В к воробьева

Мимесис в изобразительном искусстве: от греческой классики до французского сюрреализма (26 стр.)

29. Леонардо да Винчи. Опушка рощи. Ок. 1500 г. Виндзор, Королевская библиотека.

Рисунок, подобный «Опушке рощи», мог бы принадлежать импрессионистической эпохе. Роща здесь предстает как почти лишенная очертаний, не расчленяемая, но и не плотная лиственная масса, мерцающая на поверхности, проницаемая для воздуха и света.

Используя чисто графические возможности, которые не доступны живописи, Леонардо уравнивает и подменяет друг другом роли штрихов и бумажного фона. Местами фон, проступающий сквозь сангину, сам превращается в изображающие светлые штрихи и пятна, а штрихи сангины, сливаясь, превращаются в темный фон. Местами же они сохраняют свои обычные роли. Это означает, что не только граница, но и принципиальные различия между предметом и воздухом вокруг него оказываются стерты. То есть все становится и не вполне предметом, и не вполне воздухом: «ничто» распространяется на изобразительное целое.

«Портрет Моны Лизы». (1503-1505 гг., д., м., 77 × 53 см, илл. 30). Вазари очень подробно описывает этот портрет: «Это изображение всякому, кто хотел бы видеть, до какой степени искусство может подражать природе, дает постичь это наилегчайшим образом, ибо в этом произведении воспроизведены все мельчайшие подробности, какие только может передать тонкость живописи. Поэтому глаза имеют тот блеск и ту влажность, какие обычно видны у живого человека, а вокруг них переданы все те красноватые отсветы и волоски, которые поддаются изображению лишь при величайшей тонкости мастерства. Ресницы сделанные наподобие того, как действительно растут на теле волосы, где гуще, а где реже, и расположенные соответственно порам кожи, не могли бы быть изображены с большей естественностью. нос со своими прелестными отверстиями, розоватыми и нежными, кажется живым. Рот, слегка приоткрытый, с краями, соединенными алостью губ, с телесностью своего вида, кажется не красками, а настоящей плотью. В углублении шеи при внимательном взгляде можно видеть биение пульса».

30. Леонардо да Винчи. Портрет Моны Лизы. 1503-1505 гг. Париж, Лувр.

Это описание (сделанное, впрочем, или по рассказам о картине Леонардо, или по копиям с нее) сейчас вызывает недоумение: можно подумать, Вазари имеет в виду портрет, исполненный в манере ван Эйка.

Фламандского натурализма деталей и верности модели в «Портрете Моны Лизы» не найти. Пейзаж, открывающийся за спиной Моны Лизы из окна лоджии, – вне конкретного пространства: он фантастичен и достигает космического размаха. Ее платье – вне конкретного времени. А ее лицо близко типу, который Леонардо воспроизводил в других своих работах, причем этот тип отличается половой неопределенностью. У исследователей нет уверенности, что Леонардо имел в виду конкретную модель, будь это жена флорентийского купца Франческо дель Джокондо, как указывает Вазари, или кто-нибудь другой. Иначе говоря, нет уверенности, что Леонардо писал портрет в собственном смысле слова.

Но образу Джоконды свойственна та беспрецедентная живость, которую Вазари ощущает очень хорошо и лучше всего определяет тогда, когда пишет о чудесной улыбке Моны Лизы и о том, что благодаря ей образ избегает той «унылости, которую живопись обычно придает портретам». Картина Леонардо подражает не индивидуальному облику, а жизни.

Что вносит жизнь в портрет Моны Лизы? Этот портрет далек от воплощения «знака лица». Выражение лица Джоконды не обладает определенностью и застылостью знака, оно неоднозначно и неустойчиво. Это выражение не индивидуального психического состояния, а душевной жизни как таковой. Эта жизнь предстает пространством мягких, едва уловимых эмоциональных колебаний. Загадочная улыбка Джоконды кажется то веселой, то грустной, а скорее – и веселой, и грустной одновременно. Экспрессия интересует Леонардо сама по себе, вне зависимости от повествования.

Отчасти в передаче этой скользящей экспрессии ему помогает прием асимметричного изображения черт лица: Джоконда улыбается сильнее левым уголком рта, один ее глаз чуть выше другого, один глаз смотрит на зрителя, другой – чуть в сторону. Асимметрия лица – это как бы подвижность черт относительно друг друга.

Но еще в большей степени передать неустойчивое выражение лица Джоконды помогает Леонардо прием «сфумато». «Портрет Моны Лизы» – образец применения «сфумато» в живописи. Чем тоньше черты, поглощенные дымкой, тем заметнее она наполняет их кажущейся легкой подвижностью. Сфумато в масштабе лица оказывает более живительное воздействие на очертания, чем сфумато в масштабе целых фигур.

В «Портрете Моны Лизы» «сфумато» распространяется на «знак лица», размывая и обогащая неопределенностью экспрессию. Но это не отменяет самого принципа, по которому Леонардо строит экспрессии: отождествление внутреннего человека с внешним, сведение движений души к движениям лица и тела. Выражение облика Джоконды неоднозначно, но уравновешено в разных оттенках.

Эффект «сфумато» усложнен изображением тончайшей траурной вуали, накинутой на волосы Моны Лизы. Вуаль образует дополнительный слой дымки вокруг ее головы – своего рода искусственное «сфумато». Это заметно по правому абрису фигуры. Здесь зазор между фигурой и воздухом особенно затенен вуалью. Но Леонардо важно отличить эффект вуали от эффекта настоящего «сфумато», поэтому контур самой вуали он прорисовывает четко.

Микеланджело о споре скульптора с живописцем. Микеланджело Буонарроти (1475–1564), как и Леонардо, учился во Флоренции и много работал там, но также и в Риме. Он мог бы принять некоторые соображения Леонардо о различиях между скульптурой и живописью, но сделав противоположный вывод: о превосходстве первой над второй.

Известно письмо Микеланджело (апрель-июнь 1547 г.) – ответ флорентийскому гуманисту, поэту и историку Бенедетто Варки на просьбу поделиться своими соображениями о том, какое искусство благороднее, скульптура или живопись. Сам Варки в том же году прочел на эту тему публичную лекцию в возглавляемой им флорентийской Академии. Микеланджело начинает с признания: «…Мне всегда казалось, что скульптура – светоч живописи и что между ними та же разница, что между солнцем и луной». Затем, он учтиво оговаривает, что после того, как он ознакомился с «книжицей» Варки (текстом его лекции), он переменил мнение, «поскольку и то, и другое, а именно живопись и скульптура проистекают из одного и того же разума, можно установить между ними добрый мир и отбросить столько ненужных споров, ибо на них уходит больше времени, чем на создание фигур». Но в следующей фразе письма звучит гнев: «тот, кто писал, что живопись благороднее скульптуры, если бы он так же хорошо разбирался в других вещах, о которых он писал, то служанка моя написала бы лучше». Вряд ли Микеланджело не подразумевает здесь уже покойного Леонардо.

Из высказываний Леонардо не следует, что живопись ближе к Богу, чем к природе: ведь он называет ее то дочерью, то внучкой природы, а если родственницей Бога, то не уточняя степени родства. Леонардо захватывает разнообразие в творениях и Бога, и природы, и живописца. Микеланджело разнообразие не привлекает: он сосредоточен на изображении обнаженного мужского тела.

Леонардо любопытно изображать и «уродливые вещи», и «шутовские и смешные». Несовершенство природы не отталкивает его, но оскорбляет Микеланджело. Как и другие ренессансные мастера, Микеланджело изучал анатомию, движения человеческого тела на природных образцах, препарируя трупы и делая натурные зарисовки. Но Вазари писал по поводу пренебрежения Микеланджело портретным искусством, что «ужасала его мысль срисовывать живого человека, если он не обладает необычайной красотой». Микеланджело обуреваем жаждой совершенства, которое присуще только творениям Бога.

Текст книги «Проблема гоголевского юмора»

III

Но что же общего между «Портретом» и такими произведениями Гоголя, как «Ревизор» и «Мертвые души»? С одной стороны, создания поистине просветленные, а с другой – недомалеванный портрет, от которого нет не только никакого умственного просветления, а напротив, сеется среди людей одно горе. – С одной стороны типы, хотя и таящие в себе незримые слезы, но все же сквозь видный миру смех, – а кто же когда-нибудь улыбнулся перед портретом азиата? Если он и вызвал квартального на литературное сближение с Громобоем16
Громовой – герой поэмы Жуковского «Двенадцать спящих дев» (1810–1817) продавший душу черту.
, то все же, по правде-то говоря, привлек этого мужа скорее особенной выпуклостью рамы, чем оживляющим душу сюжетом.

Видите ли, в чем дело. Литературные изображения людей имеют как бы две стороны: одну, – обращенную к читателю, другую – нам не видную, но не отделимую от автора. Внутренняя, интимная сторона изображений чаще всего просвечивает сквозь внешнюю, как бы согревая ее своими лучами. Но, повторяю, она недоступна нашему непосредственному созерцанию, а существует лишь во внутреннем переживании поэта, и нами постигается только симпатически. Связь между двумя сторонами изображения отчасти напоминает отношение между психическим актом и называющим его словом, так как и в том и в другом случае есть лишь сосуществование, а не внутреннее сродство. Различие заключается в том, что внешняя сторона литературного создания дает некоторую возможность заключить о той, которая приросла к автору, тогда как слово только условно соединилось и сжилось с мыслью. – Внешняя сторона типа может рождать в нас веселые впечатления, которые, по мере того, как мы их анализируем, будут сменяться раздумьем, в результате же дадут нашей мысли интересную работу, а нам художественную радость, – но в мире личных переживаний художника и самый процесс созидания и отражение уже созданного им типа могут быть совсем не таковы. Просветленность, как объективный признак художественного творения, вовсе не неизбежно сопровождает его полет перед внутренним оком самого художника. Напротив, какой-нибудь Хлестаков мог возникнуть из мучительных личных переживаний Гоголя, из его воспоминаний, даже упреков совести, – и лишь силы художественного юмора, т. е. случайный дар природы, придали этому символу ту просветленность, которая делает его столь привлекательным для человека изящным обличьем понятой и гармонично воссозданной поэтом жизни. Внутреннему, интимному Гоголю созидаемые им отрицательные типы не могли не стоить очень дорого. Если нам, обыкновенным людям, так тяжела бывает порою работа над самоопределением, то мучительность ее для поэта усиливается благодаря его живой фантазии, и интенсивность самого процесса созидания целостно захватывает всю его мыслящую и чувствующую природу. Пережить Манилова и Плюшкина значит лишиться двух иллюзий относительно самого себя и создать себе два новых фантома. Чем долее выписывал Гоголь в портрете России эти бездонные и безмерно населенные глаза его, тем тяжелей и безотраднее должно было казаться ему собственное существование. Гоголь не только испугался глубокого смысла выведенных им типов, но, главное, он почувствовал, что никуда от них уйти уже не может. Не может потому, что они это – он. Эта пошлость своею возведенностью в перл создания точно иссушила его душу, выпив из нее живительные соки, и, может быть, Гоголь уже давно и ранее болезни своей провидел, что одно сухое лицемерие да мистический страх останутся на остаток дней сторожить его выморочное существование. Вот в каком смысле разумел я в «Портрете» связь с будущим писателя, которое Гоголь себе как бы напророчил.

IV

Я не знаю, с чем связан самый сюжет гоголевского «Портрета»: задумался ли Гоголь над тем эпизодом из книги Вазари17
…задумался ли Гоголь над тем эпизодом из книги Вазари… – Анненский имеет в виду следующий эпизод из «Портрета»: «Ему пришла вдруг на ум история, слышанная давно им от своего профессора, об одном портрете знаменитого Леонардо да Винчи, над которым великий мастер трудился несколько лет и все еще почитал его неоконченным и который, по словам Вазари, был, однако же, почтен от всех за совершеннейшее и окончательнейшее произведение искусства» (т.2, с. 37). // Вазари Джордже (1511–1574) – итальянский живописец, архитектор и историк искусства. Автор книги «Жизнеописания наиболее великих живописцев, ваятелей в зодчих» (1550), из которой взят упомянутый эпизод. Вазари пишет: «Это изображение всякому, кто хотел бы видеть, до какой степени искусство может подражать природе, дает возможность постичь это наилегчайшим образом, ибо в этом произведении воспроизведены все мельчайшие подробности, какие только может передать тонкость живописи. Поэтому глаза имеют тот блеск и ту влажность, какие обычно видны у живого человека, а вокруг них переданы все те красноватые отсветы и волоски, которые поддаются изображению лишь при величайшей тонкости мастерства» (Дж. Вазари. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих, т. 2. М. – Л., 1933, с. 106).
, который он передает во второй редакции своего «Портрета», эпизодом с неоконченным портретом Леонардо, где глаза отличались такой сверхъестественной живостью, или, может быть. Гоголь нашел прототип своих страшных глаз где-нибудь во время странствий по Италии, классической стране портретов, изображающих людей с сильными страстями… Но я почти ничего не говорил еще о самой повести. Гоголь нигде не дал нам такого страшного и исчерпывающего изображения пошлости, как в своем «Портрете». Я уже говорил, впрочем, в другой статье18
Я уже говорил, впрочем, в другой статье… – См. статью «Художественный идеализм Гоголя» (1902, с. 222).
о хозяине Чарткова, и мне не хотелось бы повторяться. Пусть читатель сам, если хочет представить себе, что такое самая беспримесная и самая стертая пошлость, перечитает во второй редакции «Портрета» о визите домохозяина в квартиру художника. Это, может быть, у Гоголя единственное изображение серого налета жизни, которое не согрето ни единым лучом юмора, притом же здесь пошлость имеет не просто серый цвет, а цвет пепла, цвет бесполезно сожженной жизни.

Но Гоголь показывает в своей повести пошлость и еще с одной стороны – в «Портрете» она является орудием в руках карающего черта. Владелец рокового портрета гибнет следующим образом: вместо того, чтобы развивать свой талант, он, благодаря рекламе, делается модным живописцем и опошляется, мало-помалу утрачивая самый смысл и оправдание жизни, которые были у него в руках в виде его искусства. Только черт не оставляет его доканчивать дни под тем серым пеплом, который людям, окружающим художника, кажется славой. Наказание Чарткова заключается прежде всего в том, что он видит однажды картину не только дивно талантливую, но проникнутую тем особым чарующим светом, который рождается лишь от чистого огня жертвы и вдохновения. Чартков потрясен, он хочет наверстать потерянное, он пробует опять сделаться художником, но рука его упорно выводит лишь шаблонные очертания и оставляет на полотне лишь развязные мазки. Тогда Чартков в совершенно фантастической форме безумия начинает скупать и уничтожать все, что только он может найти оригинального и талантливого в той живописи, которую он, по наваждению дьявола, продолжает и любить и понимать, но которую он осужден только оскорблять своей проданной черту кистью. В результате невыносимой нравственной пытки человека, все торжество которого могло отныне заключаться лишь в диких оскорблениях того единственного, что он умел ценить, – три жестоких недуга ополчились на бренную оболочку Чарткова, и последний бред его представлял собою нечто поистине адское.

«Все люди, окружавшие его постель, казались ему ужасными портретами. Портрет двоился, четверился в его глазах; все стены казались увешаны портретами, вперившими в него свои неподвижные, живые глаза; страшные портреты глядели с потолка, с полу; комната расширялась и продолжалась бесконечно, чтобы более вместить этих неподвижных глаз…»19
Все люди… – не совсем точная цитата из повести (т. II, с. 64).

V

Я не могу не закончить своего разбора одной параллелью. Гоголь написал две повести: одну он посвятил носу, другую – глазам. Первая – веселая повесть, вторая – страшная. Если мы поставим рядом две эти эмблемы – телесности и духовности, – и представим себе фигуру майора Ковалева, покупающего, неизвестно для каких причин, орденскую ленточку, и тень умирающего в безумном бреду Чарткова, – то хотя на минуту почувствуем всю невозможность, всю абсурдность существа, которое соединило в себе нос и глаза, тело и душу… А ведь может быть и то, что здесь проявился высший, но для нас уже не доступный юмор творения, и что мучительная для нас загадка человека как нельзя проще решается в сфере высших категорий бытия.

Список сокращений

КО – «Книга отражений».

2КО – «Вторая книга отражений».

Бкс – Бальмонт К. Будем как солнце. В изд.: Бальмонт К. Д. Собрание стихотворений. М., 1904, т. 2.

Блок А. – Блок А. Собрание сочинений: В 8-ми т. М.-Л., 1960–1963.

Вн – Брюсов В. Все напевы. М., 1909 («Пути и перепутья», т. 3).

ГБЛ – Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина.

Гз – Бальмонт К. Горящие здания. В изд.: Бальмонт К. Д. Собрание стихотворений. М., 1904, т. 2.

ГИАЛО – Государственный Исторический архив Ленинградской области.

ГЛМ – Отдел рукописей Государственного Литературного музея.

ГПБ – Отдел рукописей Государственной Публичной библиотеки нм. М. Е. Салтыкова-Щедрина.

ГСс – Гиппиус 3. Н. Собрание стихов. Кн. 1–2. М., 1904–1910.

ЕИТ – журнал «Ежегодник императорских театров».

ЖМНИ – «Журнал Министерства народного просвещения».

ИРЛИ – Отдел рукописей Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР (Ленинград).

Кл – Анненский И. Ф. Кипарисовый ларец. М., 1910.

Мд – Гоголь Н. В. Мертвые души.

МБ – журнал «Мир божий».

Пн – Достоевский Ф. Н. Преступление к наказание.

Псс – Майков А. Н. Полное собрание сочинений: В 3-х т. СПб., 1884.

Пк – Сологуб Ф. Пламенный круг. Стихи, книга восьмая, М., 1908.

Пп1-Пп2 – Брюсов В. Я. Пути и перепутья. Собрание стихов, т. I–II. М., 1908.

РБ – журнал «Русское богатство».

Рс 1–3 – «Русские символисты». Вып. 1. М., 1894; вып. 2. М., 1894; вып. 3. М., 1895.

РШ – журнал «Русская школа».

Тл – Бальмонт К. Д. Только любовь. М., 1903.

Тп – Анненский И. Ф. Тихие песни. СПб., 1904.

Воробьёв, Константин Дмитриевич

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Воробьёв; Воробьёв, Константин.

Константин Дмитриевич Воробьёв
Дата рождения 24 сентября 1919
Место рождения
  • Нижний Реутец, Обоянский уезд, Курская губерния, РСФСР
Дата смерти 2 марта 1975 (55 лет)
Место смерти
  • Вильнюс, Литовская ССР, СССР
Гражданство (подданство)
  • СССР
Род деятельности прозаик
Жанр рассказ, повесть
Язык произведений русский
Дебют «Подснежник» (1956)
Премии Премия Александра Солженицына (2001) Посмертно
Награды

Воинское звание:

Произведения на сайте Lib.ru
Медиафайлы на Викискладе

Константи́н Дми́триевич Воробьёв (16 ноября 1919, с. Нижний Реутец, Курская губерния — 2 марта 1975, Вильнюс, ЛССР, СССР) — русский советский писатель, яркий представитель «лейтенантской прозы». Участник Великой Отечественной войны, лейтенант. Военнопленный (1941—1943). Командир партизанской группы (1943—1944). Начальник штаба ПВО (Шяуляй).

Биография

Константин Воробьёв родился 24 сентября 1919 года в с. Нижний Реутец (по другим данным — в Шелковке) Курской губернии.

Начал работать в 14 лет в сельском магазине, где платили хлебом, чтобы спасти семью от голода. Окончил сельскую школу, учился в сельскохозяйственном техникуме в Мичуринске. Окончил курсы киномехаников и вернулся в родное село.

В 1935 году работал в районной газете литературным сотрудником. Написал антисталинское стихотворение «На смерть Куйбышева» и, опасаясь доносов, уехал к сестре в Москву. В Москве работал в редакции газеты «Свердловец». Учился в вечерней школе.

В октябре 1938 года был призван в Красную Армию. Служил в Белорусском военном округе. Сотрудничал в армейской газете «Призыв». В 1939 году в армейской газете опубликовал свои первые рассказы «Чёрный кисель» и «У колодезного журавля», в 1940 — рассказ «Часы». По окончании службы в декабре 1940 года работал литературным сотрудником газеты Академии Красной Армии им. Фрунзе, откуда был направлен на учёбу в Московское Краснознамённое пехотное училище имени Верховного Совета РСФСР.

В звании лейтенанта воевал под Москвой. Под Клином в декабре 1941 года контуженным лейтенант Воробьёв попал в плен и находился в Клинском, Ржевском, Смоленском, Каунасском, Саласпилсском, Шяуляйском лагерях военнопленных (1941—1943). Дважды бежал из плена. Только 24 сентября 1942 года побег увенчается успехом, и Воробьёв считал этот день своим вторым рождением. В 1943—1944 годах он был командиром партизанской группы из бывших военнопленных в составе действовавшего в Литве партизанского отряда под Шяуляй.

После освобождения Советской Армией Шяуляя Воробьёв был назначен в этом городе начальником штаба ПВО. Литва стала второй родиной Константина Воробьёва, но и здесь были мучительные проверки НКВД и лишь через 10 лет награда — медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени.

Во время нахождения в подполье в 1943 году Воробьёв написал автобиографическую повесть «Это мы, Господи!» о пережитом в плену. В 1946 году рукопись повести была предложена журналу «Новый мир», но публикация её не состоялась. В личном архиве писателя повесть целиком не сохранилась. Лишь в 1986 году она была обнаружена аспиранткой Ленинградского государственного педагогического института И. В. Соколовой в Центральном государственном архиве литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ), куда она была сдана в своё время вместе с архивом «Нового мира». Впервые повесть была опубликована в журнале «Наш современник» в 1986 году.

Самые известные повести К. Воробьёва

В 1947 году Воробьёв был демобилизован, переехал в Вильнюс. Сменил много профессий. Был грузчиком, шофёром, киномехаником, конторщиком, заведовал магазином промышленных товаров. В 1952—1956 годах работал в редакции ежедневной газеты «Советская Литва». Заведовал отделом литературы и искусства. В 1950 году повесть Константина Воробьёва «Одним дыханием» была рекомендована к публикации русской секцией Союза писателей Литвы в местном альманахе. Однако публикация не состоялась. В 1951 году в вильнюсском альманахе был опубликован рассках Воробёва «Лёнька». В 1956 году в Вильнюсе вышел его первый сборник рассказов «Подснежник», затем — сборники повестей и рассказов «Седой тополь» (1958), «Гуси-лебеди» (1960) и другие.

На протяжений многих лет Константин Воробьёв переписывался с Виктором Астафьевым; прочитав в журнале «Молодая гвардия» повесть «Алексей, сын Алексея», Виктор Петрович послал автору письмо через редакцию, пометив на конверте: „Переслать лично Воробьёву Константину и моему другу Назиру “.

Повесть «Убиты под Москвой» известный советский критик-сталинист Н. В. Лесючевский приводил как пример клеветнического произведения.

Константин Дмитриевич Воробьёв умер 2 марта 1975 года после тяжёлой болезни (раковая опухоль мозга) в Вильнюсе. Через 20 лет прах писателя был перезахоронен в его родном Курске на Офицерском (Никитском) кладбище.

Творчество

Написал более 30 рассказов, очерков и десять повестей. Автобиографические повести с изображением жестокости войны писателю удавалось публиковать с большими задержками, с вынужденными купюрами и сокращениями («Это мы, Господи!», не окончена, 1943; опубликована посмертно в 1986; «Крик», 1962). Опыт войны отразился в одной из известнейших его повестей «Убиты под Москвой». Повесть была впервые опубликована А. Т. Твардовским в журнале «Новый мир» в 1963 году.

Повесть «Мой друг Момич» (1965, опубликованная посмертно в 1988), отражает трагедию коллективизации (ранее был напечатан её сокращенный вариант под названием «Тетка Егориха»). С задержками выходили повести «Одним дыханием» (написана в 1949, напечатана под названием «Последние хутора» в 1958), «Ермак» и другие произведения.

Известность и признание получили также повести «Сказание о моем ровеснике», «Генка, брат мой», «Вот пришёл великан», «Синель», «Седой тополь», «Почём в Ракитном радости». В аннотации к книге «Вот пришёл великан…», вышедшей в 1964 году в издательстве «Вайздас», Константин Воробьева назвали «русским Хемингуэем», а по оценке Дмитрия Быкова, «Воробьёв был самым американским из русских писателей, странным сочетанием Хемингуэя и Капоте», ему принадлежат «нежнейшие и мощнейшие тексты в русской послевоенной прозе».

Рассказы и повести Воробьёва публиковались в русской печати Литвы (газета «Советская Литва», журнал «Литва литературная»), также в газетах и журналах России (повесть «Сказание о моем ровеснике» в журнале «Молодая гвардия», 1963; рассказы «Большой лещ» в «Учительской газете», 1966; «В куцем челне» в журнале «Звезда», 1967. — № 10; киноповесть «Я слышу тебя» в журнале «Нева», 1964, и другие). Повесть «…И всему роду твоему» осталась неоконченной.

Рассказы и отрывки из повестей переведены на болгарский, латышский, немецкий, польский языки. На литовский язык переведены рассказы «Настя» (перевод опубликован в еженедельной газете «Литература ир мянас», 1968), отрывок из повести «Это мы, Господи!» (ежедневная газета «Теса», 1988); выходили сборники переводов на литовский язык.

Цитаты

Константин Воробьев силён там, где он пишет, давая себе и своему воображению полный простор, а языку – полное дыхание, как на ветру, напоенному запахами родной ему курской земли, русских полей и садов.

Он долго и трудно шёл в литературу, его рукописи громили московские рецензенты… громили беспощадно, изничтожающе… за «искажение положительного образа», за «пацифизм», за «дегероизацию»… В особенности досталось за «окопную правду», за «натуралистическое» изображение войны и за искажение «образа советского воина»…

Воробьёв написал две прямодушные повести о подмосковных боях — «Крик» и «Убиты под Москвой». В них мы найдём, при всём скоплении случайностей и неразберихи любого боя, и нашу полную растерянность 41-го года; и эту немецкую лёгкость, как, при лихо закатанных по локоть рукавах, секли превосходными автоматами от живота по красноармейцам; и тупость неподготовленных командиров; и малодушие тех политруков, кто спешил свинтить шпалы с петлиц и порвать свой документ; и засады за нашей спиной откормленных заградотрядчиков — уже тогда, бить по своим отступающим; и ещё, ещё не всё поместилось тут — и об этом тоже целые поколения не узнают правды?? — Повесть «Убиты под Москвой» безуспешно прошла несколько журналов и была напечатана в начале 63-го в «Новом мире» личным решением Твардовского. И концентрация такой уже 20 лет скрываемой правды вызвала бешеную атаку советской казённой критики — как у нас умели, на уничтожение. Имя Воробьёва было затоптано — ещё вперёд на 12 лет, уже до его смерти. Он жил эти годы со «вторым ножом в спине», в состоянии безысходности.

Память

Мемориальная плита на доме в Вильнюсе, в котором писатель жил в 1960—1975 годах

  • На вильнюсском доме, где в течение последних 15 лет жил писатель, установлена мемориальная доска (улица Вяркю, 1);
  • В 1995 году Воробьёву посмертно присуждена премия им. Сергия Радонежского;
  • В 2001 году Воробьёву посмертно присуждена премия Александра Солженицына с формулировкой: «…чьи произведения в полновесной правде явили трагическое начало Великой Отечественной войны, её ход, её последствия для русской деревни и позднюю горечь пренебрежённых ветеранов». Александр Исаевич Солженицын назвал Воробьёва одним «из наиболее значительных художников слова второй половины XX века»;
  • В Литве открыт Благотворительный Фонд имени писателя Константина Воробьёва.

В Курской области

  • 3 октября 2009 года в Курске, в сквере у Курской государственной филармонии, открыт памятник К. Д. Воробьёву;
  • Имя Константина Воробьёва носит средняя школа № 35 города Курска, там же имеется музей писателя;
  • Имя Константина Воробьёва носит библиотека, расположенная по адресу ул. 50 лет Октября, 15 «а»;
  • В честь писателя названа одна из улиц Северо-Западного микрорайона города Курска;
  • На его родине, в селе Нижний Реутец, в родительском доме, открыт музей писателя;
  • В областном краеведческом музее действует постоянная экспозиция, посвящённая жизни и творчеству К.Д. Воробьева;
  • Ежегодно проводится творческий конкурс им. К. Воробьева на лучшее журналистское произведение на военно-патриотическую тему;
  • К 90-летию писателя в Курске в издательстве «Славянка» вышло в свет — пятитомное собрание сочинений К.Д. Воробьева;
  • К 100-летию со дня рождения Константина Воробьёва подписано распоряжение в администрации Курской области «О праздновании 100-летия со дня рождения выдающегося российского писателя, уроженца Курской области Константина Дмитриевича Воробьёва». Торжества пройдут в 2019 году.
  • 24 сентября 2019 года в рамках плана мероприятий, посвящённых 100-летию Константина Воробьёва, в библиотеке №12, носящей имя писателя, состоялось торжественное открытие Зала памяти курского писателя-фронтовика, где представлены материалы о жизни и творчестве Константина Воробьёва, копии его рукописей, документов, писем, а также фотографии из семейного архива писателя.
  • В селе Нижний Реутец Медвенского района Курской области 24 сентября 2019 года был заложен яблоневый сад. Деревья — сто яблонь — посажены в честь 100-летнего юбилея со дня рождения Константина Дмитриевича Воробьёва — писателя, уроженца села. Вместе с жителями села саженцы сажала дочь писателя Наталья Константиновна, которая живёт в Москве.
  • В честь 100-летия со дня рождения знаменитого земляка администрация Медвенского района учредила памятную медаль. В числе награждённых дочь писателя Наталья Константиновна, скульптор Владимир Бартенев, учителя, музейные и библиотечные работники, писатели, журналисты.

Основные произведения (повести)

  • 1974 — …И всему роду твоему (неоконч.; опубл. 1975)
  • 1971 — Вот пришел великан…
  • 1969 — Генка, брат мой…
  • 1967 — Тётка Егориха (часть повести «Друг мой Момич», опубл. 1967)
  • 1965 — Друг мой Момич (опубл. 1988)
  • 1964 — Почем в Ракитном радости
  • 1963 — Сказание о моём ровеснике
  • 1962 — Крик
  • 1961 — Убиты под Москвой (опубл. 1963)
  • 1948 — Одним дыханием (опубл. 1958)
  • 1943 — Это мы, Господи!.. (опубл. 1986)

Библиография

Прижизненные издания

  • Подснежник: Рассказы. — Вильнюс: Гослитиздат, 1956. — 200 с.
  • Седой тополь: Повести и рассказы. — Вильнюс: Гослитиздат, 1958. — 342 с.
  • Гуси-лебеди: Рассказы. — М.: Молодая гвардия, 1960. — 158 с.
  • Одним дыханием: Повесть. — М.: Советская Россия, 1961. — 207 с.: ил.
  • Не уходи совсем: Повесть. — Вильнюс: Гослитиздат, 1963. — 174 с.: ил.
  • У кого поселяются аисты: Повести и рассказы. — М.: Советская Россия, 1964. — 382 с.: ил.
  • Седой тополь: Повести и рассказы. — М.: Советская Россия, 1965. — 69 с.: ил. (Короткие повести и рассказы)
  • Дорога в отчий дом: Рассказы. — М.: Московский рабочий, 1966. — 160 с.: ил.
  • Повести. Рассказы. — М.: Советская Россия, 1967. — 358 с.
  • Тётка Егориха: Повесть и рассказы. Вильнюс: Vaga, 1967, 288 с., 30 000 экз.
  • Цена радости: Повести и рассказы. . — Вильнюс, Vaga, 1969. — 424 с.: ил.
  • Вот пришёл великан…: Повесть. — Вильнюс: Вайздас, 1971. — 290 с. Тираж 30 тыс. экз.
  • Сказание о моем ровеснике: Повести и рассказы. . — М.: Советская Россия, 1973. — 368 с.

Издания

  • Крик: Повести. . — Вильнюс: Vaga, 1976. — 464 с. (включены: «Сказание о моем ровеснике», «Тётка Егориха», «Убиты под Москвой», «Крик», «Генка, брат мой», «Почём в Ракитном радости»)
  • Вот пришёл великан…: Повести. . М.: Современник, 1976. — 224 с.: ил.
  • И всему роду твоему: Рассказы и повесть. . — Вильнюс: Vaga, 1978. — 336 с.
  • Повести и рассказы: (Избранное) ; Худож. Н. Лавецкий. — М.: Советская Россия, 1980. — 508 с.: ил. (В пер.) Тираж 100 000 экз.
  • Убиты под Москвой; Крик: Повести. — М.: Художественная литература, 1980. — 96 с. (Роман-газета. N 9(895)
  • Вот пришёл великан: Повести. . — Переизд. — Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1984. — 592 с.: ил. (В пер.)
  • Крик. — М.: Современник, 1984. — 48 с. — 1 200 000 экз.
  • Повести. — М.: Советская Россия, 1985. — 100 000 экз.
  • Убиты под Москвой. Москва. 1986.
  • Вот пришёл великан…: Повести. . — М.: Известия, 1987. — 602 с.: ил. — 260 000 экз. (Библиотека «Дружбы народов»)
  • Убиты под Москвой. Это мы, господи!.. — М.: Художественная литература, 1987.
  • Убиты под Москвой: повести. . — Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1988. — 384 с.
  • Повести. — М.: Книжная палата, 1988. — 320 с. (В пер.) — 50 000 экз. ISBN 5-7000-0005-9 (Попул. б-ка)
  • Друг мой Момич: Повести. . — М.: Современник, 1988. — 636 с.: ил. (В пер.) — 200 000 экз. ISBN 5-270-00092-X
  • Заметы сердца: (Из арх. писателя). . — М.: Современник, 1989. — 238 с.
  • Убиты под Москвой: Повести. — М.: Правда, 1989. — 464 с. — 400 000 экз. (Библиотека журнала «Знамя»)
  • Убиты под Москвой. Крик. Это мы, господи!..: Повести. . — М.: Детская литература, 1990. — 224 с.: ил. (Воен. б-ка школьника. ВБШ)
  • Это мы, господи!…: Повести. . — Ижевск: Удмуртия, 1990. — 448 с.
  • Собрание сочинений в трех томах. — М.: Современник, 1991—1993.
  • Убиты под Москвой: Повести и рассказы. — . — М.: Художественная литература, 1994. — 380 с.; ил. (В пер.) ISBN 5-280-03068-6
  • Рассказы. . — Курск: Крона, 1997. — 320 с.: ил. (Курская книга)
  • Убиты под Москвой: Повести и рассказы. — М.: Детская литература, 2000. — 286 с.: ил. (Школьная библиотека)
  • Повести и рассказы. — М.: Звонница-МГ, 2003. — 5000 экз. (Библиотека мировой новеллы)
  • Вот пришел великан: повести и рассказы. — Курск: Мечта, 2005 (ООО Мечта). — 380 с.: портр., фот. (в пер.) ISBN 5-98916-001-1
  • Убиты под Москвой: Повести, рассказы — М.: Вече, 2005. (Победа)
  • Это мы, Господи!..: Повести. — М.: Азбука, 2005. (Классика)
  • Убиты под Москвой. Повести. — М.: Терра, 2005. (Великая Отечественная)
  • Это мы, Господи!.. — М.: Русский мир, 2005. — 5000 экз. (Литературная премия Александра Солженицина)
  • Убиты по Москвой: повести и рассказы. — худож. А. Тамбовкин. — М.: Детская литература, 2008. — 286 с. : ил., портр. (В пер.) ISBN 978-5-08-004360-4 (Школьная библиотека)
  • Убиты под Москвой. Повести. — М.: Вече, 2010. (Победители)
  • Вот пришёл великан. — М.: Эксмо, 2010.
  • Убиты под Москвой. — М.: АСТ, 2011. — 90 с. (Библиотека школьника)
  • Убиты под Москвой. Повести. — М.: Амфора, 2015.
  • Убиты под Москвой. Повести. — М.: Детская литература, 2015. — 5000 экз. (Школьная библиотека)
  • Убиты под Москвой. Это мы, Господи!.. Крик. — М.: Клуб семейного досуга, 2015. (В огне Великой войны)
  • Убиты под Москвой: повести и рассказы. — . Cоставление и вступительная статья В. Чалмаева. — М.: Детская литература, 2019. — 284 с.: ил., портр. — 3000 экз. ISBN 978-5-08-006312-1 (Школьная библиотека)

Собрание сочинений

  • Собрание сочинений в 3 томах. — М.: Современник, 1991. ISBN 5-270-01215-4 (комплект из 3 книг)
    • Т. 1: Повести. — 1991. — 479 с.; В пер. — ISBN 5-270-01211-1
    • Т. 2: Повести, рассказы, из архива писателя. — 1991. — 480с.; В пер. — ISBN 5-270-01212-X
    • Т. 3: Рассказы, из архива писателя, письма, приложение. — 1993. — 495 с.; В пер. — ISBN 5-270-01213-8
  • Собрание сочинений в 5 томах. — Курск: «Славянка», 2008.
    • Т. 1: Сказание о моём ровеснике; Рассказы; Слово о К. Д. Воробьёве — 2008. — 399 с., ил., портр.; ISBN 978-5-7277-0519-3
    • Т. 2: Рассказы; Повести; — 2008. — 447 с., ил., портр.; В пер. — ISBN 978-5-7277-0470-7
    • Т. 3: Повести; Рассказы; Слово о К. Д. Воробьëве; Признание после смерти — 2008. — 415 с., ил., портр.; В пер. — ISBN 978-5-7277-0474-5
    • Т. 4: Повести; Рассказы; Очерки. Рецензии. Воспоминания; Стихотворения писателя. — 2008. — 479 с.; ил., портр.; В пер. — ISBN 978-5-7277-0480-6
    • Т. 5: Повести; Дневники; Записные книжки. — 2008. — 415 с., ил., портр.; В пер. — ISBN 978-5-7277
  • Избранное. — М.: Книжный клуб 36.6, 2019. — 638 с. : портр.; В пер. — 2000 экз. ISBN 978-5-98697-376-0

На других языках

Экранизации

  • 1984 — «Экзамен на бессмертие», режиссёр Алексей Салтыков (по повестям «Крик» и «Убиты под Москвой»)
  • 1990 — «Это мы, Господи!», режиссёр Александр Итыгилов (по повести «Убиты под Москвой»)

Примечания

  1. По другим данным, родился в Шелковке.
  2. Курсанты-выпускники МКПУ им. ВС РСФСР 1941 года
  3. ВОРОБЬЕВ, КОНСТАНТИН ДМИТРИЕВИЧ | Энциклопедия Кругосвет. www.krugosvet.ru. Дата обращения 24 января 2019.
  4. Dagytė E., Straukaitė D. Tarybų Lietuvos rašytojai. Biografinis žodynas / Red. V. Beržinis. — Vilnius: Vaga, 1975. — С. 183. (лит.)
  5. Ростовцева Ю. А. Виктор Астафьев. М.: Молодая гвардия, 2014. ил. — 416 с. С. 346 (ЖЗЛ)
  6. Мой XX век: счастье быть самим собой
  7. Живой — Известия
  8. Курская областная научная библиотека им. Н.Н.Асеева: Константин Дмитриевич Воробьёв
  9. Литературная Россия: «Внутри схватки»
  10. В Курске состоялось открытие памятника Воробьёву
  11. Администрация Курской области: К 100-летию со дня рождения Константина Воробьёва
  12. Сегодня куряне вспоминают писателя Константина Воробьёва
  13. Потомкам – в честь 100-летия Константина Воробьёва
  14. Тропа к Константину Воробьёву
  15. «Курская правда»:Сад как памятник

Литература

  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / . — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.
  • Dagytė, Emilija; Starukaitė, Danutė. Vorobjovas Konstantinas // Tarybų Lietuvos rašytojai. Biografinis žodynas. — Vilnius: Vaga, 1975. — С. 28. — 190 с. — 30 000 экз.
  • Кризская Т. В. Лексика художественной прозы К. Д. Воробьёва: словник. — Курск: Кафедра русского яз.: Курский гос. ун-т, 2006 (Лаб. информ.-метод. обеспечения КГУ). — 220 с.
  • Кризская Т. В. Язык художественной прозы К. Д. Воробьева: монография. — Российский гос. социальный ун-т, Курский ин-т социального образования (фил.) РГСУ. — Курск: Мечта: Курский ин-т социального образования (фил.) РГСУ, 2009. — 140 с.: табл. ISBN 978-5-98916-038-9
  • Джичоева Е. Г. Серебряная дорога: — Ростов-на-Дону: Ковчег, 2008. — 204 с.: ил., портр. ISBN 978-5-902477-26-3
  • Славянский дом: Толока: . — Издатель: ООО «Изд. дом «Славянка». — Курск: Славянка, 2001.; 2004, № 49: . — 2004. — 48 с. : ил.
  • Воевал до последней строки…: (Метод. рекомендации и реф. материалы в помощь дет. и шк. б-кам): К 80-летию со дня рождения писателя К. Д. Воробьева. — Курск: Изд-во Кур. гос. с. — х. акад., 1999. (Лит. краеведение / Ком. по культуре Правительства Кур. обл. и др.)
  • Тарасенко Н. Е. Тема памяти в прозе К.Д. Воробьева: автореферат дис. … кандидата филологических наук: . — Орёл, 2007. — 24 с.

Ссылки

  • Видео Песня «Москвичи» из к/ф «Экзамен на бессмертие» (1983 г.), снятого по повести «Убиты под Москвой»
  • Биография Константина Воробьёва
  • Открытие памятника Константину Воробьёву
  • Дмитрий Быков «Живой Константин Воробьёв». Советская литература
  • Дмитрий Львович Быков. Советская литература. Краткий курс

«Лейтенантская проза». Константин Воробьёв

Константин Дмитриевич Воробьев – русский писатель, принимавший участие в Великой Отечественной войне, один из ярких представителей «лейтенантской прозы», хотя его произведения в советской России задвигались, печатались с купюрами или не публиковались. Так повесть «Это мы, Господи!» увидела свет уже после смерти писателя, спустя более чем 40 лет после того, как была напечатана. В 1994 году писатель был посмертно удостоен премии им. Сергея Радонежского, а в 2001 году премии им. Александра Солженицына.
Константин Воробьев родился 24 сентября 1919 года в селе Нижний Реутец Курской области. По слухам его настоящим отцом мог быть белый офицер. Но точно о нем ничего не известно. По словам сына писателя, Константин не знал своего отца, а Воробьев была не его фамилия. Необыкновенно красивая мать будущего писателя Марина была по природе очень любвеобильной женщиной. Константин появился на свет, пока ее муж был на германском фронте. Вернувшись домой, Дмитрий Матвеевич Воробьев простил грешницу и дал ребенку свою фамилию и отчество. Марина же так и не посвятила никого в свою тайну. При этом папины родственники называли 2-х возможных отцов мальчика – богатого человека по фамилии Письменов, в дом которого Марина ходила заниматься уборкой, а также австрийца, стоявшего у них на постое.

Детство писателя пришлось на становление советской власти в стране. Но в 20-е годы семья Воробьевых жила достаточно благополучно, в том числе и благодаря тому, что глава семейства работал заведующим сельским магазином. Но однажды в сельмаге была обнаружена недостача, и Дмитрий Матвеевич был арестован. Вскоре после этого центральные области страны накрыл страшный голод, который стал следствием проводимой в СССР коллективизации. В 1933 году село Нижний Реутец вымирало целыми семьями. Все то, что он пережил в детстве, Константин Воробьев впоследствии отразил в своих произведениях. В первую очередь речь идет о его деревенской прозе повести «Друг мой Момич», а также «Почем в Ракитном радости» и «Синель». Свои лучшие произведения о войне он написал также, основываясь на своем собственном опыте, том, что ему пришлось пережить самому.

Для того чтобы спасти свою семью от голода, Константин Воробьев в возрасте 14 лет стал работать в местном магазине, где ему платили хлебом. После окончания сельской школы он некоторое время проучился в сельскохозяйственном техникуме в Мичуринск, а после этого окончил курсы киномехаников, возвратился назад в свое родное село и устроился литературным сотрудником в районную газету. В 1935 году будущий писатель написал стихотворение на смерть Куйбышева, в котором были такие строки: «Ты не один, в аду с тобою и Сталин будет в краткий срок». После таких стихов Воробьев из газеты был уволен, хотя официально ему в вину ставили хранение книги «Война 1812 года», которая была для будущего писателя настольной.

Последовав советам знакомых, Константин Воробьев не стал ждать худших мер в свой адрес и переехал в Москву к своей сестре. В Москве он учился в вечерней школе и одновременно с этим продолжал свою литературную деятельность, работая в редакции газеты «Свердловец». Во время службы в РККА с 1938 по 1940 годы он также работал на этом поприще, сотрудничая с армейской газетой «Призыв», а после окончания службы работал в газете Академии им. Фрунзе. Отсюда он был направлен на учебу в Московское Краснознамённое пехотное училище им. Верховного Совета РСФСР. Благодаря высокому росту и своему происхождению из крестьян Константин Воробьев был зачислен в роту курсантов Кремлевского училища.
По сути, писатель оказался в элитной части Красной Армии, тогда это считалось удачей. Никто не мог подумать, что в 1941 году этих молодых ребят, отборные кадры, всех как на побор высокого роста со стрелковым оружием и бутылками с зажигательной смесью бросят навстречу наступающим на столицу немецким танкам. Для абсолютного большинства из них эти первые бои под Москвой станут последними в их жизни.

Константин Воробьев оказался на фронте в октябре 1941 года в разгар немецкого наступления на столицу, когда в котлах переваривались целые дивизии Красной Армии, части гибли практически в полном составе, многие попадали в плен, который в СССР приравнивался к измене Родине. Позднее эту обстановку до мельчайших деталей писатель воспроизведет в своем самом известном произведении, повести «Убиты под Москвой». В данной повести писатель не утаил одного из главных предметов той эпохи – безотчетного страха не перед врагом, а перед другом. Это видно даже по такой детали из повести: никто из роты кремлевских курсантов не решался взять листовку, что были сброшены с немецкого самолета. Глядя на это, капитан Рюмин задавался вопросом: «кого они боятся, меня или друг друга?». Этот же мотив проходит и во время встречи капитана Рюмина с командиром отряда НКВД, образ которого отражается в одной единственной характеристике – «щупающей душу усмешке». Кажется, что ни в одном из советских произведений о войне не было показано ее оборотной стороны так, как это было свойственно всем произведениям Воробьева.
В декабре 1941 года под Клином лейтенант Константин Воробьев контуженым попадает в плен к немцам, после чего долгое время до 1943 года содержится в различных концентрационных лагерях, откуда он дважды бежал. В 1943-1944 годах, бежав из лагеря, расположенного на территории Литвы, он возглавляет партизанский отряд, сформированный из бывших военнопленных. За свое участие в партизанском движении писатель был награжден медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени. Во время своего нахождения в литовском подполье он написал свое первое большое произведение – автобиографическую повесть «Это мы, Господи!», которая была посвящена времени проведенному в плену. В 1946 году уже после войны он передал данную рукопись в журнал «Новый мир», но тогда публикация ее не состоялась, да, скорее всего, это было просто невозможно, так как данная повесть шла вразрез с тем, что тогда публиковалось о войне. Лишь в 1986 году, спустя 40 лет, данная повесть была обнаружена в архивах «Нового мира». Обнаружила ее Ирина Соколова аспирантка Ленинградского Государственного педагогического института. Повесть была напечатана в том же году в журнале «Наш современник».
С 1947 года Константин Воробьев жил в Вильнюсе. Здесь он сумел сменить большое количество профессий, он работал и шофером, и киномехаником, и конторщиком, заведовал магазином промтоваров. В 1952-1956 годах работал в редакции ежедневной газеты «Советская Литва», где заведовал отделом искусства и литературы. Именно в Вильнюсе вышел первый сборник его рассказов «Подснежник» (1956), а также сборники повестей и рассказов «Седой тополь» (1958) и «Гуси-лебеди» (1960). Первые произведения автора конца 1940-х начала 1950-х годов в основном повествовали о буднях литовской деревни.

После выхода сборника рассказов «Подснежник» Константин Воробьев стал настоящим литератором. Но известность ему принесли его повести 1960-х годов. Это были повести «Алексей, сын Алексея» (1960), «Крик» (1962) и «Убиты под Москвой» (1963). Все они были задуманы как единое произведение со сквозным героем, но в итоге вышли в разное время и зажили своей самостоятельной жизнью. В повести «Алексей, сына Алексея» действие происходило еще в довоенной деревне в 1920-1930-е годы. Главные герои данного произведения дед Митрич и Алешка-матросенок становились свидетелями трагического слома крестьянской жизни.
Повести «Крик» и «Убиты под Москвой» относятся к тем, которые критики привыкли называть «лейтенантской прозой». В них писатель рассказывал о том, чему сам стал свидетелем во время ожесточенных боев под Москвой в конце 1941 года. Трагедия главного героя повести «Крик» – гибель от взрыва его любимой девушки – стала символом трагедии всего поколения, юность которого совпала с этой страшной войной. Манеру, в которой было написано это и последующие произведения автора, критики позднее назовут «сентиментальным натурализмом». Позднее данные повести были дважды экранизированы. В 1983 году вышел фильм «Экзамен на бессмертие», а в 1990 году «Это мы, Господи!». Первый из них строился на сюжете повестей «Крик» и «Убиты под Москвой», а второй только на повести «Убиты, под Москвой», при этом авторы последнего использовали для фильма название другой повести Воробьева.
В середине 1960-х годов Константин Воробьев писал повести, в которых стремился донести до читателя «правду о гибели русской деревни». Это его стремление воплотилось в повестях «Почем в Ракитном радости» (1964) и «Друг мой Момич» (1965). Из-за того что вторая повесть не соответствовала официальным идеологическим установкам при жизни автора она полностью не публиковалась, купированный вариант был опубликован в 1967 году под названием «Тетка Егориха». Герой повести Воробьева «Почем в Ракитном радости» всю жизнь винил себя за то, что написанная им, еще будучи мальчиком-селькором, газетная заметка стала причиной ареста его родного дяди. Много лет спустя дядя и его племянник встретились в сталинском лагере, в который бывший сельский корреспондент попал после фашистского плена. В этом произведении Воробьев старался провести важную для него мысль о том, что трагедии русской деревни, войны и плена имели под собой общие корни: разрушение социальных и нравственных основ жизни при Сталине. Герои и «деревенских», и «лейтенантских» повестей и рассказов Константина Воробьева после выпавших на их долю страшных испытаний оказывались способными на духовный взлет и через душевную боль приходили к катарсису.
Памятник писателю в Курске
Жизненный и творческий путь писателя оборвала тяжелая болезнь, 2 марта 1975 года он умер от опухоли мозга в Вильнюсе. В 1995 году прах писателя был перезахоронен в Курске на Офицерском кладбище.
Источники информации:

Классный час «Поэт и воин Курской земли» Курский писатель Константин Дмитриевич Воробьев

Классный час «Поэт и воин Курской земли»

Курский писатель

КОНСТАНТИН ДМИТРИЕВИЧ ВОРОБЬЕВ

Цели:

• Познакомить учащихся с творчеством писателя родного края.

• Воспитывать у учащихся чувство гражданственности и ответственности за судьбу своей родины.

• Прививать любовь к родному краю.

Задачи:

1) Познакомиться с фактами из жизни и творчества , сопоставив их;

2) Выявить связи между жизненными событиями и произведениями
;

3) Формировать умение анализировать, сопоставлять, критически мыслить;

Материалы к классному часу: распечатанные отрывки из произведений
, доска, мультимедийный проектор, компьютер, выставка книг
и иллюстраций к его произведениям, музыка военной тематики (диск), слайд-шоу.

СЦЕНАРНЫЙ ПЛАН

1. Вступительное слово учителя.

Богат талантами Курский край. С древнейших времён и до наших дней Курская земля — это источник вдохновения для творчества писателей, поэтов, художников, композиторов. Его прекрасную природу, богатую историю и замечательных людей воспели в своих произведениях писатели, поэты, художники и музыканты Афанасий Фет, Николай Асеев, Евгений Носов, Константин Воробьёв, Егор Полянский, художник Александр Дейнека, композитор Георгий Свиридов и многие другие. И в двадцать первом веке Курский край вдохновляет на творчество. Мы уже познакомились с некоторыми произведениями писателя Евгения Ивановича Носова. Сегодняшняя встреча посвящена нашему земляку Константину Дмитриевичу Воробьеву.

2. Биография писателя.

Родился 24 сентября 1919года в селе Нижний Реутец Медвенского района Курской области. Мучительным воспоминанием о детстве у него было чувство постоянного голода. В 1933 году голод выкосил многие семьи.

Константин решил пойти работать в сельмаге. Там получал плату хлебом. Окончив сельскую школу, поступил в сельхозтехникум в Мичуринске. В справке исправил год рождения на 1917. Вернулся в село, закончил курсы киномеханика и 6 месяцев разъезжал по деревням с кинопередвижкой. В 1935 году стал писать стихи и небольшие корреспонденции о сельской жизни и работать в Медвенской районной газете. Украл петуха, продал и уехал в 1937 году в Москву.

Жил у сестры Татьяны. В 1938 году призван в ряды Красной Армии. В 1940 году получил направление в Кремлёвское Краснознаменное пехотное училище.

В октябре 1941 году в составе Кремлёвских курсантов был отправлен на фронт, в декабре попал в плен. Прошёл через ряд лагерей на территории Литвы. В сентябре 1943 года бежал из плена, организовал партизанскую группу. После разгрома его подпольной группы пришёл в город Шауляй и 30 дней, не отрываясь от стола, писал повесть о плене. С документальной точностью автор рассказывает о пережитых адских мучениях (допросы, пытки, расстрелы, каторжный труд, побеги). Эта повесть под названием “Это мы, Господи!” опубликована лишь в 1986году. После войны работал в снабженческих и торговых организациях. Первый сборник рассказов “Подснежник” вышел в 1956г. (“Гуси — лебеди”, “Штырь”, “Синель” и др. ) С середины 50-х годов стал заниматься профессиональным литературным трудом. Важная веха в творчестве К. Воробьёва – рубеж 50- 60 – х годов, когда одна за другой написаны повести “Сказание о моём ровеснике”(1960), “Убиты под Москвой”(1961), “Крик”(1962). В основу этих повестей легли личные впечатления и переживания автора во время боёв под Москвой. Позже появляются “деревенские” повести: “Почем в Ракитном радости”(1964), “Мой друг Момич”(1965; в сокращенном виде под названием “Тётка Егориха” в 1967г. ). В последних повестях писателя “Вот пришёл великан”(1971), “И всему роду твоему” (к началу 1974 г. была близка к завершению) – нет ни войны, ни коллективизации, но есть хаотичный поток повседневности, изнурительной серой обыденщины, мышиной войны самолюбий.

Умер 2 марта 1975 г. в Вильнюсе; перезахоронен в г. Курске.

3. Чтение отрывков.

«оробьева обнажена, как открытая рана, — писал литературный критик Игорь Золотусский. — Она похожа на оголенный электрический провод и небезопасна на ощупь. Удары тока передаются от ее строк к читателю и вызывают в ответ сердечную дрожь… Проза его особая. Те же законы прозы, те же сюжет, композиция, характеры, но интонация какая-то не та, интонация другая…»

Послушайте отрывки из его повести «Это мы, Господи!..»

1) На окраине города жили пленные. Лагерь представлял собой огромный лабиринт, разделенный на секции густой сетью колючей проволоки. Это уже было образцово-показательное место убийства пленных. В самой середине лагеря, как символ немецкого порядка, раскорячилась виселица. Вначале она походила на букву «П» гигантских размеров. Но потребность в убийствах росла, и изобретательный в этих случаях фашистский мозг из городского гестапо выручил попавших в затруднительное положение палачей из лагеря. К букве «П» решено было приделать букву «Г», отчего виселица преобразилась в перевернутую «Ш». Если на букве «П» можно было повесить в один прием четырех пленных, то новая буква вмещала уже восьмерых. Повешенные, согласно приказу, должны были провисеть одни сутки для всеобщего обозрения.

2) В эти дни немцы не били пленных. Только убивали!

Убивали за поднятый окурок на дороге.

Убивали, чтобы тут же стащить с мертвого шапку и валенки.

Убивали за голодное пошатывание в строю на этапе

Убивали за стон от нестерпимой боли в ранах.

Убивали ради спортивного интереса, и стреляли не парами и пятерками, а большими этапными группами, целыми сотнями — из пулеметов и пистолетов-автоматов! Трудно было заблудиться немецкому солдату, возвращающемуся из окрестной деревни на тракт с украденной курицей под мышкой. Путь отступления его однокашников обозначен страшными указателями. Стриженые головы, голые ноги и руки лесом торчат из снега по сторонам дорог. Шли эти люди к месту пыток и мук — лагерям военнопленных, да не дошли, полегли на пути в мягкой постели родной страны — в снегу, и молчаливо и грозно шлют проклятия убийцам, высунув из-под снега руки, словно завещая мстить, мстить, мстить!..

3) На тринадцатые сутки умышленного мора голодом людей немцы загнали в лагерь раненую лошадь. И бросилась огромная толпа пленных к несчастному животному, на ходу открывая ножи, бритвы, торопливо шаря в карманах хоть что-нибудь острое, способное резать или рвать движущееся мясо. По образовавшейся гигантской куче людей две вышки открыли пулеметный огонь. Может быть, первый раз за все время войны так красиво и экономно расходовали патроны фашисты. Ни одна удивительно светящаяся пуля не вывела посвист, уходя поверх голов пленных! А когда народ разбежался к баракам, на месте, где пять минут тому назад еще ковыляла на трех ногах кляча, лежала груда кровавых, еще теплых костей и вокруг них около ста человек убитых, задавленных, раненых…

4) Каунасский лагерь «Г» был карантинным пересылочным пунктом. Не было поэтому в нем особых «благоустройств», свойственных стандартным лагерям. Но в нем были эсэсовцы, вооруженные… железными лопатами. Они уже стояли, выстроившись в ряд, устало опершись на свое «боевое оружие». Еще не успели закрыться ворота лагеря за изможденным майором Величко, как эсэсовцы с нечеловеческим гиканьем врезались в гущу пленных и начали убивать их. Брызгала кровь, шматками летела срубленная неправильным косым ударом лопаты кожа. Лагерь огласился рыком осатаневших убийц, стонами убиваемых, тяжелым топотом ног в страхе метавшихся людей. Умер на руках у Сергея капитан Николаев. Лопата глубоко вошла ему в голову, раздвоив череп.

4. Слово ведущего.

Война – самое страшное событие, которое только может случиться. Как в бесчеловечных условиях сохранить человеческие качества? Возможно ли это? принадлежит к числу таких писателей, чьи произведения основаны на беспощадной и бескомпромиссной памяти, проверенной не только собственной жизнью, собственными страданиями, но и временем.

Следуя традициям великого , считает, что война действительно является продолжением мира и на неё люди шли со взглядами, убеждениями и опытом мирного времени. Проза принадлежит к замечательным образцам русской литературы середины XX века.

Память о писателе живет в Курской области. Одна из улиц Курска носит его имя. Проводится творческий конкурс имени Константина Воробьева на лучшее журналистское произведение на военно-патриотическую тему.

Умер 2 марта 1975 г. в Литве, а в 1995 г. он был перезахоронен в Курске, на Офицерском кладбище. Рядом покоится прах его жены, которая после смерти писателя сделала все для того, чтобы он обрел вечный покой в родной земле. В 1994 г. была посмертно присуждена премия им. Сергия Радонежского, а в 2001 г. – литературная премия А. Солженицына.

5. В Курской области открыли после реставрации дом-музей писателя Константина Воробьева.

16 июля 2014 года, в селе Нижний Реутец Медвенского района Курской области после реставрации открылся дом-музей писателя Константина Воробьева. Долгое время дом, в котором родился писатель, находился в запущенном состоянии. Но в 2004 году его восстановили и открыли для посетителей. Недавно стало ясно, что зданию требуется реставрация. И её начали проводить, завершив аккурат к 95-летию со дня рождения прозаика

В доме-музее представляет собой три небольшие комнаты. Здесь воссоздан быт крестьянской семьи начала 20 века. Есть русская печь, деревянные скамьи, есть даже стол, за которым юный писатель творил свои первые литературные произведения, есть и старинные иконы, принадлежавшие семье Воробьевых. И внешний вид дома, и его обстановка воссозданы по воспоминаниям односельчан.

Дом, в котором Константин Воробьев жил до 16-ти лет, стоит на пригорке. Оттуда открывается замечательный вид на курские просторы. Поэтому неудивительно, что писателя прозвали «сентиментальным натуралистом» за его рассказы о жизни в деревне.

Надо сказать, что в Курской области чтят память Константина Воробьева. В областном центре есть улица и школа его имени, в центре города установлен памятник писателю. В литературном музее хранятся его личные вещи. А в деревне Нижний Реутец проводятся экскурсии по дому-музею писателя-фронтовика.

При жизни Константин Воровьев не был обласкан вниманием властей. Признание пришло к нему позднее. В 2001 Воробьеву посмертно присвоили литературную премию А. Солженицына.

6. Выступление библиотекаря школы. Обзор выставки книг
.

7. Итоги классного часа.

Литература.

1. Воробьев, К. Д. Собрания сочинений: В 3 т. / . – М.: Современник, 1991-1993.

2. Дедков, И. Момент правды — определяющий / И. Дедков // Живое лицо времени. — М.: Советский писатель, 1986. – С. 194-195.

3. Зимин, В. Я. Тема детства в творчестве : дис. канд. филол. наук / . Курск, 2004. — 181 с.

4. Кедровский, А. Е. Земляки: творчество и Е. Носова. // Курск: Изд-во КГПУ, 1999. — С.2-74

5. Кризская, Т. В. Язык художественной прозы : автореф. дисс. ..канд. филол. наук / . — Курск, 2009. — 19 с.

6. Носов, Е. И. Он любил эту землю // в кн. «И всему роду твоему». – Вильнюс : Вага, 1978. — С.5-8.

7. Томашевский, Ю. Право на возвращение: Из наблюдений над жизнью лирического героя Константина Воробьева; Возвращение / Ю. Томашевский // Вчера и сегодня. – М., 1986.– С.81-116.

8. Федякин С. «Нельзя об этом писать» … «в любом случае не отчаиваться и не унывать, а надеяться и верить…»: К 75-летию К. Воробьева / С. Федякин //
Лит. газ.– 1994.– 28 сент.– С. 4-12.

9. Чеботаев, М. Страдая за людей: Штрихи к портрету писателя
/ М. Чеботаев // Сибирские огни.– 1991.– № 7.– С. 280-297.

Константин Воробьев: медаль за бессмертие

Всю жизнь Константина Воробьева, яркого представителя послевоенной прозы, можно проследить по его произведениям. История страны в них тесно переплетена с судьбами простых людей. Воробьев писал о том, что пережил сам: коллективизацию, фронты Великой Отечественной, немецкий плен, партизанщину. И в каждом слове его прозы – правда.

Константин Воробьев В истории России Великая Отечественная война стала, по сути, новым цивилизационным конфликтом, более глобальным, чем Отечественная война 1812 года. Ее итогом стал раскол мира на две системы, социума – на общество потребления и общество идеалистов. Родилось такое явление, как правдоискательство в литературе, выраженное в том числе и «лейтенантской прозе» – произведениях Василя Быкова, Юрия Бондарева, Григория Бакланова и других. Целями и задачами лейтенантской прозы являлась попытка понять «правду войны», выразить ее словами и соотнести с современной действительностью. Авторы писали о том, что видели и пережили сами. В этом плане интересна судьба одного из ярких представителей лейтенантской прозы – Константина Воробьева. Самое значительное и страшное из его произведений написано им всего за две недели, в 1943 году, на чужом чердаке, в постоянном ожидании ареста или смерти.

Из элитного полка – на передовую

В 1941 году курсанта Константина Воробьева отправили из Академии имени Фрунзе в Московское командное училище имени Верховного Совета – он по всем параметрам подходил в Кремлевскую роту. Стоять бы ему у Мавзолея, ходить, печатая шаг, и охранять с карабином в руках государственные секреты, если бы не война.

Рано утром 6 октября сводный полк Московского командного училища имени Верховного Совета СССР, как и все училища, подразделения и отдельные части, находившиеся в ведении Московского военного округа, был поднят по тревоге. 1300 человек совершили 85-километровый марш-бросок до отведенных им позиций на реке Лама.

К 8 октября стало ясно: они остались единственным заслоном между немецкими войсками и Москвой

К 8 октября стало ясно: они остались единственным заслоном между немецкими войсками и Москвой: советские части на стратегических направлениях были окружены или уничтожены. После непрерывных боев в течение двух месяцев с 17 по 19 ноября позиции полка атаковали танки. Курсанты использовали бутылки с зажигательной смесью и вели плотный огонь из самозарядных винтовок. Элита Красной Армии – высокие, на подбор, как былинные богатыри, теряла в день по роте, отходя с боями к Солнечногорску.

Последний бой остатки курсантского полка приняли возле села Каменка. Уже 4 декабря началось контрнаступление советских войск. Операция «Тайфун» была сорвана ценой жизни тех, кто навсегда остался на снежных полях Подмосковья. В развороченном взрывом окопе на месте последнего боя курсантского полка немецкие пехотинцы нашли контуженного, но живого русского офицера. Это был лейтенант 10-й роты Константин Воробьев.

Вяземский котел. Ноябрь. 1941

Немецкое отступление в декабре 1941-го было тяжелым. Солдаты и офицеры вражеской армии, в шубах с чужого плеча, в обрезанных валенках поверх сапог, обмотанные для тепла тряпками, вымещали злобу на пленных, убивая их десятками и сотнями. Путь отступающей немецкой армии был усеян мертвыми телами. Пленные русские шли из последних сил – босиком (отмороженные пальцы потом отваливались, а ноги пожирала гангрена), в обмотках, в разваливающейся обуви.

Война 1812 года была любимой темой Константина Воробьева, а «Война и мир» – настольной книгой. Пожилой солдат, чем-то похожий на толстовского Платона Каратаева, с которым он шел бок о бок, был застрелен немецким конвоиром вместе со старушкой, которая пыталась передать пленным еду. Убивали отставших и обессилевших.

Плен и побег

Константин Дмитриевич не был избалован жизнью. Он помнил голодное детство в семье, где кроме него было еще шестеро детей, в селе Нижний Реутец Курской области. Когда отца арестовали за недостачу в магазине, он пошел работать сам. Ему тогда было 14 лет. Платили хлебом, и этот хлеб спас семью в годы знаменитого голода 1932–1933 годов. Затем была армия, Академия имени Фрунзе и наконец предложение, о котором можно было только мечтать, – назначение на учебу в полк кремлевских курсантов. Но нежданная удача мелькнула и пропала в огне войны.

В лагере он узнал: в плену выживает тот, кто до последнего момента сохраняет хоть подобие собственного достоинства

Попав в плен, Константин Воробьев понимал: необходимо выжить. После, в лагере, он узнает, что в плену выживает тот, кто до последнего момента сохраняет хоть подобие собственного достоинства – пытается следить за собой, пришивать пуговицы или хотя бы заменять их палочками, протирать лицо, чистить зубы щепкой. Опустивший руки быстро гибнет и пополняет собой огромную яму, в которую каждый день кидают новых покойников.

1941 Ржевский пересыльный лагерь военнопленных был местом, где человеческие потоки сортировали, определяя их дальнейшую судьбу. Охрана периметра лежала на полицейских. По жестокости они превосходили немцев. Люди умирали и сходили с ума от голода: за неделю Воробьев получил 80 граммов хлеба. На огромном пространстве между вышками не осталось снега – его съели; выпили всю воду из луж. На тринадцатый день полицейские загнали на территорию старую хромую лошадь, а когда пленные кинулись к ней со всех сторон – открыли огонь из пулеметов, убив разом до сотни людей. Но и в этом аду находились люди, которые делились последним и помогали друг другу выжить.

Наконец была сформирована колонна, которую погнали в вяземский концлагерь, освободив место вновь прибывающим. Он был не лучше ржевского, но там хотя бы кормили: пустая консервная банка для баланды была сокровищем, которое берегли и прятали. В вяземском лагере Константин Воробьев заболел тифом. В его истощенном состоянии эта была почти верная смерть. Охранники в бараке сняли с него одежду, позарившись на офицерское обмундирование, и голым бросили под нары – на погибель. Но Воробьев привык выживать, поэтому через несколько дней, грязный, страшный, с отказавшей ногой, он выполз из-под нар и добрался до медицинского пункта. Русский доктор, обязанный лечить полицейский состав и по остаточному принципу – пленных, помог ему выжить. Просто потому, что увидел в Воробьеве человека, готового бороться до конца как за свою жизнь, так и за то, что ему дорого.

Воробьев бежал, но уже через час, избитый и окровавленный, он лежал перед конвоирами

Через некоторое время немцы отделили офицеров от рядовых и отправили их в Смоленск. Затем в Каунас, откуда Константин совершил свой первый побег. Пленные работали в каменоломне, где совершенно бессмысленно, из конца в конец, перекатывали камни. Улучив момент, Воробьев бежал, но уже через час, избитый и окровавленный, он лежал перед конвоирами. А через неделю его отправили в лагерь смерти в Саласпилсе.

Бежать из концлагеря было практически нереально – все пространство перед колючей проволокой простреливалось, от бараков запрещалось отходить более чем на 50 метров. Подкоп был нереальной мечтой – в бараках хватало шпионов, готовых выслужиться за кусок хлеба. Вдобавок ко всему концлагеря располагали на враждебных территориях, чтобы исключить помощь местного населения. Единственным шансом для побега был переезд из лагеря в лагерь.

Минск. Август. 1941. Гиммлер инспектирует лагерь для советских военнопленных

Вместе с другом, молодым солдатом, Воробьев бежал, выбив окошко вагона и спрыгнув на ходу с поезда. Через неделю друга схватили полицейские в одном из домов, куда они заглядывали, чтобы попросить еды. Месяц Константин скитался по лесам, ночевал в старых копнах сена; его подкармливали сердобольные литовцы. Через месяц обессиленного беглеца поймали. И как подозрительного бродягу, возможно – дезертира, отправили в тюрьму в литовском городе Паневежисе.

В тылу врага

Заключенных каждый день возили на работы. 24 сентября, в собственный день рождения, Константин Дмитриевич бежал в третий раз. И это был последний его побег.

В лесу на оборванного, истощенного человека наткнулась женщина, собиравшая грибы. Она привела его к себе домой. Здесь, в семье лесника Яна Дзениса, Константин нашел помощь и приют. Потом дочь лесника, Вера Дзенис, скажет, что задолго до того видела сон про русского, пришедшего из леса, который стал ее судьбой.

Прячась на чердаке от визитов немецких солдат, в считанные дни написал о том, что ему пришлось увидеть и пережить

Константин поправился и пришел в себя. Прячась на чердаке от визитов немецких солдат, в считанные дни написал о том, что ему пришлось увидеть и пережить. О том, как военнопленные шли по зимнему тракту и их расстреливали одного за другим. О том, как эсэсовцы насмерть били заключенных лопатами. О голоде, который приходилось испытывать каждому военнопленному. И вспоминал с благодарностью о людях, которые не сломались и послужили ему примером. Первое название текста было «Дорога в отчий дом». Уже много позже, после смерти Константина Воробьева, издатели переименуют повесть в «Это мы, Господи».

Два года лагерей остались позади как страшный сон. Но на войне у командира РККА Константина Воробьева было свое место. Поэтому однажды из дома лесника ушли двое – Константин и Вера Дзенис, ставшая ему верной и любимой женой до самой смерти. В литовских лесах из бежавших военнопленных Константин Воробьев создал партизанский отряд и стал его командиром.

Воевали они под крылом литовского партизанского отряда с названием «Кяститус», что по-литовски означает «терпеливый». Партизаны нападали на немецкие колонны, уничтожая живую силу и технику, поджигали и взрывали объекты военного значения, устраивали диверсии. Константин Воробьев воевал в партизанах до освобождения Прибалтики. Его жена стала санинструктором и вынесла с поля боя не один десяток раненых.

Наградой Константину Воробьеву стала медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени «за отвагу, геройство и выдающиеся успехи в партизанской борьбе».

В отбитом у немцев Шауляе Константин Дмитриевич был назначен начальником штаба ПВО. Под его командой оказались те, вместе с кем он воевал в лесах. Воробьев позаботился о судьбе каждого, написав на них отличные характеристики. Не избежал жестких допросов в НКВД и он сам. Но тут за Воробьева свидетельствовали его дела: многие могли подтвердить, как вел себя этот командир отряда в немецком тылу.

Сочувствие к каждому

Константин Воробьев В 1947 году Константин Воробьев демобилизовался и переселился с женой в Вильнюс. В 1948 году он послал в журнал «Новый мир» текст, который написал сразу после побега из лагеря. Редактор назвал Константина Воробьева «пустым холодильником» и сказал, что тот не умеет писать о войне. А рукопись потерялась, казалось – навсегда.

Но именно эта неудача подтолкнула его. Он начал писать, и писал ярко, емко, описывая страшные стороны деревенской жизни 1920–1930 годов: коллективизацию и голод глазами ребенка («Друг мой Момич») и через призму войны и плена («Почем в Ракитном радости»). Его рассказы вызывают сочувствие и к крестьянам, у которых отбирают последнее, и к продотрядовцам во время расстрела: один из них под дулами винтовок крестился маленьким ребенком, крича: «Что вы делаете, люди?!»

Сборник рассказов «Подснежник», вышедший в Вильнюсе, не сделал его известным. Но написанные им позже повести «Крик» (1962) и «Убиты под Москвой» (1963) прочитали многие. Во многом эти произведения повторяют друг друга и являются автобиографическими.

Константин Воробьев с женой Верой

В первом молодой лейтенант проживает всю жизнь – наступление, фронт, война, любовь, смерть любимой, плен – за несколько дней. В финале повести любопытный немецкий офицер собирает трофеи – советские офицерские петлицы и эмблемы родов войск. Петлицы и эмблемы оторваны с не успевшей еще испачкаться шинели главного героя. В повести «Убиты под Москвой» в бой с немцами вступают кремлевские курсанты – и последний, оставшийся в живых после смерти товарищей курсант плачет, потому что никто не видел, как он сумел подбить танк. Здесь также путь взросления и осознания стремителен и занимает несколько дней.

Через десять лет, в 1985 году, энтузиасты нашли в архивах журнала «Новый мир» пропавшую рукопись

После окончания оттепели печататься стало намного труднее. Всего Константином Воробьевым написано около 30 произведений. Но самого главного, выстраданного – того, о чем он писал в далеком 1943 году, прячась от немцев, Константин Воробьев так и не смог сказать. Поэтому он начал писать продолжение повести «Крик» – о плене, видимо, пытаясь возродить и переиначить потерянную когда-то рукопись. Но написать ее не успел. 2 марта 1975 года Константин Воробьев скончался от рака мозга.

Через десять лет, в 1985 году, энтузиасты нашли в архивах журнала «Новый мир» пропавшую рукопись Константина Воробьева и опубликовали ее в журнале «Современник», назвав «Это мы, Господи». Это произведение считается самым ярким в его творчестве. Жуткий рассказ о немецких лагерях поражает верой в человека, потому что особенно выпукло в нем показаны русские люди, окружавшие главного героя, – не унывающие, не опустившиеся, а готовые бороться даже в таких условиях.

автор-повествователь

Смотреть что такое «автор-повествователь» в других словарях:

  • автор-повествователь — а/втор повествова/тель, а/втора повествова/теля … Слитно. Раздельно. Через дефис.

  • Автор. Повествователь. Герой — АВТОР. ПОВЕСТВОВАТЕЛЬ. ГЕРОЙ. В прозе и поэмах Л. значит. место принадлежит повествователю, ведется ли повествование от имени безымянного рассказчика или от первого лица. Повествователь у Л. или излагает сюжет или вводит в действие, воссоздавая… … Лермонтовская энциклопедия

  • Повествователь — м. 1. Тот, кто повествует, рассказывает; рассказчик. 2. Автор повестей, писатель. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • повествователь — я; м. 1. Тот, кто повествует, рассказывает; рассказчик. 2. Автор повествовательного произведения. Раскрыть образ повествователя. ◁ Повествовательница, ы; ж … Энциклопедический словарь

  • повествователь — я; м. см. тж. повествовательница 1) Тот, кто повествует, рассказывает; рассказчик. 2) Автор повествовательного произведения. Раскрыть образ повествователя … Словарь многих выражений

  • Имплицитный автор — (англ. implied author; термин введён Уэйном Бутом) образ автора, создаваемый читателем в ходе восприятия им текста. Имплицитный автор присутствует в произведении независимо от воли самого писателя и во многом определяется сознанием читателя … Википедия

  • эксплицитный автор, фиктивный автор — Франц. AUTEUR EXPLICITE, AUTEUR FICTIE, англ. EXPLICIT AUTHOR, FICTIVE AUTHOR, нем. EXPLIZ1TER AUTOR, FIKTIVER autor, figur IM text «фигура в тексте». Рассказчик, принадлежащий миру художественного вымысла и ведущий повествование от своего лица,… … Постмодернизм. Словарь терминов.

  • «Демон» — «ДЕМОН», поэма, одно из центральных произв. Л., к работе над к рым поэт возвращался в течение почти всей творч. жизни (1829 39). Основана на библейском мифе о падшем ангеле, восставшем против бога. К этому образу, олицетворяющему «дух отрицанья» … Лермонтовская энциклопедия

  • Стиль Лермонтова — СТИЛЬ Лермонтова, едва ли не самая сложная, но одновременно и перспективная проблема совр. лермонтоведения. Попытки определения стиля Л. то как романтического, то как реалистического с элементами романтики (см. Романтизм и реализм), то как… … Лермонтовская энциклопедия

  • Авторская речь — – внутритекстовое воплощение автора (образа автора), ответственного за сказанное им. Последнее важно, поскольку, например, в устном коллективном народном творчестве (фольклоре) категория автора лишена статуса персональной ответственности за… … Стилистический энциклопедический словарь русского языка

Сборник идеальных эссе по обществознанию

В це­лом со­чи­не­ние со­от­вет­ству­ет тре­бо­ва­ни­ям, предъ­яв­ля­е­мым к та­ко­му ви­ду ра­бо­ты вы­пуск­ни­ка шко­лы: струк­ту­ра вы­дер­жа­на, сфор­му­ли­ро­ва­на и про­ком­мен­ти­ро­ва­на про­бле­ма, обо­зна­че­на ав­тор­ская по­зи­ция и вы­ра­же­но соб­ствен­ное мне­ние по от­но­ше­нию к ней. По­это­му мы ре­ши­ли не сни­жать бал­лы имен­но за струк­ту­ру ра­бо­ты, ко­то­рую Вы на­учи­лись вы­стра­и­вать.
Од­на­ко дру­гой экс­перт, воз­мож­но, со­чтёт необ­хо­ди­мым по­ста­вить пер­вые че­ты­ре ну­ля и, оче­вид­но, бу­дет прав, так как Вы невер­но сфор­му­ли­ро­ва­ли про­бле­му. Фор­маль­но Вы пра­вы, обо­зна­чая та­кую про­бле­му, но ведь ав­тор стре­мит­ся убе­дить чи­та­те­ля в дру­гом — в том, что зна­чит на­сто­я­щая друж­ба, вер­ный друг все­гда мо­жет прий­ти на по­мощь в труд­ной си­ту­а­ции ( см., на­при­мер, 36, 96 пред­ло­же­ния).
Кро­ме это­го, по­жа­луй­ста, про­ана­ли­зи­руй­те на­ши за­ме­ча­ния, сде­лан­ные по по­во­ду до­пу­щен­ных Ва­ми оши­бок.
По­сы­ла­ем при­мер­ное со­чи­не­ние уче­ни­цы, на­пи­сан­ное по это­му тек­сту, хо­тя оно так­же ВКЛЮЧАЕТ ОШИБКИ и на­пи­са­но не на выс­ший балл, но нам хо­те­лось бы , чтобы Вы его про­чи­та­ли и об­ра­ти­ли вни­ма­ние на про­бле­му, ко­то­рая сфор­му­ли­ро­ва­на в этой ра­бо­те, на рас­суж­де­ния пи­шу­ще­го.
В дан­ном тек­сте Рэй Бр­эд­бе­ри за­тра­ги­ва­ет про­бле­му на­сто­я­щей друж­бы и вза­и­мо­по­мо­щи.
Пи­са­тель изоб­ра­жа­ет бе­се­ду двух ге­ро­ев — Уо­л­те­ра Грип­па и ге­роя-рас­сказ­чи­ка. Грипп, узнав о смер­ти Ти­мо­ти Сал­ли­ва­на, ко­то­ро­го он нена­ви­дел «всем сво­им су­ще­ством», по­те­рял же­ла­ние жить, ведь Сал­ли­ван «за­став­лял его ид­ти впе­рёд». Уо­л­тер по­чув­ство­вал, что утра­чи­ва­ет «со­кро­вен­ный огонь», раз­го­рав­ший­ся бла­го­да­ря его вра­гу. Это силь­ней­шее по­тря­се­ние сло­ми­ло Грип­па на­столь­ко, что он ре­ша­ет при­го­то­вить­ся к смер­ти и да­же ин­те­ре­су­ет­ся «ас­сор­ти­мен­том над­гро­бий», об­ра­ща­ясь к дру­гу с прось­бой за­ка­зать ему «про­стую пли­ту». Од­на­ко из рас­суж­де­ний ге­роя-рас­сказ­чи­ка ста­но­вит­ся из­вест­но не толь­ко о его жут­кой зло­сти, вы­зван­ной столь глу­пым по­ве­де­ни­ем дру­га, но и о непре­одо­ли­мом стрем­ле­нии по­мочь Уо­л­те­ру — «за­ка­дыч­но­му друж­ба­ну», знав­ше­му его ещё со школь­ной ска­мьи. Пре­дан­ность и вер­ность, про­де­мон­стри­ро­ван­ные ге­ро­ем, его го­тов­ность ока­зать под­держ­ку в труд­ную ми­ну­ту — всё это про­яв­ле­ние на­сто­я­щей друж­бы.
По мне­нию Рэя Бр­эд­бе­ри, лишь та­кие ка­че­ства, как ува­же­ние, по­ни­ма­ние и спо­соб­ность к вза­и­мо­по­мо­щи яв­ля­ют­ся за­ло­гом ис­тин­ной друж­бы, ко­то­рая со­хра­нит­ся на дол­гие го­ды. Неда­ром в за­клю­чи­тель­ном эпи­зо­де тек­ста ав­тор срав­ни­ва­ет ге­роя-рас­сказ­чи­ка с вра­чом-те­ра­пев­том. Имен­но та­кая креп­кая друж­ба, счи­та­ет Бр­эд­бе­ри, спо­соб­на ис­це­лить че­ло­ве­ка от мно­гих ду­шев­ных ран, и я пол­но­стью с ним со­глас­на.
На­сто­я­щая друж­ба — это спа­си­тель­ный ост­ров, на­хо­дя­щий­ся сре­ди оке­а­на про­блем. Ес­ли вспом­нить, как ча­сто нам хо­чет­ся ощу­тить чью-то под­держ­ку, раз­де­лить своё го­ре или же, на­обо­рот, ра­дость с кем-то, то ста­но­вит­ся слож­но пред­ста­вить жизнь без та­ких по­ня­тий, как друж­ба и вза­и­мо­по­мощь.
Про­бле­му на­сто­я­щей друж­бы в сво­их про­из­ве­де­ни­ях за­тра­ги­ва­ли так­же и мно­гие дру­гие пи­са­те­ли. Так, в из­вест­ном ро­мане Гон­ча­ро­ва «Об­ло­мов» глав­ные ге­рои, Ан­дрей Штольц и Илья Ильич Об­ло­мов, де­мон­стри­ру­ют эта­лон дру­же­ских от­но­ше­ний. Несмот­ря на раз­ли­чие ин­те­ре­сов, про­ти­во­по­лож­ность ми­ро­воз­зре­ний и ха­рак­те­ров, они смог­ли со­хра­нить свою друж­бу на про­тя­же­нии всей жиз­ни. Штольц все­гда слу­жил на­дёж­ной опо­рой и под­держ­кой для Об­ло­мо­ва, пы­тал­ся про­бу­дить в нём де­я­тель­ную на­ту­ру, бо­рясь с его апа­тич­но­стью и кос­но­стью. По­сле смер­ти Ильи Ильи­ча Об­ло­мо­ва Штольц за­бо­тить­ся о его сыне и бе­рёт его к се­бе на вос­пи­та­ние. Дан­ный по­сту­пок сви­де­тель­ству­ет о нераз­рыв­ной ду­шев­ной свя­зи дру­зей, сфор­ми­ро­вав­шей­ся в ре­зуль­та­те непод­дель­ной ис­крен­но­сти их друж­бы.
Неред­ко от­сут­ствие пре­дан­ных дру­зей и от­ри­ца­ние друж­бы в це­лом при­но­сят че­ло­ве­ку разо­ча­ро­ва­ние и вы­зы­ва­ют чув­ство ду­шев­ной опу­сто­шен­но­сти. На­при­мер, в ро­мане М. Ю. Лер­мон­то­ва «Ге­рой на­ше­го вре­ме­ни» Гри­го­рий Пе­чо­рин не спо­со­бен рас­смот­реть дру­га ни в Вер­не­ре, ни в Мак­си­ме Мак­си­мы­че. Он по­те­рял ве­ру в су­ще­ство­ва­ние друж­бы, в воз­мож­ность её непод­дель­но­сти. От­сут­ствие дру­же­ской под­держ­ки в жиз­ни Пе­чо­ри­на утвер­жда­ет в нём мысль о сво­ей ненуж­но­сти, под вли­я­ни­ем ко­то­рой и фор­ми­ру­ет­ся об­раз «лиш­не­го» че­ло­ве­ка. Без по­мо­щи дру­зей нам бы­ва­ет чрез­вы­чай­но слож­но пре­одо­леть вне­зап­но воз­ни­ка­ю­щие в на­шей жиз­ни бе­ды и невзго­ды.
Под­во­дя итог вы­ше­из­ло­жен­но­му, я хо­те­ла бы ещё раз от­ме­тить, что друж­ба, на­сто­я­щая и непод­дель­ная, — это огром­ное, несмет­ное бо­гат­ство. Бе­ре­ги­те его, до­ро­жи­те им, по­ста­рай­тесь со­хра­нить на всю жизнь. Помни­те, что друг спо­со­бен из­ле­чить и со­греть ва­ше серд­це, из­ба­вив вас от ле­де­ня­щей ду­шев­ной бо­ли.