Разгром войск врангеля

Русская армия Врангеля

Русская армия (Армия Врангеля)

Годы существования

11 мая 1920 — 21 ноября 1920

Страна

Россия

Входит в

Белая армия
Русская армия (с 1919 года)

Тип

сухопутные войска,
военно-воздушные силы,
военно-морской флот

Численность

80.000 (октябрь 1920)
48.312 (12 февраля 1921)

Дислокация

Таврическая губерния
(до ноября 1920);
лагеря в Турции,
затем в Болгарии и Сербии
(после ноября 1920)

Прозвище

врангелевцы

Цвета

бело-сине-красный

Участие в

Командиры

Известные командиры

генерал-лейтенант
барон П. Н. Врангель

История русской армии
Войско Древней Руси
Новгородское войско
Армия Русского государства
Армия Петра I
Русская императорская армия
Русская армия
Рабоче-крестьянская Красная армия
Вооружённые силы СССР
Вооружённые силы Российской Федерации

Командующий Русской армией барон Врангель. 1920

Ру́сская а́рмия (рус. дореф. Русская армія), Армия Врангеля, Крымская армия — оперативно-стратегическое объединение белых сил на территории Юга России в апреле-ноябре 1920 года. После принятия генералом бароном П. Н. Врангелем должности Главнокомандующего потерпевшие поражение Вооружённые силы Юга России были им 11 мая в Крыму переформированы в Русскую армию, которая просуществовала до ноябрьской 1920 года эвакуации белых сил из Крыма. 21 ноября после эвакуации была образована Русская эскадра, заменившая армию.

В ноябре 1920 года, после отступления с перекопских позиций до крымских портов, армия была эвакуирована в район Черноморских проливов, затем в Болгарию и в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. Впоследствии бывшие военнослужащие Русской армии стали основой Русского Общевоинского Союза.

Состав

Русская армия барона Врангеля состояла из Штаба и пяти корпусов:

  • Штаб — Военное управление, Военно-техническое управление, ВОСО, Главная квартира (Севастополь), отделение Генштаба, Управление обер-квартирмейстера, Военно-Морское управление, Особый отдел (контрразведка) и др. Начальник Штаба — генерал-лейтенант Шатилов П. Н.
  • 1-й армейский (Добровольческий) корпус (Дроздовская, Марковская, Корниловская, Алексеевская дивизии). Командир — генерал-лейтенант Кутепов А. П.
  • 2-й армейский корпус (13-я и 34-я пехотные дивизии, отдельная кавалерийская бригада). Командир — генерал-лейтенант Слащёв Я. А.
  • Донской корпус (сформирован 1 мая 1920). Включал 2-ю и 3-ю Донские дивизии и Гвардейскую бригаду. С 4 сентября 1920 включен в 1-ю армию. Состав: 1-я и 2-я Донские конные и 3-я Донская дивизии. Командир — генерал-лейтенант Абрамов Ф. Ф.
  • Сводный корпус генерал-лейтенанта Писарева П. К. (3-я конная и Кубанская казачья дивизии, также включал Терско-Астраханскую и Чеченскую бригады). Ранее входил в Кубанскую армию, 7 июля 1920 переформирован в Конный корпус.
  • Конный корпус (сформирован 7 июля 1920 из Сводного корпуса) в составе 1-й и 2-й конных дивизий. С 4 сентября 1920 включен в 1-ю армию. Состав: 1-я и 2-я кавалерийские и 1-я Кубанская казачья дивизии, Запасной кавалерийский полк и конная сапёрно-подрывная команда. Командир — генерал-майор Барбович И. Г.
  • Группа генерал-лейтенанта Улагая С. Г. — части, предназначенные для десанта на Кубань (1-я и 2-я Кубанские казачьи и Сводная дивизии и Терско-Астраханская бригада).

Генерал П. Н. Врангель принимает доклад летчика 5-го авиаотряда Рисунок, выполненный 21 июня 1920 года алексеевцем Б. Павловым. Показаны 4 самолёта 3-го авиаотряда Русской Армии Врангеля на аэродроме Катерлез (Крым). Есаул Просвирин готовится вылететь на своём Ньюпоре № 5.

Непосредственно при штабе Русской Армии состояли иностранные военные миссии Японии, США, Франции, Польши, Сербии, Великобритании. При штабе Русской армии действовали политические и информационные части, а также культурно-просветительские отделения. В состав Русской армии входили также авиационные части (6 авиационных отрядов), танковые части (два дивизиона) и бронепоезда (4 бронепоездных дивизиона; ком. — генерал Иванов), позиционные артиллерийские части (две бригады и два дивизиона). Для подготовки кадров действовали Константиновское, Александровское, Корниловское, Кубанское Алексеевское военные и Сергиевское артиллерийское училища и военные курсы.

Численность армии: к маю 22—27 тыс. шт. и саб. (в Крыму в начале 1920 находилось около 3,5 тыс. чел. и с Северного Кавказа было переброшено в общей сложности 35—40 тыс.). К началу июня 25 тыс. шт. и саб. В сентябре 1920 армия со всеми тыловыми учреждениями насчитывала около 300 тыс. чел., из которых на фронте около 50 тыс., около 80 тыс. в военных лагерях и ок. 30 тыс. раненых. Боевой состав армии в сентябре не превышал 30—35 тыс. чел. (в середине сентября 33 тыс.), в октябре — 25—27 тыс. Из имевшихся в Русской Армии 50 тыс. офицеров непосредственно в боевых порядках находилось 6 тыс., 13 тыс. в ближайшем тылу и 31 тыс. в тылу (считая больных и раненых).

В борьбе с большевиками

Несмотря на то, что к началу 1920 года продовольственная и техническая базы Русской армии были истощены (армия содержалась исключительно за счёт местного населения), тем не менее она была достаточно боеспособной силой, успешно сдерживавшей натиск Красной армии вплоть до осени 1920 года. К весне 1920 года, после успешной защиты Крыма силами корпуса Слащёва, основной тактической задачей Русской армии был выход из Крыма и прорыв в Северную Таврию, где она планировала пополнить запасы продовольствия и соединиться с частями войск главы Директории УНР Симона Петлюры, с которым Врангель вёл переговоры.

Приказ Врангеля по Русской Армии № 3226 о «красной нечисти»
и призыве о помощи. 20 мая 1920.

В ходе успешно проведённой операции в июне 1920 года (см. разгром конной группы Жлобы) частям Русской армии удалось вырваться из Крыма и прорваться к Донбассу. Однако в августе дальнейшее наступление Русской армии было остановлено, в том числе, в связи с поражением под Каховкой, по всему фронту в Северной Таврии продолжались ожесточенные бои, практически без перерывов. Попытка высадить десант на Кубани под руководством генерал-лейтенанта С. Г. Улагая, в начале вполне успешная, в итоге закончилась неудачей. Таманский десант генерал-майора Харламова также потерпел поражение в конце августа 1920 года. В боевых операциях Русской армии содействовали Армия возрождения России генерала Фостикова М. А., а также некоторые партизанские формирования Украины (в частности, «особый партизанский отряд» атамана Володина, впоследствии включённый в Русскую армию).

Последнее мощное наступление частей Русской армии в сентябре-октябре 1920 года, в ходе Заднепровской операции потерпело неудачу. Одновременно с данной операцией, очередное наступление на Каховский плацдарм второго армейского корпуса под командованием генерала Витковского завершилось безрезультатно и с большими потерями. Подтянув резервы и добившись 4-5 кратного превосходства, Фрунзе перешёл в наступление и в течение ожесточенных недельных боев выбил Русскую Армию Врангеля из Северной Таврии. В результате белые части вновь были изолированы в Крыму. Войска Южного фронта совместно с махновцами провели Перекопско-Чонгарскую наступательную операцию, целью которой было взятие Перекопа и Чонгара и прорыв в Крым. Наступление на главном направлении удара было осуществлено силами 51-й дивизии Блюхера, 15-й дивизии, 1-й и 2-й конных армий, Латышской дивизии, а также повстанческой армией Н. Махно под общим руководством М. Фрунзе. Белые военачальники полагались на неприступность выстроенных укреплений у Перекопа и Чонгара, которые обороняли наиболее боеспособные части — Корниловские и Дроздовские полки, а также кубанские казачьи части, 34-я стрелковая дивизия и бронеавтомобили.

Несмотря на это, части Русской армии не смогли сдержать наступления красных, в ночь на 9 ноября 1920 года прорвавших оборону полуострова. Последовавшие встречные бои 9—11 ноября заставили Русскую армию отступить от Перекопских и Ишуньских позиций, после чего её части организованно отошли в портовые города Севастополь, Ялту, Феодосию, Керчь и были 13—16 ноября эвакуированы из Крыма в оккупированный Антантой Константинополь на русских (под флагом Франции) кораблях, под прикрытием английских и французских военных кораблей. Красная армия, получившая от французского командования соответствующий ультиматум, никаких попыток помешать эвакуации не предпринимала.

После эвакуации

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 1 ноября 2019 года.

Эвакуация Русской армии из Крыма,
ноябрь 1920.

После эвакуации из Крыма остатки Русской армии были переформированы и сведены в три корпуса – 1-й Армейский (около 25 тыс. человек), Донской (до 20 тыс. человек) и Кубанский (16 тыс. человек), разместившиеся, соответственно, в бывших военных лагерях в районе Галлиполи (см. Галлиполийское сидение), в Чаталджи и на острове Лемнос. Главнокомандующий и его штаб размещались в Константинополе. Флот был реорганизован в Русскую эскадру и перемещен в Бизерту (Тунис) (со временем корабли были переданы Франции в качестве платы за обеспечение эвакуации и содержание армии).

Высадившись на побережье Турции, Русская армия была фактически интернирована. Военнослужащие и гражданские лица получили статус беженцев и содержались правительством Франции. Идея о переброске армии на другие театры военных действий или использовании её для охраны Черноморских проливов союзниками была отвергнута. Однако, командование Русской армии не считало борьбу с большевиками законченной и предпринимало меры для сохранения Армии как боевой структуры. Вооружённые офицеры и спецподразделения поддерживали порядок и дисциплину в войсках. Предотвращение разложения, разрушения воинского порядка, стремления вернуться в Россию достигалось жёсткими мерами воздействия, вплоть до расстрелов.

Французское правительство не было заинтересовано в содержании армии Врангеля. Финансовая помощь была сведена до минимума. Условия пребывания в лагерях были крайне тяжелыми. Результатом скудного пайка и болезней была высокая смертность среди военнослужащих.

На 12 февраля 1921 г. численность Русской армии составляла 48 тыс. 312 человек.

После объявления правительством Советской России в честь четырехлетней годовщины Октябрьской революции амнистии отдельным категориям военнослужащих, находящимся за границей, значительная часть бывших военнослужащих Русской армии барона Врангеля при содействии французского правительства вернулась на Родину.

В ноябре–декабре 1921 года остатки армии были перевезены в Болгарию и Сербию.

1 сентября 1924 года Главнокомандующий Русской армии генерал-лейтенант барон П. Н. Врангель преобразовал остатки своей армии в Русский Обще-Воинский Союз (РОВС).

См. также

  • Русская армия (1919)
  • Гончаренко О. Г. Белое движение. Поход от Тихого Дона до Тихого океана. — М.: Вече, 2007. — ISBN 978-5-9533-1988-1
  • Кручинин А. С., Комаровский Е. А., Трамбицкий Ю. А., Марыняк А. В., Абинякин Р. М., Цветков В. Ж. Белое движение. Исторические портреты. — М.: АСТ, 2006. — ISBN 5-17-025887-9

Примечания

  1. Гагкуев Р. Г., Цветков В. Ж., Голицын В. В. Генерал Кутепов. — М.: Посев, 2009. — 590 с. — ISBN 978-5-85824-190-4, С. 46
  2. Сайт историка Сергея Владимировича Волкова. Белое движение в России: организационная структура
  3. Сергей Горбачёв. Исход (недоступная ссылка). Дата обращения 28 марта 2013. Архивировано 3 февраля 2013 года.

Разгром Врангеля в Крыму

АДМИНИСТРАТИВНО-ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ВРАНГЕЛЕВСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ЮГА РОССИИ

Полагая, что А.В. Колчаку и А.И. Деникину «связывали руки» правительства — Временное Российское и Особое совещание, — Врангель был убежденным сторонником того, что в условиях войны и разрухи эффективной формой правления может быть только военная диктатура.

Главным препятствием, как показал опыт Деникина, на пути к установлению единоличной диктаторской власти являлась суверенность казачьих областей. Однако войсковые атаманы и председатели правительств Дона, Кубани, Терека и Астрахани, оказавшиеся в Крыму «без народов и территорий», попали в полную зависимость от нового главкома: только управления его штаба и подчиненные ему центральные учреждения могли финансировать казачьи части и снабжать всем необходимым. 29 марта Врангель приказом № 2925 объявил новое «Положение об управлении областями, занимаемыми Вооруженными силами на Юге России»: «Правитель и главнокомандующий… обнимает всю полноту военной и гражданской власти без всяких ограничений». Казачьи войска подчинялись главкому ВСЮР, а «земли казачьих войск» объявлялись «независимыми в отношении самоуправления». Состоящие в непосредственном подчинении главкома его помощник, начальник его штаба и начальники управлений — Военного, Морского, Гражданского, Хозяйственного, Иностранных сношений, — а также Государственный контролер составляли Совет при главкоме, «имеющий характер органа совещательного».

6 августа, в момент наибольшего успеха десантной операции на Кубань, Врангель издал приказ № 3504, которым «ввиду расширения занимаемой территории и в связи с соглашением с казачьими атаманами и правительствами» он переименовал себя в «правителя Юга России» и главнокомандующего Русской армией, а Совет при себе — в «правительство Юга России», в которое вошли начальники центральных управлений и представители казачьих государственных образований и которое возглавлял председатель правительства.

Эффективность работы чиновников в 1920 г. была намного ниже, чем до революции. Чувство долга, отчасти питавшееся расчетами на чины, награды и продвижение по службе, как и другие факторы, сошли на нет. Главным мотивам стало использование служебного положения в корыстных целях. Этому способствовали как ощущение непрочности положения Русской армии в Таврии, так и катастрофическое ухудшение материального положения.

Периодически издававшиеся приказы Врангеля грозили взяточникам и казнокрадам, «подрывающим устои разрушенной русской государственности», каторгой и смертной казнью, введенной в октябре. Однако никакого сдерживающего воздействия они не оказали. Столь же недейственными были и кампании официозной прессы, взывавшей к патриотическим чувствам чиновников (под лозунгом «Брать сейчас взятку — значит торговать Россией!») и рассуждавшей, что «ничтожное жалование, дороговизна, семьи — все это не оправдание» для мздоимства.

Наконец, резко упала служебная дисциплина чиновников. Опоздания на работу и бездельничанье приняли настолько массовый характер, что даже формальный документооборот оказался разрушенным, если не запутывался нарочно, чтобы скрыть следы должностных преступлений. Чиновники большей частью «пили чай и курили», обычное высокомерие и равнодушие к просителям и жалобщикам из простонародья превратилось в презрение и грубость

Такой военно-гражданский аппарат оказался не в состоянии регулировать экономическую жизнь занимаемой территории, в том числе — стабилизировать финансовую систему.

Из-за нехватки наличности отделения Госбанка не могли вовремя обеспечить полевые казначейства дензнаками, в результате чего авансы и жалование выплачивались нерегулярно, а у интендантств не было достаточных сумм для закупки всего необходимого для снабжения войск. Поэтому, как и в 1919 г., интендантства забирали у населения продукты за квитанции, что само по себе уже вызывало недовольство крестьян, а многие офицеры, солдаты и особенно казаки попросту отбирали все им необходимое силой, что уже вызывало резкую враждебность и приводило порой к стихийным вспышкам сопротивления. В итоге не в последнюю очередь именно грабежи, возобновившиеся с новой силой в Северной Таврии и занятых районах Екатеринославской губернии, привели в августе — сентябре к повороту в настроениях крестьян против власти Врангеля.

C.B. Карпенко. Врангель в Крыму: государственность и финансы

“БЕЛАЯ АРМИЯ, ЧЕРНЫЙ БАРОН” – ИСТОРИЯ ПЕСНИ

Долгое время при издании песни не указывались ее авторы, и она считалась народной. Лишь в 50-е годы музыковед А. В. Шилов установил, что сочинили «Красную Армию» поэт Павел Григорьевич Григорьев (1895—1961) и композитор Самуил Яковлевич Покрасс (1897—1939).

Песня явилась откликом на события, которые происходили летом 1920 года. На охваченную кольцом фронтов Республику Советов началось наступление из Крыма врангелевских войск. В связи с этим 10 июля в «Правде» было опубликовано обращение ЦК РКП (б) к коммунистам и комсомольцам, ко всем трудящимся.

“На Крымском фронте, — говорилось в нем, — мы теперь расплачиваемся только за то, что зимой не добили остатков деникинских белогвардейцев… Центральный Комитет призывает все партийные организации и всех членов партии, все профессиональные союзы и все рабочие организации поставить на очередь дня и немедленно принять меры к усилению борьбы с Врангелем… Последний оплот генеральской контрреволюции должен быть уничтожен! Над Крымом должен взвиться красный флаг рабочей революции! К оружию, товарищи!”

Несколько тысяч коммунистов и комсомольцев, мобилизованных партией, пополнили ряды Красной Армии, сражавшейся на юге.

Именно в то время и была написана песня, которая называлась тогда «Белая армия, черный барон».

Много лет спустя, вспоминая подробности создания песни, П. Григорьев писал: «Основной моей работой с 1919 по 1923 год было создание агитационных произведений по заданию Политпросвета Киевского наробраза, Киевского военного округа, Агитпропа губкома партии и других организаций.

Встретившись сначала с Дмитрием, а затем с Самуилом Покрассом, я время от времени давал им тексты для песен. В течение 1920 года я написал несколько текстов боевых песен (в том числе и «Белую армию») для Самуила Покрасса, который переложил их на музыку и передал войскам Киевского военного округа.

Насколько мне вспоминается, в ней первоначально было четыре или даже пять куплетов. Припев, написанный мною, звучал так:

Пусть воин красный

Сжимает властно

Свой штык упорною рукой.

Ведь все должны мы

Неудержимо

Идти в последний, смертный бой…»

Впоследствии текст песни был «отредактирован» ее основным исполнителем — народом, который ярче высветил в нем классовую принадлежность воинов Красной Армии.

Музыка песни с ее упругим ритмом, звучанием фанфар, подчеркивая логические ударения текста, вселяет бодрость в сердца бойцов, придает им веру в свои силы, сплачивает и воодушевляет поющих.

Белая армия, черный барон

Снова готовят нам царский трон.

Но от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней.

Припев:

Так пусть же Красная

Сжимает властно

Свой штык мозолистой рукой,

И все должны мы

Неудержимо

Идти в последний, смертный бой!

Красная Армия, марш вперед!

Реввоенсовет нас в бой зовет.

Ведь от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней.

Ю.Е. Бирюков. История создания песни “Красная армия всех сильней”

http://muzruk.info/?p=828

ЗАВОЕВАНИЕ КРАСНЫМИ КРЫМА

28 августа 1920 года Южный фронт, располагая значительным превосходством сил над противником, перешел в наступление и к 31 октября разбил силы Врангеля в Северной Таврии. «Наши части, — вспоминал Врангель — понесли жестокие потери убитыми, ранеными и обмороженными. Значительное число было оставлено пленными…». (Белое дело. Последний главком. М.: Голос, 1995. С. 292.)

Советские войска захватили до 20 тысяч пленных, более 100 орудий, много пулеметов, десятки тысяч снарядов, до 100 паровозов, 2 тысяч вагонов и другое имущество. (Кузьмин Т.В. Разгром интервентов и белогвардейцев в 1917—1920 гг. М., 1977. С. 368.) Однако наиболее боеспособным частям белых удалось уйти в Крым, где они засели за перекопскими и чонгарскими укреплениями, которые, по мнению врангелевского командования и иностранных авторитетов, представляли собой неприступные позиции…

Наибольшую сложность представлял штурм обороны врангелевцев на Перекопском направлении. Командование Южного фронта приняло решение атаковать их одновременно с двух сторон: одной частью сил — с фронта, в лоб перекопским позициям, а другой, после форсирования Сиваша со стороны Литовского полуострова, — в их фланг и тыл. Последнее имело решающее значение для успеха операции.

В ночь с 7 на 8 ноября 15-я, 52-я стрелковые дивизии, 153-я стрелковая и кавалерийская бригада 51-й дивизии начали переправу через Сиваш. Первой шла штурмовая группа 15-й дивизии. Движение через «Гнилое море» длилось около трех часов и проходило в тяжелейших условиях. Непролазная грязь засасывала людей и лошадей. Мороз (до 12—15 градусов ниже нуля) сковывал намокшую одежду. Колеса орудий и повозок глубоко врезались в илистое дно. Лошади выбивались из сил, и часто бойцам приходилось самим вытаскивать завязшие в грязи орудия и повозки с боеприпасами.

Совершив восьмикилометровый переход, советские части вышли на северную оконечность Литовского полуострова, прорвали проволочные заграждения, разбили кубанскую бригаду генерала М.А. Фостикова и очистили от противника почти весь Литовский полуостров. Части 15-й и 52-й дивизий вышли на Перекопский перешеек и двинулись к Ишуньским позициям. Предпринятая утром 8 ноября 2-м и 3-м пехотными полками дроздовской дивизии контратака была отбита…

Командование Южного фронта принимает решительные меры, чтобы обеспечить успех операции, 7-я кавалерийская дивизия и группа повстанческих войск Н.И. Махно под командованием С. Каретникова (там же, с. 482) (около 7 тысяч человек) переправляются через Сиваш для подкрепления 15-й и 52-й дивизий. На помощь советским войскам на Литовском пролуострове была двинута 16-я кавалерийская дивизия 2-й конной армии. В ночь на 9 ноября части 51-й стрелковой дивизии начали четвертый штурм Турецкого вала, сломили сопротивление врангелевцев и овладели им…

К вечеру 11 ноября советские войска прорвали все укрепления врангелевцев. «Положение становилось грозным, — вспоминал Врангель, — оставшиеся в нашем распоряжении часы для завершения подготовки к эвакуации были сочтены». (Белое дело, с. 301.) В ночь на 12 ноября войска Врангеля стали повсеместно отходить к портам Крыма.

11 ноября 1920 года Фрунзе, стремясь избежать дальнейшего кровопролития, обратился по радио к Врангелю с предложением прекратить сопротивление и обещал амнистию сложившим оружие. Врангель на него не ответил.

Через распахнутые ворота в Крым устремилась красная конница, преследовавшая врангелевцев, которые сумели оторваться на 1—2 перехода. 13 ноября части 1-й Конной и 6-й армий освободили Симферополь, а 15-го — Севастополь. Войска 4-й армии в этот день вступили в Феодосию. 16 ноября Красная Армия освободила Керчь, 17-го — Ялту. За 10 дней операции был освобожден весь Крым.

ПОСЛЕДНИЙ ЛИДЕР БЕЛОЙ РОССИИ

Врангель Петр Николаевич (15.8.1878, Ново-Александровск Ковенской губернии — 22.4.1928, Брюссель, Бельгия), барон, генерал-лейтенант (22.11.1918). Образование получил в Горном институте, по окончании которого в 1901 вступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Конный полк. Сдал офицерские экзамены на офицера гвардии при Николаевском кав. училище (1902), окончил Николаевскую военную академию (1910). Участник рус.-японской войны 1904-05, во время которой командовал сотней 2-го Аргунского каз. полка Забайкальской каз. дивизии. В янв. 1906 переведен в 55-й драгунский Финляндский полк. В авг. 1906 вновь вернулся в лейб-гвардии Конный полк. С 22.5.1912 временно командующий, затем командир эскадрона Его Величества, во главе которого вступил в мировую войну. С 12.9.1914 начальник штаба Сводно-казачьей дивизии, а с 23 сент. помощник командира лейб-гвардии Конного полка по строевой части. За бои в 1914 одним из первых рус. офицеров был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени (13.10.1914), 13.4.1915 награжден Георгиевским оружием. С 8.10.1915 командир 1-го Нерчинского полка Забайкальского каз. войска. С 24.12.1916 командир 2-й, 19.1.1917 — 1-й бригады Уссурийской конной дивизии. 23 янв. В. назначен временным командующим Уссурийской конной дивизии, с 9 июля — командующим 7-й кав. дивизией, с 10 июля — сводным кав. корпусом. 24 июля по постановлению Думы корпуса награжден солдатским Георгиевским крестрм 4-й степени за отличие при прикрытии отхода пехоты к линии Сбруга 10-20 июля. 9 сент. В. получил назначение командиром III конного корпуса, но т.к. бывший командующий ген. П.В. Краснов не был смещен, в командование не вступил. После Октябрьской революции В. отправился на Дон, где присоединился к атаману ген. А.М. Каледину, которому помогал в формировании Донской армии. После самоубийства Каледина В. 28.8.1918 вступил в ряды Добровольческой армии. С 31 авг. командующий 1-й конной дивизией, с 15 нояб. — 1 конным корпусом, с 27 дек. — Добровольческой армией. 10.1.1919 В. назначен командующим Кавказской Добровольческой армией. С 26.11.1919 командующий Добровольческой армией и главноначальствующий Харьковской областью. 20 дек. ввиду расформирования армии зачислен в распоряжение главнокомандующего ВСЮР. 8.2.1920 из-за разногласий с ген. А.И. Деникиным уволен в отставку.

После отставки Деникина, по решению большинства высшего командного состава ВСЮР. 22.3.1920 назначен главнокомандующим ВСЮР с II мая- Русской армией. Сосредоточив ее в Крыму, перешел в наступление на север, но потерпел неудачу и 14 нояб. был вынужден вместе с армией эвакуироваться в Турцию. В 1924 создал РОВС, объединивший белую военную эмиграцию.

ГЛАВА ХХ

Разгром армии Врангеля и конец Белого Крыма

В конце сентября месяца Врангель сосредоточивает почти все силы Кутепова (развернувшего в 1-ю армию 1-й, и армейские корпуса и корпус Барбовича) в направлении Александровска, берет Александровск и затем Синельниково. Создав таким образом зону перед Александровском, переправляется через Днепр южнее Кичкас и предпринимает операцию наподобие той, которую я ему рекомендовал в июле, только без обеспечения со стороны Екатеринослава и без занятия Николаева — Вознесенска и наступления оттуда, т. е. что-то куцее, точно страница, вырванная из книги, и, как все неполное, обреченное на неудачу.

Наступление идет удачно, захватываются пленные, пулеметы, орудия. В районе Балино на Покровское начинается вторая переправа белых в поддержку Александровска. Встретивший меня на улице генерал Артифексов (генерал для поручений при Врангеле) сказал мне: «Ну что же? Вопреки вашим уверениям, как видите, мы побеждаем». Мне пришлось с ним согласиться, но вместе с тем я заметил: «Ведь я в тылу, а вы знаете мое мнение о тыле; очень рад, если я ошибся, но боюсь, что я в данном случае окажусь правым». Артифексов замахал руками и, весело посвистывая, пошел своей дорогой.

Между тем войска Кутепова наступали от Александровска прямо на запад во фланг и тыл Каховской группе. Атакой красной конницы (всего одной бригадой) в первую голову были разбиты белые у Покровского, а потом уже всей 2-й Конной армией в районе Шолохова красная конница прорвала фронт Кутепова, смяла конницу Барбовича и заставила 3-й корпус бежать к переправам, бросая пулеметы и орудия. 14 октября было разгромом войск Кутепова, самых боеспособных в то время частей Врангеля.

Все это, конечно, не было опубликовано в тылу. Я опять был в Ливадии, когда ко мне явились «украинские и татарские организации» с воплями и стенаниями о спасении «родины» и гибели «отечества».

Это время было опять минутой слабости. Меня убедили написать Врангелю письмо с указанием об удручающем впечатлении неудач на фронте. Ожидая неудач от такого командования и такого ведения дел, я все же был поражен. Принужден сознаться в отсутствии определенного мнения у меня самого в тот момент. Врангель ответил мне очень милым письмом, но с уверением, что на фронте все идет великолепно.

Тыл волновался, обвиняя меня в дезертирстве и в том, что я умышленно пользуюсь «французским вопросом», чтобы не ехать на фронт. Доходило до того, что мне это говорили в лицо (конечно, люди, знавшие меня, в виде дружеского укора).

Красные между тем развивали наступление на Таганрогском направлении: 8000 штыков и 2000 шашек — группа начдива; 9-я стрелковая дивизия — 4000 штыков и 5000 шашек; Никопольская группа — 10 500 штыков и 9500 шашек; Каховская группа — 22 500 штыков и 3000 шашек; тут же была 1-я Конная армия в составе 6–7 тысяч шашек. В районе Александровска — резерв около 6000 штыков и 500 шашек. Итого 51 тысяча штыков и 27 тысяч шашек. Группировка сил явно указывала главный удар в сторону Перекопа. Наличие крупных масс конницы позволяло одновременно делать налет и на тыл Сальковского направления.

Врангель этому противопоставлял около 50 000 штыков и около 25 000 шашек, растянутых по фронту главным образом в северо-восточном и восточном направлениях.

Находясь в положении необходимости вести борьбу по внутренним операционным линиям, он, растянув войска всюду, не оставил себе крупного резерва, а части Кутепова, кроме того, только что были разбиты на правом берегу Днепра. Управление Врангелем было потеряно.

У Каховки был смят растянувшийся по побережью, желая прикрыть все, 2-й корпус Витковского и побежал к Перекопу, где имелся еще 4-й корпус Скалона, составлявший со 2-м корпусом и кубанцами 2-ю армию генерала Драценко (героя кубанского поражения белых).

Красные, преследуя пехотой 2-ю армию, бросили свою конницу от Каховки на Сальково — на тылы 1-й армии Кутепова и Донской армии Абрамова. И их войска должны были бежать вперегонки, пробиваясь к Сальковскому перешейку. Произошло то, о чем я предупреждал.

Подробностей этого бегства я не знаю, потому что в тылу все усиленно скрывалось, так что могу передать только рассказы обозных беженцев и кое-какие отрывочные сведения из Ставки. Суть дела заключалась в том, что академически правильно задуманный красными маневр Врангель позволил провести в жизнь как добросовестный и хорошо выученный обозначенный противник.

Несмотря на то что план красного командования или его возможность были ясны еще в августе месяце благодаря упорному удерживанию и устройству Каховского плацдарма, Врангель, желавший все прикрыть в Северной Таврии, резерва, как я уже сказал, не оставил. Товарищ Буденный блестяще использовал положение и врубился в обозы белых в районе Ново-Алексеевки. Правда, пробившиеся с севера части донцов и Кутепова проложили себе дорогу назад, но ради этого должны были спешно уйти с фронта, да и конница для длительного удержания чего-нибудь не годится. Одним словом, конная операция красных была блестяща. Но красная пехота и вообще все части, преследовавшие белых, должны были бы поторопиться, тогда не ушел бы никто из армии Северной Таврии. Тут же разгром был главным образом моральный и обозный.

Интересный инцидент произошел при встрече моей с Врангелем, когда я, будучи вызван в Ставку и не застав ее в Севастополе, был отправлен в Джанкой. При моем входе он метался по салону своего вагона. Еле успели поздороваться, он потащил меня к карте, и произошел приблизительно следующий разговор. Врангель: «Вы знаете, Буденный здесь (палец ткнулся в Ново-Алексеевку).

Я. — Сколько?

В. — 6–7 тысяч.

Я. — Откуда он, с неба или Каховки?

В. — Шутки неуместны: конечно, с Каховки.

Я. — Значит, мои расстроенные нервы оказались правы. К сожалению, они расстроились еще больше. Вы хотите знать мнение расстроенных нервов. Если да, они просят изложения обстановки.

В. — Кутепов по радио из Петровского о частях своих не говорит, думаю, при концентрическом отступлении к Салькову сосредоточились. Ново-Алексеевка занята противником неизвестной силы, но конницей. На Кутепова и донцов с севера и востока не наседают. Драценко в Перекопе, его силы собрались к нему, настроение плохое. Красные заняли Чаплинку. Что вы думаете?

Я. — Есть ли у вас кто-нибудь в Салькове?

В. — Там Достовалов (начальник штаба Кутепова). С 2000 штыков Кутепова, и я ему с тыла собрал около 1500 штыков.

Я. — Дайте взвесить… Мои расстроенные нервы говорят мне, что это есть момент необходимости присутствия старшего начальника. Я бы отдал приказ: Достовалову атаковать Ново-Алексеевку, Кутепову об этом радио и атака в направлении Сальково — одновременно.

Буденный принужден будет отойти, ему остается лазейка к северо-востоку, надо ему ее дать, мы слишком слабы, чтобы не толкать его на спасение своих частей, иначе он будет серьезно драться. Собрать донцов (конных) и Барбовича, и с Кутеповым и вами во главе — на Чаплинку во фланг и тыл Каховской группе красных. Ведь это будет около 20 000 шашек. Вот общий план. Мелочи: надо узнать, куда отойдет Буденный, куда поставит заслон. Но Крым пока что будет спасен, потом можно будет проводить мой план его защиты и замирения с красными.

В. — Да, вы правы, я с вами согласен. Это будет красивая операция. Надо будет приказать собирать все донесения и приказы: важно для истории. Я сейчас переговорю с Павлушей (Шатилов)».

На том мы расстались. Я вернулся в Севастополь и был страшно удивлен, узнав, что главком тоже вернулся туда же. Кутепов пробился назад вместе с Абрамовым. А Врангель предпринять операцию и выехать впереди войск не рискнул. Белые были загнаны за перешейки и расположились в окопах, оплетенных проволокой и расположенных прямолинейно один за другим в расстоянии 1–2 верст без всяких приспособлений для жилья. Морозы наступили до 16 градусов. Была обстановка, подобная началу 1920 г., только войск насчитывалось 60 тысяч человек (строевых частей, приехавших в Константинополь, а сколько еще было брошено в Крыму). Что испытали эти несчастные, загнанные люди, не знавшие, за что они дерутся, трудно описать. Если это испытывали люди, подобные мне, это им поделом: они действовали сознательно и боролись за определенные идеи, но те, эта масса солдат и офицерства, в особенности последняя, которая сама часто была из прежних солдат, т. е. тех же крестьян, они-то при чем? Вот это вопрос, который заставлял меня очертя голову бросаться впереди цепей при первой обороне Крыма и который заставлял меня так долго колебаться уже тогда, когда я ушел после Каховского боя в отставку. Отлично сознаю, какой вред я этим принес, сознаю в особенности теперь, когда деятельно занялся своим политическим образованием, — но как было поступить иначе тогда? Одно скажу: от понятия чести никогда не отступался; то, что обещал, я сделал, и, уже отойдя от дела, я переживал за других ужасы, на которые их обрекли деятели белых, метался от одного решения к другому, то возмущаясь Врангелем и его присными, то готовый с ними помириться, лишь бы избежать катастрофы.

Окончательно растерявшийся Врангель для обороны перешейков решил сделать перегруппировку, т. е. на более доступное Перекопское направление направить более крупную армию Кутепова, а на Чонгарское посадить Драценко; по ходу же отступления Кутепов был на Чонгаре, а Драценко на Перекопе, и началась рокировка (хорошо она проходит только в шахматах). Для защиты Крыма Врангель хотел использовать части, оставшиеся в Польше, и хотел туда сплавить меня, но этот его план сам собою отпал благодаря крушению Крыма.

В доказательство своей окончательной растерянности Врангель сам остался в тылу у судов, а Кутепова назначил защищать Крым и производить рокировку войск. Красные же не захотели изображать обозначенного противника и атаковали перешейки. Часть людей в это время сидела в окопах, часть ходила справа налево и слева направо, но под натиском красных все вместе побежали.

Были отдельные случаи упорного сопротивления, были отдельные случаи геройства, но со стороны низов; верхи и в этом участия не принимали, они «примыкали» к судам. Что было делать рядовым защитникам Крыма? Конечно, бежать возможно скорее к судам же, иначе их предадут на расправу победителям. Они были правы. Так они и поступили.

11 ноября я по приказанию Врангеля был на фронте, чтобы посмотреть и донести о его состоянии. Части находились в полном отступлении, т. е., вернее, это были не части, а отдельные небольшие группы; так, например, на Перекопском направлении к Симферополю отходили 228 человек и 28 орудий, остальное уже было около портов.

Красные совершенно не наседали, и отход в этом направлении происходил в условиях мирного времени.

Красная конница вслед за белой шла на Джанкой, откуда немедленно же выехал штаб Кутепова на Сарабуз. В частях же я узнал о приказе Врангеля, гласившем, что союзники белых к себе не принимают, за границей жить будет негде и не на что, поэтому, кто не боится красных, пускай остается. Это было на фронте. В тыл же, в Феодосию и в Ялту, пришла телеграмма за моей подписью, что прорыв красных мною ликвидирован и что я командую обороной Крыма и приказываю всем идти на фронт и сгружаться с судов. Автора телеграммы потом задержали: это оказался какой-то капитан, фамилии которого не помню. Свой поступок он объяснил желанием уменьшить панику и убеждением, что я выехал на фронт действительно для принятия командования. И в Феодосии, и в Ялте этому поверили и, помня первую защиту Крыма, сгрузились с судов: из-за этого произошла сильная путаница и потом многие остались, не успев вторично погрузиться.

Эвакуация протекала в кошмарной обстановке беспорядка и паники. Врангель первый показал пример этому, переехал из своего дома в гостиницу Киста у самой Графской пристани, чтобы иметь возможность быстро сесть на пароход, что он скоро и сделал, начав крейсировать по портам под видом поверки эвакуации. Поверки с судна, конечно, он никакой сделать не мог, но зато был в полной сохранности, к этому только он и стремился.

Когда я 13—14-го ехал обратно, то в тылу всюду были выступления в пользу красных, а мародеры и «люмпен-пролетариат» разносили магазины, желая просто поживиться. Я ехал как частное лицо, и поэтому на мое купе II класса никто не обращал внимания и я мог наблюдать картины бегства и разгул грабежа. В ту же ночь я сел на случайно подошедший ледокол «Илья Муромец», только что возвращенный французским правительством Врангелю и вернувшийся «к шапочному разбору».

Мой доклад по телеграфу Врангелю гласил, что фронта, в сущности, нет, что его телеграмма «спасайся кто может» окончательно разложила его, а если нам уходить некуда, то нужно собрать войска у портов и сделать десант к Хорлам, чтобы прийти в Крым с другой стороны.

Для моей жены, правда, было отведено место на вспомогательном крейсере «Алмаз», который к моему приезду уже вышел в море, а для меня места на судах не оказалось, и я был помещен на «Илью Муромца» по личной инициативе морских офицеров.

Туда же я поместил брошенные остатки лейб-гвардии Финляндского полка с полковым знаменем, под которым служил часть Германской войны, и выехал в Константинополь. Прибыв в Константинополь, я переехал на «Алмаз», туда же скоро приехал и Кутепов. Последний страшно возмущался Врангелем и заявил, что нам нужно как-нибудь на это реагировать. Мне пришлось ему сказать, что одинаково надо возмущаться и им самим, а мой взгляд, что армия больше, по-моему, не существует.

Кутепов возмущался моими словами и все сваливал на Врангеля. Я ему на это ответил: «Конечно, его вина больше, чем твоя, но это мне совершенно безразлично: я все равно ухожу, отпустят меня или нет. Я даже рапорта подавать не буду, чтобы мне опять не делали препон, а только подам заявление, что я из армии выбыл: мои 7 ранений (5 в Германскую и 2 в Гражданскую войну) дают мне на это право, об этом ты передай Врангелю». Тогда Кутепов заявил: «Раз ты совершенно разочаровался, то почему бы тебе не написать Врангелю о том, что ему надо уйти? Нужно только выставить кандидата, хотя бы меня, как старшего из остающихся».

— О, это я могу сделать с удовольствием, — ответил я, — твое имя настолько непопулярно, что еще скорее разложит армию, — и написал рапорт, который Кутепов сам повез Врангелю.

Я же съехал на берег, чтобы не находиться на «территории» Врангеля, и стал продумывать дальнейшую роль белой армии с точки зрения «отечества»; мои размышления привели меня к заключению, что она может явиться только наймитом иностранцев (конечно, кричать об этом громко было нельзя), и потому я занялся работой на разложение армии. Врангель предал меня суду «чести», который специально для этого учредил, но на этот суд меня не вызвали, так как что же могли инкриминировать частному лицу, желающему говорить правду про армию и ее цели? Суд приговорил меня заочно к исключению со службы, большего он сделать не мог. Это дало мне еще лишний козырь, и я мог выпустить брошюру «Требую суда общества и гласности». Правда, писал ее не я, а генерал Киленин, но в момент набора книги контрразведка так стала запугивать, что Киленин испугался. К тому же французская контрразведка изъяла всю переписку, касавшуюся роли французов в Крымской обороне. Все это привело к тому, что Киленин отказался поставить свое имя на брошюре, которая почти целиком состояла из моих документов. Тог да я, уже связанный получением задатка и неустойкой, должен был срочно поставить на книжке свою фамилию и попросить заменить слова «комкор» и «Слащов» словом «я».

Книжка получилась куцая, малопонятная, без надлежащего освещения и полноты описываемых событий, но все же она своей цели достигла. Ее печатание шло с трениями — выпал шрифт, но все-таки ее напечатали и 14 января 1921 г. она вышла в свет. За нахождение ее у кого-либо в Галлиполи (где была помещена армия Врангеля) жестоко карали, но она там распространялась. Мною руководила не жажда мести, а полное сознание, что эта заграничная армия может быть только врагом России, а я стоял на платформе «отечества» и с этой, а еще не с классовой точки зрения видел в ней врага. Ко мне обращались украинцы (Моркотуновская организация), я и им советовал вызвать от Врангеля украинцев и при помощи их устроил настоящую свару между двумя «правительствами». Идеей защиты вверившихся людей я уже связан не был. Следя дальше за армией и действиями Врангеля и Кутепова в Галлиполи, за переговорами с иностранцами о нападении на РСФСР еще в 1921 г., за посылкой туда людей для поднятия восстаний, я все более и более убеждался в преступности существования этой армии. Мой разговор с заехавшим ко мне из английской контрразведки Генштаба капитаном Уокером по тому же поводу еще больше укрепил мое мнение, и разговор с лицом, приехавшим из Москвы, нашел во мне глубоко подготовленную почву для гласного разрыва с белыми и переезда в Советскую Россию.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

История.ру

С.М. Буденный, М.В. Фрунзе, К.Е. Ворошилов обсуждают план разгрома Врангеля. Фотография. 1920 год.

Летом 1920 года Врангель предпринял попытки продвинуться на север от Крыма.

Осенью врангелевцы приблизились к Донбассу.

10 июля Центральный Комитет Коммунистической партии в письме, адресованном всем партийным организациям страны, указал на необходимость быстрейшей ликвидации врангелевщины.

«Внимание партии должно быть сосредоточено на Крымском фронте, —говорилось в этом письме, —… далее медлить нельзя. Врангель должен быть уничтожен, как уничтожены были Колчак и Деникин».

По решению Центрального Комитета партии был сформирован Южный фронт против врангелевцев и разработан план разгрома врага.

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px»
data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″
data-ad-slot=»5810772814″>

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px»
data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″
data-ad-slot=»5810772814″>

Одним из важнейших элементов этого плана было создание стратегического плацдарма на левом берегу Днепра.

Утром 7 августа советские войска форсировали Днепр и заняли район Каховки.

Сковывая действия противника, непрерывно угрожая ему ударом в тыл, Каховский плацдарм сыграл большую роль в достижении советскими войсками окончательной победы. С августа по октябрь врангелевцы яростно атаковали Каховский плацдарм.

С.И. Гусев, Г.К. Орджоникидзе, М.Н. Тухачевский, В.А. Трифанов в штабе Кавказского фронта. Фотография. 1920 год.

На штурм шли отборные части белогвардейцев, поддержанные танками и артиллерией.

Но бойцы стоявших здесь 15-й и 51-й дивизий героически отразили все атаки. С замечательной отвагой красноармейцы боролись с вражескими танками.

Большая часть танков противника была уничтожена или захвачена.

Каховка стала символом героизма советских воинов в дни боев с интервентами и белогвардейцами.

После заключения предварительного мира с Польшей Советское правительство укрепило Южный фронт (командующий М. В. Фрунзе, члены Реввоенсовета С. И. Гусев и Бела Кун) новыми частями. В конце октября советские войска перешли в наступление.

Переброшенная с польского фронта 1-я Конная армия нанесла врангелевцам сокрушительный удар с Каховского плацдарма. В первых числах ноября войска Южного фронта изгнали врангелевцев из Южной Украины. Армия Врангеля отступила в Крым.

Красной Армии предстояло сделать последнее усилие—взять укрепления, прикрывавшие дорогу в Крым, и завершить разгром врангелевцев. Это была нелегкая задача.

На узких и длинных перешейках, соединяющих Крымский полуостров с материком, были возведены под руководством иностранных специалистов сильнейшие укрепления.

Красноармейцам преграждали путь проволочные заграждения, рвы, насыпи, окопы.

Победа Советской власти в Закавказье

Мощная артиллерия, сотни пулеметов простреливали каждую пядь земли.

Враг считал подступы к Крыму непреодолимыми. Но для советских бойцов, воодушевленных стремлением уничтожить последнее гнездо интервенции и белогвардейщины, не существовало неодолимых препятствий.

Оперативный план предусматривал атаку на Перекопские и Чонгарские укрепления с одновременным форсированием озерно-болотистой полосы Сиваша (Гнилого моря), которую врангелевцы считали непроходимой.

В ночь на 8 ноября 1920 г., в третью годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, советские войска пошли через болота и соленые озера Сиваша. В топкой грязи застревали лошади и орудия.

Дул ледяной ветер, промокшая одежда бойцов обмерзала. В середине ночи передовые красноармейские части приблизились к белогвардейским укреплениям.

Под ураганным огнем противника ринулась вперед штурмовая колонна, состоявшая почти целиком из коммунистов. Отбросив белогвардейцев, советские бойцы закрепились на крымском берегу.

8 ноября начался штурм врангелевских укреплений на Перекопском перешейке. После нескольких часов атаки 51-я стрелковая дивизия, которой командовал В. К. Блюхер, заняла Турецкий вал.

Вслед за тем были прорваны вражеские позиции на Чонгарском перешейке и другие укрепленные линии белогвардейцев. В прорыв стремительно двинулись полки 1-й Конной армии.

М. В. Фрунзе в телеграмме В. И. Ленину взволнованно писал о героизме советских бойцов: «Свидетельствую о высочайшей доблести, проявленной геройской пехотой при штурмах Сиваша и Перекопа.

Части шли по узким проходам под убийственным огнем на проволоку противника. Наши потери чрезвычайно тяжелы.

Некоторые дивизии потеряли три четверти своего состава. Общая убыль убитыми и ранеными при штурмах перешейков не менее 10 тысяч человек. Армии фронта свой долг перед Республикой выполнили».

Врангелевская армия была наголову разбита. Ее остатки спешно погрузились на английские и французские суда и эвакуировались из Крыма. Советская страна торжествовала победу.

«Беззаветной храбростью, геройским напряжением сил разгромили Врангеля славные сыны революции. Да здравствует наша Красная Армия, великая армия труда!» — под таким заголовком «Правда» сообщила о победе советского народа.

Митинг трудящихся в Ереване в связи с установлением Советской власти. Фотография. 1920 год.

В конце 1920 — начале 1921 г. были ликвидированы последние очаги интервенции и контрреволюции в Закавказье.

В ноябре 1920 г. трудящиеся Армении, руководимые подпольной коммунистической организацией, подняли вооруженное восстание против господства дашнаков.

29 ноября образованный в Каравансарае Революционный комитет объявил Армению Социалистической Советской Республикой.

На помощь восставшим рабочим и крестьянам Армении правительство РСФСР послало части 11-й армии. 2 декабря Советская власть утвердилась в Ереване.

К этому времени усилилась борьба за Советскую власть и в Грузии. Меньшевики превратили Грузию в колонию иностранного империализма и поставили на грань катастрофы. В городах и деревнях не было хлеба. Промышленность замерла.

В феврале 1921 г. коммунисты Грузии призвали трудящихся к восстанию для свержения меньшевистского правительства. Был создан Революционный комитет, который провозгласил Грузию Социалистической Советской Республикой и обратился за помощью к Советской России.

25 февраля отряды восставших рабочих и крестьян вместе с частями Красной Армии вступили в Тбилиси. В середине марта Советская власть установилась на всей территории Грузии.

Тяжелые бои вел советский народ за освобождение Дальнего Востока. В начале апреля 1920 г. японские интервенты, стремясь закрепить оккупацию Дальнего Востока, вероломно напали на вооруженные силы народной власти во Владивостоке, Хабаровске, Спасске, Никольске-Уссурийском и в других крупных центрах и вернули к власти белогвардейцев.

В эти дни были захвачены белогвардейцами руководитель дальневосточных партизан С. Г. Лазо и члены Военного совета А. Н. Луцкий и В. М. Сибирцев. Палачи сожгли героев-патриотов в паровозной топке.

При поддержке японских интервентов в захваченных ими районах и в Забайкалье укрепились белогвардейцы. Господство семеновцев и каппелевцев в Забайкалье (особенно в Чите) мешало объединению областей Дальневосточной Республики и связи между ними.

В целях ликвидации «читинской пробки» Народно-революционная армия ДВР предприняла ряд атак; однако всякий раз, когда поражение белых становилось очевидным, в бой вступали японские войска, и командование Народно-революционной армии, несмотря на благоприятные перспективы сражения, отводило войска, чтобы не поддаться на провокацию войны с Японией.

Между тем японское командование все больше убеждалось в невозможности захвата всего Дальнего Востока. В японских войсках усиливались революционные и антивоенные настроения.

К середине октября 1920 г. японцы вывели свои войска из Забайкалья, Амурской области, сосредоточив их в Южном Приморье.

В октябре 1920 г. войска Амурского фронта разгромили семеновцев и каппелевцев и освободили Читу.

Но главная задача — полное изгнание интервентов из Приморья — оставалась пока нерешенной.