Минин кто такой

Напишите эссе (1 стр.) на тему: роль Пожарского в Смуте.

Дмитрий Пожарский родился в ноябре 1578 г. в семье князя Михаила Федоровича Пожарского. С 1593 г. князь Дмитрий начал службу при дворе царя Федора Ивановича. В начале царствования Бориса Годунова князя Пожарского перевели в стольники. Он получил поместье под Москвой, а затем был отправлен из столицы в армию на литовский рубеж. После смерти Годунова Пожарский присягнул царевичу Дмитрию. При Василии Шуйском Пожарского назначили воеводой. За исправную службу царь пожаловал ему в Суздальском уезде село Нижний Ландех с двадцатью деревнями. В 1610 г. царь назначил Пожарского воеводой в Зарайск. Там он узнал о низложении Шуйского заговорщиками во главе с Захарием Ляпуновым и поневоле присягнул польскому королевичу Владиславу. Вскоре прошел слух, что король Сигизмунд сына своего в Россию не отсылает, а хочет сам царствовать над Русью и осадил Смоленск. Тогда по всем русским городам стало подниматься волнение и возмущение. Общие настроения выразил рязанский дворянин Прокопий Ляпунов, который в своих воззваниях призывал к восстанию против поляков. Между Пожарским и Прокопием Ляпуновым установилась крепкая связь. Пожарский отправился в захваченную поляками Москву, где начал готовить народное восстание. Оно началось стихийно 19 марта 1611 г. Чтобы остановить мятеж, поляки подожгли несколько улиц. Пламя к вечеру охватило весь город. Пожарскому пришлось сражаться с поляками, имея под началом всего лишь кучку верных ему людей. На второй день поляки подавили восстание во всем городе. К полудню держалась только Сретенка. Не сумев взять острожец Пожарского штурмом, поляки подпалили окрестные дома. В завязавшемся бою Пожарский был тяжело ранен. Его вывезли из Москвы в Троице-Сергиеву обитель. Кузьма Минин был старше князя Пожарского на десять или пятнадцать лет. Детство его прошло в городке Балахне на Волге. В зрелые годы Кузьма владел лавкой на нижегородском торгу, под стенами кремля и был почитаемым горожанином. В 1611 г., в самый разгар Смутного времени, нижегородцы избрали его земским старостой. Минин сразу стал вести с горожанами разговоры о необходимости объединяться, копить средства и силы для освобождения Отечества. Нижегородцы всенародно приговорили начать сбор средств на ополчение. Большую помощь оказали ему богатые купцы и предприниматели. На собранные деньги нижегородцы стали нанимать служилых людей. Воеводой избрали героя московского восстания князя Пожарского. У ополчения стало два вождя. Имена Минина и Пожарского слились в одно нерасторжимое целое. Нижний стал центром патриотических сил всей России. На его призывы откликнулось не только Поволжье и старые города Московской Руси, но также Предуралье и Сибирь. Пожарский и Минин добивались, чтобы ополчение превратилось в хорошо вооруженное и сильное войско. В феврале 1612 г. был образован «Совет всея земли». На исходе зимы ополчение перебралось из Нижнего в Ярославль. Сюда со всех концов государства устремились защитники Отечества. Подмосковный лагерь казаков слабел, а войско Пожарского усиливалось. Летом 1612 г. засевший в Кремле польский гарнизон нуждался в съестных припасах. На помощь ему из Польши шел большой обоз и подкрепление под командованием гетмана Ходкевича. В войске гетмана насчитывалось двенадцать тысяч человек. Если бы им удалось соединиться с осажденными, победить поляков было бы очень трудно. Пожарский решил выступить навстречу Ходкевичу и дать ему бой на московских улицах. Пожарский расположился у Арбатских ворот. Линия фронта ополчения протянулась по черте Белого города от северных Петровских до Никитских ворот. От Никитских ворот через Арбатские до Чертольских, откуда ожидался лобовой удар гетманского войска, сосредоточились главные силы земской рати. На рассвете 22 августа поляки стали переправляться через Москву-реку к Новодевичьему монастырю и скапливаться возле него. Как только гетманское войско двинулось на ополченцев, со стен Кремля грянули пушки, давая знак Ходкевичу, что гарнизон готов к вылазке. Русская конница при поддержке казаков устремилась навстречу врагу. Чтобы добиться перевеса, Ходкевич должен был бросить в бой пехоту. Русская конница отступила к своим укреплениям, откуда стрельцы повели огонь по наступающему врагу. Осажденный гарнизон предпринял вылазку и обрушился с тыла на стрельцов, которые прикрывали ополчение у Алексеевской башни и Чертольских ворот. Однако стрельцы не дрогнули. Осажденные вынуждены были вернуться под защиту укреплений.
А если в целом то Пожарский был руководителем многих восстаний и спас Россию от Поляков.

>17 век. Русское государство

Страница 3 из 3

Минин и Пожарский

К концу 1611 года Московское государство выглядело полностью разрушенным. Правительство было парализовано. В центре страны хозяйничали поляки, захватившие Смоленск и Москву. Новгород оказался у шведов. Каждый русский город действовал особняком. Однако в сознании людей все настойчивее крепла тяга к порядку. В отдельных землях – начиная с 1606 года – регулярно собирались местные земские советы, где люди сообща обсуждали свои интересы. Постепенно становилось все яснее, что решение проблем не возможно только в местных рамках – зрело понимание необходимости общерусского движения. Отражением этого стали народные ополчения, собираемые в русских провинциальных городах. Несмотря на распад государственных связей, осознание государственного единства не исчезло – напротив, Смута придала ему особую силу. Непрерывную проповедь в пользу единства всех православных вела церковь. «Религиозные и национальные силы пошли на выручку гибнувшей земли», – писал В. О. Ключевский. Народная энергия не увядала от «безнарядья», продолжая питать государственное творчество. Несмотря на Смуту, в это время русские активно осваивают Поволжье, Урал, Сибирь. Именно в те годы возникают города Пелым, Верхотурье, Сургут, Нарым, Томск, Туринск.

Проводя идею государственной консолидации, лидеры ополчения Минин и Пожарский четко сформулировали главные задачи момента: изгнать интервентов и подготовить условия для создания русского правительства, пользующегося доверим населения. В августе 1612 года произошли решающие бои, поляки были разбиты.

Призыв Козьмы Минина – не искать личных выгод, а отдавать все на общее дело – имел отклик у большинства простых людей. Произошло то, что С. М. Соловьев назвал «подвигом очищения», когда «народ, не видя никакой внешней помощи, углубился во внутренний, духовный мир свой, чтоб оттуда извлечь средства спасения». Во время Смуты обанкротилась правящая верхушка, а народ, спасая государство, обнаружил «такое богатство нравственных сил и такую прочность своих исторических и гражданских устоев, какие в нем и предполагать было невозможно» (И. Е. Забелин).

Окончание Смуты способствовало победе государственного начала над земско-местническими амбициями. Стало ясно, что соединение областей воедино служит их же пользе – при условии, что соблюдается добровольность этого соединения и права на местную самобытность. Российское государство после смуты предстало, по словам А. П. Щапова, «в значении земско-областной федерации». «Москва, смиренная, наказанная отпадением от нее разрознившихся областей, призывала теперь их к новому органическому братскому союзу с ней во имя духовно-нравственного единства…»

21 февраля 1613 года государственная власть в стране была восстановлена: Земский собор избрал царем Михаила Романова. Эта кандидатура устраивала всех, поскольку он и его окружение были способны настойчиво и спокойно вести восстановительную работу. Здоровый консерватизм первых Романовых давал возможность постепенно восстановить экономику и государственную власть.

Литература

  • История народного хозяйства СССР. Т.1. – М.: Политиздат, 1956.
  • История России с древних времен до второй половины XIX века. Курс лекций / Под ред. Проф. Б. В. Личмана. Екатеринбург, 1994.
  • История СССР с древнейших времен до конца XVIII в. / Под ред. Б. А. Рыбакова. – М.: 1975.
  • Ключевский В. О. Исторические портреты. М.: Правда, 1990.
  • Костомаров Н. И. Бунт Стеньки Разина. Исторические монографии и исследования. М.: Чарли, 1994.
  • Платонов С. Ф. Учебник русской истории.– М.: Прогресс. 1992.

Люди Смутного времени: коллективный портрет на фоне катастрофы

Страшная Смута начала XVII века стала истинной катастрофой для России. Наше государство было разрушено до основания. Его растащили, раздробили и разорили. То, что ему удалось восстать из пепла, — настоящее чудо. Поэтому нельзя видеть в кровавых годах Смутного времени одно лишь политическое измерение. Следует также видеть мистическое и нравственное измерения.

Слизь и горный хрусталь

Бог попустил океан бедствий для наших предков. Если со вниманием вглядываться в жизнь русского общества, предшествующую Смуте, нетрудно заметить: все эти несчастия обретены страною и народом заслуженно. Военно-служилый класс, а особенно его верхушка — аристократия — перед Смутой и в начальные ее годы опустилась на самое дно нравственного падения. Развратилась, испакостилась! Себялюбие, измена, жестокость, непомерная гордыня и ничем не сдерживаемая корысть превратились в обычное дело.

И очищение пришло через боль. Столь большую, что от нее содрогнулась вся Русская держава до самых корней. Но зато боль эта принесла с собой исцеление.

Страна как будто испытывалась на жесточайшим образом: остались ли праведники? Осталась ли вера, любовь, честь, трудолюбие и самоотвержение, или всё потонуло в скверне? И погибло нравственное основание народа, то стоит ли существовать такому?

Оттого и череда испытаний, пришедших на нашу землю, оказалась столь длительной и тяжелой. Крайние страдания заставили народ предъявить сердцевину его души.

Пламя Великой Смуты высушило русское море и позволило взглянуть, что там, на самом дне его. Какие типы человеческие обитают у самого основания. Какая истина содержится в их словах и действия. Они, живущие у самого основания русской стихии, в сущности, и определяют ее…

Там нашлась вонючая слизь с земноводными — жестокосердные корыстолюбцы, предатели, отступники Федор Андронов, Иван Шереметев, Михаил Салтыков… Стоит ли много говорить о них? Был бы весь народ наш таков, так давно бы вымер, истребил бы себя сам.

Там отыскались лидеры, наполненные клокочущей энергией, красноречивые, бешено-активные и заражающие своей активностью других — на добро и на зло: Козьма Минин, Прокофий Ляпунов, Иван Заруцкий.

Там обнаружились отважные честолюбцы, умные интриганы, порой — даровитые политики или хорошие воеводы, натуры осторожные и предусмотрительные, но не способные прозреть великих мистических истин того времени. Таковы государи наши Борис Федорович Годунов и Василий Иванович Шуйский. Таков же вождь Первого земского ополчения князь Дмитрий Трубецкой, да еще полководец князь Борис Лыков-Оболенский, незаслуженно обойденный вниманием потомков.

И, слава Богу, там, в слоях, на которых держится всё остальное, были особенные личности. Такие персоны одним своим существованием придают недюжинную прочность всему народу, всей цивилизации. Это… живые камни. Именно живые краеугольные камни — невиданно твердые, тяжелые, стойкие ко всяким испытаниям, неподдающиеся соблазнам. Стихии — то беспощадное пламя, а то кипящая мятежным буйством вода — бьют в них, надеясь сокрушить, но отступают, обессиленные. Они прозрачны, как горный хрусталь. Они верны своему слову, они крепко веруют, они не умеют изменять. А потому, дав присягу, держатся ее в любых обстоятельствах, -— пусть и жизнь потребуется отдать ради этой присяги. Они стоят, когда всё вокруг в ужасе разбегается. Между бесчестным, стыдным деянием и смертью они всегда без колебаний выбирают смерть. Они медлительны, но устойчивы. И когда такие личности оказываются во главе большого дела, другие, чувствуя их устойчивость, прилепляются к ним, приобретая от них это свойство. Они не способны действовать лукаво, они, по большому счету, не умеют, да и не желают просчитывать надолго вперед последствия своих действий. Им достаточно более простого знания: какой поступок в данный момент является правильным, должным. Никогда их деяния и слова не имеют второго смысла, никогда они не дают почвы для мудреных толкований, для выискивания потаенных мотивов. Всё, исходящее от них, просто и прямо. У подобных людей всё на виду, всё ясно, всё подчиняется единственно возможному смыслу. Они руководствуются долгом, иначе не могут. Либо прямая дорога, либо никакой. Либо верность, либо смерть.

Таков патриарх Гермоген. Таков и князь Дмитрий Пожарский.

Патриарх Гермоген

Два года — с лета 1610 по осень 1612-го — самый мрачный период Смуты. Именно тогда Россия оказалась в глубоком омуте. Там, в кружении ледяных потоков, жизнью и достатком рискуя, люди быстро и легко показывают свою суть: осталась в них добродетель, или всё сгнило…

Полноценная государственность на территории бывшей Русской державы не существует. Служебная иерархия стремительно распадается. Столичные органы власти ни в малой мере не контролируют провинцию. Россия разорвана в клочья, и отдельными ее областями управляют разные силы. Казалось, Московское государство исчезло. Северные области его заберут шведы, центральные окажутся под властью Речи Посполитой, а юг безнадежно обезлюдеет под натиском татар…

В Москве сидит польско-литовский гарнизон. Его интересы обслуживают отступническая администрация, во всем послушная воле польского короля Сигизмунда III, а также бессильное и безвластное боярское правительство. Царь Василий Шуйский — в плену у поляков. И нет никакой силы, никакой общественной «партии», способной очистить столицу от захватчиков.

«О горе и люто есть Московскому государству! — в ужасе восклицает летописец. -— Как не побояшеся Бога, не попомня своего крестного целования и не постыдясь ото всея вселенныя сраму, не помроша за дом Божий Пречистыя Богородицы и за крестное целование государю своему! Самохотением своим отдаша Московское государство в латыни и государя своего в плен! О горе нам! Как нам явитися на праведном Суде к Избавителю своему Христу? Как нам ответ дати за такие грехи?»

Надежда, казалось, была утрачена. Но осталась вера, и из веры появилась новая сила, нравственно очистившая русское общество и объединившая тех, кто хотел восстановить русское государство.

Первое время она состояла из одного-единственного человека. Зато человеком этим стал сам патриарх Гермоген. Можно сказать со всей определенностью: всё земское освободительное движение вытекло из его нравственной твердости, как полноводная большая река из тихого лесного ручья.

Гермоген в своей деятельности исходили из соображений долга православного пастыря. Он воспротивился полякам, поскольку разглядел в их устремлениях большую опасность для Русской церкви. Боярское правительство соглашалось принять государем королевича Владислава — сына Сигизмунда III. Но лишь на том условии, что он примет православие. Никто не мыслил подчиниться монарху-католику. Однако король польский не торопился отдавать малолетнего сына «московитам». Он сам желал сделаться преемником Василия Шуйского, не допуская и мысли о смене веры. В Кремле, на прежнем дворе Годуновых, решено было воздвигнуть костел.

Гермоген возмутился и призвал сопротивляться полякам, несшим в Россию католичество с назойливостью, достойной удивления.

Патриарху пришлось жестоко пострадать за свою твердость. Его запугивали, а потом, увидев тщетность своих усилий, попросту посадили под замок, разогнав служителей и ограбив патриаршую казну.

Гермоген требует от провинциальных архиереев рассылать «учительные грамоты» начальствующим людям и в войска «…чтоб унимали грабеж, сохраняли братство и, как обещались положить души свои за дом Пречистой и за чудотворцев, и за веру, так бы и совершили». Гермоген просит паству соблюдать телесную и душевную чистоту, благословляет стоять за веру «неподвижно». Его послания вызывают к жизни веру, угасшую было в условиях Смуты, а вместе с нею и патриотические чувства.

Духовная твердость Гермогена вызвала в москвичах и жителях провинциальных городов желание сопротивляться «латынству». А если «латынству», то и полякам, принесшим его на остриях сабель. Знать готова была полонизироваться. Народ — нет.

Не сразу — недели прошли, а за ними и месяцы — но постепенно русский мир стал набухать новой «партией», стремящейся противостоять католицизму, оккупантам и, в конечном итоге, вернуть старый государственный порядок. В следующем, 1611 году, вызрело это новое истинно-консервативное общественное движение.

Главу Русской церкви держали в изоляции, к тому же, как видно, ему пришлось жить в суровых условиях. В начале 1612 года, по словам летописи, патриарха «уморили голодной смертью».

Прокофий Ляпунов

Но к его обличениям прислушались в разных городах и областях России. Зимой 1611/1612 года начало собираться Первое земское ополчение. С ним был связан князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Однако лидером земцев «первого призыва» стал не он.

На рассветной поре движения самым деятельным и самым отважным среди вождей земства был Прокофий Петрович Ляпунов -— рязанский дворянин.

Ляпунов — одна из «звездных» фигур Смуты. Одновременно и герой ее, и антигерой. Персона, чуть ли не прямо противоположная Пожарскому по складу личности.

Неистовство натуры и яростная быстрота действий сочетались в Ляпунове с искренней верой и большим властолюбием. Он мог проявлять корыстные побуждения чуть ли не одновременно с бескорыстным патриотизмом. Ляпунов умел привлекать к себе людей и разумно властвовать над ними — в его характере крылось какое-то очарование магнетической яркости. Но избыток жизненной силы делал этого человека до крайности переменчивым. Не получалось у него долгое время придерживаться чего-то одного. А неровность в образе действий отталкивала приверженцев, лишая их недавнего воодушевления… Живой сгусток противоречий, Ляпунов, делаясь вождем большого дела, мог и поднять его высоко, и безнадежно погубить.

При Борисе Годунове Ляпунов оказался своего рода «оппозиционером». Он скоро примкнул к знамени Лжедмитрия I. После гибели Самозванца он воевал против Шуйского вместе с болотниковцами, но разочаровался в них и перешел на сторону царя Василия Ивановича. Тогда Ляпунов получил высокий чин думного дворянина, честно бился с «тушинцами», с поляками. Затем принялся строить козни против государя. Обласканный Шуйским, он явился одним из «авторов» заговора, лишившего Василия Ивановича власти. Брат Прокофия, Захарий, действовал активнее всех прочих заговорщиков. Избрание Владислава на царство не встретило у Ляпунова никаких возражений, он дружествовал с московской «Семибоярщиной». Первое время Прокофий Петрович отправлял в Москву обозы со съестными припасами. Более того, он прислал сына Владимира к гетману Жолкевскому — доложить о том, что рязанцы присягнули королевичу. Но дружба продолжалась… лишь до определенного предела.

Вероломная политика поляков вызвала у Прокофия Петровича гнев. Он услышал голос Гермогена и сделался первым его приверженцем. На Рязанщине стала собираться русская сила, которая обещала в ближайшее время прийти к Москве.

Во всем избыточный, в зле и добре, в правоте и несправедливости, Ляпунов еще при Шуйском объявлял себя «белым царем»! Как видно, он вел дело к избранию нового государя из русских, а себя мыслил временным его «местоблюстителем». При благополучном стечении обстоятельств Ляпунов не отказался бы сделаться настоящим царем, честолюбия для подобного действия у него хватало. Пусть так, но хотя бы дело его, дело национально-освободительной борьбы, пошло верным путем.

Князь Дмитрий Пожарский

Сколь разнородны две эти личности! Ляпунов — революционер, вития, переменчивая стихия огня. Пожарский — консерватор, тактик, несокрушимая твердь камня. И вот они соединились. Православная вера — то, что лежит в основе консерватизма Дмитрия Михайловича и то, к чему Прокофий Петрович не допускает свою революционность. Ляпунов, возможно, мечтает о каком-то новом общественном укладе или просто отдается на волю обстоятельств: куда притечет стремительный пожар Смуты, туда и он прибудет с отвагою своей, способностями и честолюбием. Пожарский прямее: для него есть общественная норма -— мир службы, родовой чести и монаршей милости. Мир этот падает, и поляки своей двуличной политикой способствуют его разрушению. Так надо противустать им, не размышляя, каково соотношение сил! Бог правому поможет.

На первом этапе земского движения роль Ляпунова заметнее. Весной 1611 года в Москве вспыхнуло восстание против захватчиков. Пожарский оказался одним из военачальников, возглавивших сражение за столицу, пока не слег от тяжелых ран. Восставшие потерпели поражение. Но вскоре после этого Ляпунов явился с большим войском под стены Белокаменной и принялся очищать ее от поляков.

Иван Заруцкий

Первое земское ополчение билось за Москву на протяжении полутора лет — до осени 1612 года. То усиливаясь, то сдавая полякам позиции, оно щедро оплатило своей кровью противоборство с грозным неприятелем. Однако… победить польский гарнизон столицы все же не сумело.

Давали себя знать нелады в русском лагере. Помимо персон, исполненных подлинного патриотизма, среди земцев нашлось немало ушлых интриганов и корыстолюбцев. Самый видный из них — вождь казаков Иван Заруцкий. Бешеный авантюрист, он искал власти, прибытка и славы. Настоящее дитя Смуты, Заруцкий не останавливался перед убийством своих боевых товарищей, если они мешали его возвышению.

Как только Ляпунов принялся наводить порядок в пестром, слабо дисциплинированном воинстве, казаки Заруцкого погубили его. Позднее Заруцкий организовал покушение и на Пожарского, к счастью, сорвавшееся. А когда Второе земское ополчение во главе с Мининым и Пожарским приблизилось к Москве, он бежал, уведя за собой половину войска. Последний крупный деятель Смуты, противопоставлявший себя законному порядку, за это он в конце концов и принял позорную смерть.

Князь Дмитрий Трубецкой

Зато последний из начальников земской армии, явившейся под Москву, был испечен из другого теста. Это молодой князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой — один из знатнейших аристократов Московского государства, потомок Гедимина.

Он появился на царской службе в 1604 году — в чине стольника ходил против Лжедмитрия I. Тот же чин сохранил Трубецкой и при Василии Шуйском. Перебежав от Василия Шуйского к Лжедмитрию II (июнь 1608), он сразу получил от «царика» боярский чин: «тушинцам» пришлось по вкусу, что в их лагере оказался столь знатный человек…

Однако потом он сделался одним из столпов сопротивления иноземным захватчикам.

Роль князя Д.Т. Трубецкого в земском движении огромна. Трубецкой достоин почтительного отношения, ведь он единственный — единственный из нескольких десятков знатнейших людей Царства! — не отказался от святой роли вождя в земском ополчении. А приняв ее, шел с земцами до победы.

В 1611 году он вместе с Ляпуновым и Заруцким составлял полки Первого ополчения, пришел с ними под Москву, участвовал в битвах с интервентами. Воинские заслуги его перед Россией очевидны. Формально Дмитрий Тимофеевич признавался старшим из воевод земства — его имя писали на грамотах ополчения первым. Да и обращаясь к руководству ополчения, в грамотах из городов его тоже называли на первом месте. Знатные дворяне легко подчинялись аристократу-Трубецкому — в том не было никакой «порухи» для их родовой чести. А вот не столь знатный Ляпунов, и, тем более, безродный Заруцкий не очень-то годились на роль их начальника. Без Трубецкого дворянская часть ополчения могла просто разойтись по домам.

В то же время, источники гораздо чаще упоминают самостоятельную роль иных руководителей -— Заруцкого и особенно Ляпунова. Дмитрий Тимофеевич как будто оказывается в тени.

Но это иллюзия.

Иностранцы видели в нем действительного вождя земцев. Шведы, в частности, считали его «осторожным и бдительным командиром», не допустившим распада ополчения после гибели Ляпунова. Русские считали, что меж двух истинных лидеров ополчения — Ляпунова и Заруцкого — Трубецкой «никакой чести не имел». Но, во всяком случае, Дмитрий Тимофеевич никогда не был просто «живым знаменем», не был игрушкой в руках прочих вождей ополчения. Случалось, он расходился во мнениях с иными воеводами. Так, летом 1612 года он не поддержал Заруцкого, пожелавшего возвести на престол малолетнего сына Марины Мнишек от Лжедмитрия I. Заруцкий ушел из-под Москвы, заслышав о приближении земцев Минина и Пожарского, а Трубецкой остался, удержав половину армии. Ясно видно: этот человек имел самостоятельное значение.

После ухода Заруцкого Дмитрий Тимофеевич единолично руководил Первым земским ополчением. Князь лично участвовал в отражении Ходкевича. В октябре 1612 года именно его подчиненные взяли штурмом Китай-город. Когда к Москве подошли отряды короля Сигизмунда, Трубецкой вместе с Пожарским отбросил их. Наконец, именно он формально являлся старшим из земских управителей России вплоть до Земского собора 1613 года.

Козьма Минин

Второе земское ополчение возглавили нижегородский торговец мясом Козьма Минин и князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Они собрали войско по крохам. Разоренная земля могла дать мало людей, мало коней, мало денег. Но высокий порыв — встать за землю, за веру, которым загорелись нижегородцы, -— притягивал к ним сторонников с разных концов страны.

Иициатива, связанная с формированием нового воинства принадлежит Минину. Этот человек вышел из провинциальной посадской среды, но сумел выполнить работу, за которую, по понятиям того времени, должен был взяться «профессиональный управленец» -— знатный дворянин. Минин обладал двумя редкими дарованиями. Он был прекрасных оратором, умевшим расположить к благородному патриотическому делу сердца тысяч людей. А оказавшись у казны ополчения, он проявил блистательный административный талант. Его трудами новая земская армия обеспечивалась намного лучше первой.

В августе 1612 года новая земская армия подошла к Москве. Совместно с полками Трубецкого она дала бой польскому гетману Ходкевичу, который шел за выручку кремлевскому гарнизону. Сильная армия Ходкевича три дня билась с ополченцами и потерпела тяжелое поражение. Два месяца спустя ей сдался польский гарнизон в Кремле.

Сохранить в людях стойкость

Победа в борьбе за Москву — общее земское достижение. В этом общем деле князь Дмитрий Михайлович Пожарский сыграл особую роль. Она связана не только и даже не столько с проявлениями полководческого таланта, сколько с особыми душевными качествами князя. Да, тактический дар Пожарского отрицать невозможно. Благодаря командирскому предвидению князя ополчение как следует укрепилось, не уповая на сшибку в открытом поле. Благодаря его умению быстро менять тактический рисунок боя, наша армия скоро научилась встречать польскую кавалерию в пешем строю, заставлять ее, в свою очередь, спешиваться, уничтожая тем самым страшную мощь ее таранного удара. Всё так! Но разве одно только воеводское искусство обеспечило русским полкам преобладание над неприятелем? Нет, нет. Уловок-то как раз было совсем немного. Чаще ни Пожарский, ни Ходкевич не могли вести изощренную маневренную борьбу. Чаща оба военачальника сталкивались с обстоятельствами, в которых им оставалось только гадать, каким будет исход боя. Успех страшного противоборства за русскую столицу заключался в другом. Сражение длилось столь долго, шло с таким упорством, принесло такие потери как русским, так и полякам, что самым полезным свойством вождей, вставших во главе двух армий, стало умение сохранить в своих людях стойкость. Воины Пожарского и Ходкевича готовы были идти лоб в лоб, они на протяжении многих часов отважно сталкивались в многочасовой рубке. Они подолгу вели бой, то колеблясь, то наращивая наступательный порыв. В одной русской воинской повести очень точно передана атмосфера, царившая в те дни на развалинах Белокаменной: «В долгой сече полки обеих сторон истомились, и продолжали биться, за руки друг друга хватая…» Полководцу, ведущему такое сражение, не столько нужны тактические ухищрения, сколько вера в Бога, в правоту своего дела и в мужество своих людей. Когда приходит конец силам человеческим, когда всё бежит, когда ратники ни о чем уже не способны думать, кроме спасения, тогда военачальник находит новые резервы, тогда он просит, настаивает, угрожает, подкупает тех, кого еще можно бросить в пламя сражения, и продолжает борьбу. Если требуется — посылает красноречивых ораторов ради воодушевления воинов. Если надо — сам встает в боевой строй.

Земское ополчение истекло кровью, уступило противнику поле — раз, другой, третий… А в итоге победило. Сколько раз на протяжении Смуты наши воеводы покидали войска при куда менее «аварийных» условиях! Но Пожарский хранил в своей душе искру надежды на лучший исход дела и видел в своих людях такую же искру. Он шел на святое дело. Он был благочестивым человеком, строителем храмов и большим «молитвенником» -— как тогда говорили… И ополченцы его шли на святое дело. Все знали, со сколь грозным противником предстоит столкнуться, каждый мог бы и остаться в стороне, никто не принуждал вступать в земское войско. Но — вступали, воодушевляясь, уповая на Божью помощь. Ввязавшись в такое, нельзя бежать. И Пожарский не допустил бегства. Любыми средствами он сохранял боеспособность.

За ним шли. Он оправдал ожидания. Всё вышло по вере, по правде и по совести.

Из двух военных вождей земства в памяти народной остался именно Пожарский. Князь Дмитрий Тимофеевич ушел на второй план. Отчасти это связано с тяжелой опалой, наложенной на него при царе Михаиле Федоровиче. В опале-то князь и скончался.

Но остается и другая причина холодноватого отношения современников к Д.Т. Трубецкому. Ее нетрудно разглядеть, сравнивая этого вельможу с Д.М. Пожарским. Тот был прям, прост, прозрачен. Тверд в присяге и немятежен. Кому служил, тому служил верно. Куда направлялся, туда шел прямой дорогой. Другое дело — Дмитрий Тимофеевич… У него всякий путь извилист. От царя Василия Шуйского сбежал к Лжедмитрию II. Одно время шел под присягу Лжедмитрию III — «псковскому вору», желая, видимо, сделать из того политическую марионетку, да изменил свое намерение. Дрался вместе с Пожарским против Ходкевича, но в решающие моменты боя не торопился помогать союзнику. Разница между ними особенно хорошо видна по событиям, развернувшимся на Земском соборе 1613 года. Съехавшиеся со всех концов России люди выбирали нового царя. В итоге на престол взошел юный вельможа Михаил Федорович из рода бояр Романовых. Но прежде названо было полтора десятка иных претендентов. Среди них — два военных вождя земского ополчения: князья Трубецкой и Пожарский. Трубецкой хотел воцариться на Москве и с бесхитростным лукавством затеял покупать казаков пирами. Крушение своих надежд он воспринял как великое горе и даже надолго слег с тяжелой болезнью. Князь смирился перед государем Михаилом Федоровичем, но впоследствии оказался замешан в каком-то темном деле, связанным с царскою свадьбой… Пожарский, обладая великой популярностью, быстро отступился. Он прекрасно понимал: среди претендентов — множество людей знатнее его. Чуть только он, невеликой родовитости человек, поднимется на трон с помощью сабель и пистолей, как против него пойдет вся русская аристократия. Затевать новую большую войну против нее? Умыть московские улицы кровью знатных людей? Но не он ли сам приложил столько усилий, очищая страну от Смуты?! И Пожарский не поднял оружие против соборного избранника. Он с чистым сердцем поклонился молодому государю, а затем четверть столетия верно служил ему.

Что в итоге?

Народ наш очень хорошо разобрался, кто прям, а кто крив.

Смута — великая учительница для русского общества. На все времена.

Дмитрий Михайлович Володихин

Родился в Москве в 1969 году. Доктор исторических наук, доцент исторического факультета МГУ, преподает источниковедение. Специализируется по русской истории XVI-XVII веков. Наряду с научной и преподавательской деятельностью занимается литературной критикой, пишет художественную прозу.

Читайте также другие материалы о Казанской иконе Божьей матери и Дне народного единства

ЛИЧНОСТИ И ЭПИЗОДЫ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

В свете событий, происходящих в России в последние два десятилетия, Смута начала XVII века привлекла особое внимание пытающихся выделить общие закономерности подобных явлений. Однако даже на серьезных исследователей существенно повлияло идеологическое давление со стороны Запада, упорно и умело внедрявшее сознание советских интеллигентов мифологемы типа «СССР – империя зла», «Сталин – злодей и тиран». Это наложилось на исторические штампы, которые утверждались еще демократами XIX века: «Российская империя – восточная деспотия», «Иван Грозный – злодей и тиран».

Некоторые ловкие политологи стали винить в расчленении СССР и социально-экономическом упадке современной России… того же Сталина! Аналогично одной из решающих причин Смутного времени историки нередко называют политику Ивана Грозного. А Сталина и Грозного вдобавок стали представлять как маньяков, параноиков, психически ненормальных людей.

Известный историк Р.Г. Скрынников в одном из интервью сказал: «Самый жуткий и кровавый террор происходил в то время, когда Грозный был еще здоров. Психическое расстройство действительно наступило к концу жизни. Но именно в последнее десятилетие никаких казней не было».

Любопытный психологический нюанс: называя террор Грозного царя «жутким и кровавым», тот же автор справедливо отмечает: «Террор Грозного унес, как мне удалось доказать, около 4 тысяч жизней, четыре с небольшим, а гражданская война начала ХVII века не тысячи, не десятки тысяч, а много-много сотен тысяч… При очень малочисленном населении тогдашнем (примерно 5-7 миллионов) – это, конечно, колоссальное потрясение, которое далеко отбросило Россию, русское государство, ослабило его на многие десятилетия».

Так какой же тогда период следовало бы называть жутким и кровавым?! То же самое относится и к XX веку. Обратите внимание на такое сопоставление. С 1926 по 1940 год население Советского Союза увеличилось благодаря естественному приросту со 147 миллионов до 171 миллиона человек, а с учетом присоединенных западных территорий – до 191 миллиона человек. Темпы прироста населения в СССР были больше, чем в США и крупных государствах Западной Европы. За тот же период смертность (еще раз подчеркиваем – смертность!) понизилась с 2,5 до 1,9%. А страна не только возродилась после разрухи Гражданской войны, но и стала сверхдержавой!

Что произошло в последнее десятилетие XX века, в период правления Ельцина? Все в точности наоборот. Страна из сверхдержавы превратилась в третьеразрядное экономически зависимое государство, обремененное долгами. Смертность повысилась от 1 до 1,9% (и это с учетом достижений медицины за истекшие полвека!), а население России стало вымирать (!), так что убыль составила порядка 5 миллионов.

Заметим, что и в местах заключения при Ельцине находилось больше человек (в расчете на количество населения), чем при Сталине.

Так когда же был подлинный террор, переходящий в геноцид русского народа? Факты совершенно определенно свидетельствуют: в период большой смуты конца XX века и правления Ельцина.

Это не значит, что ни при Иване Грозном, ни при Сталине никакого террора не было вовсе. Он был, но только в меньшем масштабе, поскольку направлен он был преимущественно против «элиты» общества. По-видимому, историки и политологи, относящие себя именно к элите обществ, особенно остро переживают подобные события. Народ в таком случае выступает как безликая бессловесная серая масса. Но ведь именно Грозный и Сталин обращались к народу за поддержкой своих действий. Это подчеркнул, в частности, Скрынников:

«Царь не просто казнил бояр втайне от всех, а напротив, выводил осужденных на площадь и спрашивал у народа, верно ли он делает, что казнит своих изменников. Народ отвечал криками одобрения: «Живи, преблагой царь!» Бояре как бы становились врагами и народа и царя вместе… Шли десятилетия, и воспоминания о кровавых жестокостях блекли, зато вспоминались блеск и могущество власти…»

Иван Грозный казнил главным образом бояр, олигархов, а потому народ был на его стороне. Он олицетворял законную вла сть.

Смута началась отчасти и именно потому, что законной власти не стало. На трон взошел не наследник престола, а шурин и первый приближенный царя, тогда как наследник погиб при подозрительных обстоятельствах. Уже одно это сильно пошатнуло доверие к высшей власти в народе.

В книге В. Андриянова и А. Черняка «Одинокий царь в Кремле» (М., 1999) Борис Ельцин сопоставляется с царем Борисом Годуновым. Некоторое сходство действительно имеется. Годунов нарушил законную династическую традицию, был обуян жаждой власти, сумел стать едва ли не богатейшим олигархом на Руси. Однако кроме маниакального стремления к власти, добиваясь ее правдами и неправдами, да личного обогащения (в случае Ельцина буквально озолотилась его обширная и криминальная Семья), не говоря уж об имени, в самом главном разница колоссальная.

Как подчеркивали едва ли не все современники, Годунов был незаурядным государственным деятелем. Он достойно правил державой уже во времена царствования Федора Иоанновича. Ельцин же при всех своих высочайших претензиях оказался совершенно бездарным, бессильным, беспринципным во всем, что касалось управления государством. Талант демагога позволил ему занять высокий пост…

Впрочем, как демагог Борис Годунов тоже был незауряден. Он и его сторонники организовали после смерти Федора Иоанновича (по одной из недостоверных версий, отравленного Борисом) шествия московского люда, требовавшего на царство Годунова.

Как пишут про Ельцина В. Андриянов и А. Черняк: «В Кремль, образно говоря, его внесла волна народного признания. Казалось бы, пришло время полного взаимопонимания народа и власти. Но, увы! Правление Ельцина лишь обострило противоречия между властью и народом. От него отвернулись все слои и группы населения…»

Однако уточним: не все слои отвернулись от него. Ельцина по-прежнему поддерживали те, кто боялся восстановления прежней власти: олигархи, частные торговцы, криминальные элементы, немалая часть идеологически обработанной интеллигенции, служащих, а самое главное – зарубежные антисоветские силы. Но может быть, самое главное, что немалая часть населения, поначалу поверившая посулам Ельцина в мечтах о буржуазном рае, не пожелала признать, что была наглейшим и откровеннейшим образом обманута.

Правда, тут и Годунова можно вспомнить. Коронованный на царство, он вышел из Успенского собора и заверил народ: «Никто же убо будет в моем царствии нищ и беден, и тряся верх срамницу и сию последнюю, рече, разделю». Ельцин, держа в каждой руке по ваучеру, по ТВ на всю Россию объявил, что это сулит каждому «россиянину» две новеньких «Волги». Естественно, что оба Бориса свои обещания не выполнили. Хотя к чести Годунова надо сказать, что во время голода он выделял собственные средства для помощи голодающим. Ельцин же и его окружение продолжали обогащаться за счет и без того обездоленного народа.

По словам Скрынникова: «У Годунова на исходе его лет наступил старческий маразм, он приглашал астрологов, окружил себя гадалками, т. е. потерял веру в свои силы, и это ускорило гибель его династии».

Здесь ссылка на старческий маразм у крепкого пятидесятитрехлетнего мужчины выглядит странно. А вот астрологам, гадалкам и колдунам и в правление Ельцина было раздолье (да и теперь они в чести). Трудно сказать, было ли нечто подобное в Московском Кремле, у представителей Семьи или у ее главы, но значительная часть россиян действительно «потеряла веру в свои силы», утратила и веру в будущее.

Кстати, появился и самозванец: так называемый Романов-Бельский, выдававший себя за сына чудесным образом спасшегося царевича Алексея Николаевича Романова.

У Годунова были влиятельные противники, у Ельцина тоже. Казалось бы, такое противостояние при общем расколе в обществе должно было вызвать в конце XX века не менее жестокую гражданскую войну, чем в начале века ХVII. Почему же этого не произошло? Разве не стало очевидно, что Ельцин и олигархи привели страну и народ в постыднейшее состояние? Неужели народ утратил чувство собственного достоинства и инстинкт самосохранения?

Принято считать, что в XX веке время-события протекают с необычайным ускорением, люди живут более интенсивно… На самом же деле это относится, пожалуй, к области современной мифологии. В реальности даже мощнейшие социально-политические и экономические стрессы на вызвали сколько-нибудь адекватной реакции русского народа.

Выглядит это очень странно. Словно за минувшие столетия со времен Смуты, несмотря на повальное среднее и широко распространенное высшее образование, несмотря на динамичный ХX век и необычайные технические достижения, русский народ оказался на более низком интеллектуальном и духовном уровне, чем в далеком прошлом!

Вновь возможны ссылки на «тоталитарное общество», которое подавило личность, превратило людей в тупое послушное стадо… Но в том-то и дело, что все произошло после нескольких лет «перестройки» и разгула полнейшей демократии (или демагогии?), постоянных проклятий именно в адрес тоталитаризма и сталинизма. Это были уже новые поколения, а не те, кто создавал (при «тоталитаризме») великую державу и победил мощнейшую фашистскую военную машину.

Выходит, все произошло потому, что были преданы и проданы идеалы социалистической цивилизации. В народе был утерян идейный стержень, духовное единство. Это стало результатом и «образованщины» (выражение А. Солженицына), и западной идеологической обработки, и активных действий антисоветских сил (они же – антинародные) внутри страны, и предательства многих партократов.

Князь Михаил Скопин-Шуйский

В Смутное время ХVII века некоторые высокопоставленные деятели тоже мало считались с интересами государства. K примеру, прославленный молодой полководец М.В. Скопин-Шуйский.

Зимой 1609 года царь Василий Шуйский направил на переговоры со шведским правительством своего племянника князя Скопина-Шуйского, который, стремясь заручиться поддержкой иноземцев, на новгородских переговорах со шведами пошел на уступки и обязался передать им крепость Корелу с уездом, заключив неравноправный договор. Несмотря на это, шведский король не направил в Россию свою регулярную армию. Он разослал вербовщиков, которые руководствовались принципом «числом поболее, ценою подешевле». Весь этот сброд Стокгольм направил в Россию, где Василий Шуйский платил наемникам огромные суммы, из-за чего вынужден был облагать народ дополнительными налогами.

Весной Скопин-Шуйский выступил из Новгорода, имея под своим командованием 15 тысяч наемников и только 3 тысячи русских ратников. Но именно соотечественники обеспечили ему победу. Помогли и народные восстания в тылу войск Тушинского вора.

В марте 1610 года Михаил Васильевич Скопин-Шуйский триумфатором въехал в освобожденный им «Третий Рим». Общественные симпатии были на его стороне. Из Рязани вожак местного дворянства Прокопий Ляпунов, погубивший Болотникова своей изменой, ярый оппозиционер Василию Шуйскому, призвал Скопина на царство. Этот призыв поддерживало немало москвичей. Скоропостижная смерть этого молодого талантливого полководца до сих пор окутана тайной.

Но можно вспомнить и его далеко не безупречное поведение во времена первого самозванца, у которого юный Скопин-Шуйский пребывал в любимцах и считался ближайшим другом, а потому был возведен в сан великого мечника. Однако в ночь государственного переворота после очередного приема во дворце «великий мечник» унес личное оружие царя, которого вскоре убили…

Вообще, родовитые бояре-олигархи вели себя в Смутное время – в большинстве своем – недостойно, преследуя почти исключительно личные или клановые интересы. Впрочем, не только бояре.

Поведение того же Прокопия Ляпунова в этом отношении очень показательно. Поддерживая Болотникова, он поставил Василия Шуйского на край пропасти. Однако в решающем бою переметнулся на сторону царя. Но и в этом лагере он оставался недолго – перешел к Лжедмитрию II. Из Тушина уехал в Рязань, где плел интриги против Шуйского. Ляпунов направил к князю Ивану Шуйскому гонца с уверениями в своей поддержке и с предложением поспешить. Это стало прологом свержения Василия Шуйского.

Группа бояр устроила что-то отдаленно напоминающее «переворот ГКЧП» 1991 года. Большинство бояр и воевод высказалось за низложение государя. Шуйского склоняли к отречению, суля за это богатое удельное княжество. Но Василий Иванович слишком долго и упорно поднимался к вершине власти, чтобы отказаться от нее. Тогда его принудили переселиться из дворца в свои родовые хоромы.

Этими неурядицами хотел воспользоваться Лжедмитрий II, потребовавший капитуляции Москвы и признания себя царем. Патриарх Гермоген обратился к народу с воззванием, моля вернуть на трон царя Василия. Начальник стрелецкого приказа Иван Шуйский пытался склонить на свою сторону дворцовых стрельцов. Казалось, дело заговорщиков проиграно…

Не тут-то было! Заговорщики 1610 года не были столь нерешительными и непоследовательными, как ГКЧПисты 1991-го. Они действовали продуманно, быстро и решительно. Собрав толпу москвичей и отряд стрельцов, они ворвались к Шуйскому, прихватив с собой некоего чернеца из кремлевского Чудова монастыря. Царь пытался сопротивляться, ибо монашеская схима означала для него политическую смерть. Мятежники крепко держали бившегося в их руках самодержца, один из заговорщиков читал за него обеты «Инока Варлаама», монах свершил обряд пострижения…

Филарет Романов мог теперь торжествовать победу над соперником, связанным с ним многими общими преступлениями. Через несколько лет Филарет Никитич Романов – патриарх Московский и всея Руси, мирской соправитель своего ничем не примечательного сына, царя Михаила Федоровича – будет торжественно встречать возвращенный на родину прах Василия Шуйского, умершего в польском плену. Демонстрация цинизма и лицемерия? Не только. Неглупый политик и государственный деятель Филарет понимал, как важно поддерживать авторитет и преемственность власти (кстати сказать, этого не понимали ни Хрущев, ни Горбачев, ни Ельцин).

Олигархическое правление – Семибоярщина – было отмечено, как известно, прямым предательством национальных интересов России. Ведь родина для олигарха это его владения и капиталы.

Как только возникает опасность их потерять или как-либо ими поступиться, он готов идти на любое предательство (речь, конечно, не о всех поголовно, а о большинстве).

К чести тогдашней Русской православной церкви, она заняла патриотическую позицию и осталась, можно сказать, на стороне народа (чего, увы, нельзя сказать о тех церковных иерархах конца XX века, которые поддерживали Ельцина и возводили хулу на Советскую Россию, сея рознь среди поколений русских людей). В то же время патриарх Гермоген и его сторонники – патриоты старались не допустить народного восстания.

И вот, когда поляки обосновались в Москве, на шаткую и переменчивую сцену Смутного времени вновь вышел «переменчивый» Прокопий Ляпунов. Он стал создавать в Рязанской земле первое земское ополчение – на борьбу с интервентами.

Однако патриотические силы были расколоты. Многие «тушинцы» во главе с казачьим атаманом Иваном Заруцким были настроены против поляков, но сохраняли верность Лжедмитрию II. Его положение было сложным. Значительная часть населения, особенно казаки, продолжала видеть в нем «доброго царя». Это была «третья сила», даже, пожалуй, «четвертая», если считать царя Василия Шуйского со шведским королем Густавом-Адольфом, лжецаря Дмитрия (Тушинского вора), польского короля Сигизмунда III и патриотическое земское ополчение (в ту пору еще наиболее слабое из этих «действующих лиц»).

Лжедмитрий II попытался выпросить помощи у Сигизмунда III, обещая ему 300 тысяч рублей золотом и «всю землю Ливонскую», часть которой принадлежала Швеции. Но польскому королю нужны были Смоленские земли и – в перспективе – царская корона. У Лжедмитрия оказалось слишком много врагов. Его решено было «убрать». 11 декабря 1610 года он выехал на санях за Калугу, где была его резиденция, с шутом, двумя слугами и охраной, начальник которой разрядил в него ружье, а затем отсек убитому голову.

Гибель Тушинского вора, так же как иностранная интервенция, оказалась событием, которое подвигло к объединению патриотические силы. Авангард первого ополчения под командованием князя Дмитрия Пожарского в марте 1611 года вошел в Москву, охваченную восстанием. По совету русских изменников, польский комендант столицы Гонсевский приказал поджечь город. Среди полыхавших пожаров завязались уличные бои. Нападение было отбито.

Когда подошли основные силы ополчения, Прокопий Ляпунов начал осаду Москвы. При всем своем политическом авантюризме, он оставался патриотом и сторонником перемен в обществе (в отличие от консервативно настроенных Минина и Пожарского). Государство в перспективе представлялось ему управляемым самодержцем, опирающимся на дворянство, с устранением от власти боярской олигархии.

Прокопий Ляпунов был выдающимся дворянским деятелем той эпохи. В его метаниях отразилась судьба мелкого и среднего дворянства Смутного периода. Со временем на своем опыте

Ляпунов убедился, что в борьбе с Семибоярщиной и чужеземными завоевателями дворянство сможет победить, лишь опираясь на поддержку широких «низших» слоев населения. Но этого-то и боялись олигархи и интервенты. Летом 1611 года в казацкие таборы, составлявшие очень важную часть первого ополчения, попало письмо, в котором Ляпунов якобы призывал к массовому уничтожению казаков. Возмущенные казаки вызвали воеводу на круг и показали ему письмо. Ляпунов сказал: «Походит на мою руку, только я того не писывал».

Страсти были так накалены, что один из казаков ударил Ляпунова саблей. Тот упал, обливаясь кровью. Сопровождавшие его несколько дворян бежали. Лишь один из них, Ржевский, о стался.

Он не являлся сторонником Ляпунова, но был возмущен подлым самосудом и пытался остановить злодеев, крича, что земского воеводу убивают несправедливо, «за посмех»! Казаки изрубили и его и Ляпунова. Трупы несчастных валялись трое суток без погребения. Позже они были похоронены в Троице-Сергиевской лавре.

Долгое время причина этого события была окутана тайной. Но вот вышли в свет мемуары палача московского восстания Гонсевского, который признался, что по его приказу дьяки и подьячие семибоярцев подделали почерк Ляпунова в том провокационном письме. Доставил письмо в казачий табор некий Сидорка Заварзин.

Убийство Ляпунова произвело тягостное впечатление на русское общество. Положение страны казалось безысходным.

После героической обороны пал Смоленск. Из 80 тысяч его жителей осталась только десятая часть. Последние защитники города, не желая сдаваться, взорвали себя бочками пороха.

Шведы захватили Новгород.

В Пскове объявился самозванец Матюшка, ставший Лжедмитрием III. Он начал военные действия против земского ополчения.

В оккупированной Москве интервенты арестовали патриарха Гермогена и морили его голодом.

На что было надеяться, к кому взывать о спасении? Казалось, настала пора расчленения России…

Не правда ли, тогда ситуация была несравненно более тяжелой, чем в 1991 году, сравнимая лишь с декабрем 1941-го, когда фашисты вплотную подошли к Москве и оккупировали значительную часть Европейской России (СССР), где проживало около 40% (!) населения страны.

Тогда, в далеком ХVII веке, родина была спасена русским народом, руководимым Пожарским и Мининым-Сухоруком. В не очень далеком 1941-м советский народ выстоял под руководством Иосифа Сталина.

В 1991 году и позже можно было услышать (да и теперь говоря т): мол, н е такое бы вало на Рус и, ничего, обойдется, поднимется держава, то бишь прогрессивная демократическая Россия… Нет, не поднялась – рухнула и была расчленена, опозорена и унижена перед всем светом олигархически-ельцинским руководством. Не оказалось в ней ни Мининых, ни Пожарских, ни, тем более, Сталиных. Не оказалось и того русского народа, который способен был выстоять в периоды смут и тяжелейших испытаний.

Впрочем, эту тему нам еще предстоит обсудить подробнее.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Кузьма Минин

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Минин.

Кузьма́ Ми́нич Минин


Кузьма Минин. Гравюра начала XIX века

Один из руководителей Второго народного ополчения

1611 год — 1612 год
(под именем Козьма Минин)

Рождение

вторая половина XVI века (возможно, 1570-е гг.)

Смерть

21 мая 1616

Место погребения

  • Нижегородский Кремль

Имя при рождении

Кузьма

Отец

Мина (инок Мисаил)

Супруга

Татьяна Семёновна

Дети

Нефёд

Вероисповедание

Православие

Медиафайлы на Викискладе

Кузьма́ Ми́нин (Кузьма́ Ми́нич Минин); согласно Никоновской летописи — Козьма Минич Минин Сухорук; вторая половина XVI века — 21 мая 1616) — организатор и один из руководителей Земского ополчения 1611—1612 в период борьбы русского народа против польско-литовской и шведской интервенций, русский национальный герой.

Происхождение

Кузьма Минин на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

О ранних годах Минина известно мало. Наиболее признанной является версия, что Кузьма Минин был сыном этнического татарина, солеварщика Мины Анкудинова из волжского города Балахна. Партнёром по солеварному делу и семейным другом Мининых был князь Дмитрий Пожарский, с которым Минины делили рассольную трубу. Кузьму Минина могли назвать по прямому христианскому имени Дмитрия Пожарского (которого также назвали Козмой (Космой), а не Дмитрием). Некоторые исследователи, однако, считают что балахнинская версия, хотя и объясняет связь с Пожарским, по меньшей мере спорна, а версия о татарском происхождении «не выдерживает критики».

Участие в ополчении

Основная статья: Второе народное ополчениеМ. И. Скотти. Минин и Пожарский. 1850

Достоверно известно только то, что в начале XVII века он завел лавку в Нижнем Новгороде и занялся мясной торговлей. В 1608—1610 гг. в составе местного городского ополчения (под руководством воевод А. Алябьева и А. Репнина) участвовал в боях со сторонниками Лжедмитрия II. Нижегородцам тогда удалось разбить тушинцев, очистить от них окрестности города и приобрести боевой опыт. Подробности о деятельности лично Минина становятся известными только с осени 1611 года, когда в Нижнем Новгороде зачитывали грамоту от патриарха Гермогена (но сейчас некоторые предполагают, что в реальности зачитывали грамоту Троицкого монастыря). На созванном для обсуждения грамоты городском совете присутствовали духовенство и старшие в городе люди. В числе участников был и избранный в сентябре земским (посадским) старостой Кузьма Минин-человек среднего достатка и по ремеслу мясник. На следующий после собрания день содержимое грамоты было оглашено горожанам. Незаслуженно забытый сейчас, а в реальности возглавивший вместе с Мининым и Пожарским нижегородское ополчение патриот протопоп Савва убедил народ «стать за веру», но гораздо конкретнее оказалась речь выступившего за ним Минина:

Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жён и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником.

— С.М.Соловьев. История России с древнейших времён. Том 8. Глава 8. Окончание междуцарствия

В Нижнем Новгороде начались постоянные сходки: рассуждали о том, как подняться, откуда взять людей и средства. С такими вопросами обращались прежде всего к Минину, и он подробно развивал свои планы. С каждым днём росло его влияние; нижегородцы увлекались предложениями Минина и, наконец, решили образовать ополчение на новых началах, созывать служилых людей и собирать на их содержание деньги.

Вождём ополчения выбрали князя Дмитрия Пожарского, лечившегося тогда от ран в нижегородском имении и пожелавшего, чтобы хозяйственная часть в ополчении была поручена Минину.

Песков М. И. «Воззвание к нижегородцам гражданина Минина в 1611 году», (1861)Маковский К. Е. «Воззвание Минина»

При поддержке войск Пожарского, Минин осуществил оценку имущества нижегородского населения и определил часть, которая должна пойти на ополчение. По совету Минина давали «третью деньгу», то есть третью часть имущества, либо, в некоторых случаях, пятую часть. Лица, которые не желали выделять требуемой суммы, отдавались в холопы, а их имущество полностью конфисковалось.

По словам летописи, он «жаждущие сердца ратных утолял и наготу их прикрывал и во всём их покоил и сими делами собрал не малое воинство». К нижегородцам скоро примкнули и другие города, поднятые известной окружной грамотой, в составлении которой, несомненно, участвовал Минин. В отличие от опиравшегося на исключительно храбрую, но низкооплачиваемую казацкую вольницу Первого ополчения, Минин не жалел денег на более дисциплинированных, пусть и более дорогостоящих, военных специалистов. И нижегородцы, и Пожарский сами участвовали в Первом ополчении, отбили почти 9/10 Москвы, а затем из-за отсутствия осадной артиллерии и специалистов по осаде городов ничего не могли поделать с засевшими в Китай-городе и неприступном Кремле поляками и малороссийскими казаками. Первыми пришли скитавшиеся недалеко от Нижнего две тысячи опытных ратников-белорусов, участвовавших в обороне Смоленска, помилованных королём Сигизмундом после взятия города, но наотрез отказавшихся идти на службу к нему и к его сыну Владиславу, которого Сигизмунд с помощью Семибоярщины хотел утвердить на московском троне. Минин сумел положить даже рядовым военным специалистам очень высокое жалованье — от 30 до 50 рублей в год. К нему пришли многие люди из военных сословий— не только подданные Московского государства или патриоты единого русского народа, но и множество наёмников из других стран— и с Востока, и с Запада, как подчёркивает Симон Азарьин — «со всей Вселенной». В начале апреля 1612 в Ярославле стояло уже громадное ополчение с князем Пожарским и Мининым во главе.

Кузьма вошёл в «Совет всей земли», созданный в Ярославле в середине 1612 г. и до созыва Земского собора в 1613 г. выполнявший функции высшего органа государственной власти, который он фактически возглавил, хотя из-за обычая местничества его подпись была только 15й. Ведь он привлёк в Совет всей земли и приведшего с собой в Ярославль множество казаков ближайшего родственника Ивана Грозного — племянника его жены — князя Дмитрия Михайловича Черкасского, и самых родовитых бояр-Рюриковичей, и даже подпись Рюриковича Дмитрия Пожарского оказалась только 10й. Совет обратился за военной помощью к королю Швеции и императору Священной Римской империи, обещая их сыновьям московский престол — и получил из Германии и Швеции помощь большими воинскими отрядами, а, самое главное, обезопасил свой тыл от нападения шведов, их марионеточного Новгородского государства и Священной Римской империи в условиях, когда Речь Посполитая заключила с ними перемирие и хотела напасть на русских совместно с ними. Чтобы удержать часть служивых поляков, не исключал Минин и избрание на царство Владислава. Категорически отрицалась только возможность участия в управлении великой российской державой Сигизмунда III и любых других иностранцев, кроме принявшего православие царя. Впоследствии, на Земском соборе, всем иноземным претендентам на московский трон был дан от ворот поворот — чтобы не оскорблять никого из них и не вносить смуту в отношения христианских государств между собой. Простых иностранных кондотьеров в Ярославле Минин уже в ополчение не принимал. Казаки князей Черкасского и Шаховского организовали свой Круг, и Минин искал деньги на выполнение решений и «господ», и «товарищей», на всё полезное для державы Кузьма деньги находил сразу, а на остальное обоим органам власти тоже не отказывал, а «продолжал деньги искать». 7 апреля 1612 года Совет всей земли назвал Московское государство великой российской державой. Но тут ополчение начала косить страшная моровая язва. Вопреки ожиданиям Семибоярщины ополчение не разбежалось, а благодаря грамотным санитарным мерам эпидемию удалось прекратить. Убедившись в безопасности тыла, ополчение выступило на Москву.

В боях за Москву 22—24.8(01-03.9). 1612 г. Кузьма проявил также находчивость и воинскую доблесть. Его отряд, состоявший из трех дворянских сотен и хоругви перешедшего к нему на службу из Речи Посполитой ротмистра Хмелевского (во Втором ополчении было очень много людей из Речи Посполитой, обычно из её западнорусских земель, но также и противники Сигизмунда другого происхождения — например, опасавшиеся его мести участники Сандомирского рокоша), форсировал Москва-реку и как снег на голову обрушился на поставленные гетманом Ходкевичем у Крымского двора две литовские роты. Пешие русские ратники увидели паническое бегство неприятеля, соединились с отрядом Минина и преследовали бегущих до самого стана Ходкевича. Здесь противник не смог выдержать натиска, потеряв на месте до 500 человек. Ходкевич вынужден был оставить Екатерининский стан и отступил к Донскому монастырю. Это обеспечило перелом в ходе сражения. Итак, в августе с личным участием Минина был побеждён Ходкевич, а в октябре Москва была очищена от поляков. Кузьма Минин вместе с Дмитрием Тимофеевичем Трубецким и Дмитрием Михайловичем Пожарским управлял великой российской державой до созыва Земского собора, так как после объединения Советов всей земли Первого и Второго ополчений в результате взятия Москвы и окончательного объединения ополчений Совет всей земли не собирался. (Видимо, чтобы предотвратить конфликты). Как и все великие князья, цари и правители Московского государства до Петра I «выборный всей земли» Кузьма Минин сам ничего не подписывал. Все грамоты, например, о созыве Земского собора, за него подписывали его товарищи Трубецкой и Пожарский. На другой день после венчания на царство (12 июля 1613) Михаил Фёдорович пожаловал Минину чин думного дворянина и вотчины. В Думе было всего два думных дворянина — назначенный ещё Лжедмитрием I, но провозгласивший на Земском соборе всех Рюриковичей такими же иностранцами, как королевич Владислав, и сделавший поэтому возможным избрание Михаила Романова родственник Романовых Гаврила Пушкин с окладом 120 рублей и единственный назначенный самим Михаилом — Кузьма Минин с окладом 200 рублей. Заседая с тех пор постоянно в думе и живя в царском дворце, Минин пользовался большим доверием царя (в 1615 ему вместе с ближними боярами было поручено «беречь Москву» во время путешествия царя в Сергиев монастырь) и получал важнейшие «посылки».

Смерть

Умер в 1616 году, «во время розысков» в «казакских местах» (там, где население бывшего Казанского ханства несло казачью службу провозглашённой великой российской державе) по случаю восстания татар и черемис. Минин Кузьма Минич был погребён на погосте приходской Похвалинской церкви.

Гробница Кузьмы Минина в Спасо-Преображенском соборе кремля. Возведена Л. В. Далем в 1874 году

Позднее, в 1672 году его прах был перенесён на территорию Нижегородского кремля в Спасо-Преображенский собор первым нижегородским митрополитом Филаретом.

К 1830-м годам собор обветшал и был снесён по указанию нижегородского губернатора М. П. Бутурлина. В 1838 году был построен новый кафедральный собор, его фундамент был на несколько десятков метров сдвинут относительно старой постройки, а прах Минина и покоящихся рядом удельных князей был помещён в подцерковье.

В 1930 году, после разрушения Спасо-Преображенского собора, прах был передан на хранение в историко-архитектурный музей-заповедник, а затем перенесён в Михайло-Архангельский собор Нижегородского кремля. По данным телепередачи «Искатели», в могиле на территории кремля лежит совершенно иной прах, а настоящие останки Минина продолжают оставаться в земле на том месте, где стоял Спасо-Преображенский собор. В настоящее время на месте кафедрального собора 1838 года постройки стоит деревянный крест.

С 1804 года над скульптурной композицией в Нижнем Новгороде в честь Козьмы Минина стал работать И. П. Мартос. По завершении эскизов весной 1809 года в Нижегородской губернии был объявлен сбор средств. К 1811 году поступило 18 000 р., но 15 февраля того же года Комитет министров принял решение поставить памятник в Москве. В 1818 году Минину и Пожарскому воздвигнут памятник в Москве, а в 1828 году — гранитный обелиск в Нижнем Новгороде.

Семья

У Кузьмы (Козьмы) был единственный сын — Нефёд и сестра Софья (имя в монашестве). После смерти Минина царь грамотой от 5 июля 1616 года подтвердил право владения вотчиной в Нижегородском уезде — селом Богородское с деревнями — вдове Кузьмы Татьяне Семёновне и его сыну Нефёду. У Нефёда имелся двор на территории Нижегородского кремля, хотя сам он по своей службе жил в Москве, исполняя обязанности стряпчего. Сведения о нём довольно разрознены. В 1625 году он присутствовал при отбытии персидского посла, в 1626 году состоит «у государева фонаря» на двух царских свадьбах. Последнее упоминание в дворцовых разрядах относится к 1628 году. Он умер в 1632 году. Пожалованные вотчины вернулись в государственную казну и были отданы князю Якову Куденетовичу Черкасскому.

Татьяна Семёновна Минина продолжала жить в Нижнем Новгороде. По-видимому, в преклонном возрасте она постриглась в монахини, окончив жизнь в одном из нижегородских монастырей (скорее всего, в Воскресенском, расположенном на территории кремля).

Оценки деятельности

Исторический портрет Минина большинство историков (в особенности И. Е. Забелин и М. П. Погодин) описывают как достойный почтения за его героические действия, упоминая его подвиг перед отечеством как решительный шаг в защиту Родины, в отличие от Н. И. Костомарова, который считал его человеком «с крепкой волей, крутого нрава, пользовавшимся всеми средствами для достижения цели».

Память

Памятник Минину в Нижнем Новгороде

  • В Великом Новгороде, на памятнике «Тысячелетие России», открытом в 1862 году, есть скульптура Кузьмы Минина. Скульптор — Залеман Р. К.
  • В Москве на Красной площади в 1818 году открыт памятник Минину и Пожарскому, архитектор Мартос И. П.
  • В Нижнем Новгороде 4 ноября 2005 года была открыта копия московского памятника Минину и князю Пожарскому, скульптор Церетели З. К.
  • Также в Нижнем Новгороде стоит обелиск в честь Минина и Пожарского, установленный в 1828 году (архитектор А. И. Мельников), и памятник Кузьме Минину на площади Минина и Пожарского (скульптор О. К. Комов, 1989).
  • С 1909 по 1917 год, выходила газета «Козьма Минин».
  • В Российском императорском флоте с 1878 по 1909 год был крейсер «Минин».
  • В 1939 году на «Мосфильме» был снят исторический фильм «Минин и Пожарский».
  • Во время Великой Отечественной войны, с февраля 1942 года по 1945 год, громил врага бронепоезд № 659 «Козьма Минин».
  • В апреле 1960 года построен речной пассажирский теплоход «Козьма Минин».
  • В Мурманском морском пароходстве приписано судно «Кузьма Минин» (2018).
  • В Павлодаре в Восточном микрорайоне есть улица Минина.
  • Памятник Минину и Пожарскому на территории Кирилло-Афанасиевского монастыря (автор — Н. Мухин, 2019 год)

> См. также

  • Памятник Минину и Пожарскому
  • Обелиск в честь Минина и Пожарского
  • «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (пьеса)

Примечания

  1. Б. М. Пудалов. К биографии Козьмы Минина.
  2. В XVI века имена «Козьма» и «Кузьма» различались. В наше время, когда это различие исчезло, Минина также часто называют Козьмой, хотя его звали Кузьмой, чтобы подчеркнуть, что назвали его по имени Кузьмы — друга Дамиана.
  3. Илья Бражников. День очищения государства (недоступная ссылка). 4.11.2008
  4. 1 2 3 Морохин Алексей Владимирович, Кузнецов Андрей Александрович. Кузьма Минин: факты и легенды // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета. — 2012. — Вып. 10. — ISSN 2221-9978.
  5. Кузьма Минин Подробный биографический очерк | Московский Журнал (рус.) (неопр.) ?. Дата обращения 8 октября 2019.
  6. Доподлинный текст обращения Минина неизвестен
  7. МИНИН И ПОЖАРСКИЙ. ЯРОСЛАВСКОЕ СТОЯНИЕ Под знамена Пожарского. bibliotekar.ru. Дата обращения 15 марта 2018.
  8. Минин (Анкудинов) Кузьма Минич : Министерство обороны Российской Федерации. encyclopedia.mil.ru. Дата обращения 15 марта 2018.
  9. Феноменальный Кузьма. his.1september.ru. Дата обращения 15 марта 2018.
  10. Маркиз де Кюстин. Николаевская Россия
  11. Loading. www.civilization-tv.ru. Дата обращения 15 марта 2018.
  12. О возможном втором сыне Леонтии и его потомках, проживавших в Тульской губернии см. статью И. И. Голова «Род Кузьмы Минина по новым материалам Архивная копия от 7 февраля 2009 на Wayback Machine»
  13. * Костомаров Н. И. Глава 30. Козьма Захарич Минин-Сухорук и князь Дмитрий Михайлович Пожарский // Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей.
  14. В Ярославле открыли памятник Минину и Пожарскому. «Российская газета» (4 ноября 2019).

Литература

  • Ильинский Н. С. Описание жизни и бессмертного подвига славного мужа нижегородского купца Козьмы Минина: выбранное из исторических преданий / Николаем Ильинским. — СПб.: Тип. губ. правления, 1799. — 78 с.
  • Селезнев Ф. А. Нижегородцы и преодоление Смуты. 1606—1618 : 12+ / Ф. А. Селезнев. — Нижний Новгород : ДЕКОМ, 2015. — 141 с.
  • Берёзов П. И. Минин и Пожарский. — М.: Московский рабочий, 1957. — 344 с.: ил.
  • Жизнеописания, факты и гипотезы, портреты и документы. В 30 кн. Кузьма Минин. Дмитрий Пожарский / авт.-сот. В. А. Шамшурин. — М. : Новатор, 1997. — 398 с : ил. — (Российские судьбы)
  • Забелин И. Е. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время / И. Е. Забелин. — М. : Аграф, 1999. — 335 с — (Новая история)
  • Пудалов Б. М. К биографии Кузьмы Минина/ Мининские чтения. Труды научной конференции. Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского (20-21 октября 2006 г.). Н.Новгород, 2007. С.184-195.
  • Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский: Хроника смутного времени. — М.: Мол. гвардия, 1981. — 352 с.: ил. — (Жизнь замечательных людей).

Ссылки

Кузьма Минин:

  • Цитаты в Викицитатнике
  • Медиафайлы на Викискладе
  • Рудаков В. Е. Минин, Кузьма // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Голов И. И. Род Кузьмы Минина по новым материалам / Н. И. Куприянова (сост.). Записки краеведов-1975
  • Привалова Н. И. Семья Кузьмы Минина / Н. И. Куприянова (сост.). Записки краеведов-1979
  • Кузьма Минич Минин — татарин Кириша Минибаев
  • Сергей Баймухаметов «Феноменальный Кузьма»
  • Сергей Скатов. Козьма или Кузьма? — 2.11.2005
    • «Я предлагаю Минина расплавить…» Часть I. «Смутный» праздник — 24.07.2007
    • Часть II. «Докупаясь государства» — 25.07.2007
    • Часть III. Ничего не было! — 26.07.2007
    • Кузьма Минин — родом из Нижнего! — 12.03.2008
  • Карташова М. В. Балахна — Минин — Нижегородское ополчение (недоступная ссылка) / Журнал «Нижегородский Музей» № 7-8
  • Галай Ю. Г. Гробница Кузьмы Минина в Нижегородском Кремле
  • Скатов Скатов. научная статья «Еще раз о родовых корнях Кузьмы Минина» 22. 02. 2011

>Кузьма Минин — биография, информация, личная жизнь

Кузьма Минин (Захарьев-Сухорук; Кузьма Минич; Козьма Минич Минин Сухорук; Козьма Минич Захарьев Сухорукий). Родился в 1570-е годы — умер 21 мая 1616 года. Русский военный и политический деятель. Организатор и руководитель Земского ополчения 1611-1612 годов в период борьбы русского народа против польской, литовской и шведской интервенций. Русский национальный герой.

Относительно места и времени рождения Кузьмы Минина информации нет. Родился во второй половине XVI века, предположительно, в 1570-е годы.

Отец (предположительно) — Мина Анкудинов из Балахны, солеварщик.

Имел брата Сергея Минина и сестру Софью, ставшую монахиней.

Стоит отметить, что получившая широкое растространение в исторической литературе балахнинская версия основана не на документах, а на народном предании. Последнее, в свою очередь, скорей всего проистекает из того факта, что в Балахне в одной трубе находились бадьи, принадлежавшие балахнинским Мининым и князю Дмитрию Пожарскому. В связи с этим есть предположение, что Минин и Пожарский состояли в неких деловых отношениях, в связи с чем Кузьма и обратился к нему с идеей вместе создать ополчение. Минины долго прозывались Анкудиновыми, а поменяли прозвище после Смуты. Имущество в Балахне Минины получили в конце 1608 года после казни приверженцев Тушинского вора — двух главных солепромышленников Балахны, посадских старост Василия Кухтина и Алексея Суровцева.

Как свидетельствует Писцовая книга города Балахны 1674-1676 годов, Минин владел пятьюстами бадьями рассола, тогда как Дмитрий Пожарский являлся владельцем 100 бадей. В Писцовой книге Заузольской волости за 1591 год за Миной Анкудиновым числился рассол в трубе Каменке (в этой же трубе его сыну Федору также принадлежали рассолы). Т.е. Минины занимались соляными промыслами и с Балахной их могло связывать только семейное дело. Таким образом, балахнинская версия происхождения Мининых ставится под сомнение. Более того, высказывались версии, что балахнинские Минины были лишь однофамильцами Кузьмы.

Озвучивались версии о татарском происхождении Кузьмы Минина, якобы он является крещеным татарином Киришей Миннибаевым. В свое время председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин поддержал версию о татарском происхождении Минина. Об этом говорил патриарх Московский и всея Руси Алексий II, отмечая, что в ополчении Минина и Пожарского было много татар, которые шли освобождать Москву от интервентов потому, что Минин был татарином.

Также эту версию публично озвучивал и Владимир Путин, говоря, что Россию освободил татарин Минин, а освобождение пришло из Казани. Видимо, он имел в виду предшествовавшие созданию и Первого, и Второго ополчений присягу Казанского государства 9 января 1611 года уже мертвому Лжедмитрию II и последовавшее за ним письмо казанцев в Вятскую землю «стати бы, господа, нам православным крестьяном за истинную православную Христову веру всем единодушно, чтоб нам православным крестьяном не отдатись от православныя крестьянския веры в злую и в проклятую латынскую веру». Однако после отбытия в Первое ополчение вместе с войсками и иконой казанской Богоматери большого воеводы Морозова казанцы, которых исторические города Руси призывали на помощь, колебались. Поэтому несмотря на призыв русских городов к Казани, а патриарха Гермогена — и к Нижнему Новгороду, и к Казани — вопреки надеждам русских и обещанию казанцев освобождение московского государства пришло все-такие не из Казани, а благодаря Минину — из Нижнего Новгорода.

Известный казанский ученый-филолог, академик А. Х. Халиков в своей книге «500 русских фамилий булгарско-татарского происхождения» утверждает, что фамилия Минин может происходить от названия рода «мин», который был ведущим кипчакско-ордынским родом (появился среди кипчаков после монгольского завоевания). Из этого племени мин вышли знатные ордынские роды, например, кокандские ханы. В Полном собрании российских летописей также говорится, что выходцев из этого ордынского рода Мин в Московском государстве именовали Миниными.

В то же время у Минина — как у простого человека — фамилии вначале не было. Его звали по отцу, христианским именем которого было возникшее задолго до появления рода Мин имя Мина. Фамилию Минин Кузьма получил в 1613 году, когда стал думным дворянином. По всем источникам Кузьма Минин — из православной семьи, а прозвище его Минин было по отцу Мине, а не по роду Мин.

Таким образом, достоверных и аргументированных научных сведений о том, был ли Кузьма Минин на самом деле татарином, нет.

Кузьма Минин (документальный фильм)

Личная жизнь Кузьмы Минина:

Жена — Татьяна Семеновна.

Сын — Нефед Минин.

После смерти Минина царь грамотой от 5 июля 1616 года подтвердил право владения вотчиной в Нижегородском уезде — селом Богородское с деревнями — вдове Кузьмы Татьяне Семеновне и его сыну Нефеду. У Нефеда имелся двор на территории Нижегородского кремля, хотя сам он по своей службе жил в Москве, исполняя обязанности стряпчего. Сведения о нем довольно разрознены. В 1625 году он присутствовал при отбытии персидского посла, в 1626 году состоит «у государева фонаря» на двух царских свадьбах. Последнее упоминание в дворцовых разрядах относится к 1628 году. Он умер в 1632 году. Пожалованные вотчины вернулись в государственную казну и были отданы князю Якову Куденетовичу Черкасскому.

Татьяна Семеновна Минина продолжала жить в Нижнем Новгороде. Она умерла вскоре после 1635 года, приняв перед смертью монашеский постриг под именем Таисия.

Кузьма Минин и народное ополчение

Кузьма Минин был посадским человеком из Нижнего Новгорода, избранным старостой.

Достоверно известно, что в начале XVII века он завел лавку в Нижнем Новгороде и занялся мясной торговлей. В 1608-1610 годы в составе местного городского ополчения под руководством воевод А. Алябьева и А. Репнина участвовал в боях со сторонниками Лжедмитрия II. Нижегородцам тогда удалось разбить тушинцев, очистить от них окрестности города и приобрести боевой опыт.

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде была зачитана грамота патриарха Гермогена. На созванном для обсуждения грамоты городском совете присутствовали духовенство и старшие в городе люди. В числе участников был и избранный в сентябре земским (посадским) старостой Кузьма Минин — человек среднего достатка, по ремеслу мясник.

На следующий после собрания день содержимое грамоты было оглашено горожанам. Незаслуженно забытый сейчас, а в реальности возглавивший вместе с Мининым и Пожарским нижегородское ополчение патриот протопоп Савва убедил народ «стать за веру», но гораздо конкретнее оказалась речь выступившего за ним Минина: «Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жен и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником».

В Нижнем Новгороде начались постоянные сходки. Рассуждали о том, как подняться, откуда взять людей и средства. С такими вопросами обращались прежде всего к Минину, и он подробно развивал свои планы. С каждым днем росло его влияние; нижегородцы увлекались предложениями Минина и, наконец, решили образовать ополчение на новых началах, созывать служилых людей и собирать на их содержание деньги.

Вождем ополчения выбрали князя Дмитрия Пожарского, лечившегося тогда от ран в нижегородском имении и пожелавшего, чтобы хозяйственная часть в ополчении была поручена Минину.

При поддержке войск Пожарского, Минин осуществил оценку имущества нижегородского населения и определил часть, которая должна пойти на ополчение. По совету Минина давали «третью деньгу», то есть третью часть имущества, либо, в некоторых случаях, пятую часть. Лица, которые не желали выделять требуемой суммы, отдавались в холопы, а их имущество полностью конфисковалось.

По словам летописи, он «жаждущие сердца ратных утолял и наготу их прикрывал и во всем их покоил и сими делами собрал не малое воинство». К нижегородцам скоро примкнули и другие города, поднятые известной окружной грамотой, в составлении которой, несомненно, участвовал Минин.

В отличие от опиравшегося на исключительно храбрую, но низкооплачиваемую казацкую вольницу Первого ополчения, Минин не жалел денег на более дисциплинированных, пусть и более дорогостоящих, военных специалистов. И нижегородцы, и Пожарский сами участвовали в Первом ополчении, отбили почти 9/10 Москвы, а затем из-за отсутствия осадной артиллерии и специалистов по осаде городов ничего не могли поделать с засевшими в Китай-городе и неприступном Кремле поляками и малороссийскими казаками.

Первыми пришли скитавшиеся недалеко от Нижнего две тысячи опытных ратников-белорусов, участвовавших в обороне Смоленска, помилованных королем Сигизмундом после взятия города, но наотрез отказавшихся идти на службу к нему и к его сыну Владиславу, которого Сигизмунд с помощью Семибоярщины хотел утвердить на московском троне. Минин сумел положить даже рядовым военным специалистам очень высокое жалованье — от 30 до 50 рублей в год. К нему пришли многие люди из военных сословий- не только подданные Московского государства или патриоты единого русского народа, но и множество наемников из других стран- и с Востока, и с Запада, как подчеркивает Симон Азарьин — «со всей Вселенной». В начале апреля 1612 в Ярославле стояло уже громадное ополчение с князем Пожарским и Мининым во главе.

Кузьма Минин вошел в «Совет всей земли», созданный в Ярославле в середине 1612 года и до созыва Земского собора в 1613 году выполнявший функции высшего органа государственной власти, который он фактически возглавил, хотя из-за обычая местничества его подпись была только 15-й. Ведь он привлек в Совет всей земли и приведшего с собой в Ярославль множество казаков ближайшего родственника Ивана Грозного — племянника его жены — князя Дмитрия Михайловича Черкасского, и самых родовитых бояр-Рюриковичей, и даже подпись Рюриковича Дмитрия Пожарского оказалась только 10-й.

Совет обратился за военной помощью к королю Швеции и императору Священной Римской империи, обещая их сыновьям московский престол — и получил из Германии и Швеции помощь большими воинскими отрядами, а, самое главное, обезопасил свой тыл от нападения шведов, их марионеточного Новгородского государства и Священной Римской империи в условиях, когда Речь Посполитая заключила с ними перемирие и хотела напасть на русских совместно с ними. Чтобы удержать часть служивых поляков, не исключал Минин и избрание на царство Владислава. Категорически отрицалась только возможность участия в управлении великой российской державой Сигизмунда III и любых других иностранцев, кроме принявшего православие царя.

Впоследствии, на Земском соборе, всем иноземным претендентам на московский трон был дан от ворот поворот — чтобы не оскорблять никого из них и не вносить смуту в отношения христианских государств между собой. Простых иностранных кондотьеров в Ярославле Минин уже в ополчение не принимал. Казаки князей Черкасского и Шаховского организовали свой Круг, и Минин искал деньги на выполнение решений и «господ», и «товарищей», на все полезное для державы Кузьма деньги находил сразу, а на остальное обоим органам власти тоже не отказывал, а «продолжал деньги искать».

7 апреля 1612 года Совет всей земли назвал Московское государство великой российской державой. Но тут ополчение начала косить страшная моровая язва. Вопреки ожиданиям Семибоярщины ополчение не разбежалось, а благодаря грамотным санитарным мерам эпидемию удалось прекратить. Убедившись в безопасности тыла, ополчение выступило на Москву.

В боях за Москву в августе-сентябре 1612 года Кузьма Минин проявил находчивость и воинскую доблесть. Его отряд, состоявший из трех дворянских сотен и хоругви перешедшего к нему на службу из Речи Посполитой ротмистра Хмелевского (во Втором ополчении было очень много людей из Речи Посполитой, обычно из ее западнорусских земель, но также и противники Сигизмунда другого происхождения — например, опасавшиеся его мести участники Сандомирского рокоша), форсировал Москва-реку и как снег на голову обрушился на поставленные гетманом Ходкевичем у Крымского двора две литовские роты. Пешие русские ратники увидели паническое бегство неприятеля, соединились с отрядом Минина и преследовали бегущих до самого стана Ходкевича. Здесь противник не смог выдержать натиска, потеряв на месте до 500 человек. Ходкевич вынужден был оставить Екатерининский стан и отступил к Донскому монастырю. Это обеспечило перелом в ходе сражения.

Таким образом, в августе при личном участии Кузьмы Минина был побежден Ходкевич, а в октябре Москва была очищена от поляков. Кузьма Минин вместе с Дмитрием Тимофеевичем Трубецким и Дмитрием Михайловичем Пожарским управлял великой российской державой до созыва Земского собора, так как после объединения Советов всей земли Первого и Второго ополчений в результате взятия Москвы и окончательного объединения ополчений Совет всей земли не собирался. (Видимо, чтобы предотвратить конфликты).

Кузьма Минин — великий гражданин, «выборный всей земли» — первый демократически избранный легитимный исполняющий обязанности главы российского государства, нижегородец, посадский человек Нижнего Новгорода, как он и именуется в сохранившихся документах своего времени.

Как и все великие князья, цари и правители Московского государства до Петра I «выборный всей земли» Кузьма Минин сам ничего не подписывал. Все грамоты, например, о созыве Земского собора, за него подписывали его товарищи Трубецкой и Пожарский. На другой день после венчания на царство (12 июля 1613) Михаил Федорович пожаловал Минину чин думного дворянина и вотчины. В Думе было всего два думных дворянина — назначенный еще Лжедмитрием I, но провозгласивший на Земском соборе всех Рюриковичей такими же иностранцами, как королевич Владислав, и сделавший поэтому возможным избрание Михаила Романова родственник Романовых Гаврила Пушкин с окладом 120 рублей и единственный назначенный самим Михаилом — Кузьма Минин с окладом 200 рублей. Заседая с тех пор постоянно в думе и живя в царском дворце, Минин пользовался большим доверием царя (в 1615 ему вместе с ближними боярами было поручено «беречь Москву» во время путешествия царя в Сергиев монастырь) и получал важнейшие «посылки».

Исторический портрет Минина большинство историков описывают как достойный почтения за его героические действия, упоминая его подвиг перед отечеством как решительный шаг в защиту Родины.

Кузьма Минин умер 21 мая 1616 года «во время розысков в казакских местах» — там, где население бывшего Казанского ханства несло казачью службу провозглашенной великой российской державе по случаю восстания татар и черемис.

Кузьма Минич Минин был погребен на погосте приходской Похвалинской церкви.

Позднее, в 1672 году его прах был перенесен на территорию Нижегородского кремля в Спасо-Преображенский собор первым нижегородским митрополитом Филаретом. К 1830-м годам собор обветшал и был снесен по указанию нижегородского губернатора М. П. Бутурлина. В 1838 году был построен новый кафедральный собор, его фундамент был на несколько десятков метров сдвинут относительно старой постройки, а прах Минина и покоящихся рядом удельных князей был помещен в подцерковье. В 1930 году, после разрушения Спасо-Преображенского собора, прах был передан на хранение в историко-архитектурный музей-заповедник, а затем перенесен в Михайло-Архангельский собор Нижегородского кремля. В настоящее время на месте кафедрального собора 1838 года постройки стоит деревянный крест.

С 1804 года над скульптурной композицией в Нижнем Новгороде в честь Козьмы Минина стал работать И. П. Мартос. По завершении эскизов весной 1809 года в Нижегородской губернии был объявлен сбор средств. К 1811 году поступило 18 000 р., но 15 февраля того же года Комитет министров принял решение поставить памятник в Москве. В 1818 году Минину и Пожарскому воздвигнут памятник в Москве, а в 1828 году — гранитный обелиск в Нижнем Новгороде.

Памятник Минину и Пожарскому в Москве

В 1874 году Л. В. Далем возведена гробница Кузьмы Минина в Спасо-Преображенском соборе Кремля.

С 1909 по 1917 год, выходила газета «Козьма Минин». В Российском императорском флоте с 1878 по 1909 год был крейсер «Минин». Во время ВОВ, с февраля 1942 года по 1945 год, громил врага бронепоезд № 659 «Козьма Минин».

В Нижнем Новгороде 4 ноября 2005 года была открыта копия московского памятника Минину и князю Пожарскому (скульптор Зураб Церетели).

Образ Кузьмы Минина в кино:

1939 — Минин и Пожарский — в роли Кузьмы Минина актер Александр Ханов.

Александр Ханов в роли Кузьмы Минина

Народный герой Кузьма Минин и Смута

Поднялись те добры молодцы,
Подняли те Руси верные,
Что Пожарский князь с купцом Мининым,
Вот два сокола, вот два ясные,
Вот два голубя, вот два верные,
Поднялись вдруг, пустилися.
Пособравши рать, рать последнюю.
Из народной песни.

400 лет назад, 21 мая 1616 г., ушёл из жизни Кузьма Минин. Русский герой, который вместе с князем Дмитрием Пожарским возглавил народное сопротивление вторжению интервентов и предательству московской «элиты» («семибоярщина»), которая пригласила на русский престол польского царевича. Минин стал одним наиболее известных национальных героев русского народа. Священные имена Минина и Пожарского навсегда вошли в историческую память русского суперэтноса, став символами народного отпора национальным предателям и внешним захватчикам. Победа была куплена дорогой ценой, но она позволила сохранить русскую государственность и в итоге вернуть все земли, которые остались под властью врага. В самые тяжелые моменты нашей истории имена Минина и Пожарского являются для нас священным примером и вдохновляют на борьбу, как это было в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Когда немецко-европейские полчища стояли под стенами Москвы и Ленинграда, вся держава 7 ноября 1941 г. услышала на Красной площади слова советского вождя Сталина, обращенные к народу и героическим защитникам социалистического Отечества: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова».
О предпосылках Смуты
Смута на Руси традиционно была вызвана двумя ведущими причинами. Во-первых, это изменнические действия части «элиты», которая свои личные, узкогрупповые интересы ставила выше национальных интересов. Сначала предатели смогли извести правящую династию Рюриковичей, а затем и занявших их место Годуновых, которые также участвовали в этой схватке. Во-вторых, это активные подрывные действия Запада – тогда в лице католического Рима, Речи Посполитой и Швеции. Запад поддерживал действия предателей и самозванцев, а затем, когда обороноспособность Руси была подорвана, перешёл к открытому вторжению с целью ликвидации русской государственности, цивилизации и «русского вопроса» в целом.
При Иване Грозном, который умер в 1584 г., Русь практически восстановила империю в рубежах скифского периода. Была укреплена государственность, самодержавие, что сопровождалось беспощадной борьбой с загнивавшей «элитой» — князьями и боярами, которые не видели дальше своих уделов и вотчин. Только единая русская империя могла рассчитывать на сохранение своей независимости, в условиях существования в кольце врагов, культурный и хозяйственный рост. Понятно, что исторически прогрессивный процесс роста могущества Русского государства и суперэтноса русов вызвал ожесточенное сопротивление врагов объединения и укрепления Руси. А их было много: могущественный Рим, тогдашний «командный пункт» западной цивилизации, который направлял действия сильной Речи Посполитой, захватившей огромные западнорусские земли; польские магнаты желающие сохранить господство над Западной Русью и мечтающие ограбить русские земли; крымские ханы, поддерживаемые могучей Портой и мечтающие отбить Астрахань, Казань и снова превратить Русь в данника; Швеция, которая вела борьбу за господство в Прибалтике и прочие западноевропейские авантюристы. Орден иезуитов, по сути, спецслужба Ватикана, активно рвался в русские земли, чтобы распространить власть папы римского.
В результате национальная независимость Русского государства утверждалась в постоянном единоборстве с внешними врагами. Перед Русью стояли крупные национальные задачи: возвращение обширных западнорусских земель, оказавшихся под властью Речи Посполитой; возвращение выхода к Балтийскому и Русскому (Черному) морям; ликвидация Крымского паразитарного государственного образования; продолжения движения на восток, освоение Сибири. Так, особенно упорная борьба разгорелась за выходы к Балтийскому морю. Ливонскую войну, начатую Иваном Грозным в 1558 году, Русскому государству пришлось вести против мощной коалиции стран — Ливонии, Дании, Швеции и Польши. Силы их комплектовались в основном за счет германских и других наемников. Де-факто Русь противостояла силам Запада. Война велась в условиях жесточайшей и упорной борьбы внутри страны — с боярскими заговорами и изменами, которые были направлены на ослабление самодержавия и восстановление порядков периода феодальной раздробленности. Одновременно Москве пришлось держать Южный фронт – против крымской орды, подкрепленной силами Турции.
Начало Смуты
Ливонская война, длившаяся более двадцати лет, постоянные набеги крымских ханов нанесли сильный удар хозяйству Руси. Однако Русское государство выдержало эти испытания. Проблема была в том, что, видимо, Ивана Грозного отравили, а также извели его потомство, здоровых наследников. После смерти Ивана IV Грозного царский престол перешел к его болезненному сыну Федору, который был не способен управлять таким огромным государством. Все нити управления перешли к родственникам царя и боярам. Особенно выделялся боярин Борис Годунов, на сестре которого (Ксении) был женат царь Федор. Фактически Годунов являлся полновластным правителем России. Он, конечно, выделялся среди предводителей боярства властолюбием, умом и государственными способностями и уже при Грозном был одним из его ближайших сподвижников.
В этот период снова активизировалась борьба внутри правящей верхушки. Князья и бояре естественно, решили, что теперь наступил благоприятный момент, чтобы воспользовавшись слабостью нового царя и взять реванш, восстановить свое былое могущество, вернуть утерянную при Грозном политическую и экономическую власть. Для этого использовали гибель царевича Дмитрия. Дмитрий — сын Грозного от последней жены Марии Нагой, а Федор — от Анастасии Романовой. Когда Федор занял царский престол, Нагие с двухлетним царевичем выехали в город Углич, где он и воспитывался. 15 мая 1591 года девятилетний Дмитрий был найден во дворе мертвым, с ножом в горле. Назначенная Годуновым следственная комиссия пришла к выводу, что он погиб в результате несчастного случая. В составленном акте указывалось, что во время игры со сверстниками царевич в припадке падучей болезни сам наткнулся на нож. Так ли было в действительности, по сохранившимся историческим документам установить трудно. По свидетельству же летописцев, Дмитрий погиб от руки наемных убийц, подосланных Годуновым. Их тут же растерзали жители Углича.
Смерть царевича Дмитрия, который был главным претендентом в борьбе за престол, была использована врагами Годунова в противоборстве с ним. По городам и селам распространились слухи о намеренном убийстве малолетнего царевича. В 1597 году умер царь Федор, не оставив после себя наследника. В среде боярско-княжеской знати началась ожесточенная борьба за царский престол, победителем в которой вышел Борис Годунов, опиравшийся на поддержку дворян. Об избрании его царем современник писал: «Боярами и придворными овладел великий страх. Они постоянно изъявляли желание избрать царем Федора Никитича Романова». Годунов «зачистил» явных противников, но большая их часть только затаилась. Таким образом, Годунов одержал вверх в элитарной схватке за власть, но его противники продолжали свою деятельность.
Тем временем резко ухудшилась жизнь простого народа. За годы правления Годунова к концу XVI века оброчные повинности крестьян выросли почти в три раза, а лучшие их земли и покосы экспроприировались помещиками. Крепостная зависимость крестьян усилилась: теперь ими по своему произволу могли распоряжаться и бояре, и дворяне. Крестьяне жаловались, что помещики их «били и имущество грабили и всякие насильства чинили». Уйти же от своего хозяина после отмены Юрьева дня они не имели права.
Усиливается бегство крестьян, мелких посадских людей и холопов на окраины Русского государства — в Поволжье, на Дон, Яик (Урал) и Терек, в Запорожье, на Север и в Сибирь. Активные люди бежали от произвола бояр и помещиков на окраины, что увеличило возможность начала гражданского противостояния. Вольные люди – казаки, занимались различными промыслами, торговлей и совершали набеги на соседние государства и племена. Они жили самоуправляющимися общинами, основывая свои поселения (станицы, слободы, хутора) и стали серьёзной военной силой, которая тревожила не только Крым, Турцию и Польшу, но и Москву. Вольное казачество тревожило московское правительство. Однако в то же время правительство Годунова вынуждено было прибегать к помощи казаков при отражении набегов крымских татар, выплачивая им за это государево жалованье «за службу», снабжая «огненным зельем» и хлебом. Казаки стали щитом (а при необходимости и мечом) Русского государства в борьбе с Крымом и Турцией. Часть казаков хотя и поступала на службу в гарнизоны украинных городов (так назывались южные пограничные города; от слова «окраина», «украина-украйна»), но сохраняла свою автономию.
К началу XVII столетия положение трудового народа ещё более ухудшилось из-за череды стихийных бедствий и неурожаев, что в условиях России вело к голоду. В 1601 году посевы были залиты сильнейшими дождями. Столь же суровым был и следующий год. В 1603 году, теперь уже от сильной засухи, посевы тоже были уничтожены. Страну поразили страшный голод и сопровождавший его мор. Люди ели все, что могло хоть как-то утолять голод,— лебеду, древесную кору, траву… Появились случаи людоедства. По свидетельству современников, только в одной Москве погибло от голода 127 тысяч человек. Спасаясь от голодной смерти, крестьяне и посадские люди покидали родные места. Толпы людей заполнили дороги, устремляясь на Дон и Волгу или в крупные города.
Несмотря на неурожай, в стране было достаточно хлебных запасов, чтобы предотвратить голод. Они были в закромах богачей. Но боярам, помещикам и крупным купцам не было дела до страданий народа, они стремились к личному обогащению и продавали хлеб по баснословным ценам. За короткое время цены на хлеб возросли в десятки раз. Так, до 1601 года 4 центнера ржи стоили 9—15 копеек, а во время голода четверть (центнер) ржи стоила свыше трех рублей. Кроме того, помещики и бояре, чтобы не кормить голодающих часто сами гнали своих крестьян с их земель, не выдавая им, однако, отпускных грамот. А также выгоняли холопов, чтобы сократить число ртов в хозяйстве. Понятно, что это привело не только к голоду и массовому движению населения, но и резкому росту преступности. Люди сбивались в шайки, грабили купцов, торговцев. Часто они создавали довольно крупные отряды, которые нападали на поместья, боярские усадьбы. Вооруженные отряды голодающих крестьян и холопов (среди них были боевые холопы — военные слуги хозяев, с боевым опытом) действовали и под самой Москвой, создавая серьезную угрозу самому государству. Особенно крупным было восстание Хлопка Косолапа.

Опасаясь восстания, царь приказал бесплатно выдавать в Москве хлеб из государственных запасов. Однако дьяки (чиновники), ведавшие раздачей, занимались взяточничеством и всячески мошенничали, обогащаясь на страданиях народа. Кроме того, враждебное Годунову боярство воспользовалось моментом и пыталось направить против царя народный гнев, стало распространять слухи, будто голод послан богом в наказание Борису, убившему, чтобы захватить царский престол, царевича Дмитрия. Такие слухи получили значительное распространение среди неграмотного населения. Таким образом, меры, принятые Годуновым, практически не облегчили положение простого люда и даже вызвали новые проблемы.
Правительственные войска жестоко подавляли восстания. Однако ситуация уже выходила из-под контроля. Некоторые города стали отказываться подчиняться правительству. В числе восставших городов были такие важные центры юга страны, как Чернигов, Путивль и Кромы. Волна восстаний прокатилась по Донской области, Поволжью. К восставшим крестьянам, холопам, городской бедноте стали присоединяться казаки, бывшие организованной военной силой. Восстание широко распространилось по Северской Украйне, в юго-западной части страны, граничащей с Речь Посполитой.
Понятно, что римский престол и его орудия – польские магнаты и паны, жаждущие новых захватов и доходов, зорко следили за событиями в Русском государстве. Они ждали момента, когда Россия-Русь ослабнет и можно будет безнаказанно её грабить, расчленять и распространять католичество. Особенно польскую шляхту интересовали Смоленск и Чернигово-Северская земля, которые уже были частью Речи Посполитой. Подобные планы в отношении Руси строили и правящие круги Швеции, давно зарившиеся на северо-западные и северные земли своего восточного соседа.
В то смутное время Кузьма Минин был уже немолодым человеком. Полное его имя — Кузьма Минич (Минин сын) Захарьев-Сухорук. Дата рождения его неизвестна. Считается, что Минин родился между 1562 и 1568 годом в небольшом волжском городе Балахны, в семье солепромышленника. О его ранних годах сведений не сохранилось. Проживал Минин в нижнем торговом посаде Нижнего Новгорода и был небогатым человеком. Занимался мелкой торговлей — продавал мясо и рыбу. Как и его будущий боевой Соратник (Пожарский), являлся убежденным патриотом, выразителем русского народного характера и беды Отечества воспринимал всем сердцем, за что и уважали Кузьму горожане, верили ему.
К. Маковский. Воззвание Минина
Лжедмитрий
Самозванство как явление русской истории появилось, видимо, из-за двух основных причин. Во-первых, народ хотел видеть доброго и «настоящего» царя, который решит скопившиеся проблемы. А слухи о причастности Годунова к гибели Дмитрия делали его в глаза простых людей «ненастоящим» царем. Во-вторых, это была диверсия западных противников русской цивилизации. Хозяева Запада решили использовать для превращения Руси в свою периферию своих ставленников, замаскированных под маску «законной» власти. Самозванцы, выдававшие себя за сыновей и внуков Ивана Грозного, обещали на словах удовлетворить чаяния народные, на деле выступали ловкими демагогами, которые проводили чуждые интересы и свои личные.
Вошедший в историю под именем Лжедмитрия человек русского происхождения объявился впервые в Киево-Печерском монастыре в 1602 году. Там он «открыл» своё «царское имя» монахам. Те выгнали самозванца. Так же поступил и князь Константин Острожский, воевода киевский, едва гость заявило своем «царском происхождении». Затем тот появился в Братчине — имении князя Адама Вишневецкого, одного из крупнейших польских магнатов. Здесь беглец из Русского государства объявил, что он чудом спасшийся младший сын Ивана Грозного — царевич Дмитрий. Адам Вишневецкий доставил «царевича» к своему брату — кременецкому старосте князю Константину, крупнейшему магнату Польши. А тот — к своему тестю сандомирскому воеводе Юрию Мнишеку. Польского короля Сигизмунда III стали убеждать в царском происхождении московского беглеца. Папский нунций в Кракове Рангони немедленно послал в Рим соответствующую депешу.
Весть о «царевиче» Дмитрии быстро распространилась и достигла Москвы. В ответ на это в Москве объявили, что под личиной самозваного царевича скрывается молодой галичский дворянин Юрий Богданович Отрепьев, принявший после пострижения в монастырь имя Григория. Он был в услужении у Никиты Романовы. Когда заговорщиков Романовых разоблачили, Юрий (в иночестве — Григорий) Отрепьев постригся в монахи.
На Западе быстро поняли, какую выгоду они смогут извлечь из «царевича». Рим планировал распространить свою духовную власть на московских «еретиков», а польские магнаты зарились на богатые русские земли. Поэтому самозванец получил поддержку на самом высоком уровне. Вишневецкие и Мнишек хотели в ходе войны поправить свои денежные дела, и 5 марта 1604 года Григорий был принят королем Сигизмундом III и римским послом. Вскоре Лжедмитрий по их настоянию перешел в католичество, совершив тайно от всех необходимые обряды. Он пишет верноподданническое послание папе Клименту VIII, испрашивая помощь для борьбы за московский престол, раболепно заверяя папу в своей покорности, в полной готовности усердно служить богу и Риму. Суд инквизиторов католической церкви, заседавший в Риме, одобрил послание «царевича» и посоветовал папе благосклонно ответить ему. 22 мая 1604 года Климент VIII отправил свою грамоту «любезному сыну и благородному синьору». В ней папа благословлял самозванца на подвиги и желал ему полного успеха в делах. Таким образом, Гришка Отрепьев получил поддержку самой могущественной силы на Западе – папского престола. А Речь Посполитая, где католическая церковь была ведущей силой, была послушным инструментом в руках концептуального центра западной цивилизации. Кроме того, паны мечтали о войне, большом грабеже русских земель.
И самую горячую поддержку самозванцу оказал пан Юрий Мнишек, человек честолюбивый и корыстолюбивый, который увидел в самозванце свой шанс возвысить свой род. В доме магната Григорий увлекся дочерью сандомирского воеводы Мариной. На официальное предложение Лжедмитрия выйти за него замуж Марина и ее отец согласились лишь после того, как «царевич» выдал семейству магната вексель, в котором обязывался по восшествии па русский престол выплатить будущему тестю огромную денежную сумму — сто тысяч злотых и оплатить все его долги. Также самозванец поклялся наделить Марину обширными земельными угодьями в Русском государстве. Вскоре он пообещал Юрию Мнишеку отдать «в вечные времена» земли Смоленского и Северского княжеств. Лжедмитрий I выдал векселя также польскому королю и папе римскому. В результате король Сигизмунд III разрешил шляхтичам вступать в отряды самозванца. Начала формироваться армия вторжения.
Отрепьев и польские паны понимали, что ухудшение социально-экономического положения Русского государства и народные восстания будут способствовать вторжению. Однако внешнее вторжение по-прежнему казалось авантюрой, слишком сильной была Русь. Наемников и авантюристов было мало, денег на полноценную армию никто выделять не хотел. В польском сейме войну не поддержали. Сигизмунд не пользовался большой популярностью, мешал заключенный на 22 года мирный договор с Москвой. Часть магнатов выступала за его соблюдение. Сложная была ситуация в западнорусских областях (современная Украина и Белоруссия), которые беспощадно эксплуатировались польскими панами, там постоянно вспыхивали волнения и восстания. Надвигалась война со Швецией, на престол которой претендовал Сигизмунд III. Но главное – польская элита боялась силы Руси. Необходимо было вызвать гражданскую войну, что получить поддержку широких слоев в самой России. Поэтому самозванец обратился за помощью к запорожцам и донским казакам, недовольным политикой царя Бориса. Лжедмитрий не скупился на обещания.
Появление «настоящего» царя всколыхнуло Русское государство и особенно его окраины. На Дону отреагировали на появление «царевича» положительно. Здесь собрались за последние годы тысячи беглых крестьян и холопов, испытавших на себе большие притеснения со стороны правительства Годунова. Донцы отправили к самозванцу гонцов. Они заявили, что войско Донское примет участие в войне с Годуновым — обидчиком «законного царевича». Самозванец немедленно послал на Дон свой штандарт — красное знамя с черным орлом. По другим областям и городам самозванец распространял «прелестные письма» и грамоты, адресуя их боярам, окольничим, дворянам, купцам и черным людям. Он призывал их целовать ему крест, «от изменника Бориса Годунова отложиться», обещая при этом, что никто не будет казнен за прежнюю службу, что бояр пожалует старыми вотчинами, дворянам и приказным людям будет оказывать милости, а гостям, торговым людям и всему населению даст облегчение в пошлинах и податях. Таким образом, самозванец (и стоящие за ним силы) добился победы не столько оружием, сколько с помощью «информационного оружия» — «царских» своих обещаний.
Продолжение следует…