Гуляй поле

Сегодня пойдет речь еще об одном незаурядном персонаже из истории Гражданской войны — о Несторе Махно. Он был предводителем тех самых «зеленых» — людей, которые были сами по себе и боролись одновременно и с «красными», и с «белыми». А еще он вошел в историю как главный анархист Гражданской войны. Мы же решили обратиться к его непростой судьбе и подробнее рассказать о его личности.

Название украинского поселения, где родился и жил Нестор Иванович, — Гуляйполе — лучше всего характеризует Махно, который «прогулялся» по жизни, периодически выкарабкиваясь из самых сложных ситуаций. Он происходил из обычной крестьянской семьи. Его отец умер в 1889 г. — через год после рождения Нестора. Поэтому с малых лет ему и его братьям пришлось познать тяжелый труд. Махно подрабатывал и у помещиков, и у богатых крестьян, и на местном заводе. А чтобы уберечь сына от службы в царской армии, мать изменила ему дату рождения на год позже, что в будущем спасло ему жизнь.

В годы Первой русской революции Нестор увлекся анархо-коммунизмом и вступил в террористическую группу, которая грабила помещиков и совершала покушения на чиновников. В 1908 году его арестовали по обвинению в убийстве тюремного чиновника и приговорили к смерти через повешение (действовали карательные меры, введенные Столыпиным). Однако тут сыграла свою роль подделка даты рождения, по которой Махно оказался несовершеннолетним для казни, поэтому смерть была заменена московской тюрьмой. В Бутырке Нестор ближе познакомился с анархо-коммунизмом, изучил труды русских анархистов, а также историю и математику.

Февраль 1917 года освободил многих заключенных, в том числе и Махно, который тут же отправился к себе домой воплощать анархистскую теорию в жизнь. В Гуляйполе он вошел в местный Совет, стал собирать «Черную гвардию» — вооруженный отряд, добился введения восьмичасового рабочего дня и постарался ликвидировать безработицу.

Интересно, что Нестор Махно ровно на месяц раньше Владимира Ленина добился на своей территории конфискации помещичьих и церковных земель в пользу крестьян.

В начале 1918 года украинское националистическое правительство заключило мир с Германией и Австро-Венгрией, попросив их помощи в борьбе против большевиков. Территория Екатеринославской губернии вместе с Гуляйполем попала под оккупацию. Махно и его отряду пришлось отступить в Россию и пробыть здесь до лета. За это время Нестор Иванович побывал в Москве, где встретился и беседовал с лидерами большевиков, в том числе и с Лениным.

В июле Махно и его товарищам удалось вернуться в свои края и начать формирование партизанского отряда для борьбы с оккупантами. В рядах партизан и местных жителей Нестор заслужил авторитет и уважение и получил почетное прозвище «батько». Осенью, после ухода немцев, большая приазовская территория оказалась под властью Махно и его отрядов. На этих землях Нестор Иванович решил создать свое анархистское государство. По его идее страна была составлена из свободных и самостоятельных управлений тружеников. Были сформированы местные Советы, в деревнях собирались сходы, в центре созывались съезды. Репрессии в новом государстве применялись редко и только к помещикам. Национализм, антисемитизм и мародерство жестко карались, погромщики тоже наказывались. Усилиями «батьки» в этом районе были созданы училища, лазареты и мастерские.

Махно и его отряды отрицательно относились к бывшим оккупантам и украинским националистам, также — к «белым», а «красные» были ближе к анархистам по идейному духу. Врагами же для «батьки» были те, кто мешал спокойно жить и развиваться новообразованному государству.

С «красными» поначалу Махно дружил и заключил с ними взаимовыгодную сделку: они поставляли ему оружие, а он помогал им бороться против «белых». Махновцы даже вошли в состав «красной» дивизии под командованием Дыбенко. За помощь в боях против Деникина Нестора Ивановича представили к главной большевистской награде — Ордену Красного Знамени. Но постепенно отношения между анархистами и «красными», которые хотели подчинить себе необычные и опасные для них формирования, ухудшились. Так повстанческие отряды Махно стали врагами для большевиков и оказались в состоянии борьбы против них и «белых».

Махновцы боролись разными методами. Например, против большевиков они придумали политику «продразверстки наоборот»: повстанцы возвращали крестьянам отобранный «красными» хлеб.

К 1920 году на этой территории партизанские отряды Махно настолько ослабили красноармейские силы, что это привело к усилению Врангеля. Поэтому Нестор Иванович, не желая подыгрывать «белым», заключил хрупкий мир с большевиками. После общей победы над остатками белогвардейцев части РККА переключились на отряды Махно, периодически претерпевая от них поражения. Но в 1921 году движение махновцев стало таять. Это происходило и из-за ударов «красных», и из-за большевистской политики НЭПа, которая отнимала у крестьян, поддерживавших Махно, желание бороться. Не желая сдаваться в плен, в августе Нестор Иванович с небольшим отрядом перебрался в Румынию, а оттуда в 1922 году — в Польшу. Здесь его передали суду по требованию советского правительства, но Махно был оправдан. В 1924 году за откровенные анархистские высказывания его выслали из страны.

Нестор Иванович с семьей обосновался во Франции, где продолжал бороться за дело анархизма и пропагандировать свои идеи, находя нередко единомышленников в Европе. За время эмиграции он успел написать книгу воспоминаний. Однако его деятельности мешал туберкулез, полученный еще в тюрьме. Его кормила и опекала бывшая жена, Галина Кузьменко.

У Нестора Махно было две жены. С первой, Анастасией, они прожили всего пару лет. А со второй, Галиной, они прожили в браке 8 лет, родили дочь Елену и развелись в Париже в 1927 году.

Нестор Махно умер в 1934 году в Париже. Деньги на его похороны собрали единомышленники. На этом жизнь легендарного «батьки», создателя анархистского государства Нестора Махно и закончилась. Но он навсегда вписал свое имя в историю Гражданской войны и анархистского движения.

Чем запомнился скандальный анархист батька Махно: Легендарная Муза, клады с золотом и поэтический талант и не только



Рассматривая невероятные судьбы политиков и военных, нередко узнаем, что и у них, как у знаменитых художников и поэтов, также были Музы, вдохновляющие на государственные дела и ратные подвиги. Такая Муза была и у скандально известного анархиста батьки Махно, да при том такая, что в огонь, в воду и в тюрьму вслед за ним. О последней любви, о кладах с золотом закопанных по всей Украине, о поэтическом таланте Нестора Махно и о многом другом далее, в обзоре.

Больше, чем золото, Махно любил женщин


Нестор Махно.

Нестор Махно не удался ни ростом, ни внешностью, но женщины его любили — за сумасшедший темперамент, смелость и авантюризм. В женах, боевых подругах и любовницах у знаменитого батьки ходило немало женщин, которые беззаветно любили его, обожествляли и одновременно подчиняли своей воле. Подробнее о любовных перипетиях Нестора Ивановича читайте: Боевые подруги, жены и любовницы легендарного атамана Нестора Махно.
Однако самой выдающейся, которая могла легко поспорить со славой своего супруга на поприще и политики, и войны, была Галина Кузьменко — последняя спутница жизни атамана. Для нее же самой брак с Махно обернулся боевыми походами, побегами, тюрьмами и лагерями.

Галина

Галина (от рождения Агафья) Кузьменко родилась в семье жандармского писаря. В 15 лет девушка, окончила шесть классов женской гимназии. К тому времени ее отца за пьянство изгнали из службы, и он увез свою семью в село Песчаный Брод Александровского уезда. Деревенская жизнь тяготила недавнюю гимназистку, и толи она сама решила уйти в послушницы Красногорского женского монастыря, толи с воли родителей она там оказалась, теперь уже не узнать точно. Но не довелось ей стать монахиней: молодой барон заприметил юную красавицу, страстно влюбился, спешно сделал барышне-крестьянке предложение и повез в имение к родителям знакомиться.


Галина Кузьменко.

Разумеется, старый барон с супругой о такой невестке слышать не захотели, и девушке, не солоно хлебавши, пришлось вернуться в монастырь. Конечно же, игуменья такого скандала не стерпела и выпроводила нерадивую послушницу восвояси. Галина, вернулась в отчий дом, поступила в семинарию, окончила ее с золотой медалью и пошла учительствовать. К слову сказать, из нее вышла хорошая земская учительница.

Первая встреча

В 1916 году по распределению земской управы она отправляется работать в двухклассную школу села Гуляйполе. Именно там, спустя два года, и повстречал ее Махно, бывший на пять лет ее старше и к тому времени уже дважды женат.


Нестор Махно./ Галина Кузьменко.

Знакомство с Нестором, с годами обросшее множеством легенд и вымыслов, в корне перевернуло всю жизнь Галины. По одной из версий познакомились они в школьной библиотеке. Батька, прослышав про новую красивую учительницу местной школы, пришел спросить заумную книгу, дабы произвести на нее впечатление своей образованностью.
«Эту книгу из библиотеки выносить нельзя, — сказала учительница. — Я вам ее не дам». Взрыв эмоций не заставил себя долго ждать — батька кипел… А девушка, не выдержав напора, кинула книгу к его ногам.
«Подними», — спокойно велел Махно. «Сам поднимешь», — ответила девушка еще спокойнее. Нестор тут же выхватил пистолет, взвел курок и направил его на молодую учительницу. Он бы наверняка выстрелил, это было для него не впервой, но оторопел, увидев, как в ее глазах запрыгали бесстрашные чертенята. Такая умрет, а не покорится…

Вместе и в огонь, и в воду, и к черту на рога

В 1918 году они поженились. Махно всем сердцем полюбил Галину и был ей заботливым и верным мужем. А она стала ему и Музой, и секретарем, и правой рукой, и соратницей, и другом. Она отлично держалась в седле, метко стреляла и на равных с махновцами участвовала в кровопролитных боях, была членом военного суда в армии Махно. На ней была образовательная программа махновской республики, просуществовавшей немного более ста дней. Галина прошла со своим суженым все тяготы жизни по дорогам гражданской войны, а позже вместе с ним, рискуя жизнью, бежала за границу, а также вместе с Махно отсидела свое первое тюремное заключение в Польше.


Нестор Махно и Галина Кузьменко с ближайшими соратниками-анархистами.

Что примечательно, внешне Галина с Нестором были полной противоположностью друг друга: она высокая, красивая, интеллигентная — он низкорослый, невзрачный, грубый и несдержанный. Властный характер, необычайная сила воли, независимость в суждениях женщины практически сразу же сразили наповал не только батьку. Ее, бывшую скромную учительницу и послушницу монастыря, его соратники и бойцы почтительно называли «матушкой» и боялись даже самые отмороженные головорезы армии махновцев.
По свидетельствам очевидцев Галина, став атаманшей, самолично не раз чинила расправу. Так, говорят, что она собственноручно зарубила женщину, выдавшую большевикам ее отца. И лично отправила на тот свет нескольких махновцев за изнасилование местных женщин. Правда, позже Галина наотрез отрицала все эти факты, и говорила, что наоборот, всегда очень ссорилась с мужем из-за всех бесчинств и зверств, которые творили его бойцы.

Побег за границу

В августе 1921 года Нестор Махно с женой и небольшим отрядом из 78 человек, преследуемые красногвардейцами, вплавь переправился через Днестр. Прорываясь через границу с Румынией, шальная пуля все же догнала лихого атамана. Она попала затылок и вышла через правую щеку, изуродовав лицо Нестору. Ранение было довольно серьезным, но Галина выходила мужа. Немногим позже они перебрались в Польшу, где их арестовали, обвинив а подготовке восстания в Галиции.


Семья Нестора Махно.

В Варшавской тюрьме у Махно и Кузьменко родилась дочь Елена. Но вскоре польский суд оправдал Махно и Галину, и они всей семьей переехали сначала в Германию, а позже обосновалась во Франции. Семье пришлось ютиться в крошечной квартирке пригорода Парижа. И теперь уже Нестору Ивановичу довелось поработать и токарем, и столяром, и маляром, и сапожником и даже разнорабочим. Семья бедствовала, невзирая на то, что на Украине у батьки Махно остались несметные сокровища, которые были спрятаны по всей территории Екатеринославской губернии.
К слову, после побега у супругов Махно остался один единственный перстень, который телохранитель батьки Лева Задов передал атаманше, как единственную драгоценную вещь в отряде. Был даже момент, когда Махно впал в глубокую депрессию и попытался покончить жизнь самоубийством.

Нестор Иванович Махно с дочерью Еленой.

Развод и смерть

Страшно даже подумать, сколько чете Махно пришлось пережить вместе во время войны и в лагерях, а вот в мирное время брак свой они сохранить не сумели. Нестор, оказавшись вне боевых действий, потерял смысл жизни, начал хандрить, а вскоре и вовсе у него обострился туберкулез. Галина, боясь за здоровье своей малышки, к тому времени отстранилась от мужа, и окончательно охладев к нему, переехала на другую квартиру, и по возможности не упускала случая отпустить в сторону бывшего лихого вояки злую шутку или иронию. Тем самым, напоминая ему о том, каким он был, а каким стал теперь. И это доводило Нестора до отчаяния.
В 1927 году супруги наконец-то развелись. Последующие годы Махно, живя в одиночестве, тяжело болел, туберкулез с легких перекинулся на кости, да и многочисленные боевые ранения и травмы давали о себе знать. Парижские врачи, осматривая больного, в ужасе констатировали, что на нем живого места не было. Перед смертью он в последний раз увидел свою Галину, которая без тени сострадания пришла его навестить. Нестор молча смотрел на нее, а из его глаз катились слезы…. Бесстрашный и неуязвимый командующий многочисленной армии — плакал. Это действительно было жалкое зрелище. У Галины не дрогнуло сердце, не такого Нестора она так страстно и беззаветно любила …


Захоронение праха Нестора Ивановича Махно на кладбище Пер-Лашез.

Махно скончался от легочного туберкулеза в больнице для бедных в Париже в 1934 году и покоится на кладбище Пер-Лашез. Ему не было и 46-ти.

Захоронение на кладбище Пер-Лашез./ Памятник на родине атамана.

Из Парижа в советские лагеря

Галина все годы, проведенные эмиграции, как могла, пыталась выжить с маленькой дочуркой на руках. Продуктовая лавка, которую она попыталась открыть в Париже, затянула ее лишь в долги. Пришлось зaрабатывать на хлеб насущный уборщицей, прачкой, кухаркой. А потеряла здоровье, жили на небольшое пособие. Во время Второй мировой они с дочкой перебрались в Берлин.


Нестор Махно. / Галина Кузьменко с дочерью Еленой.

В 1945 году в Германию вошли советские войска, и Галину с дочерью арестовали. Затем вывезли в Киев и отдали под суд. Инкриминировали жене и дочери Махно участие в борьбе против Советской Власти в годы Гражданской войны и антисоветскую деятельность в эмиграции. Галине дали десять лет в мордовском Дубравлаге, ее дочери, родившейся за границей и не знавшей о прошлом отца — пять лет ссылки в Джамбул.

Галина Кузьменко в заключении.

Отбыв восемь лет заключения, Галина была амнистирована. После освобождения на нее страшно было смотреть: из статной красивой женщины она превратилась в сгорбленную старуху. Доживала свой век она в Джамбуле у дочери, работала на хлопчатобумажном комбинате. Незадолго до смерти, она съездила в Гуляйполе: это была самая большая мечта ее жизни.

Галина Кузьменко в старости.

Так получилось, на целых сорок лет пережила атамана его Муза, которая в последние годы часто вспоминала Нестора. Она уже и забыла, что сама разрушила их семью и ушла от него. А ведь только этот сумасбродный, вспыльчивый, а вместе с тем пылкий и страстный человек ее и любил. А больше за 84 года жизни ничего и не было в ее жизни, если подумать.

«Махновское золотишко»

Об этом золоте частенько вспоминал Нестор Махно, живя в нищете за границей. А скопил он его за годы войны, нападая со своей братвой на богатые поместья, банки, ломбарды и обозы противников. Баснословные накопления пришлось спрятать «до лучших времен», которые так и не наступили. Сам атаман умер в нищете, но награбленные сокровища спрятал надежнее, чем в швейцарском банке, закопав свои клады по всей восточной Украине. Причем очевидцы утверждали, что сам Махно был человеком не жадным и не алчным. К примеру, запросто мог насыпать первому встречному мальчишке полную шапку золота, да и вообще щедро раздать часть из захваченного добра местной бедноте, или же спасаясь от погони, рассыпать за собой золотишко, дабы преследователи кинулись его собирать, забыв о погоне.


Нестор Махно.

Историки уверены, эти клады действительно существуют, причем общая сумма исчисляется даже не миллиардами – триллионами. Только вот спрятаны они надежно. Не одно поколение кладоискателей выходило на поиски золота и не находило его. В народных легендах упоминается много мест, где якобы закопаны махновские богатства. Так, в поисках «махновского золотишка» перерыли вдоль и поперек Дибровский лес; под Старобельск, веря в народные предания, где якобы спрятан самый большой клад, и по сей день ездят осевшие в Канаде и США потомки махновцев. Ищут заветное золото и в селе Гавриловка, и в глухой дубраве возле Гуляйполя. А старожилы Великомихайловки и вовсе утверждают, что настоящие сокровища Нестора Махно уже столетие отлеживаются на болотистом дне Волчьей Балки. Есть также сведения, что спрятаны они в окрестности Каменной Могилы.

Однако большинство официальных источников свидетельствуют, что значительная часть сокровищ оказалась затопленной водами Каховского водохранилища, и море навсегда унесло тайну махновского золота с собой. Однако эта версия мало кого останавливает, и попытки найти легендарное золото Махно не прекращаются и сейчас. Его наследники, а также потомки махновцев, да и обычные черные копатели до сих пор не теряют надежду.

Поэтический дар легендарного атамана


Нестор Иванович Махно — выдающийся политический деятель, командующий народной армией.

Многие удивятся, но этот уникальный человек, имеющий массу талантов, невзирая на жестокий и взрывной характер, в душе был тонким лириком. Поэтический дар проявился в нем в годы юности, а позже закаляясь и мужая на дорогах войны, выплеснулся в достаточно талантливую «свободолюбивую лирику». В его стихах — пулеметы, тачанки, шашки, поверженные враги — белые и красные, одним словом все то, что было смыслом жизни великого атамана, оставившего свой глубокий след в истории человечества.
Я в бой бросался с головой,
Пощады не прося у смерти,
И не виновен, что живой
Остался в этой круговерти.
Мы проливали кровь и пот,
С народом откровенны были.
Нас победили. Только вот
Идею нашу не убили.
Пускай схоронят нас сейчас,
Но наша Суть не канет в Лету,
Она воспрянет в нужный час
И победит. Я верю в это!

Ниже вы можете посмотреть архивное видео, запечатлевшее атамана-анархиста, его соратников и отряды махновцев, отправляющихся на фронт.


Читайте также: Каким на самом деле был Нестор Махно — один из одиозных героев Гражданской войны.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

>Анархистский эксперимент Нестора Махно

Убежденный анархист

Повествование необходимо начать с знакомства с самим Нестором Махно. Махно родился в обычной крестьянской семье из Гуляйполя, что находится на территории современной Запорожской области. С юных лет загорелся революционными идеями и вступил в «Крестьянскую группу анархо-коммунистов», где занимался грабежами и терактами. Приговаривался к смертной казни, однако был помилован взамен на пожизненную каторгу. В каторжной камере Махно нашел себе духовного наставника в лице Петра Аршинова, поделившимся с ним анархистскими идеями. После Февральской революции 1917 года Махно по амнистии вернулся в родное Гуляйполе, после чего он с головой попал в водоворот истории.

Нестор Махно. (wikipedia.org)

В Гуляйполе наш герой слыл ярым противников Временного правительства. Обладая обаянием и лидерскими качествами, Нестор Махно вместе с единомышленниками промышляли грабежом помещиков и убийствами офицеров. После государственного переворота 25 октября 1917 года Махно встал на сторону большевиков, возглавив Гуляйпольский революционный комитет. Также он стал главным в борьбе с немецкими оккупационными войсками, сражался с солдатами Симона Петлюры. Помимо этого, Махно, завоевав авторитет среди своих земляков и товарищей, держал в руках настоящую власть в Гуляйполе. Его вотчина находилась в непонятных отношениях с центральной советской властью: махновцы не только сопротивлялись продразверстке, но руководствовались принципом «уравнительного землепользования на основе собственного труда». Свои указы и директивы Нестор подписывал как «батько Махно», и этот «батька» сумел превратить Гуляйполе в сплоченную конфедерацию из анархистских коммун в противовес советской власти.

Сподвижники и товарищи Нестора Махно. (wikipedia.org)

Негосударство в государстве

С осени 1918 по июль 1919 года махновцы начали строить анархистское сообщество, которое позже будет названо Вольной территорией. Существование Гуляйполя коренным образом противоречило большевикам, ведь анархисты были убежденными противниками диктатуры и государства. Махновщина, где проживало примерно семь миллионов человек, простиралась от современного Днепропетровска до Бердянска и Мариуполя. Гуляйполе на протяжении своего недолгого существования жило по своим правилам. Махновцы перестроили общество по принципам Франциско Ферреры и Петра Кропоткина. Внутри Вольной территории экономика была основана на свободном обмене между сельскими и городскими общинами. Также Нестор Махно воплотил на практике идею Кропоткина «вольных коммун». Необходимые ресурсы получали посредством набегов: при взятии деревни на жителей налагалась продовольственная контрибуция. Еще в Гуляйполе могли расплачиваться трофейным золотом и советскими деньгами. Прежде всего, на первое место выходили интересы крестьянства, и потому в отношении его противников и угнетателей применялся террор — смертный приговор выносился сельскими сходами, а повстанцы лишь приводили его в исполнение. Потому «батька Махно» был очень популярен среди крестьян и рабочих.

Один из символов махновцев. (wikipedia.org)

Тем не менее, в Гуляйполе работали курсы ликвидации безграмотности, строились школы и госпитали, расцветал походный театр, для которого специально были написаны две пьесы: «Жизнь махновцев» и «Путь махновца». Вообще жизнь Вольной территории до определенного времени казалась тихой и спокойной.

Армия Гуляйполя

Вооруженные силы Вольной территории заслуживают отдельного и подробного описания. Еще когда Махно после освобождения из тюрьмы вернулся в Гуляйполе, им была создана «Черная гвардия» из 60 человек. К январю 1918 года она выросла до трехсот бойцов, в числе которых были в основном молодежь и крестьяне. Нестор Махно активно вербовал в свои ряды и опытных офицеров Первой мировой войны. Вскоре этот отряд превратился из гвардии в целую армию: в апреле 1919 года к ружью было приставлено около 20.000 солдат. По приблизительным оценкам, в резерве находилось 70.000 человек, а еще десять — пятнадцать тысяч регулярно принимали участие в боевых действиях.

Махновцы находились в интересном положении, ибо они воевали против всех: и с кайзеровскими войсками, и с петлюровцами, и с белогвардейцами, и с коммунистами. С последними махновцы не раз вступали в союз, чтобы разбить их общего врага — белого генерала Деникина. Махновцы внесли решающий вклад в разгром Антона Деникина: они вели изнуряющую партизанскую войну в тылу белогвардейцев и перекрывали поставки снабжения по всему югу. Нестор Махно вел искусную тактику ведения боя: солдаты, незаметно подкрадывались к цели, неожиданно нападали и так же внезапно скрывались. Нередко они использовали трюки с переодеванием, маскируясь под форму врага или простых рабочих. Таким обманом махновцы смогли взять Екатеринослав — нынешний Днепропетровск.

Нередко Гуляйполе называли «республикой на тачанках», ибо махновцы где только могли использовали тачанки с пулеметами, что делали их отряды быстрыми и подвижными. Самая крупная военная победа махновцев датируется 26 сентября1919 года, когда у села Перегоновка была уничтожена группировка белогвардейцев более чем из 10.000 человек. Белые планировали добить противника в окружении, однако конница, ведомая самим Махно, смогла прорваться сквозь фланги и зайти в тыл вражеским полкам.

Конец эпопеи

Вольная территория всегда была и оставалась заклятым врагом для большевиков. Советская власть после окончательной победы над белыми на южном фронте, принялась вытеснять и махновцев. На уничтожение Гуляйполя были брошены крупные силы: пять армий, более 350.000 солдат личного состава, броневики, артиллерия и авиация. И за это Махно отчаянно мстил коммунистам репрессиями и ожесточенными боями. Почти год махновцы уходили от преследований, совершая рейды по юго — восточной Украины и южной части РСФСР. Однако они раз за разом терпели поражения и к концу лета 1921 года перестали существовать как единая организованная сила. Сам Нестор Махно избежал гибели и пробрался к Бессарабии, откуда смог проникнуть в Румынию. Затем Махно эмигрировал заграницу вместе со своей семьей и несколькими друзьями.

«Заратустра» из Гуляйполя: кто учил батьку Махно анархизму?

Махновская эпопея — одна из самых интересных и удивительных страниц в истории Гражданской войны. Между тем, корни махновского движения уходят куда глубже революции 1917 года. Еще за десять лет до Февральской революции в Гуляйполе (на родине знаменитого батьки) распространились анархистские идеи. Конечно, учитывая масштабы Гуляйполя, местных анархистов по численности нельзя было сравнить с их единомышленниками в Одессе, Белостоке или соседнем Екатеринославе, но активность гуляйпольского анархистского движения была не меньшей, чем в этих крупных городах. Тому способствовал целый ряд факторов, и в первую очередь — присутствие в Гуляйполе нескольких харизматичных и убежденных революционеров, сумевших сколотить из сельской молодежи активную боевую организацию. Ее основатели, кстати, все были очень молодыми людьми — по восемнадцать-двадцать лет.
У истоков гуляйпольского анархизма стоял двадцатилетний парень с амбициозным и обязывающим прозвищем «Заратустра». На самом деле его звали Вольдемар Антони. Необычное для Гуляйполя, населенного русскими, малороссами и менее многочисленными евреями, имя. По происхождению Вольдемар Антони был чехом. Он родился 4 июня 1886 года в семье Генриха Алоизовича Антони, который на русский манер предпочитал называть себя Андреем, и Сусанны Бонелис. Семья Антони, несмотря на «импортную» фамилию, особым достатком не отличалась. Поскольку в Гуляйполе с работой было сложно, его отец Генрих трудился в соседнем Екатеринославе машинистом. Когда Вольдемару было девять лет, умерла его мать Сусанна. В тринадцать лет мальчик стал работать подсобным рабочим на литейном заводе Кригера в Гуляйполе, а в шестнадцать лет перебрался в Екатеринослав, где трудился отец. Генрих устроил своего сына учеником токаря на трубопрокатный завод Ланге — одно из главных промышленных предприятий Екатеринослава.

В то время Екатеринослав был не просто важнейшим промышленным центром Новороссии, но и одним из главных очагов распространения революционных идей. На многочисленных промышленных предприятиях города агитировали социал-демократы, в меньшей степени социалисты-революционеры. Многие рабочие, особенно тянувшиеся к образованию, сочувствовали социалистическим идеям. Среди таких пролетариев был и Генрих Антони — отец Вольдемара, который и познакомил своего сына с листовками и печатью Российской социал-демократической рабочей партии. По просьбе отца Вольдемар стал распространять листовки РСДРП в ночной смене на заводе, а также в Амуре — одном из екатеринославских рабочих поселков, где проживали многочисленные семьи заводчан. Шел 1903 год…
В августе 1903 г. в Екатеринославе началась всеобщая стачка. Прекратили свою работу практически все фабрики и заводы города, электрическая станция, трамвай, типографии. Городские и губернские власти докладывали в Петербург о внушительном количестве бастовавших — до 15 тысяч рабочих. Однако, на самом деле, забастовщиков было еще больше. Ведь только на знаменитом Брянском заводе бастовали 4325 рабочих, на сталелитейном — 930 человек, в железнодорожных мастерских — 2600 человек и так далее. Присоединился к забастовщикам и 17-летний Вольдемар Антони — это стало его «боевым крещением».

После того, как завод Ланге сгорел, Вольдемар Антони перебрался на новое место работы. Он устроился токарем в железнодорожное депо на станции Пологи Екатерининской железной дороги. Здесь юноша организовал небольшой кружок молодых рабочих. Приближались революционные события 1905 года, которые, разумеется, захлестнули и пролетарскую Екатеринославщину. В депо, где работал Антони, было начато тайное изготовление гранат и холодного оружия. В конце концов, в Пологи были направлены казаки. Антони, в числе других рабочих революционеров, арестовали. В тюрьме г. Бердянска молодой человек провел три месяца, потом был освобожден до суда и сразу же предусмотрительно решил скрыться. Антони перебрался в Москву, где работал токарем на одном из заводов и даже был избран в рабочий комитет.
В начале 1906 года Вольдемар Антони вернулся в родное Гуляйполе. К этому времени двадцатилетний молодой человек был уже опытным революционером — подпольщиком. В Гуляйполе он сразу же приступил к организации революционной группы — только не социал-демократической, а анархо-коммунистической. Ближайшим соратником Антони в этом деле стал Александр Семенюта (1883-1910) — тоже уроженец Гуляйполя, выходец из семьи бывшего крепостного крестьянина. Как и у Антони, у Семенюты были тяжелые юношеские годы — он трудился простым батраком в хозяйстве некоего Янцена. Семенюту, который был старше Антони на три года, еще в 1904 (по другим данным — в 1906) году призвали в армию. В Одессе, где ему довелось проходить службу, он познакомился с анархистами из Белостока — одного из первых центров распространения анархизма в Российской империи, и попал под их идеологическое влияние. В 1906 году Александр Семенюта дезертировал из армии и перешел на нелегальное положение. Он появился в родном Гуляйполе, где практически сразу же включился в деятельность местного революционного кружка.

После возвращения в село Вольдемара Антони, в Гуляйполе была создана новая революционная группа — Союз бедных хлеборобов, который также назывался Гуляйпольской крестьянской группой анархистов-коммунистов. Ее фактическим лидером стал Вольдемар Антони, а его ближайшими помощниками — Александр Семенюта и его брат Прокофий Семенюта. Своей задачей группа поставила борьбу против представителей власти и помещиков — эксплуататоров. Определились и с мишенью — члены «Общества истинно русских людей» имени архангела Гавриила. Эту праворадикальную организацию собрал в селе местный становой пристав Караченцев, а ее членами стали многие помещики и кулаки. Анархисты выдвинули ультиматум с требованием немедленного роспуска «черносотенной» организации. Но помещики не обратили на прокламацию должного внимания — видимо, были уверены в своих силах. Через непродолжительное время в селе одна за другой стали сгорать помещичьи усадьбы.
— Союз бедных хлеборобов: Сидят: Нестор Махно, Вольдемар Антони, Петр Онищенко, Егор Бондаренко, Иван Левадный. Стоят: Филипп Крат, Лука Кравченко, Иван Шевченко, Прокоп Семенюта, Лука Коростылев, Назар Зуйченко. Фото: 1907 год.
Активная деятельность Союза бедных хлеборобов привлекла в его ряды достаточно большое по сельским меркам количество молодежи. В состав группы входили примерно 50 активистов — боевиков, каждый из которых работал с четырьмя — пятью сочувствующими — «массовиками». Таким образом, Союз бедных хлеборобов охватывал примерно 250 молодых селян. Наиболее заметными членами организации были Вольдемар Антони, Александр и Прокофий Семенюта, Лейба Горелик, Наум Альгаузен, Егор Бондаренко, Назар Зуйченко, Иван Грищенко, Филипп и Петр Онищенко, Иван Шевченко, Иван Шепель, Клим Кириченко и ряд других активистов. Среди гуляйпольской молодежи, примкнувшей к Союзу бедных хлеборобов, был и 17-летний Нестор Махно (1888-1934) — будущий легендарный батька. Как и многие другие члены группы, Махно был выходцем из бедняцкой крестьянской семьи. Он рос без отца, с матерью, сестрой и четырьмя братьями. С детских лет Нестору пришлось зарабатывать себе на хлеб самостоятельно — мальчик трудился на сезонных сельскохозяйственных работах, а когда подрос — поступил подсобным рабочим сначала в малярную мастерскую, а затем — на чугунолитейный завод некоего Кернера, располагавшийся там же — в Гуляйполе. В 1906 году юный Махно (на фото) присоединился к Союзу бедных хлеборобов. В то время он еще не был в числе самых заметных гуляйпольских анархистов. За идеологическую и организационную работу в союзе тогда отвечали Антони и Семенюта. Гуляйпольским анархистам удалось установить связи со своими единомышленниками не только в Екатеринославе и Одессе, но даже в Женеве и Париже.
Как и многие другие организации анархистов того времени, гуляйпольский Союз бедных хлеборобов пытался активно сочетать два основных направления работы — агитацию и пропаганду среди крестьянской и рабочей молодежи, и боевые акции против властей и помещиков, включая экспроприации и убийства. Финансирование своей деятельности гуляйпольские анархисты осуществляли путем постоянной организации экспроприаций, т.е. грабежей помещиков и фабрикантов. Чрезмерная активность анархистских боевиков в провинциальном Гуляйполе заставила власти принять чрезвычайные меры по борьбе с радикалами. В конце 1906 года впервые арестовали Нестора Махно — за незаконное хранение оружия, но вскоре отпустили. 5 октября 1907 года Махно вновь арестовали — за покушение на жизнь сельских стражников Захарова и Быкова. Некоторое время юноша провел в уездной тюрьме в Александровске, затем был освобожден.

Таким образом, мы видим, что пик деятельности анархистов-коммунистов в Гуляйполе пришелся на 1906-1908 гг. Именно в это время серьезно активизировалось анархистское движение и в других регионах Российской империи — от Белостока до Баку, от Москвы до Одессы. Но за революционным подъемом неизбежно последовал спад движения, связанный, в первую очередь, с ужесточением действий власти в отношении революционеров. 26 августа 1908 года Нестора Махно арестовали за убийство чиновника военной управы и из тюрьмы уже не выпустили. 22 марта 1910 года Одесский военный окружной суд приговорил его к смертной казни. Кто знает, может быть и не было бы в истории такого явления как махновщина, если бы по молодости лет Нестору не заменили тогда смертную казнь бессрочной каторгой. В 1911 г. молодого Махно перевели в каторжное отделение знаменитой Бутырской тюрьмы в Москве.
Однако, основателям и лидерам Союза бедных хлеборобов удалось избежать ареста. Александр Семенюта в 1908 году совершил экспроприации в Ногайске и в Мелитополе, а затем смог скрыться и даже покинуть пределы Российской империи. На некоторое время он обосновался в Бельгии, откуда прислал письмо главному врагу гуляйпольских анархистов приставу Караченцеву — «Село Гуляй-Поле Екатеринославской губернии волостное правление, получить Караченцеву, черту рябому. Господин пристав, я слыхал, что вы меня очень разыскиваете и желаете видеть. Если это верно, то прошу пожаловать в Бельгию, здесь свобода слова и можно спокойно переговорить. Александр Семенюта, анархист Гуляй-Поля». Затем Семенюта вернулся на родину, где в том же 1909 году застрелил пристава Караченцева. Однако, когда в 1910 году Семенюта и его жена Марфа Пивнева, тоже участница анархо-коммунистической группы, остановились на ночлег в одном из домов, их местонахождение выдали полиции. Дом окружили казаки и полицейские, началась перестрелка. Семенюта, не желавший попадать в руки полиции, выстрелил в свою жену Марфу и застрелился сам. Однако, Марфе посчастливилось уцелеть — она была лишь ранена, а из загоревшегося дома ее вынес один из казаков, участвовавших в перестрелке. Впоследствии следы Марфы Пивневой теряются. Но, по крайней мере, известно, что она была жива до 1930 года и проживала в Александровске.
Зато гуляйпольскому «Заратустре» — Вольдемару Антони — посчастливилось не только избежать ареста или гибели в перестрелке с полицией, но и прожить очень долгую для революционеров-подпольщиков того поколения жизнь. Еще в 1909 году он вместе с Семенютой бежал из России через Черновцы в Европу. Но возвращаться, в отличие от своего товарища, не стал. В октябре 1909 года Вольдемар Антони, раздобыв паспорт на имя некоего Григория Ляпунова, сел на пароход. На берег он сошел уже в Буэнос-Айресе. На последующие более чем полвека Новый свет стал для Антони его новым домом. И это было понятно — в России лидеру гуляйпольских анархистов грозила смертная казнь, к которой он был приговорен в 1910 году заочно — на процессе по делу екатеринославских анархистов.
В то время в Южную Америку прибывали сотни тысяч европейских иммигрантов, и на Антони там никто не мог обратить внимания. Он трудился чернорабочим в Аргентине и Бразилии, работал на строительстве железной дороги в штате Парана, затем на строительстве лесопильни. В своих воспоминаниях Вольдемар Антони в красках описывает быт чернорабочих — иммигрантов бразильских строек того времени. Кстати, в эмиграции Антони не забыл своих политических убеждений. В 1918 году, под влиянием событий в России, русские рабочие — иммигранты в Аргентине создали Южноамериканскую Федерацию русских рабочих организаций, председателем которой выбрали «Григория Ляпунова» — Вольдемара Антони, человека с большим революционным опытом. Федерация издавала газету «Голос труда» и охватывала около 2 тысяч организованных рабочих. Из Аргентины Антони перебрался в соседний Уругвай, где устроился работать литейщиком, не прекращая участия в политической борьбе рабочего класса — забастовках, манифестациях, митингах. В 1920-1921 гг. Антони был редактором газеты «Голос труда» и администратором местной анархистской федерации. В конце концов, Вольдемар Антони организовал собственную небольшую пасеку и занялся разведением пчел. Он жил здесь до начала 1960-х годов — с женой, тремя сыновьями, а затем и внуками.
— Вольдемар Антони (сидит справа, пожилой) с семьей
После того, как во время наводнения пасеке был нанесен большой ущерб, Вольдемар Антони, все также под именем Григория Ляпунова, решился вернуться на родину. Был 1962 год… При помощи советских дипломатов Антони, его три сына, невестка и два внука сели на советское китобойное судно в Монтевидео и вскоре прибыли в Советский Союз. Однако, здесь гражданину с бурным анархистским прошлым были не рады. Бывшего эмигранта с семьей отправили в Казахстан — в колхоз «Пахта-Арал», специализировавшийся на выращивании тутовника, а на деле бывший в недавнем прошлом спецпоселением. От тягот жизни в этом забытом месте Антони спасла его еще живая тогда сестра Юзефа Нефедова — в прошлом жена красноармейского комиссара, погибшего в 1919 году. Использовав свои старые связи, она добилась разрешения для «Григория Ляпунова» вернуться на родину. В Днепропетровск, правда, Антони не пустили, но он смог обосноваться в небольшом Никополе, где и дожил свою жизнь, скончавшись в возрасте 87 лет.