Парижская коммуна линкор

Севастополь (линкор)

«Севастополь»
с 1921 по 31 мая 1943 года — «Парижская коммуна»

Служба

Россия (1911—1917)
РСФСР (1917—1924)
СССР (1924—1956)

Назван в честь

Оборона Севастополя (1854—1855)

Класс и тип судна

Линкор

Организация

Балтийский флот, Черноморский флот

Изготовитель

Балтийский завод

Строительство начато

3 июня 1909 года

Спущен на воду

16 июня 1911 года

Введён в эксплуатацию

Декабрь 1914 года

Выведен из состава флота

Статус

Разобран на металл

Награды и почести

Основные характеристики

Водоизмещение

23 300 тонн (нормальное),
26 900 тонн (максимальное)

Длина

181,2 м

Ширина

26,9 м

Осадка

9,1 м

Бронирование

главный пояс: 225 мм
верхний пояс: 75—125 мм
верхняя палуба: 37,5 мм
средняя палуба: 19—25 мм
нижняя палуба: 12—50 мм
башни: 76—203 мм
барбеты: 75—200 мм
боевая рубка: 70—250 мм

Двигатели

4 турбины Парсонса, 25 котлов Ярроу

Мощность

42 000 л. с. (30,9 МВт)

Движитель

4 винта

Скорость хода

24,6 узла (45,6 км/ч)

Дальность плавания

3000 морских миль

Экипаж

1220 офицеров и матросов

Вооружение

Артиллерия

12 (4 × 3) × 305-мм орудия,
16 (16 × 1) × 120-мм орудия

Минно-торпедное вооружение

Четыре 450-мм ТА

Медиафайлы на Викискладе

У этого термина существуют и другие значения, см. Севастополь (значения).

Краснознамённый линейный корабль «Севастополь» — линкор русского и советского флота, головной (по дате спуска на воду) из четырёх однотипных по общей компоновке (корабли для Черноморского флота были в миделе несколько полнее кораблей для Балтийского флота) кораблей-дредноутов Балтийской серии типа «Севастополь», заложенных в июне 1909 года (кроме него — «Полтава», «Петропавловск» и «Гангут»).

История

Строительство

Заложен на Балтийском заводе 3 июня 1909 года одновременно с однотипным линкором «Петропавловск», спущен на воду 16 июня 1911 года, вступил в строй в конце декабря 1914 года.

В сухом доке

Первая мировая война

Во время Первой мировой войны входил в состав 1-й бригады линейных кораблей. Базировался на Гельсингфорс. Весной и в начале лета 1915 года «Севастополь», «Петропавловск», «Гангут» и «Полтава» несколько раз выходили в море, для проведения в районе Центральной позиции артиллерийских стрельб и манёвров. В августе 1915 прикрывал постановки минных заграждений в Ирбенском проливе.

Гражданская война

По условиям Брестского мира Балтийский флот должен был покинуть свои базы в Финляндии. 12 марта 1918 года «Севастополь» покинул Гельсингфорс в составе первого отряда кораблей и перешёл в Кронштадт. Во время гражданской войны участвовал в обороне Петрограда.

20 октября 1919 года, днём, линкор «Севастополь», стоящий у Гутуевского острова (окрестности Петрограда), по приказу Начальника Морских сил произвёл шесть 3-х орудийных залпов с промежутками в пять минут по Красносельской возвышенности. Корректировка стрельбы производилась с крыши Исаакиевского собора. В ночь на 21 октября по требованию сухопутного командования стрельбу повторили. Утром войска РККА перешли в решительное наступление.

Кронштадтское восстание

В марте 1921 года экипаж линкора поддержал Кронштадское восстание. Орудия линкора вели огонь по оставшемуся верным советской власти форту «Красная Горка», по городам Ораниенбаум и Сестрорецк, по расположенным на северном берегу Финского залива железнодорожным станциям Лисий Нос, Горская, Тарховка. Всего было выпущено 375 305-мм и 875 120-мм снарядов. После подавления восстания команда была почти полностью заменена а сам корабль переименован в «Парижскую коммуну».

Межвоенный период

Белорусский писатель Платон Головач — почётный матрос линкора «Парижская коммуна»

В 1925 году линкор принял участие в походе эскадры кораблей под флагом М. В. Фрунзе к Кильской бухте.

В 1929 году под командованием К. И. Самойлова совершил переход в Чёрное море и вошёл в состав Черноморского флота, где после Октябрьской революции и Гражданской войны не осталось ни одного линкора. Линкор «Парижская коммуна» стал флагманом Черноморского флота.

В 1930—1938 годах прошёл капитальный ремонт и модернизацию на базе Севастопольского морского завода. 25 старых паровых котлов были заменены на 12 новых мазутных, установлены новые системы связи и управления стрельбой, изменена носовая часть для уменьшения заливания во время полного хода, установлены 6 зенитных пушек на носовой и кормовой орудийных башнях, сделаны противоторпедные були, удалены подводные торпедные аппараты, увеличена толщина крыш башен до 152 мм, увеличена толщина брони средней палубы до 75 мм, орудия ГК получили более мощные двигатели вертикального наведения, была увеличена высота амбразур башен, соответственно возрос угол вертикального наведения орудий и дальность стрельбы. Линкор получил новые кормовую и носовую надстройку с дальномерными постами и зенитным вооружением, что потребовало из-за увеличения размеров надстроек сдвинуть грот-мачту вперёд и придать передней дымовой трубе скос назад. На крыше третьей башни была смонтирована катапульта Heinkel для запуска гидросамолёта-разведчика (была демонтирована в 1933 году и установлена на крейсер «Красный Кавказ»), а на усиленной грот-мачте — кран для подъёма самолёта.

Памятник героям Черноморской эскадры 1941—1944 гг. в Севастополе с изображением флагмана, линкора «Севастополь», в центре сверху и списком 28 боевых кораблей, отличившихся в боях с немецко-фашистскими захватчикамиПамятник линкору «Севастополь» в Севастополе Морской пехотинец Л. И. Белов, участник обороны Одессы (Григорьевский десант) и Севастополя.

Во время Великой Отечественной войны линкор участвовал в обороне Севастополя и Керченского пролива. 1 ноября 1941 года, ночью, во главе отряда боевых кораблей ушёл в Поти из-за угрозы ударов авиации противника с захваченных аэродромов Крыма. 8 ноября 1941 года линкор в первый раз принял участие в боевых действиях под Севастополем. Через месяц линкор снова подошёл к Севастополю и открыл огонь по боевым порядкам врага. В этот раз было уничтожено 13 танков, 8 орудий, 4 тягача, 37 автомашин с военными грузами и до полубатальона пехоты.

5 января 1942 года линкор «Парижская коммуна» вышел из Новороссийска и в охранении эсминца «Бойкий» направился к крымскому побережью для огневой поддержки высадившейся там 44-й армии. За 27 минут было выпущено 168 снарядов главного калибра.

16 января 1942 года во главе отряда кораблей артиллерийской поддержки участвовал в высадке морского десанта в Судаке.

Во второй половине марта 1942 года, зайдя в Керченский пролив в охранении лидера «Ташкент», эсминцев «Железняков» и «Бойкий», линкор в ночь на 21 и 22 марта произвёл два огневых налёта, выпустив по укреплениям противника на Керченском полуострове более 300 снарядов главного калибра. После стрельбы корабельные артиллеристы обнаружили выкрашивание нарезов в каналах стволов орудий главного калибра, что свидетельствовало о предельном их износе. Поэтому, возвратившись в Поти, линкор стал на ремонт.

После ремонта корабль не покидал Поти. Лишь однажды, 12 сентября 1942 года его перевели в Батуми, но после начала успешного наступления под Сталинградом 25 ноября вернули обратно в Поти.

31 мая 1943 года линкору было возвращено первоначальное наименование «Севастополь».

5 декабря 1944 года линкор «Севастополь» под флагом командующего Черноморским флотом — адмирала Ф. С. Октябрьского, следуя в кильватерной колонне, вторым (вслед за крейсером «Красный Крым», шедшим во главе эскадры), вошёл на рейд освобождённого Севастополя.

В период боевых действий на Чёрном море линкор совершил 15 боевых походов, прошёл в сложных боевых условиях около 8 тысяч миль (7700 миль); его орудия главного калибра произвели 10 стрельб (более 3 тысяч выстрелов) по позициям противника под Севастополем и на Керченском полуострове; его зенитная артиллерия участвовала в отражении 21 атаки авиации противника, сбив 3 самолёта.

Послевоенная служба

8 июля 1945 года линейный корабль «Севастополь» за успешное выполнение боевых задач в годы Великой Отечественной войны награждён орденом Красного Знамени.

24 июля 1954 года переклассифицирован в учебный корабль.

В 1956 году исключён из состава ВМФ СССР и передан в ОФИ.

В 1956—1957 годах разобран на Севастопольской базе «Главвторчермета» на металлолом.

Почтовая марка СССР

Командиры

  • Бестужев-Рюмин, Анатолий Иванович (1911—1915)
  • Иванов, Леонид Леонтьевич (1915—1916)
  • Владиславлев, Пётр Петрович (1916—1917)
  • Вилькен, Павел Викторович (1917—1918)
  • Ставицкий, Сергей Петрович (1918; 1919—1920)
  • Вонлярлярский, Константин Владимирович (1919)
  • Белецкий, Яков Иванович (1921)
  • Карпинский, Борис Андреевич (1921)
  • Бологов, Николай Александрович (1921)
  • Благодарев, Сергей Александрович (1922—1924)
  • Самойлов, Константин Иванович (1924—1930)
  • Кадацкий-Руднев, Иван Никитич (1930)
  • Летавет, Александр Иванович (1930—1932)
  • Салмин, Евгений Иванович (1932—1933)
  • Пуга, Антон Яковлевич (1934—1937)
  • Челпанов, Фёдор Иванович (1937)
  • Леер Александр Фёдорович (1937—1938)
  • Челпанов, Фёдор Иванович (1938—1939)
  • Кравченко, Фёдор Иванович (1939—1942)
  • Зиновьев, Юрий Константинович (1942—1944)
  • Романов, Михаил Фёдорович (1944—1947)
  • Беляев, Борис Павлович (1947—1949)
  • Уваров, Пётр Васильевич (1949—1951)
  • Лобов, Семён Михайлович (1951—1953)
  • Коровкин, Василий Александрович (1953—1957)

В литературе

В романе А. Азольского «Затяжной выстрел», действие которого происходит в 1953 году, главный герой служит на линкоре «Севастополь». Название прямо не называется, но легко определяется по следующей фразе: «Этот металлический остров длиною в 186 метров и водоизмещением 30 тысяч тонн был заложен в июне 1909 года, спущен на воду в июне 1911 года, сменил название, вернулся к тому, каким его нарекли, жил, дышал, стрелял, нападал и убегал, сжигал в себе соляр, мазут, порох, прокачивал через себя воду, воздух, механизмами и отлаженной службой пожирая людей, выпрямляя и калеча их судьбы».

> В кинематографе

Снялся в фильме «Моряки» (режиссёр В. Браун, Одесская киностудия, 1939).

> См. также

  • Список броненосных кораблей русского флота
  • Список линейных кораблей по странам
  • Линейные корабли типа «Императрица Мария»

Примечания

  • Царьков А. Линейный корабль «Парижская коммуна» // Оружие : журнал. — 2010. — Июль (№ 07). — С. 08—15.
  • Виноградов С.Е. Последние исполины Российского императорского флота: Линейные корабли с 16″ артиллерией в программах развития флота, 1914—1917 гг. -СПб., «Галея Принт», 1999. −408 с. ISBN 5-8172-0020-1.
  • Апальков Ю. В. Боевые корабли Русского флота 8.1914-10.1917 гг. Справочник’; Изд-во: СПб: ИНТЕК, 1996 г.; ISBN 5-7559-0018-3.
  • Conway’s All the World’s Fighting Ships: 1906-1922. — Annapolis : Naval Institute Press, 1984. — ISBN 0-85177-245-5.
  • McLaughlin, Stephen. Russian & Soviet Battleships. — Annapolis, MD : Naval Institute Press, 2003. — ISBN 1-55750-481-4.
  • Rohwer, Jürgen. Chronology of the War at Sea 1939-1945: The Naval History of World War Two. — Third Revised. — Annapolis, MD : Naval Institute Press, 2005. — ISBN 1-59114-119-2.

Ссылки

  • Specifications
  • Short article with photo gallery

Для улучшения этой статьи желательно:

  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.

Пожалуйста, после исправления проблемы исключите её из списка параметров. После устранения всех недостатков этот шаблон может быть удалён любым участником.

Словари и энциклопедии

Боевые надводные корабли ВМФ СССР в послевоенный период

Основные классы
Линейные корабли Крейсера Эскадренные миноносцы Большие противолодочные корабли Сторожевые корабли Малые артиллерийские корабли Малые ракетные корабли Малые противолодочные корабли

Боевые катера
Сторожевые катера Артиллерийские катера Торпедные катера Противолодочные катера Ракетные катера

  • «Москва»
  • «Ленинград»
  • «Киев»
  • «Минск»
  • «Новороссийск»
  • «Баку»
  • «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов»
  • «Варяг»
  • «Ульяновск»

Морские тральщики проект 73-К проект 254 проект 264 проект 266 проект 266-М проект 266-МЭ проект 923 проект 12660 Базовые тральщики проект 265 проект 257 проект 699 проект 1252 проект 1265 проект 1265-Э Рейдовые тральщики проект 255 проект 1258 проект 10750

Корабли специального назначения ВМФ СССР
Авианесущие корабли Десантные корабли Учебные корабли Тральщики
См. также: {{Вспомогательные корабли ВМФ СССР в послевоенный период}}, {{ВМФ СССР (1951—1991)}}

Линкоры типа «Севастополь»: успех или провал? Часть 1


Первые дредноуты российского императорского флота, балтийские «Севастополи», в русскоязычной печати удостаивались самых противоречивых характеристик. Но если в некоторых публикациях авторы называли их едва ли не лучшими в мире, то сегодня повсеместно считается, что линейные корабли типа «Севастополь» являлись оглушительным провалом отечественной конструкторской мысли и промышленности. Также бытует мнение, что именно конструкторские просчеты никак не позволяли выводить «Севастополи» в море, отчего те и простояли всю войну за центральным минным заграждением.
В данной статье я попробую разобраться с тем, насколько справедливы перечисленные оценки данного типа линейных кораблей, а заодно попытаюсь разобрать наиболее известные мифы, связанные с первыми русскими дредноутами.
Артиллерия
Если и есть что-то такое, в чем сходятся все (или почти все) отечественные источники, так это в высокой оценке артиллерии главного калибра линейных кораблей типа «Севастополь». И не без оснований — мощь дюжины двенадцатидюймовых орудий поражает воображение. Ведь если мы посмотрим на корабли, закладывающиеся в других странах одновременно с «Севастополями», то увидим, что… «Севастополи» были заложены в июне 1909 года. В это время в Германии строились недавно заложенные (октябрь 1908 — март 1909 гг.) дредноуты типа «Остфрисланд» (всего восемь 12-дм орудий в бортовом залпе) и готовились заложить линкоры типа «Кайзер», формально способных вести огонь 10 двенадцатидюймовками на борт. Но из-за неудачного расположения средние башни могли стрелять на один борт только в очень узком секторе, так что немецким дредноутам можно записать 10 двенадцатидюймовок в бортовой залп только с очень большой натяжкой. И это при том, что серия «Кайзер» закладывалась начиная с декабря 1909 г. по январь 1911 г.
Во Франции ровесников «Севастополю» нет — свой первый дредноут «Курбэ» Третья республика заложила только в сентябре 1910 года, но и он имел в бортовом залпе лишь 10 орудий.
В США в марте 1909 года заложены два дредноута типа «Флорида» всё с теми же 10 двенадцатидюймовыми орудиями (справедливости ради надо сказать, что расположение башен у американских и французских линкоров позволяло вести полноценный огонь 10 орудиями в залпе, в отличие от германских «Кайзеров»), но «Вайоминги», имевшие дюжину 12-дм орудий, заложены только в 1910 году (январь-февраль).
И даже Владычица морей Англия, спустя месяц после закладки отечественных «Севастополей» приступает к строительству двух дредноутов типа «Колоссус» — все с теми же десятью 12-дм пушками.
Лишь итальянцы заложили-таки практически одновременно с «Севастополями» свой знаменитый «Данте Алигьери» имевший, как и русские дредноуты, четыре трехорудийные башни двенадцатидюймовых орудий, способных вести огонь из всех своих 12 стволов на борт.

С одной стороны, казалось бы, десять орудий или двенадцать — не слишком большая разница. Но на деле дюжина орудий давала кораблю известное преимущество. В те времена считалось, что для эффективной пристрелки требуется вести огонь не менее чем четырехорудийными залпами, и там, где линкор с 8 орудиями мог дать два четырехорудийных залпа, а линкор с десятью орудиями — два пятиорудийных, линкоры типа «Севастополь» способны были давать три четырехорудийных залпа. Существовала такая практика как пристрелка уступом — когда линкор давал четырехорудийный залп и тут же, не дожидаясь его падения — еще один (с поправкой на дальность, скажем, в 500 метров) Соответственно главный артиллерист получал возможность оценить падения сразу двух своих залпов относительно вражеского корабля — так ему было легче скорректировать прицел орудий. И тут разница между восемью и десятью орудиями на корабле не слишком существенна — десятиорудийный линкор мог давать вместо четырехорудийных — пятиорудийные залпы, которых легче было наблюдать, но и только. Ну, а отечественные линкоры имели возможность пристреливаться двойным уступом — тремя четырехорудийными залпами, что существенно облегчало корректировку огня. Понятно, какие преимущества дает кораблю быстрая пристрелка.
Таким образом, дюжина орудий отечественного линкора, помимо прироста огневой мощи относительно 8-10-орудийных импортных дредноутов, давала ему еще и возможность быстрее пристреляться по противнику.
Но и это еще не все. Помимо превосходства в количестве стволов и потенциально более быстрой пристрелки, в пользу артиллерии первых русских дредноутов говорит еще и безупречная материальная часть, а именно — замечательные обуховские 305-мм/52 орудия (цифра после черты — длина ствола в калибрах) и разработанные для них тяжелые 470,9 кг снаряды образца 1911 г.
Практически все источники хором поют осанну нашим двенадцатидюймовкам — и вполне заслуженно. Не исключено, что эта отечественная артсистема являлась на тот момент самым грозным двенадцатидюймовым орудием мира.

Хотя сравнить русские пушки с их иностранными конкурентами довольно нелегко.
Первые свои дредноуты и линейные крейсера англичане вооружили 305-мм/45 орудиями Mark X. Это была неплохая артсистема, стрелявшая снарядом весом в 386 кг с начальной скоростью в 831 м/сек, но все же англичанам хотелось большего. И правильно хотелось, потому что их основные противники, немцы, создали артиллерийский шедевр, 305-мм/50 пушку SK L/50. Она была изрядно лучше английской Марк 10 — разгоняла 405 кг снаряд до скорости в 855 м/сек. Англичане не знали характеристик новейшего изделия Круппа, но полагали, что должны заведомо превосходить любых конкурентов. Однако попытка создать пятидесятикалиберную пушку особым успехом не увенчалась: с длинноствольной артиллерией в Англии не ладилось. Формально новая британская 305-мм/50 вплотную приблизилась к ее германской визави — 386-389,8 кг снаряды разгонялись до 865 м/сек, однако пушку все равно сочли неудачной. Особого повышения бронепробиваемости не произошло (хотя в этом, по моему мнению, следует винить английские снаряды), но пушка получилась тяжелее, ствол изрядно вибрировал при выстреле, снижая точность стрельбы. Но чем длиннее ствол орудия, тем большую начальную скорость снаряда можно получить, а совершенствование 305-мм/45 английских пушек уже достигло предела. И раз уж длинноствольные орудия у британцев не вышли, то англичане пошли по другому пути, вернувшись к 45-калиберным стволам, но увеличив калибр орудий до 343-мм… Как это ни удивительно, именно неудача англичан в создании мощной и качественной 305-мм артсистемы во многом предопределила их переход на более крупный, нежели 305-мм, калибр. Не было бы счастья, да несчастье помогло.
Русская 305-мм/52 артсистема изначально создавалась по концепции «легкий снаряд — высокая начальная скорость». Предполагалось что наша пушка будет стрелять 331,7-кг снарядами с начальной скоростью в 950 м/сек. Однако вскоре стало ясно, что такая концепция совершенно порочна: хотя на малом расстоянии легкий, разогнанный до немыслимой скорости снаряд имел бы превосходство в бронепробиваемости над более тяжелыми и медленными английскими и германскими снарядами, но с ростом дистанции боя это превосходство быстро терялось — тяжелый снаряд медленнее терял скорость, нежели легкий, а с учетом того, что тяжелый снаряд обладал еще и большим могуществом… Ошибку постарались исправить, создав сверхмощный 470,9-кг снаряд, равного которому не было ни в германском, ни в английском флоте, однако все имеет свою цену — такими снарядами русская артсистема могла стрелять только с начальной скоростью в 763 м/сек.
Сегодня «в интернетах» малую скорость русского снаряда нередко ставят в упрек нашей двенадцатидюймовке и доказывают при помощи формул бронепробития (в т.ч. по знаменитой формуле Марра), что германская SK L/50 обладала большей бронепробиваемостью, нежели обуховская 305-мм/52. По формулам, может, оно и так. Но дело в том, что…
В Ютландском сражении из 7 снарядов в Ютланде попавшие в 229-мм бронепояса линейных крейсеров «Лайон», «Принцесс Ройал» и «Тайгер» пробили броню 3. Конечно, можно допустить, что не все из этих 7 снарядов были 305-мм, но, к примеру, два снаряда, попавших в 229-мм бронепояс «Лайона», его не пробили, а это могли быть только 305-мм немецкие снаряды (ибо «Лайон» обстреливали «Лютцов» и «Кениг»). При этом расстояние между английскими и британскими кораблями колебалась в пределах 65-90 кбт. При этом и немцы, и англичане шли в кильватерных колоннах, имея своих противников напротив, так что грешить на то, что снаряды попадали под острыми углами, вряд ли возможно.
В то же время небезызвестный обстрел «Чесмы» в 1913 году, когда на старом броненосце были воспроизведены элементы бронирования линкоров типа «Севастополь», показали, что 229-мм броня пробивается даже фугасным снарядом уже при угле встречи 65 град на дальности в 65 кбт, а при углах встречи, близких к 90 град, пробивает 229-мм плиту даже и с 83 кбт! При этом, правда, взрыв снаряда происходит во время преодоления бронеплиты (что, в общем, естественно для фугасного снаряда), тем не менее, в первом случае значительная часть фугаса была «внесена» внутрь. Что тут говорить о бронебойном снаряде образца 1911 г.? Этот неоднократно дырявил 254-мм броню (рубка) на дистанции 83 кбт!

Очевидно, что если бы на кайзеровских кораблях стояли русские обуховки, стреляющие 470,9-кг русскими снарядами — из 7 снарядов, поразивших 229-мм бронепояса «кошек адмирала Фишера», броню бы пробили не 3, а куда больше, может быть, и все 7 снарядов. Все дело в том, что бронепробитие зависит не только от массы/калибра/начальной скорости снаряда, которые учитывают формулы, но и от качества и формы этого самого снаряда. Быть может, если бы заставить стрелять русскую и германскую пушки одинаковыми по качеству снарядами, то бронепробиваемость германской артсистемы была бы выше, но с учетом замечательных качеств русского снаряда вышло так, что на основных дистанциях боя линейных кораблей первой мировой войны (70-90 кбт) русская пушка демонстрировала лучшие показатели, чем германская.
Таким образом, не будет преувеличением заявить, что мощь артиллерии главного калибра первых российских дредноутов изрядно превосходила любой 305-мм линкор любой страны мира.
«Позвольте! — может тут сказать дотошный читатель. — А почему это вы, дорогой автор, совсем позабыли о 343-мм британских орудиях британских сверхдредноутов, бороздивших моря, когда русские «Севастополи» еще пребывали в достройке?!» Не забыл, уважаемый читатель, речь о них пойдет ниже.
Что до противоминной артиллерии, то 16 стодвадцатимиллимитровых русских пушек представляли собой вполне достаточную защиту от вражеских миноносцев. Единственная претензия заключалась разве только в том, что орудия размещались слишком уж низко над водой. Но следует иметь в виду, что заливаемость орудий противоминного калибра была ахиллесовой пятой многих тогдашних линкоров. Кардинально вопрос решили англичане, перенеся пушки в надстройки, но это снизило их защищенность, да и калибром пришлось жертвовать, ограничившись 76-102-мм орудиями. Ценность такого решения все же сомнительна — согласно тогдашним воззрениям, эсминцы атакуют уже повреждённые в артиллерийском бою корабли, и вся мощь противоминной артиллерии теряет смысл, если она будет к тому времени выведена из строя.
Но кроме качества артиллерии, чрезвычайно важным элементом боевой мощи корабля стала система управления огнем (СУО). Рамки статьи не позволяют мне как следует раскрыть эту тему, скажу лишь, что СУО в России занимались очень серьезно. К 1910 г русский флот располагал весьма совершенной системой Гейслера образца 1910 г., но все же полноценной СУО назвать ее было нельзя. Разработку новой СУО поручили Эриксону (ни в коем случае не следует считать это иностранной разработкой — СУО занималось российское подразделение фирмы и русские специалисты). Но увы, по состоянию на 1912 год СУО Эриксона оставалась еще не готовой, боязнь остаться без СУО привела к параллельному заказу английскому разработчику — Поллэну. Тот, увы, тоже не слишком успевал — в итоге СУО «Севастополей» представляло собой «сборную солянку» из системы Гейслера образца 1910 г., в которую были интегрированы отдельные приборы Эриксона и Поллэна. Достаточно подробно я писал о линкорных СУО тут: http://alternathistory.org.ua/sistemy-upravleniya-korabelnoi-artilleriei-v-nachale-pmv-ili-voprosov-bolshe-chem-otvetov. Сейчас ограничусь заявлением, что лучшее СУО в мире было все же у англичан, а наше находилось примерно на уровне немцев. Правда, за одним исключением.
На немецком «Дерфлингере» имело место быть 7 (прописью — семь) дальномеров. И все они замеряли дистанцию до врага, а в автомат расчета прицела попадало усредненное значение. На отечественных «Севастополях» изначально стояло всего два дальномера (были еще т.н. дальномеры Крылова, но они представляли собой ни что иное, как усовершенствованные микрометры Люжоля — Мякишева и не обеспечивали качественных замеров на больших дистанциях).
С одной стороны, казалось бы, что эти дальномеры как раз и обеспечили германцам быструю пристрелку в Ютланде, но так ли это? Тот же «Дерфлингер» пристрелялся только с 6-го залпа, да и то, в общем-то, случайно (по идее, шестой залп должен был дать перелет, главный артиллерист «Дерфлингера» Хазе пытался взять британца в вилку, однако, к его удивлению, произошло накрытие). «Гебен», в общем, тоже не показал блестящих результатов. Но нужно учесть, что немцы все же пристреливались лучше англичан, возможно, какая-то заслуга немецких дальномеров в этом есть. Мое же мнение таково: несмотря на некоторое отставание от англичан и (возможно) от немцев, отечественное СУО, установленное на «Севастополях», было все же вполне конкурентоспособным и не давало «заклятым друзьям» каких-либо решающих преимуществ. На учениях линкоры типа «Севастополь» пристреливались по целям на дистанции 70-90 кбт в среднем за 6,8 минут (лучший результат — 4,9 минуты) что являлось весьма неплохим результатом.
Правда, «в интернетах» мне попадалась критика русских СУО на основании стрельб «Императрицы Екатерины Великой» на Черном море, но там следует иметь в виду, что и «Гебен» и «Бреслау» не вели правильного боя, а изо всех сил пытались удрать, маневром сбивая наводку нашему линкору, причем легкий крейсер еще и ставил дымзавесу. Все это повлияло бы и на результативность стрельбы немецких кораблей, но им до этого не было решительно никакого дела — они думали только о том, чтобы бежать без оглядки. При этом расстояние стрельбы было обычно много больше 90 кбт, а самое главное — на черноморских дредноутах стояла ТОЛЬКО система Гейслера обр. 1910 г., приборы Эриксона и Поллэна на эти линкоры установлены не были. Поэтому сравнивать черноморские «Марии» и балтийские «Севастополи» по качеству СУО в любом случае некорректно.
Бронирование
Если про артиллерийское вооружение линкоров типа «Севастополь» большинство источников отзывается в превосходной степени, то бронирование наших дредноутов традиционно представляется слабым и совершенно недостаточным. Иностранная печать тех времен вообще сравнивала русские линкоры с британскими линейными крейсерами типа «Лайон», имевшими 229-мм бронепояс. Попробуем сравнить и мы.
Вот схема бронирования английской «кошечки Фишера»:

А вот — русский «Гангут»:

Поскольку многим из нас недосуг с лупой в руках выискивать толщину брони на не слишком отчетливо прорисованных схемах, возьму-ка я на себя смелость прокомментировать вышеприведённое. Беру схему линкора «Гангут» по миделю, подрисовываю к ней башню (в художника не стрелять и пустыми бутылками не бросаться, рисует как умеет) и проставляю толщину брони. После этого красным фломастером изображаю наиболее очевидные траектории полета вражеских снарядов:
А теперь небольшой анализ. Траектория (1) — попадание в башню, там у «Гангута» 203 мм броня, у «Лайона — 229 мм. Англичанин имеет преимущество. Траектория (2) — попадание в барбет над верхней палубой. У «Гангута» там 152 мм, у «Лайона» — все те же 229 мм. Очевидно, что тут английский линейный крейсер лидирует с большим отрывом. Траектория (3) — снаряд пробивает палубу и врезается в барбет под палубой. У «Гангута» вражескому снаряду придется преодолеть сперва верхнюю бронепалубу (37,5 мм) и потом 150 мм барбета. Даже если просто сложить общую толщину брони, получится 187,5 мм, но нужно понимать, что палубу снаряд бьет под очень невыгодным для себя углом. У англичанина верхняя палуба не бронирована вовсе, но барбет под палубой утоньшается до 203 мм. Диагностируем примерное равенство защиты.
Траектория (4) — снаряд попадает в борт корабля. У «Гангута» от него защищают 125 мм верхний бронепояс, 37,5 мм бронепереборка и 76 мм барбет, а всего — 238,5 мм брони, у «Лайона» в этом месте борт вообще не бронирован, так что снаряд встретит все тот же барбет 203 мм — преимущество за русским линкором.
Траектория (5) — удар вражеского снаряда примет на себя высоченный главный 225 мм бронепояс «Гангута», за ним — 50 мм бронепереборка и далее — все тот же барбет, но увы, имел ли он бронирование на этом уровне, мне не известно. Полагаю, что хоть дюйм, да имел. Впрочем, даже если и нет, 225 мм + 50 мм = 275 мм, в то время как у английского линейного крейсера все существенно хуже.

И у русского, и у англичанина главные бронепояса почти равны — 225 мм и 229 мм. Но линейные корабли типа «Севастополь» имели бронепояс высотой 5 м, в то время как британский линейный крейсер — только 3,4 м. Поэтому там, где у русского линкора находится 225 мм броня, британский линейный крейсер располагал всего лишь шестидюймовой броней. А могучий 203-мм барбет за ней истончался до каких-то трех дюймов. Итого — 228 мм брони британца против 275 мм + неизвестная броня барбета русского.
Но это еще полбеды, а беда в том, что этот расчет верен исключительно для средней башни линейного крейсера. Ведь, кроме толщины главного бронепояса, важны его высота и длина. На примере «Траектории (4)» мы уже видели, к чему привела недостаточная высота главного бронепояса «Лайона», теперь же пора вспомнить, что если 225 мм русского дредноута прикрывали все 4 его барбета, то английские 229 мм защищали только машинные и котельные отделения, да среднюю башню, раз уж она затесалась между ними… Носовые и кормовая башни «Лайона» прикрывала не шести-, а только пятидюймовая броня — т. е. совокупная толщина брони, защищающая погреба не превышала 203 мм, а на небольшом участке кормовой башни (где пятидюймовый пояс сменялся четырехдюймовым) и вовсе 178 мм!
Траектория (6) — русский корабль защищен 225 мм главным бронепоясом и 50 мм скосом, британский — 229 мм бронепоясом и 25,4 мм скосом. Преимущество опять же у русского линкора. Правда, у англичанина бронированы 1,5- 2,5 дюймовой броней погреба боеприпаса, так что можно говорить о том, что по защите погребов на этой траектории у «Гангута» с «Лайоном» примерное равенство, а вот машинные и котельные у «Гангута» защищены все же несколько лучше.
В целом же напрашивается следующий вывод. У русского линкора слабее бронирование башен и барбета выше верхней палубы, а все, что ниже, бронировано так же или даже существенно лучше английского корабля. Я бы рискнул утверждать, что русский корабль имеет значительно лучшую защиту, нежели британский линейный крейсер. Да, башни бронированы слабее, но насколько это фатально? Как правило, прямое попадание вражеского снаряда приводило башню к молчанию, вне зависимости от того, пробита броня или нет. Вот, к примеру, случай с «Принцесс Ройал» в Ютланде — немецкий (причем, по утверждению Пузыревского, 305-мм) снаряд попадает в 229-мм бронеплиту башни и… не пробивает ее. Но плита вдавлена внутрь, и башню заклинило.
Кстати, что интересно, когда я писал о том, что из семи немецких снарядов пробили 229-мм броню английских кораблей только три, я писал только о попаданиях в бронепояс. А если считать и эту башню, выходит, только три бронепробития из восьми? На самом деле было и девятое попадание — в 229-мм броню четвертой башни линейного крейсера «Тайгер». Снаряд таки пробил броню, и… не произошло ничего. Усилие, затраченное на преодоление бронеплиты, изувечило снаряд — его невзорвавшиеся останки, лишённые «головы» и взрывателя, нашли уже после боя… В данном случае броня оказалась пробита, но что было с этого толку? Не так плохо защищала 229-мм броня, как некоторым кажется… А вообще говоря, были случаи, когда германские 305-мм снаряды удерживала даже 150-мм броня. При этом поражение башни, с пробитием брони или без, в ряде случаев вызывало пожар, который в случае проникновения в погреба мог грозить детонацией боеприпаса. Но не всегда. Например, в бою у Доггер-банки британский снаряд таки пробил барбет кормовой башни «Зейдлица» — был пожар, обе кормовые башни вышли из строя, но взрыва не последовало. В Ютланде «Дерфлингер» и «Зейдлиц» потеряли по 3 башни главного калибра, в том числе с пробитием брони — но линейные крейсера не взорвались. Дело в том, что в вопросе детонации погребов главную роль играла не толщина башенной брони, а устройство подбашенных отделений и подачи боеприпаса к орудиям — немцы после опыта «Зейдлица» при Доггер-банке предусмотрели конструктивную защиту от проникновения огня в погреба. Да и у англичан имелись случаи, когда пробитие брони башен не сопровождалось катастрофой.
Иными словами, слабое бронирование башен и барбетов выше верхней палубы, конечно, не красит корабль, но и не обрекает его на гибель. А вот ниже верхней палубы линкоры типа «Севастополь» были защищены куда лучше, чем английские линейные крейсеры.
«И что с того? — спросит меня читатель. — Подумаешь, нашли с кем сравнивать — с английским линейным крейсером, общепризнанным неудачником в части защиты, ведь три таких корабля взлетели на воздух в Ютланде…»
Так, да не так. Если мы отринем штампы, навязываемые нам широко растиражированными точками зрения, мы с удивлением обнаружим, что тот же «Лайон» получил в деле при Доггер-банке 15 попаданий германским главным калибром, но тонуть или взрываться отнюдь не собирался. Да и 12 попаданий в Ютланде не стали для него трагедией. «Принцесс Ройал» «не заметила» восьми попаданий в Ютланде, а «Куин Мэри», единственный погибший линейный крейсер этого типа, получил 15-20 попаданий хваленых германских снарядов. И ведь причиной гибели корабля стали попадания в район носовых башен (и, по всей видимости, пробили барбет башни «В»), что и стало причиной взрыва боезапаса, разодравшего корабль на две части в районе фок-мачты… Взрыв в башне «Q», в сущности, был уже мизерикордом, «ударом милосердия», добившим корабль. Иными словами — линейный крейсер британцев погиб от удара в место своей очевидной слабости, где его погреба прикрывало от силы 203 мм совокупной брони. А вот окажись на его месте «Севастополь» с его 275 мм (а то и с плюсом) совокупной защиты погребов, взорвался бы он? Ох, что-то гложут меня серьезные сомнения…
Слово знаменитому Тирпицу, вроде бы последнему в этом мире человеку, заинтересованному в восхвалении английских линейных крейсеров:
«Преимущество в бою «Дерфлингера» характеризует то обстоятельство, что он мог пробить самую толстую броню британского крейсера с расстояния в 11700 метров, а британскому крейсеру для этого нужно было подойти на расстояние в 7800 метров».
Но позвольте, ведь рекомые 11700 метров — это всего лишь чуть более 63 кабельтовых! Похоже, Тирпиц был прав: уже на дистанциях в 70-80 кбт германские снаряды пробивали английские 229 мм в лучшем случае через раз! И ведь, что интересно — гибель «Куин Мэри» описывается как «внезапная», т. е. «схлопотав» полтора десятка снарядов, линейный крейсер вовсе не производил впечатления избитого в хлам корыта, неспособного продолжать бой?
Да что там линейные крейсера! БРОНЕНОСНЫЙ крейсер «Уорриор» англичан, в течение 35 минут сражавшийся с эскадрой адмирала Хиппера, получил 15 попаданий 280- и 305-мм снарядов, но находился на плаву еще целых 13 часов после этого.
Должен ли я напоминать, что превосходно защищенный «Лютцов» погиб от попаданий 24 британских снарядов, превративших его в едва держащуюся на воде руину?
Огромное большинство людей, интересующихся историей флота, вполне устраивает общераспространенный штамп, что «линейные крейсера Германии демонстрировали чудеса живучести, в то время как английские были никуда не годной «яичной скорлупой, вооруженной молотками». Но так ли это на самом деле? Безусловно, германские крейсера были куда лучше бронированы, но обеспечило ли им это подавляющее превосходство в боевой устойчивости?
Это достаточно сложный вопрос, и ответить на него можно, только предприняв отдельное исследование. Но русские дредноуты типа «Севастополь», занимая по своему бронированию промежуточное положение между английскими и немецкими линейными крейсерами, уж точно не были «мальчиками для битья», обладающими «никудышней боевой устойчивостью».
Версия о беспримерной слабости бронирования русских дредноутов родилась в результате обстрела бывшей «Чесмы», но… нужно помнить, что «Чесму» обстреливала едва ли не лучшая в мире 305-мм пушка, вероятно, лучшим в мире 305-мм снарядом. И тогда все сразу встанет на свои места.
По результатам расстрела «Чесмы» (опытного судна №4, если угодно) артиллерийский отдел ГУК сделал интересный вывод: при встрече снаряда и брони под углом от 70 до 90 град (не считая угла падения снаряда) русский 305-мм снаряд на дистанции в 70 кбт пробивал 305-365-мм броню. И это при том, что засчитывались только случаи, когда снаряд пробивал броню и взрывался уже за ней — если понизить требования до разрыва снаряда в момент пробития брони, так русский снаряд при тех же углах одолевал 400-427 мм броньку…
В общем, если случилось бы альтернативно-историческое чудо, и комендоры германских линейных крейсеров вдруг увидели перед собой не шесть огромных, высокобортных английских линейных крейсеров, а низкие, стелящиеся над волнами силуэты четверки русских дредноутов, то, боюсь, за этот бой кайзер награждал бы адмирала Хиппера посмертно. Да и англичане уж точно не возрадовались бы замене германских линейных крейсеров на русские линкоры.
Конечно, те же английские дредноуты, не говоря уже о дредноутах немецких, несли куда более мощную броню, чем русские «Севастополи». Но помогла бы она им в бою, вот в чем вопрос.
Давайте рассмотрим гипотетическую дуэль русского «Севастополя» и британского «Ориона». Подавляющему большинству из интересующихся историей военных флотов ответ очевиден. Сняв с полки справочник и раскрыв его на нужной странице читаем: толщина бортовой брони «Севастополя» — 225 мм, а «Ориона» — целых 305 мм! Английские и русские снаряды имеют сходную начальную скорость — 759 м/сек и 763 м/сек соответственно, но бронебойный русский снаряд весит только 470,9 кг, а британский — 635 кг! Закрываем справочник и диагностируем, что бой с «Орионом» стал бы для русского линкора извращенной формой самоубийства… Ведь так, правда?
Вот только если рассмотреть бронирование «Ориона» повнимательнее, то…
Броня башен — 280 мм, барбеты — 229 мм. Это много лучше русских 203 мм и 150 мм, вот только шансов удержать отечественный бронебойный снаряд образца 1911 г. на дистанции 70-80 кбт у английской защиты практически нет. Иными словами, на основных дистанциях боя артиллерия англичан совершенно уязвима для русских снарядов. Да, броня английских башен толще, но что с этого толку?
Верхний бронепояс имеет толщину 203 мм, и это лучше, чем 125-мм борт и 37,8-мм бронеперегородка русского линкора, но 8 дюймов русским снарядам — не преграда. Правда, на этом уровне артиллерия англичанина защищена лучше, британский линкор имеет 178 мм барбета, у русского — только 150 мм вверху и 76 мм ниже. Но на последующих сериях линкоров англичане отказались от 178 мм барбета в пользу 76 мм, практически сравнявшись по совокупной толщине брони с русскими дредноутами.
А ниже у англичанина — главный бронепояс. Вот тут, казалось бы, преимущество английского линкора! Ан нет — и дело даже не в том, что британский главный бронепояс ниже, чем у «Гангута» и имеет в высоту 4,14 м против 5 м, ведь 4,14 м — это тоже неплохо. Оказывается, главный бронепояс «Ориона» и сам состоит из двух бронепоясов. Причем 305-мм толщину имеет только нижний, а верхний — 229 мм.
В том-то и дело, что справочники обычно приводят толщину брони, но никак не высоту и не площадь главного бронепояса. А воображение подсознательно считает, что на линкорах высоты и длины бронепоясов примерно одинаковы, и английскому 305-мм бронепоясу априори отдается пальма первенства. Забывают о том, что оный бронепояс не достигает и половины от высоты русского…Много защитит такая броня?
Анализ сражений Русско-японской войны показывает, что в главные бронепояса русских и японских броненосцев (которые примерно соответствовали по высоте британскому «Ориону») угодило примерно 3% снарядов от общего числа, попавших в корабль. В Ютланде соотношение было получше — например, в 2,28-метровые пояски 330-мм брони английских линкоров типа «Куин Элизабет» попало только 3 снаряда из 25, угодивших в дредноуты этого типа, или 12%. А вот бронепояса английских линейных крейсеров «Лайон», «Принцесс Ройал», имевших 3,4 метра высоты и «Тайгер», приняли на себя уже четверть (25%) от общего числа попаданий.
Но самое главное — удержать 305-мм русский бронебойный снаряд на дистанции в 70-80 кбт даже 305-мм броня «Ориона» если и смогла бы, то через два раза на третий. А ведь за ней — практически ничего, лишь дюймовый (25,4-мм) скос…
Вывод из этого сопоставления такой. Да, британский линкор бронирован лучше, но на дальности 70-80 кбт его защита вполне уязвима к воздействию русских 305-мм снарядов. Тут, конечно, возникает встречный вопрос — а как защищает броня наших линкоров от английских снарядов на той же дистанции?
Но перед тем, как мы на этот вопрос ответим, стоит остановиться, наверное, на самом распространенном мифе о русских линкорах.
Продолжение следует…
16 июня 1911 года на Балтийском заводе в торжественной обстановке состоялся спуск линкора «Севастополь» — головного корабля серии. Однако после спуска работы непосредственно на всех кораблях серии практически прекратились. Причина заключалась в непоступлении на судостроительные заводы предназначенного для монтажа на линкорах оборудования, механизмов, вооружения. Фактически достроечные работы начались лишь через полгода после спуска. В течение 1912 года преимущественно велись корпусные работы: устанавливали главные бортовые броневые пояса; оборудовали по срочно переработанным чертежам, из-за принятия на вооружение в 1911 году 305-мм снарядов новых образцов, артиллерийские погреба; формировали и растачивали фундаменты под башенные установки.

Основной объем достроенных работ пришелся на 1913 год. За этот период были закончены все работы по корпусу, в том числе: установлена броня; уложен деревянный настил верхней палубы; установлены дымовые трубы, мачты, боевые рубки, мостики. На корабли погрузили оборудование энергетических установок. Первая половина 1914 года ознаменовалась окончательным монтажом оборудования, систем, устройств, монтажом 305-мм башенных установок и подготовкой кораблей к сдаточным ходовым испытаниям.
Линейный корабль «Севастополь» уходит в Кронштадт. 15 сентября 1914 года В середине 1914 года, в связи с началом Первой мировой войны, механический отдел ГУК решает несколько сократить объем испытаний энергетической установки. Новая программа предусматривала продолжение начавшихся к тому времени швартовных испытаний; в первую очередь проверялась исправность и правильность сборки котлов, турбин, механизмов, затем, как и прежде, следовал период предварительных ходовых испытаний, в течение которого машинная команда обучалась управлению котлами и турбинами в условиях разных скоростей движения, а также проверяла функционирование энергетической установки.
Следующим этапом были и ранее предусматривавшиеся шестичасовые непрерывные испытания — в начале при скорости 13, а затем 18 уз, с работой соответственно сначала только крейсерских, а затем и главных турбин. Кардинально от ранее запланированного отличался заключительный этап ходовых испытаний.
Первоначально предполагалось достичь и поддерживать в течение четырех часов 23-узловую проектную скорость, для чего требовалось вывести котлы на режим форсированной эксплуатации с объемом сжигания смешанного топлива, эквивалентным сжиганию 250 кг угля в час на 1 кв.м. колосниковых решеток. Теперь же, из соображений ускорения проведения испытаний и в целях сбережения энергетических установок, было принято решение об определении лишь наибольшей скорости, достигаемой каждым из линкоров в условиях нормального сжигания топлива, из расчета сгорания за час на 1 кв.м. колосниковых решеток 190 кг угля.
Линейный корабль «Севастополь», 1915 год По мере готовности к ходовым испытаниям линейные корабли переводились в Кронштадт. Первой закончилась приемка работы энергетической установки линкора «Севастополь». 27 сентября машинная команда этого корабля в течение трех часов, в условиях отказа от форсирования режима работы, поддерживала мощность в 32 950 л.с. при частоте вращения главных турбин 260 об/мин, что на 950 л.с. превосходило проектную. Скорость при этом составила 19 уз, водоизмещение равнялось 25 300 т, осадка — 9,14 м.
К моменту вступления линейных кораблей в строй штатная комплектация каждого из них состояла из 31 офицера, 28 кондукторов и 1066 нижних чинов.
Весной и в начале лета 1915 года «Севастополь», «Петропавловск», «Гангут», «Полтава» несколько раз выходили в море, а их экипажи, осваивая корабли, проводили в районе Центральной позиции артиллерийские стрельбы и маневры. Тем временем командование противника в конце июля — начале августа провело набеговую операцию силами крупного соединения. В ходе ее германская эскадра, в составе которой было и два линкора-дредноута, с боем форсировала Ирбенскую минно-артиллерийскую позицию и три дня господствовала в Рижском заливе.
По уходе из залива германских кораблей Балтийским флотом проводились мероприятия по восстановлению минных заграждений в Ирбенском проливе. 14 августа участие в этом приняли и экипажи «Севастополя» и «Гангута». Непосредственно в тот день мины выставляли девять миноносцев. Обеспечивавшие прикрытие крейсеры «Олег» и «Богатырь» держались ближе к проливу, а линкоры — мористее, к югу от 58-й параллели.
Несмотря на то, что операция проходила в условиях сильного шторма, постановка 310 мин прошла успешно. На следующий день корабли, разбившись на две группы, находясь в прямой видимости друг друга, следовали в Гельсингфорс стратегическим фарватером. В состав первой группы входили «Гангут» и «Олег», в состав второй — «Севастополь» и «Богатырь». Ширина обозначенного фарватера составляла 108 м.
Линкор «Севастополь», фото 1916 года. Дул свежий ветер силой до 5 баллов, и корабли, двигавшиеся со скоростью 12 уз, испытывали небольшую килевую и бортовую качку. Примерно в 10 ч 45 мин «Севастополь» дважды с силой ударился о грунт. При последовавшем третьем, еще более сильном, ударе линкор остановился, но через несколько минут, дав задний ход, сошел с мели без посторонней помощи. Вскоре идущий впереди «Гангут» оказался на участке фарватера, где часть вех вследствие свежей погоды была утрачена или снесена с места. В результате и этот линкор один раз с силой ударился о грунт.
Наиболее серьезно пострадал «Севастополь»: оказалась смятой нижняя часть форштевня; повреждения днищевой части протянулись вплоть до района второй башни и захватывали до трех поясьев наружной обшивки на каждом из бортов. Это были и вмятины и трещина, а также две пробоины. Корабль принял более 350 т воды, затопившей в основном междудонное пространство под носовыми котельными отделениями. Полученные «Севастополем» повреждения пришлось в течение полутора месяцев исправлять в кроншадтском доке.
Еще дважды в годы Первой мировой войны «Севастополь» серьезно повреждал днищевую обшивку, днищевой набор, килевую балку. Несомненно, аварии являлись следствием сложности управления в стесненных условиях восточной части Балтийского моря кораблями таких размерений.
17 октября 1915 года при погрузке боеприпасов на линкор «Севастополь» полузаряд 305-мм орудия, находившийся в металлическом футляре, упал на палубу зарядного погреба и воспламенился. К счастью, на другие полузаряды пожар не распространился. Пострадало пять человек, из которых один умер от полученных ожогов.
С подписанием в начале 1918 года сепаратного Брестского мира для страны закончилась Первая мировая война, которая, с прекращением боевых действий против Германии, стремительно переросла в ожесточенную и бескомпромиссную Гражданскую войну.
По условиям Брестского мира Балтийский флот должен был покинуть свои базы в Финляндии, а значительная часть его личного состава подлежала демобилизации. 12 марта 1918 года Гельсингфорс покинул первый отряд кораблей. В него входили линейные корабли «Севастополь», «Гангут», «Полтава», «Петропавловск»; крейсеры «Рюрик», «Адмирал Макаров», «Богатырь». Проводку осуществляли ледоколы «Ермак» и «Волынец».
Линкоры «Гангут» и «Петропавловск» Переход проходил в тяжелейших условиях: сплошные ледяные поля толщиной до 3 м; укомплектованность экипажей на разных кораблях составляла от 20 до 40% их штатной численности. Маршрут пролегал мимо островов Родшер и Гогланд. Движение осуществлялось в светлое время суток. Осложняло проводку то, что ширина более мощного и крупного из ледоколов «Ермака» составляла лишь 22 м, а ширина линкоров — более 26 м: часто приходилось останавливаться из-за того, что тот или иной корабль затирало в пробитом во льдах канале. Но, преодолев за пять суток 180 миль, 17 марта линейные корабли и крейсеры без существенных поломок достигли Кронштадта.
Деятельность Балтийского флота вплоть до середины ноября 1918 года сковывалась условиями Брестского мирного договора с Германией, согласно которому боевые корабли должны были иметь на борту сокращенные экипажи, численность которых определялась требованиями минимального поддержания исправности материальной части. Подготовка флота к боевым действиям была также запрещена, а выход кораблей за границы водного района Кронштадта расценивался Германией как нарушение условий мирного договора. Поэтому весь этот период действия флота сводились лишь к ограниченной дозорной службе в пределах кронштадтского водного района.
Тем не менее, в ожидании возможного возобновления Германией военных действий требовалось сохранять боевую готовность, а это в условиях охвативших страну Гражданской войны и разрухи выполнить было неимоверно трудно. Значительная часть моряков либо демобилизовалась, либо ушла воевать на сухопутные фронты и на создаваемые речные и озерные флотилии. Туда же, на флотилии, было передано большое число орудий. Возникли серьезные трудности и с топливом, поскольку подвоз угля в Петроград и Кронштадт, в связи с оккупацией немцами Донбасса, прекратился. В таких условиях большая часть кораблей выводилась в вооруженный резерв или ставилась на консервацию.
Вскоре, по окончании в европейской части страны Гражданской войны, экипажам двух балтийских линкоров, в том числе и «Севастополю», довелось применить свое оружие вновь против соотечественников. Происходило это в первой половине марта 1921 года, в дни подавления противоправительственного восстания, вошедшего в историю как Кронштадтский мятеж.
События начали разворачиваться именно на стоявших в гавани Кронштадта линейных кораблях «Петропавловск» и «Севастополь». Начавшиеся еще в конце февраля на борту линкоров митинги, привели 2 марта к отказу дислоцировавшихся в городе частей и экипажей, а также команд нескольких близлежащих островных фортов, подчиняться центральной власти.
В течение двух недель «Петропавловск» и «Севастополь» вели огонь по оставшемуся верным правительству форту «Краснофлотский» (до 15 августа 1919 года — «Красная горка»), по городам Ораниенбаум и Сестрорецк, по расположенным на северном берегу Финского залива железнодорожным станциям Лисий Нос, Горская, Тарховка.
Линкор «Петропавловск» обстреливает форт «Красная горка». 1919 год. «Петропавловск» израсходовал при этом 394 305-мм и 940 120-мм снарядов; «Севастополь» — 375 305-мм и 875 120-мм снарядов. Сложность ведения огня заключалась в том, что линейные корабли стояли рядом и в окружении большого количества вмерзших в лед кораблей и судов.
На «Севастополе» из-за отсутствия топлива первое время паров не разводили, наводку и заряжание осуществляли вручную. В то же время и линкоры первоочередно подвергались обстрелу фортом «Краснофлотский», полевыми батареями, а также бомбардировкам с воздуха самолетами «Ньюпор». В условиях относительной скоротечности разворачивавшихся событий обеим сторонам не удалось организовать необходимую для корректировки огня разведку, и выбор целей осуществлялся по картам, а точность стрельбы зависела от опыта и уровня знания местности управляющих стрельбой артиллеристов.
Тем самым огонь всеми велся по площадям, что делало незначительной его боевую эффективность: были разрушены жилые здания, погибли мирные люди, в то же время стрельба дредноутов по станциям не сказалась на подвозе в районы развертывания нацеленных на штурм Кронштадта войсковых частей 7-й армии. Не удалось линкорам и подавить артиллерию форта «Краснофлотский». С другой стороны, «Петропавловск» и «Севастополь» хотя и получили некоторые повреждения, но не прекратили огонь. 17 марта линкоры вели огонь по уже ворвавшимся по льду в город частям Красной армии и капитулировали только в начале наступившей ночи.
За время этих трагических событий имена «Севастополь» и «Петропавловск» для политизированного командования Балтийским флотом, как и для всего руководства страны, стали страшными символами кровавого бунта еще недавно самой надежной опоры — балтийских матросов. В марте 1921 года, в период празднования в Советской России 50-летия Парижской коммуны, в честь этого события, а также в честь известного революционера времен Великой французской революции Жана Поля Марата, линкоры, приказом командующего Балтийским флотом И.К.Кожанова поспешно получают новые имена: «Севастополь» становится «Парижской коммуной»; «Петропавловск» — «Маратом». Именно с этих переименований фактически и начался новый, советский период воссоздания и развития отечественного военно-морского флота.
После окончания гражданской войны Х съезд партии весной 1921 года принял решение о восстановлении военного флота. Прошло несколько лет, и 17 сентября 1924 года линкор поднял сигнал: «Прошу разрешения следовать по назначению». Позднее этот день был утвержден как годовой корабельный праздник.
В 1925 году линкор «Севастополь» принял участие в походе эскадры кораблей под флагом М.В.Фрунзе к Кильской бухте. Линкор прошел ремонт в 1922-1923 гг., 1924-1925 гг. и 1928-1929 гг. (с одновременной модернизацией). 22 ноября 1929 г. он начал переход из Кронштадта на Черное море. 18 января 1930 г. прибыл в Севастополь и вошел в состав Черноморского флота.
В те годы корабли Балтфлота “открывали сезон” плавания в мае. В одиночку и в составе отрядов они ходили по Финскому заливу, выполняя различные эволюции, артиллерийские и торпедные стрельбы, отражая “атаки” подводных лодок и т.п. Учеба заканчивалась общефлотскими осенними маневрами.
С декабря по апрель лед сковывал “Маркизову лужу”. Корабли зимовали в кронштадтских гаванях или у причалов ленинградских заводов. В 1929 году, чтобы продлить период обучения и дать экипажам хорошую морскую практику, было решено совершить длительное плавание в условиях зимних штормов. В поход шел Практический отряд МСБМ в составе линкора “Парижская коммуна” и крейсера “Профмнтерн”.

Командиром отряда был назначен опытный моряк Л. М. Галлер. Крейсером командовал А. А. Кузнецов. Отряд должен был пройти от Кронштадта через Атлантический океан и Средиземное море до Неаполя и обратно. Заход планировался только в Неаполь, и кораблям предстояло несколько раз заправляться топливом с транспортов в море. Учитывая, что возвращение в Балтику может быть затруднено из-за ледовой обстановки, предусматривалась возможность возвращения отряда в Мурманск.
Линейный корабль «Парижская Коммуна» и крейсер «Червона Украина» в походе 22 ноября корабли покинули Большой Кронштадтский рейд. Благополучно пройдя осеннюю Балтику, отряд поздно вечером 24 ноября стал на якорь в Нильской бухте. Приняв топливо с транспортов, через день продолжили поход. Бискайский залив встретил корабли жестоким штормом. 4 декабря, произведя салют наций, корабли вошли на внешний рейд Бреста. А шторм все усиливался. Даже на рейде ветер достигал 10 баллов.
Стоя на двух якорях, корабли непрерывно работали турбинами “малый вперед”. Когда корабли опять вышли в Бискайский залив, шторм достиг ураганной силы — ветер до 12 баллов, волны высотой 10 метров и длиной 100. Линкор получил тяжелые повреждения, зарываясь носом в волну. Палуба его скрывалась под водой по первую башню. Когда под ударами волн на нем разрушилась носовая наделка, командир отряда решил вернуться в Брест.
10 декабря отряд вновь пришел на рейд Бреста. Линкор перешел на внутренний рейд для ремонта. Стоянка на якоре на открытом рейде дала лишь небольшой отдых измученным морякам. Дело в том, что местные власти не разрешили увольнение команд на берег. В город только с деловыми визитами могли съезжать командиры. Через две недели ремонт линкора был закончен и корабли готовы к походу, но из-за непрекращавшегося шторма выход отложили. Только 26 декабря отряд покинул Брест, теперь уже окончательно. Бискайский залив остался наконец за кормой; обогнув мыс Сан-Винсент, корабли взяли курс на Гибралтар.
Линейный корабль «Парижская коммуна» Черноморского флота в 1930 году Встретив в море наступивший 1930 год, отряд 1 января пришел в бухту Кальярн на Сардинии. Здесь уже ждали транспорты с топливом и водой. 6 января было получено разрешение на заход в гавань города Кальяри и увольнение команд на берег. Впервые за полтора месяца моряки могли почувствовать под ногами твердую землю. 8 января корабли покинули гостеприимный Кальяри, а на следующий день пришли в Неаполь — конечную цель похода.
Командование отряда понимало, что поврежденным кораблям с уставшими экипажами нелегко будет проделать обратный путь через штормовую Атлантику до Кольского полуострова. Галлер отправил в Москву телеграмму с просьбой разрешить идти в Черное море, где произвести основательный ремонт и весной вернуться в Кронштадт.
Но ответа не было. В 10 часов 14 января корабли вышли из гавани Неаполя и взяли курс на Гибралтар, и в это время был получен долгожданный ответ из Москвы. “Добро” на заход в Севастополь было получено. Пройдены Средиземное и Эгейское моря, корабли вошли в Дарданеллы. В полдень 17 января отряд вышел в Черное море. Встреченные черноморскими эсминцами, “Парижская коммуна” и “Профинтерн” 18 января 1930 года вошли в Севастополь. Поход, показавший хорошую морскую выучку моряков молодого советского флота, завершился. За 57 суток корабли прошли 6269 миль.
Гидросамолет на линейном корабле «Парижская коммуна» Черноморского флота Линкор и крейсер решено было не возвращать на Балтику, а включить в состав Морских сил Черного моря. Так Черноморский флот несколько неожиданно получил в своё распоряжение своего флагмана на последующие десятилетия.
Линкор «Парижская коммуна» прошел в Севастополе капитальный ремонт и модернизацию в 1933-1938 гг.на базе Севастопольского морского завода. Во время этого ремонта были проведены значительные работы по модернизаци корабля: изменена энергетическая установка — 12 котлов большей паропроизводительности переведены только на нефтяное отпление, увеличина толщина крыш башен ГК до 152 мм, увеличена толщина броневых листов средней палубы до 75 мм, увеличена высота амбразур башен главного калибра, соответственно увеличен угол вертикального наведения орудий и дальность стрельбы, сделаны противоторпедные були, установлены новые системы связи и управления стрельбой, передней трубе был придан характерный скос назад, изменена и сделана более совершенной носовая оконечность для уменьшения заливаемости палубы на полном ходу. Помимо этого на носовой и кормовой башнях было открыто установлено шесть 76-мм зенитных пушек.
Линейный корабль «Парижская коммуна» Черноморского флота после модернизации Первый день войны, 22 июня 1941 г., линкор встретил под командованием капитана 1 ранга Ф.И.Кравченко в составе эскадры в Севастополе, в 4.49 перешел в готовность № 1. В течение октября 600 человек личного состава корабля плели маскировочную сеть площадью 4000 кв.м. 1 ноября, ночью, во главе отряда боевых кораблей ушел в Поти из-за угрозы ударов авиации противника с захваченных аэродромов Крыма.
Линейный корабль «Парижская коммуна» Черноморского флота в 1941 году 08.11.1941 г. линкор «Парижская Коммуна» первый раз принял участие в боевых действиях под Севастополем. А через месяц линкор снова подошел к Севастополю и открыл огонь по боевым порядком врага. В этот раз было уничтожено 13 танков, 8 орудий, 4 тягача, 37 автомашин с военными грузами и до полубатальона пехоты.
05.01.1942 г. линкор «Парижская Коммуна» вышел из Новороссийска и в охранении эсминца «Бойкий» направился к крымскому побережью для огневой поддержки высадившейся там 44-й армии. За 27 минут было выпущено 168 снарядов главного колибра.
Линкор «Парижская коммуна» ведет огонь по укреплениям немецко-румынских войск. Январь 1942 года. Во второй половине марта 1942 года, зайдя в Керченский пролив в охранении лидера «Ташкент», эсминцев «Железняков» и «Бойкий», линкор в ночь на 21 и 22 марта произвел два огневых налета, выпустив по укреплениям противника на Керченском полуострове более 300 снарядов главного колибра. Во время стрельбы моряки заметили, что от стволов орудий отлетали осколки металла, что говорило о предельном износе вооружения корабля. Поэтому, возвратившись в Поти, линкор стал на ремонт.
12 апреля замена всех стволов главного калибра была произведена, одновременно произвели средний ремонт приборов управления стрельбой противоминного калибра, элеваторов и оптических приборов. Однако активная боевая деятельность линейного корабля «Парижская коммуна» завершилась. Отчаянное положение под Севастополем заставило командующего Черноморским флотом в конце мая предложить Ставке использовать линкор для переброски в Севастополь 25 танков КВ, но на это никто не пошел, и корабль до окончания военных действий не покидал Поти. Лишь однажды, 12.09.1942 г. его перевели в Батуми, но после начала успешного наступления под Сталинградом 25 ноября вернули обратно в Поти. 31.05.1943 г. линкору было восстановлено наименование «Севастополь».
Советский линейный корабль «Севастополь» возвращается в освобожденный Севастополь. Еще один раз линкор хотели использовать для огневого обеспечения высадки войск морского десанта в районе селения Озерейка, но отсутствие господства на море вынудило заменить его на менее ценный крейсер «Красный Крым». Правда, отчасти корабль участвовал в Новороссийской десантной операции, когда в сентябре 1943 г. с него сняли часть 120-мм орудий и установили их в качестве отдельной береговой батареи «Севастополь».
Линейный корабль «Севастополь» на бочках в Северной бухте Севастополя, ноябрь 1945 года Всего же за время войны линкор совершил 15 боевых походов, пройдя 7700 миль, произвел 10 артиллерийских стрельб по позициям противника под Севастополем и на Керченском полуострове. Зенитной артиллерией корабля была отражена 21 атака авиации и сбито 3 самолета. 05.11.1944 г. линкор под флагом командующего Черноморским флотом адмирала Ф.С.Октябрьского во главе эскадры вошел на рейд освобожденного Севастополя.
08.07.1945 г. линейный корабль «Севастополь» был награжден орденом Красного Знамени.
Линкор «Севастополь». На вахте капитан-лейтенант Аполлон Борисович Шумаков, 1952 год 24.07.1954 г. «Севастополь» был переклассифицирован в учебный линейный корабль, а 17.02.1956 г. исключен из списков судов ВМФ в связи с передачей в отдел фондового имущества для демонтажа и реализации, 7.07.1956 г. расформирован и в 1956-1957 гг. разделан на базе «Главвторчермета» в Севастополе на металл.

Про линейный корабль «Парижская коммуна»

3 июня 1909 года на Балтийском заводе в Санкт-Петербурге был заложен линкор Севастополь (одновременно с тремя однотипными кораблями Петропавловск, Гангут, Полтава). А 17 ноября 1914 года Севастополь был зачислен в состав Балтийского флота.
В ходе первой мировой войны Севастополь входил в состав первой бригады линейных кораблей, правда участия в боевых действиях балтийские линкоры почти не принимали. Во время гражданской войны Севастополь участвовал в обороне Петрограда.
А в марте 1921 года на линкоре и других кораблях Балтийского флота расположенных в Кронштадте вспыхнуло антибольшевистское восстание. Севастополь вел огонь по оставшемуся верным советской власти форту Красная горка, по городам Ораниенбаум и Сестрорецк, по расположенным на северном берегу Финского залива железнодорожным станциям. Вышло так, что четыре балтийский линкора оказались по разные стороны баррикад. Гангут и Полтава находились на долговременном хранении в Петрограде, а действующие Петропавловск и Севастополь стали инициаторами мятежа.
После падения Кронштадта 18 марта 1921 года на Севастополь и Петропавловск прибыли новые экипажи. А 31 марта общее собрание матросов постановило переименовать Севастополь в Парижскую коммуну, а Петропавловск в Марат.
Тяжёлое экономическое положение молодой Советской России после гражданской войны не позволяло построить более совершенные дредноуты.
После окончания гражданской войны Х съезд партии весной 1921 года принял решение о восстановлении военного флота. К моменту принятия программы возрождения флота техническое состояние линкоров было весьма плачевным — самостоятельно мог передвигаться только один Марат. Но даже Марату требовался немедленный ремонт. К тому же балтийские дредноуты катастрофически отставали от своих зарубежных собратьев, поэтому вопрос об их скорейшей модернизации стоял особенно остро.
Модернизацию начали с Марата. За три года на линкоре полностью заменили котлы, сняли не оправдавшие себя турбины крейсерского хода, усовершенствовали системы связи и навигации, заменили дизель-генераторы и другие вспомогательные механизмы и устройства. Также существенной переделке подверглась носовая надстройка, корпус оснастили носовой наделкой с закрытым полубаком, а простую фок-мачту заменили на башнеподобную. Благодаря проведённой модернизации на испытаниях 1931 года Марат развил скорость 23,8 узла (что было очень неплохим результатом), однако броня и вооружение линкора остались прежними.
В те годы корабли Балтфлота «открывали сезон» плавания в мае. В одиночку и в составе отрядов они ходили по Финскому заливу, выполняя различные эволюции, артиллерийские и торпедные стрельбы, отражая «атаки» подводных лодок и т.п. Учеба заканчивалась общефлотскими осенними маневрами. С декабря по апрель лед сковывал «Маркизову лужу». Корабли зимовали в кронштадтских гаванях или у причалов ленинградских заводов.
В 1929 году, чтобы продлить период обучения и дать экипажам хорошую морскую практику, было решено совершить длительное плавание в условиях зимних штормов. В поход шел отряд в составе линкора “Парижская коммуна” и крейсера “Профинтерн”. Командиром отряда был назначен опытный моряк Л. М. Галлер. Крейсером командовал А. А. Кузнецов. Отряд должен был пройти от Кронштадта через Атлантический океан и Средиземноеморе до Неаполя и обратно. Заход планировался только в Неаполь, и кораблям предстояло несколько раз заправляться топливом с транспортов в море. Учитывая,что возвращение в Балтику может быть затруднено из-за ледовой обстановки,предусматривалась возможность возвращения отряда в Мурманск.
22 ноября корабли покинули Большой Кронштадтский рейд. Благополучно пройдя осеннюю Балтику, отряд поздно вечером 24 ноября стал на якорь в Нильской бухте. Приняв топливо с транспортов, через день продолжили поход. Бискайский залив встретил корабли жестоким штормом. 4 декабря, произведя салют наций, корабли вошли на внешний рейд Бреста. А шторм всё усиливался. Даже на рейде ветер достигал 10 баллов. Стоя на двух якорях, корабли непрерывно работали турбинами“малый вперед”. Когда корабли опять вышли в Бискайский залив, шторм достиг ураганной силы — ветер до 12 баллов, волны высотой 10 метров и длиной 100. Линкор получил тяжелые повреждения, зарываясь носом в волну. Палуба его скрывалась под водой по первую башню. Когда под ударами волн на нем разрушилась носовая наделка, командир отряда решил вернуться в Брест.
10 декабря отряд вновь пришел на рейд Бреста. Линкор перешел на внутренний рейд для ремонта. Стоянка на якоре на открытом рейде дала лишь небольшой отдых измученным морякам. Дело в том, что местные власти не разрешили увольнение команд на берег. В город только с деловыми визитами могли выезжать командиры.Через две недели ремонт линкора был закончен и корабли готовы к походу, но из-за непрекращаюшегося шторма выход отложили.
Только 26 декабря отряд покинул Брест, теперь уже окончательно. Бискайский залив остался наконец за кормой; обогнув мыс Сан-Винсент, корабли взяли курс на Гибралтар.
Встретив в море наступивший 1930 год, отряд 1 января пришел в бухту Кальярнна Сардинии. Здесь уже ждали транспорты с топливом и водой. 6 января было получено разрешение на заход в гавань города Кальяри и увольнение команд на берег. Впервые за полтора месяца моряки могли почувствовать под ногами твердую землю. 8 января корабли покинули гостеприимный Кальяри, а на следующий день пришли в Неаполь — конечную цель похода.
Командование отряда понимало, что поврежденным кораблям с уставшими экипажами нелегко будет проделать обратный путь через штормовую Атлантику до Кольского полуострова. Галлер отправил в Москву телеграмму с просьбой разрешить идти в Черное море, где произвести основательный ремонт и весной вернуться в Кронштадт. Но ответа не было. В 10 часов 14 января корабли вышли из гавани Неаполя и взяли курс на Гибралтар, и в это время был получен долгожданный ответ из Москвы. “Добро” на заход в Севастополь было получено. Пройдены Средиземное и Эгейское моря, корабли вошли в Дарданеллы. В полдень 17 января отряд вышел в Черное море. Встреченные черноморскими эсминцами, “Парижская коммуна” и“Профинтерн” 18 января 1930 года вошли в Севастополь. Поход, показавший хорошую морскую выучку моряков молодого советского флота, завершился. За 57 суток корабли прошли 6269 миль.
Линкор и крейсер решено было не возвращать на Балтику, а включить в состав Морских сил Черного моря. Так Черноморский флот несколько неожиданно получил в своё распоряжение своего флагмана на последующие десятилетия.
Во время этого похода на линкоре Парижская коммуна служил мой прадед — Кокорин Виссарион. К сожалению, осталось лишь несколько фотокарточек
Обратите внимание, на фоновой картинке отмечен маршрут похода Кронштадт — Севастополь
Слева — Кокорин Виссарион.
Линкор Парижская коммуна прошел в Севастополе капитальный ремонт и модернизацию в 1933-1938 гг.на базе Севастопольского морского завода. Во время этого ремонта были проведены значительные работы по модернизации корабля: изменена энергетическая установка — 12 котлов большей паропроизводительности переведены только на нефтяное отопление, увеличена толщина крыш башен ГК до 152 мм, увеличена толщина броневых листов средней палубы до 75 мм, увеличена высота амбразур башен главного калибра, соответственно увеличен угол вертикального наведения орудий и дальность стрельбы, сделаны противоторпедные були, установлены новые системы связи и управления стрельбой, передней трубе был придан характерный скос назад,изменена и сделана более совершенной носовая оконечность для уменьшения заливаемости палубы на полном ходу. Помимо этого на носовой и кормовой башнях было открыто установлено шесть 76-мм зенитных пушек.
Первый день войны, 22 июня 1941 года, линкор встретил под командованием капитана 1 ранга Ф.И.Кравченко в составе эскадры в Севастополе, в 4.49 перешел в готовность №1. В течение октября 600 человек личного состава корабля плели маскировочную сеть площадью 4000 кв.м. 1 ноября, ночью, во главе отряда боевых кораблей линкор ушёл в Поти из-за угрозы ударов авиации противника с захваченных аэродромов Крыма.
08 ноября 1941 года линкор Парижская Коммуна первый раз принял участие в боевых действиях под Севастополем. А через месяц линкор снова подошел к Севастополю и открыл огонь по боевым порядком врага. В этот раз было уничтожено 13 танков, 8 орудий, 4 тягача, 37 автомашин с военными грузами и до полубатальона пехоты.
05 января 1942 года линкор вышел из Новороссийска и в охранении эсминца Бойкий направился к крымскому побережью для огневой поддержки высадившейся там 44-й армии. За 27 минут было выпущено 168 снарядов главного калибра.
Во второй половине марта 1942 года, зайдя в Керченский пролив в охранении лидера Ташкент, эсминцев Железняков и Бойкий, линкор в ночь на 21 и 22 марта произвел два огневых налета, выпустив по укреплениям противника на Керченском полуострове более 300 снарядов главного калибра. Во время стрельбы моряки заметили, что от стволов орудий отлетали осколки металла, что говорило о предельном износе вооружения корабля. Поэтому, возвратившись в Поти, Парижская Коммуна встал на ремонт.
12 апреля была произведена замена всех стволов главного калибра, одновременно произвели средний ремонт приборов управления стрельбой противоминного калибра, элеваторов и оптических приборов. Однако активная боевая деятельность линейного корабля Парижская Коммуна завершилась. Отчаянное положение под Севастополем заставило командующего Черноморским флотом в конце мая предложить Ставке использовать линкор для переброски в Севастополь 25 танков КВ, но на это никто не пошел, и корабль до окончания военных действий не покидал Поти. Лишь однажды, 12 сентября 1942 года его перевели в Батуми, но после начала успешного наступления под Сталинградом 25 ноября вернули обратно в Поти. 31 мая 1943 года линкору было восстановлено наименование Севастополь.
Ещё один раз линкор хотели использовать для огневого обеспечения высадки войск морского десанта в районе селения Озерейка, но отсутствие господства на море вынудило заменить его на менее ценный крейсер Красный Крым. Частично корабль участвовал в Новороссийской десантной операции, когда в сентябре 1943 года с него сняли часть 120-мм орудий и установили их в качестве отдельной береговой батареи Севастополь.
Всего же за время войны линкор совершил 15 боевых походов, пройдя 7700 миль, произвел 10 артиллерийских стрельб по позициям противника под Севастополем и на Керченском полуострове. Зенитной артиллерией корабля была отражена 21 атака авиации и сбито 3 самолета. 05 ноября 1944 года линкор под флагом командующего Черноморским флотом адмирала Ф.С.Октябрьского во главе эскадры вошел на рейд освобожденного Севастополя.
Кокорин Виссарион погиб в 1942 году в Ростовской области.
08 июля 1945 года линейный корабль Севастополь был награжден орденом Красного Знамени.
24 июля 1954 года Севастополь был переклассифицирован в учебный линейный корабль, а 17 февраля 1956 года исключен из списков судов ВМФ в связи с передачей в отдел фондового имущества для демонтажа и реализации, 7 июля 1956 года расформирован и в1956-1957 годах разделан на базе Главвторчермета в Севастополе на металл.

UPDATE
Откликаюсь на просьбы выслать полноразмерную общую фотографию:
https://drive.google.com/folderview?id=0B_NENJCbc9AqMFVZNy1Lb1FUUkk&usp=sharing

Севастополь (броненосец)

«Севастополь»

Эскадренный броненосец «Севастополь» в Кронштадте, сентябрь 1900 года

Служба

Российская империя

Назван в честь

Оборона Севастополя (1854—1855)

Класс и тип судна

Эскадренный броненосец

Изготовитель

Верфь на Галерном острове

Строительство начато

22 марта 1892 года

Спущен на воду

25 мая 1895 года

Введён в эксплуатацию

15 июля 1900 года

Статус

Затоплен экипажем 20 декабря 1904 года накануне капитуляции Порт-Артура

Основные характеристики

Водоизмещение

11 842 тонн

Длина

112,5 м

Ширина

21,3 м

Осадка

8,6 м

Бронирование

Главный пояс — 368…254 мм,
верхний пояс — 127 мм,
траверзы — 229…203 мм,
броневая палуба — 76…51 мм,
башни главного калибра — 254 мм,
среднего — 127 мм;
рубка — 229 мм

Двигатели

2 вертикальных паровых машины тройного расширения, 16 котлов

Мощность

9368 л. с.

Скорость хода

15,3 узла

Дальность плавания

3750 морских миль

Экипаж

27 офицеров и 625 матросов

Вооружение

Артиллерия

4 × 305-мм,
12 × 152-мм,
12 × 47-мм,
28 × 37-мм орудий,
две 63,5-мм десантных пушки

Минно-торпедное вооружение

Шесть 381-мм торпедных аппаратов, 50 мин заграждения

Медиафайлы на Викискладе

У этого термина существуют и другие значения, см. Севастополь (значения).

«Севасто́поль» — последний корабль в серии из трёх несколько отличающихся друг от друга эскадренных броненосцев типа «Полтава». Всю свою недолгую службу провёл на Дальнем Востоке, став одной из многочисленных жертв русско-японской войны.

Своё название броненосец получил в память об обороне Севастополя во время Крымской войны. Впоследствии это имя носил новый линейный корабль Балтийского флота.

Основные характеристики и описание конструкции

Основная статья: Броненосцы типа «Полтава»

Водоизмещение нормальное по проекту — 10 960 дл.т, реальное — 11 500 т.

Размерения: длина между перпендикулярами — 108,7 м, по ватерлинии — 112,5 м, наибольшая — 114,3 м; ширина — 21,34 м; осадка носом — 7,6 м, кормой — 7,9 м, в полном грузу фактическая — до 8,6 м.

Бронирование (сталеникелевая броня): главный пояс 368—254 мм (у нижней кромки 184—127 мм; гарвеевская броня в центральной части), верхний пояс 127 мм, бронепалуба 51—76 мм, башни и барбеты главного калибра 254 мм, башни и барбеты среднего калибра 127 мм, рубка 229 мм.

Вооружение: четыре 305/40-мм орудия в двух башнях (по 58 выстрелов на ствол), двенадцать 152/45-мм пушек Канэ (четыре спаренные башенные установки и четыре орудия в батарее; по 200 выстрелов на ствол); двенадцать 47-мм и 28 37-мм пушек Гочкиса; два десантных 63,5-мм орудия Барановского; два 457-мм и четыре 381-мм торпедных аппарата; 50 сфероконических мин.

Мощность машин фактическая без форсировки 9368 инд.л. с., средняя скорость на испытаниях 15,3 уз. Запас угля нормальный 700 или 900 т, полный 1050, 1200 или 1500 т (данные разнятся); дальность плавания 10-уз ходом при запасе 900 т — 2800 миль, 1200 т — 3750 миль, 15-уз ходом при полном запасе — 1750 миль.

Экипаж: 21—27 офицеров и 605—625 нижних чинов.

История службы

Постройка и испытания

«Севастополь» был начат строительством в марте 1892 года в старом эллинге на Галерном островке. Строительством руководили корабельные инженеры Е. П. Андрущенко и Н. И. Афанасьев. Официальная закладка всех трёх кораблей типа «Полтава», а также концептуально более раннего броненосца «Сисой Великий» состоялась 7 мая 1892 года (здесь и далее даты даны по старому стилю). На церемонии присутствовали император Александр III, наследник престола цесаревич Николай Александрович, управляющий Морским ведомством великий князь Алексей Александрович.

Спущен на воду броненосец был позже своих систершипов — 20 мая 1895 года. После достройки на плаву в 1898 году корабль перешёл в Кронштадт, где была установлена броня и артиллерия.

16 октября 1899 года «Севастополь» вышел на официальные испытания, которые пришлось прервать из-за аварии рулевого привода. Зиму он провёл в Либаве, готовясь к повторным испытаниям. На трёхчасовой пробе механизмов 11 июля 1900 года была якобы показана средняя скорость 16,41 уз при мощности машин 9368 индикаторных л. с. и водоизмещении 11 249 т. По другим данным, на семичасовых испытаниях при той же мощности броненосец развил только 15,3 уз, что представляется куда более вероятным (возможно, в первой цифре допущена ошибка и надо читать 15,41 уз): два других корабля серии развивали больше 16 узлов при мощности, примерно на 2000 л. с. большей, чем указана для «Севастополя».

Предвоенные годы

3 октября 1900 года «Севастополь» начал переход с Балтики на Дальний Восток, изредка пересекаясь с «Полтавой» в иностранных портах. В Порт-Артур корабль прибыл 31 марта 1901 года и сразу занялся ремонтом механизмов вкупе с боевой подготовкой. По донесению начальника эскадры вице-адмирала Н. И. Скрыдлова, машины «Севастополя» находились в «бедственном состоянии». Постоянные ремонты позволяли поддерживать их в работоспособном состоянии, но не более того.

В 1902 году корабль ходил в Нагасаки, Иокогаму и Токио, выполняя функцию яхты Великого князя Бориса. В том же году участвовал в 600-мильном испытательном пробеге кораблей эскадры из Нагасаки в Порт-Артур и ожидаемо пришёл последним. Неожиданным триумфом для «Севастополя» стали торпедные стрельбы, в которых броненосец занял первое место.

В декабре 1903 года 55 матросов из десантной роты «Севастополя» под командованием лейтенанта Климова были направлены в корейский порт Чемульпо для охраны миссии русского посланника в Корее действительного статского советника А. И. Павлова. После начала войны по распоряжению посланника миссия была свёрнута, и под охраной моряков дипломаты с семьями поднялись на борт французского стационера «Паскаль». Впоследствии эти матросы вместе с командиром были интернированы в Шанхае.

Начальный период русско-японской войны

Во время внезапного нападения японцев на эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура, «Севастополь», которым командовал капитан 1 ранга Н. К. Чернышев, не пострадал. Утром 27 января он вместе с прочими неповреждёнными кораблями участвовал в 40-минутном бою с японской эскадрой, выпустив по неприятелю десять 305-мм и 65 152-мм фугасных снаряда и получив три попадания. 6- или 8-дюймовый снаряд, разорвавшийся во второй дымовой трубе, разнёс её на треть окружности; осколками был разбит вельбот, пробиты два вентилятора котельного отделения и машинный кожух. Ещё два снаряда, на этот раз мелкого калибра, в двух местах повредили мостик и пробили вентилятор под ним. Ранения получили два человека.

На следующий день при входе в гавань произошло столкновение «Полтавы» и «Севастополя», не причинившее, впрочем, сколько-нибудь существенных повреждений.

26 февраля японцы впервые бомбардировали Порт-Артур перекидным огнём, выпустив около 150 крупных снарядов. В числе слегка повреждённых кораблей был и «Севастополь». 9 марта русские броненосцы вели на большой дистанции почти безрезультатную перестрелку с японским флотом, вновь открывшим перекидной огонь по порту и городу.

13 марта во время эволюций эскадры броненосец «Пересвет» ударил носом в корму замешкавшегося «Севастополя», повредив ему обшивку и правый гребной винт. Вице-адмирал С. О. Макаров счёл виновным в аварии командира «Севастополя» Н. К. Чернышева и 16 марта назначил на его место капитана 2 ранга Н. О. фон Эссена, до этого командовавшего крейсером «Новик». Отсутствие сухого дока вынудило производить ремонт на плаву с помощью кессона, который начали лишь после гибели С. О. Макарова, хотя скорость корабля была ограничена 10 узлами. Во время ремонта перебрали правую машину (левую успели перебрать перед войной).

После гибели С. О. Макарова командование эскадрой временно принял наместник адмирал Е. И. Алексеев, поднявший флаг на «Севастополе» (позднее флагманом нового начальника эскадры контр-адмирала В. К. Витгефта стал закончивший ремонт броненосец «Цесаревич»). 2 апреля во время очередной перестрелки с японскими кораблями сломался станок одного из 305-мм орудий носовой башни «Севастополя», починить который так и не удалось, а прислать по железной дороге ему на замену станок с «Сисоя Великого» не успели.

Во время ремонта с корабля сняли четыре 152-мм пушки. Две из них составили батарею на высоте «218 саж.» полуострова Ляотешань, а ещё две отправили было по железной дороге на Цзиньчжоускую позицию, но быстро вернули обратно.

Сражение в Жёлтом море

10 июня эскадра в полном составе (шесть броненосцев и пять крейсеров, в том числе один броненосный, а также миноносцы) вышла в море, намереваясь прорываться во Владивосток, но, отойдя недалеко от Порт-Артура, встретилась с японской эскадрой в составе четырёх броненосцев, четырёх броненосных и восьми бронепалубных крейсеров, не считая устаревших кораблей и миноносцев. Начальник эскадры В. К. Витгефт решил вернуться обратно, ссылаясь на отсутствие у многих русских кораблей значительной части артиллерии среднего калибра, снятой для усиления береговой обороны. На подходе к внешнему рейду «Севастополь» отклонился от протраленного фарватера и в 21.35 носовой частью левого борта подорвался на мине. Через пробоину размерами 3,6×4 м проникло много воды, однако детонации боезапаса, как это ранее случилось с «Петропавловском», не произошло. В погребе 152-мм снарядов, правда, возник пожар, но он был быстро залит поступающей водой, затопившей также соседнюю угольную яму. Корабль получил крен на левый борт в 5°, который спрямили затоплением отсеков правого борта. Корабль своим ходом дошёл до бухты Белый Волк и стал на якорь под берегом, где в полной темноте избежал атак японских миноносцев. Потери команды ограничились одиннадцатью ранеными.

Для исправления повреждений по совету Н. Н. Кутейникова воспользовались кессоном, ранее построенным для ремонта «Ретвизана». В ночь с 25 на 26 июня при отжигании повреждённых листов обшивки возник пожар, который потушили с помощью портового судна «Силач», при этом погибло двое и пострадало 28 человек. К 25 июля броненосец вошёл в строй.

28 июля в 10.30 эскадра, отпустив тралящий параван, вновь вышла в море; к этому времени большая часть ранее снятых 152-мм орудий была установлена на место. «Севастополь» и «Полтава», имевшие полный комплект орудий, замыкали колонну русских броненосцев, шедшую со скоростью 12—13 узлов курсом SO 55°. Через час на востоке показались главные силы японцев. Силы противников были почти такими же, как прошлый раз: у русских отсутствовал броненосный крейсер «Баян», подорвавшийся на мине и стоявший на ремонте в доке, у японцев — 4-й боевой отряд бронепалубных крейсеров и броненосный крейсер «Асама», присоединившийся к своим силам лишь к концу боя.

Сражение, известное как «бой в Жёлтом море», началось в 12.20 на дистанции 80 каб. В первой фазе в бортовую броню «Севастополя» попал один снаряд, но пробить её не смог. Ближе к концу сражения броненосец пострадал сильнее. Снаряд, попавший в броню около правой кормовой 152-мм башни, вывел из строя электрическую подачу боеприпасов, и их пришлось подавать вручную через верхнюю палубу, что привело к большому числу осколочных ранений. В 17.35 на корабле начались пожары, но их быстро погасили. Имелись попадания в боевую рубку, дымовые трубы и фок-мачту.

Когда флагманский «Цесаревич» вышел из строя, командир «Севастополя» Н. О. Эссен решил таранить противника, однако в этот момент в кожух дымовой трубы попал снаряд, повредивший пароотводные трубки, и корабль на время лишился паров в одном из котельных отделений, в результате и без того невысокий ход упал до 8 уз. В результате предполагавшаяся попытка тарана сорвалась, и броненосец вместе с почти всей эскадрой вернулся в Порт-Артур.

В течение дня «Севастополь» выпустил 78 305-мм и 323 152-мм снаряда (одиннадцать 305-мм бронебойных, 37 152-мм сегментных по миноносцам во время возвращения в Порт-Артур, остальные фугасные). Из артиллерии корабль потерял одно 152-мм и два 47-мм орудия, из личного состава — одного умершего от ран и 61 ранеными (в том числе двух офицеров).

Осада и гибель

Хотя через неделю после возвращения в Порт-Артур все серьёзные повреждения кораблей были устранены, новых попыток прорыва или хотя бы активных действий эскадра более не предпринимала. Лишь Н. О. Эссен на совещании 6 августа предлагал выйти в море и попытаться потопить, пусть и ценой гибели всех оставшихся кораблей, хотя бы одного-двух «японцев», чтобы облегчить положение направлявшейся на Дальний Восток Второй Тихоокеанской эскадры. Тем не менее, остальные участники совещания предпочли все оставшиеся силы употребить на защиту крепости, а корабли фактически превратить в плавучие батареи.

7 августа для отражения штурма с «Севастополя» свезли десантную роту из 180 человек под командованием мичманов Петрова и Бухе; в первом же бою из них погибло 11 и было ранено 45 человек. Кроме того, экипаж «Севастополя» отвечал за оборону Ляотешаня (две батареи, одно 210-мм, шесть 152-мм и 13 мелких орудий, три прожектора и 123 человека прислуги). За период с 30 июля по 9 августа было выпущено 24 305-мм и 98 152-мм фугасных и девять 152-мм сегментных снарядов, почти все по наземным целям (лишь 9 августа обстрелу подвергся старый японский броненосец «Фусо»).

10 августа «Севастополь» вышел из гавани на обстрел японских позиций. На борту находилось всего около 300 человек команды, поэтому боеприпасы были заранее подняты к орудиям, а погреба тщательно задраены.

Сразу по выходе на внешний рейд были замечены броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга», три крейсера типа «Мацусима», старый бывший китайский броненосец «Чин Иен Го», две канонерки, пароход и до 28 миноносцев. Впереди «Севастополя» шли четыре миноносца с тралами, позади — ещё два, чтобы отмечать протраленный фарватер буйками. Как только русский отряд двинулся вперёд, «Ниссин» и «Касуга» открыли огонь, находясь на расстоянии 90 каб. С такой дистанции попасть можно было только случайно. «Севастополь» огня не открывал, так как его пушки стреляли максимум на 70 каб. Через некоторое время японцы отошли к Дальнему.

Около 11 часов сначала миноносцы, а затем и «Севастополь» открыли огонь по берегу. Выпустив с дистанции около 35 каб семь 305-мм и 60 152-мм снарядов, броненосец заставил замолчать одну из батарей, насчитывающую 8—10 орудий. Сам он за это время получил попадание 120-мм снарядом, разорвавшимся на палубе без серьёзных последствий. К этому моменту «Ниссин» и «Касуга» вернулись и вновь начали обстрел, на этот раз с 75 каб. Поскольку теперь им удалось пристреляться, Н. О. Эссен принял решение возвращаться в Порт-Артур.

На обратном пути, сбившись с фарватера (чему способствовало сильное течение, сносившее буйки, и малый ход броненосца, затруднявший его удержание на курсе), «Севастополь» подорвался на мине, и снова в районе носовой башни, хотя на этот раз ближе к корме. Были затоплены две угольные ямы, два патронных погреба 152-мм и 47-мм боезапаса и зарядный погреб главного калибра. Корабль сильно осел носом и остановился, но через час, по-прежнему находясь под огнём противника, возобновил движение и в 13.50 стал на якорь в Западном бассейне. Этот выход стал, по сути, последним активным действием русской эскадры.

До отражения августовского штурма «Севастополь» вместе с «Полтавой» стоял на огневой позиции в Восточном бассейне, и лишь в конце месяца с помощью кессона был начат его ремонт. Для защиты от падавших под большим углом японских снарядов верхняя палуба была засыпана толстым слоем шлака, накрытым 13-мм стальными листами, а вдоль бортов были установлены боны.

Ремонт закончился лишь 24 октября. К тому времени японцы уже начали обстреливать город и порт из 280-мм осадных гаубиц, и «Севастополь» успел получить пять попаданий их снарядами, не считая более мелких. Одну из 305-мм пушек, стоявшую на неисправном станке, передали на «Полтаву», у которой такое орудие было повреждено осколками. После завершения ремонта броненосец вновь участвовал в перекидной стрельбе по осадным батареям, выпустив с 28 октября по 16 ноября 63 305-мм снаряда.

9 ноября состоялось очередное совещание, на котором последний раз обсуждалась возможность выхода в море, при этом оказалось, что выйти могут только «Победа», «Полтава» и «Севастополь», причём на последнем ещё не установили внутренние переборки в районе заделанной пробоине, а у «Победы» почти не оставалось снарядов главного калибра. Попытку выхода сочли бессмысленной.

22 ноября первой погибла «Полтава», а к 25 ноября из крупных кораблей исправным оставался только «Севастополь». И только после этого начальник отряда (в который была переименована эскадра) Р. Н. Вирен дал согласие на выход броненосца на внешний рейд. Ночью корабль перешёл в бухту Белый Волк, где начал готовиться к прорыву блокады, для чего требовалось установить демонтированные 152-мм орудия, и это при том, что сначала на борту находилось всего около 100 человек команды. На следующий день численность экипажа довели до 300 человек, установили противоторпедные сети, приступили к погрузке угля и боезапаса, а также начали сооружать вокруг броненосца бон. Штатные сети не защищали нос и корму, поэтому носовую часть защитили навесными сетями, но корму пришлось оставить открытой. Н. О. Эссен предполагал в одну из ближайших ночей попытаться прорваться в море и пойти на соединение со 2-й Тихоокеанской эскадрой, которая в это время находилась в районе Мадагаскара.

Выход «Севастополя» японцы заметили не сразу, выпустив утром 26 ноября по месту его старой стоянки свыше 300 280-мм снарядов. Днём, когда погода прояснилась, его наконец-то обнаружили, и адмирал Х. Того решил атаковать его миноносцами, держась с главными силами южнее Порт-Артура.

В ночь на 27 ноября шесть японских миноносцев 9-го и 15-го отрядов выпустили торпеды, но с такой большой дистанции, что это осталось незамеченным. В следующую ночь в атаку ходили миноносцы 10, 14, 15 и 20-го отрядов, но им пришлось вернуться из-за сильного северного ветра. Атаке в ночь на 29 ноября вновь помешала плохая погода, хотя три миноносца 15-го отряда и два судна из партии заграждения издалека обстреляли русский корабль торпедами.

В ночь на 30 ноября японцы перешли к более решительным действиям. В атаку пошли 7 миноносцев 14 и 20-го отрядов, а также два минных катера с броненосцев «Микаса» и «Фудзи»; их прикрывал 10-й отряд миноносцев. Русский корабль охраняли канонерская лодка «Отважный» и семь миноносцев — всё, что осталось от эскадры. Бон всё ещё не был готов, и одна из торпед взорвалась в носовой навесной сети, вызвав трещины в подводной обшивке длиной до 0,9 м, из-за чего оказалось затопленным отделение подводных минных аппаратов. Два японских миноносца и оба катера были повреждены. По мнению русских моряков, один миноносец был потоплен 305-мм снарядом, хотя японцы этого не признают, сообщая лишь о серьёзных повреждениях миноносца № 64, приведённого в базу на буксире.

В ночь на 1 декабря японцы решили попробовать атаковать с помощью малых миноносцев (до этого использовались сравнительно крупные корабли водоизмещением 109—152 т), входивших в состав Третьей эскадры. Первый же выход 10, 6 и 12 отряда закончился потерей: миноносец № 53 подорвался на плавающей мине у входа в бухту Белый Волк и затонул со всем экипажем (три офицера и 15 матросов). Выпущенные японцами торпеды снова прошли мимо.

В ночь на 2 декабря японцы бросили в бой почти все имеющиеся силы: 2, 6, 9, 10, 12, 14, 15, 16 и 21 отряды в составе 23 миноносцев, а также минный катер с «Фудзи». Атака началась после захода луны, при этом шёл снег. Было выпущено около 30 торпед, большинство из которых взорвались о бон и в противоторпедных сетях. Снова от близкого взрыва была повреждена обшивка в носовой части. Катеру с «Победы» под командованием квартирмейстера Апалинова вроде бы удалось торпедировать японский миноносец, ещё один — № 42 — был потоплен торпедой с миноносца «Сердитый», которым командовал лейтенант С. И. Дмитриев 5-й. Повреждения получили также миноносцы № 49, 56, 58, «Аотака», «Кари», «Цубаме» и «Хато». «Севастополь» за ночь выпустил девять 305-мм и 41 152-мм снаряд. На берегу утром нашли 15 торпед, из которых извлекли около полутора тонн мелинита и пироксилина.

Лишь в следующей атаке, ночью 3 декабря, японцам сопутствовал успех. Девять миноносцев 2, 14 и 21 отрядов добились двух попаданий в бортовую сеть, из-за которых была повреждена обшивка и оказался затопленным ряд отсеков. Но фатальной оказалась третья торпеда, попавшая в незащищённую корму. По японским данным именно торпеда парового катера с броненосца Микаса» попала в цель. В результате её взрыва затопило рулевое отделение и смежные отсеки. Кроме того, японцам удалось повредить торпедой миноносец «Сторожевой», а при взрыве торпеды, попавшей в броненосец, погиб паровой катер.

За все атаки японцы выпустили около 80 торпед, потеряли два миноносца (№ 42 и 53), а ещё 13 были серьёзно повреждены (часть из них до конца войны в строй так и не вошла).

Крен броненосца, несмотря на контрзатопление, доходил до 8 градусов, однако он, уже не имея возможности выйти в море, продолжал выполнять функцию плавучей батареи, а его командир был назначен начальником Ляотешаньского отдела обороны крепости. Последнюю стрельбу по противнику «Севастополь» провёл 19 декабря, а вечером был получен приказ о затоплении оставшихся на плаву судов в связи со сдачей крепости. На следующий день броненосец, на котором не действовал руль и имелось всего 40 человек экипажа, был с помощью парохода «Силач» выведен на глубокую воду и затоплен на 50-метровой глубине, где и покоится по сей день. Все остальные крупные корабли русской эскадры, за исключением погибшего на мине «Петропавловска», были японцами подняты и введены в строй.

В японский плен попал 31 офицер и 507 матросов из команды «Севастополя». Минному офицеру лейтенанту Басову удалось сохранить Андреевский флаг, под которым броненосец сражался в бою 28 июля. Этот флаг находился «в совершенно избитом виде от неприятельских осколков, но, как геройское знамя, его решено сохранить в память доблестного корабля в стенах колыбели русского флота — в здании Морского кадетского корпуса».

Последняя фотография броненосца «Севастополь», сделанная после торпедного попадания 3 декабря 1904 г. Отчётливо виден крен на правый борт.

  • 1892—1894 — С. А. Скрягин
  • 1894 — капитан 1-го ранга К. С. Остелецкий
  • 1894—1896 — Г. Р. Диккер
  • 1896—1897 — капитан 1-го ранга Н. А. Гаупт
  • 1898—1901 — капитан 1-го ранга А. А. Мельницкий
  • 1902—1903 — капитан 1-го ранга Феодосьев
  • 1903—1904 — капитан 1-го ранга Н. К. Чернышев
  • 17.03.1904 — 18.12.1904 — капитан 2-го ранга (затем капитан 1-го ранга) Н. О. Эссен

Список офицеров броненосца на момент осады Порт-Артура

  • Командир — капитан 2-го ранга (затем капитан 1-го ранга) Н. О. Эссен
  • Ст. офицер — капитан 2-го ранга Бахметев (Бахметьев) Николай Иванович (погиб 13.11.1904 при отражении штурма на батарее литера Б)
  • Ст. офицер — лейтенант А. И. Бестужев-Рюмин
  • Ст. штурманский офицер — лейтенант И. И. Ислямов
  • Ст. минный офицер — лейтенант А. М. Басов
  • лейтенант Василисин, Николай Петрович (взят в плен)
  • лейтенант Н.Толбухин (взят в плен)
  • мичман П. Н. Барановский (взят в плен)
  • мичман Ф. А. Бухе (взят в плен)
  • мл.штурм.офицер — прапорщик А. П. Пуккит (взят в плен)
  • механик В. Улановский (взят в плен)
  • механик А. Попов (взят в плен)
  • мл.механик Третьяков
  • мл.инженер-механик В. И. Белов

> «Севастополь» в моделизме

Издательством «Орёл» (г. Херсон, Украина) в журнале «Бумажное моделирование» № 5 выпущена картонная сборная модель корабля в масштабе 1:200.

Литература

  • Сулига С.В. Броненосцы типа «Полтава». — 1-е изд. — М.: Техника-молодежи, 1993. — 32 с.
  • Сулига C.В. Корабли Русско-Японской войны. — М.: Аскольдъ, 1993. — 58 с. — ISBN 5-86579-001-3.
  • А. Б. Широкорад. Корабельная артиллерия Российского флота 1867—1922 гг. («Морская коллекция» № 2 за 1997 г.)
  • Чертежи эскадренных броненосцев типа «Полтава» на сайте Navarin.Ru
  • «Севастополь» на Балтике (фото)
  • Фото

1 Эскадренный броненосец «Севастополь»

Броненосец «Севастополь» был введен в строй в 1900 году. Корабль нес четыре 305 мм орудия главного калибра. Восемь 152 мм пушек располагались попарно в четырех башнях, а еще четыре шестидюймовки на батарее.

К моменту начала Русско-японской войны «Севастополь», наряду с однотипными «Полтавой» и «Петропавловском», был далеко не новым кораблем, но уничтожить его в артиллерийском бою было очень проблематично.

«Севастополь» принимал участие в бою 27 января 1904 года, поддержке действий сухопутных войск у Порт-Артура и морском сражении в Желтом море. Несколько раз броненосец получал повреждения от подрыва на японских минах, но, в отличие от «Петропавловска», счастливо избежал гибели. В октябре 1904 года японские войска начали методичный расстрел кораблей 1-ой Тихоокеанской эскадры на внутреннем рейде Порт-Артура. Только когда большая часть эскадры погибла под огнем японской осадной артиллерии, командиру броненосца капитану 1-го ранга Эссену по собственной инициативе удалось добиться разрешения вывести броненосец на внешний рейд крепости в бухту Белый Волк, где экипаж приступил к подготовке самостоятельного прорыва блокады.

Однако нехватка людей в команде, отсутствие части переданной на берег артиллерии заставляли откладывать прорыв. Тем временем японское командование, обнаружив «Севастополь» на внешнем рейде, решило уничтожить русский броненосец атаками миноносцев. В течение нескольких ночей «Севастополь», стоявший под защитой береговых батарей, канонерки «Грозящий» и нескольких миноносцев, подвергся многочисленным минным атакам.

Выпустив по русскому кораблю до 80 торпед, японцы добились одного попадания и двух близких взрывов торпед. На «Севастополе» оказался затопленным ряд отсеков и броненосец получил значительный крен. Правда, этот успех очень дорого обошелся японцам. На русской мине заграждения со всем экипажем погиб миноносец № 53, а миноносец № 42, поврежденный огнем «Севастополя был добит торпедой с миноносца «Сердитый».0

Еще два десятка японских истребителей и миноносцев получили повреждения, а некоторые, видимо, уже не вводились в строй до конца войны. Полученные русским кораблем повреждения уже исключали возможность прорыва, и экипаж «Севастополя» переключился на борьбу с японскими батареями, которая продолжалась до самого последнего дня обороны Порт-Артура. В связи со сдачей крепости, броненосец был отбуксирован от берега и затоплен на более чем 100 метровой глубине. Таким образом «Севастополь» стал единственным русским броненосцем, затопленным в Порт-Артуре, который не был поднят японцами и не попал в руки противника.