Советские солдаты насилуют немок

Как немцы обращались с пленными русскими женщинами

Ниже приводятся несколько примеров обращения «цивилизованных» немцев с пленными женщинами — военнослужащими.
В августе 1941 г. по приказу Эмиля Кноля, командира полевой жандармерии 44-й пехотной дивизии, была расстреляна военнопленная – военный врач.
В г. Мглинск Брянской области в 1941 г. немцы захватили двух девушек из санитарной части и расстреляли их.
После разгрома частей Красной Армии в Крыму в мае 1942 г. в Рыбацком поселке «Маяк» недалеко от Керчи в доме жительницы Буряченко скрывалась неизвестная девушка в военной форме. 28 мая 1942 г. немцы во время обыска обнаружили ее. Девушка оказала фашистам сопротивление, кричала: «Стреляйте, гады! Я погибаю за советский народ, за Сталина, а вам, изверги, настанет собачья смерть!» Девушку расстреляли во дворе.
В конце августа 1942 г. в станице Крымской Краснодарского края расстреляна группа моряков, среди них было несколько девушек в военной форме.
В станице Старотитаровской Краснодарского края, среди расстрелянных военнопленных обнаружен труп девушки в красноармейской форме. При ней был паспорт на имя Михайловой Татьяны Александровны, 1923 г. уроженки села Ново-Романовка.
В селе Воронцово-Дашковское Краснодарского края в сентябре 1942 г. были зверски замучены взятые в плен военфельдшера Глубокова и Ячменева.
5 января 1943 г. неподалеку от хутора Северный были захвачены в плен 8 красноармейцев. Среди них – медицинская сестра по имени Люба. После продолжительных пыток и издевательств всех пленных расстреляли.
Переводчик дивизионной разведки П. Рафес вспоминает, что в освобожденной в 1943 г. деревне Смаглеевка в 10 км от Кантемировки жители рассказали, как в 1941 г. «раненую девушку-лейтенанта голую вытащили на дорогу, порезали лицо, руки, отрезали груди…»
Часто захваченные в плен женщины перед смертью подвергались насилию. Солдат из 11-й танковой дивизии Ганс Рудгоф свидетельствует, что зимой 1942 г. «…на дорогах лежали русские санитарки. Их расстреляли и бросили на дорогу. Они лежали обнаженные… На этих мертвых телах… были написаны похабные надписи».
Женщины-военнопленные содержались во многих лагерях. По словам очевидцев, они производили крайне жалкое впечатление. В условиях лагерной жизни им было особенно тяжело: они, как никто другой, страдали от отсутствия элементарных санитарных условий.
Посетивший осенью 1941 г. Седлицкий лагерь К. Кромиади, член комиссии по распределению рабочей силы, беседовал с пленными женщинами. Одна из них, женщина-военврач, призналась: «… все переносимо, за исключением недостатка белья и воды, что не позволяет нам ни переодеться, ни помыться».
Медсестры Ольга Ленковская и Таисия Шубина попали в плен в октябре 1941 г. в Вяземском окружении. Сначала женщин содержали в лагере в Гжатске, затем в Вязьме. В марте при приближении Красной Армии немцы перевели пленных женщин в Смоленск в Дулаг № 126. Пленниц в лагере находилось немного. Содержались в отдельном бараке, общение с мужчинами было запрещено. С апреля по июль 1942 г. немцы освободили всех женщин с «условием вольного поселения в Смоленске».

После падения Севастополя в июле 1942 г. в плену оказалось около 300 женщин-медработников: врачей, медсестер, санитарок. Вначале их отправили в Славуту, а в феврале 1943 г., собрав в лагере около 600 женщин-военнопленных, погрузили в вагоны и повезли на Запад. 23 февраля 1943 г. привезли в город Зоес. Выстроили и объявили, что они будут работать на военных заводах. В группе пленных была и Евгения Лазаревна Клемм. Еврейка, преподаватель истории Одесского пединститута, выдавшая себя за сербку. Она пользовалась особым авторитетом среди женщин-военнопленных. Е.Л. Клемм от имени всех на немецком языке заявила: «Мы – военнопленные и на военных заводах работать не будем».

colonelcassad

Набрел на занятный материал австралийского военного корреспондента Осмара Уайта, который делится своими наблюдениями о победителях второй мировой войны, торжествующих на останках Третьего Рейха. В годы Холодной Войны автор со своими наблюдениями изложенными в книге «Дорога Победителя» явно был не в тренде. Особенно нагляден кусок посвященный «изнасилованной Германии» западными союзниками.
В целом автора трудно упрекнуть в симпатиях к русским, но в целом, создается впечатление, что он как мог пытался понять непонятных ему союзников. Ряд цитат вполне себе прекрасны, хотя они чередуются и с далеко не комплиментарными наблюдениями.
ГЛАЗАМИ ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА
Задолго до того, как союзники дошли до концлагерей, в которых зондеркоманды специализировались на уничтожении евреев и славян, и мир узнал, что означали слова Гитлера об «окончательном решении», солдаты, побеждавшие немцев, начали переполняться гневом и местью.
Во Франции и Бельгии из первых рук они узнавали о зверствах нацистов: о массовых расстрелах заложников, бессмысленных избиениях и поджогах, садистских допросах подозреваемых в сопричастности к сопротивлению. Мало кто сомневался в том, что немцы заслужили свою судьбу. Так, вначале с гражданским населением Германии обращались сурово. Радиообращение Эйзенхауэра «Мы приходим победителями!» подразумевало, что командование имело право реквизировать любое пригодное жилье в полуразрушенных городах. Стариков, больных, детей часто выгоняли из домов в развалины, чтобы они беспокоились сами о себе. «Единственный способ научить krauts (кличка немцев, данная им американцами, происходит от немецкого слова, обозначающего кислую капусту) тому, в войне нет ничего хорошего, заключается в том, чтобы обращаться с ними так же, как они когда-то поступали с другими». Я слышал этот девиз постоянно. Победа подразумевала право на трофеи. Победители отбирали у врага все, что ему нравилось: выпивку, сигары, фотоаппараты, бинокли, пистолеты, охотничьи ружья, декоративные мечи и кинжалы, серебряные украшения, посуду, меха. Этот вид грабежа назывался «освобождением» или «взятием сувениров». Военная полиция не обращала на это внимания до той поры, пока хищные освободители (обычно солдаты воспомогательных частей и транспортники) не начали красть дорогие машины, антикварную мебель, радиоприемники, инструменты и другое промышленное оборудование и придумывать хитрые методы контрабандной доставки краденого на побережье с тем, чтобы потом переправить это в Англию. Только после после окончания боев, когда грабеж превратился в организованный криминальный рэкет, военное командование вмешалось и установило закон и порядок. До того солдаты брали, что хотели, и немцам при этом приходилось несладко.
Однако, я видел немного случаев преднамеренной и злоумышленной жестокости. Солдаты считали, что они всего лишь восстанавливают справедливость и несут морально обоснованное возмездие той расе, которая угнетала Западную Европу на протяжении пяти лет. Покорность немцев никак не влияла на поведение победителей, а напротив, возбуждала гнев и презрение. Мне довелось видеть, как американские солдаты преднамеренно и планомерно громили немецкий дом в Эрфурте…
После того, как боевые действия переместились на немецкую землю, солдатами фронтовых частей и теми, кто следовал непосредственно за ними, было совершено немало изнасилований. Количество их зависело от отношения к этому старших офицеров. В некоторых случаях личности нарушителей были установлены, они были отданы под суд и наказаны. Юристы держались скрытно, но признавали, что за жестокие и извращенные половые акты с немецкими женщинами некоторые солдаты были расстреляны (особенно в тех случаях, когда это были негры). Однако, я знал, что многие женщины были изнасилованы и белыми американцами. Никаких акций против преступников предпринято не было.
На одном участке фронта один довольно заслуженный командующий остроумно заметил: «Совокупление без беседы не является братанием!». Другой офицер как-то сухо заметил по поводу приказа о недопустимости «братания»: «Определенно, это впервые в истории, когда серьезное усилие прилагается для того, чтобы лишить солдат права на женщин в побежденной стране». Вероятно, наиболее заслуживающая доверия характеристика ситуации была дана интеллигентной австриячкой средних лет из Бад Хомбурга: «Разумеется, солдаты берут женщин… После оккупации этого города на протяжении многих ночей нас будили солдаты, стуча в двери и требуя Fraulen. Иногда они врывались в дом силой. Иногда женщинам удавалось спрятаться или убежать. Я спросил ее, знала ли она женщин, которых и в самом деле изнасиловали. Она задумалась на мгновение и ответила: «Нет, не думаю, что это случалось часто. Вы должны помнить, что сейчас, в отличие от тех времен, когда нацистские идеи еще не получили распространения, немецких женщин не ужасает мысль о том, что мужчина может применить к ним насилие. Они боятся, это правда. Но они больше боятся того, что их изобьют, чем то, что их изнасилуют. Сами увидите. Если ваши солдаты будут достаточно терпеливы, они увидят, что немецкие женщины довольно покорны».
«Запрет на братание» (No-fraternisation rule), провозглашенный сразу же после вступления американцев на немецкую территорию, так никогда и не действовал. Он был абсурдно искусственным и ввести его в действие было просто невозможно. Первоначально он был направлен на предотвращение сожительства британских и американских солдат с немецкими женщинами. Но как только закончились бои, и войска были размещены по местам постоянной дислокации, значительное количество офицеров и солдат, особенно из состава военной администрации , начало завязывать с немецкими женщинами отношения всех категорий – от хождения к проституткам, до нормальных и благородных романов.
Одна берлинская прачка так высказалась по этому поводу: «Девочки Гитлера очень скоро затащат Ваших солдат в постель и заставят их забыть о приказах. Они не считают, что в этом есть что-то неправильное. Они получат удовольствие и после посмеются и пошутят. В траханьи нет ничего плохого. Сами увидите – скоро они станут спать с неграми и евреями!»
Безупречные арийские девственницы, может, когда-то и подписывались на нацистские идеологические журналы, однако их пуританские принципы не смогли пережить полового воздержания… После нескольких убогих и бессмысленных военных судов над козлами отпущения «запрет на братание» превратился в пустой звук. Насколько я знаю, солдаты из американской дивизии, которая освободила Бухенвальд в апреле, спали с немками уже к концу мая. Они сами хвастались этим. Когда сам лагерь расчистили и превратили в центр для перемещенных лиц, ряды бараков, в которых сотни восточно-европейцев умерли голода и болезней, были обставлены награбленной в Веймаре мебелью и превращены в бордель. Он процветал и снабжал лагерь бесчисленными консервами и сигаретами…
НА ДОРОГАХ ГЕРМАНИИ
Колонны освобожденных рабов стали обычным зрелищем на всех сельских дорогах. Они шли толпами под весенним дождем, и часто их растерзанные тела можно было увидеть на подходах к мостам – там, где они подорвались на минах. Но они не останавливались. Они были свободны и шли куда глаза глядят. Первыми шли сельскохозяйственные рабочие. Они выглядели крепкими и сытыми. На них были обноски военной формы всех европейских стран. У некоторых были ботинки или сапоги, некоторые шли босиком даже по морозу, другие обматывали свои ноги в лоскутья одеял или мешковину. Они выглядели очень бедно, но физически были в неплохой форме.
По мере того, как союзные армии уходили вглубь Германии, вид проходящих мимо стал меняться. Колонны уже не состояли из крепких (или сравнительно крепких) мужчин. Многие хромали и были явно больны и истощены. Среди них были женщины и дети. Почти у всех были ручные тележки или детские коляски с поклажей…
В целом, первые рабы, освобожденные в Рейнланде, не проявляли особенно злобных чувств к своим хозяевам. Даже с восточно-европейцами немцы обращались по-человечески, или по, меньшей мере, как с ценными домашними животными.
Я помню, как одна пожилая фермерша подошла к командиру рекогносцировочной колонны недалеко от Безингхайма и стала умолять его задержать ее русского рабочего, который собрался уйти. Ее сын и муж, по ее словам, были в армии, и без русского у нее не оставалось никого для работы на ферме, и зимой их ожидал голод. Мы взглянули на русского. Это был крепкий угрюмый парень, который определенно собирался уйти… Командир сказал что-то непечатное и отдал сигнал двигаться дальше. Когда я взглянул на странную пару в последний раз, женщина сидела в канаве, уронив голову на руки, а русский решительно шагал прочь…
Военные власти сумели установить некоторое подобие порядка на освобожденных территориях. Но когда бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей заполнили дороги и начали грабить один городок за другим, ситуация вышла из-под контроля. Лишь некоторым вырвавшимся из лагерей или бросившим работу удалось найти дорогу домой. Большинство скопилось во временных лагерях для беженцев, едва выживая за счет скудных пайков, реквизированных из местных запасов. Некоторые из переживших лагеря собрались в банды для того, чтобы рассчитаться с немцами. Малонаселенные районы, которые не пострадали во время боевых действий, нередко страдали от разбоя этих банд. Я хорошо помню деревушку на реке Флуда, где мне показали растерзанные тела двух детей 7 и 12 лет, которые стали жертвой пьяных русских, бывших до этого три года рабами на глубокой соляной шахте…

В БЕРЛИНЕ
В последние дни прошли слухи о том, что под давлением Вашингтона и Лондона русские согласились на раздел Берлина с британцами и американцами. Это была слабая компенсация за унизительное ожидание в течение шести недель, но утешением было то, что Черчилль и Трумэн наконец нашли силы поставить Сталина на место. Ударные части были выбраны для демонстрации силы, достаточной для того, чтобы заставить высокомерных русских еще раз подумать и дать им по носу, если они опять попытаются силой прибрать к рукам новые территории. Паттон, по слухам, так и рвался в бой. Первого июня конвой из 80 джипов с более чем двумя сотнями репортеров отправился в путь впереди войсковых соединений и прибыл в столицу до полудня. Путешествию придала интерес встреча с авангардами Красной Армии, направлявшимися в Тюрингию, чтобы сменить американцев…
Бронетехника и орудия союзников, покрытые свежей краской, грохотали по дороге, двигаясь через четкие интервалы времени. Полевая форма была приведена в порядок, башмаки и знаки различия сверкали, все без исключения были с наградными ленточками и медалями за прошедшие бои. По сравнению с этими элегантными колоннами, входящими в город с запада и северо-запада, уходящие из него русские выглядели сбродом. Их ватные телогрейки были замаслены и ободраны, транспорт состоял из смеси старых грузовиков и телег, набитых награбленной мебелью, больше половины солдат шли пешком. Они маршировали вдоль автобана под командой младших командиров, которые ехали на немецких велосипедах. Даже знаменитые русские орудия были покрыты слоем сухой грязи.
Британский корреспондент, путешествовавший рядом со мной, сказал с ужасом в голосе: «Боже мой, так это те самые парни, которые проложили себе дорогу от Сталинграда, по пути высекая искры из фрицев?» И в самом деле, это были солдаты армии, которая разбила две трети немецких сухопутных сил на Восточном фронте, тогда как великолепно вооруженные британцы и американцы с большим трудом одолели оставшуюся треть в Нормандии, Италии и на линии Зигфрида. Это были коренастые степные крестьяне и пастухи. Было видно, что для них не существовало трудностей, и им был безразличен вид механизированной мощи, выставленной для того, чтобы произвести на них впечатление. Возможно, подумал я, простые машины войны на долгом отрезке времени никогда не одолеют крестьянина, одержимого тем, чтобы изгнать иноземного агрессора…
Двумя днями позже русские вывесили огромный портрет Сталина у Бранденбургских ворот и девушки-красноармейки начали регулировать движение флажками, работая с точностью, достойной роботов.
В конце первого дня моего пребывания в Берлине я был уверен, что город мертв. Человеческие существа не могли жить в этой ужасающей груде мусора. К концу первой недели мои представления начали меняться. Общество стало оживать среди развалин. Берлинцы начали получать пищу и воду в количествах, достаточных для того, чтобы выжить. Все больше и больше людей были заняты на общественных работах, проводимых под руководством русских. Благодаря русским, имеющим большой опыт борьбы с подобными проблемами в своих собственных опустошенных городах, распространение эпидемий было поставлено под контроль. Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем смогли бы сделать на их месте англо-американцы. Русские методы поддержания порядка и достижения результатов в самом существенном не имели такого сдерживающего фактора, как прекраснодушие. Они понимали психологию массы и знали, что чем быстрее берлинцы вдохновятся идеей помочь самим себе, тем лучше будет для всех. Через несколько дней после капитуляции они поддержали идею выпуска газет. Затем восстановили радиовещание, разрешили организацию развлекательных мероприятий и объявили, что утвердят создание профсоюзов и демократических политических партий.
Что-то нужно было сделать для того, чтобы дать образование миллионам детей и при этом исключить из него полностью гнилую философию нацизма. Теоретики западной демократии отнеслись к этой проблеме с чрезмерной праведностью. «Ни одного слова или фразы с налетом нацизма не должно остаться в учебниках немецких школ,» – заявили они. Школы будут закрыты, пока не будут очищены все учебники. Русские были более реалистичны, по меньшей мере, в Берлине. Еще до того, как союзники вошли в свои оккупационные зоны, они поддержали открытие начальных школ в наименее разрушенных районах, принимая на работу учителей без следов нацистской активности в послужном списке. К западу от Эльбы открытие школ затянулось на месяцы.
Радио, газеты, политика, концерты. Русские мудро подпитывали возрождение в пустыне отчаяния. Они проявили великодушие к последователям чудовища, лежавшего в своей берлоге под горами щебня. Но берлинцы, не смотрели на мир так, как этого хотелось бы русским. Везде был слышен шепот: «Слава Богу, что Вы – британцы и американцы – пришли сюда… Русские – это животные, …они отобрали у меня все, что было… они насилуют, воруют и расстреливают…»
Антирусская истерия была настолько сильной, столько ходило вокруг историй о русских зверствах, что шеф англо-американского бюро по общественным связям (PR) нашел нужным собрать корреспондентов для того, чтобы дать «разъяснения»: «Запомните, — сказал он, — что среди немцев существует сильное и организованное движение, нацеленное на то, чтобы посеять семена недоверия между союзниками. Немцы убеждены, что им будет на пользу раскол между нами. Я хочу предупредить вас о том, чтобы вы не верили немецким историям о зверствах русских без тщательной проверки их достоверности…»
В любом случае, в русофобии не было ничего нового. Войска сталкивались с этим всю дорогу от Рейна по мере того, как встречали тысячи бегущих на Запад и охваченных паникой людей. Русские идут! Как бы то ни было, но нужно бежать от них!
Когда удавалось расспросить кого-либо из них, почти всегда оказывалось, что они ничего не знают о русских. Им так говорили. Они слышали это от друга, брата или родственника, который служил на Восточном фронте… Ну, конечно, Гитлер врал им! Его теории о высшей расе были абсурдом, заявления о том, что британцы – это декаденты и что евреи – недочеловеки, питающиеся разложившимяся мозгами – враньем… Но, говоря о большевиках, фюрер был прав!
Геббельсовская пропаганда добилась успеха в одном, чему было суждено пережить разочарование поражения. Она вбила в головы немцев параноидальный страх перед «ордами с Востока». Когда Красная Армия подошла к окраинам Берлина, волна самоубийств захлестнула город. По некоторым подсчетам, в мае-июне 1945 года от 30 до 40 тысяч берлинцев добровольно ушли из жизни.
Насколько поведение русских подогрело эту оргию самоуничтожения? Я задавал эти вопросы многим берлинцам. Если отбросить преувеличения, то картина получалась следующая: Красная Армия захватила город в яростных боях, разгоряченная жаждой мести. Русские разрушали, грабили и насиловали точно так же, как немцы (по рассказам польских беженцев) делали это четыре года назад в Польше и России. Наиболее объективные свидетельства о поведении русских я получил от женщины средних лет. Вот интервью с ней:
В. – Вы говорите, что русские вели себя очень жестоко после боев. Что Вы имеете ввиду под словом «жестоко»?
О. – Они грабили дома, стреляли во всех, кто сопротивлялся этому, нападали на женщин. Их не сдерживало ничего.
В. – Что происходило, когда они грабили дом? Можете ли Вы рассказать мне о доме, грабеж которого Вы наблюдали? Ваш дом тоже разграбили?
О. – Да все квартиры были разграблены. После того, как стрельба на улицах стихла, 10 или 11 солдат поднялись по лестнице и начали колотить в дверь. Мы побоялись открывать, и тогда они стали ломать замки и крушить двери.
В. – Что случилось потом?
О. – Они обыскали все, ища оружие или снайперов. Потом некоторые из них начали открывать полки и вышвыривать из них вещи, другие набросились на женщин.
В. – Что значит «набросились»? Они насиловали женщин?
О. – Да, в большинстве случаев.
В. – Что, всех? Все русские солдаты насиловали или пытались насиловать женщин?
О. – Не все, но большинство из них. Они были пьяны. У них были с собой бутылки с коньяком и вином, и они были возбуждены – Вы понимаете, как это все могло происходить.
В. – Сколько женщин было в этом здании?
О. – Думаю, нас было восемь. Трое были со мной в моей квартире.
В. – Вас изнасиловали?
О. – Нет. Один из них пытался сделать это со мной, но я говорю немного по-русски и сказала ему, что он пьян и позорит свою страну. Я попросила его передать другим, чтобы они оставили женщин в покое.
В. – И это его остановило?
О. – Да. Он был всего лишь мальчишка. Он казался пристыженным, но взял всю мою одежду с полок и из гардероба. Он сказал, что немцы в 41-м отбирали у женщин всю одежду, и что он не видит причины, по которой он не может взять то, что ему хочется. Я не пыталась остановить его. Утром он пришел с извинениям и пытался дать мне продукты.
В. – Пытался ли он остановить других?
О. – Они все были пьяны. Русские ужасны, когда пьяны. Вы себе не представляете, какие они.
В. – Откуда Вы знаете, что изнасиловали других женщин?
О. – Я видела, как русский изнасиловал мою подругу.
В. – Жестоко?
О. – Да.
В. – Но Вы видели наверняка, что случилось с другими?
О. – Нет, но я в этом не сомневаюсь. Они не врали мне, это произошло на самом деле, поверьте.
В. – Вы говорите, что в людей стреляли. Вы и в самом деле видели случаи, когда убивали гражданских лиц?
О. – Застрелили женщину с нашей улицы, которую я знала.
В. – Вы видели ее тело?
О. – Да. Ее сестра и я похоронили ее в саду.
В. – Почему ее убили?
О. – Русским показалось, что у нее был револьвер.
В. – Это правда?
О. – Нет, у нее не было револьвера.
Загадочные люди эти русские! Изнасилования и извинения. Кражи, и пропытки загладить их продуктовыми дарами. Дикий грабеж разрушенного города и, через несколько дней, попытки восстановить его.
Уйат встречался с русскими и в ночных клубах Берлина.
Я прошелся по ночным кабаре, начав с «Фемины» возле Потсдаммерплатц. Был теплый и влажный вечер. В воздухе стоял запах канализации и гниющих трупов. Фасад «Фемины» был покрыт футуристическимим картинками обнаженной натуры и объявлениями на четырех языках. Танцевальный зал и ресторан были заполнены русскими, британскими и американскими офицерами, сопровождавшими женщин (или охотящимися за ними). Бутылка вина стоила 25 долларов, гамбургер из конины и картошки – 10 долларов, пачка американских сигарет – умопомрачительные 20 долларов.
Щеки берлинских женщин были нарумянены, а губы накрашены так, что казалось, что это Гитлер выиграл войну. Многие женщины были в шелковых чулках. Дама-хозяйка вечера открыла концерт на немецком, русском, английском и французском языках. Это спровоцировало колкость со стороны капитана русской артиллерии, сидевшего рядом со мной. Он наклонился ко мне и сказал на приличном английском: «Такой быстрый переход от национального к интернациональному! Бомбы RAF – отличные профессора, не так ли?»
Первой в программе выступала девочка-танцор, затем – труппа «русских» танцоров. Они были настолько полны энергии и настолько понравились русским, что я был уверен в том, что им предоставят дополнительные пайки наравне с промышленными рабочими…
Среди клиентов «Фемины» было много русских офицеров, но, как ни удивительно, было много и немцев. Некоторые из них были техническими специалистами, к которым благоволила советская администрация, но кем были остальные, я и не пытался узнать достоверно. Сутенеры, спекулянты, шпики… Там было больше ушей, натренированных на ловлю слухов, чем где-бы то ни было в подобном заведении к востоку от Лиссабона и к северу от Босфора. В тренированных ушах всегда кто-то заинтересован, даже в стране побежденного врага…
На раннем этапе трехсторонней оккупации Берлина между разными сторонами существовали нормальные и даже сердечные отношения. Все хорошо относились друг к другу и сотрудничали с окрытой душой в том, чтобы накормить 4-миллионное население и включить его в работу по восстановлению города. Вскоре, однако, стало ясно, что русские не намерены ни с кем сотрудничать. Оказалось, что они часто страдают злокачественным комплексом неполноценности, который привел их к повышенной чувствительности и агрессивности в моменты, когда давала себя знать тривиальная разница во мнениях по поводу различных мероприятий и обязанностей. Они грубо обманывали и в более серьезных вопросах. Серьезные трения возникли тогда, когда они отказали союзникам в возможности получать справедливую долю сельхозпродуктов с окрестных ферм. Эта земля, заявили они, находится в восточной оккупационной зоне, отведенной им в Ялте, и любое продовольствие, произведенное в ней, будет распределяться только части города, находящейся под русским контролем. Американцам и британцам пришлось огранизовывать доставку продуктов из более удаленных районов.
С самого начала было ясно, что советская политика направлена на вытеснение западных сюзников из Берлина и на еще одну пропагандистскую победу. Разговоры о том, чтобы «навалять чертовым комми» утихли, но никакого братства между томми, джи-ай и Иваном во внеслужебное время не было, хотя определенное хрупкое товарищество существовало между офицерами, надзирающими за ночными клубами. Между всеми прочими отношения были натянутыми. Советский гарнизон был мрачно враждебен. В его составе было много неграмотных азиатов, и томми и джи-ай решили, что это всего лишь немытые дикари, использующие ванны вместо унитазов…
В установлении порядка в своей зоне русские мыслили и действовали по понятиям «массы». Они не беспокоились о справедливом отношении к отдельным людям. Их заботило, главным образом, то, как сделать каждый район самообечивающимся в самое короткое время. Первой мыслью было дать каждому, способному работать, занятие. Ни в изгнании немцев с территорий, отведенных для чехов и поляков, ни в перемещении населения, когда работающий баланс между разными районами был нарушен притоком беженцев, ни в разукомплектовании заводов русских не сдерживали соображения, которые британцы, американцы или даже французы назвали бы милосердием. Они реорганизовывали людские толпы так же, как фермер, который перегоняет стада скота или овец на какое-нибудь пораженное засухой пастбище, ожидая потери от голода, болезней, истощения, но надеясь свести их к минимуму. После того, как активные фашисты в русской зоне были ликвидированы, люди Сталина не проявили особого желания тратить время на мелкую рыбешку. Таких заставляли работать и вознаграждали по заслугам. Если полученные позднее свидетельства указывали на то, что некоторые из людей, работающих на новый режим, были в прошлом ярыми нацистами, их ликвидировали без суеты и беспокойства, но только после того, как находили менее подозрительного работника.

Для Нюрнбергского и других процессов русские сохранили только военных преступников, наказание которых могло иметь пропагандистское значение. С нацистскими громилами из маленьких городков и мелкими садистами они расправлвлись незамедлительно и спокойно, не особенно заботясь о возможном несоблюдении правовых норм. В своем предпочтении к пролетариату они были весьма постоянны. Звание, богатство или классовая принадлежность не давали немцу никаких привилегий в русской зоне. Только технические специалисты или эксперты в прикладной или чистой науке могли ожидать особого обращения.
Из всего того, что я видел и слышал, было ясно, что русские, в отличие от британцев или американцев, не были обеспокоены проблемами «гуманности». Не было заметно у них и желания мстить ради самой мести. Они были великими эгоистами и бескомпромиссными реалистами. Один говорящий по-английски русский офицер, будучи немного выпивши, говорил мне в кабаре Коммикер: “Мы должны уничтожить фашизм. Немецкий фашизм ничуть не хуже, чем любой другой. Единственная страна в мире, которая распознает и уничтожает фашизм – это Россия, но это вовсе не предмет национальной принадлежности. Национальность для нас не имеет значения. Мы не ненавидим немцев, итальянцев, негров или китайцев. Мы не думаем, что русские лучше, чем любой другой народ, за исключением того, что у русских такое правительство, которое стремится уничтожить фашизм. Мы сделаем Россию сильной и защищенной от врага – не для того, чтобы навязывать свою волю другим народам, а чтобы защитить людей от фашизма, где бы он ни появился. В качестве репараций мы возьмем у провинившихся стран только то, что нам необходимо для того, чтобы сделать Россию сильной и защищенной. Это – здравый смысл и логика. Мы не имеем ничего против капиталистической демократии кроме того, что она легко обращается в фашизм, когда ее дела идут неважно”.
В ПРАГЕ
Никакого террора в Праге или другой части Богемии со стороны русских не наблюдалось. Русские – суровые реалисты по отношению к коллаборационистам и фашистам, но человеку с чистой совестью бояться нечего.
В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне окукупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев под влиянием чешской нервозности, вызванной неумеренностью манер русских солдат и их любовью к водке. Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух или по бутылкам…

Выдержки перевода, а также скиншоты из гугл-букс книги «Дорога победителей» — Conquerors’ road An Eyewitness Report of Germany 1945 Osmar White (книга издана в 2005 году и на немецком под названием «Дорога победителя» «Die Straße des Siegers» ) Книга австралийского военного репортера Осмара Уайта изначально была заявлена в 1946 году в Британии и США, но по полит. соображениям не была издана.
http://katyn.editboard.com/t408-topic
«…Победа подразумевала право на трофеи. Победители отбирали у врага все, что ему нравилось: выпивку, сигары, фотоаппараты, бинокли, пистолеты, охотничьи ружья, декоративные мечи и кинжалы, серебряные украшения, посуду, меха. Этот вид грабежа назывался «освобождением» или «взятием сувениров»…После того, как боевые действия переместились на немецкую землю, солдатами фронтовых частей и теми, кто следовал непосредственно за ними, было совершено немало изнасилований…Юристы держались скрытно, но признавали, что за жестокие и извращенные половые акты с немецкими женщинами некоторые солдаты были расстреляны (особенно в тех случаях, когда это были негры). Однако, я знал, что многие женщины были изнасилованы и белыми американцами. Никаких акций против преступников предпринято не было…Насколько я знаю, солдаты из американской дивизии, которая освободила Бухенвальд в апреле, спали с немками уже к концу мая. Они сами хвастались этим. Когда сам лагерь расчистили и превратили в центр для перемещенных лиц, ряды бараков, в которых сотни восточно-европейцев умерли голода и болезней, были обставлены награбленной в Веймаре мебелью и превращены в бордель. Он процветал и снабжал лагерь бесчисленными консервами и сигаретами…»
Про РККА:
. «…Благодаря русским, имеющим большой опыт борьбы с подобными проблемами в своих собственных опустошенных городах, распространение эпидемий было поставлено под контроль. Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем смогли бы сделать на их месте англо-американцы…Upd.0 Еще до того, как союзники вошли в свои оккупационные зоны, они поддержали открытие начальных школ в наименее разрушенных районах, принимая на работу учителей без следов нацистской активности в послужном списке. К западу от Эльбы открытие школ затянулось на месяцы…»Про немцев, их отношению к советским войскам: «…В любом случае, в русофобии небыло ничего нового…Когда удавалось расспросить кого-либо из них, почти всегда оказывалось, что они ничего не знают о русских. Им так говорили. Они слышали это от друга, брата или родственника, который служил на Восточном фронте…Геббельсовская пропаганда добилась успеха в одном, чему было суждено пережить разочарование поражения. Она вбила в головы немцев параноидальный страх перед «ордами с Востока». Когда Красная Армия подошла к окраинам Берлина, волна самоубийств захлестнула город. По некоторым подсчетам, в мае-июне 1945 года от 30 до 40 тысяч берлинцев добровольно ушли из жизни…» И, пожалуй, квинтэссенция: «…Из всего того, что я видел и слышал, было ясно, что русские, в отличие от британцев или американцев, не были обеспокоены проблемами «гуманности». Не было заметно у них и желания мстить ради самой мести. Они были великими эгоистами и бескомпромиссными реалистами. …»
Дальнейшие выдержки есть здесь
http://gennady-sysoev.livejournal.com/59412.html
http://gennady-sysoev.livejournal.com/59756.html

Советские солдаты насиловали немок в 1945ом — чёрный западный миф

Чёрный миф о сотнях тысячах и миллионах немок, изнасилованных в 1945 году советскими солдатами (да и представительниц других наций), в последнее время стал частью антирусской и антисоветской информационной кампании. Этот и другие мифы способствуют превращению немцев из агрессоров в жертв, уравниванию СССР и гитлеровской Германии и в конечном итоге к пересмотру итогов Второй мировой войны со всеми вытекающими историческими геополитическими последствиями.

24 сентября либеральная пресса снова напомнила об этом мифе. На сайте русской службы «Би-би-си» был опубликован большой ]]>материал]]>: «Изнасилование Берлина: неизвестная история войны». В статье сообщается, что в России выходит в продажу книга — дневник офицера Советской Армии Владимира Гельфанда, в которой «без прикрас и купюр описаны кровавые будни Великой Отечественной войны».

Статья начинается с указания на советский памятник. Это памятник Воину-освободителю в берлинском Трептов-парке. Если для нас этот символ спасения европейской цивилизации от нацизма, то «для некоторых в Германии этот мемориал — повод для иных воспоминаний. Советские солдаты изнасиловали бессчетное число женщин по пути к Берлину, но об этом редко говорили после войны — как в Восточной, так и в Западной Германии. И в России сегодня об этом мало кто говорит».

Дневник Владимира Гельфанда повествует «об отсутствии порядка и дисциплины в регулярных войсках: скудные рационы, вши, рутинный антисемитизм и бесконечное воровство. Как он рассказывает, солдаты воровали даже сапоги своих товарищей». А также сообщает об изнасилованиях немок, причем не как единичных случаях, а системе.

Остаётся только удивляться, как Красная Армия, в которой не было «порядка и дисциплины», царил «рутинный антисемитизм и бесконечное воровство», где солдаты были преступниками, ворующими вещи у товарищей и скопом насилующими девушек, смогла победить «высшую расу» и дисциплинированный вермахт. Видимо, «трупами завалили», как нас долгое время убеждали либеральные историки.

Автор статьи Люси Эш призывает отринуть предрассудки и узнать подлинную историю Второй мировой войны со всеми ее неприглядными сторонами: «…будущие поколения должны знать истинные ужасы войны и заслуживают того, чтобы увидеть неприкрашенную картину». Однако вместо этого лишь повторяет чёрные мифы, которые уже не раз были опровергнуты. «Каков был реальный масштаб изнасилований? Чаще всего называются цифры в 100 тысяч женщин в Берлине и два миллиона по всей Германии. Эти цифры, горячо оспариваемые, были экстраполированы из скудных медицинских записей, сохранившихся до наших дней».

Миф о сотнях тысячах и миллионах изнасилованных в 1945 году советскими солдатами немок регулярно поднимается на протяжении последних 25 лет постоянно, хотя до перестройки не поднималась ни в СССР, ни самими немцами. В 1992 году в Германии вышла книга двух феминисток, Хельке Зандер и Барбары Йор, «Освободители и освобожденные», где появилась это шокирующее обывателя число: два миллиона.

В 2002 году вышла книга Энтони Бивора «Падение Берлина», в которой автор привел эту цифру, не уделив внимания ее критике. По словам Бивора, он нашел в российском государственном архиве отчеты «об эпидемии сексуального насилия на территории Германии». Эти отчеты в конце 1944 года посылались сотрудниками НКВД Лаврентию Берии. «Они передавались Сталину, — говорит Бивор. — Можно увидеть по отметкам, читались они или нет. Они сообщают о массовых изнасилованиях в Восточной Пруссии и о том, как немецкие женщины пытались убивать себя и своих детей, чтобы избежать этой участи».

В работе Бивора приводятся такие данные: «По оценкам двух главных берлинских госпиталей, число жертв изнасилованных советскими солдатами колеблется от девяноста пяти до ста тридцати тысяч человек. Один доктор сделал вывод, что только в Берлине было изнасиловано примерно сто тысяч женщин. Причем около десяти тысяч из них погибло в основном в результате самоубийства. Число смертей по всей Восточной Германии, видимо, намного больше, если принимать во внимание миллион четыреста тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Представляется, что всего было изнасиловано порядка двух миллионов немецких женщин, многие из которых (если не большинство) перенесли это унижение по нескольку раз».

То есть мы видим мнение «одного доктора»; источники же были описаны фразами «видимо», «если» и «представляется». В 2004 году книга Энтони Бивора «Падение Берлина» была издана в России и стала «источником» для многочисленных антисоветчиков, которые подхватили и распространили миф о «советских солдатах-насильниках». Теперь появится ещё один схожий «труд» — дневник Гельфанда.

На деле такие факты, а они неизбежны на войне, ведь даже в мирное время насилие — это одно из самых распространенных преступлений, были исключительным явлением, и за преступления жестко наказывали. Приказ Сталина от 19 января 1945 гласил: «Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника. Каждой должен хранить самообладание, каждый должен быть храбрым… Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования будут виновные расстреляны».

С мародерами и насильниками жестко боролись. Преступники попадали под военные трибуналы. За мародёрство, изнасилования и прочие преступления наказания были суровыми: 15 лет лагерей, штрафбат, расстрел. В докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта о противоправных действиях в отношении гражданского населения за период с 22 апреля по 5 мая 1945 года есть такие цифры: по семи армиям фронта на 908,5 тыс. человек зафиксировано 124 преступления, из которых 72 изнасилования. 72 случая на 908,5 тысячи. Где здесь сотни тысяч изнасилованных немок?

Жесткими мерами волну мести быстро загасили. При этом стоит помнить, что не все преступления совершали советские солдаты. Отмечалось, что особо мстили немцам за годы унижения поляки. Бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей получили свободу; некоторые из них стали мстить. Австралийский военный корреспондент Осмар Уайт находился в Европе в рядах 3-й американской армии и отмечал: «…когда бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей заполнили дороги и начали грабить один городок за другим, ситуация вышла из-под контроля… Некоторые из переживших лагеря собрались в банды для того, чтобы рассчитаться с немцами».

2 мая 1945 года военный прокурор 1-го Белорусского фронта Яченин докладывал: «Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих…» Об этом же докладывал Сталину и Берия: «В Берлине находится большое количество освобожденных из лагерей военнопленных итальянцев, французов, поляков, американцев и англичан, которые забирают у местного населения личные вещи и имущество, грузят на повозки и направляются на запад. Принимаются меры к изъятию у них награбленного имущества».

Осмар Уайт также отмечал высокую дисциплину в советских войсках: «Никакого террора в Праге или другой части Богемии со стороны русских не наблюдалось. Русские — суровые реалисты по отношению к коллаборационистам и фашистам, но человеку с чистой совестью бояться нечего. В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев под влиянием чешской нервозности, вызванной неумеренностью манер русских солдат и их любовью к водке. Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух или по бутылкам…».

Многие ветераны и современники Второй мировой войны отмечали, что в Красной Армии господствовала суровая дисциплина. Не стоит забывать, что в сталинском СССР создавали общество служения и созидания. Воспитывали героев, созидателей и производителей, а не шпану и насильников. Советские войска вступили в Европу как освободители, а не завоеватели, соответственно себя вели советские солдаты и командиры.

Стоит напомнить, что как звери себя вели на советской земле гитлеровцы, представители европейской цивилизации. Гитлеровцы забивали людей как скот, насиловали, стирали с лица земли целые поселения. К примеру, каким был обычный солдат вермахта, было рассказано на Нюрнбергском процессе. Типичный ефрейтор 355-го охранного батальона Мюллер убил во время оккупации 96 советских граждан, в том числе стариков, женщин и грудных детей. Им также были изнасилованы тридцать две советские женщины, причем шесть из них убиты. Понятно, что когда стало ясно, что война проиграна, многих охватил ужас. Немцы боялись, что русские будут им мстить. Причём справедливая кара была заслужена.

Фактически первым, кто запустил миф о «красных насильниках» и «ордах с Востока», были идеологи Третьего рейха. Нынешние «исследователи» и либеральные публицисты лишь повторяют слухи и сплетни, которые придумали в гитлеровской Германии, чтобы запугать население, сохранить его покорность. Чтобы немцы сражались до самого последнего момента. Чтобы смерть в бою казалась им легкой участью по сравнению с пленом и оккупацией.

Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии Йозеф Геббельс в марте 1945 г. записал: «…фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно вызывают ужас… В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до семидесяти лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему».

Этот миф немедленно растиражировали. Сам Гитлер обратился к населению: «Солдаты на Восточном фронте! В последний раз смертельный враг в лице большевиков и евреев переходит в наступление. Он пытается разгромить Германию и уничтожить наш народ. Вы, солдаты на Восточном фронте, знаете большей частью уже сами, какая судьба уготована прежде всего немецким женщинам, девушкам и детям. В то время как старики и дети будут убиты, женщины и девушки будут низведены до казарменных проституток. Остальные попадут в Сибирь». На Западном фронте немецкая пропаганда для запугивания местного населения вместо русских использовала образ негра, насилующего белокурых немок.

Таким образом, главари Рейха пытались заставить людей сражаться до конца. При этом людей довели до паники, смертельного ужаса. Значительная часть населения Восточной Пруссии бежала в западные районы. В самом Берлине прошла серия самоубийств. Уходили из жизни целыми семьями.

Уже после войны этот миф поддержали англосаксонские издания. В самом разгаре была «холодная война» и США и Британия вели активную информационную войну с советской цивилизацией. Многие мифы, которые активно использовали в Третьем рейхе, взяли на вооружение англосаксы и их подпевалы в Западной Европе. В 1954 году в США вышла книга «Женщина в Берлине». Её автором считается журналистка Марта Хиллер. В Западной Германии дневник опубликовали в 1960 г. В 2003 году «Женщину в Берлине» переиздали во многих странах, и западные СМИ охотно подхватили тему «изнасилованной Германии». Через несколько лет по этой книге был снят фильм «Безымянная». После этого работа Э. Бивора «Падение Берлина» была принята либеральными изданиями «на ура». Почва уже была подготовлена.

При этом на Западе закрывают глаза на то, что американские, французские и британские войска несут ответственность за массовые преступления в Германии, в том числе и изнасилования. Например, немецкий историк М. Гебхардт считает, что только американцы изнасиловали не менее 190 тысяч немок, причем процесс этот продолжался до 1955 года. Особенно зверствовали солдаты из колониальных частей — арабы и негры. Но об этом на Западе стараются не вспоминать.

Также на Западе не хотят вспоминать, что на подконтрольной СССР немецкой территории было создано сильное немецкое социалистическое государство ГДР (6-я экономика в Европе в 1980 году). И «изнасилованная Германия» была самым верным и самодостаточным союзником СССР в Европе. Если все те преступления, о которых пишут последователи Геббельса и Гитлера, были бы на самом деле, то вряд ли в принципе были бы возможно добрососедские и союзнические отношения, длившие больше четырех десятилетий.

Таким образом, изнасилования немок советскими солдатами действительно были, есть документы и статистика по числу осуждённых. Но, эти преступления носили исключительный характер, не носили массового и систематического характера. Если соотнести общее число осуждённых за эти преступления ко всей численности советских войск на оккупированных территориях, то процент получится совсем незначительным. При этом преступления совершали не только советские войска, но и поляки, французы, американцы, британцы (включая представителей колониальных войск), освобожденные из лагерей военнопленные и т. д.

Чёрный миф о «советских солдатах-насильниках» был создан в Третьем рейхе, чтобы напугать население, заставить его вести борьбу до конца. Затем этот миф был восстановлен англосаксами, которые вели информационную войну против СССР. Эта война продолжается и в настоящее время, с целью превращения СССР в агрессора, советских солдат — в захватчиков и насильников, для уравнивания СССР и нацистской Германии. В конечном итоге наши «партнеры» стремятся к пересмотру Второй мировой и Великой Отечественной войн со всеми вытекающими историческими и геополитическими последствиями.

Самсонов Александр

0gnev

Энтони Бивор (Antony Beevor) // «The Guardian», Великобритания.
«Солдаты Красной армии не верят в «индивидуальные связи» с немецкими женщинами, — писал драматург Захар Аграненко в своем дневнике, который он вел во время войны в Восточной Пруссии. — Девять, десять, двенадцать сразу — они насилуют их коллективно».
Длинные колонны советских войск, вступивших в Восточную Пруссию в январе 1945 года, представляли собой необычную смесь современности и средневековья: танкисты в черных кожаных шлемах, казаки на косматых лошадях, к седлам которых было привязано награбленное, доджи и студебекеры, полученные по ленд-лизу, за которыми следовал второй эшелон, состоявший из телег. Разнообразию вооружения вполне соответствовало разнообразие характеров самих солдат, среди которых были как откровенные бандиты, пьяницы и насильники, так и коммунисты-идеалисты и представители интеллигенции, которые были шокированы поведением своих товарищей.
В Москве Берия и Сталин прекрасно знали о происходящем из детальных докладов, в одном из которых сообщалось: «многие немцы полагают, что все немки, оставшиеся в Восточной Пруссии, были изнасилованы солдатами Красной Армии».
Приводились многочисленные примеры групповых изнасилований «как несовершеннолетних, так и старух».
Маршал Рокоссовский издал приказ №006 с целью направить «чувство ненависти к врагу на поле брани». Это ни к чему не привело. Было несколько произвольных попыток восстановить порядок. Командир одного из стрелковых полков якобы «лично застрелил лейтенанта, который выстраивал своих солдат перед немкой, поваленной на землю». Но в большинстве случаев или сами офицеры участвовали в бесчинствах или отсутствие дисциплины среди пьяных солдат, вооруженных автоматами, делало невозможным восстановление порядка.
Призывы отомстить за Отчизну, подвергшуюся нападению Вермахта, были поняты как разрешение проявлять жестокость. Даже молодые женщины, солдаты и медработники, не выступали против. 21-летняя девушка из разведотряда Аграненко говорила: «Наши солдаты ведут себя с немцами, особенно с немецкими женщинами, совершенно правильно». Кое-кому это казалось любопытным. Так, некоторые немки вспоминают, что советские женщины наблюдали за тем, как их насилуют, и смеялись. Но некоторые были глубоко шокированы тем, что они видели в Германии. Наталья Гессе, близкий друг ученого Андрея Сахарова, была военным корреспондентом. Позже она вспоминала: «Русские солдаты насиловали всех немок в возрасте от 8 до 80. Это была армия насильников».
Выпивка, включая опасные химикаты, украденные из лабораторий, играла значительную роль в этом насилии. Похоже, что советские солдаты могли напасть на женщину, только предварительно напившись для храбрости. Но при этом они слишком часто напивались до такого состояния, что не могли завершить половой акт и пользовались бутылками — часть жертв была изуродована таким образом.
Тема массовых бесчинств Красной Армии в Германии была так долго под запретом в России, что даже теперь ветераны отрицают, что они имели место. Лишь некоторые говорили об этом открыто, но без всяческих сожалений. Командир танкового подразделения вспоминал: «Они все поднимали юбки и ложились на кровать». Он даже хвалился, что «два миллиона наших детей родились в Германии».
Способность советских офицеров убедить себя, что большинство жертв были либо довольны, либо согласны с тем, что это была справедливая плата за действия немцев в России, удивительна. Советский майор заявил в то время английскому журналисту: «Наши товарищи так изголодались по женской ласке, что часто насиловали шестидесяти-, семидесяти- и даже восьмидесятилетних к их откровенному удивлению, если не сказать удовольствию».
Можно только наметить психологические противоречия. Когда изнасилованные жительницы Кенигсберга умоляли своих мучителей убить их, красноармейцы считали себя оскорбленными. Они отвечали: «Русские солдаты не стреляют в женщин. Так поступают только немцы». Красная Армия убедила себя, что, поскольку она взвалила на себя роль освободительницы Европы от фашизма, ее солдаты имеют полное право вести себя, как им заблагорассудится.
Чувство превосходства и унижение характеризовали поведение большей части солдат по отношению к женщинам Восточной Пруссии. Жертвы не только расплачивались за преступления Вермахта, но и символизировали собой атавистический объект агрессии — такой же старый, как и сама война. Как заметила историк и феминистка Сюзан Браунмиллер (Susan Brownmiller), изнасилование, как право завоевателя, направлено «против женщин врага», чтобы подчеркнуть победу. Правда, после первоначального неистовства января 1945 года, садизм проявлялся все реже. Когда Красная Армия достигла Берлина через 3 месяца, солдаты уже рассматривали немок через призму обычного «права победителей». Чувство превосходства безусловно сохранилось, но оно было, возможно, непрямым следствием тех унижений, которые сами солдаты претерпевали от своих командиров и советского руководства в целом.
Некоторые другие факторы тоже играли роль. Сексуальная свобода широко обсуждалась в 20-х годах в рамках Коммунистической партии, но уже в следующее десятилетие Сталин сделал все, чтобы советское общество стало фактически асексуальным. Это никак не было связано с пуританскими взглядами советских людей — дело в том, что любовь и секс не вписывались в концепцию «деиндивидуализации» личности. Естественные желания нужно было подавлять. Фрейд был запрещен, развод и супружеская измена не одобрялись компартией. Гомосексуализм стал уголовно наказуемым. Новая доктрина полностью запрещала половое воспитание. В искусстве изображение женской груди, даже прикрытой одеждой, считалось верхом эротики: ее должен был закрывать рабочий комбинезон. Режим требовал, чтобы любое выражение страсти сублимировалось в любовь к партии и к товарищу Сталину лично.
Красноармейцам, по большей части малообразованным, были свойственны полная неосведомленность в вопросах секса и грубое отношение к женщинам. Таким образом, попытки советского государства подавить либидо своих граждан привело к тому, что один русский писатель назвал «барачной эротикой», которая была значительно более примитивной и жестокой, чем любая самая жесткая порнография. Все это смешивалось со влиянием современной пропаганды, лишающей человека его сущности, и атавистическими примитивными импульсами, обозначенными страхом и страданиями.
Писатель Василий Гроссман, военный корреспондент в наступающей Красной Армии, вскоре обнаружил, что жертвами изнасилований были не только немцы. Среди них были и польки, а также молодые русские, украинки и белоруски, оказавшиеся в Германии в качестве перемещенной рабочей силы. Он отмечал: «Освобожденные советские женщины часто жалуются, что наши солдаты их насилуют. Одна девушка сказала мне в слезах: «Это был старик, старше моего отца».
Изнасилования советских женщин сводят на нет попытки объяснить поведение Красной Армии местью за немецкие бесчинства на территории Советского Союза. 29 марта 1945 года ЦК Комсомола уведомил Маленкова о докладе с 1-го Украинского Фронта. Генерал Цыганков сообщал: «В ночь 24 февраля группа из 35 солдат и командир их батальона проникли в женское общежитие в деревне Грютенберг и изнасиловали всех».
В Берлине, несмотря на геббельсовскую пропаганду, многие женщины были попросту не готовы к ужасам русской мести. Многие пытались убедить себя, что, хотя опасность и должна быть велика в деревне, массовые изнасилования не могут происходить в городе на виду у всех.
В Дахлеме (Dahlem) советские офицеры посетили сестру Кунигунду, настоятельницу женского монастыря, в котором находились приют и родильный дом. Офицеры и солдаты вели себя безупречно. Они даже предупредили о том, что за ними следуют подкрепления. Их предсказание сбылось: монахини, девушки, старухи, беременные и только что родившие были все изнасилованы без жалости.
Уже через несколько дней среди солдат возникло обыкновение выбирать своих жертв, светя им в лицо факелами. Сам процесс выбора, вместо насилия без разбора, свидетельствует об определенной перемене. К этому времени советские солдаты начали рассматривать немецких женщин не как ответственных за преступления Вермахта, а как на военную добычу.
Изнасилование часто определяют как насилие, мало связанное с собственно сексуальным влечением. Но это определение с точки зрения жертв. Чтобы понять преступление, нужно увидеть его с точки зрения агрессора, особенно на поздних стадиях, когда «просто» изнасилования сменили беспредельный разгул января и февраля.
Многие женщины были вынуждены «отдаться» одному солдату в надежде, что он защитит их от других. Магда Виланд (Magda Wieland), 24-летняя актриса, пыталась спрятаться в шкафу, но ее оттуда вытащил молодой солдат из Средней Азии. Он был так возбужден возможностью заняться любовью с красивой молодой блондинкой, что кончил раньше времени. Магда попыталась объяснить ему, что согласна стать его подружкой, если он защитит ее от других русских солдат, но он рассказал о ней своим товарищам, и один солдат изнасиловал ее. Эллен Гетц (Ellen Goetz), еврейская подруга Магды, была тоже изнасилована. Когда немцы пытались объяснить русским, что она еврейка и, что ее преследовали, они получили в ответ: «Frau ist Frau» (Женщина есть женщина — прим. пер.).
Вскоре женщины научились прятаться во время вечерних «часов охоты». Молоденьких дочерей прятали на чердаках по несколько дней. Матери выходили за водой только ранним утром, чтобы не попасться под руку советским солдатам, отсыпающимся после попоек. Иногда наибольшая опасность исходила от соседей, которые выдавали места, где прячутся девушки, пытаясь таким образом спасти своих собственных дочерей. Старые берлинцы все еще помнят крики по ночам. Их нельзя было не слышать, так как все окна были выбиты.
Согласно данным двух городских больниц, жертвами изнасилований стали 95.000-130.000 женщин. Один доктор подсчитал, что из 100.000 изнасилованных, около 10.000 потом умерли, в основном — покончив с собой. Смертность среди 1.4 миллиона изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии была еще выше. Хотя как минимум 2 миллиона немок были изнасилованы, значительная их часть, если не большинство, стали жертвами групповых изнасилований.
Если кто-то и пытался защитить женщину от советского насильника, то это был или отец, пытающийся защитить дочь, или сын, пытающийся защитить мать. «13-летний Дитер Саль (Dieter Sahl), — писали соседи в письме вскоре после события, — бросился с кулаками на русского, который насиловал его мать прямо у него на глазах. Он добился только того, что его застрелили».
После второй стадии, когда женщины предлагали себя одному солдату, чтобы защититься от остальных, наступала следующая стадия — послевоенный голод — как отмечала Сюзан Браунмиллер, «тонкая линия отделяющая военные изнасилования от военной проституции». Урсула фон Кардорф (Ursula von Kardorf) отмечает, что вскоре после сдачи Берлина, город был наполнен женщинами, торгующими собой за еду или альтернативную валюту — сигареты. Хельке Сандер (Helke Sander), немецкий кинорежиссер, досконально изучивший этот вопрос, пишет о «смеси прямого насилия, шантажа, расчета и настоящей привязанности».
Четвертой стадией была странная форма сожительства офицеров Красной Армии с немецкими «оккупационными женами». Советские чиновники пришли в бешенство, когда несколько советских офицеров дезертировали из армии, когда пришло время возвращаться домой, чтобы остаться со своими немецкими любовницами.
Даже если феминистическое определение изнасилования как исключительно акта насилия и кажется упрощенным, мужскому самодовольству нет оправдания. События 1945 года ясно показывают нам, каким тонким может быть налет цивилизованности, если нет боязни ответных действий. Они также напоминают, что у мужской сексуальности есть темная сторона, о существовании которой мы предпочитаем не вспоминать.
____________________________________
М.Гастингс: Варвары («Daily Mail», Великобритания)
Фашизм и женщина («Правда», СССР)
Отчет о России и русских («The New York Times», США)
Спасти рядового Ивана («The Guardian», Великобритания)
Сергей – боец Красной Армии («The New York Times», США)
Человек, который остановил Гитлера («The New York Times», США)
Самопожертвование русских – в чем причина? («The Times», Великобритания)
Н.Дэвис: Война, которую выиграли не мы, а русские («The Sunday Times», Великобритания)
Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин («The Daily Telegraph», Великобритания)
Н.Дэвис: Россия — недостающее звено в британской мифологии Победы («The Times», Великобритания)
Tags: «the guardian», 2002, Вторая мировая война, Энтони Бивор, гомосексуализм, женщины, зверства фашистов, мародерство, фашистские варвары

Да, насиловали: И американцы насиловали немок во время Второй мировой — и нисколько не стесняются

Они вообще любят показать себя крутыми насильниками, и не считают это чем-то зазорным, когда речь идет о военных конфликтах. Судя по фильму «Ярость» 2014 года выпуска, американцы гордятся, что насиловали немок во время Второй мировой войны. Не видели это фильм? Очень поучительно. Брэд Питт там изображает бравого танкиста, который говорит молодому солдату: «Иди с ней в спальню, или я пойду!» Понимаете, никакого стеснения по этому поводу американцы не испытывают. Они полагают, что это нормально. Это война.
Да, советские воины-освободители были очень разными людьми. Война — жестокая вещь. Изнасилования немок были. Иначе зачем приказ Сталина — о наказании расстрелом победителей за надругательство над местным населением? Сталин просто так, знаете ли, приказы не писал.
На сайте русской службы «Би-би-си» был опубликован большой материал. Не пожелавший назвать себя автор службы потратил немало времени на сбор свидетельств сексуального насилия над немками со стороны советских солдат. Статья ожидаемо начинается с указания на советский памятник. Это памятник воинам-освободителям в Берлине.
«В Германии этот мемориал иногда называют „могилой неизвестного насильника“. Мое внимание привлекла надпись, напоминающая, что советские люди спасли европейскую цивилизацию от фашизма. Но для некоторых в Германии этот мемориал — повод для иных воспоминаний», — пишет «Би-би-си».
Автор статьи призывает ныне живущие поколения отринуть предрассудки и узнать подлинную историю Второй мировой войны со всеми ее неприглядными сторонами. Но вместо этого транслирует давно разоблаченные мифы.
«Каков был реальный масштаб изнасилований? Чаще всего называются цифры в 100 тысяч женщин в Берлине и два миллиона по всей Германии. Эти цифры, горячо оспариваемые, были эстраполированы из скудных медицинских записей, сохранившихся до наших дней».
Тема насилия над мирными гражданами, особенно над немецкими женщинами, в освобожденной от нацистов Германии муссируется на протяжении последних 25 лет постоянно, хотя до перестройки не поднималась ни в СССР, ни самими немцами.

В 1992 году в Германии вышла книга двух феминисток, Хельке Зандер и Барбары Йор, «Освободители и освобожденные», где появилась эта шокирующая цифра: два миллиона. Вранье. Обоснование этой цифры оставляло большое поле для спекуляций: данные основывались на учете в одной только немецкой клинике, а потом были помножены на общее количество женщин. В 2002 году вышла книга Энтони Бивора «Падение Берлина», в которой автор привел эту цифру, не уделив внимания ее критике, а источники данных были описаны фразами «один доктор сделал вывод», «видимо», «если» и «представляется».
По оценкам двух главных берлинских госпиталей, число жертв изнасилованных советскими солдатами колеблется от девяноста пяти до ста тридцати тысяч человек. Один доктор сделал вывод, что только в Берлине было изнасиловано примерно сто тысяч женщин. Причем около десяти тысяч из них погибло в основном в результате самоубийства. Число смертей по всей Восточной Германии, видимо, намного больше, если принимать во внимание миллион четыреста тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Представляется, что всего было изнасиловано порядка двух миллионов немецких женщин, многие из которых (если не большинство) перенесли это унижение по нескольку раз.
В 2004 году эта книга была издана в России, подхвачена в качестве «аргумента» антисоветчиками, которые и распространили миф о невиданной жесткости советских солдат в оккупированной Германии.
На деле такие факты считались «чрезвычайными происшествиями и аморальным явлением», за что следовало наказание. Приказ Сталина от 19 января 1945 четко гласит: «На завоеванной территории не позволяется половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования будут виновные расстреляны».
С насилием над мирным населением Германии боролись на всех уровнях, а мародеры и насильники попадали под трибунал. Так, в докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта о противоправных действиях в отношении гражданского населения за период с 22 апреля по 5 мая 1945 года есть такие цифры: по семи армиям фронта на 908,5 тысяч человек зафиксировано 124 преступления, из которых 72 изнасилования. 72 случая на 908,5 тысяч. О каких двух миллионах может идти речь?
Осмар Уйат, австралийский военный корреспондент, которого вряд ли можно подозревать в пристрастности к советским солдатам, в 1945 году писал: «В Красной Армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев под влиянием нервозности, вызванной неумеренностью манер русских солдат и их любовью к водке. Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух и по бутылкам…»
Не надо ковать из русского солдата образ святого с нимбом. Солдат — это пот, кровь, убийства и насилие. Это война в глазах человека. Это отнятые им жизни. Это грязь и жестокость. Крылышки, если и были, сами отпали в ходе боевых действий. Я полностью, разумеется, на стороне нашего русского солдата. Как бы они не мстили немецкому народу за вторжение на территорию нашей страны и массовые убийства мирного населения.

Дело об изнасиловании солдата в в/ч 66431

24 июля 2014 года Владикавказский гарнизонный военный суд приступил к рассмотрению первого дела по факту гибели в армии в в/ч 66431 Леонида Леонидова (*фамилия, имя погибшего изменены по просьбе матери погибшего). По факту гибели мальчика будет рассматриваться два уголовных дела — в отношении рядовых Антонова и Салтыкова (процесс начался вчера и продолжится 31 июля), второе — в отношении младшего сержанта Ка*анова (процесс начнется 28 июля 2014 года). Дело слушает судья Сергей Горелов. Интересы родителей погибшего представляет юрист Фонда «Право Матери» Надежда Кузина.

12 томов с материалами описывают, как на протяжении нескольких месяцев над солдатом-срочником Леонидом Леонидовым издевается несколько подонков: его обзывают, унижают, бьют, отнимают деньги и телефон; над парнем глумятся по нарастающей — сначала в материалах дела фиксируются единичные эпизоды (май 2013 г.), затем — эпизодов унижения с применением насилия становится больше (июнь-июль 2013 г.), под конец — Леонид подвергается издевательствам практически ежедневно (август 2013 г.). Все это происходит на глазах многочисленных военнослужащих.

Отдельных проклятий со стороны матери погибшего парня и общественного осуждения заслуживают офицеры части, которые, как обычно и бывает в таких случаях, «ничего не видели», «ничего не слышали», зато у одного из них рука поднялась сжечь предсмертную записку, в которой Леонид назвал виновных в своей гибели лиц. И только потому, что мальчик написал две, а не одну, предсмертные записки — один из текстов уцелел.

Многомесячные издевательства над парнем завершились тем, что их инициатор — его непосредственный командир — изнасиловал его. Через два часа после этого Леонид повесился.

В материалах дела есть протокол допроса свидетеля, который оказался одним из последних, кто видел Леонида живым: тот плакал, в руках у него была веревка. Сослуживец спросил, что случилось? Леонид сказал: «Надо мной надругался Ка*анов» и сел писать свои две предсмертные записки. А сослуживец завалился спать. Неужели сообщение от плачущего человека с веревкой в руках про изнасилование собственным командиром — это весьма будничная история в в/ч 66431? Через час-полтора Леонида уже не было в живых.

«Это история из тех, что развенчивает расхожий миф, что армейская «школа жизни» делает из парней «настоящих мужчин». «Настоящий мужчина» изнасиловал солдата, которым командовал. «Настоящие мужчины» врали, ссылаясь на плохую память, потому что всем своим «настояще-мужским» сообществом боялись нескольких подонков. «Настоящий мужчина»-офицер сжег предсмертную записку повесившегося от отчаяния парня. Материалы дела не засвидетельствовали ни одного настоящего мужского поступка хоть кого-то из среды, в которую попал для прохождения военной службы Леонид Леонидов. Или настоящий мужчина — это подонок, преступник, трус и лгун? Тот, кто издевается или молча наблюдает за издевательствами над слабым? Тот, кто боится сильного? Тот, кто думает, как бы спасти собственную шкуру?»

Из материалов дела: «…находясь на полигоне «Капустин Яр», желая создать рядовому Леонидову невыносимые условия прохождения военной службы, будучи недовольным нахождением последнего во время учений на стационарном лечении в военном госпитале, и желая наказать его за это, Ка*анов склонил к совершению совместного преступления подчиненных ему по воинскому званию рядовых Салтыкова и Антонова, который также является для него подчиненным по воинской должности (…) к систематическому до окончания срока военной службы Леонидова применению физического насилия и унижения последнего. Предложив Салтыкову и Антонову, применять физическое насилие и унижение как самостоятельно, так и совместно. На данное предложение Ка*анова как Антонов, так и Салтыков, ответили согласием. Вступив в преступный сговор на совершение как совместных, так и раздельных насильственных действий и унижения чести и достоинства рядового Леонидова, младший сержант Ка*анов, рядовые Антонов и Салтыков по возвращению 1-го зрдн в пункт постоянной дислокации войсковой части — полевая почта 66431 — приступили к реализации задуманного».

С этого момента Леониду пришлось совсем плохо.

«Около 2 часов 30 минут 31 августа 2013 года Ка*анов, действуя умышленно, (…) насильно завел Леонидова в «кунг» автомашины КШМ Р 142 НМР, где желая удовлетворить свои сексуальные потребности, с угрозой применения насилия, а именно избиения (…) принудил последнего к действиям сексуального характера, совершив в отношении Леонидова насильственный акт мужеложества (…).»

Помимо эпизодов, связанных с издевательствами и побоями, в материалах уголовного дела зафиксировано, что Антонов и Ка*анов 24 августа отняли у Леонидова 6 тысяч рублей, поделив добычу поровну. Кроме того, обвиняемые отобрали у парня мобильный телефон, за возврат которого требовали деньги.

Во время судебно-медицинского исследования трупа, кроме странгуляционной борозды, были обнаружены кровоподтеки в области грудной клетки, верхней правой и нижних конечностей, кровоподтек на внутренней поверхности правого предплечья, ссадины в лобной области и в области коленного сустава. При судебно-медицинском исследовании марлевых тампонов и мазков с содержимым как прямой кишки, так и ротовой полости были обнаружены сперматозоиды. (Что и привело в конечном итоге к установлению личности насильника: была проведена генетическая экспертиза).

Прокуратура заключила досудебное соглашение о сотрудничестве с первыми двумя фигурантами, согласно которому они обязуются «активно содействовать следствию», а им гарантируется, что дело, по которому они проходят обвиняемыми слушается судом в особом порядке (это когда в суд не вызываются свидетели, а дело формально открывается и закрывается судом за час). Кроме того, им гарантируется, что «срок или размер наказания не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей». Т.е. наказание за содеянное будет щадящим. Сотрудники следственных органов, заключая соглашение о сотрудничестве с негодяями, облегчают себе работу. Негодяи, заключая соглашение со следственными органами, облегчают свою участь, получая шанс выйти из мест лишения свободы в обозримом будущем (и жить среди нас с вами и наших детей). Интересы родителей погибшего обеих сторон этой сделки не волнуют, при заключении таких соглашений мнение потерпевших не учитывается. Данное соглашение было утверждено военным прокурором в/ч полевая почта 28072 подполковником юстиции Жилиным А. Ю.

….Мать погибшего Елена Леонидова* (*Имя, фамилия изменены по ее просьбе) приехала вчера в суд, чтобы просить об одном — о нормальном судебном процессе над Антоновым и Салтыковым, издевавшимися над ее погибшим сыном. Она в ужасном эмоциональном состоянии. Она все время плакала. Со слезами она заявила подготовленное юристом Фонда «Право Матери» по ее просьбе ходатайство о нормальном судебном разбирательстве по делу — не в «особом порядке», а с вызовом всех свидетелей и установлением всех обстоятельств гибели ее сына. Юрист Фонда «Право Матери» Надежда Кузина поддержала ходатайство, заявленное матерью погибшего.

Против выступили все участники процесса — и прокурор Балахнин, и защитник подсудимых Роматов. Судья Сергей Горелов после совещания в удовлетворении ходатайства отказал и назначил судебный процесс по Антонову и Салтыкову к слушанию в особом порядке на 31 июля 2014 года.

Таким образом, владикавказское правосудие, по нашему мнению, делает все для сохранения условий, при которых из в/ч 66431 родители российских солдат регулярно получают цинки с телами своих сыновей. Вот что написала нам Маркарова Роза Сократовна, мама погибшего в этой части Эдика Маркарова про другие случаи гибели солдат в этой части 66431: «Светлана Невечера. Сын Славик погиб 9 апреля 2013 года. Кирилл Шлыков погиб 26 июня 2013 года. В июле 2013 года в этой части погиб Гоготов Сергей. Мальчик, который погиб после Эдика и Леонида Леонидова*, Матвеев Игорь — 2 ноября 2013 г.»…

Дедовщина закончилась? Насилие осталось

В Забайкальском крае солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов устроил прицельную стрельбу по сослуживцам. Два офицера и шесть солдат погибли, еще двое находятся в тяжелом состоянии. В Минобороны заявили, что военнослужащий устроил стрельбу на почве нервного срыва, вызванного личными обстоятельствами. Между тем ряд СМИ сообщил о том, что Шамсутдинов расстрелял сослуживцев, которые над ним издевались. Правозащитники Сергей Кривенко и Андрей Курочкин рассказали корреспондентке «Полит.ру» Ане Гольдман, почему в российской армии, где, по мнению официальных лиц, удалось победить дедовщину, до сих пор происходят подобные инциденты.

Сергей Кривенко, директор правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право»:

Последние пять лет Минобороны стало практически закрыто для общественного контроля и СМИ, и не публикует никакой официальной статистики о правонарушениях в армии. Сейчас правозащитникам практически невозможно попасть в воинские части, этого не могут добиться даже региональные уполномоченные по правам человека. Поэтому у нас нет объективных сведений о том, что происходит в армии, вероятно такими данными обладает военная прокуратура, но это закрытая информация. Убийства и расстрелы, конечно, редкость, и как раз такие инциденты получают широкую огласку в СМИ.

Когда говорят о том, что с дедовщиной удалось покончить, нужно понимать, что конкретно понимается под этим словом. Дедовщина — это тотальная система насилия, которая существовала практически во всех частях советской, а потом и российской армии. Дедовщина — это когда старослужащие с помощью насилия контролировали младшеслужащих.

Именно в таком виде дедовщину удалось побороть, когда в 2008 году срок обязательной военной службы был сокращен до одного года, а также с помощью реформ, которые проводили в Министерстве обороны при Анатолии Сердюкове. В те годы был курс на гуманизацию военной службы. Однако эти реформы не были завершены: не был изменен правовой статус военнослужащего по призыву, не был создан правовой статус контрактника. Не были изменены ни уставы, ни законодательно-нормативные акты. Не была создана система управления, которая занимается непосредственно личным составом, наподобие той, что есть в армии США. В американских казармах есть сержанты, которые следят за дисциплиной, а также за психологическим и моральным состоянием военнослужащих. У нас этим раньше занимались замполиты и заместители командиров по работе с личным составом, потом пытались создать корпус армейских психологов, но до сих пор в российской армии нет такой полноценной службы, и это большая проблема.

Из-за того, что начатые при Сердюкове преобразования не были завершены, военнослужащие остались отчасти бесправными людьми — срочники в большей степени, а контрактники — немного меньше.

Поэтому несмотря на то, что дедовщина, в привычном понимании этого слова, исчезла, насилие в армии осталось.

Сейчас насилие в отношении призывников применяют офицеры (таких случаев достаточно много), контрактники, либо другие призывники, которые объединяются в группы, сплоченные по национальному либо местечковом принципу, и, как говорят на жаргоне, «держат часть». Такое происходит не во всех частях, система не носит тотального характера, как дедовщина в классическом понимании этого слова, однако проблема насилия в армии, безусловно, стоит достаточно остро. Правозащитные организации регулярно получают тревожные сигналы из военных частей со всех концов страны.

Андрей Курочкин, заместитель председателя всероссийской общественной организации «Комитет солдатских матерей России»:

Дедовщина никуда не делась, о ней просто запретили говорить. Это называется цензурой. Победить дедовщину и скрыть информацию о дедовщине — это разные вещи. Системная дедовщина никуда не исчезла, она просто сменила формат.

Раньше старослужащие издевались над младшеслужащими, теперь этим занимается младший офицерский состав. Сейчас у солдат-срочников вымогают деньги, это явление получило поистине колоссальный размах. Разве это можно назвать концом дедовщины? Эта дурацкая преемственность никуда не делась, несмотря на то, что сейчас ребята идут служить, настроившись на то, что в армии нет неуставных отношений.

Все говорят о том, что дедовщины больше нет, но на самом деле на нее просто закрывают глаза. Над солдатами или даже группами солдат по-прежнему систематически издеваются. Чаще всего это заканчивается попытками самоубийства либо побегами. Но иногда солдаты решаются на убийства.

В армии очень много случаев попыток самоубийства, но эту информацию тщательно скрывают. Таких солдат просто комиссуют по психушке и все шито-крыто. СМИ обращают внимание, только когда дело доходит до расстрелов.

Почему так происходит? У солдат просто не остается другого выхода. Командиры закрывают глаза на издевательства, либо сами участвуют в насилии. Военные следователи и военная прокуратура никак не реагируют, либо с ними просто нет возможности связаться.

Армия скрывает статистику о нарушениях прав военнослужащих, а расследованием подобных инцидентов занимаются военные следователи, которые всегда представляют ситуацию в выгодном им свете.

На днях со мной связалась тетя одного из пострадавших в ходе инцидента в Забайкальске. Ее племянник был ранен и сейчас находится в госпитале. Женщина рассказала мне, что семье никто не сообщил о преступлении, фамилию родственника они случайно увидели в новостях. Члены семьи пытались дозвониться до военной части, но там никто не брал трубку. Я посоветовал им обратиться в военную комендатуру и военную прокуратуру, но после звонка в военную комендатуру гарнизона, где произошло ЧП, родственникам начали угрожать. В комендатуре им сказали, чтобы они не лезли не в свое дело, иначе будут проблемы. Это просто издевательство над родственниками пострадавшего. Солдат ранен, на место ЧП выехал замминистра обороны, а комендатура продолжает глумиться над родственниками потерпевшего. Это просто скотство. И после этого по телевизору нам продолжат говорить о том, что дедовщины больше нет?

Мы призываем родителей срочников предельно внимательно относиться ко всем жалобам детей, к тому, что они говорят о проблемах, которые возникают на службе. Если вовремя не отреагировать, ситуация может выйти из под контроля.

Зачем терпеть издевательства? Нужно с этим бороться, звонить на горячую линию, обращаться в военно-следственные органы. «Если ты мужик — терпи» — это неправильная позиция. Как могут называть себя настоящими мужиками те, кто устанавливает в армии правила как на зоне и призывает «не стучать» на сослуживцев-садистов? Все как раз наоборот! Любые проявления дедовщины необходимо предавать огласке, только так с дедовщиной можно бороться.