Королевский батальон 682 МСП

Гибель 1-го батальона 682-го мотострелкового полка

Бой в ущелье Хазара 1-го мотострелкового батальона
682-го мотострелкового полка
против формирования афганских моджахедов полевого командира Ахмад Шах Масуда
Основной конфликт: Афганская война 1979—1989, Панджшерская операция 1984 года, засада формирований афганских моджахедов
Дата 30 апреля 1984
Место Ущелье Хазара, провинция Парван, Афганистан
Итог Высокие потери ОКСВА
Противники

1-й мотострелковый батальон, 682-го мсп, 108-й мсд

Отряд моджахедов Ахмад Шах Масуда

Командующие

командир 108 мсд генерал-майор В. Д. Логвинов
командир 682-го мсп подполковник П. Суман
командир 1-го мсб 682-го мсп
капитан А. Королёв

Ахмад Шах Масуд

Потери

от 57 до 87 убитыми,
105 ранеными

около 25 человек

Гибель 1-го батальона 682-го мотострелкового полка — результат боестолкновения формирования (батальона) советских войск с душманами (афганскими моджахедами) в годы Афганской войны (1979—1989) в апреле 1984 года.

Неоднозначность названия события

Вопреки устоявшемуся во многих источниках названию события — оно не соответствует действительности, поскольку боевые потери составили меньше половины личного состава батальона:

…через неделю, 30 апреля в ущелье Хазара (Панджшер), попал в засаду 1 батальон 682 мотострелкового полка 108 мсд (только недавно переформированного из 285 танкового полка), который потерял убитыми и ранеными почти половину личного состава (105 человек, в том числе убитыми 59)…

— Н. М. Кузьмин «Афганистан. Записки начальника разведки 201 мсд»

Историческая справка

С 14 апреля по 5 мая 1984 года в Панджшерском ущелье провинции Парван проводилась крупная войсковая операция по уничтожению отрядов полевого командира Ахмад Шах Масуда.

Основная статья: Панджшерские операции

К участию в операции привлекалось более 11000 советских и 2600 афганских военнослужащих. В общей сложности 33 батальона. Руководство операцией осуществлял первый заместитель министра обороны СССР маршал С. Л. Соколов.
После того, как основные силы противника были вытеснены из Панджшерского ущелья, советские войска начали прочёсывать рокадные ущелья (ответвления от основного ущелья).

Предшествовавшие события

27 апреля в разведывательный отдел группировки войск, участвующих в операции, обратились два местных жителя, которые заявили что могут указать на месторасположение складов противника с боеприпасами. Они были определены проводниками в 1-й мотострелковый батальон 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии (командир батальона — капитан Александр Королёв). В связи с тем что информация, полученная от проводников, была подтверждена положительными результатами в ходе последовавших поисковых действий, доверие к ним со стороны командования возросло. Как покажут дальнейшие события — они оказались агентами противника.
29 апреля 1-й мотострелковый батальон (далее по тексту — 1-й мсб) после участия в предыдущих боевых действиях, вернулся в полевой лагерь полка расположенного в населённом пункте Барак в трёх километрах ниже по течению реки Панджшер, от слияния с рекой Хазара (южный приток реки Панджшер).
В тот же день командир 1-го мсб получает приказ от вышестоящего командования на прочёсывание ущелья, по которому протекает река Хазара. По информации, полученной от приданных 1-му мсб местных проводников, они были готовы указать месторасположение крупного склада противника в районе так называемого «Пизгаранского креста» (слияние трёх притоков реки Хазара образующие по форме крест в районе населённого пункта Пизгаран).
Для проведения рейда 1-му мсб были приданы военнослужащие от пехотного батальона правительственных войск ДРА численностью 40 бойцов. При этом, по приказу командира дивизии 1-я мотострелковая рота была оставлена в населённом пункте Барак для обороны штаба полка.

Выход в рейд

К концу 29 апреля 1-й мсб без одной роты, численностью примерно в 220 человек, на штатной бронетехнике входит в ущелье реки Хазара. Пройдя населённый пункт Ходжари и Зарди (около трёх километров от слияния Хазары и Панджшера), личный состав спешивается с бронетехники, которая не могла дальше продолжать путь по горной дороге из-за каменных завалов.
1-й мсб отправился далее в рейд в следующем неполном составе: 2-я и 3-я мотострелковые роты без экипажей боевых машин, миномётный взвод, гранатомётный взвод и инженерно-сапёрное отделение. Фактически в рейд выходила усиленная рота, а не батальон.
Первоначально спешившийся батальон в ночь с 29 на 30 апреля продвигался по ущелью от населённого пункта Зарди с занятием господствующих высот. 2-я рота под управлением капитана Королёва продвигалась по дну ущелья. 3-я рота под управлением заместителя командира батальона по политической части капитана Сергея Грядунова шла по возвышенностям, занимая господствующие высоты.
Все эти действия соответствовали положениям Боевого устава Сухопутных войск и совершались по приказу командира полка подполковника Петра Сумана.
30 апреля данный приказ командира полка о порядке продвижения был отменён командиром дивизии генерал-майором В. Д. Логвиновым, распорядившимся продвигаться по ущелью без занятия высот.
Подполковник Суман попытался оспорить данное распоряжение, за что был отстранён от руководства батальоном. В. Д. Логвинов пообещал обеспечить прикрытие батальона вертолётами Ми-24.
Согласно версии генерал-полковника В. А. Меримского, исполнявшего на тот момент обязанности заместителя начальника Группы управления МО СССР в Афганистане, приказ о продвижении без занятия господствующих высот капитану Королёву отдал подполковник Суман. Такой же позиции о нарушении положений Боевого устава подполковником Суманом придерживается в своих мемуарах генерал-майор А. А. Ляховский, входивший в Группу управления МО СССР в Афганистане .
В ночь с 29 на 30 апреля капитан Королёв извещает по рации капитана Грядунова, что со слов командира афганского пехотного батальона в подразделении союзников начинается паника, так как афганские солдаты узнали об организации противником засады по пути следования.
Утром 30 апреля 1-й мсб, подчинившись приказу командира дивизии, двумя колоннами начал продвижение по дну ущелья в южном направлении, не занимая господствующие высоты и не имея воздушного прикрытия.
Приблизительно в период с 10:30 до 11:00 1-й мсб преодолел населённый пункт Малима, последний населённый пункт перед Пизгаранским крестом.

Засада

Пройдя южнее н.п. Малима около 700–800 метров, на участке до западного ответвления ущелья на н.п. Сах (35°18`44.90« с.ш 69°37`33.52«в.д.), 1-й мсб разделяется на две части. Одна половина батальона начинает продвижение по восточному склону, другая — по западному склону ущелья.
Сразу после разделения батальона, приблизительно в 11.30, противник, засевший на господствующей высоте на западной стороне ущелья (с более пологим склоном), открыл плотный огонь.
В результате неожиданного нападения, в первую минуту боя, был убит командир батальона, находившийся в голове походной колонны.
Фактически батальон остался без управления и, находясь на открытой местности, стал нести тяжёлые потери от огня противника, занимавшего более выгодные позиции на высотах. Как таковой — оборонительный бой организован не был.
Часть военнослужащих (15-20 человек) сумела спастись, бросившись в реку Хазару и выплыв ниже по течению.
К вечеру 30 апреля противник прервал обстрел и отступил. К этому моменту участвовавшие в рейде подразделения батальона фактически были рассеяны и частью уничтожены.

Дальнейшие события

С момента потери связи с комбатом Королёвым командир полка и командир дивизии на коротком совещании принимают решение о срочном выдвижении сводного отряда подкрепления на основе имевшихся в наличии военнослужащих разведывательной роты полка и запрашивают авиационную поддержку.
С 12.00 над военнослужащими, попавшими в засаду, начинает работу фронтовая авиация, обстреливающая высоты, на которых залёг противник. Координацию действий авиации через радиосвязь поддерживает тяжело раненый передовой авианаводчик (ПАН) лейтенант Игорь Блинов, прикреплённый к 1-му мсб. Трижды прибывала пара Ми-8 50 ОСАП, но наносить авиаудары не смогла из-за низкой облачности. Неоднократно лётчики предлагали начать эвакуацию, но авианаводчик запрещал из-за сильного заградительного огня. Во время третьего прилёта Игорь Блинов уже не ответил вертолётчикам.
В 15.00 отряд прибыл в н.п. Зарди, где скопилась при спешивании штатная бронетехника 1-го мсб.
К 18.00 сводный отряд подошёл к северной оконечности участка местности, на котором была организована засада, но был остановлен огнём крупнокалиберных пулемётов противника. Через некоторое время пулемётные расчёты были уничтожены подошедшей парой БМП-2, сумевших преодолеть каменные завалы.
К 22.00 к месту засады подошли 2-й мсб 682-го мсп, который осуществляет захват господствующих высот, и 781-й отдельный разведывательный батальон, который по дну ущелья продвигается к месту засады.
В 8.00 1 мая начинается эвакуация раненых и убитых бойцов 1-го мсб.

Последствия

По итогам боя в ущелье Хазара подполковник П. Суман был переведён в Белоруссию и понижен в должности. Генерал-майор В. Д. Логвинов был снят с должности командира дивизии.

Судебный процесс над подполковником П. Суманом и генерал-майором В. Логвиновым проходил в Ташкенте, в военном суде Туркестанского военного округа. Обвинения с Сумана были сняты по показанию начальника связи 682-го мсп, подтвердившего факт передачи устного приказа командира дивизии о незанятии высот.

Одна из оценок фактических потерь

Точные потери 1-й батальона 682-го полка в ущелье Хазара неизвестны. По разным оценкам, в бою погибло от 57 до 87 советских военнослужащих, включая командира батальона капитана Королёва. Возможно, это были самые большие потери подразделений Советской Армии ВС СССР в одном бою за всю войну. Генерал-полковник Меримский В. А., бывший на тот момент заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане, в своих мемуарах отмечал:

«За всё время моего пребывания в Афганистане я никогда не встречал батальона, который понёс бы такие потери в результате одного боя»

— Меримский

Там же он возложил вину за произошедшее на подполковника П. Сумана.

По данным полковника Н. М. Кузьмина, занимавшего на тот момент должность начальника разведки 201-й мотострелковой дивизии, чьи части также участвовали в данной операции — 1-й мсб потерял ранеными 105 человек и 59 убитыми.

> См. также

  • Афганские моджахеды

Примечания

  1. 1 2 Александр Сладков. Трагедия одного батальона // «Вести недели» от 15 февраля 2009
  2. 1 2 3 Кузьмин М.Н.«Афганистан. Записки начальника разведки 201 мсд». — Киев: «Военная разведка», 2010. — С. 130-131. — 174 с. — ISBN 978-966-2518-00-9.
  3. Меримский В. А. Загадки афганской войны. — М.: Вече, 2006. — С. 295.
  4. 1 2 3 Ляховский А.А., Некрасов В.М. Гражданин, политик, воин. Памяти Ахмад Шаха Масуда. — М.: 2007. 360 с., 64 с. ил. ISBN 978-5-8125-0980-4
  5. 1 2 3 4 5 6 Москаленко Леонид Григорьевич. Последний бой ПАНа Игоря Блинова. Воспоминания Передового АвиаНаводчика (ПАН)
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 «Последний бой капитана Королёва». Сайт Министерства Обороны России
  7. 1 2 Анна Пупченко, Татьяна Орбатова. Правда о «Королевском батальоне» // газета «Комсомольская правда» от 18 апреля 2007 года
  8. «В погоне за Львом Панджшера». Глава 9. Меримский В. А.
  9. Карта Афганистана. Чарикар. Квадрат 56-08. Смотреть в верхней средней части.
  10. Если верна нижняя оценка потерь, то более кровопролитным был бой у кишлака Хара в 1980 году.
  11. Меримский. Указ. соч., с. 311.

Ссылки

  • Князев Н. Н. Гибель 1-го батальона 682-го мсп 30.04.84
  • Гибель 1-го батальона 682-го мсп (26 окт. 2009 г.)
  • Тайна «Королевского» батальона (15 мая 2015 г.) — документальный фильм украинской телекомпании Интер 2014 года, с элементами исторической реконструкции событий; содержит интервью с участниками событий, включая бывшего командира, бывшего командира разведывательной роты и бывшего начальника связи 682-го мотострелкового полка, а также гражданина Афганистана, объявившего себя участником засады.

Приданные батальону сапёры из ОИСБ 108-й мсд накануне Панджшерской операции. Все они погибли 30 апреля 1984 года.

Оценка фактических потерь

В засаде 1 мсб 682 мсп который потерял убитыми и ранеными почти половину личного состава (105 человек, в том числе убитыми 59). Кроме того, погибли приданные саперы (они вероятно включены в списки потерь своих частей). Душманы потеряли убитыми до 30 человек.

По разным оценкам погибло до 87 советских военнослужащих (в т.ч. 19 русских, 16 украинцев, 7 узбеков, 3 белоруса, 3 молдаванина, а также представители других национальностей).

Последствия

Судебный процесс над подполковником П. Суманом и генерал-майором В. Логвиновым проходил в Ташкенте, в военном суде ТурВО. Обвинения с Сумана были сняты по показанию начальника связи 682-го мсп, подтвердившего факт передачи устного приказа командира дивизии о незанятии высот.

По итогам боя в ущелье Хазара подполковник П. Суман был переведён в БелВО и понижен в должности (переживал, инфаркт). Генерал-майор В.Д.Логвинов был снят с должности командира дивизии.

Ветеран 1 МСБ Александр Ружин разыскивал сослуживцев, а также родных и близких погибших собирает материал для книги о 1 МСБ.

Солдаты и офицеры (в том числе выжившие в бою) 1 МСБ не поверили в вину командира батальона и полка. Командиру 1 МСБ к-ну Королеву А.Ф. бывшие подчиненные в 2008 г. поставили памятник на его могиле в Калужской обл., г. Балабаново (в этом городе спички выпускают), а также пригласили на встречу командира 682 МСП П.Сумана.

Что хотелось бы сказать: надо беречь людей. Изучать надо не только удачные операции, а еще более детально и неудачные.

Воспоминания солдат 1 мсб.

Князев Николай Николаевич – 1 мсв 2 мср 1 МСБ 682 МСП:

Я попробую рассказать о том, чему сам был свидетелем. Прошло четырнадцать лет, и я могу ошибаться в каких-то деталях — времени суток, очередности происходившего, могу не помнить чьи-то имена. Пусть меня поправят и дополнят.

30 апреля 1984 года первый взвод 2-й роты 1-го батальона 682-го мотострелкового полка, в котором я служил, стоял на охране КП полка в Бараке, в долине Панджшер. Наш батальон в составе неполной 2-й роты, 3-й роты и взводов — минометного, гранатометного и других, находился дальше по Панджшеру, в ущелье Хазара на проческе. Днем (солнце по крайней мере было уже довольно высоко) вдруг началось непонятное оживление на КП, забегали офицеры, а проходивший мимо нас командир полка п/п-к Суман сказал, что батальон зажали духи и есть раненые.

Мы спустились к реке умыться, я услышал усиливающийся гул и поднял голову. Со стороны Рухи к нам летела армада — другого слова не подобрать — вертушек, там были и «крокодилы» и восьмерки. я насчитал около пятидесяти штук — такого количества вертолетов я не видел никогда ни до, ни после этого дня. Они прошли над нами и ушли на Хазару.

Вскоре наш взводный л-т Гарник Арутюнов приказал грузить на броню носилки. Мы двинулись вверх по ущелью. Переправились через Панджшер и вышли к Хазаре. Это левый приток Панджшера, неширокая, но бурная речка, текущая по дну довольно узкого ущелья. Пройдя немного против течения по правому берегу, мы подъехали к бронегруппе нашей разведроты. Там дождались сумерек и пешком отправились дальше. Нас было человек десять солдат и взводный. Пробирались почти на ощупь, как черепахи, дороги никакой, сплошные валуны и террасы — то вверх, то вниз, поэтому не могу сказать насчет расстояний, взглянуть бы на карту помельче масштабом.

Через какое-то время увидели странное мерцание в темноте, залегли, но скоро поняли, что это свет через триплексы БМП пробивается. Только двинулись, как с нее нас начали поливать с ПК. Арутюнов пустил ракету, мы стали кричать, и стрельба прекратилась. Подошли. Это была подорвавшаяся на мине БМП. На ней оставались контуженные механик-водитель — узбек, и зампотех батальона майор Кононенко. Тронулись дальше. Через некоторое время навстречу нам вышли отправленные в тот район перед нами разведчики, выносившие несколько тел. Кажется, там было и тело комбата капитана Александра Королева.

Все как-то сразу сникли. Уже рассвело, когда мы, пройдя мимо еще одной подорванной БМПшки, вышли к кишлаку. На языке вертится название — Зениа, но не ручаюсь. Было 1 мая. Здесь нас и ожидало настоящее потрясение.

Хочу сказать, что полк наш был введен в ДРА и сразу в Панджшер только в марте месяце. Формировались в Термезе. Кого там только не было, и мы, молодые, прибывшие из Иолотани, и десантники и даже дембеля — весенний приказ МО выходит в конце марта. То есть в полку нашем почти все служили в Афгане чуть больше месяца.

Пройдя между домами по центральной улице кишлака, мы услышали моторы, и через несколько секунд на нас вышли две БМП нашего батальона. На броне грудой были свалены трупы ребят — разодранные, в засохшей крови ошметки. Из этой кучи малы в разные стороны торчали руки и ноги, тянулись кишки. Тут же были навалены разбитые рации, АГСы. За броней шли уцелевшие ребята, человек 10-15, не больше. На их лица было страшно смотреть. На них не было радости выживших, они были какие-то неживые. Остальных, как мы потом узнали, выводили по другому берегу Хазары.

С этой группой мы повернули назад и через некоторое время вышли к бронегруппе полка, продвинувшейся нам навстречу. Мы привели себя в порядок, попили чаю, перекусили. В это время невдалеке сели вертушки. В нашу сторону двинулась группа старших офицеров, среди которых я заметил и генералов. Не знаю, кто они были. Наверное, комдив (командир 108 мсд генерал-майор В.Д.Логвинов) и кто-то из Кабула.

Один из них приказал вышедшим ребятам построиться. К нам это не относилось, и мы остались сидеть на броне. Видели все это.

Он подошел к плохо что соображавшим ребятам, от которых и сейчас еще несло сладковатым трупным запахом — сутки они пролежали среди убитых (даже не представляю, что творилось у них в головах).

«Суки! Пидары! Вы здесь стоите, сволочи, а там ваши братья лежат! Почему вы здесь?!» — вот так он к ним. В таком вот духе прочитал им нотацию, и с чувством выполненного долга удалился. Мы были в шоке. А ребята — может, они его и не слышали.

К вечеру пришел приказ грузиться на броню, и мы опять отправились туда, откуда вернулись утром — к месту вчерашнего боя.

Вечером 1-го мая мы погрузились на БМПшки и пошли обратно к месту боя, откуда вышли ребята. Собирать тела. Вдоль правого берега (если смотреть против течения Хазары) мы прошли до наплавного моста, переправились на левый, прошли еще немного дальше, вплавь перебрались обратно на правый (при этом в потоке потеряли одну машину, экипаж выбрался вплавь, не знаю, вытянули ее потом или осталась там) и к наступлению темноты вышли к месту.

Представьте себе открытую площадку площадью примерно сто на сто метров. Посередине протекает речка. Справа ровная площадка, небольшие терраски и высотка, метров 200-300, кажется. Слева от реки тропа, тоже на открытом месте, с одной ее стороны отвесная стена скальника, с другой обрыв к реке.

Когда батальон разделился — одна группа шла по правому, другая по тропе на левом берегу, с высотки правобережной был открыт кинжальный огонь. Накрыло сразу всех, обе группы. Для духов, засевших на высотке, ребята были как на ладони. Это было 30 апреля утром. Мы пришли туда в ночь с 1 на 2 мая.

Сразу стало ясно, что мы на месте — стоял тяжелый трупный запах, ребята пролежали почти двое суток, а в это время года уже здорово припекает. Мы очень боялись, что духи поджидают, когда придут подбирать трупы, и мы останемся тут же, на этом месте лежать. Вдруг в небе повисли «люстры» и стало видно окрестности. Мы начали пробираться к подножию высотки, к террасам.

Сначала наткнулись на труп сержанта Корзика (из дембелей), он был без обеих ног — то ли подрыв, то ли очередь из ДШК. Переправили его на носилках на другой берег. При этом тело чуть не унесло потоком. Да и сами еле удержались, чтобы не снесло вниз.

Вернулись, продвинулись дальше. Отчетливо запомнил ужасную картину — пятеро или шестеро ребят лежали вповалку в естественном укрытии на террасках. Попали под очередь из ДШК или, когда духи стали забрасывать ребят гранатами, одна попала за их бруствер. Так они и лежали там, где настигла их смерть, все вместе. Мы переправляли трупы как во сне, механически. Вид тел был ужасен.

Вдруг мы услышали слабые стоны немного в отдалении от площадки, у скальника. Осторожно пошли на звук и наткнулись на Сашу Л-ва, солдата. У него была отстрелена голень, висела на лоскутах мышц. Вынесли его. Он остался жив. От кровопотери у него мутилось сознание.

Помню, на деревце висели лохмотья, под ним месиво. Кому-то пуля, видно, попала в мину, которые всегда навьючивали на всех идущих. Стрелкового оружия не было, все собрали духи. Валялись плиты от минометов и нетронутые АГСы. Тяжело, значит, было духам тащить. Всю ночь мы проползали по этой площадке, на другом берегу ребята собирали тех, кого накрыло на открытой тропе.

Утром второго мая мы вернулись к бронегруппе полка. Трупы лежали на каменистом пляжике в несколько рядов. Около пятидесяти человек. И нескольких вывезли до этого. Значит погибло, по моим прикидкам, не меньше 60 человек. Наш ротный Курдюк лежал на спине с согнутыми в локтях перед собой руками, кулаки сжаты. Поперек груди полоса дыр от пуль.

Позже уцелевшие ребята — сержанты Зотов и Алексеев — рассказывали, что его застрелили шедшие с батальоном «зеленые», сарбозы, когда побежали к духам, а он успел крикнуть ребятам стрелять по ним.

Королёв, Николай Андрианович

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Королёв; Королёв, Николай.

Николай Андрианович Королёв


Н. А. Королёв

Дата рождения

Место рождения

село Подолино, Новгородская губерния, Российская империя

Дата смерти

Место смерти

Москва, Советский Союз

Принадлежность

Российская империя
РСФСР СССР

Род войск

НКВД-НКГБ-МГБ

Звание

Сражения/войны

  • Великая Отечественная война

Награды и премии

В отставке

с июня 1954 уволен из МВД СССР

Удостоверение майора «СМЕРШ» за подписью генерал-майора Королёва Н. А. (1943)

Николай Андрианович Королёв (1907—1986) — заместитель министра государственной безопасности СССР по милиции, генерал-лейтенант (1944).

Биография

Родился в русской семье обжигальщика кирпича. Член ВКП(б) с октября 1924. С 14 лет работал на заводе и фабрике в Боровичах учётчиком и табельщиком. С 1923 по 1925 учился в школе ФЗУ, с 1925 по 1929 секретарь комитета комсомола, формовщик и нормировщик на заводе в Боровичах.

В РККА с марта 1929. Курсант, с февраля 1931 инструктор 1-й школы авиатехников Ленинградского военного округа. С октября 1933 слушатель Военно-воздушной академии РККА им. Н. Е. Жуковского, секретарь партбюро курса. В январе 1939 направлен на работу в НКВД. В органах госбезопасности с 1939, работал в Особых отделах и СМЕРШе. Начальник 3-го Главного управления МГБ СССР с 10 ноября 1947 по 3 января 1951. Заместитель министра госбезопасности СССР по милиции с 31 декабря 1950 по 26 августа 1951.

Арестован 4 ноября 1951 по делу В. С. Абакумова. В 1952 исключён из партии. Находился под стражей до 31 декабря 1953. В июне 1954 уволен из органов госбезопасности по фактам дискредитации и лишён генеральского звания.

Звания

  • Воентехник 1-го ранга;
  • Капитан ГБ (4 февраля 1939);
  • Полковник (июнь 1941);
  • Майор ГБ (11 сентября 1941);
  • Старший майор ГБ (3 января 1942);
  • Комиссар ГБ (14 февраля 1943);
  • Генерал-майор (26 мая 1943);
  • Генерал-лейтенант (31 июля 1944).

Награды

2 ордена Красного Знамени, орден Ленина (1944), орден Красной Звезды, орден Отечественной войны I степени, орден Кутузова II степени (28 апреля 1945), орден Богдана Хмельницкого II степени (13 сентября 1944), медали.

Литература

  • Кокурин А. И., Петров Н. В. «Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ, 1917—1991 г.»;
  • Абрамов В., «Абакумов — начальник СМЕРШа. Взлёт и гибель любимца Сталина».
  1. Хроника великой войны » Участники » Королев, Николай Андрианович » Биография
  2. Центр генеалогических исследований
  3. Лишён генеральского звания Постановлением СМ СССР № 2349-1118сс от 23 ноября 1954 «как дискредитировавший себя во время работы в органах госбезопасности и недостойный в связи с этим высокого звания генерала».
  • Биография
  • Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898—1991

Срок давности минул, и я могу сегодня рассказать про это дело без купюр. Более того, я полагаю, что обязан это сделать после того, как авторы фильма «Казнокрады. КГБ против МВД» (канал НТВ) использовали в качестве сценария фрагмент истории, который я опубликовал в «Московской правде» в 1995 году, и недостающие детали просто додумали не самым изящным способом. Про попытку милицейского переворота в СССР в 1982 году я писал несколько раз, но полностью – никогда. Сейчас, пожалуй, никого не подставлю.

Л. И. Брежнев и Н. А. Щелоков

10 сентября 1982 года, 9 часов 45 минут.

Министр внутренних дел СССР Николай Анисимович Щелоков получил у генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева карт-бланш на трехсуточное задержание недавнего (ушел с поста 26 мая) председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова для «выяснения обстоятельств антипартийного заговора». Тайный разговор министра-любимца с «дарагим Леонид Ильичом» длился… три с половиной часа. О беспрецедентной операции не проинформировали других членов Политбюро. Даже министра обороны Устинова. Хотя Щелоков, придя в столь ранний час домой к своему старинному товарищу (благо жили в одном подъезде дома №26 по Кутузовскому проспекту), видимо, не сомневался в том, что получит «о`кей». Именно поэтому в двух дворах на Кутузовском накануне ночью были врыты (на выездах из арок) пять бетонных столбов. А с деревьев в соседних дворах спилены ветви якобы коммунальными службами (в двух точках намеревались разместить снайперов, но времени не хватило, Щелоков не без оснований предполагал, что Андропов в союзе с азербайджанскими чекистами, лояльными Алиеву, может сыграть на опережение… Так и произошло).

Однако столбы-блокираторы были установлены (срыты лишь 23 октября, не до того было). То есть оставался ровно один маршрут для атаки щелоковских ребят, который и был размечен на картах командиром спецбригады в шесть утра, за несколько минут до визита министра домой к генсеку. Всемирная история могла бы пойти по другому сценарию, если бы советские менты выиграли тогда битву со своими заклятыми партнерами – чекистами.

Впервые о событиях осени 1982-го – попытке государственного контрпереворота в СССР накануне смерти генсека Леонида Ильича Брежнева – мне рассказал Юлиан Семенович Семенов. Писатель неоднократно встречался с бывшим работником МИД СССР Игорем Юрьевичем Андроповым. Сын шефа КГБ, сменившего в Кремле «пятизвездного генсека», я знаю, отказался подтвердить или опровергнуть версию контрпереворота. Хотя позднее, в 1990-м, председатель КГБ Владимир Александрович Крючков, например, при личной встрече с автором «17 мгновений весны» дал понять: верны не только фабула, но и конкретные детали.

Где-то в 10.15 с подмосковной базы в столицу двинулись три спецгруппы особого подразделения МВД СССР, созданного по приказу Щелокова накануне Олимпиады-80 якобы для борьбы с терроризмом (аналогом этой роты спецназа была финская полицейская группа «Медведь»; снаряжение, заказываемое финнами в Западной Европе и Канаде, потом перебрасывалось через Питер людям всемогущего брежневского министра в обход всех натовских эмбарго). Не на БТР, конечно, поехали, а на спецтранспорте: белых «Волгах» (модель 2424) и «пятерках» с форсированными движками (на этих ВАЗ-2105 стояли движки 1,8 с низовым валом и еще два бака). Плюс «рафики» (микроавтобусы RAF-2203 Latvija), закамуфлированные под реанимобили.

NB. За «Волгу» советские люди должны благодарить вельможного циркового эквилибриста. Первый супруг Галины Брежневой, Евгений Тимофеевич Милаев, привез своему тестю Леониду Ильичу в подарок Opel Kapitan, и тесть наказал автозаводцам сделать по образцу этого авто знаменитую машину. А вот история со «спецволжанками» началась ровно за двадцать лет до описываемого эпизода с «нейтрализацией Андропова». С 1962-го по 1970 год было выпущено 603 экземпляра ГАЗ-23. Тогда, в 1962 году, на стандартные ГАЗ-21 установили 195-сильный двигатель V8 от правительственной «Чайки» плюс АКПП (автоматическую коробку передач). «Чайковские» движки отличались формой картера и размером масляного щупа, поэтому для того, чтобы впихнуть имплантаты под капот «волжанок», их наклоняли на пару градусов. Для конспирации оба патрубка выхлопной системы сводились под днищем в одну трубу. Эти «двадцать третьи» были тяжелее «двадцать первых» на 107,5 кг и разгонялись до 165 км/ч, причем сотню набирали всего за 14–17 секунд (вдвое быстрее, чем ГАЗ-21Л – 34 секунды). «Догонялку» разработали по заказу КГБ СССР. При открытом капоте было видно, что фронтальный щит полностью закрывает радиатор, то есть отсутствует фирменный вырез «двадцать первых». Естественно, знатоки вычисляли «догонялки» и без открытого капота, по салону: кожаные кресла, дополнительные плафоны освещения и фара-искатель.

Вариант ГАЗ-23А разрабатывался изначально как базовая модификация автомобиля с механической коробкой передач, однако с настолько мощным двигателем она работать не смогла. Поэтому в серию пошла машина с автоматической коробкой и без буквенного индекса. Потом стали выпускать так называемые дубли – ГАЗ-2424. Визуальным их отличием был напольный рычаг АКПП, изогнутый у основания. Плюс единственная педаль тормоза (иногда ставили две спаренных педали, обе тормозных, или же широкую педаль).

10 сентября 1982 года. 10 часов 15 минут.

Колонна №3 из четырех белых «Жигулей»с роторными моторами и двух грязно-желтых микроавтобусов «рафиков», в которых разместились заметно нервничающие люди подполковника Терентьева, остановлена на проспекте Мира офицерами группы «А» КГБ СССР, переодетыми в форму ГАИ. Подразделение чекистов возглавлял опытный офицер, который за год до этого, с 27 октября по 4 декабря 1981-го, блестяще зарекомендовал себя в составе спецбригады, подавлявшей массовые беспорядки в Северной Осетии (старшим там был заместитель командира «Альфы» Р. П. Ивон, который после прихода к власти Андропова был назначен начальником отдела в Службу ОДП 7-го управления КГБ, в которой завершил служебную карьеру).

Четверть часа одна из главных столичных магистралей была перекрыта. Из Капельского, Орлово-Давыдовского и Безбожного переулков на проспект, упирающийся в Сретенку, ворвалось две дюжины черных «волжанок» (те самые дубли 2424), набитых офицерами и прапорщиками войск ГБ. За исключением шестерых старших офицеров, одетых в полевые армейские мундиры, все были в штатском. И все отчетливо представляли, чем рискуют… Стрельба на проспекте Мира в советское время стала бы скандалом глобального масштаба. Впрочем, вторая из щелоковских групп устроила-таки перестрелку, однако ни одно западное СМИ об этом не рассказало. Но об этом ниже.

Щелоковские попалились на ночной установке бетонных столбиков в арках рядом с домом, где жила семья Андропова. От 9-го и 7-го управлений КГБ ночные работы в таком месте утаить было невозможно. Тем более что готовиться к нейтрализации Андропова Щелоков, не ставя в известность лидера страны «дорогого Леонид Ильича», стал с июня 1982-го. Контрпереворот был кульминацией борьбы, которая завязалась не в 1982-м, а гораздо раньше. Андропов возглавил КГБ в 1967-м, годом позже после назначения Щелокова на пост министра охраны общественного порядка. И сразу стал собирать компромат на конкурента.

Ю. В. Андропов

10 сентября 1982 года. 10 часов 30 минут.

Спецназ Щелокова арестован, не успев оказать сопротивление. И отправлен на крейсерской скорости в сторону Лубянки. Куда, впрочем, они и без того направлялись. Их целью был перехват персональной машины Андропова, если тот попытается покинуть свой кабинет в сером здании ЦК КПСС на Старой площади, дабы спрятаться в лубянской крепости, охраняемой монументом Железного Феликса.

10 сентября 1982 года. 10 часов 40 минут.

Ну а подразделение, направленное Щелоковым непосредственно на Старую площадь, добровольно сдалось группе «Альфа», направленной на перехват трех «волжанок»… В первой сидел подполковник Б., предавший Щелокова и успевший перед выездом с базы отзвонить по конспиративному телефону 224-16-… с невинной репликой (якобы жене):

– Ужинать сегодня не приеду.

Кстати, всего спустя три стремительных недели его новенький «уазик» подорвался на китайской мине в душном пригороде неспокойного тогда Кабула… Предавший раз мог проболтаться, то есть предать вновь. Командированный офицер, получивший накануне отлета в Афганистан очередное звание – полковника, супруге своей сказал без всякой конспирации:

– Наверное, я не вернусь.

Ю. В. Андропов с женой

10 сентября 1982 года. 10 часов 45 минут.

Однако один из спецназовских отрядов брежневского министра Щелокова прорвался к пункту назначения – Кутузовский, 26. И только потому, что эта мини-колонна из трех авто двинула не по Большой Филевской, где их ждала засада, а по параллельно идущей Малой. Три «Волги» со столь редкими тогда проблесковыми маяками, нарушая все правила, выехали на элитарный, «правительственный» проспект с улицы Барклая.

И через десять минут после того, как подполковник Т. приказал своим подчиненным сложить оружие на подступах к Сретенке, его коллега Р. велел открыть огонь по наряду, охранявшему знаменитое здание на Кутузовском, в котором, собственно, соседствовали все трое персонажей тех драматических событий: Андропов, Брежнев и Щелоков.

10 сентября 1982 года. 11 часов 50 минут.

К счастью, убитых не было… Но к полудню в «Склиф» привезли девять человек. Причем пятерых, щелоковских – под конвоем. Среди этой пятерки был и подполковник Р., честно пытавшийся выполнить санкционированное самим Брежневым распоряжение министра ВД по захвату Андропова. И он погибнет под ножом хирурга к вечеру 11 сентября. Семья лишь через 48 часов получит извещение о несчастном случае. Конечно же, «при выполнении служебного долга» и все такое.

Н. А. Щелоков с женой

10 сентября 1982 года. 14 часов 40 минут.

Формально – и лишь формально – Р. стал единственной жертвой той схватки. Один из десяти, раненых в перестрелке у Кутузовского, 26.

Последний, десятый офицер – бывший телохранитель единственной дочери будущего генсека Ирины Юрьевны Андроповой – был доставлен не в больницу, а на одну из подмосковных дач, где ему обеспечили индивидуальный уход. В звании майора он погиб в Афгане за месяц до кончины своего высочайшего патрона Ю. В. Андропова.

10 сентября 1982 года. 14 часов 30 минут.

Сразу после перестрелки на Кутузовском по указанию Андропова была прервана связь с внешним миром. Все международные рейсы из Шереметьево были отменены из-за – официально! – розы ветров.

Оперативно была выведена из строя компьютерная система французского производства, регулировавшая телефонную связь между совком и зарубежьем. Система закупалась накануне Олимпиады-80, и сам факт закупки Кремлем дублирующей телефонной системы стал суперрекламой. Стало быть, огласка странной «поломки» могла служить столь же эффективной антирекламой. Но дело было улажено: грамотная деза слита и залитована западными СМИ. Так или иначе, но КГБ в те годы энергично и, главное, вполне эффективно дирижировал западной прессой и поэтому умело замял «телефонный скандал».

Ю. М. Чурбанов в Узбекистане

Поскольку наивные западные журналисты, особенно аккредитованные в Москве, болезненно реагируют на правду о завуалированном контроле над своей деятельностью, воспроизвожу свое давнишнее блиц-интервью с генералом Калугиным:

«– Каков механизм таких провокаций?

– Маленькая газетенка, которую никто не знает (во Франции, в Индии или в Японии), газета, которая субсидируется КГБ, публикует заметочку, изготовленную в КГБ или в международном отделе ЦК КПСС. После этого ТАСС, наше официальное телеграфное агентство, эту статейку, которую никто бы и не заметил, распространяет по всему миру. Таким образом, она становится уже материалом, имеющим международное значение.

– Вы как-то заметили, что “Шпигель” использовался Комитетом для прокачки своих акций. Ваше заявление какое-нибудь развитие получило? Немцы прореагировали как-нибудь?

– Я им предложил со мной встретиться в Германии. Давайте, говорю, в Берлине встретимся. Но никто из них в Берлине не появился, хотя меня там снимало Центральное телевидение Германии (мы гуляли с Колби по парку, и нас там все время снимали). Я могу сказать, что в ФРГ не было ни одной структуры мало-мальски серьезной, в которой бы не было наших агентов. Начиная с офиса канцлера и кончая военным министерством. И если бы обошли “Шпигель”, я бы на их месте просто обиделся. Это раз. Во-вторых, лучше всего об этом знают разведчики “Штази”, потому что в 70-х годах у них была агентура на довольно крупном уровне.

– Какова задача агентуры, внедренной в “Шпигель”?

– Во-первых, получать через них информацию о политических проблемах и тенденциях в стране. Во-вторых, есть возможность размещать свои материалы в журнале, потому что если публикует “Правда” – одно отношение, если “Шпигель” – совсем другое. КГБ в Москве обхаживал многих иностранных журналистов. Всех! “Шпигель”, “Тайм”, “Ньюсуик” и т. д. Другое дело, не со всеми получалось. Любой журналист, работающий в Москве, вынужден поддерживать какие-то отношения с властью, иначе власть не даст ему возможность получить интересное интервью, поехать в закрытый район. Если он хочет получить эксклюзивную информацию, он должен тоже что-то дать взамен. Это нормальный процесс: “Ты мне – я тебе”. К “Шпигелю” неоднократно подбирались (в этом смысле). Необязательно при этом быть агентом, совершенно нет, просто надо быть в таких взаимоотношениях, когда тебя могут использовать для помещения выгодной государству информации. Или дезинформации, чем наш КГБ всю жизнь и занимался».

Сын Щелокова – Игорь Николаевич

Итак, неумелая попытка брежневского окружения вернуть бразды правления в одряхлевшие руки генсека провалилась. И хотя Андропов оказался проворнее и круче, он не пожелал использовать события 10 сентября как компромат против Щелокова и других после того, как пришел к власти. Этого добра и так хватало. Ровно через два месяца Брежнев умер. В тот момент с ним рядом не было никого из родных. Только ребята из «девятки». Андроповские ребята.

17 декабря 1982 года – через месяц после смерти Брежнева – Щелоков был уволен с поста министра в связи с «узбекским делом», начатым по инициативе Андропова. Дело закончилось приговором Юрию Михайловичу Чурбанову – первому заместителю Щелокова и зятю Брежнева.

6 ноября 1984 года Щелоков был лишен звания генерала армии. 10 ноября, то есть весьма иезуитски – в День милиции! – этот факт был обнародован во всех центральных газетах. А ведь именно Николай Анисимович придал этому празднику особый статус, со всеми этими концертами и поздравлениями. Он лоббировал этот день календаря все шестнадцать лет, которые числился главным милиционером державы. Прокурорские уверили меня, что так совпало, никто специально не подгадывал. Однако я уверен, что это было жесточайшим ударом для генерала. И его родственники по сей день убеждены: дата была выбрана намеренно, генерала травили.

12 ноября на Кутузовский в злополучный дом №26 явилась с обыском бригада Главной военной прокуратуры СССР.

Менее чем через месяц, 7 декабря, Щелокова вообще исключают из КПСС.

10 декабря опальный экс-министр пишет предсмертную записку генсеку Константину Устиновичу Черненко и членам ПБ: «Прошу Вас, не допускайте разгула обывательской клеветы обо мне, этим невольно будут поносить авторитет руководителей всех рангов, а это в свое время испытали все до прихода незабвенного Леонида Ильича. Спасибо за все доброе. Прошу меня извинить. С уважением и любовью – Н. Щелоков». Он прячет бумагу в столе, ключ к которому носит всегда с собой. Однако, как выяснилось, кое у кого был дубликат.

Через два дня, 12 декабря, без какого-либо судебного приговора опального брежневского визиря лишают полученного лишь за четыре года до этого, в 1980 году, звания Героя Социалистического Труда. И всех правительственных наград, кроме тех, которые он заслужил в период Великой Отечественной (ну и, разумеется, иностранных).

На следующий день, 13 декабря 1984 года, согласно официальной версии, находясь у себя в квартире, генерал выстрелил себе в голову из коллекционной двустволки 12-го калибра. Оставив два письма. Оба датированных… 10 декабря 1984 года. Одно, повторюсь, генсеку, другое детям. Из материалов дела: «Когда сотрудники ГВП прибыли для осмотра места происшествия, вся семья Щелоковых была в сборе, а мертвый Николай Анисимович лежал лицом вниз в холле – выстрелом в упор он снес себе полголовы. На нем был парадно-выходной мундир генерала армии с медалью “Серп и Молот” (муляж), 11 советскими орденами, 10 медалями, 16 иностранными наградами и знаком депутата Верховного Совета СССР, под мундиром – сорочка из трикотажного полотна с расстегнутым воротом, галстук отсутствовал, а на ногах были домашние шлепанцы. Под телом Щелокова находилось двуствольное бескурковое ружье 12 калибра с горизонтальным расположением стволов и заводским клеймом на ствольной планке “Гастин-Раннет” (Париж). В столовой на журнальном столике были обнаружены две папки с документами, две грамоты Президиума Верховного Совета СССР и медаль “Серп и Молот” №19395 в коробочке красного цвета, на обеденном столе – портмоне, в котором были 420 рублей и записка зятю с просьбой заплатить за газ и свет на даче и рассчитаться с прислугой».

Главный военный прокурор СССР Александр Катусев намекнул на причастность сына к смерти экс-министра публично, написав: «Достоверно знаю одно: санкционируя обыски у Щелоковых, я действовал самостоятельно, без чьей-либо подсказки. Так что совпадение во времени здесь случайное, с другими событиями не связанное. Но я согласен с тем, что смерть Щелокова многих устраивала больше, чем судебное разбирательство его уголовного дела. У церковных деятелей есть емкий термин – “предать забвению”. Допускаю также, что в числе этих многих могли быть и прямые наследники Щелокова – в перспективе маячил суровый приговор с конфискацией имущества».

Когда в 1989 году Катусев работал над нашей книгой «Процессы. Гласность и мафия, противостояния», он сказал, что эту версию очень настойчиво попросили не разрабатывать несколько уважаемых вельмож, включая Алиева.

После провала сентябрьского переворота от министра внутренних дел отвернулись многие номенклатурные «друзья», понимая, что «Акелла промахнулся». На фоне этой депрессии Щелоковы достаточно быстро и неосмотрительно сходились с новыми знакомыми, которых к ним подвел КГБ через Хачатуряна (он возглавлял созданный под него университет культуры при Академии МВД СССР). В декабре 1983 года чекисты стали энергично обрабатывать невестку Щелокова – Нонну Васильевну Щелокову-Шелашову. Ей дали понять, что если Николай Анисимович «не исчезнет», то и ей самой, и тем более ее мужу Игорю Николаевичу грозит не просто тотальная конфискация всего нажитого, но и весомый тюремный срок (а тогда, напомню, расстреливали за такие дела на раз).

Катусев рассказывал, что к работе по отжатию Щелоковых были привлечены отборные сотрудники республиканского КГБ Азербайджана (подразделение возглавляла относительно молодая женщина-майор). К сожалению, я не помню всех деталей и восстановить эту версию могу лишь по старым блокнотам и рукописи, которая планировалась к публикации, но была снята Главлитом. Насколько я понимаю, во всю эту историю был вовлечен Гейдар Алирза оглы Алиев, хотя он-то возглавлял КГБ при СМ Азербайджанской ССР (в звании генерал-майора) задолго до этих событий, с лета 1967-го по лето 1969 года. И всех преданных ему людей перетащил с собой в Москву. Но, видимо, в Баку остались ценные кадры.

Короче, агенты Лубянки узнали от Игоря Щелокова о письме его отца в Политбюро. И в донесении было акцентировано: сын считает, что звучит это как «предсмертная записка». Тут же было принято решение форсировать ситуацию. Утром 11 декабря была сформирована оперативная группа, перед которой была поставлена задача «решить вопрос» в течение 48 часов. Очевидцы вспоминали, что у подъезда, где жил опальный министр, в то утро припарковались три черных «догонялки» ГАЗ-2424. По всей видимости, Щелоков выстрелил себе в голову сам. Спекуляции насчет того, что стреляться из охотничьего ружья сложнее, чем из револьвера, не столь существенны. При обыске в квартире патронов для револьвера не нашли. Писал ли он записку детям под диктовку? Вряд ли. Думаю, что утренние гости просто проконтролировали, чтобы в письмах не было лишнего, и, конечно же, изъяли все документы, которые не предназначались прокурорским следакам. Николаю Анисимовичу объяснили расклад. Либо он поступает как человек чести (а он таковым, нет сомнений, был, что не мешало ему практиковать безудержное казнокрадство и коварные расправы над врагами: возможности, как известно, порождают намерения), либо его самого ждет позорное судилище с полным опусканием в прессе и, что, видимо, было существенным аргументом, на скамью подсудимых попадут его родственники. То, что тело нашли, с одной стороны, в парадном мундире, а с другой – в домашних шлепанцах, заставляет думать, что Николая Анисимовича, бывшего одним из самых стильных мужчин истеблишмента, поторапливали ассистенты самоубийства.

Катусев тогда уверил меня, что сын брежневского фаворита был в курсе операции. И, более того, накануне вечером провел своего рода артподготовку: он жаловался отцу на прессинг со стороны спецслужб и на советы «доброжелателей» явиться с повинной, чтобы, мол, получить лишь условный срок. «Был в курсе» – в смысле, догадывался, конечно, а не заряжал ружье. Министру гарантировали, что дети и внуки не только не будут репрессированы, но и нуждаться им не придется никогда. И что Игоря Николаевича наконец оставят в покое. Последний и позвонил в четверть третьего 13 декабря 1984 года следователям прокуратуры. Сказал, что обнаружил тело и записки.

***

Впервые о событиях осени 1982-го мне рассказал, напомню, Семенов… Сам Юлиан Семенович об этом написать не успел.

Я работал над рукописью книги «Les Coulisses du Kremlin» с бывшим доверенным лицом Андропова Василием Романовичем Ситниковым. Он и раскрыл мне недостающие звенья в цепочке событий. Цепочки, которая до сих пор круговой порукой вяжет бывших чиновников, ставших заслуженными пенсионерами, и офицеров госбезопасности, ныне курирующих свои собственные банки.

Будучи человеком крайне аккуратным и осторожным, Ситников попросил меня не разглашать сведения, предназначавшиеся для публикации в моей совместной с Франсуа Маро (Francois Marot), тогдашним сотрудником французского журнала VSD, книге в отечественной прессе. Мы договорились: подождем. Менее чем через месяц в популярной в ту пору «Столице» появилась заметка, не очень лояльно поведавшая о негласной деятельности Василия Романовича. 31 января 1992 года сердце андроповского помощника остановилось. И его дочь Наталья Васильевна уверила меня: тот журнал лежал у него на столе. Но – в стопке непрочитанных! Я разговаривал с ней в день десятилетней годовщины смерти Брежнева. Она не пришла в восторг от идеи публикации этих заметок.

Остается одно, но весьма существенное «но». Компьютеров тогда не было, рукописи были бумажные и, увы, копирки на всех не хватало. И рукопись, консультантом и редактором коей был В. Р. Ситников, пропала после его кончины.

Оригинал взят у makhk в О попытке государственного переворота в СССР 8 сентября 1982 года Евгений Додолев

Афганистан — 2018. Пандшер, ущелье Хазара. На месте гибели 1-го батальона 682 МСП, 108-й МСД

Сергей Юрчук. Видео из Афганистана:
«Видео 2018 г. Поездка в ущелье Хазара на Пандшере. Съемки на месте гибели 1-го «королёвского» батальона 682 МСП в апреле 1984. Разговор с духами, сидевшими тогда в засаде.
Смотрите и другие видео из Афгана на моем канале: Кабул, Джелалабад, Бараки, Баграм, Кунар».
30 апреля 1984 года в Афганистане, в ущелье Хазара, произошло столкновение советских войск с афганскими моджахедами, в результате которого из строя была выведена почти половина личного состава 1-го батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии. По разным оценкам, наши потери составили от 57 до 87 убитыми и 107 человек ранеными. Специалисты называют этот бой самым кровавым за весь период пребывания Вооруженных Сил СССР в Афганистане.
Что предшествовало трагедии
В апреле-мае 1984 года в провинции Парван проходила войсковая операция по уничтожению отрядов полевого командира моджахедов Ахмад Шаха Масуда. Руководил военными действиями лично первый заместитель министра обороны СССР маршал С.Л. Соколов. В общей сложности друг другу противостояли 33 батальона советских и афганских бойцов. Когда основные силы противника были вытеснены из Панджшерского ущелья, началось прочесывание рокадных ущелий (ответвлений от основного ущелья).
27 апреля в штаб разведки явились двое местных и заявили, что они могут указать, где моджахеды прячут свои боеприпасы. Информация подтверждалась данными разведки, поэтому этих людей сочли достойными доверия и определили в проводники. Как покажут дальнейшие события, это была первая ошибка советского командования. Добровольные помощники оказались агентами моджахедов.
29 апреля 1-й мотострелковый батальон (1-й мсб) 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии под командованием капитана Александра Королева после участия в боевой операции вернулся в расположение полка в населенном пункте Барак (в трех километрах ниже слияния реки Панджшер с рекой Хазара, ниже по течению Панджшер). И в тот же день командир получил приказ на прочесывание ущелья реки Хазара. В районе Пизгаранского креста (слияния притоков реки Хазара, образующих по форме крест в районе населенного пункта Пизгаран), как утверждали те самые местные информаторы, определенные в батальон проводниками, находился вражеский склад боеприпасов.
К 1-му мсб присоединились 40 бойцов из пехотного батальона правительственных войск Демократической Республики Афганистан. 1-я мотострелковая рота, согласно приказу командира дивизии, была оставлена для обороны штаба полка.
Рейд
Поздним вечером 29 апреля 1-й мсб численностью в 220 человек на бронетехнике вошел в ущелье реки Хазара. Миновали кишлаки Ходжари и Зарди. Здесь пришлось спешиться, поскольку бронетехника продолжать путь по каменным завалам горной дороги не могла.
Дальнейшее продвижение вглубь ущелья 1-й мсб осуществлял в таком составе: 2-я и 3-я мотострелковые роты без экипажей боевых машин, минометный взвод, гранатометный взвод и инженерно-саперное отделение.
После кишлака Зарди в ночь с 29 на 30 апреля батальон двигался по ущелью разделившись. 2-я рота, которой командовал капитан Королев, шла по дну ущелья, 3-я рота под командованием заместителя командира батальона по политической части капитана Грядунова — по возвышенностям, занимая господствующие высоты. Действовали так военные по приказу командира полка подполковника П. Сумана.
30 апреля приказ командира полка о подобном порядке движения был отменен командующим дивизии генерал-майором В. Логвиновым. Он распорядился идти строго по ущелью, не занимая высот. В связи с этим между ним и подполковником Суманом возник спор, в результате чего Суман был отстранен от руководства. А Логвинов пообещал организовать прикрытие с воздуха вертолетами.
Еще ночью капитан Королев узнал от командира афганского пехотного батальона, что в стане союзников нарастает паника в связи с разговорами о грозящей засаде. Королев известил об этом по рации капитана Грядунова.
Получив утром приказ командования продвигаться, не занимая господствующих высот, роты без воздушного подкрепления примерно к 11.00 вышли к кишлаку Малима, последнему населенному пункту перед Пизгаранским крестом.
Засада
Миновав кишлак, 1-й мсб разделился на две части. Одна пошла по восточному склону ущелья, другая – по западному. Почти сразу же после того, как это произошло, около 11.30 утра, противник, расположившийся на западном, более пологом склоне, открыл плотный огонь.
В первую же минуту боя был убит капитан Королев, который находился во главе колонны. Бойцы оказались без управления, оборонительный бой организовать было некому, и батальон, находившийся под прицельным огнем на открытой местности, понес тяжелейшие потери. Обстрел был прерван только к вечеру. К этому моменту все подразделения батальона были уничтожены или рассеяны. Около 20 человек спаслись, бросившись в реку. Им удалось выплыть ниже по течению.
Подкрепление
Как только была потеряна связь с комбатом Королевым, командир полка и командир дивизии приняли решение о выдвижении отряда подкрепления, в который вошли бойцы разведывательной роты полка. Кроме того, немедленно запросили авиационную поддержку.
Около полудня фронтовая авиация начала обстрел высот, на которых засели организовавшие засаду моджахеды. Действия авиации координировал тяжело раненый передовой авианаводчик лейтенант Блинов, который был прикреплен к 1-му мсб.
К 15.00 отряд подкрепления прибыл в кишлак Зарди, где находилась оставленная 1-м мсб бронетехника. К 18-ти часам сводный отряд подошел к участку, где была устроена засада, но продвинуться дальше ему не позволил огонь пулеметов противника. И только подоспевшие БМП-2, сумевшие с огромным трудом преодолеть каменные завалы, уничтожили, наконец пулеметные расчеты.
К 22.00 к месту засады подошли 2-й мсб 682-го мотострелкового полка и 781-й отдельный разведывательный батальон. Дно ущелья и господствующие высоты были очищены от моджахедов.
1 мая в 8.00 утра началась эвакуация раненых и убитых бойцов 1-го мсб.
Последствия
Существуют две версии того, что же стало причиной гибели 1-го мсб. Согласно первой, роковой приказ о продвижении без занятия господствующих высот капитану Королеву отдал подполковник Суман. Такое мнение высказывают в своих воспоминаниях генерал-полковник Меримский и генерал-майор Ляховский. Этой же точки зрения придерживалось и военное руководство в 1984 году. После боя в Хазарском ущелье подполковник Суман был переведен в Белоруссию и понижен в должности. Генерал-майор Логвинов был снят с должности командира дивизии.
Позднее в Ташкенте состоялся судебный процесс над подполковником П. Суманом и генерал-майором В. Логвиновым, в ходе которого возобладала вторая версия: подполковник Суман получил устный приказ командира дивизии не занимать высоты, что стало причиной попадания в засаду и гибели большей части личного состава батальона.
Генерал-полковник Меримский в своих мемуарах писал: «За все время моего пребывания в Афганистане я никогда не встречал батальона, который понес бы такие потери в результате одного боя».
Причины трагедии
Главной причиной трагедии 1-го батальона 682-го мотострелкового полка следует считать грубое нарушение пунктов Боевого Устава, запрещающего выдвижение войск без выставления боковых дозоров. Боковые дозоры, продвигавшиеся по высотам, исключили бы вероятность внезапного нападения противника.
Но на протяжении трёх десятилетий военные историки забывают о другой, не менее важной причине гибели батальона — о недостаточном боевом опыте личного состава полка.
682-й мотострелковый полк был создан путём переформирования 285-го танкового полка (285-й тп) той же 108-й мсд, дислоцированного в Баграме.
Причиной для столь серьёзного шага стала необходимость в дополнительном мотострелковом полку, для ввода в Панджшерское ущелье с целью его частичного контроля и нерациональность содержания танкового полка на участке ответственности 108-й мсд. Ввод дополнительного мотострелкового полка с территории СССР, неблагоприятно отразился бы на и так тяжёлой политической обстановке вокруг присутствия советских войск в Афганистане. В итоге подобной военно-организационной рокировки количество полков в 40-й Армии осталось тем же, но личный состав увеличился, так как мотострелковый полк по численности личного состава в два с половиной раза превышает танковый полк и может решать более широкий круг боевых задач.
В марте 1984 года из Афганистана в г.Термез Узбекской ССР был выведен дислоцированный в Баграме 285-й танковый полк (285-й тп) 108-й мсд. В Термезе началось переформирование 285-го тп в 682-й мотострелковый полк. В состав нового 682-го мсп вошли от 285-го тп подразделения боевого и тылового обеспечения, артиллерийский дивизион и один танковый батальон. Одна танковая рота 285-го тп вошла в состав 345-го отдельного парашютно-десантного полка дислоцированного в г.Баграм. Основной боевой костяк вновь созданного 682-го мсп — составили 3-и мотострелковых батальона 365-го гвардейского мотострелкового полка 4-й гв.мсд дислоцированной в г.Термез. Линейные батальоны были укомплектованы военнослужащими (150 офицеров и прапорщиков, 1500 солдат), не имевшими опыта боевых действий на территории Афганистана. Ввод трёх мотострелковых батальонов и полное переформирование 682-го мсп закончилось в г.Баграме в бывшем военном городке 285-го тп 23-го марта 1984 года.
Так был сформирован 682-й Уманско-Варшавский Краснознаменный Ордена Кутузова мотострелковый полк.
Его передислокация в н.п. Руха произошла в ходе очередной 7-й Панджшерской операции к 26-му апреля1984 года. Один месяц по военным меркам — срок совершенно недостаточный для достижения боевого слаживания в подразделениях и полной адаптации военнослужащих к условиям горной местности.
Причина по которой руководство 40-й Армии решилось на передислокацию в столь опасный с военной точки зрения участок, как Панджшерское ущелье, именно вновь сформированного 682-го мсп, чьи военнослужащие не имели достаточного боевого опыта, не поддаётся никакому объяснению.
Принятие военным командованием наиболее логически правильного решения об отправке в н.п. Руха 177-й Двинского мотострелкового полка той же 108-й мсд, дислоцированного ближе всех к Панджшерскому ущелью в г. Джабаль-Уссарадж, с замещением на занимаемых им сторожевых позициях вновь прибывшего 682-го мсп — так и не состоялась. В отличие от 682-го мсп, 177-й мсп на тот момент активно участвовал во всех Панджшерских Операциях на протяжении 4-х лет.
************************************************************************************************************************
Князев Николай Николаевич
Гибель 1-го батальона 682-го мсп 30.04.84. 30 апреля 1984 года, ущелье Хазара (Панджшер)
За все время моего пребывания в Афганистане, я никогда не встречал батальона, который понес бы такие потери
в результате одного боя.
В.А. Меримский. В погоне за «Львом Панджшера»
Я попробую рассказать о том, чему сам был свидетелем. Прошло четырнадцать лет, и я могу ошибаться в каких-то деталях — времени суток, очередности происходившего, могу не помнить чьи-то имена. Пусть меня поправят и дополнят.
30 апреля 1984 года первый взвод 2-й роты 1-го батальона 682-го мотострелкового полка, в котором я служил, стоял на охране КП полка в Бараке, в долине Панджшер. Наш батальон в составе неполной 2-й роты, 3-й роты и взводов — минометного, гранатометного и других, находился дальше по Панджшеру, в ущелье Хазара на проческе. Днем (солнце по крайней мере было уже довольно высоко) вдруг началось непонятное оживление на КП, забегали офицеры, а проходивший мимо нас командир полка п/п-к Суман сказал, что батальон зажали духи и есть раненые.
Мы спустились к реке умыться, я услышал усиливающийся гул и поднял голову. Со стороны Рухи к нам летела армада — другого слова не подобрать — вертушек, там были и «крокодилы» и восьмерки. Я насчитал около пятидесяти штук — такого количества вертолетов я не видел никогда ни до, ни после этого дня. Они прошли над нами и ушли на Хазару.
Вскоре наш взводный л-т Гарник Арутюнов приказал грузить на броню носилки. Мы двинулись вверх по ущелью. Переправились через Панджшер и вышли к Хазаре. Это левый приток Панджшера, неширокая, но бурная речка, текущая по дну довольно узкого ущелья. Пройдя немного против течения по правому берегу, мы подъехали к бронегруппе нашей разведроты. Там дождались сумерек и пешком отправились дальше. Нас было человек десять солдат и взводный. Пробирались почти на ощупь, как черепахи, дороги никакой, сплошные валуны и террасы — то вверх, то вниз, поэтому не могу сказать насчет расстояний, взглянуть бы на карту помельче масштабом.
Через какое-то время увидели странное мерцание в темноте, залегли, но скоро поняли, что это свет через триплексы БМП пробивается. Только двинулись, как с нее нас начали поливать с ПК. Арутюнов пустил ракету, мы стали кричать, и стрельба прекратилась. Подошли. Это была подорвавшаяся на мине БМП # 520. На ней оставались контуженные механик-водитель — узбек, и зампотех батальона майор Кононенко. Тронулись дальше. Через некоторое время навстречу нам вышли отправленные в тот район перед нами разведчики, выносившие несколько тел. Кажется, там было и тело комбата капитана Александра Королева.
Все как-то сразу сникли. Уже рассвело, когда мы, пройдя мимо еще одной подорванной БМПшки, вышли к кишлаку. На языке вертится название — Зениа, но не ручаюсь. Было 1 мая. Здесь нас и ожидало настоящее потрясение.
Хочу сказать, что полк наш был введен в ДРА и сразу в Панджшер только в марте месяце. Формировались в Термезе. Кого там только не было, и мы, молодые, прибывшие из Иолотани, и десантники и даже дембеля — весенний приказ МО выходит в конце марта. То есть в полку нашем почти все служили в Афгане чуть больше месяца.
Пройдя между домами по центральной улице кишлака, мы услышали моторы, и через несколько секунд на нас вышли две БМП нашего батальона. На броне грудой были свалены трупы ребят — разодранные, в засохшей крови ошметки. Из этой кучи малы в разные стороны торчали руки и ноги, тянулись кишки. Тут же были навалены разбитые рации, АГСы. За броней шли уцелевшие ребята, человек 10-15, не больше. На их лица было страшно смотреть. На них не было радости выживших, они были какие-то неживые. Остальных, как мы потом узнали, выводили по другому берегу Хазары.
С этой группой мы повернули назад и через некоторое время вышли к бронегруппе полка, продвинувшейся нам навстречу. Мы привели себя в порядок, попили чаю, перекусили. В это время невдалеке сели вертушки. В нашу сторону двинулась группа старших офицеров, среди которых я заметил и генералов. Не знаю, кто они были. Наверное, комдив и кто-то из Кабула.
Один из них приказал вышедшим ребятам построиться. К нам это не относилось, и мы остались сидеть на броне. Видели все это.
Он подошел к плохо что соображавшим ребятам, от которых и сейчас еще несло сладковатым трупным запахом — сутки они пролежали среди убитых (даже не представляю, что творилось у них в головах). «Суки! Пид*ры! Вы здесь стоите, сволочи, а там ваши братья лежат! Почему вы здесь?!» — вот так он к ним. В таком вот духе прочитал им нотацию, и с чувством выполненного долга удалился. Мы были в шоке. А ребята — может, они его и не слышали.
К вечеру пришел приказ грузиться на броню, и мы опять отправились туда, откуда вернулись утром — к месту вчерашнего боя.
Вечером 1-го мая мы погрузились на БМПшки и пошли обратно к месту боя, откуда вышли ребята. Собирать тела. Вдоль правого берега (если смотреть против течения Хазары) мы прошли до наплавного моста, переправились на левый, прошли еще немного дальше, вплавь перебрались обратно на правый (при этом в потоке потеряли одну машину, экипаж выбрался вплавь, не знаю, вытянули ее потом или осталась там) и к наступлению темноты вышли к месту.
Представьте себе открытую площадку площадью примерно сто на сто метров. Посередине протекает речка. Справа ровная площадка, небольшие терраски и высотка, метров 200-300, кажется. Слева от реки тропа, тоже на открытом месте, с одной ее стороны отвесная стена скальника, с другой обрыв к реке.
Когда батальон разделился — одна группа шла по правому, другая по тропе на левом берегу, с высотки правобережной был открыт кинжальный огонь. Накрыло сразу всех, обе группы. Для духов, засевших на высотке, ребята были как на ладони. Это было 30 апреля утром. Мы пришли туда в ночь с 1 на 2 мая.
Сразу стало ясно, что мы на месте — стоял тяжелый трупный запах, ребята пролежали почти двое суток, а в это время года уже здорово припекает. Мы очень боялись, что духи поджидают, когда придут подбирать трупы, и мы останемся тут же, на этом месте лежать. Вдруг в небе повисли «люстры» и стало видно окрестности. Мы начали пробираться к подножию высотки, к террасам.
Сначала наткнулись на труп сержанта Корзика (из дембелей), он был без обеих ног — то ли подрыв, то ли очередь из ДШК. Переправили его на носилках на другой берег. При этом тело чуть не унесло потоком. Да и сами еле удержались, чтобы не снесло вниз.
Вернулись, продвинулись дальше. Отчетливо запомнил ужасную картину — пятеро или шестеро ребят лежали вповалку в естественном укрытии на террасках. Попали под очередь из ДШК или, когда духи стали забрасывать ребят гранатами, одна попала за их бруствер. Так они и лежали там, где настигла их смерть, все вместе. Мы переправляли трупы как во сне, механически. Вид тел был ужасен.
Вдруг мы услышали слабые стоны немного в отдалении от площадки, у скальника. Осторожно пошли на звук и наткнулись на Сашу Л-ва, солдата. У него была отстрелена голень, висела на лоскутах мышц. Вынесли его. Он остался жив. От кровопотери у него мутилось сознание.
Помню, на деревце висели лохмотья, под ним месиво. Кому-то пуля, видно, попала в мину, которые всегда навьючивали на всех идущих. Стрелкового оружия не было, все собрали духи. Валялись плиты от минометов и нетронутые АГСы. Тяжело, значит, было духам тащить. Всю ночь мы проползали по этой площадке, на другом берегу ребята собирали тех, кого накрыло на открытой тропе.
Утром второго мая мы вернулись к бронегруппе полка. Трупы лежали на каменистом пляжике в несколько рядов. Около пятидесяти человек. И нескольких вывезли до этого. Значит погибло, по моим прикидкам, не меньше ШЕСТИДЕСЯТИ человек. Наш ротный Курдюк лежал на спине с согнутыми в локтях перед собой руками, кулаки сжаты. Поперек груди полоса дыр от пуль.
Позже уцелевшие ребята — сержанты Зотов и Алексеев — рассказывали, что его застрелили шедшие с батальоном «зеленые», сарбозы, когда побежали к духам, а он успел крикнуть ребятам стрелять по ним.
Вот это то, что я видел своими глазами. Конечно, очень неполно. Очень неточно. Если кто-то имел отношение к описанным событиям — напишите, пожалуйста. Я пытаюсь восстановить тот день. Составить полный поименный список погибших ребят. Вот те имена, которые я знаю на сегодняшний день:
КОРОЛЕВ Александр Федорович, капитан, комбат (Калуж.обл.)
КИРСАНОВ Александр Васильевич, капитан, ком-р 3 мс роты (Ташкент)
ЩЕНДРИГИН Всеволод Андреевич, капитан, особ.отд.(Рига)
БУГАРА Вячеслав Васильевич, л-нт, ком-р ГРВ (Днепропетровск)
ГАЙВОРОНСКИЙ Виктор Михайлович, л-нт, ком.взвода (Волгоград)
ИЛЬЯШЕНКО Виктор Вадимович, л-нт, комвзода арткоррект. (Киев)
КУРДЮК Сергей Николаевич, л-нт, ком-р 2 мс роты (Ташкент)
КУТЫРЕВ Константин Васильевич, л-нт, комвзвода (Ростов.обл.)
ШИНКАРЕНКО Александр Петрович, л-нт, комвзвода (Краснодар.край)
МОРОЗ Николай Иванович, прапорщик, хим.инструктор б-на (БССР)
СИВОКОБЫЛЕНКО Владимир Николаевич, прапорщик, медик батальона (УССР)
АЛЛАШОВ Закир Аллакович, ряд. (Узб.ССР)
АННАГЕЛЬДЫЕВ Ахмат Найзалиевич, мл.с-т (Туркм.ССР)
БАБИЧ Александр Адамович, ряд. (Днепропетр.обл. УССР)
БАЙКЕНЖЕЕВ Матихан Жолбарисович, мл.с-т (Каз.ССР)
ВИШНЕВСКИЙ Александр Владимирович, ряд. (Уфа)
ГАНТИМУРОВ Сергей Николаевич, ряд. (Краснояр.край)
ГЕТЦ Дмитрий Алексеевич, мл.с-т, (Москва)
ГЫНКУ Виталий Сергеевич, ряд. (Молд.ССР)
ДУДКИН Виктор Анатольевич, ряд. (Соликамск, Перм.обл)
ЕСЕНБАЕВ Жангельды Бурабекович, ряд. (Казах.ССР)
КОРЗИК Александр Станиславович, ст.с-т, (Минская обл)
КРАГУЛЕЦ Сергей Павлович, ряд. (Одесская обл.)
МОЖОВ Сергей Викторович, ряд. (Ленинград)
САПЕГО Федор Михайлович, ряд. (Ленинград)
СВИТА Олег Иванович, ряд. (Новомосковск, Днепропетр.обл.)
УДАЛЬЦОВ Николай Васильевич, ряд. (Ленинград)
ФИШЕЛЬЗОН Алексей Леонидович, ряд. (Бердянск, Запорож.обл.)
ХАБИБУЛЛИН Илгаш Сабитович, мл.с-т (Башк.АССР)
ШАПОВАЛ Олег Станиславович, ряд. (Чернигов)
ШЕВЧЕНКО Владимир Владимирович, ряд. (Днепродзержинск, Днепропетр.обл.)
Через несколько дней скончались от полученных ранений:
ДУДА Игорь Степанович, л-нт, ком.сап.взвода (Тернопол.обл.)
ГОРОБЕЦ Юрий Анатольевич, ряд. (Полтав.обл.)
ДРАГАНЧА Василий Мефодьевич, ряд. (Молд.ССР)
Тридцать четыре человека, чуть больше половины… Имена остальных мне пока не известны.
http://artofwar.ru/k/knjazew_n_n/text_0010.shtml
(fizmatshkola@mail.ru) 2009/02/07 02:23 :
Положил кусок карты jpg 58кб с отметкой предполагаемого места.
Парни говорят, что прошли и второй большой мост на Хазаре (на карте указаны оба моста). Затем прошли от стоявшего справа кишлака Сах (после его прочёсывания и прилегающего бокового ущелья) метров 500 вверх против течения Хазары . Прошли скальный выступ к речке, который сильно сужал проход в ущелье. За ним открылась достаточно обширная площадка 100 на 100 метров. Туда прошла только половина батальона. И там начался бой.
Слева по ходу была отвесная стена. Посередине речка Хазара. Справа пологая с многочисленными ярусами (здесь и был основные силы засады). Впереди (тоже крутая сторона с пулеметами засады) ущелье стало заворачивать вправо по ходу. Но туда (за поворот) прошёл только дозор в несколько человек. Остальные не успели.
Так же об этом написано здесь…
Карта крупнее здесь: http://artofwar.ru/img/h/hristenzen_j_e/text_0110/50kpandsher.jpg
Все комментарии (177) тут: http://artofwar.ru/comment/k/knjazew_n_n/text_0010?&COOK_CHECK=1
Еще подробности того боя

gerda_dog93

Они считают делом своей чести рассказать правду о том, что случилось 30 апреля 1984 года. Тогда во время проведения боевой операции в ущелье Хазара (Панджшер) более шестидесяти военнослужащих вместе с комбатом, ротными и взводными погибли под пулями наемников, а остальные — ранены. Те, кто остался в живых, уверены — это был самый черный день афганской войны, так как за все ее годы не было столько потерь в одном бою. Недавно на одном из одесских телеканалов был показан фильм Николь Кустовой «Королевский батальон». Благодаря этому зрители смогли увидеть фотографии всех погибших офицеров и солдат 1-го мотострелкового батальона.
«Лев, мы проиграли»
Возможно, кто-то скажет, что ни к чему ворошить прошлое. Ведь об афганской войне написано немало книг, мемуаров и газетных статей. И значит, это время — перевернутая страница истории. Но мои собеседники не могут его не вспоминать, так как до сих пор у каждого перед глазами лица погибших друзей и командира. А генерал-лейтенант Лев Горелов не может забыть тот день, когда решался вопрос о вводе войск в Афганистан.
С 1975 по 1979 годы Лев Николаевич был главным военным советником в этой стране. Именно он готовил афганскую армию к боевым действиям с бандформированиями, дислоцирующимися в Пакистане. В октябре 1979 г. Горелова вызвали в Москву на заседание Политбюро. Леонид Брежнев потребовал доложить обстановку в Афганистане, что тот и сделал. Генеральный секретарь ЦК КПСС сообщил, что планируется введение советских войск на территорию ДРА. Лев Николаевич возразил: делать этого нельзя. И привел более чем вескую аргументацию.
— Я сказал Брежневу, что если мы сделаем такой шаг, то Америка предоставит большую помощь наемникам в Пакистане, то есть основательно оснастит и вооружит их. Пояснил: если введем войска, то советские солдаты будут воевать в первом эшелоне, а афганские — во втором. Это значит, что главный удар примут на себя наши солдаты и офицеры. И главное, наша армия не готова еще полнокровно воевать в горах. В этом я убедился, глядя на советников, которые прибывают для работы в Афганистан. У них нет подобного опыта боевых действий, а у солдат и подавно, — вспоминает Лев Николаевич.
После этой речи ему предложили попить чайку в соседней комнате, пока будет докладывать обстановку один из представителей Ю. Андропова. Горелов пил чай, а примерно через час вышел начальник Генштаба Николай Васильевич Огарков.
— Он сказал: «Едем». А после того как мы сели в машину, добавил: «Лев, мы проиграли». И тогда я понял, нас не поддержали и война все-таки будет, — с горечью говорит Лев Горелов. Вскоре его отозвали из Афганистана как «несогласного с политикой партии» и отправили служить в Одесский военный округ.
Комбат — батяня
Александр Королев, так звали комбата. Поэтому солдаты окрестили свой 1-й мотострелковый батальон (мсб) 682-го полка «Королевским».

— Это был авторитет! Всегда подтянутый, серьезный и в то же время душевный. В нем чувствовалась такая уверенность, что хотелось быть ближе к нему. В свои 29 лет он относился к нам как отец родной. Мы не просто уважали комбата, мы были преданы ему, — рассказывает ветеран батальона одессит Александр Ружин.
Лейтенант Ружин был направлен в воинскую часть за восемь месяцев до того, как это подразделение вошло в Афганистан. Он вспоминает, что еще в Термезе, где дислоцировался батальон, солдаты часто думали о будущем. Они знали, что им предстоит воевать в Панджшерском ущелье, а поэтому готовились серьезно, хоть и относились к предстоящему с наивным воодушевлением. Слово «патриотизм» для них не было пустым звуком. Все они мечтали выполнить свой «интернациональный долг», как того требовала Родина. Но хотели воевать обязательно под командованием Александра Королева. Говорили о многом, но были уверены, что обязательно выживут и вернутся с войны.
Многие из них могли не рисковать, а служить в Термезе. Например, командир 2-й роты Сергей Курдюк (погиб в ущелье Панджшер) — сын полковника из штаба округа. У Сережи была возможность остаться в СССР, но он был патриотом своей страны и хотел разделить участь комбата и своих солдат. Командир взвода Рустем Аблаев и его жена считались показательной танцевальной парой, «изюминкой» художественной самодеятельности воинской части. Поэтому Рустема всячески пытались уговорить остаться в Союзе, но он сделал выбор в пользу Афганистана. Рядового Дмитрия Мавродия по состоянию здоровья не отпустили на войну врачи. Но когда 14 марта 1984 года батальон вошел в Афганистан, Дмитрию удалось самовольно перейти границу, чтобы быть вместе с ребятами. Он добрался до «Королевского батальона» и погиб 30 июня 1984 года во время проведения одной из боевых операций. Кстати, сам Рустем Аблаев вернулся домой инвалидом.
Приказ — в ущелье без прикрытия
Все, кто рассказывал мне о том, что случилось в ущелье Панджшер, были единодушны: 1-й батальон зарекомендовал себя в Афганистане как мощное, боевое, профессиональное воинское подразделение. На его счету десятки успешно проведенных боевых операций. Вследствие чего, по их мнению, противник охотился именно за этим батальоном. 30 апреля 1984 года солдаты уже знали, что предстоит неравный бой с наемниками на господствующих высотах. Но они приняли бой и выполнили ПРИКАЗ!
— 8 апреля во время очередной боевой операции мы не на шутку сцепились с бандой. В ходе перестрелки погиб взводный Рома Алябин, я получил тяжелое пулевое ранение в грудь. Когда выносили с поля боя, помню, сделали обезболивающий укол. Ко мне подошел комбат, и я дал ему слово, что обязательно вернусь. На что комбат ответил: «Саша, не повезло тебе, лучше оставайся в Союзе…» А в начале мая в госпиталь стали поступать раненые бойцы нашего батальона. Они-то и рассказали, что попали в настоящий ад и о том, что комбат Королев, как и многие из наших, погиб, — вспоминает Александр Ружин.
Он говорит, что психология интернатовца и суворовца сделала свое дело — лейтенант Ружин вернулся в Афганистан. В свою роту его не пустил генерал Ремез — начальник политотдела 40-й армии. Пришлось продолжить службу в других частях. Были потом и Кабул, Джелалабад и Кандагарская бригада, но в его сердце навсегда осталась гордость за принадлежность к 1-му «Королевскому батальону».
Сегодня Сергей Куницын — губернатор Севастополя. А в 1984 году в Афганистане был командиром отделения в 1-м мсб. Он рассказал, что в те дни проводилась большая военная операция. На кабульской трассе душманы подорвали два моста, и эту территорию взяли под охрану бойцы сводной роты, в составе которой и был сержант Куницын. По этой причине в ущелье Хазара сводная рота дошла только 1 мая, когда батальон был уже расстрелян.
— Вернувшись после окончания этой операции, я зашел в палатку, где мы жили. Увидел пустые кровати, на них — много писем. Это были весточки из Союза. Родные и близкие погибших еще не знали, что их детей и мужей уже нет в живых. Мой товарищ Рустем Ахметов, который сейчас живет в Крыму, был в шоке, когда рассказывал, как опознавал трупы. У всех нас тогда возникли вопросы: как это могло произойти? Почему ребята вошли в ущелье без прикрытия? Командование же пыталось найти виновных. Хотели было обвинить в этой трагедии самого Королева (дескать, чего с мертвого спросишь). Но мы подняли бунт, и тогда нашли крайнего — командира полка подполковника Петра Сумана. Хотя на самом деле жестокий приказ отдал командир дивизии Виктор Логвинов. Об этом нам стало известно от начальника связи полка Юрия Васюкова, — делится воспоминаниями Сергей Владимирович.
Под огнём снайперов
Это письмо прислал мне из Никополя бывший рядовой 1-го батальона Александр Поплетаный. Он был участником событий в ущелье Панджшер:
«Утром 30.04.1984 года командир батальона Королев поставил нам боевую задачу. При этом объяснил, что прикрытия с гор не будет. Мы должны были следовать по ущелью. Знали, что комбат не хотел идти без прикрытия, но командование приказало идти, пообещав, что нас поддержат вертолеты с воздуха. Королев предупредил, чтобы шли очень осторожно, так как в ущелье замечено передвижение большого количества людей. Батальон был разделен на две группы. Королев пошел с левой стороны, а вторая рота — с правой. Ближе к обеду мы попали под мощный перекрестный огонь стрелкового оружия: это оказалась засада. Мы находились вместе с командиром роты Сергеем Курдюком, который своим личным примером вдохновлял и успокаивал нас.
Через два часа прилетели вертолеты. Они вели огонь по душманам, но те находились так близко, что высеченные осколки камней летели в нас. Наемники ударили по вертолетам из крупнокалиберных пулеметов, и поэтому те улетели. После обеда поступило сообщение, что ранен Королев. Тем не менее он все равно продолжал руководить боем. По нашим ребятам умело стреляли снайперы. А к наступлению ночи душманы и еще какие-то люди европейской национальности, одетые в спортивные костюмы, спустились к нам и стали закидывать гранатами. Они собирали оружие, добивали раненых. Я был ранен в левую ногу, но меня они не заметили — ушли в горы…».
Кто виноват?
В книге генерал-полковника В. Меримского «В погоне за «Львом Панджшера» есть ссылка на гибель 1-го мотострелкового батальона 682-го полка и дается оценка действиям тех, кто якобы виноват в этом: «Подполковник П. В. Суман зачастую забывал, что только он лично несет персональную ответственность за целесообразность принятого решения на бой, правильность и обоснованность решений, принимаемых в ходе боя, за наиболее эффективное использование сил и средств в бою, за выполнение боевых задач и, конечно, за жизнь подчиненных. Только этим можно было объяснить, что в ходе боев в ущелье Панджшер подполковник П. В. Суман изменил свое, утвержденное командиром дивизии решение, которое не было вызвано условиями обстановки, и не доложил ему об этом. Он приказал капитану Королеву наступать вдоль ущелья без предварительного овладения господствующими высотами, прилегающими к нему. Командир батальона, получив такой приказ, сам никаких мер не принял…»
Как говорится, что написано пером, того не вырубишь топором. Но есть живой свидетель, опровергающий эту точку зрения. Юрий Васюков был в то время начальником связи 682-го мсп и обеспечивал переговоры между командирами дивизии, полка и батальона.
— Накануне афганские осведомители дали сведения (как потом оказалось, ложные), что на одной из гор есть вражеские склады с оружием. В связи с этим надо было, говоря языком военных, «реализовать разведданные», то есть проверить информацию. Направили 2-й батальон 682-го мсп. Чуть позже пришло еще одно срочное сообщение, тоже, как впоследствии выяснилось, ложное, — о том, что надо проверить ущелье Хазара. Туда и отправился 1-й батальон. Как только батальон вошел в ущелье, командир полка Петр Суман приказал Александру Королеву остановиться, обеспечить всех пищей, а затем занять высоты. Но командир дивизии Виктор Логвинов потребовал, чтобы батальон, не занимая высот, двигался дальше по ущелью. Королев отказывался, Суман его полностью поддержал. Но командир дивизии «влез в сеть» и заявил комбату, что отстраняет Сумана от руководства батальоном, и приказал идти дальше не занимая высот. Королев отказывался это делать, но Логвинов пригрозил ему трибуналом, пообещав, что вышлет для прикрытия пару звеньев вертолетов, — рассказывает Юрий Михайлович.
По его словам, на следующее утро после того как батальон Королева попал в засаду и ребята, выполняя приказ, погибли, представители военной разведки изъяли карты боевых действий и аппаратные журналы полка. А потом был суд над подполковником Суманом в Ташкенте. Юрий Васюков давал показания на следствии, находился в зале суда и видел своими глазами оправдательный вердикт — командир полка и командир батальона действовали согласно уставу. Чуть позже командира 108-й мотострелковой дивизии Логвинова отстранили от занимаемой должности.
— Когда по рации передали, что 1-й батальон зажали наемники в горах, мы бросились в горы выручать ребят. Но расстояние было приличное — не успели. Было очень обидно и больно за пацанов, — вспоминает бывший командир отделения 2-го батальона, житель Ильичевска Александр Кошевой.
«В Афганистане, в чёрном тюльпане»
По словам Сергея Куницына, условия жизни в Афганистане его однополчан были совсем непростыми. Полк располагался в поселке Руха Панджшерского ущелья, «столице» самого могучего полевого командира моджахедов Амад Шаха Масуда. Он говорит, что это было страшное место дислокации. Почти 40% личного состава страдали дистрофией, многие болели малярией, тифом, желтухой, дизентерией.
— Все письма, которые отправляли солдаты домой, проверялись. Нам было запрещено писать правду об афганской войне. А если кто-то и пытался откровенничать с родными, письма «терялись» или приходили адресату в поврежденном виде, — рассказывает Сергей Владимирович.
Но не только это запрещалось. Помните, в песне Александра Розенбаума есть такие слова: «В черном тюльпане те, кто с заданья едут на родину милую, в землю залечь. В отпуск бессрочный, рваные в клочья…». Так вот, родным погибших воинов «Королевского батальона», как рассказал Александр Ружин, позволили предать земле тела своих детей и мужей лишь после праздника 9 Мая. И только рядового Мурзали Нурматова похоронили в тот же день, когда гроб с его телом привезли на Родину, — 5 мая.

На похоронах родные и близкие тоже не остались без особого «внимания». В Чернигове хоронили солдата 1-го батальона Олега Шаповала. Его мать Светлана Леонтьевна вспоминает:
— Перед глазами до сих пор живой коридор, в который выстроились учащиеся школы №27, провожая в последний путь моего сына. Позже завуч по воспитательной работе Валентина Коваленко мне рассказала, что после похорон к ней подошли представители органов госбезопасности. Эти люди упрекали ее в том, что она привлекла к церемонии школьников. А еще прямо на похоронах подошли к моему брату и сказали: успокойте маму, она плохо говорит о правительстве.
Из письма родного брата Мурзали Нурматова:
«…Люди из военкомата в похоронах не участвовали. Выгрузив гроб, они сразу же уехали, правда, привезли потом 50 кг риса и 25 кг мяса. Но это обернулось унижением. Не прошло и месяца после похорон, как приехал заведующий складом горторга и потребовал внести деньги за рис и мясо. Отец обратился к военкому города, на что он ответил: твой сын, ты и плати. И отец заплатил…».
Первый мотострелковый жив!
23 года прошло с того дня, как погибло более шестидесяти военнослужащих 1-го мотострелкового батальона, в том числе 18 офицеров и прапорщиков. Тогда, 30 апреля 1984 года, любой из тех, кто остался в живых, мог находиться рядом с комбатом. Но у каждого своя судьба.
30 апреля этого года все, кто остался в живых, намерены собраться в городе Балабаново Калужской области на могиле своего комбата Александра Королева. Инициаторами этого стали ветераны батальона. Один из них, Александр Ружин, в течение последнего года разыскивал сослуживцев, а также родных и близких погибших. Предполагал, что сложно будет отыскать людей на бывшем постсоветском пространстве. Но получилось иначе. Сначала нашел адреса по Книге памяти, написал письма в администрации по месту захоронений боевых товарищей — и сразу возникла цепная реакция. Как он говорит, все очень быстро «нашлись». Завязалась переписка с родителями, вдовами и детьми боевых товарищей. К сожалению, многие «королевцы» умерли уже после войны.
— Я собираю материал для книги о нашем батальоне. Хочу, чтобы дети моих боевых друзей (практически у всех погибших ребят — сыновья) знали правду о своих отцах. Сейчас могу сказать наверняка — первый мотострелковый жив! И мы будем поддерживать его славные боевые традиции. Будем чтить память наших ребят, защищать интересы их семей. В январе этого года ко мне в гости приезжал сын комбата Дмитрий Королев. Мы много общались. Внешне он — вылитый отец, и в жизни хочет быть достойным его — нашего командира. Уверен, что у Димы это получится.
— Общие потери и перенесенные трудности сплачивают людей. Мы всегда стремились объединиться. Делать это в 80-е годы помогал комсомол. Тогдашние руководители Сергей Гриневецкий и Владимир Левчук никогда не оставляли нас без внимания и заботы о семьях погибших. Это большое дело. Но нам бы хотелось, чтобы те горькие уроки, которые дала всем жителям бывшего СССР афганская война, не прошли даром для политиков, которые находятся сегодня у власти в Украине, России, Белоруссии и в других странах СНГ. Человеческая жизнь — слишком большая цена за опрометчиво принятые решения, — отметил напоследок Александр Вячеславович.
Фото из архива
Александра РУЖИНА.
*
Галина:
12.05.2010, 16:37
Я ищу Клюбу Ярослава Родионовича, который пропал без вести в Афганистане. В извещении, полученном родителями, указано что он пропал 30.04.1984 года. Он служил с декабря 1982 г. у в/ч 89933,860 омсп. В списках пропавших без вести, размещенных на сайтах в интернете, отмечено что он жив. С хронологии битв и гибели солдат может быть что он принимал участие в трагическом бою «королевского батальона». Я обращаюсь с просьбой ко всем кто что то знает о возможном участии Клюбы Я.Р. в даном бою помочь мне найти друзей, которые могут подсказать где искать Ярослава и узнать хотя б что-то о нем. Спасибо. моб. тел: 0504324711 — Галина
*
Ракитский Игорь:
10.04.2010, 15:52
Сегодня 10,04,2010 г. случайно открыл сайт на котором шла речь о гибели 1-го батальона 682-го мсп. В 1984 г. я служил в «королевском» батальоне во взводе управления. 30,04,1984 года принимал непосредственное участие в том трагическом бою. Хотелось бы пообщаться с участниками тех событий и автором статьи о батальоне Александром Ружиным. Помогите с ним связаться. Интернет у меня недавно, поэтому ещё не знаю что и как.
Заранее всем спасибо.
*
Алисултан:
12.01.2010, 21:47
я служил в первой роте 181 полк. наша рота находилось тогда недалеко от этого ущелья.мы были одними из первых которые подошли на место боя .мы сначала искали раненных после вытаскивали убитых.на третий день мы нашли последнего раненного. он был ранен в живот и в ногу хотелось бы знать живой или нет.нас было пятеро .остальная рота нас прикрывала. Если вам интересно могу многое рассказать.с уважением председатель махачкалинского городского совета ветеранов войны в Афганистане Алисултанов Алисултан Абдусаламович.
*
Эни:
05.05.2007, 05:30
К сожалению история России,Украины,Белоруссии еще долго будет полниться такими фактами и мартирологами—слишком мы богаты! Слишком часто спекулируют на наших доверчивых душах бездарные правители и их холуи! Вот потому на столь многих континентах планеты покоятся останки наших воинов-защитников. Земля им пухом!Вечная память! С уваж., солдат запаса 103Гв. ВДД. Кабул-Кандагар-Лашкаргах
*
Прокопьев Володя: