Историки о декабристах

Содержание

В московском кинотеатре «Октябрь» состоялась премьера картины о судьбе Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Михаила Бестужева-Рюмина, Сергея Муравьева-Апостола и других трагических героев 1825 года. Как ни странно, это всего лишь второй звуковой фильм на русском языке о декабристах за всю историю. С Анатолием Максимовым, одним из продюсеров «Союза спасения», выходящего в широкий прокат 26 декабря, мы поговорили о том, кем были эти люди.

«АЛЕКСАНДР I ПОВТОРЯЛ: «Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, Я ДОЛЖЕН УЙТИ»

— Идея снимать «Союз спасения» родилась у вас в 2012 году, когда в России шли протесты…

— Вспышкой, с которой все началось, была моя встреча с Константином Эрнстом. Он сказал: «Слушай, это же 1825 год!» И словно все стало на свои места, от этого видения уже нельзя было избавиться. Есть заурядное представление о цикличности истории, но мы исходили из другого: повторяется не все на свете, а то, что психологи называют умным словом «паттерн». Если человек сломал ногу, велика вероятность, что он сломает ее еще разочек, потому что это уже слабое место, небезопасное в анатомическом смысле. И в обществе что-то может сломаться там, где это уже случалось.

— Давайте вспомним, в какой ситуации начались протесты в XIX веке.

— Молодой император Александр I в реформаторском драйве говорил: «Мы построим новый мир, мы отменим рабство, введем новую систему суда!» Потом была война 1812-1814 годов, и ее экономические последствия для России были чудовищными — сожжено было полстраны. Лишь несколько лет спустя Александр попытался протестировать реформы — отпустил крестьян в Прибалтике. И тут же получил опасный звонок: у него возникло четкое ощущение, что из-за таких вот реформ запросто может начаться гражданская война. Царь затормозил. Но люди, которых он вдохновил, ему сказали: «Мы же идем вперед! Ты чего?» И началась трагедия последних лет его царствования. Александр I понимал: то, что он хотел, сделать не удалось. Он много раз говорил: «Я больше не могу, я должен уйти, мы отдадим власть парламенту», но это все были только разговоры. И, абсолютно здоровый, он умер в 47 лет. Это было своего рода психической смертью.

В результате те, кто хотят что-то изменить в стране, и те, кто могут это что-то изменить, разделились, пошли по разным путям. И первые бросили вызов вторым. Александр пытался найти баланс и не мог. У него было много информации о заговорщиках, будущих декабристах, но он отказывался давать ей ход: «Кто я такой, чтобы их судить?» Даже его братья, Константин и Николай, узнали об обществах заговорщиков только после смерти Александра, и для них это оказалось огромным сюрпризом. И кроме того, когда Александр умер, сложилась уникальная ситуация междуцарствия: наследник, которого считали законным, Константин, наотрез отказался принимать власть. Для тайных обществ это был большой шанс: «если власть сама не может решить, чего она хочет, мы решим за нее…»

По трагической иронии судьбы, Николай I был гораздо более настроен продолжать реформы Александра, чем Константин. И сначала пытался их продолжать. Но после польского восстания в 1830 году начал закручивать гайки, причем до конца, не идя вообще ни на какой контакт с гражданским обществом. Только сын Николая I, Александр II, сделал то, что не смог сделать его дядя Александр I. Причем, когда он в начале 1860-х освобождал крестьян, риск гражданской войны, которой больше всего боялись Александр I и Николай I, был максимальным. Но все равно это было осуществлено.

Фото: кадр из фильма «Союз спасения»

В 1825 ГОДУ «КРЕАТИВНЫЙ КЛАСС» СПОРИЛ САМ С СОБОЙ

— В СССР снимали мало фильмов про декабристов. Можно вспомнить два немых, о которых помнят только историки кино — «С.В.Д.» и «Декабристы» — и «Звезду пленительного счастья» Владимира Мотыля, вышедшую в 1975-м…

— И интеллигенты, смотревшие «Звезду», прекрасно понимали, внутри какой системы она сделана, и кто здесь «наши», кто здесь «мы» — хорошие, красивые, романтичные… При этом официально в СССР историю декабристов старались пропускать через специальный красный фильтр: их преподносили исключительно как праотцов революционного движения. И не отвечали на главный вопрос: а им-то самим зачем было нужно то, что они сделали? Между тем, они — образ абсолютной жертвы и идеала. Они словно бы сказали: «То, что мы чувствуем и то, что мы хотим, гораздо важнее, чем мы сами».

При Сталине была принудительная гомогенизация общества, террором все принудительно сжималось в один комок, но как только Хрущев на пол-оборотика отворачивает гайку, интеллигенция отделяется и объявляет: «Вот там — власть, а вот тут — мы, и это разные вещи». И это тоже наследие декабристов, потому что они первыми в европейской истории сказали, что власть — это власть чужих. Власть оккупантов, которые нас захватили и нас подавляют. И воевать с властью надо как с врагами. Это не было нормальным для Запада, который старался идти к социальному консенсусу. Советская интеллигенция потом это подхватила, и декабристы стали своего рода сакральными фигурами. С одной стороны, говорить про них было можно — они же революционеры! — а с другой стороны, они же за НАСТОЯЩУЮ свободу…

Задача нашего фильма — не сказать «вот эти были правы, а эти — нет». А представить конфликт во всей его сложности, во всем его объеме, потому что позиция власти на экране раньше никогда не была представлена: только позиция декабристов. Мы же хотели показать, что и те, и другие на равных воспламеняются любовью к тому, что они делают и к тому месту, где живут. Но и те, и другие промахнулись мимо фазы, в которой все могло сочетаться. При этом все они говорят об идеалах, и — чем интересна эта эпоха — тогда это слово еще что-то значило.

Наверное, декабристы догадывались, что в их планах есть какая-то ошибка. В конце концов, у них перед глазами был пример Французской революции, где хотели создать республику — а пришли сначала к гильотине, а потом к наполеоновской империи. Кстати, именно поэтому многие декабристы не очень хотели вступать в блок с Пестелем, подозревая в нем Наполеона… Но душа просила их сделать так, как надо делать по душе. В этом их притягательность и притягательность их эпохи. Да, в их головах была модель, не очень применимая к жизни, и вообще очень много такого, что сегодня кажется детским и наивным. Но… Они дали приказ сами себе, который уже не могли отозвать. Это входило в их представления о красоте. Когда надо было уйти с Сенатской площади, потому что стало ясно, что все пропало, и оставаться там незачем, они все равно там стояли. Это очень красиво и очень трагично. И в это хочется поиграть.

— Хорошо, давайте поиграем: представим, что в декабре 1825 года декабристы побеждают. И что дальше?

— Почти гарантированная гражданская война. Это точно. Что было бы после этой войны — сказать уже сложно…

Но они проиграли, и основная причина — то, что они не были едины. Мало того, что они не были организованы, как нужно, они в принципе не могли договориться между собой. Не только власть спорила с «креативным классом» — «креативный класс» спорил сам с собой. В «Звезде пленительного счастья» есть такой замечательный герой — Иван Анненков, его играет Игорь Костолевский. Он принимал участие в событиях на Сенатской площади, но на стороне правительства. И, кстати, получил свой срок. Потому что все равно принадлежал к организации — только к другой ее части, так называемой «Отрасли», которая представляла себе ситуацию иначе.

— Павла Пестеля арестовали 13 декабря 1825 года — за день до восстания. То есть непосредственно в нем он не участвовал. И получается, что его повесили не за поступки, а за намерения. Это вряд ли можно счесть справедливым.

— Да, сегодня мы бы сказали: «Мало ли, чего он хотел, он же этого не сделал!» Нам это кажется диким. Но в рамках того правосознания, которым обладали его судьи, это было справедливо. Еще за много лет до 1825 года в законах было сформулировано: «За помышление на убийство царствующей особы — четвертование». Вот такая юридическая база. Парадокс: это было обвинение более серьезное, чем реальное убийство человека. Князь Дмитрий Щепин-Ростовский во время восстания рубанул троих своих командиров, одного убил, двух искалечил, но его не повесили — отправили на «вечные каторжные работы», и тут же смягчили наказание до 20 лет. Потому что он искренне был за Константина, считая его законным царем, и против царской власти как таковой не боролся. Напротив, теоретики вроде Бестужева-Рюмина и Пестеля отправились на эшафот.

У Пестеля, в частности, была стройная концепция: он придумал «обреченный отряд» из людей, формально не принадлежавших к обществу, который в Петербурге должен был не просто убить царя, а истребить всю царскую семью. Это опыт Французской революции, который много позже, в 1918 году, учел Ленин: если остается хоть один законный наследник власти, он становится знаменем врагов революции. А потом, по задумке Пестеля, весь этот «обреченный отряд» казнили, потому что в глазах народа это было немыслимое преступление. Да и в глазах тех, кто судил декабристов — тоже…

Кстати, Пестель в итоге буквально продиктовал следственное дело, изложил всю свою теорию, рассказал, что и как они собирались делать. Логика у него была простая: «Да, вы меня проглотите, но вы проглотите бомбу, которая вас потом разорвет». Он хотел, чтобы его идеи дошли до других, тех, кто продолжил бы восстание. Он провел свою линию точно, правильно и до конца, и в исторической перспективе победил. Декабристы вошли в историю как мученики, изображение с профилями пяти казненных было канонизировано Герценом и пошло дальше, выросло целое поколение интеллигентов, воспринимавших их как героев. И в феврале 1917 года Родзянко, председатель Государственной думы, сказал: «Великие тени декабристов отомщены, Россия свободна».

Фото: кадр из фильма «Союз спасения»

ЛИВАНОВ В «ЗВЕЗДЕ ПЛЕНИТЕЛЬНОГО СЧАСТЬЯ» — ЭТО СОВЕТСКАЯ КАРИКАТУРА НА ЦАРЯ

— Считается, что роковой момент восстания — когда Сергей Трубецкой, самый старший по чину из петербургских заговорщиков, назначенный ими «диктатором», не вышел на Сенатскую площадь.

— Да, он дал остальным задачу выводить туда как можно больше войск, пообещав, что потом сам выйдет и даст войскам распоряжения. Они, верные слову, вывели войска и не ушли с площади — ждали Трубецкого. А тот метался по городу и в конце концов упал в обморок. Он не ожидал, то будет убит Михаил Милорадович, который для той аудитории был больше, чем Кутузов. Ветеран трех войн, семнадцать сражений без единой царапины, обедал на бруствере. Невероятный личный харизматик. Хозяин Петербурга, генерал-губернатор, 60 000 человек гвардии в его подчинении. Единственный, кстати, из всех участников этой трагедии, кто отпустил своих крестьян. У Муравьева, Трубецкого и других декабристов были тысячи крепостных, и в теории они понимали, что их надо освобождать, но не отпускали — а этот просто взял и отпустил. Он был крепостником, но такой уж у него был характер! И его убийство стало тем рубежом, через который Трубецкой не смог перейти. Дальше начался клинч.

Очень хороший, стройный, казалось, был план: Трубецкой приходил к Николаю, говорил «Я выведу восставшие части из города, день вашего вступления на царство не омрачится смутой». И отводил войска на базу в двадцати километрах от города, а потом выступал переговорщиком, не давал Николаю принять власть или давал принять, но из его рук, с условием, что будет парламентское представительство. Но все пошло не так, Николай, которого декабристы собирались шваброй доставать из-под кровати, сам вышел на Сенатскую, стоял напротив них на расстоянии ружейного выстрела и собирал войска. Сначала был почти один, но постепенно численное преимущество оказалось на его стороне, восставшие были окружены, а потом появились пушки… Если бы власти протянули, и наступила ночь, все было бы проиграно Николаем безвозвратно. Три тысячи вооруженных восставших человек в почти не освещенном городе — это неконтролируемая сила. Но Николай, оказавшийся поначалу в окружении сотен восставших, победил. Это был момент, когда решается все, момент, о которых потом говорят десятилетиями.

— Тот Николай I, которого в «Звезде пленительного счастья» играл Василий Ливанов, похож на настоящего?

— Нет. Совсем. Это советская карикатура. Ливанов играет не аристократа, а психопата. Орет «Где была ваша голова», стучит пальцем по лбу… Реальный Николай лично разговаривал с восставшими, еще до того, как начались допросы комиссии, записи не велись, и главный вопрос, который его интересовал — «Почему?» И все отвечали по-разному… Но все они готовы были вести прямой диалог с царем.

Вообще главный нерв восстания был в том, что его осуществляли два непоротых поколения. Екатерина отменила физические наказания для дворян. Они могли не работать, могли не служить, у них была собственность. Дворянам сложно было нарваться на проблемы: говорили они, что хотели, и никто за этим не следил. Хотя, когда начинались литература и ее распространение, начинались и неприятности, и то — лишь при позднем Александре… Но вообще — полная свобода. И почти античный идеал служения стране. Они засыпали с Плутархом под подушкой и все время сравнивали себя с теми, о ком он писал: «Что я сегодня сделал для себя, а что — для других? Как помог Родине?» И это не спекуляция, не трюк ради карьеры — это было совершенно искренне. Все держалось на чувстве собственного достоинства, и все, чего они хотели — достоинства. Они настаивали, что они граждане. И рождение современного человека, абсолютно свободного человека произошло как раз в этот момент.

Но власть все равно была личной, это была власть царя. И такая власть общалась со взрослыми немножко как с детьми: это ее коренной и неисправимый недостаток. Особы царской крови всегда готовы были снисходительно потрепать кого угодно по щеке: «Хороший солдат», с интонацией «Хороший мальчик». Константин, наследник престола, так нарвался на два вызова на дуэль — именно из-за высокомерной снисходительности.

«ЛЮДИ ХОДЯТ В КИНО, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ В ГЛАЗА АКТЕРОВ»

— Как вы выбирали исполнителей главных ролей?

— Это был прекрасный, волшебный процесс. Сначала мы сшили костюмы. Они были неудобные, в них душно, но именно костюм формирует человека. При этом самое страшное, что бывает в историческом кино — когда актер «играет костюм». У некоторых, на которых я очень надеялся, начинался клинч. А на других костюм словно растворялся, сливался с кожей, не мешал — и тогда наступало счастье. Это давало возможность актерам попасть в другого измерение. А любое кино, я глубоко в этом убежден, существует только для того, чтобы в глазах актера произошло изменение, и только на это смотрит аудитория. Все декорации, спецэффекты, все, что вокруг — только ради того, чтобы помочь человеку стать другим на глазах у зрителя. И за этим люди ходят в кино. Только так можно провалиться в экран.

Самим актерам было невероятно интересно! Им предлагали перенестись в пространство, которое для них было сакральным: «Горе от ума», «Евгений Онегин» — в вузах их учат именно на этом материале… И актеры чувствуют, что в этом сюжете — уникальный конфликт, где очень много из «непрошедшего прошлого». При этом мы не переносим тогдашнюю ситуацию на сегодняшние реалии. Это слишком сложная и слишком богатая фактура, чтобы глумиться над ней пропагандистским способом.

— Тем не менее, на постерах «Союза спасения» вместо лиц актеров — сцена на Сенатской площади, увиденная сверху, напоминающая чем-то супрематическую композицию. А ведь вы могли бы завлекать в кино девушек с помощью артистов-красавцев в мундирах с эполетами.

— Часть аудитории это бы привлекло, а часть — оттолкнуло. Неисправимый недостаток у истории только один — она закончилась. Эти люди больше не живут, все, что с ними происходило, было давно. А кино интересно, только когда оно рассказывает про сейчас. Мы выбрали энергию. Достаточно радикально получилось, но не думаю, что мы промахнулись. Да, на классических голливудских плакатах именно актер заманивает зрителя в кассу. Но, к моему глубокому сожалению, у нас ни один актер — а я всех, кто у нас снялся, обожаю — не может «открыть» фильм так, как в Голливуде. Там актеры гораздо более избирательны. Том Круз или Брэд Питт не снимаются где попало, и их лица на плакате — своего рода знак качества фильма. Фильм, в котором они сыграли, может не получиться, но он не может быть не-фильмом. А наши снимаются в проектах, после которых хочется их только спросить: «Ну и как тебя туда занесло?..» Они обычно отвечают: «Ну, это же моя работа, мне деньги нужны». Это очень печально, потому что актеры сами по себе — драгоценности, бриллианты. Но, к сожалению, ни одного сертифицированного бриллианта у нас нет.

— У вас в фильме за кадром звучит рок-музыка в инструментальной обработке…

— Картинка эту музыку приняла. И песни идут не в чистом виде: просто в киномузыку Дмитрия Емельянова вплетены разные мелодии 90-х годов, эпохи, когда ощущался воздух свободы и ветер перемен. Это и часть подтекста истории, и эмоциональное состояние. У многих, кто будет смотреть «Союз спасения», мелодии 90-х вызовут свои переживания, и нам это было очень важно, чтобы сблизить времена.

Союз Спасения. Первый трейлер.

Ксения Собчак поиграла в солдатиков

Драгуны разъезжали по Новому Арбату, гренадеры разбили бивак у кинотеатра «Октябрь», барабаны отбивали построение. А светская Москва собиралась на премьеру главного, возможно, фильма года. «Союз спасения» рассказывает про восстание декабристов 14 декабря 1825 года. (подробности)

Бунтарь 1825 года.

Также слово является ответом на вопросы:

  • Один из тех, кто разбудил Герцена.
  • Кондратий Рылеев как участник выступления против царя.
  • Каждый их тех, кому посвящены пушкинские строки: «Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье».
  • Поэт Кондратий Рылеев как участник восстания 1825 года.
  • Кактус Шлюмбергера называют и «рождественником» и так, по названию месяца.
  • Каждый из тех, кому поэт Асеев посвятил стихотворение «Синие гусары».
  • Зигокактус.
  • Каждый из участников иркутской команды КВН.
  • Участник событий декабря 1825 г.
  • Цветок, что цветет зимой.
  • «зимний» цветок.
  • К. Рылеев как участник выступления против царя.
  • Бестужев-Рюмин.
  • Зимой цветет.
  • Комнатное растение (разговорное).
  • Пестель или Рылеев.
  • Бунтарь на Сенатской площади.
  • Участник русского дворянского восстания 1825 г.
  • Участник событий 14 декабря 1825 г.
  • (разг.) комнатное растение.
  • Каждый из участников иркутской команды КВН
  • Цветок, что цветет зимой
  • «зимний» цветок
  • К. Рылеев как участник выступления против царя
  • Зигокактус
  • Каждый их тех, кому посвящены пушкинские строки: «Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье»
  • Один из тех, кто разбудил Герцена
  • Поэт Кондратий Рылеев как участник восстания 1825 года
  • Бестужев-Рюмин
  • Зимой цветет
  • Комнатное растение (разговорное)
  • Пестель или Рылеев
  • Бунтарь на Сенатской площади
  • Картинки к слову «Декабрист»

Всё, что нужно знать
о декабристах

Историк и специалист по революционному движению в России Ольга Эдельман объясняет, кто такие декабристы, чего они хотели и как жили в ссылке

Разговор Олег Коронный, Алексей Мунипов

Кем были декабристы?

Компанией молодых дворян, мечтавших изменить положение дел в России. На ранних этапах в декабристских тайных обществах участвовало довольно много людей, и позже следствию приходилось думать, кого считать заговор­щиком, а кого — нет. Все потому, что деятельность этих обществ ограничивалась исключительно разговорами. Были ли готовы члены Союза благоден­ствия и Союза спасения перейти к каким-либо активным действиям — вопрос спорный.

В общества входили люди разной степени знатности, достатка и положения, однако есть несколько вещей, которые их объединяли.

Декабристы на мельнице в Чите. Рисунок Николая Репина. 1830-е годыДекабрист Николай Репин был приговорен к каторжным работам на 8 лет, затем срок сократили до 5 лет. Наказание он отбывал в Читинском остроге и в Петровском Заводе. © Wikimedia Commons

Все они были дворяне

Бедные или зажиточные, родовитые или не очень, но все они относились к дворянству, то есть к элите, что предполагает некоторый уровень жизни, образование и статус. Это, в частности, означало, что многое в их поведении определял кодекс дворянской чести. Впоследствии это поставило их перед сложной моральной дилеммой: кодекс дворянина и кодекс заговорщика очевидно противоречат друг другу. Дворянин, будучи пойманным на неудачном восстании, должен явиться к государю и повиниться, заговорщик должен молчать и никого не выдавать. Дворянин не может и не должен лгать, заговорщик — делает все, что требуется для достижения его целей. Представить себе декабриста живущим на нелегальном положении по подложным документам — то есть обычной жизнью подпольщика второй половины XIX века — невозможно.

Подавляющее большинство было офицерами

Декабристы — это люди армии, профессиональные военные с соответствую­щим образованием; многие прошли через сражения и были героями войн, имели боевые награды.

Они не были революционерами в классическом смысле

Все они искренне полагали главной своей целью службу на благо отечества и, сложись обстоятельства по-другому, почли бы за честь служить государю в качестве государственных сановников. Свержение государя вовсе не было главной идеей декабристов, они пришли к ней, глядя на текущее положение вещей и логически изучая опыт революций в Европе (и далеко не всем им эта идея была по душе).

Сколько всего было декабристов?

Камера Николая Панова в тюрьме Петровского Завода. Рисунок Николая Бестужева. 1830-е годыНиколай Бестужев был осужден в каторжную работу навечно, содержался в Чите и в Петровском Заводе, затем в Селенгинске Иркутской губернии. © Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images

Всего после восстания 14 декабря 1825 года было арестовано более 300 человек, из них осуждено 125, остальных оправдали. Точное количество участников декабристских и преддекабристских обществ установить сложно — именно в силу того, что вся их деятельность сводилась к более или менее абстрактным разговорам в дружеском кругу молодых людей, не связанных четким планом или строгой формальной организацией.

Стоит заметить, что люди, участвовавшие в декабристских тайных обществах и непосредственно в восстании, — это два не слишком пересекающихся множества. Многие из тех, кто участвовал в заседаниях ранних декабристских обществ, впоследствии полностью потеряли к ним интерес и стали, например, ревностными чиновниками-охранителями; за девять лет (с 1816 по 1825 год) через тайные общества прошло довольно много людей. В свою очередь, в восстании участвовали и те, кто вообще в тайные общества не входил или был принят за пару дней до мятежа.

Как становились декабристами?

«Русская правда» Павла Пестеля. 1824 годПрограммный документ Южного общества декабристов. Полное название — Заповедная государственная грамота великого народа российского, служащая заветом для усовершенствования России и содержащая верный наказ как для народа, так и для временного верховного правления, обладающего диктаторскими полномочиями. © Проект «100 главных документов российской истории»

Чтобы оказаться причисленным к кругу декабристов, иногда доста­точно было ответить на вопрос не вполне трезвого приятеля: «Есть общество людей, желающих блага, процветания, счастья и свободы России. Ты с нами?» — причем оба про этот разговор впоследствии могли забыть. Стоит заметить, что разговоры про политику в дворянском обществе того времени совершенно не поощря­лись, так что те, кто был к таким разговорам склонен, волей-неволей образовывали замкнутые кружки по интересам. В известном смысле можно считать декабристские тайные общества способом социализации тогдашнего поколения молодых людей; способом уйти от пустоты и скуки офицерского общества, найти более возвышенный и осмысленный способ существования.

Так, Южное общество возникло в крохотном украинском местечке Тульчине, где был расквартирован штаб Второй армии. Образованные молодые офицеры, чьи интересы не сводятся к картам и водке, собираются в своем кругу, чтобы поговорить о политике — и это единственное их развлечение; эти собрания они назовут, по тогдашней моде, тайным обществом, что, по сути, было просто свойственным эпохе способом обозначить себя и свои интересы.

Сходным образом Союз спасения был просто компанией боевых товарищей лейб-гвардии Семеновского полка; многие были родственниками. Вернувшись с войны в 1816 году, они организовывают свой быт в Петербурге, где жизнь была довольно дорогая, по знакомому солдатам артельному принципу: снимают вскладчину квартиру, скидываются на пропитание и прописывают в уставе детали общего быта. Эта небольшая дружеская компания впослед­ствии и станет тайным обществом с громким названием Союз спасения, или Общество истинных и верных сынов отечества. На деле это совсем небольшой — пара десятков человек — дружеский кружок, участникам которого хотелось, помимо прочего, поговорить про политику и пути развития России.

К 1818 году круг участников станет расширяться, и Союз спасения реформируется в Союз благоденствия, в котором было уже около 200 человек из Москвы и Санкт-Петербурга, причем все вместе они никогда не собирались и два члена союза могли быть уже и не знакомы лично. Это неконтролируемое расширение круга и побудило лидеров движения объявить о роспуске Союза благоденствия: избавиться от лишних людей, а также дать возможность тем, кто хотел всерьез продолжать дело и готовить уже настоящий заговор, делать это без лишних глаз и ушей.

Чем они отличались от других революционеров?

Первая страница конституционного проекта Никиты Муравьева. 1826 годКонституция Никиты Михайловича Муравьева — программный документ Северного общества. Официально обществом не была принята, однако была широко известна и отражала настроения большинства его членов. Составлена в 1822–1825 годах. © Проект «100 главных документов российской истории»

По сути, декабристы были первой политической оппозицией в истории России, созданной по идейным осно­ваниям (а не, например, в порядке борьбы придворных группировок за доступ к власти). Советские исто­рики привычно начинали ими цепочку революционеров, которая продолжалась Герценом, петрашев­цами, народниками, народовольцами и, наконец, большевиками. Однако декабристов от них отличало прежде всего то, что они не были одержимы идеей революции как таковой, не заяв­ляли, что любые преобразования бессмысленны, пока не свергнут старый порядок вещей и не провоз­глашено какое-то утопическое идеальное будущее. Они не противо­поставляли себя государству, а слу­жили ему и к тому же были важной частью российской элиты. Они не были профессиональными революционе­рами, живущими в рамках очень специ­фической и во многом марги­нальной субкультуры — как все, кто позднее пришел им на смену. Они мыслили себя возможными помощни­ками Александра I в деле проведения реформ, и если бы император продолжил ту линию, которую он на их глазах так смело начал, даровав конституцию Польше в 1815-м, то они были бы счастливы помочь ему в этом.

Что вдохновило декабристов?

Сражение за Москву у Бородина 7 сентября 1812 года. Картина Альбрехта Адама. 1815 год © Wikimedia Commons

Более всего — опыт Отечественной войны 1812 года, характеризовавшейся огромным патриотическим подъемом, и Заграничного похода русской армии 1813–1814 годов, когда множество молодых и горячих людей впервые увидело вблизи другую жизнь и этим опытом оказалось совершенно опьянено. Им казалось несправедливым, что Россия живет не так, как Европа, и еще более несправедливым и даже диким — что солдаты, с которыми они бок о бок выиграли эту войну, сплошь из крепостных и помещики обращаются с ними как с вещью. Именно эти темы — реформы для достижения большей справедливости в России и отмена крепостного права — и были главными в разговорах декабристов. Не менее важным был и политический контекст того времени: преобразования и революции после Наполеоновских войн произошли во многих странах, и казалось, что вместе с Европой может и должна поменяться и Россия. Самой возможностью всерьез обсуждать перспективы смены строя и революции в стране декабристы обязаны политическому климату.

Чего хотели декабристы?

В общем — реформ, изменений в России к лучшему, введения конституции и отмены крепостного права, справедливых судов, равенства людей всех сословий перед законом. В деталях же они расходились, зачастую кардинально. Справедливым будет сказать, что никакого единого и четкого плана реформ или революционных изменений у декабристов не было. Невозможно представить себе, что было бы, если бы восстание декабристов увенчалось успехом, потому что сами они не успели и не смогли договориться о том, что делать дальше. Как вводить конституцию и устраивать всеобщие выборы в стране с поголовно неграмотным крестьянским населением? Ответа на этот и на многие другие вопросы у них не было. Споры декабристов между собой знаменовали лишь зарождение культуры политической дискуссии в стране, и многие вопросы ставились впервые, а ответов на них и вовсе ни у кого не было.

Впрочем, если у них и не было единства по поводу целей, то по поводу средств они были единодушны: своего декабристы хотели добиться путем военного переворота; того, что сейчас мы бы назвали путчем (с той поправкой, что если бы реформы исходили от трона, декабристы бы их приветствовали). Идея народного восстания была им абсолютно чужда: они были твердо уверены, что народ вовлекать в эту историю крайне опасно. Восставшим народом невозможно управлять, а войска, как им казалось, останутся у них под контролем (ведь у большинства участников был опыт командования). Главное здесь — что они очень боялись кровопролития, междоусобия и полагали, что военный переворот дает возможность этого избежать.

В частности, поэтому декабристы, выводя полки на площадь, совершенно не собирались объяснять им свои резоны, то есть вести пропаганду среди собственных солдат они считали делом ненужным. Они рассчитывали только на личную преданность солдат, которым старались быть заботливыми командирами, а также на то, что солдаты просто будут выполнять приказы.

Как прошло восстание?

Сенатская площадь 14 декабря 1825 года. Картина Карла Кольмана. 1830-е годы © Bridgeman Images / Fotodom

Неудачно. Нельзя сказать, что у заговорщиков не было плана, но выполнить его не удалось с самого начала. Им удалось вывести на Сенатскую площадь войска, однако планировалось, что на Сенатскую они придут к заседанию Государственного совета и Сената, которые должны были присягать новому государю, и потребуют введения конституции. Но когда декабристы пришли на площадь, выяснилось, что заседание уже закончилось, сановники разош­лись, все решения приняты, а требования предъявлять попросту некому.

Ситуация зашла в тупик: офицеры не знали, что делать дальше, и продол­жали держать войска на площади. Восставших окружили правительственные войска, произошла перестрелка. Восставшие просто стояли на Сенатской, даже не пытаясь совершить какое-либо действие — например, отправиться на штурм дворца. Несколько выстрелов картечью со стороны правительственных войск рассеяли собравшихся и обратили их в бегство.

Почему восстание провалилось?

Для удачи любого восстания нужна несомненная готовность в какой-то момент пролить кровь. Этой готовности у декабристов не было, они не хотели кровопролития. А представить себе удачный мятеж, лидеры которого прилагают все усилия, чтобы никого не убить, историку сложно.

Кровь все равно пролилась, но жертв было сравнительно немного: обе стороны стреляли с заметной неохотой, по возможности поверх голов. Правительственные войска ставили задачу просто рассеять мятежников, а те отстреливались. Современные подсчеты историков показывают, что во время событий на Сенатской с обеих сторон погибло около 80 человек. Разговоры о том, что жертв было до 1500 человек, и о куче трупов, которые полиция ночью скидывала в Неву, ничем не подтверждаются.

Кто и как судил декабристов?

Допрос декабриста Следственным комитетом в 1826 году. Рисунок Владимира Адлерберга © Wikimedia Commons

Для расследования дела был создан специальный орган — «высочайше учреж­денный Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 года», куда Николай I назначил в основном генералов. Для вынесения приговора специально учредили Верховный уголовный суд, в который назначили сенаторов, членов Государственного совета, Синода.

Проблема заключалась в том, что императору очень хотелось осудить мятеж­ников справедливо и по закону. Но подходящих законов, как выяснилось, не было. Не существовало никакого цельного кодекса с указанием относитель­ной тяжести разных преступлений и мер наказаний за них (вроде современного Уголовного кодекса). То есть можно было воспользоваться, скажем, Судеб­ником Ивана Грозного — его никто не отменял — и всех, например, сварить в кипящей смоле или колесовать. Но было понимание, что это уже никак не соответствует просвещенному XIX веку. К тому же подсудимых много — и вина их очевидным образом различается.

Поэтому Николай I поручил Михаилу Сперанскому — сановнику, тогда известному своим либерализмом, — разработать какую-то систему. Сперанский разбил обвинение на 11 разрядов по степени вины, про каждый разряд прописал, какой состав преступления ему соответствует. А потом обвиняемых расписали по этим разрядам, и по каждому судьи, выслушав записку о силе его вины (то есть итог следствия, нечто вроде обвинительного заключения) голосовали, соответствует ли он этому разряду и какую меру наказания назначить каждому разряду. Вне разрядов шли пятеро, пригово­ренных к смертной казни. Впрочем, приговоры делали «с запасом», чтобы государь мог проявить милосердие и смягчить наказание.

Процедура была такая, что сами декабристы на суде не присутствовали и не могли оправдываться, судьи рассматривали только подготовленные Следственным комитетом бумаги. Декабристам лишь огласили готовый приговор. За это они потом упрекали власть: в более цивилизованной стране у них были бы адвокаты и возможность защищаться.

Как декабристы жили в ссылке?

Улица в Чите. Акварель Николая Бестужева. 1829–1830 годы © Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images

Те, кто получил приговор в каторжные работы, были отправлены в Сибирь. По приговору они также были лишены чинов, дворянского достоинства и даже боевых наград. Более мягкие приговоры последним разрядам осужденных — это ссылка на поселение или в отдаленные гарнизоны, где они продолжали службу; не все лишались чинов и дворянства.

Осужденных в каторжные работы начали отправлять в Сибирь постепенно, небольшими партиями — везли на лошадях, с фельдъегерями. Первой партии, из восьми человек (из самых известных туда входили Волконский, Трубецкой, Оболенский), не повезло особенно: их отправили на настоящие рудники, на горные заводы, и там они провели первую, действительно тяжелую зиму. Но тут, по счастью для декабристов, в Петербурге спохватились: ведь если распределить государственных преступников с опасными идеями по сибир­ским рудникам, это же означает собственными руками рассеять мятежные идеи по всей каторге! Николай I принял решение, во избежание распростра­нения идей, собрать всех декабристов в одном месте. Тюрьмы такого размера нигде в Сибири не имелось. Приспособили острог в Чите, туда перевезли тех восьмерых, кто уже страдал на Благодатском руднике, и остальных везли уже сразу туда. Там было тесно, все узники содержались в двух больших помеще­ниях. И так уж получилось, что там совершенно не было никакого объекта каторжных работ, никакого рудника. Последнее, впрочем, не очень тревожило петербургские власти. Взамен каторжных работ декабристов водили засыпать овраг на дороге или молоть зерно на мельнице.

К лету 1830 года для декабристов построили новую тюрьму в Петровском Заводе, попросторнее и с отдельными персональными камерами. Там тоже никакого рудника не было. Из Читы их вели пешком, и этот переход им запомнился как своего рода путешествие по незнакомой и интересной Сибири: некоторые по дороге набрасывали рисунки местности, собирали гербарии. Декабристам повезло еще и в том, что Николай назначил комендантом генерала Станислава Лепарского, человека честного и добродушного.

Лепарский исполнял свой долг, но не притеснял узников и, в чем мог, облегчал их положение. В общем, понемногу идея каторжных работ испарилась, осталось тюремное заключение в отдаленных районах Сибири. Если бы не приезд жен, декабристы, как и хотел царь, были бы полностью отрезаны от прошлой жизни: им была строго воспрещена переписка. Но женам запретить переписку было бы скандально и неприлично, так что и с изоляцией не очень получилось. Тут еще был тот немаловажный момент, что у многих оставались влиятельные родственники, в том числе в Петербурге. Николай не хотел раздражать этот слой дворянства, поэтому им удавалось добиваться разных мелких и не очень мелких послаблений.

Внутренний вид одного из дворов каземата Петровского Завода. Акварель Николая Бестужева. 1830 год © Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images

В Сибири сложилась любопытная социальная коллизия: хоть и лишенные дворянства, названные государственными преступниками, для местных жителей декабристы все же были аристократами — по манерам, воспитанию, образованию. В Сибирь настоящих аристократов редко заносило, декабристы стали своего рода местной диковинкой, их звали «наши князья», а к декаб­ристкам относились с большим почтением. Таким образом, того жестокого, страшного контакта с уголовным каторжным миром, который случался у ссыльных интеллигентов позднее, в случае декабристов тоже не произошло.

У современного человека, уже знающего про ужасы ГУЛАГа и концлагерей, есть соблазн относиться к ссылке декабристов как к несерьезному наказанию. Но ведь все важно в своем историческом контексте. Для них ссылка была связана с большими лишениями, особенно по сравнению с прежним образом жизни. И, как ни крути, это было заключение, тюрьма: первые годы они все постоянно, днем и ночью, были закованы в ручные и ножные кандалы. И в немалой мере то, что теперь, издали, их заключение выглядит не таким ужасным, — это их собственная заслуга: они сумели не опуститься, не переругаться, сохраняли собственное достоинство и внушали окружающим настоящее уважение. 

Миф о декабристах, или Кое-что о русском бунте

Скоро 14 декабря, а мы всё не знаем, как к этому относиться. И заметьте, не первый год. Я говорю о личном, внутреннем отношении, а вовсе не о государственных праздниках-торжествах. Что праздновать? Провал мятежа? Первую русскую несостоявшуюся республику? Растоптанный лозунг: «Свобода, Равенство, Братство!»? Отказ от немедленной отмены крепостного права?

«Мятеж не может кончиться удачей»

Были на Руси республики, тот же Великий Новгород. Французская революция, начертавшая призыв к единению людей на знаменах, утонула в морях крови и стоила стране до четверти населения. Впрочем, как и все революции до нее и после (отчего-то процент потерь один, да и выход один — через диктатуру, только сроки расставания с «мечтой» разные, вероятно, в силу национального темперамента).

К. Кольман. Восстание декабристов. 1830-е гг.

Что же до крепостного права, то, во-первых, не все декабристы хотели его отменять (П. И. Пестель, например, очень сомневался). А во-вторых, ни один кабинет не сделал для прощания России с «вековечным злом» столько, сколько правительство Николая I, еще и сыну — Александру II — хватило «наработок» державного родителя. А сам Николай I? 20 миллионов человек — бывших государственных крестьян, ставших свободными задолго до реформы 1861 года. Немало. Но о них нам почему-то не рассказывали. Как, впрочем, и о многом, что касалось заговора декабристов.

Сухой остаток

В противном случае красивая картинка, с детства вставшая перед глазами: поручик Анненков под звуки «Кавалергарда век недолог…» мчится верхом по полю за мадемуазель Поли — грозила поблекнуть. Чего доброго мы узнали бы, что И. А. Анненков на Сенатской площади действовал против своих товарищей-декабристов. Что Полина Гебль поехала в Сибирь, оставив на руках у той самой бабушки — ни дать, ни взять Салтычихи — двух детей, рожденных вне брака. Что, что, что…

Слишком многое не встраивалось в привычные представления. Оставалось либо зажмурить глаза и принять миф безоглядно. Либо попытаться разузнать побольше, заранее понимая, что найденное может серьезно поколебать романтический стереотип. Откуда бралось это ощущение? Назовем его интуицией.

О декабристах так много написано: и восхищенного, и жалостливого, и критичного. Всех не опровергнешь. Все не подтвердишь. Есть проверенный метод: познавай дерево по плодам. А не по тем оберткам, в которых они продаются. Итак, что в сухом остатке? Без трогательных рассказов о сложных духовных исканиях, блестящем образовании и невозможности применить уникальные таланты в условиях самодержавия?

План Пестеля

П. И. Пестель

Прежде всего — цареубийство. Причем, как позднее говорил террорист С. Г. Нечаев, глава общества «Народная расправа», «всей великой ектенией» (сегодня бы сказали «всем списочным составом») должна была погибнуть августейшая семья, включая выданных за границу великих княжон и их потомство. Чтобы уже никто не претендовал на престол.

Мысль об аморальности подобного шага, конечно, приходила в голову вождям заговора. И если сами они готовы были перешагнуть через душевные муки, то ни толпа, ни многочисленные рядовые участники, ни даже ряд высокопоставленных собратий, например, князь С. Г. Трубецкой, кровожадных стремлений не разделяли.

Поэтому совершить «акт возмездия» должна была т. н. «обреченная когорта» — отряд из нескольких человек, которые заранее знали, что жертвуют собой. Они брались убить представителей царского дома, а потом новое правительство республики казнило бы их, отмежевываясь от кровавой расправы. Так, А. И. Якубович обещал застрелить великого князя Николая Павловича, а В. К. Кюхельбекер — Михаила Павловича. Как позднее говорил брату последний: «Самое удивительное, что нас не убили».

Логика хорошо знакома: что такое гибель одной семьи по сравнению со счастьем миллионов? Но истребление царствующего дома словно развязывает руки для кровавых бесчинств в остальной стране. Карательные органы, создание которых предусматривал Пестель, должны были насчитывать 50 тыс. человек. Позднее в Корпусе жандармов служило 4 тыс., включая нижние чины — суть внутренние войска. Зачем же Пестелю понадобилось так много? Для того чтобы «уговаривать» несогласных на республику соотечественников. Так что за монаршим родом последовали бы не великие, но многочисленные семейства. Только ли дворянские? Опыт начала XX в. показывает, что далеко нет.

Как сдавали своих

В. К. Кюхельбекер

Историки сейчас изучают внутренние распри в кругу заговорщиков и знают, что на Московском съезде 1821 г. впервые в русской истории поднимался вопрос о разбойничьих экспроприациях — деньгах для революции. Что слежка друг за другом и вскрытие писем не были чужды героям 14 декабря. Их поведение после ареста в крепости настолько шокирует начинающих исследователей, что пришлось придумать два взаимоисключающих мифа. Дворянин-де отвечает по первому спросу, поэтому арестованные ничего не скрывали, называли товарищей, рассказывали все, что знали.

Другой вариант: декабристы хотели произвести впечатление крупной организации, чтобы правительство испугалось и пошло на уступки. Так, князь С. Г. Волконский на первом же допросе перечислил имена 22 членов общества, часть из которых оказалась вовсе непричастна. То есть оговорил людей.

Писались покаянные письма императору, предлагались услуги по раскрытию «всех сокровенных сторон заговора». В надежде спасти себя признавались почти наперегонки. Едва ли не больше всех показал К. Ф. Рылеев. Хотя никаких методов физического воздействия к арестованным не применялось. Подобные факты очень бы хотелось найти ранней советской историографии. Но увы…

И пытки были запрещены законом. И государь со следователями — не из того теста. Конечно, люди не безгрешные, но есть черта, за которую власть в то время не заходила.

В Петропавловской крепости очутились перепуганные мальчишки, которых схватили за руку после «праздника непослушания», и которые теперь повторяли: больше не будем.

200 ведер водки

К. Ф. Рылеев

Последнее в череде обвинительных пунктов — восстание Черниговского полка на Украине. Через несколько дней после событий на Сенатской площади поднял мятеж Черниговский полк под предводительством братьев Муравьевых.

Военные заговорщики считали, что, не привлекая народ, усилиями одной армии, они смогут захватить власть без кровавых эксцессов Французской революции. Но именно армия первой и отказалась подчиняться.

Революционные офицеры считали, что ведут полк на Петербург, помогать товарищам, однако оказались в положении заложников. Полк шел куда хотел. Он предался грабежу. Вскоре мятеж был подавлен. Когда у безвестного шинкаря спросили, как солдаты могли выпить 200 ведер водки, тот ответил: они не пили, а обливались.

Русский бунт… Почему же мы так охотно покупаемся на рассказы о нем?

Мученики новой веры

Страница рукописи А. С. Пушкина с изображениями повешенных декабристов. 1826

Пока тысячи зрительниц, затаив дыхание, следили за молодым Игорем Костолевским в белых лосинах, я чувствовала себя «плохишом». Потому что мне нравился Василий Ливанов в роли императора. Случилось как-то объяснять одному ученому мужу — талантливому специалисту европейского уровня — почему многие в моем поколении симпатизируют Николаю I. Чувствовала, что надо отшутиться: «Если у государя голос Крокодила Гены, то это ваш государь».

Меня не поняли. Сказалась возрастная разница. Для наших соотечественников, чья юность пришлась на 60-е годы XX века, для тех, к кому в 70-х — 80-х обращался Н. Я. Эйдельман, имея в виду не только и не столько реалии двухсотлетней давности, сколько «эпоху застоя» — декабристы остались «лучом света в темном царстве». Они пожертвовали собой не ради политических целей, а для того, чтобы развеять мрак над Россией… Дальше начинался миф — область не научных, а «религиозных» убеждений нашей интеллигенции.

На излете советского времени декабристам поклонялись истово. Ибо уже чувствовали: те, далекие революционеры (т. е., вроде, правильные люди) могли спасти нас от более близкого, кромешного ужаса начала XX века — гражданской войны, голода, крови, репрессий…

Однако началась сия, говоря словами В. В. Розанова, «буффонада» задолго до советской власти с ее неуклонным стремлением насаждать своих героев. В. И. Ленин требовал в рамках монументальной пропаганды увековечить жертвы старого режима. Так появился обелиск в Александровском саду под стенами Кремля с именами «социальных мыслителей» утопического направления Томмазо Кампанеллы и Джерарда Уинстенли. (Спроси сейчас студентов, кто такие, получишь в ответ невразумительное мычание). Был поставлен и гипсовый бюст А. Н. Радищеву в проломе ограды Зимнего дворца. Через полгода он был сброшен порывом ветра во время очередного наводнения. Символично?

Не будем делать вид, что советская пропаганда работала на пустом месте и что почва под ее посевы не была обильно унавожена заранее. Евгений Евтушенко с его «Лучшими из русского дворянства» явно пенял Льву Толстому:

«Мужиком никто не притворялся,
и, целуя бледный луч клинка,
лучшие из русского дворянства,
шли на эшафот за мужика».

Мужик по своей темноте и серости этого, конечно, не оценил, и когда над разжалованными декабристами во время казни раздались возгласы по-французски, солдаты, стоявшие в оцеплении, очень одобрили решение государя вешать бар. Казнено было пятеро. Эйдельман привел якобы слова А. Х. Бенкендорфа, который, наблюдая за казнью, склонил голову к гриве лошади и прошептал: «Ни в одной другой стране…» На самом деле фраза принадлежала М. С. Воронцову: «Ни в одной другой стране дело пятью виселицами бы не ограничилось». Видите, как легко предать цитате иной смысл, если оборвать ее в нужном месте?

Герцена разбудили

Обложка последнего выпуска альманаха Герцена и Огарева “Полярная звезда”. Женева, 1868

Те из ученых, кому довелось конспектировать Ленина, помнят его характеристику: «узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа. Но они разбудили Герцена…». Именно А. И. Герцену — талантливому журналисту, работавшему в Англии, мы и обязаны декабристским мифом. Позднее картина только усложнялась, но не менялась по существу.

Типография «Колокола» и «Полярной звезды» располагалась в Лондоне. Англия после Наполеоновских войн — самый крупный игрок-тяжеловес на европейской арене. Самый опасный противник Российской империи. Поэтому поддержка оппозиционному журналисту всегда обеспечивалась. В Лондоне скрывался, например, Николай Тургенев — один из тогдашних «декабристских» невозвращенцев. Мастер высокого посвящения. Человек, которого Александр I побоялся арестовать дома, просто написав ему: «Брат мой, покиньте Россию». А вот Николай I требовал выдачи.

В школе всем задавали «Былое и думы». Я дальше сцены клятвы маленьких Герцена и Огарева на Воробьевых горах читать не захотела. Заставили. Поучительно. И прозрачно. С чего вдруг два мальчика преисполнились ненависти к молодому императору, только что приехавшему в Москву на коронацию? Само сакральное действо их бесит и раздражает. Государь представляется чудовищем, от которого надо защищать Свободу. Кто она такая, пока тоже неясно, но злости и досады море. Перед нами рассказ о детской одержимости. О плоде, который сгнил и почернел еще в завязи. Но цветок распустился. И этот уродливый цветок оказался очень притягателен для людей с отбитым духовным обонянием.

Герцен избрал для альманаха «Полярная звезда» знаменитый экслибрис — профили пяти казненных декабристов. Именно он в своих публикациях сумел неприметно для читателей соединить два ключевых архетипа — христианский и языческий. Личная жертва ради нового, нарождающегося мира. Пять мучеников за правду добровольно восходят на эшафот. И пять героев — со всеми атрибутами античного атлетизма, прекрасные душой и телом — борцов за республику, братьев Гракхов, новых Кассиев и Брутов, брошенных на растерзание хищным зверям самодержавия… Есть и палач — новый Цезарь. И исполнители, рангом пониже. И те, кто трепещут, не отваживаются поддержать, но сочувствуют. Это мы с вами.

Грустные выводы

Н. Бестужев. С. Г. Волконский с женой в камере в Петровской тюрьме. 1830

Почему души наших соотечественников так легко поддаются на соблазн уже два века подряд? Прежде всего, потому, что жизнь в России отнюдь не усеяна розами. Недаром во время следствия по разные стороны стола оказывались люди схожих взглядов на мир, просто одни считали военный мятеж допустимым средством исправления реальности, а другие видели в нем только путь к рекам крови и остановились, не переступив страшной черты.

Но, кроме того, дурную услугу нам оказывает природная сердобольность, понимаемая едва ли не как нравственный, религиозный долг. Страдание всегда воспринималось в народе как отметина свыше, проявление особой любви Божьей. Страдальцы избраны. Они терпят за Правду. Вспомним Марину Цветаеву: «Декабристы и версальцы — вашего полка». То есть кого бьют, те и правы. Но страдание бывает и в очищение, и в искупление. История декабристов — тому пример.

Сейчас исследования декабризма на новом витке. Появилась возможность говорить и о связи с масонством, и об иностранных обществах военных заговорщиков. Можно исследовать «свет и тени» движения. Можно много рассказать о жизни на поселениях в Сибири и о подвиге жен. Можно, можно, можно…

Но мне вспоминается недавний случай. Лектор между делом назвал имя А. И. Чернышева. Зал, состоявший из интеллигентных «бальзаковских дам», не прореагировал. «Ну, Чернышев, палач декабристов», — напомнили с трибуны. А-а, —закивали собравшиеся. Для меня Чернышев — крупный военный деятель, разведчик, укравший у Наполеона план наступления на Россию, позднее военный министр. Поэтому я засмеялась… и поняла, что смеюсь одна.

Вся надежда на любопытство более молодых людей. Говорят, они книг не читают. А может, и не стоит до бесконечности читать Герцена да пересматривать старый фильм?

Оценки восстания декабристов и их деятельности

Герцен писал в статье «О развитии революционных идей в России» о том, что «Пушки Исаакиевской площади разбудили целое поколение». Идеи декабристов получили свое дальнейшее развитие у революционеров. Герцен, являющийся ярким их представителем, в лаконичной и выразительной форме с исключительной точностью раскрыл исторический смысл восстания декабристов, подчеркнул его тесную связь с последующим ходом освободительного движения в России.

В статье Герцена можно отметить следующие моменты: было сильно идеализированное восприятие восстания; фактически шла попытка наметить путь развития России через революцию социализма; идеи Герцена и декабристов не могли быть осуществлены в их время из-за гнета абсолютизма.

Идеи Герцена, на мой взгляд, достаточно развитые для того времени, очень дельные. Но мне кажется, что их нельзя рассматривать объективно, в связи с тем, что его труд «О развитии революционных идей в России» идеализирован. В нем очень много образных выражений, описывающих восстание декабристов как борьбу против гнета. Я считаю, что Герцен очень серьезно рассматривает данный этап развития общественной мысли и демократических ценностей. Конечно, Герцен — по своему мировоззрению социалист-утопист – дает не вполне научную оценку в силу времени и убеждений, но он ясно понимал, что необходим многоаспектный подход к пониманию сути восстания на Сенатской площади. Герцен считал, что восстание декабристов произошло из слияния большого количества политических, социально-экономических, культурных. Т.е, он сторонник концепции «необходимости восстания». В труде он подчеркивает названия восстания декабристов как «выступление угнетенных». И именно это слово чаще всего повторяется в его статье » О развитии революционных идей в России».

Василий Осипович Ключевский — один из выдающихся русских историков. Гениальнейший историк, уроженец Пензенской губернии Российской империи, всегда относился к истории родной земли как к самому дорогому. И, безусловно, он не мог пройти мимо вопроса событий 14 декабря 1825 года на Сенатской площади. Он всегда отталкивался от тезиса, что история должна быть правдивой и находиться вне политик. Но так как он жил во время абсолютной монархии он не мог выразить прямо свою оценку данным событиям. Он известен многими своими работами, такими как «Боярская Дума», «Курс русской истории», «Происхождение крепостного права в России», «Исторические портреты».

«Декабристы – историческая случайность, обросшая литературой. У нас доселе господствуют не совсем ясные, не совсем согласные суждения насчет события 14 декабря; одни видят в нем политическую эпопею, другие считают его великим несчастием. Большею частью то были добрые и образованные молодые люди, которые желали быть полезными отечеству, проникнуты были самыми чистыми побуждениями и глубоко возмущались при встрече с каждой, даже с самой привычной, несправедливостью, на которую равнодушно смотрели их отцы. Очень многие из них оставили после себя автобиографические записки; некоторые даже вышли недурными писателями. На всех произведениях лежит особый отпечаток, особый колорит, так что вы, вчитавшись в них, даже без особых автобиографических справок, можете угадать, что данное произведение писано декабристом. Я не знаю, как назвать этот колорит. Это соединение мягкой и ровной, совсем не режущей мысли с задушевным и опрятным чувством, которое чуть окрашено грустью; у них всего меньше соли и желчи ожесточения; так пишут хорошо воспитанные молодые люди, в которых жизнь еще не опустошила юношеских надежд, в которых первый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а стремление к общему благу. Впрочем, мне едва ли нужно много говорить об этом тоне; мы его очень хорошо знаем по самому серьезному политическому произведению русской литературы XIX в.; этот тип как живой стоит перед нами в неугомонной и говорливой, вечно негодующей и непобедимо бодрой, но при этом неустанно мыслящей фигуре Чацкого; декабрист послужил оригиналом, с которого списан Чацкий » — писал Ключевский. Для того чтобы установить правильный взгляд на это событие, нам надо рассмотреть ход, подготовивший общество к нему; это возвратит нас к истории общества, т. е. к истории чувств и мыслей, господствовавших в известное время. Движение 14 декабря вышло из одного сословия, из того, которое доселе делало нашу историю, — из высшего образованного дворянства. Но не весь этот класс принимал в нем прямое участие; событие это было частью этого класса, в которой господствовал известный образ мыслей, известное настроение. Но эта часть была собственно известный возраст, известное поколение; катастрофа 14 декабря сделана была дворянской образованной молодежью. Это легко заметить, просматривая графу о возрасте в списке лиц, которые судились по делу 14 декабря. Всех лиц к ответственности было призвано 121; из них только 12 имели 34 года, значительное большинство остальных не имело и 30 лет.

Говоря о значении восстания декабристов, В.0. Ключевский отмечал: «Декабристы важны не как заговор, не как тайное общество, это нравственно-общественный симптом, вскрывший обществу недуги, которых оно само в себе не подозревало; это целое настроение, охватившее широкие круги, а не 121 человек только, признанных виновными и осужденных по нескольким степеням виновности»‘.

Ключевский делает выводы, что; у декабристов были чистые помыслы и идеи. Это может свидетельствовать о поддержке идеи декабристов о либерализме; считает и Пестеля одной из самых светлых голов в этой компании, т. е доказывает тем самым идею об участии в заговоре лучшей части дворянства; «Да, восстание само по себе было глупым, неподготовленным. Да, подвели под шпицрутены и Кавказ ничего не понимавших солдат, да, программы не было. Это мы все ведь знаем. Но знаем и то, как они держались на каторге и на поселении. Знаем, сколько добра сделали жителям Сибири, как не сломались, как писали, учили, помогали друг другу. И какой след оставили в памяти общества», — таково мнение Ключевского; значение восстания по Ключевскому состоит в том, что это ранний, но неотъемлемый период развития общественной мысли России XIX века. Если же внимательно прочитать все то, что писал Ключевский о декабристах, к которым он относился с большим уважением, то данное выражение не согласуется с его общей оценкой декабристов и декабризма, как «нравственно-общественного симптома….».

В.О.Ключевский, скорее всего, был объективен в своих оценках, но в его трудах очень много сносок на воспоминания сторонников Николая I. Это может говорить о недостаточном характере исторического анализа. При этом Василий Осипович делает акцент на том, что «декабристы – это случайность, поросшая литературой», тем самым подтверждая идею значимости восстания 14 декабря в связи с обращением к данной проблематике большого числа писателей, историков и философов. Уже в первые годы после восстания к этой теме обращались либералы и консерваторы, либералы и сами декабристы. К середине века общее число произведение было весьма существенным. Присутствуют различные наименования событий на Сенатской площади: мятеж, выступление, восстание. Более употребительным является нейтральное «восстание». Позиция Ключевского такова: случайное совпадение многих факторов привело после неожиданной смерти Александра I к неожиданному выступлению. Я согласен с большей частью Василия Осиповича Ключевского, кроме одной позиции: декабристы это не «……случайность». Это изъявление воли свободной справедливой части российского дворянства народа. В.О.Ключевский, конечно же, приводит более фундаментальный анализ декабрьских событий 1825 года. Ведь он — представитель научного сообщества. Но эмоционально-оценочная концепция, выражение своего отношения у Александра Ивановича Герцена более четко отражена. И в его статье явно отражена мысль о неизбежности восстания на Сенатской площади.

2.2.3 Историки и общественные деятели ХХ века о декабризме

Крупнейшим по значению трудом дореволюционной историографии о декабристах является книга В. И. Семевского «Политические и общественные идеи декабристов» (1909). Семевский впервые в литературе широко и планомерно использовал следственное дело о декабристах, привлек к изучению их идеологии огромный круг первоисточников; его работа и до сих пор не утратила значения. Появление такого обширного монографического труда об отдельном революционном движении стало возможным лишь после революции 1905 г. Концепция В. И. Семевского, мировоззрение которого характеризуется народническими установками, является сложной и противоречивой. С одной стороны, им усвоены элементы революционной концепции Герцена, — это сказывается в высокой оценке Пестеля, в общем сочувственном внимании к движению, в положительной характеристике значения декабристов. Но одновременно в концепции В.И.Семевского имеются и многие черты либеральной трактовки: преобразовательные планы декабристов он преемственно связывает с преобразовательными планами Александра I, Сперанского и других правительственных деятелей, не усматривая между ними никакой принципиальной разницы. Движение декабристов В.И.Семевский трактует как движение внеклассовой интеллигенции. Концепция В.И.Семевского идеалистична. Критерий его оценок субъективен: он нередко говорит о «симпатичных» и «несимпатичных» чертах движения декабристов Таки образом, в концепции В.И.Семевского больше прослеживается точка зрения революционной, «необходимой» идеи восстания декабристов.

После Великой Октябрьской революции 1917 года отношение к декабристам также делится на несколько направлений, из которых можно выделить два основных: М.Н.Покровского и В.ИЛенина.

М.Н.Покровский в 20-е гг. негативно относился к выступлению на Сенатской площади. По его мнение, это было лишь выступление дворян за свои интересы. Интересна также и опубликованная впервые в 1907 г им работа «Декабристы». В основе ее лежит ошибочная концепция, согласно которой декабристы были не революционерами, а корыстными дворянами, обиженными правящим режимом и выступившими против него исключительно из-за собственных интересов. Однако показательно, что Пестель противопоставляется автором всем другим декабристам: «…его приходится поставить особняком в ряду его товарищей». Покровский утверждает: «Только Пестель понимал, что вырвать с корнем такой дуб, как самодержавие, не разрыв глубочайшим образом всей почвы, есть чистая утопия… Один Пестель говорил, что русская революция, если ей сужден успех, будет не меньше, а больше «великой» французской и что ждать этого успеха нельзя, не заинтересовав в революции широчайших масс». В то же время автор преувеличивает степень революционности Пестеля, которого он называет «якобинцем», «монтаньяром в полковничьем мундире» М.Н. Покровский. приписывает ему намерение отдать всю землю крестьянам, тогда как на самом деле он выступал за конфискацию только крупнейших латифундий при определенных условиях, оговоренных в «Русской правде». Таким образом, позиция М.Н.Покровского противоречит ленинской концепции о декабристах. В его оценках восстание представлено как «мятеж эгоистичной части дворянства против ограничения дворянских привилегий». Но необходимо ответить, что прогрессивность его взглядов заключалась в оценке восстания как необходимого этапа гражданского общества в России.

У В. И. Ленина по вопросу о декабристах имеется много высказываний, но особое значение для нас имеет его работа «Памяти Герцена», где он дает периодизацию истории революционного движения в России.

«В 1825 году,— писал В.И.Ленин,— Россия впервые видела революционное движение против царизма, и это движение было представлено почти исключительно дворянами».

В трудах В. И. Ленина дана развернутая оценка движения декабристов, положивших начало сознательной, организованной борьбе с крепостничеством и царизмом. Создав научную концепцию истории и, в частности, истории освободительного движения в России, Ленин указывал, что декабристы являются представителями первого, дворянского этапа революционного движения в нашей стране, что с их деятельностью связано начало организованной борьбы против крепостничества и самодержавия, возникновение республиканской традиции в российском освободительном движении. На основе ленинских оценок советские исследователи создали целую серию работ как о движении декабристов в целом, так и о виднейших его участниках. Были разысканы и введены в научный оборот уникальные документы и материалы, изданы следственно-судебные дела (тринадцать томов), тщательно изучена иконография декабристов. Страницы Ленина о трех поколениях русского освободительного движения, об исторической роли декабристов отдавали должное и всему движению в целом, и каждому из первых революционеров-декабристов. Нельзя не отметить, что в работе «Памяти Герцена» впервые затрагивается социальная структура восстания, которая является одним из важнейших компонентов любого восстания. Это создает благодатную почву для того, чтобы отметить роль Ленина в развитии последующей историографии.

Н.А.Бердяев и «веховцы» отмечали: декабристы — порождение «беспочвенной» российской интеллигенции: благородные стремления, чуждые реальной жизни. Когда Н.А.Бердяев писал о духах русской революции, он выводил происшедшее не из манипуляций англичан, французов или немцев, а из, так сказать, своеобразия духа русского народа. Революция, по Бердяеву, превратилась в кумир. Критерии революционности и прогрессивности заменили старые критерии добра и зла, истины и лжи, красоты и уродства. Быть левым значит быть порядочным человеком; между тем: революция перестала существовать; превратилась в гнилостный процесс. Россия представляется Бердяеву страной политически бездарной. «Историческая тропа приводит нас к декабристам», — говорит нам Николай Александрович Бердяев. Он не одобряет революционную деятельность, сам придерживаясь либеральных взглядов, прямо называет восстание мятежом. Но его мысль состоит в том, что восстание декабристов было неизбежно, была необходимость выступления для того, чтобы «русское общество поняло важность изменений политической системы».

А вот, кстати, что отмечала в своих трудах М.В. Нечкина: “Восстание декабристов имело большое значение в истории революционного движения в России. Это было первое открытое выступление против феодально-крепостного строя, против самодержавия с оружием в руках. До этого времени в России происходили лишь стихийные крестьянские волнения, восстававшее крестьянство героически боролось против крепостного гнета. Значение этой борьбы было прогрессивно — она расшатывала устои крепостного строя и сокращала сроки его существования. Однако стихийное крестьянское движение не было освещено политическим сознанием; крестьяне шли на открытую борьбу против помещиков, но в своей темноте были бессильны подняться до сознательных лозунгов борьбы с царизмом, с крепостным строем в целом; они верили в «доброго царя» и были во власти темной идеологии «наивного монархизма»”. И именно «необходимый этап развития, восстание» становятся ключевыми словами в трудах М.В. Нечкиной. Труды Нечкиной, по моему мнению, значительно обогатили представления о тех далеких событиях. Именно их, как мне кажется, можно принимать за образец сочетания научной фактологии, методологии и яркого описания.

Нельзя не отметить точки зрения современных исследователей событий на Сенатской площади. Так М.П.Одесский в сборнике «Декабристы. Актуальные проблемы и новые подходы» доказывает теорию безусловной необходимости восстания декабристов, без которого, как он считает невозможно самосовершенствование любого государства на подобном этапе развитии. В его исследовании ключевыми словами можно считать слова «выступление», «бескорыстный подвиг», «самопожертвование», что является явно выраженной авторской позицией.

Еще одним из известных исследователей, предлагающим сходный вариант толкования причин восстания и его хода, является Я.А.Гордин, в 1989 году выпустившим свое исследование «Мятеж реформаторов».

В течение всего повествования Яков Аркадьевич Гордин подробно, обстоятельно и неумолимо доказывает нам, что они могли победить. И они должны были победить. Известный факт — Николай вечером сказал, что удивлен больше всего тому, что в тот день его не убили…

Точка зрения Якова Гордина отличается от того, что было представлено до него в исторической литературе. Это не точка зрения В.И.Ленина – М.В.Нечкиной («страшно далеки они от народа»), не Ю.М.Лотмана, который занимался, в общем-то, историко-литературоведческим анализом. Гордин пытается подойти как можно объективнее к позиции тех людей, которые вершили историю в уже далеком 1825-м… Он рассматривает их с точки зрения их времени, их чувств, их проблем, их эмоций. Выходит так, что мы уже не можем воспринимать их как чудаков-романтиков, готовых жертвовать собой ради национальной идеи… Нет, что-то конечно от этого осталось, но далеко не все…В 1825 был практически полноценный государственный переворот, и было не менее страшно, чем в 1991, когда по Москве шли танки. Просто мы с высоты своего времени не сразу сможем отнестись к этому, как к очень трудному для людей времени.

Декабристы заложили основу революционной традиции, но тем самым основу трагического, многолетнего раскола власти и интеллигенции. Бесспорна наивысшая оценка их морального, человеческого облика: гуманизм, бескорыстие, культура. Героизм в борьбе и стойкое перенесение страданий на каторге. Декабристы были страстными просветителями. Они боролись за передовые идеи в педагогике, постоянно пропагандируя идею о том, что просвещение должно стать достоянием народа.

В целом, можно говорить о том, что позиции авторов менялась с течением времени и в связи с их личностными убеждениями.

Они отстаивали передовые, методы обучения, приспособленные к детской психологии. Еще до восстания декабристы приняли активное участие в распространении школ для народа по ланкастерской системе обучения, которая преследовала цели массового обучения. Просветительская деятельность декабристов сыграла большую роль в Сибири.

Трудно добавлять чего-то к словам людей, занимающихся движением декабристов длительное время, порой посвятив этому всю жизнь. Каждый человек имеет право на свою оценку, свое понимание. Для меня же движение декабристов – это, прежде всего, утопическое движение, но утопическое в хорошем смысле слова. Впервые восставшие не имели никаких личных целей, не добивались личной выгоды. Они действовали во благо государства, не побоялись, в конце концов, умереть за Родину. Это – настоящие патриоты. Они могут служить достойным примером для подражания в наше время, тем более что сейчас бытует мнение об отсутствии патриотичности у молодежи. Хочется верить, что в будущем в нашем государстве все будет хорошо и, главное, справедливо, и больше никогда не найдется повода для новых движений за правду, каким было движение дворянских революционеров – декабристов.

Оценка движения декабристов в историографии

4. Оценка движения декабристов в историографии

Официальная правительственная концепция толковала восстание декабристов как случайное явление, а самих декабристов — как скопище цареубийц, которые восприняли революционные идеи в Западной Европе, но потерпели неудачу в попытке привить их на русской почве. Официально стремились скрыть размеры и угрозу движения, старались показать бесперспективность движения. Ярким приверженцем этой концепции был барон М. Корф — «Историческое описание 14-го декабря и предшествовавших ему событий», «Четырнадцатое декабря 1825 г.», «Восшествие на престол императора Николая I». Он писал: «Горсть безумцев, чуждых святой Руси, без корней в прошлом и перспектив в будущем». Проекты преобразований декабристов им замалчивались.

Другой представитель дворянской историографии, правда, более позднего периода, — Н. К. Шильдер считал политику Александра I и его лично виновником восстания декабристов. Шильдер показал, что декабристы предвосхитили реформационные планы Александра II на 30 лет. Он подчеркнул благородную мотивацию их поступков, сочувствуя либеральной части восставших.

Первыми несогласными с официальной концепцией историками выступили сами декабристы. Особенно здесь проявил себя М. Лунин, чьи знаменитые «Письма из Сибири» были известны передовой общественности. Мемуары о событиях оставили Якушкин, Бестужев и целый ряд других.

Оформление революционной концепции принадлежит А. И. Герцену (1812—1870). Он осветил широкий круг вопросов истории декабризма — его истоки, развитие, деятельность тайных обществ, их программные установки, восстание 14 декабря, причины поражения, дает характеристику наиболее выдающимся деятелям декабризма, оценивает уроки и значение восстания и движения в целом. Герцен видел корни движения декабристов в условиях русской действительности и указал на важнейшие причины выступления декабристов. Вместе с тем Герцен подчеркнул слабость декабристского движения — «декабристам на Исаакиевской площади не хватало народа». А. И. Герцен считал возможной победу декабристов: «Кто первый овладеет местом, тому и повинуется безмолвная машина с тою же силою и с тем же верноподданическим усердием». Он указал также на серьезное значение восстания для России: «Фаланга героев, которая сознательно вышла на смерть, чтобы разбудить новое поколение», «с высоты своей виселицы они разбудили новое поколение». Но Герцен идеализировал декабристов, описывал их как рыцарей без страха и упрека, приписывал им социалистические взгляды.

Либеральная концепция декабристского движения представлена трудами А. Н. Пыпина, М. В. Довнар-Запольского и др. Нельзя не отмстить работу А. Н. Пыпина «Общественное движение в России при Александре I» (1870—1871), в которой автор обобщил весь многочисленный материал, накопленный за этот период, провёл подробный анализ источников. А. Н. Пыпин прослеживает взаимозависимость взглядов императора и прогрессивного общества того времени. Личность Александра I, по мнению А. Н. Пыпина, являлась мощной силой, поддерживающей общественные 64 настроения. А. Н. Пыпин в своей работе исследует не сами события декабря 1825 г., а их предысторию. Первопричиной автор считает «пробуждение национального чувства в эпоху 1812 г. как источник нового либерального движения… и сильное европейское влияние, действовавшее на русское общество в течение Наполеоновских войн».

Крупнейшим по значению трудом дореволюционной историографии о декабристах является книга В. И. Семевского «Политические и общественные идеи декабристов» (1909). В концепции Семевского имеются многие черты либеральной трактовки: планы декабристов он преемственно связывает с преобразовательными планами Александра I, Сперанского и других правительственных деятелей, не усматривая между ними никакой принципиальной разницы. Эта концепция выхолащивала революционное содержание движения, рассматривала декабристов как реформаторов, которые пошли на вооруженное выступление не по плану, а в качестве взрыва отчаяния. Впервые такого рода оценку декабристского движения дал декабрист, член Союза Благоденствия Николай Тургенев (1826), который во время восстания был за границей, вернуться отказался, но пытался оправдать действия декабристов перед российскими властями. Семевский, близкий к народникам и имевший возможность после революции 1905—1907 гг. свободнее высказывать свои мысли, давал высокую оценку Пестелю, но в целом все же придерживался либеральной концепции — трактовал движение декабристов как движение интеллигенции.

Под влиянием событий первой русской революции обратился к теме движения декабристов и А. Е. Пресняков (1870—1929). По его словам, движение декабристов «было колыбелью целого ряда позднее резче дифференцированных в жизни и общественном сознании, легко разошедшихся течений». Размышляя о причинах неспособности декабристов реализовать план действий и совершить государственный переворот, А. Е. Пресняков доказывал, что это движение было чуждо «подъему народной и солдатской массы». В среде декабристов было много революционной романтики и декламации «без подлинной решимости». Их революционность Пресняков считал «весьма относительной». Аграрные проекты декабристов он оценивал как «преждевременные» и «бесплодные» для того времени. А Николаю I, несмотря на всю шаткость его положения, помогла «более чем слабая подготовка восстания». На стороне власти оказался выигрыш во времени и дезорганизация революционного центра.

Результаты исследования привели Преснякова к выводу о предрешенности итога восстания. Значение восстания историк увидел в том, что оно вскрыло «трещины» в самодержавно-крепостническом строе, а в день 14 декабря 1825 г. самодержавие впервые встретилось «с отрицанием своих притязаний на произвольное распоряжение Россией как вотчиной». Пресняков определил национальные основы движения декабристов, указав, что оно выросло на «русской почве», а не на «наносной» с Запада.

С конца XIX века в России появляется марксистская концепция движения. В 1900 году на вечере памяти декабристов, в год 75-летия восстания, Г. В. Плеханов произнес речь «14 декабря 1825 года», в которой поправил Герцена: декабристы — буржуазные революционеры, а не социалисты. Г. В. Плеханов говорил о предрешенности поражения восстания, опираясь на мнение некоторых декабристов.

Ленин в целой серии статей проследил социальный состав движения и на этой базе создал свою концепцию освободительного движения. Как известно, В. И. Ленин подразделял освободительное движение в России (до 1917 г.) на три этапа: дворянский, разночинский и пролетарский. В основу такой периодизации им был положен сословно-классовый критерий. По его мнению, преобладание на том или ином этапе определенного класса (или сословия) «налагало свою печать на движение», т.е. определяло его особенности — организационно-тактические принципы, характер программных требований. 1825—1861 гг. — период дворян-66 ской революционности. Ленин считал, что декабристы положили начало борьбе против самодержавия. Ленин, как и Герцен, подчеркивал, что «страшно далеки они от народа».

В советской исторической науке изучение движения было продолжено с марксистских позиций. Характерный для исторической науки советского времени догматизм превратил ленинские высказывания в незыблемую схему. На исходе 1923 г., с началом подготовки к 100-лстнему юбилею восстания декабристов, в советской исторической литературе вспыхнула дискуссия относительно сущности этого движения. Дискуссия началась после появления 16 декабря в газете «Рабочая Москва» статьи М. С. Ольминского «Две годовщины». Автор с ультрареволюционных позиций характеризовал движение декабристов как «движение дворян-землевладельцев», которые обманом увлекли солдат на Сенатскую площадь, а затем предательски покинули их. В защиту декабристов выступили М. Н. Покровский, В. Д. Виленский-Сибиряков и некоторые другие. Покровский писал о них, особенно о членах Южного общества и Общества соединенных славян, как о «настоящих революционерах и революционных демократах», чуть ли не предшественниках большевиков.

В 1925 году с помпой было отмечено 100-летие восстания. Был издан 11-томный сборник документов «Восстание декабристов» (под руководством М. Н. Покровского). М. Н. Покровский считал декабристов борцами против душащего торговый капитал крепостничества.

Бесспорным лидером уже с 1920-х годов была М. В. Нечкина. Естественно, труды М. В. Нечкиной отличались марксистским подходом к освещению истории декабризма. Она наметила проблемы, которые стали предметом исследовательского внимания всех советских декабристоведов: декабристы и массовое революционное движение, формирование их идеологии, изучение процессов развития декабристских обществ, ход восстания 14 декабря, отношение к восставшим различных социальных слоев. В работах конца 20-х начала 30-х годов. М. В. Нсчкина вывела принципиальную идею революционного единства всего движения декабристов. В послевоенный период проблематика исследований М. В. Нечкиной расширяется. Декабристы рассматриваются не только как революционная организация, но и как явление идеологии, общественное течение, «окрасившее атмосферу социальной и культурной жизни своего времени».

В фундаментальных трудах «Грибоедов и декабристы» (1947) и «Восстание 14 декабря 1825 г.» (1951) М. В. Нечкина старалась в конкретной форме воплотить ленинскую мысль о поисках в России правильной революционной теории. В 1955 г. вышла в свет ее двухтомная монография «Движение декабристов». Эта работа стала событием в советской исторической науке и в декабристоведении. Исследование интересно тем, что ленинская оценка восстания декабристов как первого революционного выступления, с присущей им классовой ограниченностью, впервые нашла свое наиболее полное воплощение в конкретном историческом материале. Движение декабристов М. В. Нечкина органически связывала с проблемой смены общественно-экономических формаций, их лозунги — с объективным ходом исторического развития.

Положение М. В, Нечкиной в исследовании истории русского революционного движения было практически монопольным. И оно закрепило в советской науке преувеличенное представление о масштабах и влиянии революционного движения в XIX веке, а также искусственную периодизацию исторического процесса XIX — начала XX века по революционным ситуациям.

В 1950—70-е годы наблюдается рост интереса к движению и расширение проблематики исследований.

Для современной историографии характерен пересмотр ряда устоявшихся в отечественной исторической науке выводов относительно декабристского движения.

Во-первых, отмечается, что движение декабристов нельзя сводить только к революционному. По своему со-68 держанию оно было гораздо шире. Здесь соединились различные взгляды, группы с разными идейными установками и интересами, по-разному понимавшие цели, задачи движения и пути их достижения. Исследователь Б. Бокова пишет, что «при желании — и без малейших натяжек — от декабристов можно провести маршруты куда угодно: к земскому движению 1860-х годов, к партии «Народной свободы», к «русскому социализму», к «аристократическому конституционализму», к правонационалистическим теориям, к российской религиозной философии, к социалистам-революционерам и т.д.».

Во-вторых, расширился спектр оценок закономерности восстания декабристов. Если раньше восстание декабристов представлялось как событие безусловно закономерное вследствие обострения классовых противоречий, то теперь высказывается мнение о том, что случайность и закономерность в событиях 14 декабря столь переплелись, что восстание могло и не состояться (С. В. Мироненко). Но в то же время высказывается мысль о возможной победе восстания. А. Н. Цамутали, П. В. Волобуев и Я. А. Гордин считают, что поражение декабристов не было заранее предрешено. И все же мнение об обреченности восстания преобладает в трудах историков.

В-третьих, нет единства в оценке последствий возможной победы декабристов. Н. Я. Эйдельман, например, пишет: «Мятежники могли, конечно, взять власть… Вот тогда захваченный ими госаппарат (как в 1700-х гг. преображенцами, семёновцами) тут же приказал бы всей России разные свободы: конституцию (северяне настаивали на Земском соборе) и отмену крепостного права. И что бы после того ни случилось — смуты, монархическая контрреволюция, народное непонимание, борьба партий и группировок, — многое было бы абсолютно необратимо». С. В. Тютюкин считает: «Можно допустить, что при более активной, наступательной тактике декабристы могли бы одержать победу в Петербурге, затем на Украине и с помощью Ермолова на Кавказе, сформировать Временное правительство и приступить к осуществлению своей программы. … Планы декабристов хотя бы частично могли воплотиться в жизнь». Но есть и совершенно противоположная точка зрения (Н. А. Рабкина): «Ни взять власть, ни тем более удержать ее декабристы бы не смогли, уровень народного сознания, царистские иллюзии, принципиальное отличие первого открытого революционного, организованного выступления от имевших место ранее многочисленных келейных дворцовых переворотов и победоносных заговоров были тому причиной».

В-четвертых, дискутируется вопрос о причинах появления движения. Так, И. К. Пантин, Е. Г. Плимак и В. Г. Хорос в книге «Революционная традиция в России. 1783—1883 гг.» (1986) проанализировали движение декабристов в контексте мирового антифеодального процесса. Мнения указанных исследований в определении причин возникновения движения декабристов явно накренились (по сравнению с историографией советского времени) в сторону признания воздействия Запада как не менее, если не более важного фактора по сравнению с внутрироссийскими обстоятельствами, породившими это движение.

Обсуждается и вопрос, весьма односторонне освещавшийся раньше, — о последствиях и значении восстания декабристов.

Но одним из наиболее важных вопросов современного этапа исследований в области декабристоведения является историческая реконструкция состава участников движения декабристов. Он непосредственно связан с проблемой исторического содержания термина «декабристы» («кого считать декабристом?»). Согласно С. В. Мироненко, ответ на вопрос, кого считать декабристом, заключается в установлении тех, кто был членом декабристских тайных обществ и участником восстаний 1825 г. на севере и юге. П. В. Ильин разделяет этот принцип, исходя из того, что декабристы — это члены ряда преемственно связанных друг 70 с другом конспиративных объединений, ставивших своей целью подготовку политических преобразований, а также участники организованных этими объединениями военных выступлений, знавшие о политической цели заговора. К этой формуле склоняются и другие исследователи. Другой важный вопрос терминологического характера: какие тайные общества считать декабристскими.

Открытым остается и вопрос о том, насколько сильны были элементы сознательности в позиции солдатской массы. Подсчеты количества декабристов историками иногда существенно расходятся между собой. Так, В. А. Пушкина и П. В. Ильин полагают, что количество декабристов всех категорий может колебаться от 700 до 900 человек. М. А. Рахматуллин считает эти цифры завышенными, но, в свою очередь, настаивает на включении в число декабристов хотя бы тех солдат, которые имели «какое-то представление о планах офицеров-заговорщиков и выполняли их «общественные» поручения».

Информация о работе «Проблемы истории России XIX века: основные положения историографии» Раздел: История
Количество знаков с пробелами: 119067
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

63552 0 0

… достоинствах каждого кандидата в профессора. Мера эта оказалась не менее эффективной, чем конкурсы и аттестации. Отчеты значительной части стипендиатов представляют собой обобщение опыта высшего образования России и потому находились в центре внимания российской профессуры. Публикация отчетов явилась проявлением политики гласности, проводившейся министерством в начале 60-х гг., в период заметного …

88082 0 0

… недружелюбно относился к новому французскому императору, Наполеону III, превратившемуся в монарха из президента Французской республики, образовавшейся в результате революции 1848 года. 2. Внешняя политика России во второй половине XIX века 2.1 Восточная война 1853-1855 гг. Таким образом, и правительства и народы Европы боялись и не любили России и ее реакционного и высокомерного царя …

135387 1 0

… . Россия являлась абсолютистским и крепостническим государством. Во главе Российской империи стоял император, обладавший всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти. Население России делилось на сословия. Самым состоятельным, образованным, привилегированным и господствующим сословием было дворянство. Важнейшей привилегией дворянства было владение крепостными крестьянами. …

68069 0 0

… подписал Манифест об отмене крепостного права. Отмена крепостного права сопровождалась реформированием всех сторон жизни российского общества. Земельная реформа. Основным вопросом в России на протяжении XVIII—XIX веков был земельно-крестьянский. Екатерина II ставила этот вопрос в работе Вольного экономического общества, которое рассмотрело несколько десятков программ по отмене крепостного права …

Кто такие декабристы? Как проигравшие стали героями?

Декабристы – участники оппозиционных царскому правительству тайных обществ 1810-х — 1820-х годов. Они были дворянами и военными, стремившимися ограничить самодержавие и отменить крепостное право в интересах народа. В декабре 1825 года они организовали в Санкт-Петербурге и на юге России неудачную попытку восстания.

Герои войны

После Отечественной войны 1812 года и Заграничного похода русской армии 1813-1814 гг. в военной и дворянской элите России стало проявляться недовольство царской властью. Во-первых, дворяне испытали чувство единения с народом во время Отечественной войны. Во-вторых, сравнив быт простых людей в России и Европе, они осознали губительность крепостного права для родины.

Русские войска в Париже в 1814 году. Фото: Wikimedia

Во второй половине 1810-х годов сменился и курс царского правительства. Александр I пришел к власти в 1801 году как либеральный правитель, но после войны 1812 года он перешел к консервативной политике. Ее кульминацией стало создание военных поселений и введение полицейских мер в армии. Эта политика получила название аракчеевщины в честь ее инициатора графа Алексея Аракчеева.

Республиканцы или монархисты?

В ответ свободомыслящие офицеры создали по всей России тайные общества: “Союз спасения” и “Союз благоденствия”, которые переросли в Южное и Северное общества декабристов. Идеологом Южного общества, созданного из дислоцированных на Украине офицеров, был Павел Пестель. Северного, организованного в Петербурге, – Никита Муравьев.

Заседание тайного общества. Фото: Wikimedia В 1823 году Пестель на съезде Южного общества в Киеве принял “Русскую правду” – программу реформ, предполагающую убийство царя и установление в России военной диктатуры и республики. Северное общество опиралось на Конституцию Муравьева. Это проект предполагал сохранение, но ограничение власти царя и превращение России в конституционную федеративную монархию. Оба документа требовали отмены крепостного права и освобождения крестьян.

Восстание декабристов

Деятельность тайных обществ постепенно стала известна царскому правительству. Декабристы решили перейти к восстанию как можно скорее. Оно совпало с междуцарствием: 19 ноября 1825 года в Таганроге умер Александр I. Его брат Константин, наследник трона, отказался стать царем. Следующим на очереди был Николай, присяга которому была запланирована на 14 декабря. Именно тогда и решили выступить революционеры.

Они подняли восстание на Украине и в Санкт-Петербурге, где вывели полки на Сенатскую площадь. Многие солдаты не поняли, на что их поднимают офицеры. Известным стал их лозунг “Да здравствует Константин и его жена Конституция”. Необразованные крестьяне думали, что Конституция – жена законного наследника трона.

Восстание на Сенатской площади. Фото: Wikimedia Арестовать Николая декабристам не удалось. Вышедшие на Сенатскую площадь полки были окружены. Декабристы не стали агитировать принять их сторону тысячи людей, собравшихся поглазеть на военные действия в центре столицы. Дело в том, что офицеры не хотели народного бунта, подобного пугачевщине. В итоге восстание было жестоко подавлено, погибли около 1,2 тысячи человек.

Образ декабристов в культуре

Декабристы проиграли реальный бой, но выиграли сражение за сердца мыслящих русских людей. Лидеры заговора были отправлены в ссылку в Сибирь, а пятеро из них (Рылеев, Пестель, Каховский, Бестужев-Рюмин и Муравьёв-Апостол) были повешены у стен Петропавловской крепости. Согласно легенде, у двоих из них во время повешения оборвалась веревка, что давало им право на жизнь. Однако палач заменил веревку, и революционеров казнили повторно.

Декабристы перед казнью Фото: Wikimedia

С декабристами был дружен Пушкин. Им он посвятил одно из самых известных своих стихотворений “Во глубине сибирских руд”. Сам Пушкин знал о готовящемся восстании и даже выехал в Петербург из Михайловского, чтобы участвовать в нем. Согласно легенде, поэт развернул сани, когда дорогу ему перебежал заяц – это была страшная для тех времен примета. Сейчас на том месте спасшему Пушкину животному стоит памятник.

Плакат в Михайловском. Фото: НТВИнтересно, что и роман Льва Толстого “Война и мир” изначально назывался “Декабристы”. Толстой хотел написать о старых революционерах, возвращающихся в Москву и Петербург из ссылки в конце 1850-х. Писателя интересовало, как чистые и верные идеалам люди столкнутся с чиновничьим миром постниколаевской России. Однако затем Толстой заинтересовался периодом их становления – войнами 1805-1807 гг. и Отечественной войной 1812 года. Считается, что Пьер Безухов в 1825 году вышел бы на Сенатскую площадь.

Жены декабристов

Не менее знамениты и жены декабристов или декабристки. Это дворянские девушки, которые отказались от богатой столичной жизни и поехали за мужьями в ссылку в далекую и дикую Сибирь. Всего их было 23, но самые известные среди них – Мария Волконская и Екатерина Трубецкая. Они стали героинями поэмы Некрасова “Русские женщины”, которая изначально называлась “Декабристки”. В этом произведении Некрасов иронично сформулировал парадокс декабристов:

В Европе сапожник, чтоб барином стать,

Бунтует, — понятное дело!

У нас революцию сделала знать:

В сапожники, что ль, захотела?!

Сегодня образ жен декабристов используется в повседневной речи, с ним связано множество шуток и анекдотов:

Культ декабристов в СССР: “разбудили Герцена”, но “далеки от народа”

В СССР существовал настоящий культ декабристов, несмотря на то, что они были дворянами. В Ленинграде многочисленными памятниками и мемориальными досками были отмечены места, где жили и собирались декабристы. Во многих городах бывшего СССР до сих пор существуют улицы Декабристов. Считалось, что их восстание было первой попыткой свергнуть самодержавие, а суровая расправа над ними пробудила в интеллигенции революционный дух, который позже передался широким массам.

Памятник на месте казни декабристов в Петербурге. Фото: Wikimedia Эту точку зрения выразил Ленин в эссе “Памяти Герцена” 1912 года, когда отмечали столетие писателя. Ленинские фразы из этой статьи учили миллионы школьников, они вошли в русский язык и используются даже вне контекста восстания 1825 года. “Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала — дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию”, — писал Ильич.

Наум Коржавин. Фото: Wikimedia Советский поэт Наум Коржавин высмеял культ декабристов в СССР и ленинскую формулу в знаменитом стихотворении “Памяти Герцена”:

Любовь к Добру разбередила сердце им.

А Герцен спал, не ведая про зло…

Но декабристы разбудили Герцена.

Он недоспал. Отсюда всё пошло.