Уральское казачье войско

Содержание

yarodom

Ещё о регионах в ПМВ
Последняя война Российской империи
Российские губернии в Первой мировой
«Русская планета» и Государственный архив Оренбургской области — о том, как Оренбургская губерния переживала Первую мировую. ©
Репродукция фотохроники ТАСС, ИТАР-ТАСС
Накануне
Почти через месяц после убийства в Сараево наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, 15 июля, в «Оренбургской газете» публикуется телеграмма генерал-майора Бабича, адресованная начальнику губернского жандармского управления, в которой перечислялись требования, немедленные к исполнению, связанных с введением в действие «Положения о подготовительном к войне периоде».
На начальников всех ведомств и управлений всех уровней была возложена обязанность по наведению порядка и спокойствия на вверенных им территориях и объектах. Приказано было задерживать любого, на кого падало подозрение в шпионаже. Такие лица подлежали высылке. Сообщалось о необходимости военизированной охраны районов.
В том же номере «Оренбургской газеты» было опубликовано срочное сообщение министра внутренних дел Маклакова. Оренбургская губерния получила приказ — готовиться к войне.
В кратчайшие сроки необходимо было оборудовать сборные пункты при управлении воинских начальников, ввести режим паспортного контроля, выдать всем военнообязанным свидетельства на право перехода государственной границы. Все чины — полицейские и гражданские — переходят в непосредственное подчинение командующим войсками в округах и командующим морскими силами.
Полиции поручена охрана всех казенных учреждений гражданского ведомства. Вышестоящее руководство приказывало местному привести в порядок все дороги, мосты и переправы. Введен усиленный надзор за гражданским населением с целью недопущения беспорядков, забастовок и волнений, в том числе покушений на целость заводов, «выдающих предметы военного снабжения».
Местное правительство должно было подготовить распоряжение о передаче аэропланов и дирижаблей, со всеми прилагающимися к ним деталями и принадлежностями, штабу приграничного округа и командованию морскими силами. В то же время частные воздухоплавательные организации, согласно их уставам, обязаны были данное имущество передать в распоряжении военных ведомств, при начале военных действий.
Война. Срочно.
– В Оренбурге, так же, как и по всей России, царило тревожное ожидание, — говорит ведущий архивист отдела информации и публикации документов областного архива Екатерина Косцова. — Вот что пишет газета: «В середине дня 17 июля город стал заметно оживляться. Распространился слух, что объявлена мобилизация. Около 7 часов вечера появилось официальное объявление. До поздней ночи в городе царило оживление и приподнятое настроение. На углах собирались кучки народа. Везде толкуют, комментируют. Экстренные телеграммы местных газет берутся на расхват. В виду распоряжения о закрытии на время мобилизации всех винных лавок и пивных, в городе не видно пьяных. Не смотря на сорока градусный жар, на улицах с утра движение и оживление».
17 июля все оренбургские офицеры, за исключением больных, были отозваны из отпусков и получили приказ прибыть на место своей службы. 19 июля «Оренбургская газета пишет о бомбежке Белграда, прошедшей в ночь на 16 июля. 21 июля, вместо привычной подборки объявлений, на первой полосе «ОГ» вышло сообщение: «Германия объявила войну России. Петербург. «Военный вестник». 19 июля 1914 год. Германский посол передал министру иностранных дел от имени своего правительства объявление войны России».
Еще перед публикацией объявления о войне, 19 июля, «в 2 часа дня причетом Донецкого поселка был совершен напутственный молебен для казаков, назначенных для сформирования 7-го Оренбургского казачьего полка. Вся церковная площадь была полна народа. После молебна старым местным учителем была произнесена отправляемым казакам речь. Он призывал их крепко и стойко защищать Государя и родную землю, делиться между собой всем необходимым, не оставлять в опасности товарищей», сообщается в «Оренбургской газете».
Мобилизация
На пятые сутки после объявления Германией войны России оренбургский губернатор, переименованный на время войны в главноначальствующего, Николай Сухомлинов подписал постановление, запрещающее продажу спиртных напитков на территории губернии на время, пока идет мобилизация.
– Это постановление благоприятным образом сказалось на жизни населения губернии: на улицах стало спокойно, преступность сократилась до минимума, — говорит Екатерина Косцова.
«Оренбургская газета» от 27 июля 1914 года: «Три дня мы наблюдаем картину совершенно исключительного, в смысле сознательности, отношения народных масс к событиям. Три дня длится мобилизация, и нет такого дома, которого та не коснулась бы непосредственно. Многие тысячи людей выхвачены внезапно из круга обычной деятельности и представлены воле неизвестного грозного будущего, тысячи семей лишились уверенности в завтрашнем дне. И, тем не менее, какой бодрости, какого трезвого, в буквальном и переносном смысле, отношения мы были свидетелями эти дни. Сопровождаемые по улицам, ожидающие у сборных пунктов, запасные держатся сосредоточено, молчаливо, но без малейшей тени угнетения».
В Оренбургском уезде было открыто 8 призывных участков. За первую неделю мобилизации добровольцами на фронт пожелали отправиться около 500 человек. Всего в 1914 году в Оренбуржье было проведено три мобилизации: в сентябре, ноябре и декабре. Более 37 тысяч жителей Оренбургской губернии отправились в войска Российской империи. А при учете казачества — порядка 100 тысяч. За все годы последней для Российской империи войны было мобилизовано более 220 тысяч оренбуржцев.
«Долой каникулы» и рост цен
22 июля управляющий губернией, замещавший Сухомлинова, вице-губернатор барон Дмитрий Тизенгаузен на заседании городской думы указал на «громадную государственную роль земских и городских учреждений в деле призрения семейств призванных на службу нижних чинов». Рассмотрев предложение вице-губернатора, гласные приняли решение о выдаче содержания семействам служащих по городскому общественному управлению, призванных на военную службу.
– Семьям призванных на войну в сельской местности пришлось особенно трудно, — говорит Екатерина Косцова. — Оставшись без работников мужского пола, они не могли самостоятельно справиться с сельскохозяйственными работами. Для оказания помощи селянам в губернии предпринимались попытки организации дружин из учащихся, проводились акции «Долой каникулы» с призывом отдать свой летний отдых обороне страны. Помощь в уборке хлеба семьям мобилизованных оказывали односельчане.
Из-за роста цен с началом военных действий по инициативе Городской думы было введено их государственное регулирование для предотвращения полного обнищания населения. Дума установила максимальные тарифы на продовольствие и предметы первой необходимости. «Комиссией были выработаны следующие цены: хлеб белый — 4 коп. за фунт (400 гр. Е.К.), ржаной — 2 ½ коп, французский — 5 коп.; цена на муку — 25 коп. за мешок, наивысшая цена на мясо — 16 коп. фунт, цена на сахар повышалась до 15-16 копеек за фунт», — сообщает «Оренбургская газета».
В архивных документах сохранился доклад гласного Оренбургской городской думы Н.А. Иванова «Современная дороговизна и борьба с нею», представленный автором на съезде по борьбе с дороговизной, проходившем в городе Самаре. По словам работников архива, в данном документе описаны причины «вздорожания жизни в городе» и способы борьбы с дороговизной.
– Среди них назывались следующие: для нормирования цен на предметы первой необходимости предлагалось иметь одну городскую лавку с арендованной мельницей, чтобы «ознакомившись через них со всей процедурой превращения хлеба-зерна в муку, узнать действительную себестоимость, только таким способом, возможно, установить правильную таксу». Еще одной необходимой мерой называлось образование статистического бюро, на обязанности которого было бы следить за «наличностью запасов всех предметов первой необходимости».
К началу 1916 года в Оренбурге из продажи исчезли соль, сахар, мыло, табак и бумага. Возникла острая нехватка хлеба и мяса. Газета «Оренбургское слово» сообщала 15 января 1916 года: «Если цены на продукты возросли за год в 4 раза, то заработная плата осталась на прежнем уровне, то есть в среднем, один рубль в день».
Оренбургские власти вынуждены были ввести наказания за необоснованное повышение цен. За продажу сахара по цене выше определенной комиссией и повышение цены на квартиру, занимаемую семейством лица, призванного по мобилизации, «подвергнуть аресту на 2 недели и штрафу по 30 рублей».
Из-за нехватки продовольствия в городе стали возникать стихийные выступления жителей. 2 мая «толпа солдаток стояла у губернского подъезда, требуя выхода губернатора. Исполняющий должность Главноначальствующего Л.А. Пушкин вышел к толпе, делегатки начали жаловаться, что город лишил их на летнее время дополнительного пайка, что им жить нечем — сообщала газета «Оренбургское слово» от 4 мая 1916 года. — Пушкин успокоил солдаток, объяснив, что город не имеет средств, как только благотворительные средства накопятся, дополнительные пайки будут выдаваться. Казенный же паек будет выдан 3 мая. Солдатки ушли, но часть их пошла к мучному магазину Брагина, в котором начали самовольно брать муку и уносить. Далее они бросились к другим мучным лавкам, которые при их приближении закрылись. После 12 часов дня начался погром магазинов. Прибывшие казаки пытались сдерживать толпу, но безуспешно. Ни к холодному оружию, ни к нагайкам казаки не прибегали. Вечером власти были вынуждены приказать применять оружие. Толпу сумели разогнать только к вечеру. К счастью, несмотря на то, что, в конце концов, войска принуждены были стрелять боевыми патронами, убитых нет. Вчера (3 мая — Е.К.) Главноначальствующий объявил о воспрещении выхода из квартир после 9 часов вечера. Войска расположились в центре города и усиленными патрулями препятствуют скоплению нарда».
1 июля в Оренбурге вводится карточная система на получение сахара, отрубей, муки и дров. Для этой цели город был разбит на пять участковых продовольственных комиссий. Норму сахара на человека определили по 3 фунта, дров — по ½ погонной сажени на печку.
Армейские нужды
– Недостаток военного имущества в действующей армии, обнаружившийся в начале войны, заставил правительство России пойти на мероприятия по непосредственному отчуждению (реквизии) для военных надобностей предметов, вещей и материалов, — говорит Екатерина Косцова.
В Оренбурге и других пяти уездных центрах губернии была создана реквизиционная комиссия. Отчуждению на нужды армии подлежали сапоги, валенки, полушубки, овчины, башлыки, фуфайки, сукно шинельное и мундирное, кованые подковы, мыло, нафталин, карболовая кислота, охотничьи ружья, гильзы, кирпичи, алюминий и другое имущество.
– За отчужденное имущество надлежало «уплатить деньги из кредита, имеющего быть переведенным в распоряжение комиссии», — пояснила Екатерина Косцова. — В 1914-1915 годах только в Оренбурге и уезде было реквизировано вещей на сумму 497813 рублей.
Несмотря на то, что Оренбуржье являлось в основном аграрным краем, в губернии предпринимались меры по усилению и развитию промышленности. Из сообщения городского головы В.Н. Ладыгина председателю особого совещания, образованного для усиления нужд армии главнейшими видами довольствия, В.А. Сухомлинову о наличии в городе Оренбурге предприятий, изготавливающих предметы снабжения армии: «В Оренбурге имеются два механических завода, … оба этих завода могут делать литья чугунного или медного 400 пудов в неделю. Токарных станков у них имеется 10 штук, кроме того имеются станки сверлильные и строгальные, … в городе имеются колесные мастера, которых можно сорганизовать. Во всех кузницах можно изготовлять подковы. Чтобы сказать, что и сколько наш город может делать для снабжения действующей армии, нам необходимо иметь подробные чертежи и образцы. Мы приложим все усилия, чтобы наши изготовления были дешевы, но все же я прошу прислать расценки на все предметы поштучно».
Начальник Ташкентской железной дороги М.Е. Шифрин писал председателю Оренбургского комитета по снабжению армии: «Предлагаю Вам изготовлять в моей мастерской ручные гранаты для армии. Срок изготовления такой: первые две недели по 50 шт. в день, а потом по 75 шт. в день. Работу начну через три дня по получению заказа».
Заготовка скота проводилась добровольно, к насильственным реквизиям прибегали в минимальных размерах. С октября 1914 года по март 1915 года было закуплено 110902 головы скота. Цены на скот в Оренбургской губернии к лету 1916 года возросли по сравнению с довоенными почти в 2 раза.
Оренбуржцы оказывали помощь армии. В январе 1915 года оренбургские извозчики с разрешения Главноначальствующего, решили всю дневную выручку за 28 января употребить на покупку необходимых для солдат вещей и отослать их на позиции для пехотных полков, выступивших из города Оренбурга. «Извозчики отказываются от своего дневного заработка в доходнейший для них день, когда начинается масленичное катание», — сообщали местные газеты. 3 февраля объявлены итоги сбора — 1833 рубля с копейками.
В стороне не остались и артисты. В начале марта 1916 года в прямом вагоне Москва – Оренбург ехавшие в числе прочих пассажиров артисты гастролировавшей в Оренбурге труппы «г-жа Палецкая и скрипач Кравец, по просьбе публики, устроили импровизированный концерт, сбор с которого решено было отдать на пасхальные подарки воинам».
Тыл для раненых
Согласно архивным документам, первый эшелон с 400 ранеными прибыл в Оренбург утром 14 сентября 1914 года. Из газетных публикаций видно, что первую партию оренбуржцы встретили тепло и радушно: «На вокзале задолго до прихода поезда местные дамы приготовили раненым чай, закуски и папиросы. Порядок был образцовый. По прибытию всех раненых накормили, напоили чаем, одарили фруктами, цветами и на автомобилях и извозчиках увезли с вокзала в лазареты. Поезд с ранеными был встречен двумя оркестрами музыки. На вокзале были все начальствующие лица во главе с господином Главноначальствующим. Из числа раненых только один оказался оренбуржцем».
– Оренбургский военный лазарет был переименован в военный госпиталь 1 класса. Телеграммой от 23 августа 1914 года главный комитет Всероссийский земский союз помощи раненным воинам уведомлял Губернский комитет, что западные губернии и Москва переполнены ранеными и просил увеличить количество лазаретов в губернии. После этого один за другим стали открываться новые лазареты, оборудованные на средства частных лиц и общественных организаций. На выставке представлен список госпиталей и лазаретов для раненых воинов, открытых в г. Оренбурге, в котором указано «на чьи средства оборудован лазарет и на какие средства содержится». Например, лазареты содержали на средства служащих 2-го и Неплюевского кадетских корпусов, реального училища и Оренбургских гимназий, на пожертвования церквей и духовенства, на средства еврейского, польского обществ, на пожертвованные деньги мусульман Оренбурга. Частные лазареты были открыты на средства А.В. Юрова, В. и Н. Пименовых, С.Г. Тимен, В.Н. Николаева, торговых домов Брагина и Серякова.
К концу лета 1915 года в Оренбурге располагалось уже 43 госпиталя, а всего в губернии — 71.
Убежище для беженцев и лагерь для военнопленных
С западных регионов России в оренбургскую губернию стекалось множество беженцев. К 12 октября в Оренбурге находилось 61988 беженцев, всего в Оренбургском уезде их число составило 11813 человек.
– Около 30% прибывших оставались в городах, 70% селились в уездах. Наибольшее количество было в Челябинском и Оренбургском уездах. По данным на февраль 1917 года, Оренбургская губерния приняла около 80 000 беженцев из Гродненской, Холмской, Волынской губерний, Галиции, — говорит Екатерина Косцова.
Исполняющий должность губернатора Л.А. Пушкин и епископ Кустанайский Серафим взывали к жителям о помощи прибывающим беженцам: «Направляющиеся к нам беженцы крайне нуждаются в самом необходимом, а главное в теплом приюте, потому что они разорены и должны терпеть голод и холод, если мы не придем им на помощь. Поэтому мы обращаемся к населению Оренбургской губернии с горячей просьбой проявить к несчастным разорившимся людям всю свою любовь, помня, что они такие же русские подданные, что отцы, мужья и дети многих из них так же, как и ваши проливают свою кровь за общее всем нам дело — благо России».
И население помогало. Предоставляли хлеб, дрова, одежду, жилье и даже помогали деньгами.
Эвакуируясь из западных территорий, семьи распадались, многие теряли своих близких. Так, 6 октября 1915 года в редакцию «Оренбургской газеты» с просьбой о помощи обратился беженец Гродненской губернии Осип Земчиков, «который просил через посредство печати указать, если возможно, где находится его жена, дочери и сын. Если адрес данных лиц кому-либо известен, то его просят сообщить в нашу редакцию».
Уже с первых дней войны в России вышло распоряжение министра внутренних дел о признании всех «иностранцев воюющих стран в возрасте от 18 до 40 лет, находящихся в России, военнопленными и об их аресте». Австрийцы и немцы, высланные из Самары и Риги, переправлялись в Оренбург.
– 25 августа 1914 года в Оренбурге находилось уже 7000 военнопленных, а к началу 1915 года Оренбургская губерния стала одним из крупнейших регионов по их концентрации.
Для этих военнопленных существовал ряд правил поведения. Из обязательного постановления Оренбургского губернатора о порядке поведения военнопленных на территории Оренбургской губернии: «Воспрещается всем военнопленным собираться на улицах и площадях группами более 3 человек, посещать клубы, рестораны, кофейни, театры, кинематографы и другие увеселительные места, выходить из квартиры после 6 часов вечера, разговаривать в публичных местах на немецком языке».
Об условиях содержания военнопленных в Оренбуржье в архивных документах сообщается в рапорте вице-губернатора Оренбургской губернии Л.А. Пушкина губернатору Н.А. Сухомлинову. Меновой двор, находящийся в 5 верстах от губернской столицы, состоял из двух кварталов. «Помещения без окон и дверей, не приспособлены к зимнему времени, в которых однако, за неимением других, помещены не только солдаты но даже один офицер. Все военнопленные спят на земле, на соломе; не имеют не только второй или верхней одежды и обуви, — но даже и запасного белья. Все они ранены, но в большинстве способные к физическому труду. В настоящее время уже оборудовано здание, на восемьсот человек, с одним выходом. В этом здании имеются нары в три ряда. Высота здания обеспечивает достаток воздуха, а четыре громадных печи достаточно нагреют воздух даже и в сильные морозы. Рядом с зданием кухня. Во время моего обхода варили ужин с мясом, вполне хороший, все пленные выражали довольство пищей и хлебом. Пленные получают горячую пищу с мясом два раза в день», — сообщал вице-губернатор.
Военнопленные участвовали в работах, не связанных с сельским хозяйством: в строительстве, в городском благоустройстве, работали на частных лиц, на рудниках и соляных промыслах.
Однако труд пленных оказался непродуктивным. Их количество было в 10 раз меньше мобилизованных и многие из ссыльных представляли интеллигенцию: музыканты, провизоры, служащие банков, техники, профессора. Они не могли заменить ушедших на фронт казаков и работников села.
Вести с фронта
Почти в каждом номере местная пресса публиковала послания с передовой о ходе сражений.
Из писем оренбургских казаков на родину:
«Пока Господь Бог меня хранит. Из дома еще не получал не одного письма. Куда идут письма, не знаю. Но теперь напали на след, и, должно быть, скоро получим целую кипу писем. Вот тогда засяду где-нибудь на берегу Вислы и буду почитывать. А кругом так и раздается: трах, трах, бум… То тяжелая немецкая артиллерия стреляет! На днях одна такая штука ахнула около нашей сотни и такого шума наделала, — беда! Слава Богу, — ничего, одного лишь моего денщика контузило осколком».
«На днях в час ночи я, со своим разъездом, налетел на германские окопы. Немцы подпустили нас на 10-15 шагов, после чего открыли адский огонь. Две лошади были убиты, и три казака упали сильно ранеными. Мы казаков подобрали и, отстреливаясь, отошли назад. За эту разведку пять казаков получили Георгиевские кресты».
Военный врач Приссман сообщал о бомбардировке Белостока: «Первые аэропланы появились над городом часов в 9 утра, когда уличное движение было в полном разгаре. Взрывы следовали один за другим, неся смерть и разрушение на своем пути. Пострадавшие — в большинстве случаев дети школьного возраста. Убито 20 малюток, раненых гораздо больше. Характерным является то обстоятельство, что все снаряды, брошенные в город, не преследовали цели: разрушения построек военного ведомства. Неприятельские летчики желали исключительно навести панику на мирное население».
2 июня 1915 года «Оренбургская газета» опубликовала телеграфное сообщение о жестокости и насилии, которым подвергаются наши пленные в Австрии и Германии. «При захвате в плен отбирают не только деньги и все более или менее ценное, но даже хлеб, платье, сапоги, белье. Выбравшиеся из плена были свидетелями, как на глазах их были убиты пленные, не желавшие добровольно отдавать принадлежавшее им имущество. Были случаи, когда пленные тотчас по взятии в плен были на месте расстреляны без всякой видимой к тому причине. Так погибло восемь оренбургских казаков, расстрелянных немцами у города Брезины», — сообщала пресса.
Солдаты благодарили тыл за поддержку. «8 января 1916 г. 9 рота 191 пехотного Ларго-Кагульского полка сердечно благодарит всех принимающих участие в организации сбора подарков для родных Оренбургу солдат в окопах. Если-бы кто ни будь из Вас посмотрел на солдата в окопах получающего Ваш подарок, то Вы несколько не пожалели бы потраченных Вами сил и средств на эти подарки. Все присланное в подарок: пара белья, перчатки, чай и сахар, и кисет с табаком как нельзя более подходит в данное время для каждого солдата. Пока мы еще стоим в окопах и ждем чего-то, но каждый из нас чувствует, что недалек тот час, когда русский мужик должен будет приложить всю свою могучую силушку, пред которой ничто в мире не устоит. Искренно благодарный Подпрапорщик В. Князев».
1917
3 марта 1917 года газеты опубликовали срочное сообщение о смене власти. «Свершилось событие огромной, исключительной важности! На смену старой власти прогнившей до корня и в процессе собственного тления готовившейся погубить Россию, создалась новая власть из народных избранников. Граждане! Объединимся для завоевания лучшего будущего, отбросим до окончания войны все внутренние, партийные и личные счеты. За работу! За будничную, усиленную работу на благо народа! Для проявления восторга время впереди», — сообщили газетчики.
Далее последовали телеграммы от Главнокомандующего армиями юго-западного фронта Брусилова и Главнокомандующего армиями северного фронта Рузского с обращением о переходе к новому режиму армии. 6 марта 1917 года, с 7 часов вечера до 12:30 часов ночи в цирке прошел митинг солдат и офицеров гарнизона в количестве около 5000 человек. Митингующие вынесли постановление об аресте начальника гарнизона генерала Погорецкого. В 3 часа ночи Погорецкого арестовали. Был арестован и начальник губернского жандармского правления.
Тем временем с фронта поступали печальные известия о серьезном поражении, нанесенном нашим войскам в районе Ковеля на фронте генерала Леша. «Застигнув наши войска врасплох, противник нанес им сильный урон, который достигает потери только людьми 20-25 тысяч, не считая потери материальной части. Такой неожиданный крупный успех противника можно отнести, по мнению наших венных авторитетов, только к колебанию дисциплины», — сообщала газета «Известия Оренбургского губернского Комитета общественной безопасности» от 1 апреля 1917 года.
В июле 1917 года в свет вышел независимый печатный внепартийно-республиканский орган свободного казачества «Оренбургский казачий вестник». В этом издании в августе 1917 года было опубликовано сообщение атамана Оренбургского казачьего войска Александра Дутова о прошедшем в ночь на 21 июля в Петрограде собрании членов Временного правительства: «Жутко было. 189 миллионов Государства Российского спало мирным сном, а здесь в туманном Петрограде 120 человек решали судьбу России. Только в 5 часов утра решимостью «кадет» передать всю власть А.Ф. Керенскому без всяких оговорок и поручить ему составление кабинета, было достигнуто. Трагизм положения усиливался еще тем, что тут же лежала телеграмма нашего народного героя — вождя Корнилова с его пунктами условий, на которых он может принять пост Верховного Главнокомандующего. И ответа никто дать не мог, ибо не было в тот момент в России власти. А армии бегут, разваливаются, фронт гнется, а вождя нет!»
А осенью в Оренбург продолжали прибывать раненые с фронта и письма о помощи от воюющих солдат. Вот одно из таких писем: «Наступила осень, которую нам как предыдущую придется провести среди болот на фронте. Хочется просить вас, казачки, вспомните о нас. Одели бы вы наши руки перчатками, а ноги суконными чулками! Этим вы поможете и нам, и нашей исстрадавшейся дорогой отчизне».
25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде власть перешла в руки большевиков. В своем приказе войсковой атаман Дутов не признал власть большевиков, назвав ее захват «преступным и совершено недопустимым» и объявил о принятии всей полноты власти войсковым правительством и лично им самим: «В силу прекращения сообщения и связи с центральной Государственной властью и принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства, Войсковое Правительство, ради блага Родины и поддержания порядка, временно, впредь до восстановления власти Временного Правительства и телеграфной связи, с 20-ти часов 26-го октября приняло на себя всю полноту исполнительной Государственной власти в войске».
Оренбургская пресса призывала завершить войну победой, но в то же время публиковала материалы о развале российской армии. На страницах газеты «Южный Урал» вышла следующая публикация: «Умирающая армия. Непобедимая армия! Славная армия! Да здравствует армия! Кто не помнит этих официальных лозунгов, очень недавнего прошлого. Все сердца, все симпатии тянулись к ней к армии. Еще несколько месяцев назад сентиментальное отношение общества к солдату сменилось глубокой благодарностью ему за то, что он помог свергнуть самодержавие. Недолго, однако, длилось очарование гражданским подвигом солдата. Революционный солдат оказался мифом. Многомиллионное дезертирство с фронта в первые же дни революции, массовое переполнение госпиталей здоровыми солдатами в целях эвакуации в тыл, массовые насилия над офицерами, митингование, праздность, пьянство. Знавала армия и лучшие дни. Было время, когда и она внушала страх врагам и уважение союзникам. А теперь издеваются над ней те, кто пользуется ею, как орудием гражданской войны. Бедная, несчастная армия!»
12 декабря 1917 года местная пресса сообщила о начале переговоров о мире: «7 декабря в 3 часа дня, в Бресте открылось совещание делегатов России и центральных держав, на котором рассматривался план работ общеевропейской мирной конференции и выяснялись условия заключения мира».
Наталья Русинова
«Русская планета», Оренбург, 22 августа 2014 Tags: 20-й век, армия, архивы_источники_документы, военнопленные, города и сёла, даты и праздники, идеология и власть, история, общество и население, оренбург, память, первая мировая, поволжье, революции и перевороты, регионы, ретро и старина, российская империя, сми, тыл, урал, факты и свидетели

Война, изменившая карту Европы. Чем жил Оренбург в Первую мировую войну

Итогом мировой войны 1914-1918 годов стал распад четырех империй Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской, а также кардинальное изменение карты Европы. День, когда было объявлено о прекращении боевых действий между странами Антанты и Тройственного союза в «11-ом часу 11-го дня 11-го месяца», является днем памяти воинов, павших в 1914 – 1918 гг.

О том, как во время этой войны жили люди в такой глубинке, как Оренбургская губерния, можно узнать из архивных документов, а разобраться в них корреспонденту «АиФ Оренбург» помог начальник отдела публикации и научного использования документов Государственного архива Оренбургской области Сергей Четвериков.

Российская империя вступила в войну 1 августа 1914 г. На волне патриотического подъема редакция «Оренбургской газеты» выступила с предложением переименовать город, так как «Оренбург – имеет имя, сложенное из турецкого «Ор» (линия) и немецкого «Бург» (город). Река Орь, на которой наш город был первоначально построен, еще в древние времена могла служить границей между турецкими и чудскими племенами, а после между киргизами и башкирами». По мнению редакции, более уместно было бы «русское, полное смысла, звучное название «Граньгород» или «Граньград».

В Казанском кафедральном соборе Оренбурга был отслужен молебен «о даровании Русской Державе победы против врагов, дерзко поднявших руку на Русского Царя и Святую Русь». На нем присутствовали все высшие чины гражданских ведомств, управлений и канцелярий во главе с Оренбургским вице-губернатором бароном Д.О. Тизенгаузеном.

«Служить верно, и нелицемерно»

Документы, хранящиеся в Государственном архиве Оренбургской области, свидетельствуют, что за годы Первой мировой войны из Оренбургской губернии в действующую армию были призваны 162 тысячи человек. В 1914 г. мобилизация проходила «в большом порядке, недоборов не было, а всюду заметен излишек в добровольцах … призывные вели себя безупречно, настроение было бодрое и преступность упала до нуля».

За годы Первой мировой войны из Оренбургской губернии в действующую армию были призваны 162 тысячи человек. Фото: Государственный архив Оренбургской области

Для размещения прибывавших в Оренбург войсковых частей в августе 1914 г. были закрыты все приходские начальные школы, церковно-приходские школы, городские четырехклассные училища, железнодорожное училище, торговая школа, половина духовного училища, медресе Хусаинова. В сентябре – духовная семинария и киргизская учительская школа. В освободившихся от парт помещениях были установлены койки для нижних чинов. Занятия у учеников старших классов возобновились в сентябре 1915 г.

В городе были расквартированы 104-й и 105-й запасные батальоны, четыре дружины ратников народного ополчения, первая запасная Оренбургская казачья сотня, ветеринарно-фельдшерская школа, школа прапорщиков. К концу 1915 г. общая численность расквартированных войск достигла 17 тысяч человек, что составляло 1/6 часть от довоенного населения. Солдаты размещались на постой в построенных городскими властями бараках, трактирах, помещении Народного дома (театра), домах горожан; офицеры – в гостиницах и на постоялых дворах. Оренбург был наводнен военными.

«Помогать увечным и больным воинам»

С началом войны в Оренбурге был открыт окружной эвакуационный пункт, в задачи которого входило распределение эвакуированных раненых воинов по больницам и госпиталям губернии. Первые партии раненых, «самоотверженно исполнивших свой долг», встречались с «горячей сердечностью». По приказу Оренбургского губернатора Н.А. Сухомлинова, по обеим сторонам улицы на всем пути следования «увечных воинов» от вокзала в лечебные заведения в почетном карауле расставлялись с оружием в руках военнослужащие, свободные от служебных нарядов.

В 1915 г. в г. Оренбурге действовали 42 лазарета, способные принять на излечение 2494 раненных.

Наряду с правительственными учреждениями врачебную помощь раненым воинам оказывали лазареты, открытые на средства Красного Креста, различных общественных организаций и частных лиц. Например, в феврале 1917 г. лазарету, располагавшемуся на втором этаже дома купцов братьев Федора, Павла и Якова Серяковых, было присвоено имя Великой княжны Анастасии Николаевны. В помещение вел отдельный вход со двора. Лазарет состоял из «высоких, больших, светлых четырёх палат», в которых находились 20 коек, отдельной столовой, общего коридора в середине между палатами, перевязочной комнаты, помещения для сестер милосердия, ванной комнаты, теплой уборной и кухни. Питание солдат оценивалось как «хорошее и вполне достаточное». Заведовали лазаретом врач и сестра милосердия. С начала войны до 1 февраля 1917 г. в лазарет братьев Серяковых поступили на излечение 379 человек.

«Относится к врагам гуманно»

В августе 1914 г. все германские и австрийские подданные мужского пола в возрасте от 18 до 45 лет, проживавшие в Российской империи, способные носить оружие, были признаны военнопленными. Они подлежали немедленному аресту и передаче в ведение военного начальства. Пленным запрещалось собираться в общественных местах в группы, больше трех человек; разговаривать в публичных местах между собой на немецком языке; посещать клубы, рестораны, кофейни, чайные, театры, кинематограф и другие увеселительные места; выходить на улицу после шести часов вечера. За германскими и австрийскими подданными, признанными благонадёжными, устанавливался полицейский надзор.

Первый эшелон с военнопленными в количестве 500 человек прибыл в Оренбург уже 3 августа 1914 г. В сентябре того же года оренбургский вице-губернатор Л.А. Пушкин посетил Меновой двор, на территории которого, в двух одноэтажных постройках были размещены пленные. Из его доклада следует, что в первом здании германские и австрийские подданные «содержались в помещениях размерами 6 – 8 шагов в ширину и до 10 шагов в длину, сообщавшимися между собой боковыми проходами. Почти все эти помещения не имели окон и дверей, не были приспособлены к зимнему времени». Военнопленные спали на земле и соломе, не имели не только второй или верхней одежды и обуви, но даже и запасного белья, «кроме ужасно грязного нательного». Вследствие невозможности постирать белье у большинства завелись насекомые. Раненых не перевязывали в течение 3-13 дней, «имеющиеся на них перевязки были до того грязны, что могли служить причиной заражения ран». Из 614 военнопленных большинство составляли славяне: поляки, словаки, русины, хорошо понимающие русский язык. Многие из них хорошо говорили по-русски.

В 1915 г. в г. Оренбурге действовали 42 лазарета, способные принять на излечение 2494 раненных. Фото: Государственный архив Оренбургской области

Во втором здании, оборудованном тремя рядами нар (верхний из которых располагался на высоте 5,5 метров), находились 800 человек.

Пленные прибывали в Оренбург почти без документов, «так как списки не соответствовали ни по фамилиям, ни даже по общему количеству прибывших». Регистрация велась по прибытии и на основании

Чтобы предотвратить заболевания, которые могли перейти от пленных с Менового двора на городское население, в сентябре 1914 г. городской думой было принято решение построить баню с предбанником, как для мытья пленных, так и для стирки их белья, и дезинфекционную камеру для обработки формалином их одежды.

По итогам визита вице-губернатора, на Меновой двор был направлен отряд Красного Креста с врачом «для ежедневных перевязок». Лицам православного, католического и лютеранского духовенства разрешалось посещать пленных для частного богослужения. Всего в Оренбурге одновременно находилось около 2000 военнопленных, охрану которых осуществлял караул в 100 человек.

«Таким образом, для Оренбурга в годы Первой мировой войны характерна невиданная ранее скученность населения, возникшая в результате наплыва более 15 тысяч беженцев, около 20 тысяч военнослужащих и двух тысяч пленных, — рассказывает Сергей Четвериков. — В 1914 – 1916 гг. население города увеличилось в полтора раза, достигнув 150 тысяч человек, что привело к острому дефициту жилья, топлива, продовольствия и одежды».

Памятник оренбуржцам-героям Первой мировой войны появился в областном центре в год столетия начала войны. Он расположен в сквере около Никольского кафедрального собора на улице Чкалова.

Памятник оренбуржцам — героям Первой мировой войны расположен в сквере около Никольского кафедрального собора на улице Чкалова. Фото: АиФ Оренбург/ Вероника Колпакова

История Уральского казачества


Около 6 столетий существования уральских казаков, влияло на развитие всего казачества и государства России. Судьба этого формирования, часто преподносила испытания, но стойкий дух воина, всегда находил оптимизм и веру в лучшее время.

Возникновение уральских казаков

Во главе атамана Василия Гугни, в начале 16 столетия, к реке Яик пришли с Дона вольные казаки. Основное занятия были охота, рыболовство, добыча соли. В 1605 году крымский хан разорил Яицкий городок, но позже стали образовываться маленькие городки. Постоянная опасность нападения кочевников, выработали у них физическую и духовную закалку. С раннего возраста мальчиков приучали к суровой жизни казака.
Очень развита была культура этого народа. До наших времен дошли множество песен, где казаки воспевают братский, сильный дух воина сражавшийся за отечество. Играли на разных инструментах: народных, духовых, ударных. Музыка сопровождала их в быту и на войне. Община сочетала функции социальные, военные, хозяйственные.

Военное дело

С 1613 года, они добровольно, вступили на службу Московского государства. Спустя несколько лет, была выдана грамота, где указывалось о вечном владении реки Яик уральскими казаками. Военный опыт, хорошая самоорганизация, привлекала чиновников. Их стали нанимать для военных походов. На Руси слово «казаки» применяли для обозначения понятия «свободного вооруженного формирования». Основной задачей было охранять степные границы государства. Но, несмотря на заслуги перед государством они оставались притесненными чиновниками, что вызвало негодование среди вольного народа. Для их усмирения применили оружие, и даже казнь. Желание правительства сформировать гусарские эскадроны, привело к возобновлению мятежа с новой силой.
В 1772 году, под предводительством Емельяна Пугачева, была организована «крестьянская война». С 1773 года почти все казачество, приняло его сторону. Мятежникам предложили разойтись, но они отказались, тогда представители царского войска применили по ним оружие. Екатерина ІІ 15 января 1775 года переименовала реку Яик на Урал, а город Яицк на Уральск. Соответственно войско стало»уральским».
После жестокого подавления восстания были ликвидированы казачьи круги. Назначить атамана, мог только император. Им было запрещено, иметь свою артиллерию, а военная служба стала регулярной. Несмотря на притеснения правительства, казаки верные своему воинскому долгу, продолжали участвовать во всех воинах России.
В 1790 году, фельдмаршала Григорий Потемкин, принял в свою армию 120 казаков. Он многое предпринял для улучшения их проживания и положения. Добился разрешения на ловлю рыбы, торговлю солью. Ввел военную форму синего цвета, с малиновыми полосками, бешмет, шаровары и папаху. Высоко ценил их мастерство, Александр Суворов. Шашки, пики, постепенно заменялись огнестрельным оружием.
Постоянные требования по службе, лишали возможности заниматься хозяйством и рыболовством. Прокормить семью они могли только с помощью найма, но с 1874 года, найм был запрещен. Тысячи казаков отказывались подчиняться новому указу. Тогда правительство предприняло массовую высылку казаков с семьями, на земли туркестанского края.

Влияние в российской империи

Расположение казачьих войск на границах российской империи, привело к стабильности в мире. Это подтолкнуло к добровольному вхождению в ее состав Армении, Осетии, Ингушетии, Грузи Азербайджана, Абхазии, Украины, присоединение крымского ханства.
С приходом октябрьской революции у власти стали большевики. Новая власть казачество рассматривала как карательную силу царизма. Обвинив в том, что они владели рыбным промыслом на Урале. С 28 февраля 1919 года начало «расказачивания». Изымали оружие, отбирали имущество и передавали беднейшему населению, а семьи арестовывали. С лозунгом «За веру, царя и Отечество», они шли воевать с большевизмом.
Между Тоболом и Ишимом развернулись кровопролитные бои. Белым, все же удалось взять Тобольск. Но, возникшее в то время зеленое партизанское движение, привело к разрастанию дезертирства среди воинов.

В январе 1920 году 15 тысячная армия и около 45000 человек мирного населения, вышли в поход на Александровск. В марте к Александровску пришли около 3 тысячи человек. 5 апреля красная армия высадила десант в Махачкале и Александровске. Голодных, измученных белых казаков, нещадно уничтожили. Некоторые попали в плен, с ними и атаман Толстов. Немногим уцелевшим с семьями, удалось бежать по берегу Каспийского моря.

Вывод

Дорого заплатили уральские казаки за свое желание добиться справедливости и возвращение прав и свободы. Сила казачьего духа в непоколебимой вере, стойкости в бою и сохранение традиций. Война и мир для этого народа, как две половины единого целого. Считают своим праздником 8 ноября, день Архангела Михаила.

Уральское казачье войско исторический обзор

данная статья была написана автором для участия во Всероссийской научно-практическая конференции «Казачество на Урале: историческая память и вызовы современности». /Екатеринбург 27 апреля 2011/ Лично учавствовать казачине не удалось и рядом с тремя докторами исторических наук автор стоит рядом только в программе конференции)))
Много было казачьих Войск в императорской России. И все они
покрыли себя славой неся верную службу. У каждого Войска был свой путь – и у вольных казаков Дона, и у сибирских городовых казаков. Но путь вольных Яицких казаков – путь особый. В нем переплетены, и вольное житье и ратная служба Белому Парю, верность старым церковным обрядам и постоянная готовность к бунту против государственного порядка. И наказаны казаки властью были особо – впервые в истории Войско было переименовано. «Яик — золотое донышко с серебряной крышечкой» в одночасье стал Уралом. Но и под именем Уральского Войска Войско Яицкое свершило немало славных дел.
Автор знаком с жизнью современных уральцев, а теперь, когда столкнулся с тем, что Уральское Войско неожиданно пришло и на берега Вятки написал данную статью о славной истории Войска Уральского.
УРАЛЬСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО
Войсковой Праздник – 8 ноября.
Старшинство установлено с 1591 года.
«Казачий словарь-справочник» относит Яицких казаков к казакам Ордынским, кочующим по реке Яик. еще со времен Золотой Орды. И указывают авторы справочника, что казаки те ушли под руку Московского Государя после падения Астраханского Царства . Русские же летописи свидетельствуют следующее – первые поселенцы на реку Яик пришли с Волги. В 1577 году правительственные войска под началом стольника Ивана Мурашкина нанесли «воровским» казакам на Волге очередное поражение. И часть этих волжских казаков во главе с атаманом Нечаем ушла с Волги на северный берег Каспийского моря. А в 1580 году эта волжская ватага разгромили столицу Ногайской Орды – Сарайчик, и поднялись вверх по реке Яик. И в году 1581 эти вольные поселенцы примерно в 40 – 50 верстах выше нынешнего города Уральска основали укрепленный Яицкий городок и составили Вольное Казачье Войско, управляемое выбранными на Кругу Атаманами и с течением времени принявшее название «Яицкого» . Кстати, само название «Яик» («Джаик») в переводе с татарского звучит как «широко разливающийся».
Автор сайта «Вольная Станицы» дает насколько иную картину. По его данным в 1585 году последний «Великий Атаман Сибири» Матвей Мещеряк и волжский атаман Барабоша увели с Волги часть «воровских» ватаг на восток. И на реке Яик, рядом с устьем реки Илек, решили основать новую постоянную базу. Здесь, на острове Кош-Яик, около 700 человек в течение лета построили земляные и деревянные укрепления, дома, землянки, конюшни для лошадей. Крепость была поставлена в глубине вражеской территории, практически без тыла . Оборонявшиеся знали, что иного выхода, кроме верной гибели в случае сдачи городка, у них нет. Неудивительно, что строительство этой крепости совершенно не понравилось ногайскому князю Урусу, и он всеми силами обрушился на ненавистных пришельцев. Первые нападения на Кош-Яицкий городок случились уже летом, а в начале осени к крепости подступил со многими мурзами сам Урус. К этому сражению ногаи серьезно подготовились. По свидетельству источников около 200 ногайцев имели огнестрельное оружие, орда привезла с собой большой запас дерева, намереваясь зажечь казачью крепость. Однако осада оказалась длительной. И казаки во время внезапной вылазки сумели разгромить ногайский отряд, представляющий наибольшую опасность и захватив все «рушницы», т.е. по сути, лишили орду Улуса ее главного козыря – огнестрельного оружия. Поэтому, бросившись на основные силы Орды, казаки прогнали ногайцев от своей крепости с большими потерями. И, по сути, выиграли таким образом «Битву за Степь». По мнению историка Скрынникова Большая Ногайская Орда так и не смогла полностью оправиться от этого поражения под небольшой, но непокорной казачьей крепостью
Далее в летописи под датой 9 июля 1591 года находим первое упоминание о государственной службе Яицких казаков Московскому государству. В наказе, данном царем Федором Ивановичем астраханским воеводам читаем: «да память боярину (Пушкину) и воеводам…со товарищи: указал государь…на непослушника своего на Шевкальского, послати, на семь лет, с Терка рать свою, а для тоя службы велел Государь Яицким и Волгским атаманам и казакам итти в Астрахань…, всех казаков в Астрахани собрати для Шевкальския службы: Волгских 1000 человек, да Яицких 500…» .
Как мы видим, царской власти было выгодно прикрыть один из своих рубежей вольной казачьей общиной, щитом против недружественной Степи. А казаки жили на Яике, охотились, ловили рыбу, добывали соль, воевали с кочевниками. Кочевники были упорны в этой борьбе и в 1605 году татары и ногайцы разорили и сожгли ненавистную им казачью крепость. Московское государство было занято Смутой и должной помощи Войску оказать не могло
В 1613 году Яицкое казачье Войско было по челобитью казаков и атаманов принято в подданство Государству Московскому. А поскольку для зашиты границы и колонизации Степи сил Войска хватало далеко не всегда, российская власть разрешала привлекать в Войско всех желающих. И беглые крепостные крестьяне, и прочие «гулящие люди» Московского Государства вливались в состав казачьих общин по Яику. Однако службу Войско правило справно. И в 1615 году казакам и атаманам Войска была прислана Царская Грамота, подтверждающая право войскового владения рекой Яиком. А в 1622 году казаки вновь построили Яицкую крепость (на месте современного Уральска) . В 1629 году казаки Войска участвовали в походе русских войск против Крымского хана. В 1634 году 380 яицких казаков в составе войск воеводы Шеина обороняли от поляков Смоленск. В 1655 – 1656 гг. сотня яицких казаков приняла участие в военных действиях в Польше и под Ригой в составе войск князя Хованского.
Вольный дух Яицкого Казачества неоднократно подталкивал казаков Войска к различным авантюрам. И когда с Волги к Яицкой крепости подошел удачливый атаман Стенька Разин, Войско присоединилось к нему почти в полном составе. Яицкие казаки ходили с ним в успешный Персидский поход, многие оставались с Разиным и до окончательного разгрома движения «За Казачью Державу от Буга до Яика». Однако после поимки и казни Разина казаки Яицкого Войска были царским правительством «прощены» — граница требовала охраны. А никто кроме казаков эту охрану обеспечить на тот момент не мог.
Неудивительно и то, что уже в 1677 году атаман Василий Касимов снова попытался всколыхнуть Вольный Яик. Однако на этот раз верные царскому правительству войска оказались сильнее, и ватага Касимова была разбита. Восставшим казакам пришлось уйти в Хвалынское море без достаточных запасов. Касимов, помня успех Разина, попытался «пошарпать» берега Персии, но войска шаха на этот раз оказались много удачливее. Казаки были разбиты наголову, а уцелевшие попали в плен к персам. Персидский шах высоко ценил ратное искусство казаков. Поэтому те из казаков, кто согласились принять ислам, были освобождены из плена и поселены в Шемахе, неся теперь службу по охране рубежей Персии.
Затем долгое время Яицкое Войско исправно и верно правило свою нелегкую службу Белому Царю. Основными занятиями яицких казаков были рыболовство, добыча соли, охота. Войско управлялось Кругом, который собирался в Яицком городке. Однако на Яике, как и на Дону, царская власть укрепляла свое влияние на Войсковые Дела через верхушку Войска – войсковых старшин – уважаемых и зажиточных казаков. Именно эта верхушка стала опорой царского правительства на Вольном Яике.
В 1681 году от Войска в отряд князя Булата – Черкасского под Чигирин была командирована сотня яицких казаков, а на следующий год туда же были отправлены еще две сотни яицких казаков. В 1683 году для усмирения башкирских волнений в Уфимскую провинцию от Войска было послано 500 казаков. Затем в 1684 – 1685 гг. казаки и атаманы Яицкого Войска участвовали в Крымском походе русских войск под командованием князя Василия Голицына .
Начало Петровских преобразований в России ознаменовалось борьбой за выходы к морям. И Яицкое Войско как реальная военная сила активно участвовало практически во всех столкновениях нарождающейся русской армии с неприятелем. В 1696 – 1687 гг. 500 яицких казаков участвовали во взятии русскими войсками сильной турецкой крепости Азов. А в 1701 году в боевых действиях против регулярной шведской армии было задействовано 2100 яицких казаков.
В 1708 году, когда снова вспыхнули башкирские волнения, от Войска в качестве военной и полицейской силы было задействовано 1200 казаков. В 1711 году 1000 яицких казаков под началом гетмана Скоропадского ходило с Апраксиным в Кубанский поход. А к 1713 году при Апраксине находилось уже 1500 тысячи сынов Вольного Яика.
В 1717 году в составе отряда князя Бековича – Черкасского под Хиву Войско отправило 1500 казаков. И тут впервые в истории Войска казаки не только потерпели поражение в отдельном столкновении с неприятелем, но и потеряли свои знамена. Этот горький эпизод военной истории Войска показывает, что не всегда военное счастье сопутствовало удару казачьей конной лавы.
Петр Великий, государь постоянно занятый, далеко не сразу смог заняться обустройством подвластных ему казачьих земель. Но уже в 1718 году Петр впервые в истории Яицкого Войска назначил Войскового Атамана и его помощника. В результате часть яицких казаков была объявлена беглыми крестьянами и царское правительство потребовало их возврата помещикам. А 21 декабря 1719 года Яицкое казачье Войско поступило в ведение Коллегии Иностранных Дел. Таким образом, номинально казаки еще были по сути союзниками Московскому Государству. Однако уже 3 марта 1721 года Яицкое казачье Войско перешло в ведение Военной коллегии .
В промежутке между этими двумя событиями, в 1720 году, Войско опять взбунтовалось. Казаки отказались «возвращать» помещикам своих братьев по оружию, которых государство отказалось признать вольными казаками. В результате Казачий Круг заменил назначенного Атамана выборным. Однако военная мощь Войска была серьезно подорвана: в походе против шведов участвовали только 120 казаков, но вот для укрепления Иртышской линии сибирских крепостей от Войска была отправлена 1000 казаков. Хотя более вероятно, что борьба казачьей общины против сил целой Империи и не могла окончиться благополучно. Поэтому уже в 1723 году восстание Войска было жестоко подавлено, а руководители казнены. А в результате яицкие казаки потеряли не только право ИЗБИРАТЬ Войскового Атамана, но и право ИЗБИРАТЬ вообще всю казачью Старшину. Так, по сути, состоялись похороны Казачьей Демократии на землях еще одного Казачьего Войска.
Но хозяйственная и боевая жизнь Войска шла своим чередом. В 1723 и 1724 годах Войско высылало казачьи команды для борьбы с ногайцами и каракалпаками. А с 1724 года от 100 до 400 яицких казаков постоянно служили на Кавказе в составе расположенных там русских частей. Императорская Власть должна была как то отметить верную Службу казаков и в 1726 году Яицкое Войско получило в дар Атаманскую Насеку.
11 февраля 1736 года 500 добровольцев из числа Войсковых казаков были переселены к городу Оренбургу . В 1738 году казачьи команды были посланы от Войска для подавления восстаний башкир. Однако очередное использование казаков в качестве полицейской силы привело к очередному восстанию самих казаков против власти. В результате в августе 1940 года Войско должно было быть реорганизовано. Однако на русский престол взошла дочь Петра – Елизавета Петровна и отменила все указы своих предшественников. А с 1743 года в Яицкий городок, Гурьев и на передовые посты за Яиком Войско постоянно высылало казаков для несения кордонной и охранной службы. И уже в 1749 году казаков Войска ждали новые награды – 14 ноября Атаману и Войску была передана новая Насека, а 8 декабря – 15 полковых знамен и 15 станичных значков. Хотя и в 1748 году казаки Войска опять пытались восстать против державной власти. И эта власть постаралась потуже «затянуть гайки»: была введена постоянная организация (штат) войска, разделённого на 7 полков, а Войсковой Круг окончательно утратил своё значение.
В 1758 году часть яицких казаков была отправлена нести службу на Сибирскую крепостную линию. В том же году команда в 1000 казаков под началом походного полковника Шипелева «за добропорядочную и усердную службу» получила от генерал-майора Веймарна полковое знамя.
Видимо недовольство новыми порядками в Войске неуклонно росло и недовольство это вылилось, наконец, в масштабное восстание в 1772 году всего Войска. С июня 1771 года в Петербурге находилась Войсковая Делегация сотника Кирпичникова, которая старалась отстоять перед императрицей прежние Войсковые порядки и выступала против Войскового Атамана Григория Тамбовцева. В декабре 1771 года в Яицкий городок прибыла очередная правительственная комиссия генерала Траубенберга . И как раз в это время казаки протестовали против очередной отправки команды на Кавказ – в Кизляр.
Методы генерала оригинальностью и гуманизмом не отличались – последовали аресты, а затем и приказ солдатам стрелять по Войсковому Кругу. В результате и Трауберг и Тамбовцев погибли под шашками яицких казаков, а вся Войсковая Канцелярия посажена под стражу. Еще 10 января 1772 года из Петербурга возвратились челобитчики, которые так ничего и не добились.
Казаки-повстанцы вновь направили в Петербург челобитную императрице, доказывая, что во всем происшедшим виноваты Траубенберг и яицкая старшина, а они только оборонялись. Но уже в конце мая власти послали из Оренбурга в Яицкий городок войска генерала Фреймана. Назревала серьёзная угроза. На круге 28 мая многие казаки предлагали дать вооруженный отпор Фрейману, а затем, если они одержат верх, всем казачьим войскам идти в Россию, «захватя все воинское оружие», и «возмутить помещичьих людей на побег и принимать их в свое войско» . Однако русские войска скоро справи¬лись с мятежом. Тысячи «бун¬товщиков» были наказаны смертью, тюрьмой и ссылкою. Власть перешла от атамана в руки присланного из России коменданта; в центре Яицкого городка была сооружена крепость, где помещался сильный рус¬ский гарнизон; ликвидирована даже видимость казачьего са¬моуправления, усилилось и уг¬нетение старообрядцев, усугу¬бившее еще больше неприязнь к русской власти. Еще окончательно погасить очаги недовольства погасить не удалось, а на Яике появился донской казак Емельян Пугачев.
И два года (1773 – 1775) в крае полыхало восстание. Но силы были явно неравны. И вольные яицкие казаки потерпели последнее жесточайшее поражение. 15 января 1775 года Река, Яицкий городок и само Войско были переименованы. Отныне река стала Уралом, город – Уральском, а Войско – Уральским. Случилось же это впервые в истории Казачьих Войск России.
И снова началась тяжелая казачья служба. Административно с 1782 года Войско управлялось то астраханским, то оренбургским генерал-губернатором. Казаки с Урала находились в составе Конвоя князя Потемкина, ходили в Киргизскую степь, а в 1798 году два полка уральцев (800 казаков) участвовали в Итальянском и Швейцарском походах Суворова. В результате признания заслуг Войска с 1898 года в составе русской Гвардии вместе с другими казачьими частями начала нести службу и Лейб-Уральская гвардейская казачья сотня, а Войско получило 6 новых знамен .
В 1899 году офицеры Войска были уравнены в правах с армейскими. А в 1803 году было принято новое Положение о Войске. По нему уральские казаки делились на 10 конных полков и гвардейскую сотню. В 1806 году малиновое казачье обмундирование решением Высочайшей Власти было заменено на более дешевое – синее.
В 1805 году команда уральских казаков воевала против французских войск, а в период с 1807 по 1811 от 2 до 4 полков уральцев действовали против турок. Те же 4 полка в составе армии Чичагова боролись против Наполеона в 1812 году, и дошли до Лейпцига. В период с 1812 по 1815 год в состав действующих против армии Бонапарта русских войск входили еще 2 полка уральцев.
После эпохи наполеоновских войн казачья служба потекла более размеренно. Один полк уральских казаков стоял в Москве, сотня – в Казани. Уральцы конвоировали купеческие караваны и охраняли русскую миссию в Бухаре. В 1825 – 1826 гг. 1-й и 2-й Уральские полки ходили в составе экспедиции полковника Берга к Аральскому морю. С 1827 по 1837 год один конный полк от Войска постоянно нес службу на Ахтубинской линии русских укреплений. Кстати и численность Войска увеличилась – в ноябре 1819 года к Войсковому сословию были причислены казаки Илецкой и Сакмарской станиц, которые составили 11-й и 12-й Уральские казачьи конные полки .
В 1828 – 1829 гг. в русско-турецкую войну один полк уральцев действовал в составе русской армии под Силистрией и Шумлою. Затем этот же полк в 1830 – 1831 гг. располагался в Польше и участвовал в подавлении восстания поляков. В 1831 году для несения караульной службы в столице Войска Уральске был сформирован Уральский городовой казачий полк, существовавший в составе Войска до 1862 года, когда была сформирована специальная Уральская линейная стража (200 казаков), которая в свою очередь в 1876 году была заменена командой из регулярных русских войск.
В 1832 и 1834 годах уральские казаки находились в конвое научных экспедиций Карелина к берегам Каспийского моря. А с 1833 по 1870 год 200 уральских казаков входили в гарнизон форта «Александровский» в Закаспийском крае.
В 1837 году Войско впервые получило четкую разнарядку. От Войска в разные концы Империи были командированы 4 полка: один – на Кавказ (до 1842 года), второй – в Финляндию, третий – в Бессарабию, четвертый – на Нижнеуральскую линию укреплений. Кроме этого казачьи команды от Войска боролись с шайками немирных Кочевников. В 1839 – 1840 гг. два полка уральцев в составе корпуса русских войск участвовали в Хивинской экспедиции.
При организации в 1845 году в Закаспийском крае укреплений: Ново-Петровского, Эмбенского, Чумкакульского и Уральского в гарнизон каждого из них от войска было командировано по 2 – 3 сотни казаков. В Крымскую войну 2 полка уральских казаков в составе русских войск участвовали в сражениях у Черной Речки и под Балаклавой. Затем уральские казаки вместе с частями регулярной русской армии активно боролись с кочевниками, вторгались в Среднюю Азию. В марте 1869 года станица Сакмарская была отнесена к Оренбургскому казачьему Войску, вследствие чего количество конных полков, выставляемых от Уральского Войска, сократилось до 11.
В 1868 году было введено новое «Временное положение», по которому уральское казачество было подчинено генерал-губернатору (он же наказной атаман) вновь образованной Уральской области. Образована область была из Земли Уральских Казаков в европейской части бассейна этой реки и некоторого пространства кочевой степи на ее левом берегу. Из обширных земель, бывших раньше во владении казаков, для них было выделено в собственность Войска и на правах безраздельного общинного пользования только 68 275 кв. км в отделах Уральском, Лбищенском и Гурьевском. Зауральская степь из этих отделов, со всем Темирским отделом, обращена была в государственную собственность и предоставлена в общественное пользование кочующих Казахов.
Объединение Земли Уральских Казаков с Зауральской степью создало очень сложную и неудобную систему управления областью. Область приобрела двойное деление на казачьи отделы и гражданские уезды, хотя и покрывающие друг друга территориально, но не совпадающие по границам. Было создано два параллельных ряда административных учреждений, весьма часто издававших противоречивые распоряжения: с одной стороны русское Областное Правление с подчиненными ему уездными начальниками, волостными и аульными старшинами, а с другой — казачье Войсковое и Хозяйственное Правление с подчиненными ему атаманами отделов, станиц и поселков. При этом станичные и поселковые атаманы в полицейском отношении подчинялись и русским уездным начальникам.
По этой причине в административном устройстве постоянно возникали недоразумения. Они несколько сглаживались единоличными полномочиями Наказного атамана (обязательно не казака), который совмещал с этим постом должности военного губернатора, командующего войсками округа и председателя Войскового и Хозяйственного Правления. Однако и тут, утвердив распоряжение по одному ведомству, ему не раз приходилось отменять его новым распоряжением по другому ведомству. Такое положение принудило русское правительство в дальнейшем выделить дела казачьего управления и поручить их Войсковым Наказным атаманам, назначая для остального населения губернаторов.
9 марта 1874 года приказом по военному ведомству за № 112 было утверждено новое Положение об Уральском Казачьем Войске в составе: Лейб-гвардии Уральского казачьего эскадрона, девяти Уральских казачьих конных полков и учебной Уральской казачьей сотни. Также утверждено было и новое Положение о воинской повинности Уральского казачьего Войска. Удивительно, но древний обычай наемки яицких казаков на службу был сохранен. Однако свободолюбивые сыны Урала все равно сопротивлялись этим нововведениям и за это уже летом 1875 года свыше 2500 казаков и их семей были исключены из Войска и водворены в Туркестан.
В 1875 году уральские казаки участвовали в Кокандском походе русских войск, а затем и в русско-турецкой войне 1877 – 1878 гг.
Славные дела казаков были отмечены державной властью – уральские казаки получили знаки отличия на головные уборы. Затем верная служба Войска была отмечена еще неоднократно – 2 марта 1882 года Войску была вручена новая Атаманская Насека, 30 апреля 1884 году – установлено Старшинство Войска от 1591 года, а 5 мая того же года – в ознаменование почти 300-летней службы Войску было вручено Георгиевское знамя .
В 1904 – 1905 гг. в русско-японской войне в составе Урало-Забайкальской казачьей дивизии участвовали 4-й и 5-й Уральские казачьи конные полки. А для поддержания порядка внутри империи во время вспыхнувшей революции было мобилизовано все Войско
Именно сейчас уместно вспомнить о хозяйственной стороне жизни уральских казаков. По данным на 1916 год население Уральской области составляло 290 тыс. чел., в том числе казачьего – 166,4 тыс. человек, проживающих в городах: Уральск, Илек, Лбищенск и Гурьев; ими же были населены станицы Войска: Благодарновская, Бородинская, Бударинская, Герасимовская, Глининская, Гурьевская, Илецкая, Иртецкая, Каменская, Калмыковская, Каршинская, Кирсановская, Кожехаровская, Красновская, Круглоозерновская, Кулагинская, Лбищенская, Мергеневская, Мустаевская, Мухрановская, Редутская, Рубеженская, Сарайчиковская, Сахарновская, Соболевская, Студеновская, Сламихинская, Тополинская, Трекинская, 1-я Уральская, 2-я Уральская, Чижинская, Чаганская. Кроме этого существовало множество казачьих хуторов и поселков. Иногородних в среднем на станицу Войска приходилось всего 26 % населения.
Половина казаков были старообрядцами, небольшая часть состояла из калмыков, татар и башкир. В 1908 к Войску были присоединены илецкие казаки. Значительная часть земель из-за непригодности и отдалённости не использовалась. В отличие от других казачьих войск, в Уральском Казачьем Войске не был выделен войсковой запас (запасной земельный фонд), а войсковой капитал был общим без выделения станичных капиталов.
Население южной половины казачьей земли занималось, главным образом, рыболовством, коневодством и скотоводством, а земледельческие станицы располагались в северных частях края. Сеялось жито, пшеница, ячмень, просо и лен; садился картофель. Все земли и угодья состояли в общей собственности Войска, но каждое казачье хозяйство обладало правом занимать в свое пользование 20 десятин (22 гектара) пахотной земли, там, где она была свободной. Это была бесплатная норма. Если же казак-хозяин желал обработать больше, то он мог занять и свыше этой нормы, но в таком случае обязан был платить в казну Войска по 3 рубля за каждую десятину. В тех станицах, где уже были проведены границы юртов и земля делилась на паи, Казак мог откупать на один год право пользования чужим паем. Но никто из Казаков не мог передать свое право кому-либо чужому, было ли это земля, лес, луг или участие в рыболовстве. Земля считалась чьей-либо, пока она была заселена; как только урожай свозился с поля, она снова становилась ничьей, общей, Войсковой. Луга делились и косились одновременно для всех в станице, рубки леса совершались только в установленные сроки.
Существенной отраслью сельского хозяйства служили коневодство и скотоводство. На каждое хозяйство перед революцией 1917 г. в среднем приходилось: лошадей или верблюдов — 6, крупного рогатого скота — 7, мелкого — 22. Садоводство и огородничество велось при реках и пресных озерах, где можно было пользоваться водой для орошения. То и другое непрерывно росло, обращая пустыри и заброшенные места в участки высокой ценности. Станицы, расположенные ближе к городам, занимались промысловым огородничеством, баштаны же имелись повсеместно, даже там, где не было хлебопашества.
Рыболовство, одно из наиболее доходных занятий уральских казаков, тоже сохраняло общинный характер. Рыбу ловили в водах реки Урала, его притоков, в озерах и в Каспийском море. Рыбное хозяйство в нижней части реки велось под контролем ученых рыбоводов, с подкормкой молодого «нарыбка», со строгой охраной рыбных вод и с регулярными половами дозрелой рыбы. Рыбных продуктов ежегодно вывозилось на миллионы полноценных рублей. Промыслу этого рода способствовали крупные разработки местной соли самого лучшего качества. Рыба и ее продукты служили главным предметом торговли на вывоз. Другая промышленность края имела только местное значение и состояла из нескольких сотен небольших предприятий. Готовые товары шли по Покровско-Уральской ветке Рязанско-Уральской железной дороги, открытой для эксплуатации в 1893 году.
Уральские казаки сохранили довольно обособленное обширное и хозяйственное устройство своих станиц. Этими делами ведало Войсковое Хозяйственное Правление в постоянном контакте со Съездом выборных от станичных обществ. Эти учреждения вели крупное и доходное хозяйство, имели свои здания, технические сооружения, склады земледельческих и рыболовных орудий, образцовые фермы и лесничество, оружейные, седельные и пошивные мастерские, типографии и небольшие пароходы.
Благодаря хорошей организации, честности обслуживающего персонала и общественного контроля, Уральское Войско имело постоянный доход, пополнявшийся также податями, торговыми пошлинами и платой за пользование землей . В распоряжении Войскового Правления всегда были необходимые средства для того, чтобы содержать в порядке мосты, казармы для русских полков, оплачивать ученых агрономов, лесничих и рыбоводов, содержать публичную библиотеку, издавать свою газету, выдавать 57 стипендий для учащихся в русских высших учебных заведениях и заботиться о расширении местного просвещения.
Таким образом, в каждом значительном казачьем поселении основывались начальные и церковно-приходские школы, в Уральске содержались войсковые: реальное училище, женская гимназия, ремесленная и музыкальная школы, больницы и доктора, все для казачьего населения бесплатное. Это было достигнуто в первые десятилетия ХХ века.
Уральское Казачье Войско имело удлинённый срок службы (с 19 лет до 41 года). По данным на 1 января 1899 года в составе Войска числилось 123 тысячи человек. На 1 января 1901 года в служивом составе войска числилось лишь 17 881 казак. (6,8 % — приготовительный разряд, 59,8 % – строевой и 31,4 % — запасной). В мирное время выставляло 3 конных полка (16 сотен), сотню в лейб-гвардии Сводно-казачий полк и 2 команды (всего 2973 человека)
Во время 1-й мировой войны 1914-1917 гг. Войско выставило 9 конных полков (50 сотен), артиллерийскую батарею, гвардейскую сотню, 9 особых и запасных сотен, 2 команды (всего на 1917 свыше 13 тыс. чел.) .
После революции 1917 года казачество Урала во главе с атаманом В. С. Толстовым активно выступило против большевистского режима. Но силы оказались неравны. И 1920 году Войско было ликвидировано. Войсковые земли вошли в состав Советского Казахстана.
Возрождение Казачества началось в 1990 году, когда был создан Союз Казаков. Однако исконно казачьи земли Уральского Войска сегодня входят в состав соседнего суверенного государства. Поэтому служение интересам России всех общин Войска затруднено. Однако Атаман Уральского (Яицкого) казачьего Войска Союза Казаков России (ранее Василий Абрикосов. ныне — Александр Думчев) и Войсковое Правление, атаманы всех уровней и казаки Войска делают все, чтобы Войско жило и трудилось во Славу Отечества. Существует некая общественная войсковая структура и в Казахстане, ее представители искали на Вятке деловые контакты. Существует и вообще структура генерала Нефедова, далекая от Войсковых земель, но тоже гордо именующая себя Уральским казачьим войском со столицей в Перми. Данная статья не ставит задачи определить кто прав кто неправ.цель исследования – обзор развития казачьей жизни. А сегодня казаки живут, служат, как могут и все продвигается в сторону консолидации и какой то общей концепции государственной службы современного Казачества .
________________________________________
1. Алмазов Б.А. Слава Тебе Господи, что мы – казаки. Памятка казаку – СПб.: Композитор 1992 – 54 с.
2. Буганов В.И. Крестьянские войны в России XVII—XVIII вв. М. «Наука» 1976
3. Губарев Г.В., Скрылов А.И. Казачий словарь справочник в трех томах – США 1966 – 1970
4. Казачьи войска. Хроники. Справочная книжка Императорской Главной Квартиры. /под редакцией В.К.Шенк, составил В.Х.Казин/ Репринтное издание.– М: АО ДОРВАЛЬ 1992 – 480 с.
5. Концепция государственной политики российской Федерации в отношении российского казачества// http://kremlin.ru//
6. Материалы из личного архива автора.
7. Свод законов Российской Империи. Том второй. Учреждение гражданского управления казаков. Книга 1 – 3 с.586 – 737 1 электрон. опт. диск (CD-ROM).

>Наказные и войсковые атаманы Уральского казачьего войска

Наказные и войсковые атаманы Уральского казачьего войска

Указаны даты нахождения при должности

Войсковые (избираемые) атаманы Яицкого войска

  1. Василий Гугня — приб. 1396 г.
  2. Митя Бритоус, Иван Юрьев, Иван Кольцо, Богдан Барбоша — 16в.
  3. Матвей Мещеряк — 16 в.
  4. Богдан Барбоша — 16 в.
  5. Нечай Шацкий — 1570-е гг.—1603 (или 1605)
  6. Никита Ус — ?—после 1613
  7. Шамай — упомянут в 1620
  8. Ефрем Кулак — упомянут 1630
  9. Лукьян Ясаков — упомянут 1631
  10. Тимофей Никифорович Поп — 1632—1633
  11. Федор Боев — упомянут 1636
  12. Иван Кондырев — упомянут 1649
  13. Василий Бык — упомянут 1669
  14. Василий Касимов — упомянут 1677
  15. Григорий Федоров — 1679, 1680
  16. Прокофий Семенов — 1682, 1683, 1689
  17. Яков Васильев 1683—1689
  18. Данило Денисьев — 1689
  19. Гречуха, Алексей Васильевич — 1695
  20. Меншиков, Иван (Менщик) — 1696—1697
  21. Семенников, Федор Петрович — 1697—1698, 1699, 1700—1702, 1705—1706, 1707, 1715—1716
  22. Белоусов, Иван — 1698
  23. Копеечка, Никон Васильевич — 1698
  24. Белоусов, Осип Васильевич — 1699—1700, 1702—1704
  25. Сергеев, Вахромей — 1704—1705
  26. Миронов, Матвей Миронович — 1706, 1713—1715
  27. Меркурьев, Григорий Меркурьевич — 1716—1718, 1722—1723, 1723—1738
  28. Филимонов, Степан Иванович — 1718—1719
  29. Бородин, Никита Трифонович — 1719—1720
  30. Арапов, Федор Иванович — 1720
  31. Щербаков, Иван Иванович — 1720—1722
  32. Погодаев, Герасим Васильевич — 1722
  33. Уракчинцев, Василий Яковлевич — 1723
  34. Карпов, Андрей Яковлевич — 1738
  35. Прытков, Василий Лукьянович — 1738—1739, 1739—1741
  36. Копеечкин, Афанасий Данилович — 1739
  37. Бородин, Андрей Никитович — 1741—1748
  38. Меркурьев, Илья Григорьевич — 1748—1755
  39. Митрясов, Иван — 1755—1760
  40. Полковник Бородин, Андрей Никитович (брат № 37) — 1755, 1760—1767
  41. Тамбовцев, Петр Васильевич — 1767—1772
  42. Армейский полковник Бородин, Мартемьян Михайлович — 1774—1775

Войсковые (избираемые) атаманы Уральского войска

  1. Бригадир Акутин, Иван Кириллович — 1775—1785
  2. Генерал-майор Донсков, Данила Дмитриевич — 1785—1798
  3. Генерал-майор Бородин, Давыд Мартемьянович — 1798—1823, 1827—1830
  4. Генерал-майор Назаров, Петр Михайлович — 1823—1827
  5. Генерал-майор Мартынов, Василий Патрикеевич — 1917
  6. Генерал-лейтенант Толстов, Владимир Сергеевич — 24.03.1919—04.1920

> Наказные (назначаемые) атаманы Яицкого войска

  1. Есаул Углецкий, Андрей Андреевич — 1763
  2. Лейб-гвардии капитан Чебышев, Пётр Петрович — 1767

Наказные (назначаемые) атаманы Уральского войска

  1. Генерал-майор Покатилов, Василий Осипович — 1830—1838
  2. Полковник Бизянов, Федот Григорьевич — 1837
  3. Генерал-майор Кожевников, Матвей Львович — 1839—1845
  4. Генерал-майор Геке, Карл Карлович — 1845—1857
  5. Генерал-майор Столыпин, Аркадий Дмитриевич — 1857—1862
  6. Генерал-майор Дандевиль, Виктор Дезидерьевич — 1862—1864
  7. Генерал-майор Толстой, Михаил Николаевич — 1864—1865
  8. Генерального Штаба генерал-майор Романовский, Дмитрий Ильич — 1865
  9. Генерал-майор Верёвкин, Николай Александрович — 1865—1876
  10. Генерал-майор Бизянов, Константин Федотович — 1874
  11. Генерал-лейтенант князь Голицын, Григорий Сергеевич — 1876—1885
  12. Генерал-майор Шипов, Николай Николаевич — 1885—1893
  13. Генерал-лейтенант Максимович, Константин Клавдиевич — 1893—1899
  14. Генерал-лейтенант Ставровский, Константин Николаевич — 1899—1906
  15. Генерал-лейтенант Родзянко, Николай Владимирович — 1906—1908
  16. Генерал-лейтенант Покотило, Василий Иванович — 1908—1910
  17. Генерал-лейтенант Дубасов, Николай Васильевич — 1910—1913
  18. Генерал-лейтенант Хабалов, Сергей Семёнович — 1914—1916
  19. Генерал-майор Распопов, Николай Никифорович — 1916—1917

  • Залесский К. А. Кто был кто в Первой мировой войне. — М.: АСТ, 2003. — 896 с. — 5000 экз. — ISBN 5-271-06895-1
  • Казин В. Х. Казачьи войска. Справочная книжка императорской главной квартиры. СПб., 1911
  • Общий список офицерским чинам русской императорской армии на 1-е января 1909 г. С.-Петербург, 1909
  • Семёнов В. Г., Семенова В. П. Губернаторы Оренбургского края. Оренбургское книжное издательство, 1999 (MS Word)
  • Список генералам по старшинству на 1886 г. СПб., 1886
  • Терентьев М. А. История завоевания Средней Азии. Т. 1-3. СПб., 1903

Это служебный список статей, созданный для координации работ по развитию темы. Его необходимо преобразовать в информационный список или глоссарий или перенести в один из проектов.
Данное предупреждение не устанавливается на информационные списки и глоссарии.

Уральское Казачье Войско

На краю Руси обширной,
Вдоль Урала берегов,
Проживает тихо мирно
Войско кровных казаков.
Знают все икру Урала,
И уральских осетров.
Только знают очень мало,
Про уральских казаков…
Уральская казачья песня
Вольные общины яицких казаков образовались в конце XV века на реке Яик. По общепринятой традиционной версии, как и донские казаки, яицкие казаки формировались из переселенцев Русского государства. Их основными занятиями были рыболовство, добыча соли, охота. Войско управлялось кругом, который собирался в Яицком городке (на среднем течении Яика). Все казаки имели подушевое право на пользование угодьями и участие в выборах атаманов и войсковой старшины.
Со второй половины XVI века русское правительство привлекало яицких казаков для охраны юго-восточных границ и военной колонизации. Яицкие казаки неоднократно поднимали восстания против притеснения царскими властями, которые жестоко подавлялись войсками. После подавления Пугачевского бунта в 1775 Екатерина II издала указ о том, что в целях полного предания забвению случившейся смуты Яицкое войско переименовывается в Уральское казачье войско, Яицкий городок в Уральск, а войско утратило остатки былой автономии. К началу ХХ века территория Уральского казачьего войска составляла 7,06 млн га и делилась на 3 отдела (Уральский, Лбищенский и Гурьевский) с населением (1916) 290 тысяч человек, в том числе казачьего — 166,4 тысяч человек в 480 населённых пунктах, объединённых в 30 станиц. 42 % казаков были старообрядцами, небольшая часть состояла из калмыков, татар, казахов и башкир. В 1908 году к Уральскому казачьему войску были присоединены илецкие казаки.
Уральское — единственное Войско, которое до последнего дня сохранило свое общинное строение и имело общую землю, заповедную реку Урал, которая в пределах Войска принадлежала исключительно уральцам и рыболовство на ней производилось исключительно уральцами. Да и сами уральцы пользовались ею только в известные периоды в году. В остальное время Урал сильно охранялся, не допуская браконьеров. Это вызвано необходимостью, так как низовая линия землю имела, можно сказать, пустыню, бывшее морское дно, где ничего не росло; рыболовство у низовых казаков почти было единственным средством для жизни.
Основным занятием уральских казаков, обеспечивавшим войску изрядный достаток, во все времена было рыболовство. Богатая осетровыми река Урал — Яикушка-Золотое донышко давала в Царской России основной «урожай» чёрной икры и красной рыбы. Ниже Уральска казаками был построен учуг, приспособление из бревен, позднее из железных прутьев, не позволяющее крупной рыбе подняться выше по реке. Право на устройство учуга, подтвержденное многими законодательными актами, составляло одну из важных и старинных привилегий Уральских казаков. Пространство перед учугом охранялось караулом, вооружённым вплоть до пушек. Все правила рыбной охоты были расписаны до мельчайших подробностей, существовали зимние, весенние, осенние сезоны ловли, периоды покоя, когда во время нереста запрещался даже колокольный звон в церквях, не то что появление на реке. Понимая, что благополучие войска полностью зависит от рыбы, войско строго соблюдало правила, способствующие регулярному воспроизводству осетровых. «Главный промысел и упражнение яицких казаков состоит в рыбной ловле, которая нигде в России столь хорошо не распоряжена и законами не ограничена, как в здешнем месте», — писал в XVIII веке академик Паллас. Уральское рыбное хозяйство считалось передовым по России, основные его действа были многократно описаны в художественной литературе, в частности Далем, Короленко, Фединым, уральцами Железновым и Савичевым. Правила рыбной ловли последний раз систематизировались Н. А. Бородиным, уральским казаком, учёным-ихтиологом, выпускником Петербургского университета, пионером искусственного разведения осетровых на Каспии для поддержания популяции. «Правила рыболовства в Уральском казачьем войске» гласили:
Рыболовства морские:
весенний курхай («курхай»).
Осенний курхай («жаркое»).
Аханное (зимнее).
Речные:
севрюжья плавня или плавня весенняя («севрюги»).
Осенняя плавня («плавня»).
Багренье (зимнее).
Зимнее неводное гурьевское («зимние невода»).
Второстепенные рыболовства: I. Производящиеся под наблюдением атаманов рыболовств:
Узенское (осеннее и зимнее).
Челкарское (зимнее).
Свободные рыболовства:
лов по старицам во время весенней плавни и вообще весенний лов в черных водах (неводами и сетями).
Зимний лов в запорных старицах (неводами).
Вольный лов (зимою) по чёрным водам, не запертым (неводами).
Лов сижами и режаками по Уралу (зимою).
Багорчиковое рыболовство (зимою с Каленовского форпоста вниз по Уралу).
Уральцы жили богато, а некоторые казаки имели очень большое количество лошадей, рогатого скота и баранов. Воспитание коней у коннозаводчиков было особенное. Летом, кони всегда были в степи, там они паслись и ночевали. Зимой, для них имелись помещения, но кормили их сеном, которое разбрасывали на чистом снегу и их не поили: вместе с сеном, они забирали снег; а в самом начале зимы, когда снег был не глубокий, им сена еще не давали, они как говорят «тебеневали» то есть, разрывая копытом снег, находили себе пропитание. И кони были, как дикие; их начинали учить четырехлетками только. Когда приезжала ремонтная комиссия для армии, то это было зрелище, когда арканом ловили этих коней и силой подводили к ветеринару и, после принятия, накладывали тавро. И таких-то вот коней раздавали казакам новобранцам и сколько нужно было иметь знания, терпения, ловкости и храбрости, чтобы приучить такую лошадь к строю. Результатом такого воспитания получались кони выносливые, не боявшиеся ни буранов, ни дождей.

Для баранов существовали, только для зимы камышевые загородки без крыши. Кура баранов насчитывала 500 штук и вот в загородку или двор загонялись бараны с таким расчетом, что когда они лягут, то лежат так плотно друг к другу, что между ними ступить нельзя. И в таком виде их никакой мороз и дождь не брал, было у них там очень тепло. Их также как и коней, зимой кормили на снегу и не поили.
У уральцев все фамилии оканчивались на буквы -ов, -ев и -ин, никаких -ич, -ский и прочее не было. Поэтому, когда они принимали кого-нибудь в казаки за боевые отличия или за заслуги перед Войском, то меняли фамилии на свой лад. В Уральске равенство было полное и никакие заслуги перед Войском не давали право иметь больше. Никаких привилегированных сословий, как было в Донском Войске, когда Государи давали донцам титулы с пожалованием земель и крестьян, в Уральском Войске не было. Уральцы были великороссы, украинской крови не было. Были так же полноправными казаками татары, калмыки и были они великолепными казаками. Из татар было даже офицерство.
Уральское казачье войско участвовало почти во всех войнах, которые вела Россия. В 1798 году два полка участвовали в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова. В Отечественную войну Уральские 3-й и 4-й казачьи полки — в составе Дунайской армии адмирала Чичагова, в зарубежных походах — в корпусах генералов Ф. К. Корфа и Д. С. Дохтурова. Казаки участвовали в русско-турецкой войне 1828—1829 годов и подавлении Польского восстания 1830 года. Во время Крымской войны из Уральского казачьего войска были откомандированы два полка.
Будучи своеобразной пограничной стражей, казаки регулировали кочевые перемещения казахских родов через Урал и обратно, принимали на себя случавшиеся набеги кокандских, бухарских и хивинских «молодцов», казахов, обиженных занятием лучших степных пастбищ, участвовали в подавлении периодически поднимавшихся восстаний. Поэтому не случайно, что во время среднеазиатских походов уральские казаки были главной кавалерийской силой, сохранилось множество песен о взятии Ташкента и Коканда, одна из улиц Уральска до сих пор носит имя Чекменной в честь взятия Чимкента (Чекменя в произношении казаков).
В свою очередь, сами казаки тревожили ногайские, хивинские, кокандские и бухарские владения набегами подобно тому, как запорожцы — земли Польши и турецкого султана. Из набегов привозили добычу, коней, в обязательном порядке — «жён хивинских». Походы были как успешными, так и крайне неудачными. Так например упоминается поход казаков на Бухару в 1605 году. «Преодолевая страшные трудности, они, наконец, добрались до Бухары, взяли столицу приступом, перебили массу народа и награбили богатую добычу; но на обратном пути, преследуемые доведенным до отчаяния неприятелем, они все погибли от голода и жажды в безводных пустынях Средней Азии.
Впервые в совместный с регулярной армией поход в Хиву яицкие казаки отправились с экспедицией князя Бековича-Черкасского в 1714—1717 годах. Яицкие казаки составляли 1500 человек из четырёхтысячного отряда, отправившегося из Гурьева вдоль восточного берега Каспия к Аму-Дарье. Поход, бывший одной из авантюр Петра I, сложился крайне неудачно. Более четверти из состава отряда погибли из-за болезней, жары и жажды, остальные либо погибли в боях, либо пленены и казнены, в том числе и начальник экспедиции. К яикским берегам смогли вернуться лишь около сорока человек.
С середины 1840-х началось противостояние с Кокандским ханством, так как приняв казахские жузы под свою власть, Россия фактически вышла к Сыр-Дарье. Под предлогом защиты подопечных казахов, а также предотвращения похищений своих подданных в рабство, началось строительство гарнизонов и крепостей от устья Сыр-Дарьи на восток, и вдоль Или на юго-запад. Под командованием оренбургских генерал-губернаторов Обручева, Перовского уральцы штурмуют кокандские крепости Кумыш-Курган, Чим-курган, Ак-Мечеть, Яна-Курган, после завершения строительства туркестанской пограничной линии участвуют в многочисленных сражениях под командованием Черняева, штурмуют Чимкент и Ташкент, затем уже под командованием фон Кауфмана принимают участие в покорении Бухары и успешном Хивинском походе 1873 года.
Участники Иканского бояОдним из самых известных эпизодов в период покорения Коканда является Иканское дело — трехдневное сражение сотни казаков под командованием есаула Серова у кишлака Икан недалеко от города Туркестана. Отправленные на разведку проверить сведения о замеченных шайках кокандцев, сотня встретилась с армией кокандского хана, направлявшегося для взятия Туркестана. Два дня уральцы держали круговую оборону, используя в качестве защиты тела убитых лошадей, а затем не дождавшись подкрепления, выстроившись в каре, пробивались через кокандскую армию, пока не соединились с направленным на выручку отрядом. Всего казаки потеряли в бою более половины людей убитыми, почти все оставшиеся в живых были тяжело ранены. Все они были награждены солдатскими Георгиями, а Серов — орденом Св. Георгия 4-го класса.
Во время русско-японской войны 1904-1905 годов, в состав Конного Корпуса генерал-адъютанта Мищенко вошла бригада уральских казаков. Бригаду эту составили 4-й и 5-й казачьи полки Уральской казачьей бригады. Уральцы оказались воинами без страха и без всякого лукавства в бою. По первым раздавшимся выстрелам старший из уральских начальников командовал: «На молитву — шапки долой!» Казаки снимают шапки, крестятся и шепчут молитву: «Господи! В руци Твои предаю дух мой!» Раздается новая команда: «Накройсь!» — и с этого момента уралец считал себя принадлежащим Богу, Ему оставалось только честно перед Господом исполнить свой долг христолюбивого воина. Начало боя означало для уральцев стремление возможно скорее добраться до врага с тем, чтобы не жалея своей крови и жизни, пролить кровь противника и уничтожить его.

…Наступила очередь идти за реку сотне 4-го Уральского каз. полка. С рассветом, под командой есаула Железнова, сотня выступила в назначенный район. Погода была ужасная. При сильном морозе дул ураганной силы ветер, не только гнавший густые тучи пыли, но и швырявший мелкие камешки. Перейдя вброд через реку, сотня двинулась по дороге на Тай-пин-чай. Кругом пустая степь. Не видно нигде ни души. Свирепствует ураган и несутся бесконечные тучи пыли. Дорога виднелась из-за деревни и казалась, как всё кругом, пустой и безжизненной.
Наконец, голова колонны и впереди всех командир сотни вышли из-за деревни и совершенно неожиданно увидели перед собой развернутый фронт двух японских эскадронов, для которых появление казаков явилось, по видимому, также полной неожиданностью.

Командир сотни заорал: — Шашки к бою! Марш-марш — ура! — и понесся на японцев. За ним, выхватывая из ножен шашки, поскакали, поднимая клубы пыли, с ревом «ура» ближайшие к голове колонны казаки. Шедшие сзади — не зная, в чем дело — но видя предшествующих казаков, переходящих в карьер и вынимающих на скаку шашки, постепенно проделывали то же самое. Таким образом, образовалась растянутая между деревней и барханом и несущаяся с криками «ура» в карьер, в густом облаке пыли, ватага в 80 казаков против двух эскадронов японских гусар, численностью в 400 всадников. Увидев казаков, один эскадрон повернул по-взводно налево кругом и полным ходом унесся с поля сражения. Другой же эскадрон сверкнул саблями и храбро бросился навстречу своей судьбе в сомкнутом строю в атаку на несущуюся к нему в полном беспорядке казачью сотню. В облаках холодной пыли с криками «ура» и «банзай» столкнулись храбрые противники. Через несколько секунд на земле лежало 38 трупов зарубленных японцев. Остальные, рассыпавшиеся по степи, японские всадники неслись, как сумасшедшие на своих большеголовых австралийских лошадях, удирая от преследующих их уральских бородатых богатырей. Убитых казаков не было; одиннадцать уральцев получили сабельные удары, но все остались в строю…
Есаул Илларион Давыдович Яганов, казак Бударинской станицы, герой Германской и Гражданской войн

Во время Первой мировой войны войско выставило 9 конных полков (50 сотен), артиллерийскую батарею, гвардейскую сотню, 9 особых и запасных сотен, 2 команды (всего на 1917 год свыше 13 тысяч человек). За доблесть и отвагу 5378 уральских казаков и офицеров были награждены Георгиевскими крестами и медалями.
После Октябрьской революции 1917 уральских казаков постигла та же трагедия, что и большинство казаков России. В марте 1918 года казаки разогнали у себя большевистские ревкомы и уничтожили посланные на подавление восстания карательные войска. В 1919 году в низовьях Урала войско выбрало себе атамана. Им стал казак Гурьевской станицы генерал-лейтенант В. С. Толстов. Во главе с новым атаманом казаки составили костяк Уральской армии, входившей в состав войск под командованием Колчака. После взятия красными Гурьева в январе 1920 года остатки Уральской армии во главе с Толстовым совершили тяжелейший переход в Форт-Александровский, чтобы оттуда на судах переправиться на кавказский берег к Деникину. Зимний поход в ледяной пустыне привел к тому, что из 15-тысячного отряда к Форту-Александровскому вышли лишь 2 тысячи обмороженных и голодных казаков. К этому времени поход утратил какую-либо цель, так как и на юге России Белое движение потерпело поражение. Оставшиеся способными передвигаться около шестисот уральцев через Мангышлак и Туркмению ушли в Иран, дальше их разбросало по всему миру. Разгром на полях сражений дополнили страшные эпидемии тифа и испанки. Станицы по всему Уралу обезлюдели наполовину и более. В 1920 году Уральское казачье войско было ликвидировано официально.
Карта Уральского Казачьего Войска

«Мудрые затворники, ещё во времена оны, быльём поросшие,
говаривали — казаки есть соль и мёд земли православной, её
рыцари и защитники, боголюбивые воины»

Из книги яицкого казака А. Ялфимова
«Живите братцы, пока Москва не знает»

Вольные общины казаков образовались на реке Яик ещё в XIV—XV веках. Богатая осетровыми породами река Урал (до 1775 г. —Яик) — «Яикушка–Золотое донышко» давала царской России богатый улов красной рыбы и чёрной икры. Уральское рыбное хозяйство считалось передовым в России и было многократно описано в художественной литературе — В. И. Далем, В. Г. Короленко, К. Фединым, уральцами И. И. Железновым и Н. Ф. Савичевым.

Другими занятиями уральцев были коневодство на степных хуторах и охота. Земледелие было развито слабо, средний надел на семью составлял 22 га, значительная часть земель из-за непригодности и отдалённости не использовалась. Кроме охоты и рыболовства немаловажным занятием яицких казаков являлась торговля со среднерусскими городами и среднеазиатскими купцами — Яицкий городок лежал на древнем караванном пути.

Со второй половины XVI века царское правительство стало привлекать яицких казаков для охраны юго–восточных границ. В конце XVI в. войско географически являлось самым дальним русским форпостом — оно закрывало собой Каспийские ворота от набегов кочевников из Средней Азии в Нижнее Поволжье.

Защитники Родины

Уральское казачье войско участвовало почти во всех войнах, которые вела Россия. В 1798 г. два полка были в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова. В Отечественную войну 1812 г. Уральские 3-й и 4-й казачьи полки — в составе Дунайской армии адмирала Чичагова, в зарубежных походах — в корпусах генералов Ф. К. Корфа и Д. С. Дохтурова. Казаки участвовали в русско-турецкой войне 1828—1829 гг. и подавлении Польского восстания 1830 г.. Во время Крымской войны из Уральского казачьего войска были откомандированы два полка.

Уральские казаки регулировали кочевые перемещения через реку Урал и обратно, принимали на себя случавшиеся набеги кокандских, бухарских и хивинских отрядов, участвовали в подавлении периодически поднимавшихся восстаний. Во время среднеазиатских походов уральские казаки были главной кавалерийской силой, до сих пор сохранилось множество песен о взятии Ташкента и Коканда. Одним из самых известных эпизодов в период покорения Коканда является Иканское дело — трехдневное сражение сотни казаков под командованием есаула В. Р. Серова у кишлака Икан недалеко от города Туркестана. Отправленная на разведку уральская сотня встретилась с армией кокандского хана, направлявшегося для взятия Туркестана. Два дня уральцы держали круговую оборону, используя в качестве защиты тела убитых лошадей, а затем, не дождавшись подкрепления, выстроились в каре и пробивались через кокандскую армию, пока не соединились с направленным на выручку отрядом. В бою уральские казаки потеряли более половины людей убитыми, почти все оставшиеся в живых были тяжело ранены. Все они были награждены солдатскими Георгиями, а есаул В. Р. Серов — орденом Святого Георгия 4-го класса.

Немало послужили уральские казаки престолу Российской Империи, поставляя сотни воинов для охраны границ и участия в военных походах. Особенной является роль казаков и в устройстве государства, в сохранении Отечества.

Если китайцы для защиты своих границ воздвигли Великую китайскую стену, уральский казачий народ создал живую Великую Казачью стену, и это один из подвигов уральских казаков в истории.

Отличие казаков от солдат регулярной армии

В отличие от солдата регулярной армии, уральский казак с самого рождения формировался в среде с высоким чувством воинской чести и традиции истовой службы, выделялся более сознательным отношением к военному делу. Уральцы совершенно не нуждались во внешней дисциплине, они были образцом исполнительности и неукоснительного выполнения воинского долга. Более сознательное отношение к службе помогало казаку стать превосходным одиночным бойцом — инициативным, сметливым, не теряющимся в самой сложной обстановке. Этому же способствовала и постоянная боевая практика, а также полная опасностей и тревог жизнь на границе с киргизской степью.

«У уральцев уникальный характер, центральным качеством которого являлось чувство независимости и гордости. Уральцы по уму — все министры, — отмечал познакомившийся с ними на русско-японской войне генерал К. Н. Хагондоков. — Отдавая приказ, нужно быть очень точным, ибо что-либо недоговоренное или ошибочное будет уральцами немедленно обнаружено».

Оренбургский генерал-губернатор В. А. Перовский, возглавлявший хивинскую экспедицию, в составе которой находились 2 полка уральских казаков, отмечал: «Вот уж чудо-казаки: стужа, бураны для них ничего, больных весьма мало, умерших… нет, пока шли вперед, какая бы ни была погода, распевали удалые песни… работают более, лучше и охотнее всех. Без них плохо было бы всему отряду!»

Уральские казаки сохранили Древлеправославие

Исторически сложилось так, что во время никоновских реформ Уральское войско имело полную автономию, а также территориально было сильно удалено от Московского царства, вследствие чего нововведения патриарха Никона до берегов Урала так и не дошли, а сами казаки сохранили веру и обряды неизменными, такими, как они были в XIV—XV веках, во время появления первых казаков на берегах Яика. Твердость и упорство уральских бородачей-старообрядцев были наследственными чертами. Казаки оставались верны дониконовским обрядам православной церкви, а военный уклад жизни способствовал защите своих религиозных убеждений.

Все попытки правительственных и церковных властей ввести нововведения Никона в практику богослужений окончились безрезультатно. В XVII и XVIII веках старообрядческие скиты на Иргизе и Яике оставались действующими, тогда как на Дону и Медведице монастыри уже были разгромлены. Существование старообрядческих скитов на Урале стало возможным благодаря тому, что их упорно отстаивали и защищали яицкие казаки. Это позволило дать приют староверам, бежавшим с Дона и Медведицы. Казаки ревностно относились к сохранению заведенных порядков, как на службе в войске, так и в соблюдении старообрядческих традиций.

Петер Симон Паллас — ученый-энциклопедист и путешественник, посетивший Яик в 1769 г., заметил, что «в церковь казаки ходят редко, потому что они старообрядцы, по большей части молятся дома». Старания правительства и господствующей церкви ввести новый обряд в уральских церквях казаки восприняли как покушение на их «казачью вольность», что вызвало среди них отказы от выполнения служебных обязанностей по выполнению государевой службы. Так, в 1769 г. несколько сот яицких казаков отказались нести службу в Кизляре, объясняя отказ «несовместимостью с постоянной дислокацией Яицкого войска».

В 1770 г. яицкие казаки не выполнили приказа властей силой возвратить калмыков на Северный Кавказ, откуда они самовольно перекочевали в Среднюю Азию, не выдержав непосильных налогов, взимаемых царскими чиновниками. Калмыков вернули с помощью армейских частей, а 2000 яицких казаков за «ослушание» были подвергнуты телесным наказаниям и сосланы, 20 человек приговорены к каторге.

Казаки истово отстаивали свои обычаи

Правительство намеренно придавало вероисповедным делам политическое значение, рассматривая выступления староверов как «хулу против царя и Бога». Сенатор, князь М. Щербатов, инспектирующий Яицкое войско после подавления восстания Пугачева, в котором войско участвовало «почти в полном составе», писал о казаках-старообрядцах: «Везде, где они могут показать свою ненависть против государя и российской церкви, не упускают случая. Свидетельствуют сему бывшие бунты… восстание 1772 г. на Яике, которого града казаки, быв сей ересью заражены, не почли себе преступным делом против законных властей вооружиться».

Истово отстаивая свои самобытные обычаи, казаки с презрением относились к боли, физическим страданиям и даже смерти. Казаков легче было уничтожить или переселить, как это не раз происходило в истории Яицкого войска, но перебороть силу старой веры, которой издревле были вооружены их предки, было невозможно.

В яицком войске староверы были решительно на своём месте и в своей среде: здесь не было преследований, свободно крестились двоеперстно, имели старопечатные книги и отправляли по ним службу. Старики-старообрядцы являлись той консервативной силой, которая препятствовала преобразованию хозяйственной и социальной жизни войска.

Фундаментом казачьего староверия были казаки-старики, офицеры и атаманы, урядники и особенно их жёны — главные хранительницы старообрядчества на реке Урал. Этому были свои причины: службу они не несли и из войска не выезжали, отлично владели церковнославянской грамотой, читали много святоотеческих книг, по ним же учили грамоте своих детей, проводили дни в труде и молитве, ожидая со службы своих мужей.

Островок религиозной свободы

Староверие прочно сохранялось в войске благодаря общественному строю, стремившемуся «во что бы то ни стало поддержать прежнее устройство общины, прежние порядки и обычаи страны, прежний дух казачества».

Способствовали сохранению старообрядчества на Яике и некоторые меры со стороны царского правительства и самих самодержавцев. В 1709 г. после Полтавской битвы, где уральские казаки проявили свой героизм, особым указом Петра I им было предоставлено право ношения бороды и оставаться при своей вере. Царь Пётр I оставил всем яицким казакам «крест и бороду», оградив тем самым их от гонений за веру на целый век.

Казаки-разинцы сотники Самуйло Васильев, Исай Воронин и Логгин были военными руководителями знаменитого Соловецкого восстания и вместе с бывшим духовником царя Алексея Михайловича архимандритом Никонором стояли до конца, а после предательского взятия монастыря вместе приняли страшные муки. Русской Православной cтарообрядческой Церковью (РПcЦ) они причислены к лику святых.

Императрица Екатерина II, пережив Пугачёвщину, не преследовала за веру яицких (уральских) казаков даже после бунта 1773—1775 гг., а в 1795 г. официально узаконила право уральских казаков употреблять старопечатные книги и старые обряды. Однако издала указ о том, что в целях полного предания забвению Пугачёвского восстания, Яицкое войско переименовывается в Уральское казачье войско, а Яицкий городок — в Уральск, само же войско утрачивает былую автономию. Во главе уральского казачества были поставлены наказной атаман и войсковое управление.

Сын Екатерины II — Павел, став императором, создал из уральских казаков лейб-сотню, тем самым выказав им своё доверие и милость.

На самом деле религиозная свобода уральских казаков стала следствием необходимости правительства иметь в их лице надёжную военную силу в районе северного Прикаспия. Первоначально причины появления раскола в войске были те же, что и в других местах России, но впоследствии местные условия придали им ещё и политический характер. Опасаясь, что истинная вера на Яике будет истреблена, а старый вечевой строй казачей общины уничтожен, казаки твердо и энергично отстаивали свои права и привилегии. Искавшие духовной свободы и убежища беглецы-староверы со всех регионов стремились на реку Урал.

В 1868 г. было введено новое «Временное положение», по которому Уральское казачье войско было подчинено наказному атаману вновь образованной Уральской области. Территория Уральского казачьего войска составляла 7,06 млн га и делилась на 3 отдела (Уральский, Лбищенский и Гурьевский) с населением 290 тысяч человек, в том числе казачьего — 166,4 тысяч человек в 480 населённых пунктах, объединённых в 30 станиц.

В середине прошлого века поголовно все Уральские казаки были старообрядцами, и уральский губернатор А. Д. Столыпин, отец знаменитого П. А. Столыпина, отмечал единство и упорство в вере Уральских и Оренбургских казаков, сравнивая их за преданность старым русским идеалам с современными ему славянофилами, и даже предлагал митрополиту Антонию не проводить увещевание раскольников: «С казаками, Ваше преосвященство, надо быть очень осторожным: гнуть надо, но надо и парить, возбудить пугачевщину очень и очень легко!»

Тайные монастыри

Про отдалённую окраину, окружённую воинственными улусами калмыков и башкир, миссионеры никонианской церкви на время позабыли. Число яицких казаков-старообрядцев на Урале не только сохранялось неизменным, но постоянно росло за счет беглых, искавших и находивших убежище в казачьих станицах. Значительный приток произошел после разгрома Керженских скитов в Нижегородской губернии, старообрядцы из тех мест селились в особой старообрядческой слободе казачьего войска — Шацком монастыре, где молились яицкие казаки.

Тайные старообрядческие монастыри в Уральской области были известны издавна, и против них не раз предпринимались репрессивные меры. Так, в 1741 г., в ходе преследований старообрядцев, скрывавшихся на Яике и в Иргизских монастырях, был уничтожен Шацкий монастырь. Гонения и пытки не ослабили веру, и во второй половине XVIII в. возникают знаменитые Иргизские монастыри, оставившие огромный след в истории всего старообрядчества. С момента возникновения обителей установились активные контакты между ними и старообрядческими центрами Уральского региона.

В 1756 г. по ходатайству Оренбургского губернатора И. И. Неплюева, Военная коллегия приказала «всякие розыски и преследования раскольников на Яике прекратить». Пограничное состояние Уральского войска продлилось до середины XIX в., то есть до тех пор, пока Россия не покорила среднеазиатские ханства. В войске был образован Сергиевский скит, ставший основоположником других скитов по реке Урал. Сергиевский скит мог «своей доходностью перещеголять любой из древнейших православных монастырей в России» и был «главным рассадником уральской беглопоповщины», он также неоднократно подвергался разорениям. В 1830 г., вместе с женским Гниловским скитом, он был разрушен, часть иноков и настоятель заточены в монастырь господствующей церкви.

Однако восстановление обителей произошло достаточно быстро, по архивным данным, в 1848 г. в Гниловском скиту уже имелось 16 келий, а в Сергиевском — 11. Это объясняется ещё и тем, что старообрядцами были не только простые казаки, но и уральская аристократия, бороться с которой было не всегда удобно.

В 1848 г. на территории Уральского войска было 7 скитов. Они располагались в непосредственной близости от казачьих поселений, при них имелись 6 молитвенных домов, а также деревянные избы-кельи. Самый большой Садовский женский скит состоял из 40 изб и 2 молитвенных домов, Кизлярский — из 20 жилых построек, в остальных было от 10 до 15 келий. Общая численность насельников составляла 151 человек, из них 118 женщин и 33 мужчины, были послушники и послушницы.

Между скитами на территории Уральского казачьего войска была тесная связь. Материалы допросов верующих, схваченных властями по дороге на богомолье, позволяют проследить направление их передвижений, а также примерный путь от начального до конечного пункта. География получается обширной. Духовным центром для казаков-беглопопоповцев был Иргиз, от него тянулись связующие нити к скитам расположенным в Уральской области, на западе Уфимской губернии, и далее в Исетский край.

На территории Уральского войска жили староверы всех согласий

В середине XIX в. в Оренбургской и Уфимской губерниях появляется «австрийская вера». В это время в знаменитых скитах Уральской области — Сергиевском и Бударинском — побывал Симбирский архиерей Софроний (Жиров), однако его миссионерство не увенчалось успехом. Новое течение получило широкое распространение среди уральских казаков лишь после посещения их епископом Арсением (Швецовым). В 1898 г. он побывал в станице Рассыпной с миссионерской целью, и «часть раскольников отнеслась к нему сочувственно, и он, отъезжая из Розсыпной станицы, взял с собою казака Назария Никитина Секретова с намерением поставить … попом».

Разгромы староверческих скитов привели к увеличению численности безпоповских согласий, появлению на Урале «австрийской веры», другая часть перешла в единоверие. На территории Уральского войска существовали различные безпоповские согласия — федосеевское, поморское, часовенное, странническое. Самоидентификация старообрядцев-безпоповцев всегда оставалась чёткой, они всегда отделяли себя от окружающих по конфессиональному признаку, к примеру говорили: «Мы поморской истинной веры». В целях самосохранения, безпоповские общины были максимально замкнуты, существовала строгая регламентация всех сторон жизни: «Нас называли «чистенькими», потому что мы ото всех отделялись и не мирщились никогда».

Кроме того, среди уральского казачества встречались так называемые «никудышники». Это старообрядцы, которые не признали современного священства греко-российской церкви и не присоединились ни к одному из поповских старообрядческих согласий. В начале XX в. в казачьих станицах насчитывалось 769 никудышников.

Подполковник Генерального Штаба, писатель и географ Александр Дмитриевич Рябинин, пользовавшийся отчётами местного начальства, дал исчерпывающую картину религиозной принадлежности уральских казаков. В 1865 г. А. Д. Рябинин был командирован на Урал, он писал: «Христианского вероисповедания три главных вида: православие, единоверие и раскол. Масса русского населения казаков — христиан принадлежит к последним двум видам. Православия же держится весьма незначительная часть его, преимущественно из высшего чиновничьего класса. Старообрядцы принадлежат к двум раскольничьим толкам: к приемлющим священство и не приемлющим священства. Последняя секта по числу своему совершенно ничтожна».

Однако по мере закрытия старообрядческих скитов и часовен число безпоповцев стало всё больше и больше возрастать.

В 1853 г. с целью ограничения влияния вероучения старообрядцев на других казаков был запрещён приём в Оренбургское казачье войско «раскольников из податных сословий».

В Уральском и Оренбургском казачьих военных ведомствах к этому времени уже существовала налаженная система контроля над конфессиональной принадлежностью личного состава войск. Ежегодно в губернскую администрацию предоставлялись «Ведомости о движении раскола», где помимо общего числа старообрядцев в казачьем сословии по уездам и отдельным посёлкам приводились статистические сводки об их движении — прибытии и убытии. Выделялись графы, где отмечались естественный прирост и убыль (рождение и смерть), смена религиозных убеждений (переход в старообрядчество или в никонианскую церковь), брак, переселение в другие места (миграции, побеги, высылки в арестантские роты), вновь обнаруженные, не известные ранее властям старообрядцы. Был также раздел с указанием ошибок предыдущих отчётов.

«Ведомости о движении раскола» обладают высокой информативной ценностью, несмотря на то, что сохранились не в полном объёме. Анализ этих документов показывает, что во второй половине XIX в. идёт постепенное увеличение числа старообрядцев. Темпы увеличения невелики, однако отсутствуют и спады, что свидетельствует о стабильном положении уральского старообрядчества. Прирост, помимо естественного фактора, обуславливался переселениями, миссионерской деятельностью старообрядцев, а также обнаружением не зарегистрированных ранее приверженцев старой веры.

В «Ведомостях» указывалось и количество заведённых за год следственных дел с перечнем религиозных преступлений казаков. Только в 1848 г. было осуждено «за вероотступничество — 20 старообрядцев, упорство в некрещении своих детей — 99, за отрицателъство от данной подписи, коими обязались состоять в православии — 18, за уклонение из православия в раскол — 290, за неповиновение правительству в принятии единоверческого священника — 2».

В 1851 г. под следствием находилось более 540 яицких казаков-старообрядцев. Старообрядцев отсылали в Духовное правление, чтобы там им могли «сделать об оставлении оного увещевание».

Правительственные указы запрещали строительство старообрядческих моленных зданий, запрещалась и организация моленных в частных домах. Религиозными центрами уральских казаков-старообрядцев были скиты и тайные монастыри, которые с 1745 г. оказались также под запретом и подвергались постоянным разрушениям. И авторские исторические свидетельства, и более поздние архивные материалы, подтверждают данные о принадлежности яицких казаков к старообрядчеству. В «Отчёте Оренбургской губернии за 1832 г. по части Департамента полиции исполнительной» говорилось: «… казаки Войска Уральского все вообще с жёнами и детьми суть старообрядцы». Статистические сводки за 1840 г. фиксировали наличие более 30 000 старообрядцев в 126 казачьих поселениях Уральской области (станицах, форпостах, умётах и хуторах).

Наибольшее число старообрядцев приходилось на города Уральск — 6465 и Гурьев — 1433, Сакмарскую станицу — 2275, форпосты Рубежный — 765, Генварцовский — 699, Крупнозерный — 681, Иртецкий — 561, Круглый — 405, крепость Сахарную — 501.

По данным на 1872 г., старообрядцев в Уральском казачьем войске было больше (!), чем приверженцев официального православия — 46347 и 32062 человек соответственно. Оренбургское казачье войско, возникшее значительно позже Уральского, в 1748 г., и сформированное в основном из пришлого элемента, было менее однородным в религиозной принадлежности, и старообрядчество не играло в нём доминирующей роли — в том же 1872 г. здесь на 61177 человек православного населения приходилось всего 8899 староверов.

Отношение казаков к официальной церкви

Сохранился документ, в котором описывается ситуация, ярко иллюстрирующая отношение населения к официальной церкви. Из донесения князя А. А. Путятина Исетскому воеводе Хрущёву следует, что заложенная в 1748 г. в крепости Челябе каменная церковь «за неудачею к работе людей» даже в 1764 г., через 16 лет, не была построена. Причина тому называлась известная: «понеже тамошние казаки, находятся уклонёнными в раскол, то статься может, что они к строению той церкви не усердствуют».

Помимо абсолютного большинства старообрядцев в Уральском войске, уральские казаки были самостоятельны в своих духовных делах от духовного правления в Оренбурге. Такое самоуправление составляло для казаков предмет их особой гордости, оно находило поддержку и в военной коллегии, которой подчинено было казачье войско. Любое покушение на принципы казачьего самоуправления, любые попытки его реорганизовать, встречали отпор всего войска.

Поэтому 12 сентября 1755 г. последовал указ Синода следующего содержания:

В рассуждение оного в Военной Коллегии представления, в помянутом Яицком войске ныне Духовного Правления не учреждать и назначенных Вашим Преосвященством протопопа, священников и приказных туда не определять, и впредь до рассмотрения в то войско во священство на убылые места по усмотрению Вашего Преосвященства достойных из тамошних по-прежнему производить, дабы оное войско, как означенная Военная Коллегия требует, на прежнем основании остаться могло. И для того, буде до упомянутых к Вашему Преосвященству из того войска взятых и по запрещении в монастыри под начало посланных протопопа и попа, каковых явных церкви святой противностей не находится, — отпустите в то войско по-прежнему.

Указ этот всегда рассматривался казаками как подтверждающий и ограждающий их права и особенности церковного чиноположения и управления. Казачьему войску к этому Указу приходилось прибегать еще не раз, в случаях, когда делались попытки изменить прежнюю церковную практику, за которую они упорно держались.

Победившие в своём упрямстве. Старообрядческий феномен уральских (яицких) казаков. Часть II

Нина Лукьянова