревеле бросили только 8 старых подлодок и часть вспомогательных судов.
Однако перевод судов в Гельсингфорс не снял угрозы с флота. Согласно Брестскому миру подписанному 3 марта 1918 года (ст. 6), все русские корабли должны были покинуть порты Финляндии, причем предусматривалось, что пока лёд не позволяет осуществить переход, на кораблях должны были находиться лишь «незначительные команды», что делало их легкой добычей немцев или белофиннов. Корабли надо было срочно перевести в Кронштадт. Организатором этого перехода стал капитан 1-го ранга, первый помощник начальника военного отдела Центробалта Алексей Михайлович Щастный (1881 — 22 июня 1918), который в это время фактически командовал Балтийским флотом.
Щастному пришлось решать задачу спасения Балтийского флота в весьма сложных политических условиях. Из Москвы шли противоречивые указания: В. И. Ленин приказывал уводить корабли в Кронштадт, а Л. Д. Троцкий — оставить их для помощи финской Красной гвардии. Учитывая «особую» роль Троцкого в Российской революции и Гражданской войне, его связи с «финансовым интернационалом», можно предположить, что он хотел добиться уничтожения Балтфлота или его захвата противниками России. Весьма настойчиво вели себя и британцы, которые советовали уничтожить корабли, чтобы они не достались противнику (решалась задача лишения России флота в Балтике).
Щастный не потерял присутствие духа и решил вести корабли в Кронштадт. Он разделил корабли на три отряда. С 12 по 17 марта ледоколы «Ермак» и «Волынец» ломая сплошные льды провели первый отряд: линейные корабли «Гангут», «Полтава», «Севастополь», «Петропавловск» и крейсера «Адмирал Макаров», «Рюрик» и «Богатырь».
О возможной судьбе русских кораблей свидетельствуют следующие факты: 3 апреля высадился германский десант из состава «Балтийской дивизии» фон дер Гольца у Ганге (Ханко), за день до этого русские моряки уничтожили 4 подводные лодки, их плавбазу «Оланд» и сторожевик «Ястреб». Эти корабли из-за отсутствия ледоколов не могли увести из базы. Англичанам пришлось уничтожить на внешнем свеаборгском рейде 7 своих подводных лодок, которые воевали в составе Балтфлота, их плавбазу «Амстердам» и 3 британских парохода.
С падением Ганге, возникла реальная угроза и захвата немцами Гельсингфорса. 5 апреля в спешке отравили второй отряд, в него вошли линейные корабли «Андрей Первозванный», «Республика», крейсера «Олег», «Баян», 3 подводные лодки. Переход был сложным, т. к. финны захватили ледоколы «Волынец» и «Тармо». Линкору «Андрею Первозванному» самому пришлось пробивать путь. На третьи сутки похода у острова Родшера отряд встретил ледокол «Ермак» и крейсер «Рюрик». 10 апреля корабли второго отряда благополучно прибыли в Кронштадт.
Времени совсем не было, поэтому 7 – 11 апреля в море вышел и третий отряд (172 корабля). Суда выходили по мере готовности и шли разными маршрутами. Позднее эти суда соединились в одну группу при поддержке четырех ледоколов. По пути к ним присоединился и четвёртый отряд, сформированный в Котке. Переход сопровождался большими сложностями, но все же 20-22 апреля все суда благополучно пришли в Кронштадт и Петроград. Не было потеряно ни одного корабля. Сам Щастный, 5 апреля назначенный начальником Морских сил (наморси), покинул Гельсингфорс на штабном корабле «Кречет» 11 апреля, когда на подступах к городу уже шли бои с наступающими германскими войсками. 12-14 апреля немецкие войска заняли Гельсингфорс, в нём и других портах ещё оставалось 38 русских кораблей и 48 торговых судов. В ходе переговоров, в течение мая 24 корабля и судна удалось вернуть.
Всего в ходе Ледового похода было спасено 226 кораблей и судов, включая 6 линейных кораблей, 5 крейсеров, 59 эскадренных миноносцев и миноносцев, 12 подлодок, 5 минзагов, 10 тральщиков, 15 сторожевиков, 7 ледоколов. Также вывезли две бригады воздушного флота, оборудование и вооружение крепости и фортов, другое снаряжение. Спасенные корабли составили ядро Балтийского флота. Организатор Ледового похода Алексей Щастный в мае 1918 года был награжден орденом Красного Знамени.
Троцкий продолжил действия по ликвидации русского флота. 3 мая 1918 года народный комиссар военных и морских дел Троцкий направил секретный приказ о подготовке кораблей Балтийского и Черноморского флотов к уничтожению. Об этом узнали моряки. Приказ уничтожить с таким трудом и жертвами спасённые корабли вызвал бурю негодования. 11 мая на кораблях минной дивизии, которые стояли на Неве в Петрограде, была принята резолюция: «Петроградскую коммуну ввиду ее полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить и вручить всю власть морской диктатуре Балтийского флота». 22 мая на 3 съезде делегатов Балтфлота заявили, что флот будет уничтожен только после боя. Схожим же образом ответили моряки в Новороссийске.
Командующие флотами А.М. Щастный и М.П. Саблин были вызваны в Москву. По личному указанию Троцкого 27 мая Щастный был арестован по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности, в попытке установить «диктатуру флота». Проходивший 20—21 июня Революционный трибунал приговорил его к смертной казни — это был первый судебный смертный приговор в Советской России. Декрет о восстановлении в России ранее отмененной большевиками смертной казни был принят 13 июня 1918 г. В ночь с 21 на 22 июня Алексея Щастного расстреляли во дворе Александровского военного училища (по другим данным, его убили в кабинете Троцкого).

ЛЕДОВЫЙ ПОХОД БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА 1918

стратегич. операция по перебазированию Балт. флота из Ревеля (Таллина) и Гельсингфорса (Хельсинки) в Кронштадт, проведенная с 17-22 февр. по 2 мая. В связи с начавшимся после прекращения Брестских переговоров о мире наступлением герм. войск в Прибалтике возникла угроза захвата ими осн. сил Балт. флота, находившихся в Ревеле и Гельсингфорсе и скованных льдами. Технич. состояние кораблей было низким, некомплект экипажей составлял 50%. По указанию В. И. Ленина Коллегия Мор. комиссариата от имени СНК передала 17 февр. директиву Центробалту сосредоточить в Ревеле и Гельсингфорсе все ледокольные средства флота, увести из Ревеля в Гельсингфорс все корабли, к-рые могут быть проведены в колотом льду. Несмотря на тяжелые условия подготовки и противодействие командующего флотом Щастного и его штаба, Центробалт и Совет комиссаров флота, опираясь на судовые к-ты и парт. орг-ции, подготовили флот к перебазированию. 19 февр. из Ревеля начали выходить отд. корабли, 22 февр. — отряды в сопровождении ледокола «Ермак» и 4 др. ледоколов. 25 февр. в Ревель вступили герм. войска, но значит. часть остававшихся кораблей успела выйти на внеш. рейд, нек-рые под обстрелом. 27 февр. были взорваны батареи на о-вах Нарген и Вульф. К 5 марта все корабли (5 крейсеров, 3 подлодки, 10 тральщиков, 31 вспомогат. судно и др.), кроме одной подлодки, раздавленной льдами, благополучно достигли Гельсингфорса. В Финляндии после контрреволюц. мятежа Свинхувуда-Маннергейма началась гражд. война. Балт. флот продолжал оставаться под угрозой. Производился срочный ремонт кораблей. Несмотря на попытки Щастного и его штаба отложить выход флота до весны и скрытый саботаж (в частности, увольнение личного состава, призванного до 1917), план подготовки флота к переходу был выполнен. 12 марта из Гельсингфорса вышел 1-й отряд (4 линкора, 3 крейсера) с ледоколами «Ермак» и «Волынец». Форсируя тяжелые льды при сильном ветре и тумане, двигаясь только днем, отряд, пройдя 330 км, 17 марта прибыл в Кронштадт. После вывода 15 марта сов. войск из Финляндии фин. белогвардейцы активизировали свои действия. Они захватили 21 марта ледокол «Тармо», а 29 — «Волынец» и заняли острова в Финском зал. 3 апр. у Ганге (Ханко) высадился герм. десант и герм. командование, заявив, что его войска 12 апр. займут Гельсингфорс, предложило кораблям саморазоружиться. Из Петрограда в Гельсингфорс с боями прорвался эшелон с 500 моряками торг. флота, к-рые были распределены по кораблям. 5 апр. вышел 2-й отряд (2 линкора, 2 крейсера, 2 подлодки). Преодолевая большие трудности, он дошел до о. Родшер, где 8 апр. был встречен «Ермаком» и крейсером «Рюрик», и 10 апр. достиг Кронштадта. 7-12 апр. 3-й отряд (эсминцы и миноносцы, подлодки, заградители, тральщики, вспомогат. суда — всего 161 единица) двинулся в поход пятью эшелонами. С огромными трудностями отряд прибыл в р-н Бьёркё (Койвисто), где 13 апр. его встретил «Ермак» и 22 апр. довел до Кронштадта. 2 мая из Котки пришел 4-й отряд (15 вспомогат. судов). В мае из Гельсингфорса пришли остававшиеся там корабли (эсминцы, вспомогат. суда и др.). Большую роль в разработке плана Л. п. Б. ф., его подготовке и проведении сыграли гл. комиссар Балт. флота Н. Ф. Измайлов, его зам. Е. С. Блохин, б. контр-адмирал А. А. Ружек, б. контр-адм. А. П. Зеленой, б. капитан 2-го ранга Л. В. Антонов и др. В итоге операции в Кронштадт было перебазировано 236 кораблей (в т. ч. 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев и миноносцев, 12 подлодок и др.), к-рые послужили основой боевой мощи Балт. флота и сыграли большую роль в обороне Петрограда и действиях на др. театрах гражд. войны.

Слава и трагедия капитана Щастного

Сергей Глезеров Наследие 28 Марта 2018

Ледовый поход Балтийского флота, случившийся весной 1918 года, зачастую называют уникальной операцией, равной которой до этого не было. Но как же случилось, что ставший героем командующий флотом капитан 1-го ранга Алексей Щастный уже спустя несколько месяцев был обвинен в контрреволюции и расстрелян? А большинство спасенных кораблей было съедено ржавчиной и впоследствии сдано на металлолом?
О происходивших событиях мы беседуем с кандидатом исторических наук доцентом Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета Евгением ГУРЬЕВЫМ.

На картине художника Митрофана Берингова запечатлен Ледовый поход Балтийского флота. Она была написана в 1928 году, а спустя шесть лет была напечатана в качестве почтовой открытки. Из коллекции Центрального музея вооруженных сил, Москва

— Евгений Павлович, что заставило флот отправиться в Ледовый поход?

— Чтобы ответить на этот вопрос, придется «отмотать» историю еще на несколько лет назад. До Первой мировой войны основные силы Балтийского флота были сосредоточены в Ревеле и Гельсингфорсе (нынешних Таллине и Хельсинки). Они фактически перекрывали вход в Финский залив.

С двух его сторон еще до начала войны начали возводить (хотя и не все успели достроить) мощные береговые батареи. Линию Ревель — Гельсингфорс перегородили минами, и если посмотреть журналы походов крупных кораблей, то их маршруты во время Первой мировой войны — это постоянные переходы Ревель — Гельсингфорс. Главным образом, для патрулирования и поддержания боеготовности. Добавлю, что Петроград и Кронштадт при таком положении были тыловыми базами флота.

Основные силы Балтийского флота не участвовали в боевых операциях, поскольку с началом Первой мировой войны командование приняло оборонительную стратегию. Немцы же не пытались штурмовать с моря минно-артиллерийскую позицию Ревель — Гельсингфорс, однако в сентябре 1917 года с суши захватили Ригу. Пользоваться портом они не могли: выход в Рижский залив закрывал Моонзундский архипелаг, который защищали силы Балтфлота. Тогда немцы начали операцию «Альбион» по захвату Моонзундских островов. Русские моряки сражались храбро, понесли большие потери. Фактически это была последняя боевая операция под Андреевским флагом. Однако итог был плачевным: Моонзундский архипелаг был потерян, наши корабли отступили в Ревель…

В феврале 1918 года, когда брестские переговоры были сорваны, флот в Ревеле оказался под угрозой захвата. 18 февраля немцы начали наступление от Риги и стремительно двигались к Ревелю. Уже на следующий день был издан приказ Совнаркома за подписью Ленина о перебазировании кораблей в Гельсингфорс.

— И здесь — удивительное обстоятельство: в едином порыве спасти флот объединились и матросы, и офицеры, которые с Февральской революции были фактически злейшими врагами…

— Да, это действительно так. Вынужден напомнить, что за год до того, в марте 1917 года, сразу же после победы Февральской революции, моряки Балтийского флота устроили резню офицеров. Кровавая вакханалия началась с Петрограда, Кронштадта и Ревеля и достаточно быстро докатилась до Гельсингфорса.

За что матросы так ненавидели своих командиров? Наружу выплеснулась злоба, копившаяся годами. Причин было множество.

Служба на флоте всегда была очень тяжелой, дисциплина — строжайшей. А когда люди сконцентрированы в замкнутом пространстве боевого корабля, ситуация только усугубляется… Были среди офицеров, увы, откровенные садисты, которые матросов за людей не считали. Были и более миролюбиво настроенные, не считавшие, что матросу за любую провинность нужно обязательно платить рукоприкладством и сажать в карцер. Тем не менее недовольство нижних чинов копилось.

Кроме того, матрос в начале ХХ века был вовсе не тем, что прежде. Он считал себя грамотным, «ученым». Техника усложнялась, и нельзя было брать на флотскую службу людей, совершенно с нею не знакомых. Поражение русского флота в Цусимской битве это четко показало, и после Русско-японской войны на флот стали брать в большей степени рабочих, а не крестьян, как в армию. Преодолевая при этом сопротивление адмиралов, которые считали: мол, не нужны нам на флоте эти рабочие, которые устраивают бунты и беспорядки, — всем памятны были мятежи на «Потемкине» и «Очакове» в 1905 году.

Соответственно, матросская среда была активная, связанная с городом, с береговым рабочим движением. Ведь корабли регулярно приходили на ремонт, соответственно, происходило общение матросов с рабочими.

Более того, матросы считали, что, поскольку они находятся в таких отчаянных условиях, уж точно знают, почем фунт лиха. И самое главное — знают, что такое правда и справедливость.

Было и еще одно обстоятельство: руководство флота фактически само спровоцировало ситуацию, когда экипажи кораблей стали неуправляемыми. Дело в том, что благодаря оборонительной стратегии главные силы Балтфлота бездействовали. Пассивность вела к тому, что дисциплина на линкорах и крейсерах катастрофически падала. На миноносцах, подводных лодках, тральщиках подобного не было — они активно действовали. Такая оценка часто встречается в трудах академических историков.

Вообще старый принцип, идущий со времен Древнего Рима: воин должен быть постоянно чем-то занят, иначе он начинает заниматься непонятно чем.

— Подобный антагонизм между матросами и офицерами, выплескивавшийся в бесчинства, был характерен только для России?

— Нет, не только, и Первая мировая война в этом плане весьма показательна. Три революции из четырех, которые произошли в итоге этой войны — в России, Германии, Австро-Венгрии и Турции, начались именно со взбунтовавшегося флота. Про Россию понятно: о событиях марта 1917-го я уже сказал, а в октябре именно матросы стали главной движущей силой вооруженного восстания в Петрограде. Ноябрьская революция 1918 года в Германии началась с «кильской недели», революция в Австро-Венгрии — тоже с мятежа моряков.

Известны выступления матросов греческого флота во время Первой мировой войны, волнения на итальянском флоте, а также бунт на французской эскадре в 1919 году во время интервенции на Черном море, когда моряки категорически не желали оставаться в России. А вот британцы избежали подобного развития событий. Главным образом потому, что их флот очень активно действовал, а значит, матросам, грубо говоря, было не до болтовни. Потому что революционные настроения на флоте возникали, не побоюсь так сказать, от безделья моряков.

Почему в отличие от Балтийского флота Черноморский до самого конца 1917 года продержался в боевом состоянии: он был гораздо более активен во время войны…

А теперь вновь вернемся к событиям на Балтике в конце зимы — весны 1918 года. Флот был ослаблен антагонизмом между матросами и офицерами. Фактически с марта 1917 года ни один командир не мог действовать без одобрения судовых комитетов и Центробалта — Центрального комитета депутатов Балтийского флота, дублировавшего функции штаба флота. Офицеры были запуганы и без одобрения матросов боялись что-либо делать.

И вот в таких условиях Центробалт 15 февраля 1918 года обратился с воззванием ко всем морякам Балтийского флота: «Товарищи, наступил решающий момент и, быть может, последний — защитить грудью революцию от покушения белой гвардии». Моряков призывали оставаться на своих местах «всем, кому дорога свобода и родина». Под белой гвардией имелись в виду белые финны, потому что в январе 1918 года в Финляндии началась гражданская война.

Это был тот редкий случай, когда «царские» офицеры и Центробалт сплотились в едином порыве: флот надо выводить, немцам он не должен достаться ни при каких обстоятельствах. Офицеры действовали из патриотических соображений, они вообще считали, что война с Германией не закончена Брестским миром; матросы демонстрировали приверженность делу революции. Для моряка корабль — это дом, сдавать который предательство. Многие служили на своих кораблях с момента их спуска на воду, это рождало особое отношение.

С 20 по 28 февраля состоялся так называемый малый Ледовый поход в Гельсингфорс. Его совершили пять крейсеров и пять подводных лодок. Командовал походом капитан 2-го ранга Сергей Зарубаев. Конвой из Ревеля вели четыре ледокола, включая знаменитый «Ермак» — первый российский ледокол арктического класса, который служил на Балтике и в Первую, и во Вторую мировые войны.

Прежде ничего подобного — прохождение флота через мощнейшие льды — не случалось. Когда немцы вступили в Ревель 25 февраля, российского флота уже не было. Там пришлось бросить лишь несколько неисправных кораблей — одну канонерскую лодку, семь субмарин, пять минных заградителей и одно посыльное судно. В дальнейшем подводные лодки были вывезены немцами на металлолом, остальные суда вошли в состав эстонского флота. Что же касается жертв похода, то ею стала лишь подводная лодка «Единорог» — ее раздавило льдами.

— Малым Ледовым походом дело не закончилось…

— Да, поскольку Балтийский флот, выведенный в Гельсингфорс, не был в безопасности. 3 марта был заключен Брестский мир, в котором было две статьи, напрямую касающиеся Балтфлота. Согласно одной, его надлежало вывести из Финляндии в русские порты, а затем разоружить. Согласно другой, корабли, остающиеся в Финляндии, до вскрытия Финского залива ото льда должны оставаться с сокращенными «перегоночными командами». То есть с такими, которые в случае чего не смогут сдвинуть корабли с места или как-то противодействовать их захвату. А был риск, что корабли могут быть захвачены не только белыми финнами, но и немцами, которые, как только в Финляндии началась гражданская война, планировали им помочь.

Именно этот фактор подтолкнул советское руководство, в первую очередь Ленина, к решению, что флот надо срочно спасать из Гельсингфорса. Хотя у Троцкого (с 14 марта он был наркомом по военным и морским делам) была другая позиция. Он был готов сдать флот, пожертвовать им ради достижения выгодных договоренностей с немцами. Он вообще считал, что стране такая дорогая «игрушка», как флот, абсолютно не нужна. Ленин же полагал, что сдавать немцам флот, который был построен на народные деньги и может еще пригодиться, нецелесообразно. И лично курировал переход флота из Гельсингфорса в Кронштадт.

Забегая вперед: в апреле на Балтике начала действовать немецкая эскадра контр-адмирала Мойрера, с которой 3 апреля на Ханко, а 7 апреля в окрестности Або высадилась Балтийская дивизия фон дер Гольца (10 тысяч человек) в помощь белым финнам. То есть финской контрреволюции, как и предвидели большевики, была оказана прямая военная поддержка.

— К этому времени значительная часть Балтийского флота уже успела покинуть Гельсингфорс?

— Да, большой Ледовый поход проходил в три эшелона. Всего надо было эвакуировать 236 кораблей. Практически все они были спасены, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.

Первый конвой вышел из Гельсингфорса 12 марта. Последние корабли прибыли в Кронштадт 18 апреля. Сначала двигались ледоколы, их катастрофически не хватало. Дело в том, что в марте финны захватили в Котке два лучших ледокола — «Волынец» и «Тармо». Соответственно, из крупных ледоколов остался только «Ермак». В качестве ледокола использовался также мощный бронированный корпус линкора «Андрей Первозванный». Сторожевое судно «Ястреб», переоборудованное из ледокольного парохода, проводило подводные лодки — они шли в надводном положении, чтобы, если бы их раздавил лед, можно было спасти экипаж.

В нормальных условиях переход Гельсингфорс — Петроград занимал около суток, здесь он в чрезвычайных обстоятельствах занял двое-трое. То есть это была колоссальная операция, требовавшая огромного количества усилий и завершившаяся успешно, с минимальными потерями.

В Гельсингфорсе пришлось оставить неисправными одну канонерскую лодку, три эсминца, шесть минных заградителей, шесть тральщиков и четыре посыльных судна. Они вошли впоследствии в состав финского флота. В Ханко пришлось затопить четыре наши подводные лодки и находившиеся в Гельсингфорсе шесть английских субмарин, которые во время Первой мировой войны действовали вместе с Балтфлотом. Их экипажи потом сложным путем через Архангельск вернулись на родину.

Настоящим героем Ледового похода из Гельсингфорса в Кроншадт стал капитан 1-го ранга Алексей Щастный. 20 марта он был назначен начальником морских сил Балтийского моря. Руководителем его штаба был капитан 2-го ранга Зарубаев.

До этого Щастный был офицером штаба командующего Балтфлотом, отвечал за радиосвязь. Вообще он был специалистом по минному делу и радиосвязи — занимался этим начиная с Русско-японской войны. Щастного выдвинули Центробалт, наркомвоенмор Лев Троцкий и начальник главморштаба Василий Альтфатер.

— Почему большевики доверяли Щастному, в недавнем прошлом царскому «золотопогоннику»?

— Большевикам нужен был грамотный морской офицер, который мог выполнить операцию, которую с полным правом можно назвать подвигом.

Несколько слов об Алексее Щастном. Храбрый офицер, хороший специалист. Выходец из дворянской семьи, его отец был генерал-майором артиллерии. С 1903 года служил на Дальнем Востоке. Прошел Русско-японскую войну, участвовал в обороне Порт-Артура, вырвался оттуда на крейсере «Диана» в Сайгон, где корабль был интернирован французами.

Можно привести характеристику, которую во время Русско-японской войны дал ему, тогда еще мичману, его непосредственный начальник командир крейсера «Диана» капитан 2-го ранга Ливен. «Своей бодростью, распорядительностью, присутствием духа выказал боевые способности, которые трудно ожидать при его молодости. Это высокого качества боевой офицер, он и в обыкновенное время хорошо служил, но не всякий служака в мирное время оказывается в бою на высоте призвания, как он».

После окончания Русско-японской войны Щастный оставался на Балтике, преподавал радиодело — кстати, современники отмечали его прекрасные качества преподавателя. С начала Первой мировой был старшим офицером линкора «Полтава», в 1916 — 1917 годах командовал эскадренным миноносцем «Пограничник». Революцию он не приветствовал, но умел ладить с матросскими судовыми комитетами.

— Что, однако, его не спасло…

— Да, он стал жертвой разногласий между Лениным и Троцким по поводу судьбы флота. Весной 1918 года немцы угрожали Петрограду: большевики в надежде на мировую революцию тянули с исполнением условий Брестского мира, и был риск, что вчерашние враги могут отказаться от договоренностей. Как, кстати, произошло летом 1918 года в Крыму, когда немцы начали наступление и попытались захватить Черноморский флот.

В апреле-мае 1918 года Троцкий отдал приказ о минировании кораблей. Щастный, который спас Балтийский флот и приобрел тем самым немалый авторитет после Ледового похода и в матросской, и в офицерской среде, естественно, был категорически против. Троцкий воспринял это как личный вызов.

27 мая Щастного вызвали в Москву и по личному распоряжению Троцкого арестовали — на основании материалов, которые подготовила служба Военного контроля (так в то время у большевиков называлась военная контрразведка). Формально — «за преступления по должности и контрреволюционные действия». В ходе суда над Щастным Троцкий, который выступал обвинителем, заявил: «Щастный настойчиво и неуклонно углублял пропасть между флотом и советской властью. Сея панику, он неизменно выдвигал свою кандидатуру на роль спасителя. Авангард флота в лице минной дивизии открыто выдвинул лозунг «Диктатура флота».

Щастный действительно был популярен, и это крайне не нравилось высшему руководству флота. Что же касается паники — ее больше сеяли сами большевики, давая указание готовить только что спасенный флот к взрыву. Никакого заговора против советской власти Щастный не устраивал, хотя в большевиках разочаровался достаточно быстро. Вообще он был одним из тех офицеров, которые в первые месяцы после Октябрьской революции видели в большевиках ядро новой государственности. Старого государства уже не существовало, белые были очень далеко — на Дону…

В итоге его судили и 22 июня 1918 года расстреляли. Перед смертью он успел написать записку детям: «В революции люди должны умирать мужественно. Перед смертью я благословляю своих детей. Когда они вырастут, прошу сказать им, что я иду умирать мужественно, как подобает христианину».

— Как в итоге распорядились власти спасенным Балтийским флотом?

— Увы, не самым лучшим образом. Только часть кораблей использовалась в боевых действиях. Дело в том, что в конце 1918 года, когда с Балтики ушли немцы, туда пришли англичане — эскадра адмирала Синклера из пяти крейсеров и десятка миноносцев, которая военным путем поддерживала «буржуазные» правительства Эстонии, Латвии и Литвы и наступление белых войск на Петроград. Начались военные действия в Финском заливе у Копорской губы.

Из кораблей Балтфлота, которые были в более-менее пригодном состоянии и на которые смогли подобрать боеспособный экипаж, был сформирован так называемый Действующий отряд судов под командованием бывшего контр-адмирала Сергея Дмитриева. Под флагами РСФСР, под командованием красных военморов они противостояли английскому флоту в Финском заливе в течение всего 1919 года. Но это, как говорится, отдельная история…

Что же касается остальных кораблей Балтфлота, спасенных из Гельсингфорса, то они просто стояли на Неве и в Кронштадте и ржавели. После Гражданской войны большая часть устаревших судов была продана на металлолом. А после 1925 года началось создание нового, советского, флота.

Правда, самое ценное — надо отдать должное — все-таки постарались сохранить. И многие из спасенных Щастным кораблей воевали и в Великую Отечественную войну. «Гангут», ставший «Октябрьской революцией», и «Петропавловск», ставший «Маратом», защищали Ленинград во время блокады. «Севастополь», переименованный в «Парижскую коммуну», в годы Великой Отечественной войны участвовал в битве за Севастополь.

«Ледовый поход» Балтийского флота

Весной 1918 года русские солдаты, измученные войной, терпели одно поражение за другим. В тылу в это время большевики, получившие власть, пытались разобраться с колоссальным количеством проблем. Одной из ключевых стала судьба Балтийского флота, который насчитывал в общей сложности порядка 100 тысяч человек.

Дело в том, что флот постоянно рисковал попасть в руки противников: сперва корабли базировались в Ревеле (сейчас это город Таллин), однако наступление немецких войск в Эстонии заставило командование сменить место дислокации. С помощью ледоколов Балтийской флот не без труда проложил себе дорогу в Гельсингфорс (шведское название города Хельсинки, которое использовалось в Российской империи), расстояние до которого составляет порядка 80 километров. Немцы, как следует из официальных отчетов командования, предприняли попытку атаковать береговые батареи, приблизившись к ним по льду, однако их отряд был отброшен.

Картина С. А. Никитина «Ледовый поход Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт». (rt.com)

Гельсингфорс в это время тоже вряд ли можно было назвать безопасным местом для кораблей, несмотря даже на то, что в городе находился штаб командования Балтийского флота. При этом потеря кораблей была бы для только что установившейся советской власти настоящей катастрофой — страну раздирали внутренние противоречия, на пороге стояла Гражданская война, а боеспособной Красной армии сформировать у тому моменту ещё не успели. Стратегически Балтийский флот был одним из главных козырей большевиков в предстоящей борьбе за власть.

Финский Ландтаг ещё в декабре 1917 года провозгласил независимость страны: и на Скандинавском полуострове красных ждало поражение — белофинское правительство вступило в переговоры с немцами и шведами. Объединенными усилиями большевиков выбили из Финляндии: советское правительство в конце февраля объявило об эвакуации своих военных, однако с флотом сложилась сложная ситуация. Согласно подписанному в начале марта Брест-Литовскому миру, русские корабли должны были покинуть Финляндию, отправиться в свои порты и разоружиться. Впрочем, сделать это было практически невозможно, поскольку лёд толщиной в десятки сантиметров, как считалось, не позволяет осуществить почти трёхсоткилометровый переход. В этом случае условия мира предписывали оставить корабли в Финляндии, что автоматически делало их лёгкой добычей для немцев.

Капитан I ранга Алексей Щастный. (aif.ru)

Исследования историков показывают, что в этот момент командованию Балтийского флота поступали разные указания: в частности, Ленин требовал увести корабли, а Троцкий — оставить их для помощи финской красной армии. Поступило и альтернативное предложение от британцев — уничтожить корабли, чтобы они не достались никому. На специальном совещании решили действовать по плану Ленина, то есть попробовать эвакуировать корабли из Финляндии. Специально для этой операции придумали должность начальника Морских сил на Балтике. Её тут же занял опытный капитан I ранга Алексей Щастный.

12 марта 1918 года первая группа русских кораблей вышла из Гельсингфорса и направилась в Кронштадт. Во главе группы шли мощные корабли: линкоры «Гангут» и «Полтава», крейсеры «Адмирал Макаров» и «Рюрик», а перед ними — ледоколы «Ермак» и «Волынец». Командование этих судов буквально прорубало себе дорогу домой, поскольку толщина льда в некоторых местах Финского залива достигала трёх метров.

Ледокол «Ермак». (s-t-o-l.com)

Скорость хода кораблей оставляла желать лучшего, хотя в этой ситуации, скорее, нужно удивляться тому, что группа вообще продвигалась к намеченной цели. Расстояние, которое в нормальных погодных условиях корабли покрывали за десять часов, на этот раз они преодолевали в течение пяти дней. Что удивительно — до Кронштадта добрались все без исключения, хотя даже при переходе из Ревеля в Гельсинфорс льды раздавили подлодку «Единорог».

Перед выходом второй группы кораблей у руководства Балтийского флота возникли проблемы: некоторые команды взбунтовались и увели свои судна в Ревель, а ледокол «Тармо» вообще обстрелял возвращавшегося в Гельсингфорс после первого рейда «Ермака». Из-за возникших неурядиц второй этап эвакуации наступил только в начале апреля: льды, как ни странно, стали ещё прочнее — добираться до Кронштадта пришлось две недели, а некоторые корабли эскадры получили серьезные повреждения во время перехода.

Корабль Балтийского флота стоит во льдах. (spb.rus.team)

Самым многочисленным стал третий отряд, покинувший Гельсингфорс. Положение этих кораблей — а в состав этой группы входили даже торговые суда — тоже нельзя было назвать завидным: лёд к моменту отплытия уже пришел в движение и мог легко пробить некрепкий корпус. Последний рейд разбился на части: когда корабли, шедшие самыми первыми, застряли во льдах, их смогли высвободить подоспевшие. Капитан Щастный покинул город последним на корабле «Кречет». Это произошло 11 апреля — за несколько дней до того, как в Гельсингфорс вошли немецкие войска.

Несмотря на сложнейшие погодные условия, которые создали практически безвыходную ситуацию, капитан Щастный спас 226 кораблей Балтийского флота, не потеряв ни одного. Почти сразу Щастного наградили «орденом Красного Знамени», что, впрочем, никак не повлияло на его судьбу. Через месяц — в конце мая 1918 года — капитана арестовали по личному распоряжению Льва Троцкого. Щастного безосновательно обвинили в измене и «контрреволюционных действиях», а в суде Троцкий заявил, что капитан «углублял пропасть между флотом и Советской властью».

Алексея Щастного расстреляли 21 июня 1918 года в сквере Александровского военного училища. После этого имя Щастного практически исчезло из советской военно-исторической литературы. В своей предсмертной записке капитан написал: «В революции люди должны умирать мужественно. Перед смертью я благословляю своих детей Льва и Галину, и, когда они вырастут, прошу сказать им, что иду умирать мужественно, как подобает христианину».