Сколько мусульман во Франции

Содержание

Будущее Франции: мусульманская страна?

Время от времени Национальный институт статистических и экономических исследований (ИНСЕЕ) предлагает взглянуть на этнический состав французского общества. Исследование «Родившиеся во Франции у родителей иммигрантов» (Être né en France d’un parent immigré), опубликованное в феврале 2017 года — одно из исследований.

Как и несколько других, исследование ИНСЕЕ предлагает частичное отображение этнического состава французского населения. Статистический анализ — с ответом на вечный вопрос: сколько во Франции мусульман? — воспринимался бы, как дискриминационный и возмутительный. С учетом «интеграционной модели» Франции, никто не осмелится идентифицировать людей с учётом их происхождения, вероисповедания, цвета кожи и так далее. Француз — это француз, какого бы цвета ни была его кожа или какая у него религия, и любой учёт населения, имеющего корни в странах, расположенных к югу от Сахары — например, уровень образования их или их детей, какая у родителей работа, сколько раз они посещают мечеть, провели ли они какое-то время в тюрьме — противозаконно, дискриминационно и вообще расистское. Это население должно исчезнуть в обобщенных данных французского населения.

Однако исследование обеспечивает кое-какой весьма наглядной информацией. В 2015 году 7,3 миллиона людей, родившихся во Франции, имеет как минимум одного из родителя-иммигранта (11% населения). Из этих 7,3 миллиона 45% европейского происхождения, большинство — дети иммигрантов, прибывших во Францию из Испании (8%) или Италии (12%) ещё в 1930-х или из Португалии в 1970-х и прибывающих по сей день. Можно предположить, хотя в самом исследовании этого не написано, что эти люди христианского происхождения.

Ещё одна группа состоит из африканцев. 42% из 7,3 миллионов детей, родившихся во Франции у родителей-иммигрантов, имеют африканские корни, главным образом это Северная Африка. Они прибыли из Алжира (15%), Марокко (11%), Туниса (5%) и стран, расположенных южнее Сахары (11%). Хотя в исследовании нет уточнения, но, по-видимому, подавляющее большинство — мусульмане.

Следующая группа, дети из семей турецких мигрантов, составляют 4% от 7,3 миллиона человек. Эти люди классифицируются как азиаты; они не включены в африканскую и мусульманскую группы. Большинство имеющих турецкие корни также предположительно мусульманине.

Следовательно, напрашивается вывод, что 46% потомков иммигрантов — мусульмане и 45% — христиане. Оставшиеся 9% либо из Восточной Азии, либо из стран Южной и Северной Америки.

Критикуя ограниченность данных этого исследования, французский демограф Мишель Трибала опубликовала некоторые личные выводы на новостном сайте Atlántico. Во-первых Трибала выразила сожаление, что «нет цифр по населению иностранного происхождения за два поколения». Но, говорит она, не так уж сложно собрать их самостоятельно.

«Если мы добавим два поколения (иммигранты и дети иммигрантов), это даст всего 13,5 миллионов или 20,4% населения. Таким образом у нас в 2015 году чуть больше, чем каждый пятый житель иностранного происхождения, если брать два поколения».

На вопрос Gatestone, как она пришла к цифре 13,5 миллионов, она ответила:

«Очень просто. Я сложила население иммигрантов в 2015 году (6,2 миллиона) к данным ИНСЕЕ о 7,3 миллионов детей иммигрантов, и получилось 13,5 миллионов».

В своей статье на сайте Atlántico Трибала утверждает, что более важен, чем картина данных 2015 года уровень роста, который к этим показателям привёл. Трибала рассчитала собственные оценки этого роста с началом отсчета в 1986-м, 1999-м и 2011-м годах, придя к данным об ошеломляюще быстром росте числа мигрантов за два поколения: 13,5 миллионов мигрантов в 2015 году (20,5%, 300 000 «исчезли» с французских заморских территорий), 12,1 миллиона было четырьмя годами ранее и 9,8 миллиона в 1999 году. Иными словами 19,2% в 2011 году и 16,8% в 1999-м. Население, состоящее из французов иностранного происхождения, выросло — если рассматривать только два поколения — на 9% только с 2011 года до 2015-го.

За тот же период число французских детей, родившихся во Франции от родителей, рожденных во Франции, выросло всего на 2,6%, — пишет Трибала.

Соответственно, французское население выросло существенно лишь за счет иммиграции. Но какой иммиграции? Христиан или мусульман? Трибала продолжает:

«Я показала, что ежегодная скорость роста иммигрантов между 1975-м и 1999-м годами была почти нулевой. Но всё совсем не так с 1999-2015-е… Население суб-сахарского происхождения — одно из наиболее быстро растущих. За четыре года (2011-2015) если рассматривать два поколения (иммигрантов и детей иммигрантов) население стран, расположенных южнее Сахары, по-видимому, выросло на 43%. Это население крайне молодо. В 2015 году 80% детей суб-сахарских иммигрантов было в возрасте до 25 лет (выделено автором).

Эти выводы подтверждены другим исследованием ИНСЕЕ, «Демография потомков иммигрантов» (Démographie des descendants d’immigrés), опубликованном в 2014 году.

«Население Турции и стран, расположенных южнее Сахары, растёт крайне быстрыми темпами (что может привести к его удвоению менее чем за 10 лет, если так будет продолжаться)… Общий уровень рождаемости женщин в Турции приблизительно 3, как и для женщин, родившихся в африканской суб-Сахаре. Это близко к 3,5 для женщин Северной Африки, и всего 2 для женщин, родившихся в Европе, особенно во Франции».

Иными словами, если мусульманское население Франции на сегодня можно оценить в 6 миллионов, то к 2020-2025 годам оно может вырасти до 12 миллионов.

И это ещё не беря в расчёт мусульманское население, иммигрировавшее во Францию из Северной Африки в 1960-х и начале 1970-х. Их несколько миллионов — никто не знает, сколько точно. Они стали французами очень давно, и для демографов их внуки и правнуки больше не считаются иммигрантами. Эти мусульмане входят в статистику, как французские граждане французских родителей. Они — мусульмане, но попадают в статистику.

Мусульманское население Франции может быстро вырасти до 15-17 миллионов, но никто не может знать точно насколько, пока не изменен закон, запрещающий официальный сбор этнических данных.

Эти вопросы не обсуждаются открыто в яростных предвыборных дебатах, разворачивающихся во Франции. Проблема «политически не корректна». Но в наши времена расширения исламизма эти цифры молчаливо ложатся на весы в пользу Марин Ле Пен.

Об авторе: Ив Маму — журналист и автор, проживающий во Франции. Он два десятка лет работал на ежедневную газету Le Monde, вплоть до выхода на пенсию.

  1. Сколько мусульман во Франции? Ответить, на этот, казалось бы столь простой вопрос, во Франции крайне сложно, и отнюдь не случайно. Ведь это — один из самых охраняемых секретов страны. И к тому же, очень болезненный. Что, в общем, и объясняет желание скрыть реальные данные

Прим. редактора. Хотелось найти иллюстрацию к тексту — сценку, где концентрация французских мусульман на уровне 5-10%. Вот наилучший результат. Трое этнических французов (справа) «братаются» с 5 или 6-ю «атипичными»мусульманами. Надписи на их плакатах: «Ислам против терроризма», «Терроризм не обязательно принесен исламом».

Согласно CSA –структуре, организующей во Франции опросы на основе религиозной принадлежности, мусульман 6%. По данным IFOP, ведущей организации, занимающейся опросами, в 2011 году мусульман было 7%. Ежегодник статистических данных ЦРУ упоминает 7-9% в 2015 году. Институт INED насчитал 8% в 2009 году. А французское правительство, в одном из своих документов упомянуло о 9% в 2014 году. Тем не менее, неофициальные данные говорят о 13-15%.

А вот, более типичная

Вокруг этих цифр между французскими демографами разных политических взглядов, идёт ожесточённая война, мрачная и насыщенная взаимными оскорблениями. Те, что слева сильно занижают данные, те, что справа, особенно, далеко справа, наоборот, раздувают показатели до 15%.

Их схватки пытаются представить научными спорами, но в реальности, речь идёт о политике. Официальных же проверенны данных по-прежнему нет. Во Франции строго запрещено проводить демографические опросы, хотя этот запрет и был несколько ослаблен в 2007 году.

Население Франции составляет около 64.5 миллионов человек. Так что, можно примерно оценить количество французских мусульман.

Но стоит также учесть и невероятно высокую скорость прироста характерную для этой части общества. По разным оценкам, количество мусульман возросло в последнее время на 25-100 %, в разы быстрее среднего прироста населения во Франции.

2. И вот, в начале 2016 года журнал l’Obs («Новый обозреватель») опубликовал данные объёмного научного исследования, проведённого рядом известных организаций.

К слову, «прогрессивный» журнал преподнёс их, как хорошие новости. Опрос охватил 9000 учеников средних школ по всей Франции, его качество гарантировал «национальный центр научных исследований» страны. Школьников опрашивали по поводу самоопределения и получили следующие результаты:

— 38.8 % не связали себя с какой-либо религией. Ясно, что в либеральном журнале это было воспринято с энтузиазмом – вот он, секуляризм в чистом виде

— 33.2 % определили себя как христиан

— 25.5 % назвали себя мусульманами

— 1.6 % — евреями.

Другими словами, среди школьников средних классов, по крайней мере, четверть французских детей уже мусульмане. Характерна также степень приверженности к религии. Среди тех, кто определил себя христианами, лишь 40% сообщили, что «религия важна или очень важна для них». У мусульман же этот показатель достиг 83%. К слову, у тех из христиан, кто назвал себя «католиками» он вообще составил только 22%. Иными словами, католицизм теперь исчезающая религия во Франции, впрочем, и во всём мире.

Я голосую, значит, я существую!

Перед нами будущее Франции. И это будущее исламское. Речь даже идёт не о младенцах, что выразится через два десятилетия. Эти данные о подростках 16-18 лет, которые станут взрослыми в ближайшие годы. Часть из них проголосуют на всеобщих и президентских выборах уже в следующем году.

3. Показатели рождаемости говорят о том же. Долгие годы Франция гордилась своей высокой рождаемостью – больше двух детей на мать. Но вот уже несколько лет показатели опустились ниже двух детей. Официально они находятся на уровне 1.96. И это, включая матерей из числа иммигрантов и мусульман. Если же рассмотреть только коренных французских рожениц, показатель окажется 1.7. То есть, прирост населения коренных французов — отрицателен (меньше 2.1).

Показатель рождаемости во Франции самый низкий с 1976 года. И с каждым годом младенцев рождается всё меньше. При том, что населения растёт, хотя и умеренными темпами. В 2006 году во Франции родилось 829 400 младенцев, а в 2015, хотя население и стало больше, родилось уже меньше 800 тысяч младенцев. Снижение неуклонно продолжается из года в год. Как в Германии, хотя там всё ещё намного серьёзнее. К слову, в 1975 году во Франции были узаконены аборты.

Французские дети

Исследователи пытаются понять, почему так много пар в стране решают ограничиться двумя детьми. Одни считают, что это результат экономического спада, другие утверждают, что французы не видят будущего в своей стране. Есть и те, кто убеждён, будто причина в выплатах на детей, сокращающихся год от года, вследствие снижения экономических показателей страны.

Сюда следует добавить и кризис института брака. Если в 2005 году во Франции поженились 278 000 пар, в 2015 их количество снизилось до 231 000. Средний возраст вступления в брак, тоже растёт. Он уже достиг 34.9 лет для женщины, 37.4 для мужчины.

Уменьшение количества поженившихся пар можно объяснить относительно новым законом о «гражданском союзе», вступившем в силу в 2012 году и позволяющем юридическую связь без женитьбы. Действительно 170 000 пар пошли по этому пути. Закон позволяет с лёгкостью расторгать этот союз даже с одной стороны. Поэтому он воспринимается как не слишком устойчивый для создания семьи и рождения детей.

Низкий показатель рождаемости среди коренных французов означает то, что щедрые французские пенсии уже через несколько лет будет некому оплачивать.

Кстати, о смертности. Такого количества смертей не было зарегистрировано во Франции со времён Второй мировой войны.

В 2015 году скончалось 600 000 французов. На 7.3% больше, чем в 2014. Исследователи пытаются объяснить это особенно холодной зимой и жарким летом, а также гриппом. С экономической точки зрения, как ни цинично это бы не прозвучало, высокая смертность снижает пенсионную нагрузку на страну и её экономику. Но умершие были коренными французами, те же кто приходит им на смену мусульмане.

Количество мусульман растёт, и чем ниже возраст, тем их больше.

4. Французские официальные лица, как и администрация Барака Обамы решительно отказываются признавать связь между мусульманским населением и исламским террором.

С их точки зрения, это совершенно разные вещи. Но откуда берутся европейские террористы? Все они выходят из бездонных резервуаров иммигрантских кварталов. В большинстве своём они уроженцы Франции, Бельгии или других европейских стран. Это общество питает террор. А террор, в свою очередь, формирует общество.

Согласно опросу 2014 года, около 16% французов поддержали «Исламское государство», почти столько же, кстати, сколько и нынешнего президента Франсуа Олланда (18%). Значительная часть этих сторонников, разумеется, мусульмане.

Но вдобавок есть ещё радикальные левые, рыщущие в поисках простых решений всех проблем. А среди молодёжи в возрасте 18-24 лет, этот показатель и вовсе взлетает до 27%. Более четверти молодых французов поддерживают «Исламское государство».


Это страшные данные, ведь, достаточно одного – двух таких адептов, чтобы устроить бойню. Здесь же речь идёт о сотнях тысяч пассивных сторонников. Некоторые из них едут в Сирию и Ирак воевать за «Исламское государство» или других джихадистов. Франция теперь стала одним из основных поставщиков ближневосточных боевиков.

Иными словами, разделить мусульманское население и его нарастающую радикализацию невозможно. Интеграция мусульман невелика, поскольку коренное население уже не слишком симпатизирует им. Поэтому второе поколение мусульман становится, как правило, агрессивнее и радикальнее своих родителей-иммигрантов.

Migrants: «La vérité» (Stalingrad 75019 Paris) — 04/09/2016
Опубликовано: 3 сент. 2016 г.

Сентябрь 2016 года, парижская площадь Сталинград выглядит как перевалочный пункт переселения народов — миллионы африканских мусульман двигаются на север, в сторону Европы, сотни тысяч уже достигли её и растеклись по разным странам. Парижская мэрия уже сообщила, что намерена основать два «лагеря беженцев» для них, прямо в Париже, накануне предоставления им гражданства. Немудрено, что темпы этого процесса будут неуклонно расти. Но если это «беженцы», почему среди них совсем не видно женщин?

Migrants: «La vérité» (Stalingrad 75019 Paris) — 06/09/2016
Опубликовано: 6 сент. 2016 г.

Продолжение осенней прогулки по улицам Парижа. Куда исчезла прославленная красота этого города? Где сияние его корабля, того, что со столичной эмблемы? Французские СМИ — «заклятые друзья» Израиля, скрывают эти печальные картины от общественности. Ведь, парижский корабль должен лишь возноситься и никогда не опускаться…

5. В результате возникли целые районы, где мусульманская молодёжь в своей возрастной категории стала большинством или близка к тому.

Например, в парижском районе Сен-Дени, где их больше половины среди школьников. Или в городе Лилль на севере страны.

В расположенном на юге Марселе, втором по величине городе Франции с населением в 850 000 человек, по официальным данным 220 000 мусульман. Но судя по всему, их там намного больше. Вероятно, не менее 40%.

В городе стремительно увеличивается количество мечетей. Правда, обещанное строительство огромной мечети на вершине горы, возвышающейся над городом было остановлено, но вовсе не правыми, которые сопротивлялись строительству, а из-за конфликтов между самими мусульманами, среди которых и сунниты, и шииты, и арабы, и турки, из Магриба, и из Леванта.

«Жертвенные бараны» — надпись на стене марсельской школы ОРТ

А Марсель теперь считается самым опасным городом в Европе. И это вполне ожидаемо.

6. Всё идёт к тому, что до 2020 года мусульмане возглавят мэрии большого количества французских и вообще европейских городов.

Садик Хан — мэр Лондона

Так уже случилось в Лондоне. Выборы в британской столице задали тон и помогли мусульманам осознать, что их время пришло. Слаженное голосование мусульман, составляющих 30-40% и «просвещённых» левых обеспечивают исход голосования (как это и было в Лондоне).

Начало было положено в Роттердаме, где муниципалитет возглавил относительно умеренный мусульманин, а затем в Лондоне, где мэром стал также умеренный представитель ислама.

Проблема, однако в том, что это всегда начинается с умеренных, но по мере того, как процесс развивается и становится общепризнанным, появляются и экстремисты. К слову, мусульманский мэр ожидается в Амстердаме, Мальмо, Лутоне, Барселоне, Бирмингеме, Марселе, Брюсселе и ещё в других городах.

Мусульмане всё ещё являются меньшинством в европейских странах, но в больших городах их электорат уже стал решающей силой. При демократии, всё определяет демография. И они это хорошо осознают.

Во Франции уже возник ряд мусульманских партий. Например, «Демократический союз французских мусульман» (UDMF) с успехом баллотирующийся на выборах местного руководства.

«Нас вдохновляет успех Садик Хана, возглавившего мэрию Лондона, он наша модель»,

— гордо объясняет основатель партии Нагиб Азраги. Утверждения же о том, что во Франции нет места партиям на религиозной основе, он парирует напоминанием о германской партии «Христианских демократов», удивляясь, неужто им, в свою очередь, нельзя быть мусульманскими демократами?

«Мы будем заботиться о тех мусульманах, у которых нет представительства в других партиях»,

— объясняет он. Нет, он не стремится к тому, чтобы Франция жила по законам шариата, он просто добивается отмены запрета на головной убор (хиджаб) для мусульманских школьниц в общих школах, а также стремится к обязательному введению «халяльной» пищи во всех общественных учреждениях.

Он не единственный, кто уже осознал возрастающую электоральную силу мусульман.

Во Франции есть и «Турецкая мусульманская партия» PEJ, французский филиал партии Реджейпа Эрдогана. Другими словами, реальный инструмент подрывной деятельности Турции во Франции.

У этих партий обязательно привлекательные названия, упоминающие «справедливость», «равенство», «свободу», «процветание» и т.д.

Главное — не упоминать ислам. Турецко-французская партия уже готовится к всеобщим выборам в следующем году.

7. «Политкорректность» (иначе говоря по-французски pensee unique — «единомыслие») продолжает царить во Франции.

А потому, там по-прежнему запрещено указывать на то, что зачинщики беспорядков и погромщики — мусульмане. Их называют «молодёжь».

Любопытно, что в левом лагере, продолжавшееся долгие годы отрицание действительности, сменилось капитуляцией. Теперь там рассуждают о том, насколько замечательны иммигранты, какой огромный вклад они вносят в экономику страны и как успешнее привлечь их в ещё большем количестве.
Не на это ли намекал провокативный писатель Мишель Уэльбек, в своём недавнем романе — антиутопии «Покорность», о том, как французская элита отдаётся исламу, после того, как мусульманская партия приходит во Франции к власти.
Уэльбек подвергся такому количеству угроз со стороны мусульман и левых, что был вынужден эмигрировать из страны, опасаясь за свою жизнь. «Единомыслие» не готово принимать иное мнение, и тот, кто дерзнёт —
перестанет существовать.

На корабле осталось место лишь для одной идеи, но она столь неподъёмна, что рано или поздно потопит судно.

8. Отрешённость французской элиты от изменяющейся демографической реальности, ситуации на улицах городов и повседневных трудностей обычного гражданина — это системная проблема.

Она восходит к меритократии («власти достойных»), установленной во Франции с конца Второй мировой войны.

В стране есть несколько высших учебных заведений, в которых растят национальную элиту. Теоретически, отбор происходит с помощью экзаменов, доступных каждому французу. На самом же деле лишь детей элиты готовят таким образом, что они способны туда попасть.

Это Science Po (Парижский институт изучения политики), Ecole Normale Superieur (Высшая нормальная педагогическая школа), и, конечно, Ecole Nationale d’administration (Национальная школа администрации).

Среди политических лидеров и членов правительства Франции 70% — выпускники этих учебных заведений. Все они хорошо знакомы друг с другом, как правые, так и левые. Однако совсем не знакомы с тем, что представляет собой новая Франция.

Революция против этой чиновничьей гильдии, оторванной от общества, ещё грядёт. И это уже можно заметить в протестах против нового трудового законодательства, продолжающихся более полугода на улицах крупных городов.

Французская система управления с оторванными от общества чиновниками и всесильным президентом с треском провалилась, став лишь надёжным рецептом нагромождения бед. К слову, тоже происходит и в США, где представители правых и левых институтов поддерживают друг друга и во многих отношениях представляют собой одну гильдию.

Поэтому Дональд Трамп с их точки зрения (включая и республиканцев) и является угрозой, ведь он, не один из них.

Большие французские города — это уже совсем не тот мир, каким была старая Европа. И террор джихадистов — лишь малая, тактическая проблема страны. Её стратегической проблемой является столкновение цивилизаций: между светской страной и исламским государством, которое намного больше, чем просто ИГИЛ и никуда не исчезнет, даже если тот будет уничтожен. Это и шариат, и буркини, и вопрос самоопределения граждан и самоопределения страны в целом.

Святость против святости. Атеизм против шариата. Конфликт между святынями (res sacrae) никогда не заканчивается хорошо.

Новые лица, новые языки, новая религия и новое будущее для мира. Точно как в последней и, возможно, самой известной симфонии А. Дворжака (1841-1904), симфонии № 9, часто называемой просто симфонией Нового Света.

9. Евреи Франции, как обычно, последними осознают происходящие вокруг них глобальные процессы. Хотя, в большинстве своём и они уже понимают, что нет у них будущего в этой стране, несущейся навстречу исламу и радикализации всех политических лагерей, вплоть до грядущей гражданской войны.

Убивают евреев. Республика в опасности

Как и в случае с мусульманами, количество евреев Франции неизвестно, но оно неуклонно снижается с 600 тысяч в прошлом до менее полумиллиона сегодня. Это по-прежнему огромная община — третья после Израиля и США. Но евреи уезжают. Одни в Израиль, другие в Британию или французскую Канаду. Израиль мог бы сделать больше, чтобы привести их к себе. Но и без того алия возросла достигнув 8000 человек в год.

Поскольку Британия вышла из Европейского союза, вряд ли французские евреи смогут продолжать эмигрировать туда и дальше и потому израильское направление ещё возрастет.

Некоторые еврейские общины исчезают, например, в Лионе и Марселе. Там, недавно была продана синагога «Ор Тора» мусульманской организации «аль-Бадр», которая превратит её в мечеть.

К слову, «аль-Бадр» — это знаменитый бой, состоявшийся в 624 году, в котором армия Мухаммеда разгромила своих противников — жителей Мекки. Это была первая победа ислама на пути к установлению своей власти. Это символ внезапного разгрома «неверных». Поэтому, когда мусульмане воюют с «неверными», они зовут это «бадр». Внезапное нападение во время Войны Судного дня в 1973 году, египтяне тоже называют «битвой бадр».

Французские евреи просто хотели стать частью общества, мусульмане же стремятся властвовать над ним. Евреев становится всё меньше, мусульман — всё больше.

У евреев поджидает проблема и с другой стороны. Французское общество уже не слишком симпатизирует мусульманам, но и к евреям относится всё хуже. Для французов и мусульмане, и евреи стали «слишком заметны». И потому, если радикальные правые придут к власти в стране, евреям тоже придётся не сладко.

Евреям просто нечего больше искать во Франции. И чем раньше они оставят эту страну, тем будут целее. Хотелось бы, чтобы они ехали в Израиль.

10. Теперь становится намного яснее обсессия левого французского правительства в отношении Израиля.

Это всего лишь отчаянная попытка отвлечь внимание общества от его реальных проблем.

Вот они и устраивают очередную конференцию, под названием «мирная инициативу на Ближнем Востоке».

Не война суннитов и шиитов, не крушение Сирии, Ирака, Ливии и Йемена их заботит, а наши внутренние вопросы. Этот абсурд демонстрирует насколько сильно их прихватило. Но время обсессивного влезания в наши проблемы уже прошло. Поэтому все, кто пытались использовать нас для того, чтобы отвлечь внимание от своих проблем, теперь всё равно неумолимо к ним возвращаются.

Франция утратила власть над своей судьбой и никаких чудесных спасений на горизонте не предвидится. Скорее наоборот. И как в 1940 году она предпочитает сдаться без боя.

Но может осталось место для надежды и оптимизма? Ведь девиз Парижа, чей символ — корабль: качается, но не тонет. Не тонет? Уже утонула…
Источник на иврите
Перевод Александра Непомнящего

Франция: исламское будущее не за горами?

Западные блоггеры пишут, что, согласно данным новейших опросов общественного мнения, 32% французов разделяют идеи правоцентристской партии «Национальный фронт» (лидер — Марин Ле Пен). Дело в том, что эта партия выступает за ограничение иммиграции во Францию из мусульманских стран. 54% французов согласны с тем, что правительство дало чересчур много свободы мусульманам, которые делают ислам частью общественный жизни страны.
Парижские СМИ постоянно сообщают о беспорядках, поджогах и изнасилованиях, в которых участвуют мусульмане. Увы, женщины уже не могут ходить по улицам французских городов, не опасаясь мусульманских преследований. 70% заключённых в тюрьмах Франции составляют именно мусульмане. Между тем любой человек, заговоривший о проблемах исламизации, будет обвинён в исламофобии и нетерпимости.
В репортаже Ольги Скабеевой («Вести») рассказывается о том, что Париж меняет свой культурный облик на глазах. В аббатстве Сен-Дени два раза в неделю (в четверг и субботу) запрещено говорить по-французски. Можно только на арабском.
Вот частная школа для мусульман. В расписании первым уроком — Коран. И так — каждый день.
«С двух лет девочка из Марокко и все её восемь сестер носят чадру. В семье Аиши и не пытались учить французский.
Появляться в школе в джильбабах — больших бесформенных накидках, закрывающих все тело, кроме лица, — французский закон запрещает, но в этой школе светский закон не писан…»
Многие частные школы действуют подпольно. Их адресов не найти ни в Интернете, ни в справочниках. Формально они вообще не существуют.
«11-й, 18-й и 20-й муниципальные округа — это халяльное мясо на рынке, богатый выбор правоверной одежды со скидками — каждая вторая здесь ходит в бурке — и пять раз в день призыв муэдзина. В районе Бельвиль немусульман практически не осталось».
Точно сказать, сколько мусульман сегодня во Франции, никто не берётся. По данным, приводимым О. Скабеевой, не менее 10% жителей Франции совершают намаз (от шести до восьми миллионов человек). Двести тысяч человек мусульман в год во Францию прибывает легально, ещё столько же пересекает границу без документов.
Во Франции действует 2.200 мечетей. По подсчётам французского Исламского совета, каждому правоверному для совершения обряда нужен как минимум один квадратный метр. И это значит, что количество мечетей нужно удвоить.
Лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен бьёт тревогу — заявляет, что Франция вот-вот станет мусульманской страной. Она считает, что нужно остановить поток эмигрантов путём официального запрета въезда.
Кто эти въезжающие? 43% из них никогда не пытались работать. 19% живут за чертой бедности — на улицах, в картонных коробках. При этом на семью этнических французов в среднем приходится один ребёнок, на мусульманскую — пять. Социологи посчитали: ещё 23 года, и Пятая республика станет мусульманской.
О том, как ассимилируются мигранты во французском обществе и происходит ли исламизация Пятой республики, в интервью «Голосу России» недавно рассказал исследователь при Центре социологических и политических исследований города Парижа Тарик Йилдиз.
Тенденцию исламизации аналитик считает общеевропейской. Тому он называет две причины: миграционные потоки нескольких десятков лет и демографическая составляющая: у иммигрантов более высокая рождаемость.
Численность мусульман, вероятно, будет продолжать увеличиваться. Но всё же демография мусульман, указывает Тарик Йилдиз, всё больше походит на демографию коренных французов: дети из многодетных семей сами заводят лишь двоих детей.
Во Франции была реализована особая идея мультикультурализма. Долгое время французская модель заключалась в ассимиляции, продолжает исследователь. То есть приезжающие во Францию могли вливаться во французское общество. Но в последние тридцать, даже двадцать лет произошёл переворот: под влиянием Евросоюза к иммигрантам появились некоторые требования, а заодно требования «адаптироваться к иностранцам» появились и к государствам. Но получилось так, что на практике людям не дали возможности «хорошо влиться в общество».
Общественное мнение сегодня восстаёт против иммиграции и интеграции. Недавнее исследование «Ipsos» уже констатировало несовместимость мусульманской религии и Французской республики.
«Я считаю, что в интересах государства урегулировать эти вопросы, поддерживать свою модель и не давать развиваться салафитским радикальным движениям, но принимая при этом толерантные движения, которые приспосабливаются к французской реальности».
Большая часть мусульман, по мнению аналитика, исповедует религию сдержанно. Эти люди «абсолютно не проблематичны с точки зрения интеграции». Существующие в обществе проблемы они переживают очень болезненно: ведь этих людей смешивают с радикальными исламистами. Но ведь они же в первую очередь и критикуют этих исламистов.
Наряду с ними существует другая часть иммигрантов, в которую входят те, кто склонен к салафизму. Эти люди финансируются из Саудовской Аравии или из других стран Персидского залива. Они находятся в открытом противостоянии с государством и не признают французскую модель.
Чтобы учитывать эти нюансы на государственном уровне, нужно отвечать на любой зашедший слишком далеко случай: например, когда салафиты не позволяют мужчине-врачу осматривать их жён. Государство не должно пропускать таких случаев, считает аналитик.
Тарик Йилдиз даёт на ближайшую перспективу пессимистичный прогноз: для изменения ситуации нужна политическая воля. Изменить ситуацию можно, «но нужно захотеть».
На сайте «Слово без границ» 22 февраля был опубликован фрагмент статьи Майи де ла Баум из «Нью-Йорк Таймс», посвящённой вопросу изменения исламской культурой облика Франции.
Правительственные борцы с терроризмом, пишет автор материала, не устают предупреждать, что обратившиеся в ислам граждане «представляют собой ключевой элемент террористической угрозы в Европе» — ведь они имеют западные паспорта и не выделяются внешним видом. Что касается французских мусульман, то последние считают подобные высказывания проявлением нетерпимости со стороны властей.
Так это или не так, но ислам во Франции принимают всё чаще. «Явление это приобрело впечатляющие масштабы, особенно с 2000 года», – говорит отвечающий за религиозные вопросы в МВД Бернард Годар. Мусульманские ассоциации утверждают, что число принявших ислам во Франции достигает 200 тысяч. Впрочем, точных статистических данных не существует. Главное, по мнению Годара, бывшего офицера французской разведки, здесь то, что сегодня изменилась сама «природа перехода в ислам».
Раньше ислам принимали, чтобы жениться или выйти замуж. Теперь всё иначе: молодёжь видит в этом средство социальной интеграции, особенно в мусульманских районах. Возник и термин: «обратная интеграция».
Ислам стал не только доминирующей социальной нормой, но и альтернативой окружающей бедности и страданиям — в первую очередь в пригородах.
Имам Хассен Чалгуми из парижского пригорода Дранси полагает, что распространению ислама способствует также официальный атеизм Франции, порождающий «духовную пустоту». «Секуляризм стал антирелигиозным, — говорит Чалгуми. — Таким образом, он создал противоположное явление. Это позволило людям открыть для себя ислам».
Рафаэлло Силлити, владелец небольшого магазина «Аверроэс» возле мечети в парижском пригороде Кретей, уверен, что французская культура и ислам вполне могут мирно уживаться.
Кстати, на общественные настроения влияют и новообратившиеся знаменитости, например, футболисты. Игрок французской сборной Николя Анелька принял ислам в 2004 году, сменил имя на Абдул-Салам Биляль Анелька. Игрок из северной Франции Франк Рибери принял ислам в 2006 году, чтобы жениться на мусульманке. Его стали звать Билялем Юсуфом Мухаммадом.
Несмотря на рост новообращённых и декларируемое миролюбие ислама, последний крупный опрос «Франция-2013: новый раскол» показывает: 74% граждан страны считает ислам нетерпимым и несовместимым с ценностями французского общества. 70% поддерживают утверждение, что в стране слишком много иностранцев, ещё 62% утверждают, что сегодня не чувствуют себя дома, как раньше, а 57% уверены, что нетерпимое отношение иммигрантов из бывших колоний к коренным французам стремительно набирает обороты.
Имам Хассен Чалгуми, которого французская пресса называет «имамом Республики», мусульманское сообщество — «еврейским имамом», а исламские фундаменталисты грозят ему расправой, недавно ответил на вопросы «Голоса России» о религии, ксенофобии и борьбе с расизмом.
На вопрос о недоверии коренных французов к исламу имам дал ответ:
«Нет дыма без огня. Свою роль, прежде всего, сыграла геополитическая ситуация. Арабские революции — Ливия, Тунис, Египет, война в Сирии, в Мали, бесконечные разговоры о вооруженных экстремистах. Кроме того, не стоит забывать, что 2012 год был непростым и для Франции: дело Мера, убийства, ликвидация террористических ячеек, выступления некоторых политиков, которые активно использовали ислам и его традиции в своих политических играх. Плюс публикации в СМИ в духе «Осторожно, ислам!» И вот результат: французы напуганы, и цифры соцопросов это подтверждают».
Ислам, говорит Хассен Чалгуми, — мирная религия. Политические манипуляции или использование религии экстремистами из «Аль-Каиды» очерняют ислам. В интервью имам выразил благодарность Франции за то, что она защищает умеренный ислам. Чалгуми — из тех, кто поддержал закон против ношения хиджаба.
Что касается острого вопроса о финансировании французской пропаганды радикального ислама, то имам признал: да, эта практика существует.
«Именно поэтому я пропагандирую ислам Франции. Мы пытаемся оказать давление на политиков, чтобы они взяли ситуацию под контроль, чтобы они сказали «стоп» иностранному вмешательству, чтобы они чётко дали понять, что наш ислам не продаётся. Мечети, в которых мы молимся, — это французские мечети, и если кто-то хочет оказать финансовую помощь, то пусть делает это при посредничестве государства или фондов без сомнительной репутации».
Ислам должен быть независимым, считает имам, основанным на духовных ценностях, свободным от политического влияния или внешнего вмешательства.
На вопрос о том, как примирить ислам и французов, имам ответил следующим образом. Во-первых, мусульмане должны противостоять экстремистам, осуждать действия экстремистов, открыто заявлять свою позицию. Во-вторых, Республика должна пресекать расизм. Таким образом, каждый должен навести порядок на своей территории.
Обозревал Олег Чувакин

Москва – аутсайдер по числу мечетей на количество мусульман среди всех мегаполисов мира! По разным оценкам, в российской столице живет около двух миллионов мусульман. При этом в Москве лишь четыре мечети и несколько молельных домов.

Для сравнения. В Лондоне мусульман меньше — около полутора миллионов. В столице Великобритании работают 452 мечети и мусАлли (молельных дома). Большая их часть сосредоточены в центре города, неподалеку от Гайд-парка, собора святого Петра и Вестминстерского аббатства.

Число мусульман в Париже оценивают в один миллион триста тысяч человек. Во французской столице сегодня открыты 64 мечети и мусалли. Причем, 20 из них крупные. Например, Гран-моск де Пари — третья по размерам в Европе, она была построена в 1926 году в честь воинов-мусульман, сражавшихся за Францию в Первой мировой.

Всего около 300 тысяч мусульман живет в Берлине. Но даже там более 80 мечетей и молельных дома. Некоторые из них построены в нетрадиционном для мусульманской архитектуры стиле. К примеру, вот эта выполнена мастерами знаменитой школы «Баухаус».

Чуть более 200 тысяч мусульман живет в Брюсселе. В столице Бельгии – 10 мечетей. Самая знаменитая — Большая брюссельская мечеть. Она была построена в 1880 году.

До 800 тысяч жителей Нью-Йорка исповедуют ислам — согласно соцопросам. Для них в городе построено почти 200 мечетей и молельных домов. Около 20 из них — совсем недавно.

15% взрослого населения Сингапура — мусульмане, то есть около 840 тысяч человек. В основном, это малазийцы и выходцы из Индии. В этом азиатском городе-государстве работают 70 мечетей. Одна из самых известных — Масджит Султан. Она была построена еще в 1824 году.

Не так много мусульман живет в Мельбурне — около 130 тысяч. Но в этом австралийском городе — 97 мечетей и мусалли.

Всего четыре мечети работают в Токио — столько же, сколько в Москве. Но при этом мусульман в японской столице — лишь около ста тысяч, в 20 раз меньше.

Ислам является исторически укорененной и официально традиционной религией России, государства наблюдателя в Организации исламского сотрудничества. Мусульмане – коренные жители страны, в отличие от большинства единоверцев, проживающий в других мегаполисах мира.

Соборная мечеть Парижа – символ признательности французов мусульманам

Соборная мечеть Парижа имеет большое символическое значение для французов и проживающих во Франции мусульман. Длительная история переговоров о строительстве в Париже первой мечети отражает сложный процесс преодоления французами застарелых антипатий и предрассудков, позволивший им осознать мусульман в качестве полноценных граждан страны.

Первые контакты французов с мусульманами произошли в начале VIII века, когда войско Ислама, двигаясь из соседней Испании, заняло сначала независимую Аквитанию в 717 году, а затем, два года спустя, Нарбонну. Продвижение в глубь страны было остановлено в 732 году во время сражения, получившего название «Битва когорты мучеников» или «битва при Пуатье». Однако, в 888 году мусульманам удалось создать во французском Провансе свой маленький эмират, который был назван Джаляль аль-Хиляль (в европейской литературе известный как Фраксинет), просуществовавший чуть больше 80 лет и уничтоженный во время Реконкисты.

Несмотря на такое давнее знакомство, идея строительства крупного молитвенного сооружения для мусульман Франции возникла лишь в середине XIX века и получила практическое воплощение только в первой четверти XX века. Теперь обо всем подробнее.

Первые проекты строительства мечети были предложены посольством Марокко еще в 1842 году. Подобные предложения повторялись в 1878 и 1885 годах, однако не нашли отклика у французских властей. Затем в 1846 году Общество ориенталистов предложило правительству проект строительства мечети сначала в Париже, а затем в Марселе. Данное предложение было продиктовано попыткой умиротворения Алжира. Среди прочего, также указывалась на то, что мусульмане по своим убеждениям гораздо ближе к христианам, чем евреи. Однако это предложение встретило отказ со стороны Министерства юстиции, и проект был заморожен на 10 лет.

Источник фото: Wikipedia

В 1856 году по просьбе посольства Османской империи на востоке Парижа был выделен небольшой земельный участок площадью в 800 кв. метров для захоронения солдат-мусульман из 85 дивизии. Там же было построено небольшое здание, именуемое мечетью, где хранились погребальные принадлежности и читались молитвы. Это здание было первой мечетью Парижа. Первой мечетью Франции считалось аналогичное сооружение на турецком кладбище Марселя, которое было разрушено во время революции. Со временем здание обветшало и пришло в негодность, и Османская империя решила профинансировать работы по восстановлению и расширению мечети.

В 1914 году был предложен новый проект мечети с куполом, минаретом и сопутствующими зданиями, однако начавшаяся Первая мировая война помешала его осуществлению .

Одновременно со всеми этими событиями французский исследователь, публицист, общественный деятель и руководитель Африканского общества Франции Поль Бурдари начинает активную работу по агитации за строительство мечети в Париже. В своих статьях и частных беседах с влиятельными людьми Бурдари объясняет, что вопрос строительства мечети – это своеобразный акт признательности общества десяткам тысяч мусульман, которые пали на полях сражений, защищая Францию. Он привлекает к своей работе, которая длилась больше двадцати лет, целую плеяду французских политических, религиозных и общественных деятелей, а также некоторых дворян, которые оказывают весомую поддержку в деле проектирования, продвижения идеи во властные структуры и строительства мечети.

Источник фото: Wikipedia

Наконец, его труды увенчались успехом, в августе 1920 года Правительство Франции выделяет 500 000 франков для строительства комплекса, объединяющего под своей крышей мечеть, библиотеку и конференц-зал. Также было определено, что наиболее подходящим местом для строительства мечети будет район Сада растений. Стоит отметить, что это уникальный случай для Франции, так как данное решение правительства отступает от принципа лаицизма, согласно которому религия отделена от государства. Необходимо отметить, что особый вклад в основание и строительство мечети, кроме Поля Бурдари, внес ее первый имам Си Каддур Бенгабрит, знаменитый французский мусульманский деятель, родившийся в Алжире, который был завсегдатаем парижских салонов и снискал славу “самого парижского мусульманина”.

Первый камень в основание будущей мечети был заложен в 1922 году, а строительство началось в 1923 году. Автором проекта был французский архитектор, художник и писатель Морис Траншат де Люнель, который долгие годы проработал в Марокко и внес значительный вклад в сохранение памятников культурного наследия этой страны. Непосредственно сами строительные работы были выполнены Робером Фурне, Морисом Манту и Шарлем Юбе в соответствии с проектом де Люнеля.

В 1923 году межведомственная комиссия по делам мусульман приступает к рассмотрению проекта, предложенного Османским правительством в 1914 году, и приходит к мнению, что восстанавливать старую мечеть на османском кладбище не целесообразно, так как в районе Сада растений уже ведутся строительные работы.

Таким образом, в 1926 году в районе Жарден-де-Плант (Сад растений) 5-го округа Парижа появляется Соборная мечеть с 33-х метровым минаретом. Здание, выполненное в архитектурном стиле «мудехар», свойственном сооружениям мусульманской Андалусии, было открыто для посетителей 15 июля 1926 года. В церемонии открытия принимали участие президент Франции Гастон Думерг и султан Марокко Мулай Юсуф.

Си Каддур Бенгабрит – первый имам Парижской соборной мечети / Источник фото: Bibliobs

Создавая проект Соборной мечети Парижа, де Люнель был вдохновлен двумя жемчужинами мусульманской архитектуры. Первая – это марокканская мечеть Аль-Карауин, основанная Фатимой аль-Фихри в 859 году, которая считается старейшим духовным и образовательным центром исламского мира. Вторая – это старейшая мечеть Туниса аз-Зайтуна, великолепие которой послужило источником вдохновения для строительства последующих мечетей, в том числе и знаменитой Большой мечети Кордовы. Над внутренним убранством парижской мечети работали мастера из Северной Африки.

Само здание располагается на территории в 7500 кв. метров. Кроме мечети здесь также расположены библиотека, медресе, конференц-зал, ресторан, чайхана хамам и магазины. Почти половину территории занимают сады. Мечеть вмещает до 1000 человек, имеются отдельные залы для мужчин и женщин, комната для омовения, оборудованы специальные входы для людей с ограниченными возможностями. При мечети работает мусульманский институт, который также уполномочен выдавать сертификаты «халяль». С 1983 года здание является историческим памятником, а также имеет особый статус «Наследие двадцатого века».

Источник фото: Wikipedia

Интересные факты

· во время Второй мировой войны Соборная мечеть Парижа была центром участия мусульман Франции в движении Сопротивления, боровшегося с нацистскими оккупантами. Об этом был снят фильм «Свободные люди» франко-марокканского режиссера Исмаэля Феррухи с Тахаром Рахимом и Майклом Лонсдейлом в главных ролях

· по разным данным во время войны здесь нашли убежище от 500 до 1600 евреев, которым кроме пищи и крова были предоставлены удостоверения, свидетельствующие об их мусульманском происхождении.

· после смерти последнего султана Османской империи Абдульмеджида II в 1944 году, когда в Турции отказались принять его тело, оно на протяжении 10 лет было погребено у Соборной мечети Парижа. В 1954 году тело было отправлено в Медину и перезахоронено

· до сегодняшнего дня в мечети сменилось 6 имамов. Начиная с третьего имама Хамзы Бубакера, все имамы носят титул ректора.

· в назначении имамов этой мечети ведущая роль принадлежит правительству Алжира, которое также финансирует треть бюджета.

Входное крыльцо мечети с его светлой дубовой дверью, усеянной бронзой, украшено эвкалиптом и коралловым деревом. Мечеть открыта для посещений не только мусульман, но и туристов каждый день, за исключением времени намаза и пятничной проповеди. Для туристов и любителей арабской экзотики при мечети функционирует ресторан «У врат Востока», где можно отведать традиционные алжирские и марокканские блюда.

Булат Ногманов

Ислам во Франции

Ислам во Франции — вторая по числу приверженцев и значению религия Франции и первая по темпам роста. Важнейшим культовым объектом мусульман во Франции является основанная в 1926 году и ныне контролируемая властями Алжира Парижская соборная мечеть.

Доля мусульман в разных странах <1% (Украина, Белоруссия, Польша, Чехия, Финляндия, Венгрия, Португалия, Ирландия, Молдавия, Словакия, Румыния, Армения, Эстония, Латвия, Литва, Исландия, Мальта, Монако) 1%-2% (Андорра, Хорватия) 2%-4% (Италия, Испания, Норвегия, Сербия, Словения, Люксембург) 4%-5% (Великобритания, Греция, Дания, Лихтенштейн) 5%-10% (Германия, Франция, Швеция, Австрия, Швейцария, Бельгия, Нидерланды) 10%-20% (Россия, Болгария, Грузия, Черногория) 20%-30% (Кипр) 30%-40% (Македония) 40%-50% (Босния и Герцеговина) 80%-90% (Албания) 90%-95% (Косово) 95%-100% (Турция, Азербайджан)

История ислама во Франции

Мусульмане пришли во Францию из Испании в 717 году, заняв Аквитанию и в 719 году Нарбонну. На территории Франции произошла в 732 году историческая битва при Пуатье. Продвижение мусульман на север было остановлено франкскими войсками под командованием Карла Мартелла. Исламские владения в Европе на протяжении следующих семи с половиной веков удалось ограничить Испанией, где началась Реконкиста.

В 888 году в южной Франции была основана арабская колония Фраксинет, просуществовавшая почти 100 лет.

В дальнейшем долгое время во Франции мусульман практически не было. В XIX — начале XX веках к Франции территорий были присоединены территории со значительным мусульманским населением — Алжира, Туниса, Марокко. Массовый приток мусульман на территорию собственно Франции произошел в годы Первой мировой войны, когда для защиты страны было набрано большое количество выходцев из Северной Африки. Некоторые из них после заключения мира остались во Франции. В 1926 году была открыта Парижская соборная мечеть в память о солдатах-мусульманах, погибших в Первую мировую войну.

В январе 2015 года в Париже произошло нападение террористов на офис редакции французского сатирического еженедельника Charlie Hebdo (рус. «Шарли́ Эбдо́»). В результате стрельбы погибло 12 человек, ранено 11. Главные подозреваемые в совершении террористического акта братья Саид и Шериф Куаши 9 января были уничтожены французским спецназом в ходе спецоперации.

Спустя несколько месяцев, в апреле 2015 года данным Французского национального союза книжных магазинов, продажи книг об исламе в первом квартале 2015 года увеличились в 3 раза по сравнению с аналогичным кварталом 2014 года. По словам директор журнала Philosophie Фабриса Гершеля: «Французы задают все больше и больше вопросов, и их все меньше устраивают ответы, получаемые ими из СМИ».

Мечети

Парижская соборная мечеть (2014)

По данным главы Совета мусульман Франции Далиля Абу Бакра на начало 2015 году во Франции действовало 2200 мечетей. По его мнению, существующее количество мечетей не удовлетворяло духовные нужды 7 миллионов мусульман Франции. В связи с этим Совет мусульман потребовал увеличить численность мечетей во Франции. Данное требование поддержал министр, отвечающий за реформы государственных институтов, Тьерри Мандо и Совет епископов Франции. Со своей стороны, вице-президент ультраправой партии «Национальный фронт» Флориан Филиппо заявил, что во Франции имеется достаточное количество мусульманских культовых сооружений, указав, что мечети являются рассадниками экстремизма.

Религия и светское общество

См. также: Закон о запрете на сокрытие лица во Франции

С 80-х годов XX века для Франции становятся характерны всё более массовые проявления исламской религиозности со стороны иммигрантов и их детей, причём особенно явно это проявилось в школах, куда мусульманские девочки приходили в традиционных мусульманских платках — хиджабах. Ещё в 1989 в одной из парижских школ две 14-летние девочки отказались сменить хиджабы на светскую одежду, как того требовал устав учебного заведения. С тех пор у них появились тысячи последовательниц, многие из которых ради своих религиозных убеждений вообще отказывались от светского обучения.

В июле 2003 была создана правительственная комиссия по вопросам взаимоотношений религии и государства. Началась широкая кампания против хиджаба, «визуального символа подавления женщины». Мусульманки оказались перед непростым выбором: либо поступиться религиозным требованием, либо прекратить учёбу.

В декабре 2003 президент Франции Жак Ширак в телеобращении к французской нации заявил: «Секуляризация — одно из главных достижений Французской Республики. Она является ключевым элементом социального взаимодействия и единства нации. Республика выступает против всего, что разделяет, отрезает и исключает. Закон объединяет разнородное, потому что уравнивает в правах всех людей, отказываясь от дискриминации по полу, происхождению, цвету кожи или религии. Надо быть бдительным, чтобы вовремя предотвратить опасный откат назад».

Крупные мусульманские общественные организации Франции

В настоящее время во Франции действует несколько крупных мусульманских общественных организаций. С 1983 года действует Союз исламских организаций Франции, который с 2014 года включен властями ОАЭ в список террористических группировок.

В 2003 году образован Французский совет по делам мусульманского вероисповедания, в котором по итогам выборов 2013 года преобладают марокканские делегаты, но его главой является имам Парижской соборной мечети. В 2006 году при поддержке Марокко создано Объединение французских мусульман. Обе организации связаны друг с другом.

Иностранное финансирование ислама во Франции

Мусульманская община во Франции получает некоторое финансирование из-за рубежа. Причем зачастую между властями других стран наблюдается своего рода «соперничество» за право поддерживать мусульманские учреждения. Например, Парижская соборная мечеть с 1982 года официально получает содержание от властей Алжира. Кроме того, Алжир выделил средства на возведение мечетей в Туре и в Тулузе, и на мечеть в Марселе, а также оплатил подготовку французских имамов. Король Марокко Мухаммед VI выделил средства на завершение строительства мечети в Блуа, на мечети в Страсбурге и в Сент-Этьене.

Протесты

В январе 2004 во Франции прошли массовые антиправительственные демонстрации мусульман, протестующих против планируемого принятия закона о светском характере общества, который должен был запретить школьникам в государственных школах носить предметы одежды, символизирующие их религиозную принадлежность. К демонстрациям мусульман присоединились французские сикхи, которые также считают, что их религиозным чувствам нанесено оскорбление.

Демонстрации, в которых приняли участие десятки тысяч человек, шли под лозунгами: «Хиджаб и паранджа — мой выбор!», «Ширак, ты не сорвешь с меня чадру!» Одновременные акции протеста были проведены во многих странах Европы и мира. С предостережениями в адрес Франции выступили представители зарубежных мусульманских организаций.

Однако демонстрации и протесты не смогли помешать принятию закона о светском характере общества 15 марта 2004 года. Согласно закону, в госучреждениях и школах теперь запрещено носить любые знаки, демонстрирующие религиозную принадлежность, — большие кресты, хиджабы, чалмы, еврейские кипы или сикхские тюрбаны. Судя по опросам общественного мнения, закон поддержали две трети населения Франции.

Продолжая борьбу против политики французского правительства и парламента, исламские активисты вывели её на общеевропейский уровень. В июле 2004 в Лондоне состоялась международная конференция с участием 250 делегатов из 14 стран, где было принято решение начать политическую кампанию по лоббированию интересов мусульман в Европарламенте.

Запрет на ношение религиозных символов, принятый во Франции осудил, в числе других, мэр Лондона Кен Ливингстон, который считает, что новый закон представляет собой шаг в сторону религиозной нетерпимости.

20 августа 2004 года «Исламской армией в Ираке» были захвачены два французских журналиста. Повстанцы потребовали в обмен на заложников отменить принятый закон.

Примечания

  1. Pew Forum, 2011-01 Архивировано 23 марта 2012 года. report Архивировано 9 февраля 2011 года.
  2. 1 2 Салкина М. Институционализация ислама во Франции // Международные процессы. — 2016. — Т. 14. — № 2 (45). — С. 116
  3. Братья Куаши погибли при штурме в городе Даммартен, сообщают СМИ. РИА Новости (9 января 2015).
  4. Продажи исламской литературы во Франции утроились. IslamNews (4 апреля 2015). Дата обращения 6 апреля 2015.
  5. Французское правительство: Нехватка мечетей способствует радикализации мусульман, IslamNews (8 апреля 2015). Дата обращения 8 апреля 2015.
  6. Салкина М. Институционализация ислама во Франции // Международные процессы. — 2016. — Т. 14. — № 2 (45). — С. 117 — 118
  7. 1 2 Салкина М. Институционализация ислама во Франции // Международные процессы. — 2016. — Т. 14. — № 2 (45). — С. 117
  8. 1 2 Салкина М. Институционализация ислама во Франции // Международные процессы. — 2016. — Т. 14. — № 2 (45). — С. 115
  9. 1 2 Белов, Шкуренко, 17.05.2010, с. 25.
  10. Петров, Александр Хиджаб замедленного действия. Независимая газета (21 июля 2004). Дата обращения 6 апреля 2015.

Литература

  • Белов Е., Шкуренко О. 10 ссор неверных с исламом // Огонёк. — 17.05.2010. — № 19. — С. 25.
  • Мусульмане во Франции Алексей Кудрявцев (Опубликовано в РЖ «Россия и мусульманский мир», 2002, № 11, с. 155—168)
Для улучшения этой статьи по религии желательно:

  • Проверить достоверность указанной в статье информации.
  • Переработать оформление в соответствии с правилами написания статей.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.

Пожалуйста, после исправления проблемы исключите её из списка параметров. После устранения всех недостатков этот шаблон может быть удалён любым участником.

Страны Европы: Ислам

Независимые государства

Зависимые территории

Непризнанные и частично
признанные государства

1 В основном или полностью в Азии, в зависимости от проведения границы между Европой и Азией. 2 В основном в Азии.

Франция в огне: на пути к исламизации

Москва, 20 марта — «Вести.Экономика».После убийства значительной части сотрудников французского сатирического журнала Charlie Hebdo в Париже 7 января 2015 г. захват заложников и убийство в одном из супермаркетов через два дня подтвердили то, что и так уже было очевидно: Франция стала объектом исламского терроризма. На огромной демонстрации, организованной в Париже 11 января, собралось 1,5 млн человек, также в ней приняли участие политики со всего мира.

На короткое время Франция, казалось, стала страной, готовой отстаивать свободу слова, и правительство было готово бороться за западные ценности. К сожалению, это впечатление продлилось недолго.
В течение многих лет свобода слова во Франции находится в упадке, особенно в отношении ислама и исламского терроризма. Журналисты, которые говорили, что ислам больше напоминает не религию мира, а религию войны, систематически подвергались преследованиям. Не пощадили и директора, и главного редактора Charlie Hebdo: на них подали в суд еще в 2006 г., когда журнал переиздал карикатуры на исламского пророка Мухаммеда.

Франция, Италия, Испания. Валовой внутренний продукт

Дело получило продолжение в 2007, 2012 и 2013 гг. Писатель Мишель Уэльбек был вызван в суд в 2010 г. после заявления о том, что ислам — «глупая» религия. Первый судебный приговор против полемиста Эрика Земмура был вынесен с 2011 г. В 2007 г. был создан сайт Riposte Laïque для борьбы с цензурой, защиты секуляризма и сохранения права критиковать ислам. Сразу же начались судебные преследования его основателя Пьера Кассена.
Судебные преследования против тех, кто все еще смел «неправильно» отзываться об исламе, не прекращались после убийств в Charlie Hebdo, скорее они даже усилились. Теракты, совершенные во Франции в ноябре 2015 г. и в июле 2016 г., не вылились в демонстрации. Они закончились проявлениями страха и покорности. Французские политики впустую рассуждали об опасностях «фанатизма» и говорили, что Франция «находится в состоянии войны», но они никогда не называли врага. Журналисты и писатели, которые заявили, что террористы, нападающие на Францию, являются мусульманами и что «исламизм» не чужд исламу, должны были отвечать за свои слова в суде и были оштрафованы на тысячи евро.
И Эрик Земмур, и Пьер Кассен провели несколько часов в суде, предоставляя неопровержимые доказательства – все напрасно.
После победы президента Эммануэля Макрона год назад ситуация ухудшилась. 20 июня 2017 г., в конце обеда, который он разделил с мусульманскими лидерами, президент Макрон заявил, что «… никто не должен полагать, что ислам несовместим с Республикой», что «никто не должен говорить, что Франция отвергает мусульманскую веру», и что «попытка придать исламу образ религии, потворствующей убийствам и террору», должна быть осуждена. Большинство французских критиков ислама предпочли сохранить молчание. Riposte Laïque, напротив, этого не сделал, и вскоре последствия дали о себе знать.
20 января 2018 г. Пьер Кассен был осужден за «подстрекательство к ненависти против мусульман», и ему был установлен штраф в размере $12 тыс. Ему также был назначен условный тюремный срок до трех месяцев. Вскоре он снова предстанет перед судом за повторение того же «преступления» и может быть отправлен в тюрьму.
Несколько европейских правительств дали понять, что критика ислама может привести к судебному преследованию и осуждению. Недавно британским, датским и немецким гражданам были вынесены условные приговоры. Если Пьер Кассен будет заключен в тюрьму, это будет первый случай, когда кто-то из западной демократии будет отправлен в тюрьму за критику религии.
Хуже того, Кассен даже не автор статьи, на которую ссылаются судьи. В статье говорится только о том, что очевидно: мусульмане-экстремисты воюют с Францией и Западом, подстрекательство к убийству неверных приветствуется в Коране. Кассену был вынесен приговор как редактору Riposte Laïque. Однако с 2012 г. в деятельности Riposte Laïque принимает участие Швейцария, в издании швейцарский редактор. Пьер Кассен больше не имеет официального поста в этой организации. Он просто легкая добыча, потому что живет во Франции. Пьер Кассен, явно жертва злоупотреблений прокуратуры, планирует обратиться за политическим убежищем в Швейцарию.
Недавно еще два члена Национальной ассамблеи Франции — Гилберт Коллард и Марин Ле Пен, бывший кандидат в президенты, набравшая 35% голосов в мае 2017 г., — также обвинялись в «подстрекательстве к насилию». Они даже не публиковали тексты, критикующие ислам. Они разместили в твиттере фотографии, изображающие зверства, совершенные «Исламским государством», и добавили подписи под фотографиями: «Это «Исламское государство». Им также были вынесены серьезные штрафы и тюремные сроки. Фотографии, которые они разместили в твиттере, не являются какой-то секретной информацией: они широко доступны в интернете.
Первоначально Коллард и Ле Пен были защищены парламентским иммунитетом. Однако их парламентский иммунитет был отменен почти единогласным голосованием во Французской национальной ассамблее. Это первый случай, когда члены демократического западного правительства рискуют оказаться в тюрьме за публикацию широко доступных фотографий исламских преступлений.
Французские законы все чаще используются французской системой правосудия для подавления любой критики в отношении ислама. Более того, на фоне опасного искажения реальности критики исламского террористического насилия теперь систематически рассматриваются французскими судьями как лица, совершающие подстрекательства к ненависти и насилию. К угрозе штрафов прибавляется угроза тюремных сроков.
Следовательно, те, кто критикуют ислам или просто показывают результаты исламского терроризма, являются жертвами жестокого преследования. В то же время реальных расистских организаций это никогда не касается. Например, исламское движение Natives of the Republiс регулярно публикует тексты, в которых говорится, что «жадные евреи контролируют мировую финансовую систему» и что «сионисты убивают палестинских детей удовольствия ради», но никогда не осуждаются. В своем выступлении Хурия Бутелджа, опубликовавшая книгу, описывающую евреев как порочных сторонников «исламофобии», заявляет, что Холокост «намного меньше, чем деталь» истории. Она приняла участие в антиизраильских демонстрациях, где демонстранты размахивали флагами «Хезболлы» и ХАМАСа, где поднимались портреты убийц евреев. Еврейские организации выразили свое негодование и подали жалобы – все безрезультатно.
Французское правительство и французская судебная система утверждают, что они относятся ко всем религиям одинаково. Однако они относятся к исламу как к религии, которая может пользоваться особыми привилегиями.

Во Франции нападения на ислам встречаются довольно редко, но приводят к суровым ответным мерам: в январе 2016 г. мужчина бросил кусочки ветчины перед мечетью. Его немедленно отправили в тюрьму на несколько недель. При этом нападения на христианство бесчисленны, иногда жестоки, но почти никогда не заканчиваются осуждением нападавших. Французские театры ставят антихристианские шоу почти каждый год.
Во Франции проживают от 6 млн до 8 млн мусульман, и их число растет. 400 тыс. оставшихся евреев Франции еще не покинули Францию, но с каждым годом их число сокращается. Христиане исчезают. Церкви часто пустуют.
Опросы показывают, что значительная часть французского населения считает, что ислам представляет собой угрозу, однако французские власти предпочитают преследовать тех, кто говорит об этой угрозе.
В 2005 г. ситуация была серьезной. Мусульманские беспорядки наблюдались по всей стране. Еще президент Франции Жак Ширак попросил имамов восстановить спокойствие и начал отказываться от суверенитета французского правительства во многих районах. Несколько лет спустя президент Николя Саркози заявил, что организовал «Ислам Франции», основанный на структуре, которую он создал в 2003 г., когда был министром внутренних дел. Он попросил лидеров французских мусульман призвать к «умеренности». И здесь он потерпел неудачу: французские мусульманские лидеры единогласно заявили, что «ислам не является жестокой религией» и «не нуждается в умеренности». Он пообещал закрыть «запретные зоны» и вернуть районы, оставленные при Жаке Шираке. И тут он тоже потерпел неудачу. В 2006 г. во Франции насчитывалась 751 «запретная зона», и, «по последним данным», это число не изменилось. Президент Франсуа Олланд не сделал ничего и позволил ситуации загнивать. Президент Эммануэль Макрон теперь говорит о необходимости «реорганизовать ислам Франции», но он, похоже, сдался.
Макрон недавно заявил, что хочет создать пост «великого имама Франции», человека, который был бы «духовным лидером» ислама во Франции. Он добавил, что хотел бы видеть строительство крупных «мечетей» в каждом важном французском городе. Он также хочет, чтобы арабский язык преподавался в каждой средней школе, чтобы поддерживались отношения между мусульманами и языком их религии. Он обещает реализовывать позитивные действия в пользу мусульман и более решительную борьбу против «тех, кто нападает на ислам». Он никогда не употребляет слова «радикальный ислам». Он говорит о «радикализации», но говорит, что главная опасность заключается в «радикализации секуляризма». Он не скрывает, что те, кто защищают секуляризм, являются препятствием на пути, по которому он намерен идти. Очевидно, борьба против «радикализации секуляризма» находится на высоком уровне.
Марван Мухаммад, представитель «Коллектива против исламофобии во Франции», заявил в 2011 г.: «Кто может сказать, что через 30-40 лет Франция не станет мусульманской страной? Никто в этой стране не имеет права лишать нас надежды на то, что в будущем будет общество, которое во всем мире верно исламу».
Каждый день во Франции мужчины, такие как Марван Мухаммад, имеют больше оснований для надежд.
Известный исламский проповедник Тарик Рамадан сейчас содержится в тюрьме под Парижем: судьи не могут отклонить обвинения против него в изнасиловании. Некоторые французские мусульмане по-прежнему утверждают, что он несправедливо обвинен. Многие другие говорят, что он самозванец и, похоже, готовы избавиться от него. Говорят, что необходимо срочно создать «аутентичные французские исламские институты», полностью «признанные французским правительством». Президент Макрон не мог сказать этого лучше. Исламизация Франции не остановится.
Президент Макрон недавно заявил, что необходим закон против «ложных новостей». Если закон будет принят, все онлайн-издания во Франции, которые не публикуют то, что правительство определяет как «настоящие новости», могут быть немедленно закрыты решением правительства. Если они находятся за пределами Франции, доступ к ним будет заблокирован. Исламские интернет-издания и сайты не входят в список источников «фейковых новостей». Какие онлайн-издания и сайты входят в список? Те, которые поднимают вопросы об исламе.

AFP: число проживающих во Франции мусульман к 2025 году составит более 8,5 млн человек

ПАРИЖ, 30 ноября. /ТАСС/. Количество проживающих на территории Франции мусульман к 2050 году возрастет минимум на 12,7% и составит более 8,5 млн человек. Об этом в четверг сообщило агентство France-Presse со ссылкой на данные исследования, проведенного американским Pew Research Center.

Исследовательский институт рассмотрел три возможных сценария, связанных с изменением численности мусульманского населения в Европе. Первый предполагает прогноз количества мусульман на территории сообщества при так называемой «нулевой иммиграции», второй — при сохранении исключительно легальной иммиграции в страны Европы, третий — при большом потоке в том числе нелегальных мигрантов, который был отмечен в Европе в 2014-2016 годах.

Согласно данным центра, в прошлом году во Франции число мусульман оценивалось в 5,7 млн человек (8,8% населения). При «нулевой иммиграции» их количество через восемь лет увеличится до 8,6 млн человек, во втором случае исследователи прогнозируют рост на 17,4% до 12,6 млн человек, в третьем — на 18% до 13,2 млн.

Исследование охватило 28 стран-членов Европейского союза, а также Норвегию и Швейцарию. Специалисты подсчитали, что 53% мусульман среди мигрантов прибыли в Европу в период с 2010 по 2016 год. Специалисты считают, что, если рассматривать третий сценарий, то число мусульман на территории Европы к 2050 году может составить до 14% от европейского населения, что почти в три раза больше текущих показателей.

В конце сентября Агентство Европейского союза по основным правам опубликовало доклад, согласно которому большинство мусульманских мигрантов в Европейском союзе чувствует неразрывную связь с европейским сообществом, верит в его демократические институты и считает Европу новым домом, несмотря на присутствие дискриминации по расовому признаку.

СКОЛЬКО ИСЛАМА ВО ФРАНЦИИ?

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.

2,8 МИЛЛИОНА? НА САМОМ ДЕЛЕ С ТОЧНЫМИ ЦИФРАМИ ВСЕ НЕСКОЛЬКО СЛОЖНЕЕ. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди мусульманской культуры вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения, или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

Как исповедуют ислам?

Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называет себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

ПО ДАННЫМ ИССЛЕДОВАНИЯ, КОТОРОЕ ПРОВЕЛ ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей мусульманского происхождения. В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.

Если подробнее, 41% людей мусульманского происхождения называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».

Сколько мечетей?

Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЭТИ ЦИФРЫ ВОВСЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТНОСЯТСЯ К МЕЧЕТЯМ. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысячами церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек.

Сколько среди мусульман радикалов?

Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

ОБЫЧНО СЧИТАЕТСЯ, ЧТО НАИБОЛЕЕ РАДИКАЛЬНЫХ НАСТРОЕНИЙ придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12-15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

Настроения среди молодежи

Специалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности, среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

ПОЯВЛЕНИЕ ВСЕ БОЛЬШЕГО ЧИСЛА МАГАЗИНОВ ХАЛЯЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.

По результатам его исследования мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что живущие в мигрантских районах мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по смешанным районам или выросли в смешанных семьях. Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

Александр ПУШАР, Самюэль ЛОРАН, LE MONDE, ФРАНЦИЯ

Почему во Франции живет так много чернокожих людей? Чем это объяснить?

Лёха Мудрый ☮ 16640 год назад историк по образованию; путешествия и фесты; модератор темы: история

Такова участь всех бывших колониальных держав. В том числе, и России. Да-да! Если что, то наплыв в Великобританию мулатов из Вест-Индии и индо-пакистанцев из соответствующих стран, в Россию таджиков, узбеков, кыргызов, азербайджанцев и т.д, во Францию арабов и африканцев — явления одного порядка. С трудом понимаю тех, кто этого не видит в упор. И, как ни странно, везде это начало происходить именно после обретения подчинёнными территориями независимости. Причём, официальный статус этих регионов, что был во времена большого общего государства, сути дела не меняет. Ну например, Алжир был «заморским департаментом», а не колонией. Но разве при этом алжирские эмигранты-арабы как-то радикально отличаются от тунисских или марокканских? Наверное, нет. Кажется, вместе их всех следует политкорректно именовать «магрибцами», но это не точно (с.).

А вот то, что предыдущий отвечающий черкнул — немножечко дичь. Да, у Франции были обширные территории в тропическом поясе Африки. «Повезло». Но WWI не сыграла какой бы то ни было решающей роли в наполнении Франции чернокожим населением. Скорее Германия их запомнила, но это, как говорится, совсем другая история Рейнландские бастарды Больше стало появляться после следующей войны, но и то, не столько в связи с ней самой, сколько с постепенным распространением информацией, и началом глобализации. Исходная точка — Марсель. Там уже в 1940-х (вторая половина) это было заметно (см. карикатуры Х.Бидструпа).

Реальные волны пошли именно после освобождения от «колониального ига». (Дальше говорю именно про Францию, и её ситуацию). К этому времени злые изверги-колонизаторы, между прочим, сумели наладить в крупных центрах, по крайней мере, хоть какую-то систему первичного образования. Ещё 10-20 лет «счастливой» прекрасной независимости. Появились у кого-то, помимо радиоприёмников, ещё и телевизоры. А кино и так все смотрели. Что поняли местные аборигены:

1) В стране-метрополии жить конкретно лучше и веселее.

2) Кто знает, худо-бедно, основы французской речи, тот может, гипотетически, в случае материализации в пределах дорогой бывшей матушки-метрополии, рассчитывать хоть на какую-то, пусть даже и самую низкокваливицированную и малооплачиваемую работу. Тем паче, что у кого-то где-то там уже кто-то из родственников устроился.

Чем ближе к концу века, и больше уровень развития информационных технологий, тем больший пиздец в родимой Африке;

тем большая информированность о жизни в Европе. А толерантность и мультикультурализм там цветут и процветают. И понимание потенциальными мигрантами того, что белый европеец уже не злой дядя-колониалист, который, в случае чего, по жопе сделает палкой бо-бо, а добренький кормилец в миграционном лагере, который ещё и ложечку халявного супа поднесёт, и даже жопу подотрёт. Вот с 1980-х, и по сей день оттуда идёт непрекращающийся поток. А уж как приземлились родственники, так можно вписать и остальную семью — это ж понятно…

Франция на коленях. Пригороды Парижа превратились в Арабские Эмираты

Число иммигрантов в отдельных районах Парижа составляет 50% (!) от всего населения, а пригороды французской столицы превратились в Арабские Эмираты со своими законами. И это хороший урок для российских властей.

Ахмед сегодня слегка под мухой. Да, имам его мечети в Страсбурге запрещает пить, да и родители тоже, но он любит принять на грудь. Именно поэтому Ахмед украл в магазине одну бутылку вина и две шампанского, виртуозно засунув их в штаны. Этот молодой алжирец уже отсидел 7 месяцев в тюрьме за духи, похищенные в торговом центре, — говорит, «д­евушку хотел осчастливить». Он идёт по улице тяжело, как слон, — опасается, что выпадут бутылки. «Полицейские у нас твари, — жалуется Ахмед. — Увидят араба с покупками — требуют показать кассовый чек. Иначе арестуют — уже не верят, что наши что-то за свои деньги покупают».

Постоянной работы у алжирца нет, и воровство он считает нормальным делом. «Это вообще не преступление — французы богатые, — говорит он. — А их солдаты в Алжире миллион человек убили. Сволочи, да они нас обязаны до конца жизни кормить!» 20 лет назад родители Ахмеда приехали на работу во Францию: отец устроился дворником, мать торговала на базарчике фруктами. Он никогда не видел Алжира — родился в Страсбурге, но французом себя не считает. Это и есть основная проблема 7 миллионов переселенцев из арабских стран: они живут здесь по своим правилам…

«Вали отсюда, пока цел!»

Сейчас во Франции число иммигрантов называют угрожающим — они официально составляют 20% от всего населения. Неофициально — в два раза больше. Парижский район Гут д’Ор называют «маленькой Африкой»: каждый второй (!) житель приехал сюда из Алжира, Сенегала или Конго. По вечерам на улицах этого квартала раскидываются стихийные рынки — продают краденые вещи или играют в напёрстки, обманывая туристов. В Фонтен-о-Руа и Ля Шапель треть иммигрантов, а в пяти других районах переселенцы составляют четверть от числа парижан. В XIII округе живут китайцы, у Восточного вокзала — пакистанцы, турки и выходцы из Бангладеш. Есть особые кварталы, где поселились вьетнамцы и ливанцы. Это ещё хорошо: например, в Марселе примерно половина (!) из 800 000 жителей города — уроженцы Северной Африки.

— Россия совершает классическую ошибку Франции, — уверен политолог Роже Гольдберг. — Во время экономического бума 70-х годов мы тоже стали привлекать мигрантов — нам нужен был копеечный труд. Опираясь на закон » О воссоединении семей», они перевезли сюда жён и детей. До 1993 года, если ребёнок родителей-иностранцев появлялся на свет во Франции, он получал гражданство. Вы знаете, к чему это привело? Беременные арабские и африканские женщины нелегально плыли к нам на лодках и сразу шли «сдаваться» в больницы. Их дети обретали француз­ский паспорт, а затем приезжала вся семья. Пособие мигрантам сейчас составляет 281 евро в месяц на человека и ещё 184 евро на каждого ребёнка! Это миф, что нелегалы дёшевы, — на деле они отнимают вашу зарплату. Ведь удивительно: граждане тех стран, что долгие годы воевали с Францией за свою независимость, — Алжира и Вьетнама — рвутся обратно к «оккупантам», так же как и советские республики вышли из СССР, а после миллионы узбеков, таджиков и киргизов целыми деревнями уезжали нелегально работать в Россию.

Парижский пригород, гетто иммигрантов Клиши-су-Буа (40 минут езды на автомобиле от центра столицы) похож на отдель­ную страну. По улицам идут люди в национальных одеждах — арабские куфии, гвинейские бубу, индийские сари. Каждая вторая женщина (чаще всего африканка) либо беременна, либо с детьми. Звучит заводная арабская музыка. Всюду лежат груды гниющего мусора — обитатели социального жилья (на скорую руку слепленных пятиэтажек), не утруждаясь, выбрасывают отходы из окон. 8 лет назад я был тут — во время погромов и поджогов машин. Стало лучше? Ничуть. Пробую сфотографировать мечеть, и ситуация 2005 года повторяется — меня окружает с десяток угрюмых арабских подростков, у некоторых в руках кастеты. «Эмир» группы, обритый наголо парень лет семнадцати, кричит: «Тебе чего надо, белый? Давай, вали из нашего района, пока цел!»