Мятеж муравьева 1918

Муравьёв, Михаил Артемьевич

В этой статье или разделе имеется избыток цитат либо слишком длинные цитаты. Излишние и чрезмерно большие цитаты следует обобщить и переписать своими словами. Возможно, эти цитаты будут более уместны в Викицитатнике или в Викитеке.

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Муравьёв; Муравьёв, Михаил.

Михаил Артемьевич Муравьёв


М. А. Муравьёв в форме капитана
Русской императорской армии, 1916 год.

Дата рождения

13 (25) сентября 1880

Место рождения

деревня Бурдуково,
Варнавинского уезда,
Костромской губернии,
Российской империи

Дата смерти

11 июля 1918 (37 лет)

Место смерти

Симбирск, РСФСР

Принадлежность

Российская империя, РСФСР

Род войск

пехота
Русская императорская армия,
Красная гвардия,
Красная армия

Годы службы

1898 — 1918

Звание

капитан

Командовал

командир роты 122-го Тамбовского полка;
начальник охраны Временного правительства;
член штаба Петроградского ВРК;
главнокомандующий войсками Петроградского военного округа;
командующий войсками,
действовавшими против
войск Керенского — Краснова;
командующий группой войск на Киевском направлении;
начальник штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на Юге России;
начальник штаба Верховного главнокомандующего южной группы войск;
командующий вооружёнными силами Одесской советской республики;
командующий Восточным фронтом.

Сражения/войны

Русско-японская война
Первая мировая война
Гражданская война

Михаил Артемьевич Муравьёв (13 сентября 1880, деревня Бурдуково, Варнавинский уезд, Костромская губерния — 11 июля 1918, Симбирск) — офицер Русской императорской армии, революционер (эсер), командир отрядов Красной гвардии и Красной армии.

Биография

Молодые годы

Родился в крестьянской семье.

Учился в Костромской семинарии.

В 1898 году поступил вольноопределяющимся в армию, в 1901 году окончил двухгодичное Казанское пехотное юнкерское училище, после которого был распределён в город Рославль Смоленской губернии. В том же году отличился на учениях, взяв в плен командующего войсками условного противника Куропаткина.

Русско-японская война

В 1904 году в чине поручика командовал ротой 122-го Тамбовского полка на русско-японской войне. В феврале 1905 года тяжело ранен в голову. Около пяти лет провёл за границей, в первую очередь — во Франции, где посещал Парижскую военную академию. В Париже на Муравьёва оказал влияние культ Наполеона.

На 1 января 1909 года служил в 1-м Невском пехотном полку на Кавказе в чине поручика. Семь лет служил преподавателем в Казанском военном училище, женился на дочери командира резервного Скопинского пехотного полка.

Существуют противоречивые данные о политической ориентации Муравьёва до революции. По одним источникам, он был черносотенцем, по другим — кадетом. По мнению украинского историка Савченко В. А., в 1907 году в эмиграции Муравьёв подпал под влияние революционных идей и примкнул к эсеровской террористической группе Бориса Савинкова.

Первая мировая война

На начало Первой мировой войны — капитан. После получения на фронте ряда тяжёлых ранений переведён преподавателем тактики в школу прапорщиков в Одессе.

Февральская революция

Во время Февральской революции 1917 г. находился на Юго-Западном фронте. В марте попытался сместить одесского губернатора М. Эбелова как «недостаточно революционного и кадетского».

В мае на 1-м съезде Юго-Западного фронта (Каменец-Подольск) выступил с инициативой создания добровольческих ударных частей. В Петрограде возглавил «Оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части» (также председатель Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией), вёл работу по формированию добровольческих ударных батальонов. На этом поприще Муравьёву удалось сформировать до ста «батальонов смерти» и несколько женских батальонов. Он был замечен Керенским. Стал начальником охраны Временного правительства, был произведён в подполковники.

После поражения Корниловского выступления разорвал дальнейшие отношения со Временным правительством и примкнул к левым эсерам, активно критиковавшим Керенского слева. Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что Муравьёв, сам себя считая левым эсером, формально в ПЛСР так и не вступил; однако сам Муравьев в обращении «ко всем газетам» в ноябре 1917 года заявлял: «в партию я официально вошел только в дни первой революции и считал и считаю себя в настоящее время левым социалистом-революционером»

Октябрьская революция

После Октябрьской революции 1917 года предложил свои услуги Советскому правительству. Уже через два дня после восстания в Петрограде Муравьёв встретился со Свердловым и Лениным, после чего был уполномочен организовать борьбу с мародёрами, грабившими петроградские винные лавки.

С 27 октября (9 ноября) — член штаба Петроградского ВРК, с 28 октября — начальник обороны Петрограда, с 29 октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с 30 октября — командующий войсками, действовавшими против войск Керенского — Краснова.

8 (21) ноября заявил о сложении своих полномочий в связи с отзывом левыми эсерами своих представителей с ответственных государственных постов.

На территории Украины и на румынском фронте

6 (19) декабря 1917 года СНК РСФСР образовал Южный революционный фронт по борьбе с контрреволюцией. Главнокомандующим войсками фронта был назначен В. А. Антонов-Овсеенко.

9 (22) декабря Муравьёв был назначен начальником штаба В. А. Антонова-Овсеенко. Совместно с командующим войсками Московского военного округа Н. И. Мураловым формировал в Москве отряды Красной гвардии для отправки на Дон против войск атамана А. М. Каледина. Один из изобретателей тактики «эшелонной войны».

После того, как Южная группа войск вступила в Харьков, где съезд Советов провозгласил советскую власть на Украине, Антонов-Овсеенко передал командование войсками, действовавшими на Украине, Муравьёву, а сам возглавил борьбу против казачьих войск Дона.

4 (17) января 1918 года советское правительство Украины официально объявило войну Центральной раде. 5 (18) января Антонов-Овсеенко издал директиву об общем наступлении советских войск против Центральной рады. Главный удар решено было нанести от Харькова на Полтаву при дальнейшем движении на Киев совместно с большевизированными частями бывшей Русской армии, которые угрожали Киеву с разных сторон, в том числе частями распавшегося Юго-Западного фронта. Общее руководство операцией было возложено на начальника штаба Южной группы войск Муравьёва. 6 (19) января года войска Муравьёва вошли в Полтаву. По утверждению Савченко, при занятии Полтавы Муравьёв приказал расстрелять 98 юнкеров и офицеров местного юнкерского училища, хотя на самом деле Виленское юнкерское училище в 1915 было эвакуировано в Полтаву.

Через четыре дня после подавления войсками Центральной рады Январского восстания в Киеве войска Муравьёва вошли в Киев, где был установлен режим террора. При штурме города был проведён массовый артобстрел (до 15 тыс. снарядов), в результате которого был разрушен доходный дом Грушевского. Перед началом самого же штурма Муравьев 4 февраля отдал своим войскам приказ: «войскам обеих армий приказываю беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и врагов революции».

Сам же Муравьёв наложил на киевскую «буржуазию» контрибуцию в 5 млн руб. на содержание советских войск. По сведениям украинского Красного Креста, в первые дни после установления власти Муравьёва в Киеве было убито до 5 тысяч человек, из них до 3 тысяч — офицеры. Это была одна из крупнейших, если не самая крупная за всю Гражданскую войну, одномоментная расправа над русским офицерством. Впрочем, очевидец событий М.С.Грушевский указывает, что цифра в 5 тысяч жертв преувеличена, более осторожные расчеты принимают около 2 тысяч.

27 января (9 февраля) Муравьев направил рапорт Антонову-Овсеенко и Ленину о взятии Киева:

Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета работает энергично. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки… Я приказал частям 7-й армии перерезать путь отступления — остатки Рады пробираются в Австрию. У меня были представители держав Англии, Франции, Чехии, Сербии, которые все заявили мне, как представителю советской власти, полную лояльность…Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем…

Исследователь В. А. Савченко сопровождает это высказывание Муравьёва следующим замечанием: «Муравьев явно прихвастнул, говоря о своей международной деятельности, тем более что державы Чехия на февраль 1918 года просто не существовало, а Сербия была полностью оккупирована австрийскими войсками».

Будучи сторонником лозунга «Россия единая, великая и неделимая» Муравьёв был ярым противником «украинизации», а «украинцев» считал «предателями-мазепинцами» и «австрийскими шпионами». Войска Муравьёва проводили массовые репрессии против украинской интеллигенции, офицеров, буржуазии, говорить на улицах на украинском языке стало опасно. Большевистское правительство Народного секретариата Украины, переехавшее из Харькова, потребовало удаления Муравьёва из города, назвав его «вожаком бандитов».

По утверждению В.Савченко, не подкрепленному документально, после взятия Киева войска Муравьёва якобы начали разбегаться, сократившись с 15 тыс. штыков до трёх с половиной, затем до двух, а 2 гвардейский корпус «самодемобилизовался» в полном составе, не оставив ни одного бойца..

14 февраля Муравьёв был назначен командующим фронтом, получив задачу выступить против румынских войск, стремившихся захватить Бессарабию и Приднестровье. В своей телеграмме Ленин потребовал от Муравьёва: «Действуйте как можно энергичнее на Румынском фронте». В ответ Муравьёв сообщил:

Положение чрезвычайно серьёзное. Войска бывшего фронта дезорганизованы, в действительности фронта нет, остались только штабы, место нахождения которых не выяснено. Надежда только на подкрепления извне. Одесский пролетариат дезорганизован и политически неграмотный. Не обращая внимания на то, что враг приближается к Одессе, они не думают волноваться. Отношение к делу очень холодное — специфически одесское.

Самовольно наложил на одесскую «буржуазию» контрибуцию в 10 млн руб., объявил город на военном положении, приказав уничтожить все винные склады, разогнал городскую думу. Вместо десяти млн. руб. удалось собрать только два, после чего Муравьёв приказал изъять все поголовно деньги из банков и из касс всех предприятий, включая даже те, что предназначались для выплаты зарплат рабочим.

Севернее Днестра руководимые Муравьевым красногвардейские части 23 февраля 1918 года наносят румынам жестокое поражение у Рыбницы (100 верст северо-восточнее Кишинева), причем нами было захвачено до 40 орудий. Успешные бои продолжались шесть дней. Румыны были также разбиты в районе Слободзеи, на линии Резина–Шолданешты, получили чувствительный удар в районе Кицкан. К 2 марта 1918 года войска Муравьева окончательно отбили попытки румын закрепиться в Приднестровье. У румынской армии было захвачено 15 орудий и большое количество стрелкового оружия, в плен попало 500 румынских солдат. Разгром у Рыбницы показал неспособность румынской армии к серьезным боевым действиям.

9 марта учредил на подконтрольной территории военно-революционные трибуналы.

Муравьёв командовал войсками Одесской Советской республики до 12 марта, однако удержать город не смог. После оставления Одессы 11-12 марта приказал сухопутным частям и кораблям военного флота Одесской советской республики «открыть огонь всеми пушками по буржуазной и национальной части города и разрушить её».

1 апреля, бросив свои войска, прибыл в Москву. Ленин по инициативе Антонова-Овсеенко предложил ему пост командующего Кавказской советской армией, однако местные большевики во главе с председателем Бакинского совнаркома С. Г. Шаумяном крайне резко выступили против подобной кандидатуры.

В середине апреля параллельно с разгромом анархистов в Москве Муравьёв был арестован по обвинению в злоупотреблении властью и связях с анархистами; следственная комиссия не подтвердила обвинение, и постановлением Президиума ВЦИК от 9 июня дело «за отсутствием состава преступления» было прекращено. Сам же Муравьёв, находясь в Одессе, описывал свои «подвиги» в Киеве следующим образом:

Мы идем огнём и мечом устанавливать Советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!

Мятеж и гибель

Основная статья: Мятеж Муравьёва (1918)

13 июня Муравьёв был назначен командующим Восточным фронтом. Германский посол граф Мирбах, желая мотивировать Муравьёва на борьбу с чехословацким корпусом, вручил ему взятку. Однако это обстоятельство ничуть не помешало новому главкому через месяц взбунтоваться против большевиков. Кроме того, 1 июля посредник между германской миссией и командованием Восточного фронта был неожиданно арестован ВЧК.

Во время левоэсеровского восстания Ленин начал сомневаться в лояльности Муравьёва, приказав Реввоенсовету фронта тайно следить за его действиями: «запротоколируйте заявление Муравьева о выходе из партии левых эсеров. Продолжайте внимательный контроль». Кроме того, Ленин запросил члена Реввоенсовета фронта Мехоношина К. А. о реакции главкома на известия из Москвы, на что Мехоношин ответил, что в ночь с 6 на 7 июля главком не спал, находился в штабе фронта и был в курсе всех событий, но «заверил в полной преданности Советской власти».

10 июля Муравьёв поднял мятеж. До сих пор достоверно неизвестно, пошёл ли он на это по собственной инициативе или получив соответствующий приказ ЦК партии левых эсеров. Хотя советская историография прямо увязывает мятеж Муравьёва с левоэсеровским восстанием в Москве, исследователь Савченко А. В. считает, что Муравьёв поднял мятеж самостоятельно, получив известия из Москвы и опасаясь ареста из-за подозрений в нелояльности. Сам же Муравьёв во время событий заявлял, что он «действует самостоятельно, но ЦК обо всём знает». Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что достоверность этого заявления Муравьёва остаётся сомнительной и ЦК «не мог знать» о действиях Муравьёва.

В ночь с 9 на 10 июля Муравьёв, бросив штаб фронта в Казани, без ведома реввоенсовета фронта погрузил два лояльных себе полка на пароходы и отбыл из города. Перед мятежом успел приказом по фронту перебросить из Симбирска в Бугульму местную коммунистическую дружину.

11 июля он с отрядом в тысячу человек прибыл на пароходе «Мезень» из штаба фронта, размещавшегося в Казани, в Симбирск, занял стратегические пункты города и арестовал руководящих советских работников (в том числе командующего 1-й армией Михаила Тухачевского, также зампреда губисполкома Шеленкевича К. С., политкомиссара штаба Симбирской группы войск Лаврова А. Л., и других большевиков).

Выступил против заключения Брестского мира с Германией, объявил себя «главкомом армии, действовавшей против Германии», телеграфировал в СНК РСФСР, германскому посольству в Москве и командованию Чехословацкого корпуса об объявлении войны Германии. Войскам фронта и Чехословацкому корпусу (с которым он до мятежа и должен был воевать) предписывалось двигаться к Волге и далее на запад для отпора германским войскам, якобы начавшим в это время наступление.

Выступил с инициативой создания так называемой Поволжской Советской республики во главе с левыми эсерами Спиридоновой, Камковым и Карелиным. Планировал привлечь на свою сторону чехословаков и офицеров. На сторону Муравьёва перешли левые эсеры: командующий Симбирской группой войск и Симбирским укрепрайоном Клим Иванов и начальник Казанского укрепрайона Трофимовский.

Ленин и Троцкий в совместном правительственном обращении заявили, что «Бывший главнокомандующий на чехо-словацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте». Однако это обращение было опубликовано только 12 июля, когда сам Муравьёв уже был мёртв.

11 июля Муравьёв явился на заседание исполкома губернского Совета вместе с представителями левоэсеровской фракции, предложив отдать ему власть. На тот момент местные левые эсеры ещё не были удалены от власти и занимали посты военного, земельного и продовольственного губернских комиссаров.

К этому времени председателю губернского парткома Варейкису И. М. удалось тайно разместить вокруг здания латышских стрелков, бронеотряд и особый отряд ЧК. Сам Муравьёв также безуспешно попытался заблокировать здание шестью броневиками.

Во время заседания из засады вышли красногвардейцы и чекисты и объявили об аресте. Муравьёв оказал вооружённое сопротивление и был убит (по другим источникам — застрелился).

12 июля официальная газета ВЦИК «Известия» поместила правительственное сообщение «Об измене Муравьёва», в котором утверждалось, что, «видя полное крушение своего плана, Муравьёв покончил с собой выстрелом в висок».

После гибели Муравьёва среди комиссаров и красноармейцев широко распространились подозрения против вообще всех бывших царских офицеров. Кроме того, последствия мятежа оказались крайне тяжёлыми для фронта.

Как подчёркивает исследователь Б. В. Соколов, войска Восточного фронта были деморализованы и сбиты с толку сначала телеграммами главкома Муравьёва о мире с чехословаками и войне с Германией, а затем — об измене Муравьёва, и о продолжении войны с чехословаками. Подполковник Каппель В. О. принял решение воспользоваться моментом, и нанести удар. Красная армия вскоре оставила Бугульму, Мелекесс и Симбирск, а в начале августа и Казань, где в руки чехословаков и Народной армии Комуча попала часть российского золотого запаса. В связи со сложившимся тяжёлым положением на фронте на станцию Свияжск вскоре после падения Казани лично прибыл наркомвоенмор Лев Троцкий.

Оценки

Историк В. А. Савченко описывает Муравьёва как авантюриста, одержимого мечтой стать «красным Наполеоном». По его мнению, Муравьёв установил в Киеве и Одессе режим террора и грабежей, выигрывая при этом «только такие сражения, в которых его силы превосходили силы противника минимум в три раза». По мнению Юрия Фельштинского, «на Украине Муравьев и его армия прославились неслыханными грабежами мирного населения, террором и зверствами».

Деятельность Муравьёва оставила в целом негативные воспоминания даже у самих большевиков. Тесно работавший с ним на Украине Антонов-Овсеенко назвал Муравьёва «смелым авантюристом и крайне слабым политиком», который выражался «высоким штилем», и «жил всегда в чаду». Едва не расстрелянный Муравьёвым Тухачевский охарактеризовал его следующим образом:

Муравьев отличался бешеным честолюбием, замечательной личной храбростью и умением наэлектризовывать солдатские массы… Мысль «сделаться Наполеоном» преследовала его, и это определенно сквозило во всех его манерах, разговорах и поступках. Обстановки он не умел оценить. Его задачи бывали совершенно не жизненны. Управлять он не умел. Вмешивался в мелочи, командовал даже ротами. У красноармейцев он заискивал. Чтобы снискать к себе их любовь, он им безнаказанно разрешал грабить, применял самую бесстыдную демагогию и проч. Был чрезвычайно жесток. В общем, способности Муравьева во много раз уступали масштабу его притязаний. Это был себялюбивый авантюрист, и ничего больше.

Не лучшим было и мнение председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского, в апреле 1918 года арестовавшего Муравьёва в Москве:

худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Все это он проделывал от имени нашей советской власти, восстанавливая против нас все население. Грабеж и насилие — это была сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор.

> Награды

  • Орден Святого Станислава 2-й степени с мечами (ВП 26.04.1915)

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 Комиссаров В. А. Михаил Артемьевич Муравьев в истории России — Владимир Александрович Комиссаров (Герой смутного времени) // Сайт «ПроШколу.ру — все школы России» (www.proshkolu.ru) (Проверено 28 февраля 2013)
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование — Харьков: Фолио (ISBN 966-03-0845-0); М. : ООО «Издательство ACT» (ISBN 5-17-002710-9) — 2000. — 368 с. — (Жизнь знаменитых людей).
  3. 1 2 3 4 Муравьев Михаил Артемьевич // © Проект «Хронос» (hrono.ru) (Проверено 15 марта 2013)
  4. 1 2 Муравьёв Михаил Артемьевич — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание)
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Фельштинский Ю. Г., 1992, с. 614.
  6. Кто такой Муравьев (рус.) // Киевская мысль : газета. — 1917. — 5 ноября.
  7. Краснознамённый Киевский. Очерки истории Краснознамённого Киевского военного округа (1919—1979). Киев, 1979
  8. Антонов-Овсеенко В. А. Записки о гражданской войне. — М., 1924. — Т. 1. — С. 154. — цит. по Тинченко Я. Ю. Голгофа русского офицерства в СССР 1930−1931 годы — М.: Московский общественный научный фонд, 2000. — ISBN 5-89554-195-X. — Разд. I. Гражданская война глазами военспецов.
  9. Волков С. В. Трагедия русского офицерства. — 1-е. — М.: Центрполиграф, 2001. — С. 64. — 508 с. — (Россия забытая и неизвестная). — 3000 экз. — ISBN 5-227-01562-7.
  10. Грушевський М.С. Ілюстрована історія України. — К.: Наукова думка, 1992. — с.518.
  11. К столетию первой победы Красной армии
  12. 1 2 3 4 Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам! — М.: Воениздат, 1958.
  13. Троцкий Л. Об измене Муравьева — Первоначально «Известия ВЦИК», 12 июля 1918 г. // Троцкий Л. Сочинения — М.-Л., 1926. — Т. 17. — Ч. I.
  14. Фельштинский Ю. Г., 1992, с. 615.
  15. 1 2 3 4 5 Соколов Б. В. Михаил Тухачевский: жизнь и смерть «Красного маршала» — Смоленск: Русич, 1999. — 512 с. — («Мир в войнах») — ISBN 5-88590-956-3.
  16. Шамбаров В. Е. Белогвардейщина — М.: «Алгоритм», 2009. — (Адмирал) — 592 с. — ISBN 978-5-9265-0653-9.

Литература

  • Алексеев В. Н. Восстание главкома Муравьева — Сталинград: Краевое книгоиздательство, 1936. — 100, с., л. ил.
  • Гриневич Л. Следственное дело Главкома красных войск в Украине М. Муравьева // Зеркало недели. — 2000. — № 15 (288), 15−21 апреля. (недоступная ссылка)
  • Троцкий Л. Петроград — Первоначально «Правда», 1919. — № 250, 30 октября // Троцкий Л. Сочинения — М.-Л., 1926. — Т. 17. — Ч. II.
  • Фельштинский Ю. Г. Крушение мировой революции. Брестский мир: Октябрь 1917 − ноябрь 1918.. — М.: Терра, 1992. — 656 с. — ISBN 5-85255-111-2..
  • Мясников Виктор. Забытая победа (В феврале 1918 года немногочисленные советские войска разбили в Приднестровье румынских оккупантов) // Сайт «Независимого военного обозрения» − приложения к «Независимой газете» (nvo.ng.ru) 02.22.2008.

Нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий Главнокомандующий вооруженными силами Республики И. И. Вацетис (01.09.1918—09.07.1919) С. С. Каменев (1919—1924) Начальник Всероглавштаба Н. Н. Стогов (18.05—02.08.1918) А. А. Свечин (02.08—22.10.1918) Н. И. Раттэль (22.10.1918—10.02.1921) Начальник Полевого штаба РВСР Н. И. Раттэль (02.10.—22.10.1918) Ф. В. Костяев (22.10 1918—16.06.1919) М. Д. Бонч-Бруевич (16.06.—13.07.1919) П. П. Лебедев (13.07.1919—14.02.1921) Командующие фронтами Восточный фронт М. А. Муравьев (13.06 — 11.07.1918) И. И. Вацетис (11.07.1918 — 28.09.1918) С. С. Каменев (28.09.1918 — 05.05.1919, 29.05.1919 — 07.07.1919) А. А. Самойло (05.05.1919 — 29.05.1919) М. В. Фрунзе (19.07 — 15.08.1919) В. А. Ольдерогге (15.08.1919 — 15.01.1920) Северный фронт Д. П. Парский Д. Н. Надёжный (26.11.1918—19.02.1919) Туркестанский фронт М. В. Фрунзе (август 1919 — сентябрь 1920) Г. Я. Сокольников (сентябрь 1920 — февраль 1921) В. С. Лазаревич (февраль 1921 — январь 1922) В. И. Шорин (январь—ноябрь 1922) А. И. Корк (ноябрь 1922—1923) С. А. Пугачёв (июль 1923 — апрель 1924) М. К. Левандовский (апрель 1924 — ноябрь 1925) К. И. Авксентьевский (1925—1927) Южный фронт П. П. Сытин П. А. Славен (ноябрь 1918 — январь 1919) В. М. Гиттис (январь—июль 1919) В. Н. Егорьев (июль—октябрь 1919) А. И. Егоров (октябрь 1919 — январь 1920) М. В. Фрунзе Каспийско-Кавказский фронт М. С. Свечников (8.12.1918—19.03.1919) Западный фронт Д. Н. Надёжный (19.02.1919—22.07.1919) В. М. Гиттис (июль 1919 — апрель 1920) М. Н. Тухачевский (апрель 1920 — август 1922) Юго-Западный фронт А. И. Егоров Командующие армиями 1-я Конная армия С. М. Будённый 2-я Конная армия О. И. Городовиков Ф. К. Миронов

Командующие Красной армией
Командующие Белыми армиями
Командующие Зелёными армиями

Бандит Муравьёв, Круты и взятие Киева

Михаил Муравьев в январе-феврале 1918 года командовал группой войск на Киевском направлении. Именно под его командованием состоялась эпическая битва с «300 спартанцами» под Крутами. Спустя несколько дней войска Муравьёва вошли в Киев. Именно его проклинает по сей день свидомая общественность, как яркого представителя кровавых большевиков.
Вот только М.Муравьев большевиком не был. Храбрый авантюрист с комплексом Наполеона, он до последнего был и служил левым эсерам. Большевистское правительство Народного Секретариата Украины, переехавшее из Харькова в освобожденный Киев, первым делом потребовало удаления Муравьёва из города, назвав его «вожаком бандитов». Аналогично относились к нему и большевики Полтавы, которых Муравьев в отместку просто разогнал.
Говорить о войске под командой Муравьева, как о москалях, по меньшей мере глупо. Разве что считать кацапами набранных в Харькове и Донбассе солдат. Вот только из Харькова Муравьев выступил во главе трех тысяч бойцов, а под Киевом у него было уже 7 тысяч штыков, 26 пушек, 3 броневика и 2 бронепоезда. То есть более четырех тысяч человек присоединилась к армии на пути Харьков-Полтава-Киев. Совершенно очевидно, что это были местные жители, а не мифические москали.
Ниже мнение председателя ВЧК Дзержинского, в апреле 1918 года (через два месяца после Крут) арестовавшего Муравьёва в Москве: «худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Все это он проделывал от имени нашей Советской власти, восстанавливая против нас все население. Грабеж и насилие — это была сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор».
Самого же Муравьева довольно точно характеризует письмо, написанное им 9 февраля Антонову-Овсеенко и Ленину о взятии Киева:
«Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета работает энергично. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки… Я приказал частям 7-й армии перерезать путь отступления — остатки Рады пробираются в Австрию. У меня были представители держав Англии, Франции, Чехии, Сербии, которые все заявили мне, как представителю советской власти, полную лояльность…Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем…».
Позднее, в Одессе, Муравьев хвастался своими подвигами: «Мы идем огнем и мечом устанавливать Советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!».
Терпение большевиков лопнет к середине лета. 11 июля Муравьев будет застрелен при попытке ареста.
Ленин и Троцкий в совместном правительственном обращении заявили, что «Бывший главнокомандующий на чехо-словацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте» Однако это обращение было опубликовано только 12 июля, когда сам Муравьёв уже был мёртв.
Цитаты по http://militera.lib.ru/bio/savchenko/02.html и биографии Муравьева.

«Безбашенный» главком

Исследования последних лет показывают, что среди видных радикалов – большевиков, эсеров, анархистов, вершивших судьбы страны в эпоху революции и Гражданской войны – было весьма много людей, страдавших серьезными отклонениями в психике и потому нередко принимавших ошибочные решения, совершавших опрометчивые шаги, что приводило к тяжелым материальным потерям и совершенно неоправданным людским жертвам. История левого эсера Михаила Артемьевича Муравьева – наглядная тому иллюстрация. У него, по свидетельствам современников, наблюдался целый букет психических заболеваний.
Михаил Муравьев родился в 1880 году в крестьянской семье. Учился в Костромской учительской семинарии, а в 18 лет поступил вольноопределяющимся в армию. В 1901 году закончил двухгодичное Казанское пехотное юнкерское училище и был распределен в г. Рославль Смоленской губернии. В том же году юный подпоручик отличился на тактическом учении, условно «взяв в плен» военачальника противоборствовавшей стороны – генерал-адъютанта князя А.Н. Куропаткина.
Муравьева знали и как сердцееда и опасного бретёра. После одной из ссор на полковом балу он убил на дуэли офицера, за что был лишен погон. Дуэлянту также предстояло отбыть полтора года арестантских рот, но это наказание было заменено длительной гауптвахтой. Позже он был восстановлен в офицерском звании. Затем реабилитированного поручика направили командиром роты в 122-й пехотный Тамбовский полк на Дальнем Востоке.
На Русско-японской войне воевал он храбро, но в феврале 1905 года был тяжело ранен в голову, и оказался в госпитале. И хотя врачам удалось поставить его на ноги, у поручика Муравьева, как свидетельствовали недавно обнаруженные медицинские документы, «остались тяжёлые и неизлечимые последствия, связанные с повреждением нервных стволов, выраженные в головокружениях, ослаблении слуха» и ряде других симптомов, свидетельствовавших о появившейся тенденции к нервно-психическим расстройствам.
Будь это в современной армии, его непременно бы комиссовали и присвоили инвалидность, но Муравьева оставили на военной службе и отправили учиться за границу.
Около пяти лет он провел во Франции, где посещал Парижскую военную академию. Здесь на него оказал сильнейшее влияние культ Наполеона, подхлестнувший присущую ему с младых ногтей манию величия, и здесь же страдавший явным комплексом неполноценности поручик приобщился к мессианским веяниям, исходившим от русских революционеров, после революции 1905 – 1907 гг. свивших гнёзда в Париже.
По утверждению украинского историка В.А. Савченко, уже в 1907 году во Франции Муравьёв подпал под влияние революционных идей, и примкнул к эсеровской террористической группе Бориса Савинкова, давно наводившей ужас на чиновный мир Санкт-Петербурга и других городов России.
На 1 января 1909 г. Муравьев уже значится в документах 1-го Невского пехотного полка, расквартированного на Кавказе. Затем он служил преподавателем тактики в Казанском военном училище и женился на дочери командира резервного Скопинского пехотного полка.
Можно было ожидать, что размеренная, относительно спокойная жизнь преподавателя и семейное благополучие внесут успокоение в мятежную душу поручика (позднее капитана). Но тут грянула Первая мировая, и Муравьев оказался на фронте.
В начале ноября 1914 г. под Краковом он получил тяжелое ранение. И снова госпиталь – на сей раз в Царском Селе, где работали сестрами милосердия императрица Александра Федоровна и ее фрейлины.
Условия в этом госпитале были лучше, чем в других. И все же Муравьев ими был недоволен. Однажды ему не подали положенной порции вина, и капитан закатил громкий скандал, крича во все горло: «Воюешь за них, а им рюмки вина жалко!». Раненого поспешили успокоить, учитывая и его характер, и состояние расстроенной нервной системы: даже накануне выписки из госпиталя доктора отмечали у пациента «сильные головокружения, утомляемость, общую слабость, плохой сон, по ночам частые кошмары…».
После получения на фронте еще целого ряда ранений Муравьев был переведён преподавателем тактики в школу прапорщиков в Одессе.
Февральская революция 1917 г. застала капитана Муравьева на Юго-Западном фронте. Он сразу вспомнил уроки Савинкова и с головой окунулся в разбушевавшуюся революционную стихию: уже в марте попытался самочинно сместить одесского губернатора М. Эбелова, «недостаточно революционного и кадетского». Но при этом новоявленный последователь Бонапарта вовсе не разделял пораженческих настроений и горой стоял за «войну до победного конца».
И не случайно на 1-м съезде солдатских комитетов Юго-Западного фронта он выступил с инициативой создания добровольческих ударных частей, которую горячо поддержал командующий фронтом (позднее Верховный главнокомандующий) генерал от кавалерии А.А. Брусилов. Замеченный в похвальном начинании капитан был моментально переведен в Петроград, где возглавил «Оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части». Он также являлся «председателем Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией», и вёл работу по формированию добровольческих ударных батальонов (которые на поверку оказались столь же малобоеспособными и вполне разложившимися, как и обычные части).
Тем не менее, Муравьёву ставили в заслугу, что ему удалось сформировать до 100 «батальонов смерти» и несколько женских батальонов, самым известным из которых было подразделение под командованием крестьянки Марии Бочкаревой, охранявшее Зимний дворец вплоть до момента низложения Временного правительства 25 октября (7 ноября) 1917 г. и разоружённое революционными матросами.
Несмотря на довольно эфемерные результаты, развивший бурную организаторскую деятельность офицер летом 1917 года был замечен главой Временного правительства, военным и морским министром А.Ф. Керенским, и назначен начальником охраны Временного правительства. При этом он незамедлительно был произведён в подполковники.
Но после поражения Корниловского выступления в августе 1917 г. Муравьев совершил головокружительный курбет: внезапно разорвал все отношения с Временным правительством и примкнул к левым эсерам, активно критиковавшим Керенского за многочисленные ошибки и упущения. Эта метаморфоза тем более непонятна и загадочна (и может быть объяснима внезапными и резкими перепадами настроения у психически больных людей), что левые эсеры осуждали продолженную Временным правительством войну с австро-германским блоком как империалистическую, несправедливую, и требовали выйти из неё, а подполковник Муравьев, как мы уже говорили, жаждал войны «до победного конца».
Правда, историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что Муравьёв, сам себя называя левым эсером, формально в партию социалистов-революционеров так и не вступил.
Сразу же после взятия власти в Петрограде большевиками и эсерами в октябре 1917 г. Муравьев предложил свои услуги только что образованному Советскому правительству. Уже через два дня после провозглашения Советской власти он был принят в Смольном Свердловым и Лениным. Надо думать, советские вожди увидели в предприимчивом подполковнике энергичного и решительного военного специалиста, ибо ему поручили организовать в Питере борьбу с мародёрами, грабившими винные лавки. Так началась стремительная карьера бывшего сподвижника Керенского в большевистской когорте…
Уже с 27 октября (8 ноября) 1917 г. Муравьев — член штаба Петроградского Военно-революционного комитета, с 28 октября — начальник обороны Петрограда. Он 29 октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, а 30 октября — командующим войсками, отряженными противостоять полкам Керенского — Краснова, собиравшимся наступать на «колыбель революции».
Но 8 (21) ноября 1917 г. последовал очередной выверт молодого выдвиженца: Михаил Артемьевич заявил о сложении с себя всех полномочий в связи с отзывом левыми эсерами своих представителей с ответственных государственных постов в Советском государстве в знак протеста против большевистской политики.
Однако капризничали эсеры, а с ними и М.А. Муравьев не так уж долго: первоначально потребовав создания «однородного социалистического правительства» (т.е. из представителей всех социалистических партий), не далее как через месяц семь левых эсеров безропотно вошли в Совет Народных Комиссаров, возглавив наркоматы земледелия, юстиции, почт и телеграфов и т. д.
В свою очередь, и Муравьев уже 9 (22) декабря 1917 г. был назначен начальником штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на Юге России В.А. Антонова-Овсеенко. Но первоначально он совместно с командующим войсками Московского военного округа Н.И. Мураловым формировал в Москве отряды Красной гвардии для отправки на Дон против казачьих войск атамана А.М. Каледина.
В этот период Михаил Артемьевич прославился как один из изобретателей тактики «эшелонной войны».
Тактика эта, распространенная в начальный период Гражданской войны, когда сплошной линии фронта еще не существовало, и силы противоборствовавших сторон были сильно разбросаны по стране, заключалась в привязке боевых действий к железнодорожным линиям, по которым и двигались воинские формирования, часто в сопровождении бронепоездов. Успех таких действий чаще всего зависел от артиллерийского и пулеметного вооружения бронепоезда, а целью их являлся захват, укрепление и расширение плацдарма на возможно большей территории путём взятия под контроль крупных населённых пунктов, узловых железнодорожных станций, важных экономических и политических центров.
Вскоре Муравьев стал претворять изобретенный им способ ведения войны на практике, возглавив красные войска, действовавшие на направлении Полтава – Киев в январе – феврале 1918 г. 19 января он вошел в Полтаву, где разогнал, а затем арестовал нелояльный к нему местный Совет и приказал расстрелять 98 офицеров и юнкеров местного юнкерского училища.
Затем армия Муравьева, насчитывавшая около 7 000 штыков, 26 орудий, 3 броневика и 2 бронепоезда, подступила к Киеву. Незадолго до этого в украинской столице пролилась кровь участников Январского восстания (прежде всего, рабочих завода «Арсенал»), подавленного войсками Центральной Рады. Красный главком был полон решимости взять Киев во что бы то ни стало, и приказал подвергнуть его беспощадной артиллерийской бомбардировке. По городу было выпущено до 15 тысяч снарядов. В результате этого варварского обстрела был, в частности, разрушен и выгорел дотла знаменитый дом Грушевского на Ботанической улице, многие жильцы погибли. Перед началом самого штурма Киева грезивший о своем «Тулоне» «красный Бонапарт» издал приказ № 9, в котором потребовал «беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции». Если бы этот приказ был выполнен дословно, Киев лишился бы едва ли не половины своего населения!
Видя, что операция по овладению Киевом затягивается, Муравьев приказывает подгонять штурмующих шрапнелью: «Не стесняйтесь, пусть артиллерия негодяев и трусов не щадит». Кстати, он же первым в Гражданской войне использовал отравляющие газы, запрещенные всеми международными соглашениями как изуверское оружие. Газы помогли его армии захватить мосты через Днепр и преодолеть оборонительные укрепления украинских войск на днепровских кручах. В рапорте Антонову-Овсеенко Муравьев хвастливо докладывал: «Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам…».
Захватив Киев, Муравьев на неделю стал его полным хозяином и палачом. На три дня столица Украины была отдана на разгром и разграбление. Люди боялись выходить на улицы: там грабили и убивали всех, имевших хоть сколько-нибудь приличный вид. «Классовый террор» прошелся косой смерти по интеллигенции, офицерам, буржуазии…
По разным подсчетам, только за неделю было уничтожено от трех до пяти тысяч киевлян, из них около трех тысяч офицеров.
25 января (7 февраля) революционными матросами Муравьева был убит митрополит Киевский Владимир.
Муравьев слал успокоительные депеши Ленину: «Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета, работает энергично…».
Сегодня противники установления добрососедских отношений между Россией и Украиной, русофобы всех мастей приводят зверства Муравьева и его банд зимой 1918 г. в Полтаве и Киеве как показательный пример украинофобии, якобы органически присущей всем без исключения «кацапам». Непреложная истина, однако, состоит в том, что насаждавшийся «безбашенным главкомом» железный Молох «красного террора» прошёлся по представителям всех без исключения национальностей: и по украинцам, и по русским, и по евреям…
Кстати, Муравьев, едва взяв Киев, поспешил объявить о наложении на город грабительской контрибуции в десять миллионов рублей, большую часть которой он намеревался взыскать с финансистов и сахарозаводчиков еврейской национальности (как заявлял сам главком, на содержание его воинства было уплачено 5 миллионов).

В Москве тогда предпочли закрыть глаза на творившийся произвол и бесчинства, потому что 14 февраля 1918 г. Михаил Артемьевич был снова назначен командующим фронтом, получив задачу выступить против румынских войск, стремившихся захватить Бессарабию и Приднестровье, и стал командовать войсками Одесской Советской республики.
Тогда же Ленин телеграммой потребовал от Муравьева: «Действуйте как можно энергичнее на Румынском фронте!». Муравьев, однако, удержать фронт не смог, несмотря на все жестокости.
А 1 апреля, бросив свои войска, вдруг прибыл в Москву. За ним потянулся длинный шлейф разного рода злодеяний и злоупотреблений, так что 28 апреля он был, наконец, арестован ЧК и помещен в тюрьму после того, как представители комитета «1-й революционной армии» обвинили главкома «в расправах, расстрелах, самодурстве, предоставлении армии права грабить города, села».
Началось следствие, в ходе которого всплыли многие ужасающие факты. Например, тех, кто лично сталкивался с Муравьевым, поражало его обхождение даже с ближайшим окружением, характеризовавшее его не просто, как самодура…
Рассказывали, в частности, что он лично застрелил шофера, у которого «в неподходящий момент» сломалась машина. Одного железнодорожного рабочего главком распорядился расстрелять только за то, что тот осмелился похлопать его по плечу, а другого – за то, что обратился к нему со словом «голубчик».
Свидетели высказывали большие сомнения относительно психического здоровья главкома. Вот что говорилось на следствии в ЧК:
«Впечатление у меня от Муравьева, как о человеке чрезвычайно нервном, кровожадном… неуравновешенном, ненормальном» (В. Примаков, командир полка Червонного казачества);
«Все его жесты, мимика, страшная возбужденность вызывали у меня ощущение, что передо мной ненормальный человек» (В. Фейербенд, начальник штаба 2-й революционной армии);
«Я никогда не видел таких людей, как Муравьев: это был совершенно ненормальный человек с явно выраженной манией величия» (С. Мойсеев, председатель армейского комитета 1-й революционной армии).
Медицинское обследование Муравьева в тюрьме показало, что он действительно страдал «неврастенией в степени большей, чем средняя», а также рядом других серьезных недугов. Поэтому с 10 июня он был переведен из Бутырок в частную психиатрическую лечебницу О. Чичеровой.
Но в тот период Советское правительство испытывало острейшую нужду в военных профессионалах, хотя бы на словах преданных революции (к коим причисляли и бывшего подполковника). И Муравьев (судя по всему, не без вмешательства благоволившего к нему, наверное, за склонность к крайним мерам нарковоенмора Л.Д. Троцкого) был неожиданно оправдан, и вместо того, чтобы быть списанным с военной и вообще государственной службы, 13 июня 1918 г. получил назначение на новый, весьма ответственный пост – главнокомандующего Восточным фронтом.
Прибыв в Казань (и еще накануне), Муравьев вновь начал выписывать политические кренделя…
В июне 1918 года он тайно встретился с германским послом графом Мирбахом (или его представителем), который вручил ему крупную взятку, чтобы мотивировать его на войну с Чехословацким корпусом, следовавшим железнодорожными эшелонами из Центральной России через Поволжье к Владивостоку.
Однако 1 июля посредник между германской миссией и командованием Восточного фронта был внезапно арестован ВЧК.
Здесь надо напомнить, что «красный Бонапарт» по-прежнему причислял себя к левым эсерам – партии, до лета 1918 года поддерживавшей большевиков и входившей в правительственную коалицию. В составе Петроградского ВРК левые эсеры приняли деятельное участие в организации Октябрьской революции, поддерживали большевиков на тяжёлом для них II Съезде Советов крестьянских депутатов, выступали за разгон Учредительного собрания. Присутствие левых эсеров было заметным в Красной армии и ВЧК; в частности, чекисты – левые эсеры приняли участие в уничтожении организации московских анархистов в апреле 1918 года.
Но к июлю 1918 г. отношения между союзниками совершенно испортились. Левые эсеры резко выступили против Брестского мира. Будучи крестьянской партией, они не приняли введение продразвёрстки, особо их раздражало вытеснение проэсеровских сельских советов пробольшевистскими комбедами. 6 июля левоэсеровские террористы Яков Блюмкин и Николай Андреев в провокационных целях убили германского посла Мирбаха; в Москве вспыхнул левоэсеровский мятеж.
Председатель СНК Ленин начал серьезно сомневаться в лояльности Муравьёва, и приказал Реввоенсовету фронта тайно следить за его действиями, повелев запротоколировать заявление Муравьева о выходе из партии левых эсеров (в которой он формально и не состоял) и продолжать «внимательный контроль». Не ограничившись этим предупреждением, Ильич особо запросил члена Реввоенсовета фронта К.А. Мехоношина о реакции главкома на известия из Москвы. Мехоношин ответил в успокоительном ключе: в ночь с 6 на 7 июля главком не спал, находился в штабе фронта, и был в курсе всех событий, но «заверил (Реввоенсовет фронта) в полной преданности Советской власти».
Тем не менее, 10 июля Муравьёв все-таки поднял мятеж. До сих пор точно неизвестно, пошёл ли он на это по собственной инициативе, или получив какие-то указания от ЦК левых эсеров. Хотя советская историография прямо увязывает мятеж Муравьёва с левоэсеровским восстанием в Москве, ранее упомянутый историк Савченко полагает, что Муравьёв поднял мятеж самостоятельно, получив известия из Москвы и опасаясь ареста из-за подозрений в нелояльности. Сам же Муравьёв во время этих событий заявлял, что он «действует самостоятельно, но ЦК (партии эсеров) обо всём знает». Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что достоверность этого заявления Муравьёва остаётся сомнительной, поскольку левоэсеровский ЦК физически «не мог знать» о действиях Муравьёва.
Возможно, причиной мятежа была и обуревавшая главкома мания преследования, не позволявшая ему рассуждать здраво…
Как бы то ни было, но в ночь с 9 на 10 июля Муравьёв, бросив штаб фронта в Казани, без ведома РВС фронта погрузил два лояльных себе полка на пароходы и отбыл из города. Перед мятежом он приказом по фронту перебросил из Симбирска в Бугульму лояльную ему коммунистическую дружину.
11 июля с отрядом в тысячу человек Муравьев прибыл на пароходе «Мезень» в Симбирск, занял стратегические пункты города и арестовал руководящих советских работников (в том числе командующего 1-й армией Михаила Тухачевского).
Публично выступив против заключения Брестского мира, он объявил себя «главкомом армии, действовавшей против Германии», а затем телеграфировал в СНК РСФСР, германскому посольству в Москве и командованию Чехословацкого корпуса об «объявлении войны» Германии. Войскам фронта и Чехословацкому корпусу (с которым он до своего мятежа и согласно договоренности с Мирбахом и должен был воевать) предписывалось двигаться к Волге и далее на запад для отпора германским войскам, якобы начавшим наступление на Советскую Россию.
Затем главком Восточного фронта обнародовал свою инициативу о создании «Поволжской Советской республики» во главе с левыми эсерами Спиридоновой, Камковым и Карелиным. Затевая эту авантюру, Муравьев планировал привлечь на свою сторону чехословаков и оказавшихся в Поволжье бывших офицеров.
События в Симбирске стали приобретать крайне опасный оборот, так как на сторону Муравьёва перешли и другие левые эсеры, занимавшие ответственные военные посты: командующий Симбирской группой войск и Симбирским укрепрайоном Клим Иванов, и начальник Казанского укрепрайона Трофимовский.
Ленин и Троцкий встревожились не на шутку, ибо в совместном правительственном обращении заявили: «Бывший главнокомандующий на чехословацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте».
Однако это обращение было опубликовано в печати только 12 июля, когда сам Муравьёв уже был мёртв.
11 июля он явился на заседание исполкома губернского Совета вместе с представителями левоэсеровской фракции, и предложил отдать ему всю власть. Очень похоже, Михаилу Артемьевичу всё ещё не давали покоя лавры Бонапарта, и он жаждал своего «18 брюмера»…
На тот момент местные левые эсеры ещё не были удалены от власти и занимали посты военного, земельного и продовольственного губернских комиссаров.
Но и местные большевики, выполнявшие предначертания Ленина, тоже не дремали. К моменту появления Муравьева на заседании исполкома председателю губернского большевистского парткома И.М. Варейкису удалось незаметно разместить вокруг здания латышских стрелков, бронеотряд и особый отряд ЧК. Сам Муравьёв также попытался заблокировать здание шестью броневиками, но безуспешно.
Во время заседания из засады вышли красногвардейцы и чекисты, и объявили об аресте изменника. Муравьёв оказал вооружённое сопротивление, открыл стрельбу, и был убит (по другим источникам — застрелился).
Личность Муравьёва оставила крайне негативные воспоминания даже у самих большевистских функционеров, тоже известных весьма жестоким отношением к «врагам революции». Так, тесно работавший с ним на Украине Антонов-Овсеенко называл Муравьёва «смелым авантюристом и крайне слабым политиком», который выражался «высоким штилем», но «жил всегда в чаду». Крайне отрицательным было и мнение председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского, в апреле 1918 г. арестовывавшего Муравьёва в Москве:
«Худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Все это он проделывал от имени нашей Советской власти, восстанавливая против нас все население. Грабеж и насилие — это была сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор».
О причинах невиданной доселе кровожадности революционного главкома Муравьева Феликс Эдмундович умалчивает. Но теперь уже ясно, что она во многом была результатом нервно-психического расстройства и следствием разного рода «фобий», одолевавших «красного Бонапарта».
Кстати, в разное время медиками было зафиксировано наличие психиатрических заболеваний у начальника Военного отдела ВЧК М.С. Кедрова, занимавшегося в 1918 г. созданием в Советской России первых концлагерей и реализацией политики «красного террора»; командующего 2-й (Особой) армией Западного фронта, бывшего прапорщика, сподвижника Муравьева, А.И. Ремнева; участника подписания Брестского мира, а в молодости курьера «Искры» И.Г. Слесарева-Кульмана (провел в психиатрических больницах всю вторую половину жизни – свыше 20 лет); члена большевистской фракции в IV Госдуме Н.Р. Шагова, проводившего с начала Первой мировой войны активную пораженческую агитацию; первого руководителя московской советской милиции К.Г. Розенталя; члена Коллегии наркомата юстиции и заведующего Отделом кодификации и законодательных предположений А.Г. Гойхбарга, который был вдохновителем и во многом творцом всего советского законодательства; одной из организаторов провозглашения Украины советской республикой Е.Б. Бош, лично расстреливавшей крестьян за отказ сдать хлеб по продразверстке, в бытность главой Пензенского губкома РКП(б) (покончила с собой в 1925 г.); подлинного фанатика революции, командующего Балтфлотом в 1920 – 1921 гг. Ф.Ф. Раскольникова, бывшего затем полпредом СССР в Афганистане, Эстонии, Дании и Болгарии; председателя Петроградского Военно-революционного комитета во время Октябрьского переворота 1917 г. А.А. Иоффе (застрелился в 1927 г.); известного большевистского боевика-экспроприатора С.А. Тер-Петросяна (Камо) и др.
Конечно, подверженность большевистских функционеров и других радикальных революционеров нервно-психическим расстройствам можно объяснить (но не оправдать!) чрезвычайными, временами просто запредельными нагрузками на нервную систему, вызванных постоянными экстремальными ситуациями, или фронтовыми ранениями, как это наблюдалось в случае с «безбашенным» главкомом Муравьевым.
Однако не подлежит сомнению, что сказывалась и фанатичная увлеченность радикалов недостижимой мечтой облагодетельствовать народы России и буквально все человечество коммунистической утопией.
Недостижимость идеала, несмотря на все прилагавшиеся революционными мечтателями (и одновременно практиками) усилия, резкий разрыв между светлой мечтой и жестокой действительностью, приводили к нервным срывам и глубокой, не проходящей депрессии.
Отсюда и большое количество самоубийств, совершавшихся после непродолжительного периода победной эйфории…

Михаил Артемьевич Муравьёв

Дата рождения

13 (25) сентября 1880

Место рождения

деревня Бурдуково, Ветлужский уезд, Костромская губерния Российской империи

Дата смерти

11 июля 1918 (37 лет)

Место смерти

Симбирск, РСФСР

Принадлежность

Российская империя,
РСФСР

Род войск

армия

Годы службы

1898 – 1918

Звание

подполковник

Командовал

ротой;
войсковыми соединениями

Сражения/войны

Русско-японская война;
Первая мировая война;
Гражданская война

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Муравьёв.

Михаил Артемьевич Муравьёв (13 (25) сентября 1880, деревня Бурдуково, Ветлужский уезд, Костромская губерния — 11 июля 1918, Симбирск) — офицер Русской императорской армии, революционер (эсер), командир отрядов Красной гвардии и Красной армии.

Учёба

Муравьёв М. А. родился в крестьянской семье. Учился в Костромской учительской семинарии. В 1898 году поступил вольноопределяющимся в армию, в 1901 году окончил двухгодичное Казанское пехотное юнкерское училище, после которого был распределён в город Рославль Смоленской губернии. В том же году отличился на учениях, взяв в плен командующего войсками условного противника князя Куропаткина.

В 1904 году в чине поручика командовал ротой 122-го Тамбовского полка на русско-японской войне. В феврале 1905 года тяжело ранен в голову. Около пяти лет провёл за границей, в первую очередь — во Франции, где посещал Парижскую военную академию. В Париже на Муравьёва оказал влияние культ Наполеона.

На 1 января 1909 года служил в 1-м Невском пехотном полку на Кавказе в чине поручика. Семь лет служил преподавателем в Казанском военном училище, женился на дочери командира резервного Скопинского пехотного полка.

Существуют противоречивые данные о политической ориентации Муравьёва до революции. По одним источникам, он был черносотенцем, по другим — кадетом. По мнению украинского историка Савченко В. А., в 1907 году в эмиграции Муравьёв подпал под влияние революционных идей, и примкнул к эсеровской террористической группе Бориса Савинкова.

На начало Первой мировой войны — капитан. После получения на фронте ряда тяжёлых ранений переведён преподавателем тактики в школу прапорщиков в Одессе.

Во время Февральской революции 1917 г. находился на Юго-Западном фронте. В марте попытался сместить одесского губернатора Д. Эбелова за «недостаточную революционность».

На 1-м съезде Юго-Западного фронта (Каменец-Подольск, 7—20 мая) выступил с инициативой создания добровольческих ударных частей. В Петрограде возглавил «Оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части» (также председатель Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией), вёл работу по формированию добровольческих ударных батальонов. На этом поприще Муравьёву удалось сформировать до 100 «батальонов смерти» и несколько женских батальонов. Он был замечен Керенским. Стал начальником охраны Временного правительства, был произведён в подполковники.

После поражения Корниловского выступления разорвал дальнейшие отношения со Временным правительством, и примкнул к левым эсерам, активно критиковавшим Керенского слева. Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что Муравьёв, сам себя считая левым эсером, формально в ПЛСР так и не вступил.

После Октябрьской революции предложил свои услуги Советскому правительству. Уже через два дня после восстания в Петрограде Муравьёв встретился со Свердловым и Лениным, после чего был уполномочен организовать борьбу с мародёрами, грабившими петроградские винные лавки.

С 27 октября (8 ноября) 1917 — член штаба Петроградского ВРК, с 28 октября — начальник обороны Петрограда, с 29 октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с 30 октября — командующий войсками, действовавшими против войск Керенского — Краснова.

После окончательного подавления выступления Керенского — Краснова разослал телеграмму следующего содержания:

Всем Советам рабочих и солдатских депутатов.

30 октября, в ожесточённом бою под Царским Селом, революционная армия наголову разбила контрреволюционные войска Керенского и Корнилова.

Именем революционного правительства призываю все вверенные полки дать отпор врагам революционной демократии и принять все меры к захвату Керенского, а также к недопущению подобных авантюр, грозящих завоеваниям революции и торжеству пролетариата.

Да здравствует революционная армия!

Муравьёв.

7 (21) ноября заявил о сложении своих полномочий в связи с отзывом левыми эсерами своих представителей с ответственных государственных постов.

На Украине и на румынском фронте

8 декабря назначен начальником штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на Юге России В.А Антонова-Овсеенко. Совместно с командующим войсками Московского военного округа Н. И. Мураловым формировал в Москве отряды Красной гвардии для отправки на Дон против войск атамана А. М. Каледина. Один из изобретателей тактики «эшелонной войны».

В январе-феврале 1918 года командовал группой войск на Киевском направлении. 19 января вошёл в Полтаву, где разогнал нелояльный к нему местный Совет, заменив его ревкомом. При занятии Полтавы приказал расстрелять 98 юнкеров и офицеров местного юнкерского училища.

Через четыре дня после подавления войсками Центральной рады Январского восстания в Киеве войска Муравьёва вошли в Киев, где был установлен режим террора. При штурме города применялись отравляющие газы, был проведён массовый артобстрел (до 15 тыс. снарядов), в результате которого был разрушен дом Грушевского. 25 января (7 февраля) революционными матросами Муравьёва был самовольно убит с целью грабежа киевский митрополит Владимир. Сам же Муравьёв наложил на киевскую «буржуазию» контрибуцию в 5 млн руб. на содержание советских войск.

9 февраля направил рапорт Антонову-Овсеенко и Ленину о взятии Киева:

Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета работает энергично. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки… Я приказал частям 7-й армии перерезать путь отступления — остатки Рады пробираются в Австрию. У меня были представители держав Англии, Франции, Чехии, Сербии, которые все заявили мне, как представителю советской власти, полную лояльность…Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем…

С середины марта — начальник штаба Верховного главнокомандующего южной группы войск Советской России Антонова-Овсеенко, направленной против украинской Центральной рады.

По воспоминаниям Николая Полетики, войска Муравьёва расстреляли в Киеве около 2 тыс. офицеров, также проводились массовые репрессии против деятелей УНР. В отличие от более поздней советской политики на Украине, Муравьёв был ярым противником «украинизации»; по данным исследователя Савченко В. А., во время нахождения Муравьёва в Киеве по городу даже ездил броневик с надписью «Смерть украинцам!». По воспоминаниям Полетики, «портреты Шевченко срывали со стен и топтали ногами. Говорить на улицах на украинском языке стало опасно». Также едва не был расстрелян известный монархист Шульгин В. В., освобождённый лишь под предлогом того, что он якобы «добился отречения царя».

Большевистское правительство Народного Секретариата Украины, переехавшее из Харькова, потребовало удаления Муравьёва из города, назвав его «вожаком бандитов». По воспоминаниям Николая Полетики,

…озлобленность, бахвальство, жажда мести, жестокость, неумолимость, склонность к «золотишку» и драгоценностям, к самогону и лихачам, к «Маруськам» и «Катькам толстоморденьким»… Первые дни власти большевиков в Киеве были полны ужаса и крови…

… По ночам было неспокойно. Шайки грабителей грабили на улицах прохожих и нападали на дома и квартиры. Обыватели формировали отряды самообороны. Оружие доставали в разгромленных складах на Печерске. У отдельных домов с грабителями происходили настоящие бои. Впервые в подъездах домов и во дворах организовали ночные дежурства жителей. Дежурные должны были стрелять по грабителям (тогда ещё не трудно было купить оружие у солдат) и вызвать помощь. В одну из последних ночей перед уходом войск Муравьева из Киева было зарегистрировано 176 нападений на квартиры киевлян.

…Трехнедельный налет Муравьева на Киев в феврале 1918 года был непосредственным и ярким проявлением буйной молодости большевизма.

Был назначен командующим вооружёнными силами Одесской советской республики, получив задачу выступить против румынских войск, стремившихся захватить Бессарабию и Приднестровье. В своей телеграмме Ленин потребовал от Муравьёва «действовать на румынском фронте как можно энергичнее». В ответ Муравьёв сообщил:

Положение чрезвычайно серьёзное. Войска бывшего фронта дезорганизованы, в действительности фронта нет, остались только штабы, место нахождения которых не выяснено. Надежда только на подкрепления извне. Одесский пролетариат дезорганизован и политически неграмотный. Не обращая внимания на то, что враг приближается к Одессе, они не думают волноваться. Отношение к делу очень холодное — специфически одесское.

Самовольно наложил на одесскую «буржуазию» контрибуцию в 10 млн руб., объявил город на военном положении, приказав уничтожить все винные склады, разогнал городскую думу. Вместо десяти млн. руб. удалось собрать только два, после чего Муравьёв приказал изъять все поголовно деньги из банков и из касс всех предприятий. Учредил военно-революционные трибуналы. После оставления Одессы 11-12 марта приказал сухопутным частям и кораблям военного флота Одесской советской республики «открыть огонь всеми пушками по буржуазной и национальной части города и разрушить ее».

1 апреля 1918 г., бросив свои войска, прибыл в Москву. Ленин по инициативе Антонова-Овсеенко предложил ему пост командующего Кавказской советской армией, однако местные большевики во главе с председателем Бакинского совнаркома Шаумяном С. Г. крайне резко выступили против подобной кандидатуры.

В середине апреля параллельно с разгромом анархистов в Москве Муравьёв арестован по обвинению в злоупотреблении властью и связях с анархистами; следственная комиссия не подтвердила обвинение, и постановлением Президиума ВЦИК от 9 июня дело «за отсутствием состава преступления» было прекращено. Сам же Муравьёв, находясь в Одессе, описывал свои «подвиги» в Киеве следующим образом:

Мы идем огнем и мечом устанавливать Советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!

13 июня 1918 г. назначен командующим Восточным фронтом. По данным Ричарда Пайпса, сотрудник германского посольства Курт Рицлер, желая мотивировать Муравьёва на борьбу с чехословацким корпусом, вручил ему взятку. Однако это обстоятельство ничуть не помешало новому главкому через месяц взбунтоваться против большевиков. Кроме того, 1 июля посредник между германской миссией и командованием Восточного фронта был неожиданно арестован ВЧК.

Во время левоэсеровских восстаний Ленин начал сомневаться в лояльности Муравьёва, приказав Реввоенсовету фронта тайно следить за его действиями, «запротоколируйте заявление Муравьева о выходе из партии левых эсеров. Продолжайте внимательный контроль». Кроме того, Ленин запросил члена Реввоенсовета фронта Мехоношина К. А. о реакции главкома на известия из Москвы, на что Мехоношин ответил, что в ночь с 6 на 7 июля главком не спал, находился в штабе фронта, и был в курсе всех событий, но «заверил в полной преданности Советской власти».

10 июля Муравьёв поднял мятеж. До сих пор достоверно неизвестно, пошёл ли он на это по собственной инициативе, или получив соответствующий приказ ЦК партии левых эсеров. Большинство современных исследователей сходятся на том, что Муравьёв поднял мятеж самостоятельно, получив известия о событиях в Москве, и опасаясь ареста из-за подозрений в нелояльности. Сам же Муравьёв во время событий заявлял, что он предположительно «действует самостоятельно, но ЦК обо всём знает». Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что достоверность этого заявления Муравьёва остаётся сомнительной.

В ночь с 9 на 10 июля Муравьёв, бросив штаб фронта в Казани, без ведома реввоенсовета фронта погрузил два лояльных себе полка на пароходы и отбыл из города. Перед мятежом успел приказом по фронту перебросить из Симбирска в Бугульму местную коммунистическую дружину.

11 июля он с отрядом в тысячу человек прибыл на пароходе «Мезень» из штаба фронта, размещавшегося в Казани, в Симбирск, занял стратегические пункты города и арестовал руководящих советских работников (в том числе командующего 1-й армией Михаила Тухачевского, также зампреда губисполкома Шеленкевича К. С., политкомиссара штаба Симбирской группы войск Лаврова А. Л., и других большевиков). Выступил против заключения Брестского мира с Германией, объявил себя «главкомом армии, действовавшей против Германии», телеграфировал в СНК РСФСР, германскому посольству в Москве и командованию Чехословацкого корпуса об объявлении войны Германии. Войскам фронта и Чехословацкому корпусу (с которым он до мятежа и должен был воевать) предписывалось двигаться к Волге и далее на запад для отпора германским войскам, якобы начавшим в это время наступление.

Выступил с инициативой создания так называемой Поволжской Советской республики во главе с левыми эсерами Спиридоновой, Камковым и Карелиным. Планировал привлечь на свою сторону чехословаков и офицеров. На сторону Муравьёва перешли левые эсеры: командующий Симбирской группой войск и Симбирским укрепрайоном Клим Иванов, и начальник Казанского укрепрайона Трофимовский.

Ленин и Троцкий в совместном правительственном обращении заявили, что «Бывший главнокомандующий на чехо-словацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте». Однако это обращение было опубликовано только 12 июля, когда сам Муравьёв уже был мёртв.

11 июля явился на заседание исполкома губернского Совета, потребовав отдать власть его левоэсеровской фракции. На тот момент местные левые эсеры ещё не были удалены от власти, и занимали посты военного, земельного и продовольственного губернских комиссаров.

К этому времени председателю губернского парткома Варейкису И. М. удалось тайно разместить вокруг здания латышских стрелков, бронеотряд и особый отряд ЧК. Сам Муравьёв также безуспешно попытался заблокировать здание шестью броневиками.

Во время заседания из засады вышли красногвардейцы и чекисты, и объявили об аресте. Муравьёв оказал вооружённое сопротивление, и был убит (по другим источникам — застрелился).

Бонч-Бруевич М. Д. в своих мемуарах даёт следующее описание обстоятельств этого ареста:

В зал, расположенный рядом с комнатой, где по требованию Муравьева должно было состояться совместное с ним заседание губисполкома, ввели несколько десятков красноармейцев — латышей из Московского отряда. Против двери поставили пулемет. И пулемет и пулеметчики были тщательно замаскированы. Счастливо, избежавший ареста председатель губкома Варейкис приказал пулеметчикам:

— Если Муравьев окажет сопротивление при аресте и будет заметен перевес на стороне главкома и его сообщниках, то стрелять прямо в комнату и косить направо и налево, не разбирая, кто там, — свои или чужие.

Сам он должен был также находиться среди этих обреченных «своих».

К одиннадцати часам вечера все приготовления закончились. Дала положительные результаты и проведенная коммунистами разъяснительная работа; команда броневого дивизиона, на которую Муравьев особенно рассчитывал, постановила ему не подчиняться.

Сам же Варейкис так описал попытку ареста Муравьёва:

Я объявляю перерыв. Муравьев встал. Молчание. Все взоры направлены на Муравьева. Я смотрю на него в упор. Чувствовалось, что он прочитал что-то неладное в моих глазах или ему совестно своей трусости, что заставило его сказать:

— Я пойду успокою отряды.

Медведев наблюдал в стекла двери и ждал сигнала. Муравьев шел к выходной двери. Ему осталось сделать шаг, чтобы взяться за ручку двери. Я махнул рукой. Медведев скрылся. Через несколько секунд дверь перед Муравьевым растворилась, из зала блестят штыки.

— Вы арестованы.

— Как? Провокация! — крикнул Муравьев и схватился за маузер, который висел на поясе. Медведев схватил его за руку. Муравьев выхватил браунинг и начал стрелять. Увидев вооруженное сопротивление, отряд тоже начал стрелять. После шести — семи выстрелов с той и другой стороны в дверь исполкома Муравьев свалился убитым.

12 июля официальная газета ВЦИК «Известия» поместила правительственное сообщение «Об измене Муравьёва», в котором утверждалось, что «Видя полное крушение своего плана, Муравьев покончил с собой выстрелом в висок».

После гибели Муравьёва среди комиссаров и красноармейцев широко распространились подозрения против вообще всех бывших царских офицеров. Кроме того, последствия мятежа оказались крайне тяжёлыми для фронта.

Как подчёркивает исследователь Соколов Б. В. в своей работе «Михаил Тухачёвский — жизнь и смерть красного маршала», войска Восточного фронта были деморализованы и сбиты с толку сначала телеграммами главкома Муравьёва о мире с чехословаками и войне с Германией, а затем — об измене Муравьёва, и о продолжении войны с чехословаками. Подполковник Каппель В. О. принял решение воспользоваться моментом, и нанести удар. Красная армия вскоре оставила Бугульму, Мелекесс и Симбирск, а в начале августа и Казань, где в руки чехословаков и Народной армии Комуча попала часть российского золотого запаса. В связи со сложившимся тяжёлым положением на фронте на станцию Свияжск вскоре после падения Казани лично прибыл наркомвоенмор Троцкий Л. Д.

  • Гриневич Л. Следственное дело Главкома красных войск в Украине М. Муравьева // Зеркало недели. — 2000. — № 15 (288), 15–21 апреля. (Проверено 18 сентября 2011)
  • Троцкий Л. Д. Петроград // Правда. — 1919. — № 250, 30 октября. (Проверено 18 сентября 2011)
  • Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование. — Харьков; М.: Фолио; ACT, 2000. — 365 с. — (Жизнь знаменитых людей: ЖЗЛ). — 7000 экз. — ISBN 5-17-002710-9 (Проверено 18 сентября 2011)

Нарком по военным и морским делам: Л. Д. Троцкий
Главнокомандующий вооруженными силами Республики: И. И. Вацетис (01.09.1918—09.07.1919), С. С. Каменев (1919—1924)
Начальник Всероглавштаба: Н. Н. Стогов (18.05—02.08.1918), А. А. Свечин (02.08—22.10.1918), Н. И. Раттэль (22.10.1918—10.02.1921).
Начальник Полевого штаба РВСР: Н. И. Раттэль (02.10.—22.10.1918), Ф. В. Костяев (22.10 1918—16.06.1919), М. Д. Бонч-Бруевич (16.06.—13.07.1919), П. П. Лебедев (13.07.1919—14.02.1921).
Командующие фронтами
Восточный фронт: М. А. Муравьев (13.06 — 11.07.1918), И. И. Вацетис (11.07.1918 — 28.09.1918), С. С. Каменев (28.09.1918 — 05.05.1919, 29.05.1919 — 07.07.1919), А. А. Самойло (05.05.1919 — 29.05.1919), М. В. Фрунзе (19.07 — 15.08.1919), В. А. Ольдерогге (15.08.1919 — 15.01.1920)
Северный фронт: Д. П. Парский, Д. Н. Надёжный (26.11.1918—19.02.1919)
Туркестанский фронт: М. В. Фрунзе (август 1919 — сентябрь 1920), Г. Я. Сокольников (сентябрь 1920 — февраль 1921), В. С. Лазаревич (февраль 1921 — январь 1922), В. И. Шорин (январь—ноябрь 1922), А. И. Корк (ноябрь 1922—1923), С. А. Пугачёв (июль 1923 — апрель 1924), М. К. Левандовский (апрель 1924 — ноябрь 1925), К. И. Авксентьевский (1925—1927)
Южный фронт: П. П. Сытин, П. А. Славен (ноябрь 1918 — январь 1919), В. М. Гиттис (январь—июль 1919), В. Н. Егорьев (июль—октябрь 1919), А. И. Егоров (октябрь 1919 — январь 1920), М. В. Фрунзе
Юго-Восточный фронт: В. И. Шорин (ноябрь 1919 — январь 1920)
Кавказский фронт: В. И. Шорин (1920), В. М. Гиттис (15.05.1920—29.05.1921)
Западный фронт: Д. Н. Надёжный (19.02.1919—22.07.1919), В. М. Гиттис (июль 1919 — апрель 1920), М. Н. Тухачевский (апрель 1920 — август 1922)
Юго-Западный фронт: А. И. Егоров
Командующие армиями
1-я конная армия: С.М. Будённый
2-я конная армия: О. И. Городовиков, Ф. К. Миронов

Верховный главнокомандующий Русской армии: А. В. Колчак †
Донская армия: П. Н. Краснов · А. П. Богаевский · К. К. Мамантов † · П. Х. Попов · И. Д. Попов † · Э. Ф. Семилетов † · Г. Д. Каргальсков · А. Н. Моллер · М. В. Базавов · М. Г. Хрипунов · И. Ф. Быкадоров · В. И. Сидорин · С. В. Денисов · А. П. Фицхелауров
Кавказская армия: В. Л. Покровский · Я. Д. Юзефович · П. Н. Шатилов
Кубанская армия: А. Г. Шкуро · С. Г. Улагай
Крымско-Азовская армия: А. А. Боровский
Добровольческая армия: И. П. Романовский † · А. С. Лукомский · П. С. Махров · И. М. Васильченко † · И. Г. Барбович · А. М. Каледин † · М. В. Алексеев † · Л. Г. Корнилов † · А. И. Деникин · В. З. Май-Маевский † · П. Н. Врангель
Туркестанская армия (ВСЮР): И. В. Савицкий · А. А. Боровский · Б. И. Казанович
Войска Киевской области: Н. Э. Бредов · А. М. Драгомиров · В. Е. Флуг
Войска Новороссийской области: М. Н. Промтов · Н. Н. Шиллинг
1 АК: А. П. Кутепов
3 АК: Я. А. Слащёв
Дроздовцы: М. Г. Дроздовский † · В. К. Витковский
Корниловцы: Н. В. Скоблин
Марковцы: С. Л. Марков · Н. С. Тимановский
Алексеевцы: А. П. Богаевский · Б. И. Казанович
Восточный фронт: А. В. Колчак † · В. О. Каппель † · М. К. Дитерихс · А. Ф. Матковский † · А. Н. Гришин «Алмазов» † · В. П. Гулидов † · А. И. Дутов † · Г. М. Семёнов · К. В. Сахаров · С. Н. Войцеховский · К. И. Сычёв · В. С. Толстов · Б. В. Анненков · А. Н. Пепеляев · А. С. Бакич † · Р. Ф. Унгерн фон Штернберг † · Б. П. Резухин † · П. П. Иванов-Ринов · В. К. Молчанов · Г. К. Старк · В. Г. Болдырев · С. Н. Люпов · П. П. Петров · Р. Гайда · Я. Сыровый · С. Чечек · В. Н. Шокоров
Северная армия: В. В. Марушевский · Е. К. Миллер
Северо-Западная армия: А. П. Родзянко · Н. Н. Юденич · П. В. Глазенап · С. Н. Булак-Балахович · А. П. Ливен
Западная добровольческая армия: П. Р. Бермондт-Авалов

Революционно-повстанческая армия Украины: Н. И. Махно · Ф. Щусь † · С. Каретников † · Д. И. Попов † · Л. Н. Задов · М. Г. Никифорова † · И. С. Гроссман · В. М. Волин · П. А. Аршинов · И. Марков
Объединённая партизанская армия Тамбовского края: П. М. Токмаков † · А. С. Антонов † · Д. С. Антонов †
Прочие «зелёные армии» на Южном фронте: Н. А. Григорьев † · Д. И. Терпило †
Кронштадтский гарнизон: С. М. Петриченко

Командующие в Гражданской войне
Командующие Красной армией Командующие Белыми армиями Командующие Зелёными армиями

Мятеж Муравьёва (1918)

Мятеж Муравьёва — эпизод гражданской войны в России в виде восстания восточных частей РККА 10 июля 1918 года против власти большевиков под руководством бывшего (незадолго до мятежа) левого эсера и союзника большевиков М. А. Муравьёва. Мятеж совпал с выступлением левых эсеров в Москве в июле 1918 года, в связи с чем советские историки прямо связывали оба события, в то время как согласно другим действия Муравьёва были самостоятельными по причинам недавних успехов и провалов военной кампании на Украине и растущего в связи с этим недоверия большевиков и Ленина. Достоверных источников, подтверждающих какую-либо из версий, не найдено. Восстание было поднято под предлогом очередной войны с Германией и отказом от позорного Брестского мира; его предводитель Муравьёв был убит спустя сутки после его начала отрядом латышских стрелков и сотрудников ЧК, после чего сам мятеж фактически был пресечён. Ввиду неоднозначности боевых приказов командования выступление повлекло существенный ущерб для войск РККА и поставило их под удар Народной армии Комуча правых эсеров, что в течение месяца привело к потере Симбирска, Казани и ряда других важных позиций РККА.

Предыстория

В декабре 1917 года власть в России захватила правительственная коалиция большевиков и левых эсеров. В составе Петроградского ВРК левые эсеры приняли деятельное участие в организации Октябрьской революции, поддерживали большевиков на тяжёлом для них II Съезде Советов крестьянских депутатов, выступали за разгон Учредительного собрания. Присутствие левых эсеров было заметным в Красной армии и ВЧК; чекисты-левые эсеры приняли участие в уничтожении организации московских анархистов в апреле 1918 года (см. Чёрная гвардия).

К июлю 1918 года отношения между союзниками окончательно испортились. Левые эсеры резко выступали против Брестского мира. Как крестьянская партия они не приняли введение продразвёрстки, особо их раздражало вытеснение проэсеровских сельских советов пробольшевистскими комбедами. 6 июля левоэсеровские террористы Блюмкин и Андреев убили германского посла графа Мирбаха; в Москве началось левоэсеровское восстание.

Вскоре после него взбунтовался главком Восточного фронта Красной Армии, бывший левый эсер М. А. Муравьёв

Ход событий

13 июня 1918 г. Михаил Артёмович Муравьёв был назначен командующим Восточным фронтом РККА. Германский посол граф Мирбах, желая мотивировать Муравьёва на борьбу с чехословацким корпусом, вручил ему взятку. Однако это обстоятельство ничуть не помешало новому главкому через месяц взбунтоваться против большевиков. Кроме того, 1 июля посредник между германской миссией и командованием Восточного фронта был неожиданно арестован ВЧК.

Во время левоэсеровского восстания Ленин начал сомневаться в лояльности Муравьёва, приказав Реввоенсовету фронта тайно следить за его действиями: «запротоколируйте заявление Муравьева о выходе из партии левых эсеров. Продолжайте внимательный контроль». Кроме того, Ленин запросил члена Реввоенсовета фронта Мехоношина К. А. о реакции главкома на известия из Москвы, на что Мехоношин ответил, что в ночь с 6 на 7 июля главком не спал, находился в штабе фронта и был в курсе всех событий, но «заверил в полной преданности Советской власти».

Восстание

10 июля Муравьёв поднял мятеж. До сих пор достоверно неизвестно, пошёл ли он на это по собственной инициативе, или получив соответствующий приказ ЦК партии левых эсеров. Хотя советские историки прямо увязывает мятеж Муравьёва с левоэсеровским восстанием в Москве, исследователь А. В. Савченко считает, что Муравьёв поднял мятеж самостоятельно, получив известия из Москвы и опасаясь ареста из-за подозрений в нелояльности. Сам же Муравьёв во время событий заявлял, что он предположительно «действует самостоятельно, но ЦК обо всём знает». Историк Юрий Фельштинский подчёркивает, что достоверность этого заявления Муравьёва остаётся сомнительной, и ЦК «не мог знать» о действиях Муравьёва.

В ночь с 9 на 10 июля Муравьёв, бросив штаб фронта в Казани, без ведома реввоенсовета фронта погрузил два лояльных себе полка на пароходы и отбыл из города. Перед мятежом он успел приказом по фронту перебросить из Симбирска в Бугульму местную коммунистическую дружину.

11 июля М. А. Муравьёв с отрядом в тысячу человек прибыл на пароходе «Мезень» из штаба фронта, размещавшегося в Казани, в Симбирск, занял стратегические пункты города и арестовал руководящих советских работников (в том числе командующего 1-й армией Михаила Тухачевского, также зампреда губисполкома К. С. Шеленкевича, политкомиссара штаба Симбирской группы войск А. Л. Лаврова и других большевиков).

Выступил против заключения Брестского мира с Германией, объявил себя «главкомом армии, действовавшей против Германии», телеграфировал в СНК РСФСР, германскому посольству в Москве и командованию Чехословацкого корпуса об объявлении войны Германии. Войскам фронта и Чехословацкому корпусу (с которым он до мятежа и должен был воевать) предписывалось двигаться к Волге и далее на запад для отпора германским войскам, якобы начавшим в это время наступление.

Выступил с инициативой создания так называемой Поволжской Советской республики во главе с левыми эсерами Спиридоновой, Камковым и Карелиным. Планировал привлечь на свою сторону чехословаков и офицеров. На сторону Муравьёва перешли левые эсеры: командующий Симбирской группой войск и Симбирским укрепрайоном Клим Иванов, и начальник Казанского укрепрайона Трофимовский.

Ленин и Троцкий в совместном правительственном обращении заявили: «Бывший главнокомандующий на чехо-словацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте». Однако это обращение было опубликовано только 12 июля, когда Муравьёв уже был мёртв.

Убийство Муравьёва

11 июля Муравьёв пришёл на заседание исполкома губернского Совета вместе с представителями левоэсеровской фракции и предложил передать ему власть. На тот момент местные левые эсеры ещё не были удалены от власти, и занимали посты военного, земельного и продовольственного губернских комиссаров.

К этому времени председателю губернского парткома Варейкису И. М. удалось тайно разместить вокруг здания латышских стрелков, бронеотряд и особый отряд ЧК. Сам Муравьёв также безуспешно попытался заблокировать здание шестью броневиками.

Во время заседания из засады вышли красногвардейцы и чекисты, и объявили об аресте. Муравьёв оказал вооружённое сопротивление, и был убит (по другим источникам — застрелился).

М. Д. Бонч-Бруевич в своих мемуарах даёт следующее описание обстоятельств этого ареста:

В зал, расположенный рядом с комнатой, где по требованию Муравьева должно было состояться совместное с ним заседание губисполкома, ввели несколько десятков красноармейцев — латышей из Московского отряда. Против двери поставили пулемет. И пулемет и пулеметчики были тщательно замаскированы. Счастливо, избежавший ареста председатель губкома Варейкис приказал пулеметчикам:

— Если Муравьев окажет сопротивление при аресте и будет заметен перевес на стороне главкома и его сообщниках, то стрелять прямо в комнату и косить направо и налево, не разбирая, кто там, — свои или чужие.

Сам он должен был также находиться среди этих обреченных «своих».

К одиннадцати часам вечера все приготовления закончились. Дала положительные результаты и проведенная коммунистами разъяснительная работа; команда броневого дивизиона, на которую Муравьев особенно рассчитывал, постановила ему не подчиняться.

Сам же Варейкис так описал попытку ареста Муравьёва:

Я объявляю перерыв. Муравьев встал. Молчание. Все взоры направлены на Муравьева. Я смотрю на него в упор. Чувствовалось, что он прочитал что-то неладное в моих глазах или ему совестно своей трусости, что заставило его сказать:

— Я пойду успокою отряды.

Медведев наблюдал в стекла двери и ждал сигнала. Муравьев шел к выходной двери. Ему осталось сделать шаг, чтобы взяться за ручку двери. Я махнул рукой. Медведев скрылся. Через несколько секунд дверь перед Муравьевым растворилась, из зала блестят штыки.

— Вы арестованы.

— Как? Провокация! — крикнул Муравьев и схватился за маузер, который висел на поясе. Медведев схватил его за руку. Муравьев выхватил браунинг и начал стрелять. Увидев вооруженное сопротивление, отряд тоже начал стрелять. После шести — семи выстрелов с той и другой стороны в дверь исполкома Муравьев свалился убитым.

12 июля официальная газета ВЦИК «Известия» поместила правительственное сообщение «Об измене Муравьёва», в котором утверждалось, что «видя полное крушение своего плана, Муравьев покончил с собой выстрелом в висок».

После гибели Муравьёва среди комиссаров и красноармейцев широко распространились подозрения против вообще всех бывших царских офицеров. Кроме того, последствия мятежа оказались крайне тяжёлыми для фронта.

Последствия восстания

Как подчёркивает исследователь Б. В. Соколов, войска Восточного фронта были деморализованы и сбиты с толку сначала телеграммами главкома Муравьёва о мире с чехословаками и войне с Германией, а затем — об измене Муравьёва, и о продолжении войны с чехословаками. Подполковник белого движения на востоке В. О. Каппель принял решение воспользоваться моментом, и нанести удар. Красная армия вскоре оставила Бугульму, Мелекесс и Симбирск, а в начале августа и Казань, где в руки чехословаков и Народной армии Комуча попала часть российского золотого запаса. В связи со сложившимся тяжёлым положением на фронте на станцию Свияжск вскоре после падения Казани лично прибыл наркомвоенмор Л. Д. Троцкий (см. Троцкий в Свияжске в 1918 году)

См. также

  • Восстание левых эсеров
Хронология революции 1917 года
События до: Текущие события: События после:

  • Антибольшевистское ‘Движение фабричных уполномоченных (май-июль 1918);
  • Восстание Чехословацкого корпуса (май-август 1918).
  • Окончательная победа войск барона Маннергейма в Гражданской войне в Финляндии;

См. также продразверстка, комбеды, продотряды.

  • V Всероссийский съезд Советов. Принятие Конституции РСФСР.

Вооружённая борьба эсеров против большевизма («демократическая контрреволюция»):

  • Основание 8 июня Комуча в Самаре;
  • Ликвидация 20 июня эсеровским террористом Сергеевым комиссара печати, пропаганды и агитации Северной коммуны В. Володарского.;
  • Левоэсеровский мятеж в Москве 6-7 июля 1918 года;
  • Мятеж командующего Восточным фронтом левого эсера Муравьёва М. А. 10-11 июля;
  • Ашхабадское восстание (Туркмения) с 11-12 июля;

Эсеро-белогвардейские восстания под эгидой Союза защиты Родины и Свободы Савинкова Б. В.:

  • Ярославское восстание 6-21 июля;
  • Муромское восстание 8 — 10 июля;
  • Рыбинское восстание 8 июля;

  • Иностранная интервенция: в первых числах июля британские войска окончательно занимают Мурманск;

Расстрел царской семьи 17 июля 1918 года

См. также Алапаевские мученики

  1. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА — Биографии — Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны. militera.lib.ru. — «Вечером 10 июля Муравьев собрал актив левых эсеров Симбирска и объявил о свершившемся факте — восстании против большевистской диктатуры. Обращаясь ко всему миру, «Всем! Всем! Всем!», Муравьев в своей телеграмме объявил войну Германии. Он отдает приказ войскам Восточного фронта повернуть оружие против немецкой армии и начать поход на Запад, с целью изгнания немцев с Украины. Муравьев призвал к «всеобщему восстанию» и к войне против Германии не только анархистов и левых эсеров, но и всех своих «друзей и боевых сподвижников наших славных походов и битв на Украине и на Юге России».». Дата обращения 22 мая 2018.
  2. 5. Левоэсеровский мятеж. Измена Муравьева. Крушение антисоветского подполья в СССР. Том 1. history.wikireading.ru. — «ночь на 10 июля он без ведома РВС покинул Казань и направился на пароходах с отрядом своих приверженцев (численностью около тысячи человек) в Симбирск. Оттуда Муравьев телеграфировал в Совет Народных Комиссаров, в германское посольство и в другие адреса об объявлении войны Германии. Одновременно он отдал войскам фронта распоряжение повернуть оружие против немцев, которые якобы перешли в наступление на Советскую Россию. В воззвании к населению, желая заручиться массовой поддержкой, он писал: … Долой позорный Брестский мир! Да здравствует всеобщее восстание».». Дата обращения 22 мая 2018.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Главнокомандующий Муравьев: «…наш лозунг — быть беспощадными!» // Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование — Харьков: Фолио (ISBN 966-03-0845-0); М.: ООО «Издательство ACT» (ISBN 5-17-002710-9) — 2000. — 368 с. — (Жизнь знаменитых людей)
  4. 5. Левоэсеровский мятеж. Измена Муравьева. Крушение антисоветского подполья в СССР. Том 1. history.wikireading.ru. Дата обращения 22 мая 2018.
  5. Димитрий Чураков. Новейшая история Отечества. Курс лекций. Часть I. 1917–1941 годы. — Litres, 2017-09-05. — 296 с. — ISBN 9785457691988.
  6. Чураков, Димитрий Новейшая история Отечества. Курс лекций. Часть I. 1917–1941 годы. — «Хотя мятеж Муравьева был быстро ликвидирован, советские части под Симбирском оказались серьёзно ослаблены и 22 июля город был занят наступавшими силами Комуча.».
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Фельштинский Ю. Г., 1992, с. 614.
  8. 5. Левоэсеровский мятеж. Измена Муравьева. Крушение антисоветского подполья в СССР. Том 1. history.wikireading.ru. — «Советское правительство рассматривало вопрос о возможности дальнейшего пребывания Муравьева, левого эсера, на столь ответственном посту. В. И. Ленин поручил передать по прямому проводу членам фронтового Реввоенсовета следующее: «левые эсеры похвалялись, что они рассчитывают на Муравьева, я думаю, что это простая похвальба, но предписываем вам установить тройной контроль над Муравьевым». Дата обращения 22 мая 2018.
  9. 1 2 3 4 5 6 Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам! — М.: Воениздат, 1958. — Ч. 2. — Гл. 8.
  10. Комиссаров В. А. Михаил Артемьевич Муравьев в истории России — Владимир Александрович Комиссаров (Герой смутного времени) // Сайт «ПроШколу.ру — все школы России» (www.proshkolu.ru) (Проверено 28 февраля 2013)
  11. Троцкий Л. Об измене Муравьева — Первоначально «Известия ВЦИК», 12 июля 1918 г. // Троцкий Л. Сочинения — М.-Л., 1926. — Т. 17. — Ч. I.
  12. Фельштинский Ю. Г., 1992, с. 615.
  13. 1 2 3 4 Соколов Б. В. Михаил Тухачевский: жизнь и смерть «Красного маршала» — Смоленск: Русич, 1999. — 512 с. — («Мир в войнах») — ISBN 5-88590-956-3.
  14. Шамбаров В. Е. Белогвардейщина — М.: «Алгоритм», 2009. — (Адмирал) — 592 с. — ISBN 978-5-9265-0653-9.
  • Муравьёва выступление 1918 / Н. М. Васильев // Большая российская энциклопедия : / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М. : Большая российская энциклопедия, 2004—2017.
  • Фельштинский Ю. Г. Крушение мировой революции. Брестский мир: Октябрь 1917 — ноябрь 1918. — М.: Терра, 1992. — 656 с. — ISBN 5-85255-111-2.

5. Левоэсеровский мятеж. Измена Муравьева

Левые социалисты-революционеры после Октябрьской революции порвали с правым большинством своей партии. В конце ноября — начале декабря 1917 г. они вошли в состав Советского правительства. Вскоре, однако, они начали борьбу с большевистским руководством, выступив против заключения Брестского мира. Когда же IV Всероссийский съезд Советов в марте 1918 г. большинством голосов ратифицировал мирный договор, левые эсеры вышли из состава Совета Народных Комиссаров (они остались, однако, в составе ВЦИК и в других советских учреждениях, в том числе и в Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией). Возникли разногласия и по другим вопросам политики Советской власти.

4 июля в Москве открылся V Всероссийский съезд Советов. Левые эсеры вели себя крайне агрессивно. Они выступили против организации в деревне комитетов бедноты, против посылки туда продовольственных отрядов и против других мероприятий Советской власти. Не считаясь с тяжелым состоянием страны, разоренной изнурительной четырехлетней войной, левоэсеровские лидеры истерически призывали к разрыву мирного договора с Германией и возобновлению военных действий.

6 июля, около двух часов дня, в германское посольство в Москве явились двое неизвестных. Один из них назвался членом ВЧК Блюмкиным, а другой — членом революционного трибунала Андреевым. Они предъявили удостоверение с печатью ВЧК, подписанное председателем ВЧК Ф. Э. Дзержинским и секретарем И. К. Ксенофонтовым, и требовали личного свидания с Мирбахом для переговоров по служебному делу. Мирбах после некоторого колебания согласился принять явившихся. В приемной посольства собрались Мирбах и его сотрудники — советник К. Рицлер и лейтенант Мюллер. Блюмкин стал рассказывать о деле арестованного ВЧК по обвинению в шпионаже офицера австрийской армии Роберта Мирбаха, являвшегося будто бы племянником посла. Мирбах, прервав Блюмкина, заявил, что это дело его не интересует. Тогда Блюмкин спросил:

— Видимо, графу интересно, какие меры будут приняты с нашей стороны?

Вслед за этим Блюмкин и Андреев вскочили с мест и открыли стрельбу. Мирбах кинулся из комнаты, но Блюмкин последовал за ним и бросил бомбу. Мирбах был убит, а его сотрудники ранены. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, террористы выскочили через окно во двор и скрылись, уехав в ожидавшем их автомобиле.

Это чрезвычайное происшествие было чревато серьезными политическими осложнениями. Убийство германского посла лицами, назвавшимися работниками советских органов, могло отразиться на взаимоотношениях между Советским и германским правительствами. Столь нужный тогда стране мир ставился под угрозу.

В тот же день В. И. Ленин вместе с Я. М. Свердловым приехал в германское посольство и, выразив соболезнование от имени Советского правительства, заявил, что дело об убийстве будет немедленно расследовано и виновные понесут заслуженную кару.

Для расследования происшедшего в посольство прибыл председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский. Осмотрев оставленное убийцами удостоверение, он установил, что подписи на нем подделаны, хотя печать ВЧК и бланк удостоверения — подлинные. Яков Блюмкин был известен Дзержинскому; левый эсер, он работал тогда в ВЧК начальником секретного отдела, а Николай Андреев был фотографом ВЧК. Возникло подозрение, что убийство Мир-баха является левоэсеровской провокацией.

Сотрудники ВЧК узнали, что Блюмкин скрывается в отряде ВЧК, находившемся под командованием левого эсера Д. И. Попова в Трехсвятительском переулке (ныне Б. Вузовский пер.). Чекисты потребовали выдачи Блюмкина, но Попов ответил отказом. Тогда Ф. Э. Дзержинский сам отправился в отряд. В докладе правительству он рассказывал: «…в сопровождении нескольких десятков вооруженных матросов подошли ко мне члены ЦК левые эсеры Прошьян и Карелин, заявив мне, что я напрасно ищу Блюмкина… что Блюмкин убил графа Мирбаха по распоряжению ЦК партии эсеров. В ответ на это заявление я объявил Прошьяна и Карелина арестованными, сказав присутствовавшему при этом начальнику отряда Попову, что если он, как подчиненный мне, не подчинится и не выдаст их, то я моментально пущу ему пулю в лоб, как изменнику.

Прошьян и Карелин тут же заявили, что они повинуются моему приказанию, но, вместо того чтобы пойти в мой автомобиль, они вошли в соседнюю комнату, где заседал ЦК, и вызвали Спиридонову, Саблина, Камкова, Черепанова, Александровича, Трутовского и начальника их боевой дружины Фишмана и других. Меня окружили со всех сторон матросы; вышел Саблин и приказал мне сдать оружие. Тогда я обратился к окружающим матросам и сказал: позволят ли они, чтобы какой-то господин разоружил меня, председателя ЧК, в отряде которой они состоят. Матросы заколебались. Тогда Саблин, приведший 50 матросов из соседней комнаты, при помощи Прошьяна (который схватил меня за руки) обезоружил меня. После того, когда отняли у нас оружие, Черепанов и Саблин с триумфом сказали: вы стоите перед совершившимся фактом. Брестский договор сорван, война с Германией неизбежна».

Таким образом, в первые же часы после убийства Мирбаха стало известно, что этот террористический акт совершили по решению ЦК партии левых эсеров лица, работавшие в ВЧК. Более того, в отряде ВЧК обосновался штаб левоэсеровских заговорщиков — их Центральный комитет. Среди заговорщиков был и заместитель председателя ВЧК левый эсер В. А. Александрович. Это он использовал вверенную ему по службе печать ВЧК для изготовления подложного удостоверения, которое Блюмкин и Андреев предъявили в германском посольстве.

Арестовав Ф. Э. Дзержинского, мятежники объявили его заложником для обеспечения безопасности лидера левых эсеров М. А. Спиридоновой, отправившейся на заседание V Всероссийского съезда Советов. Они выпустили прокламацию и разослали агитаторов в части Московского гарнизона, рассчитывая найти поддержку у красноармейцев. Левые эсеры уверяли, что убили германского посла, чтобы защитить русский трудовой народ, социалистическую революцию и Советскую власть от международного империализма. Они клеветнически утверждали, что большевистское правительство, испугавшись империалистов, ведет соглашательскую политику.

Как выяснилось впоследствии, левые эсеры действовали в соответствии с принятым Центральным комитетом их партии 24 июня секретным постановлением, в котором признавалось необходимым «в самый короткий срок положить конец так называемой передышке, создавшейся благодаря ратификации большевистским правительством Брестского мира». В этих целях ЦК партии левых эсеров решил организовать «ряд террористических актов в отношении виднейших представителей германского империализма», а в случае принятия Советским правительством мер противодействия «прибегнуть к вооруженной обороне занятых позиций». Одновременно левоэсеровское руководство намеревалось развернуть активную работу на местах и захватить там в свои руки власть.

Осуществляя тактику так называемой «вооруженной обороны занятых позиций», левые эсеры вступили в вооруженную борьбу с Советской властью. Они мобилизовали силы и стали стягивать в Москву свои периферийные боевые дружины. Заговорщики выставили в Москве патрули, задерживали автомобили, арестовывали большевиков — ответственных работников (всего было арестовано 27 человек). Пользуясь тем, что отряд Попова нес охрану ВЧК, они арестовали М. Я. Лациса, назначенного, после того как эсерами был задержан Ф. Э. Дзержинский, председателем ВЧК, захватили председателя Московского Совета П. Г. Смидовича и объявили их заложниками. Член ЦК партии левых эсеров П. П. Прошьян прибыл в занятое отрядом Попова помещение Центрального телеграфа на Мясницкой улице (ныне ул. Кирова) и стал передавать оттуда воззвания заговорщиков. Член ЦИК Всероссийского почтово-телеграфного союза левый эсер В. В. Лихобадин даже издал приказ, в котором объявил левых эсеров «правящей в настоящее время» партией и предписал задерживать все телеграммы за подписями Ленина и Свердлова.

Псевдореволюционная авантюра левых эсеров могла иметь гибельные последствия для революции и Советской власти. Срывая мирный договор с Германией и втягивая Советскую Россию в войну с тогда еще сильным германским империализмом, они ставили под угрозу революционные завоевания рабочих и крестьян России.

Опасность левоэсеровского мятежа усиливалась тем, что в той острой политической обстановке он мог активизировать белогвардейские силы. Советское правительство приняло решительные меры к подавлению мятежа. По указанию Ленина на борьбу были мобилизованы большевистские партийные организации и верные революции воинские части. Общее руководство ликвидацией мятежа было поручено Н. И. Подвойскому и комиссару Московского военного округа Н. И. Муралову, а непосредственное командование войсками — начальнику латышской дивизии И. И. Вацетису. Все левоэсеровские делегаты Всероссийского съезда Советов во главе с М. А. Спиридоновой были изолированы. Рано утром 7 июля начались военные действия против мятежников. После того как советские войска обстреляли здание, которое занимал отряд Попова, мятежники стали разбегаться и сдаваться в плен. Захваченные левыми эсерами заложники были освобождены самими караульными.

В официальном правительственном сообщении говорилось: «Ликвидация мятежа была вполне достойна первоначального замысла и всего хода этой постыдной авантюры… Поставя перед собой такую цель, как захват государственной власти, вожди левых эсеров, по-видимому, совершенно не оценивали размеров и значения этой совершенно непосильной для них задачи. Мятежники после ничтожных попыток сопротивления начали посылать в разных направлениях парламентеров, а затем перешли к беспорядочному отступлению». К двум часам дня мятеж был подавлен.

При ликвидации мятежа были задержаны один из организаторов убийства Мирбаха, бывший заместитель председателя ВЧК В. А. Александрович, а также 12 человек из отряда Попова, участвовавших в аресте сотрудников ВЧК и в военных действиях. По решению ВЧК их расстреляли. Задержанные при ликвидации мятежа рядовые участники выступления были освобождены. ВЧК объявила: «После провокационного убийства 6 июля германского посла графа Мирбаха отряд Попова, состоящий боевым отрядом при ВЧК, вооружившись с ног до головы, предательски выступил против той же Комиссии, против Советской власти. Главным организатором этого выступления, как и убийства графа Мирбаха, был В. А. Александрович, бывший товарищ председателя ВЧК. Воспользовавшись своим положением, он ввел в Комиссию убийц Мирбаха — Блюмкина и Андреева. Он же приложил печать к подложному удостоверению, с помощью которого убийцы добились приема у графа Мирбаха. Кроме того, им были захвачены из Комиссии 544 тыс. рублей и переданы ЦК партии левых эсеров. Решившись на выступление, Александрович заблаговременно подготовил пути отступления для отряда и принял самое деятельное участие в восстании. Им был отдан приказ арестовать Лациса. Добола, Петерса, Визнера и других членов и сотрудников Комиссии. Он же послал отряд для захвата всей Комиссии и ее помещения. Во главе посланного отряда стояли комендант помещения Комиссии А. Е. Жарков, назначенный на пост этот Поповым, а также, М. С. Загорин. В числе напавших на Комиссию были: А. А. Филонов, Ф. Н. Кабанов, М. Я. Кострюк, И. А. Кузин, И. С. Буркин, А. И. Юшманов. Все они — члены боевого отряда при ВЧК. За эти преступления все вышеозначенные лица были расстреляны. Кроме них расстреляны члены боевого отряда Кулаков, В. Немцев, А. Д. Лопухин, Пинешин, захваченные как разведчики, с оружием в руках во время самого мятежа».

Для полного расследования событий 6–7 июля Совет Народных Комиссаров образовал особую следственную комиссию в составе П. И. Стучки, В. Э. Кингисеппа и Я. С. Шейнкмана.

В. И. Ленин характеризовал левоэсеровский мятеж как бессмысленную и преступную авантюру, безумную попытку левых эсеров убийством Мирбаха вовлечь нас в войну, как авантюру, в результате которой Россия была поставлена «на волосок от смерти», а лидеров заговора — как шайку левоэсеровских предателей, людей, увлеченных «звонкой фразой», «безголовых», преступных авантюристов, интеллигентов-истериков, оказавшихся пособниками белогвардейцев, помещиков и капиталистов.

В связи с преступной авантюрой левых эсеров правительство Германии потребовало допустить в Москву для охраны германского посольства немецкую воинскую часть. Советское правительство категорически отказалось выполнить это требование. 16 июля в «Правде» было опубликовано «Правительственное заявление», в котором говорилось: «Бессмысленная и преступная авантюра левых эсеров привела нас на волосок от войны. Отношения наши к германскому правительству, вопреки нашему желанию, не могли не обостриться. Признавая законность желания германского правительства усилить охрану своего посольства, мы шли и идем далеко для удовлетворения этого желания. Но когда нам было сообщено желание германского правительства, не носящее еще характера безусловного требования, чтобы мы пропустили в Москву батальон вооруженных немецких войск в форме, то мы ответили — и повторяем теперь этот ответ перед лицом высшего органа Советской власти рабочих и крестьян, перед лицом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, — что подобного желания мы ни в коем случае и ни при каких условиях удовлетворить не можем, ибо это было бы, объективно, началом оккупации России чужеземными войсками». Предвидя возможность нападения немецких войск на Советскую Россию, Советское правительство призвало рабочий класс и крестьянство к бдительности, выдержке и защите социалистического Отечества. Благодаря большим усилиям, дипломатическому такту и твердости Советскому правительству удалось урегулировать отношения с Германией и избежать возобновления войны с ней.

Зловещим откликом на левоэсеровское выступление в Москве была измена главнокомандующего Восточным фронтом М. А. Муравьева, решившего поддержать эту авантюру.

М. А. Муравьев представлял собой своеобразную фигуру. Это был человек честолюбивый, склонный к авантюризму, с весьма крутым нравом. Способный и храбрый офицер, он не имел определенных политических убеждений. После Февральской революции штабс-капитан М; А. Муравьев служил в войсках Временного правительства и стал подполковником, а после Октябрьской революции примкнул к левым эсерам. В ноябре 1917 г. М. А. Муравьев явился в Смольный и предложил свои услуги Советской власти. В дни похода Керенского — Краснова на Петроград возглавлял войска Петроградского военного округа. В декабре 1917 г. В. А. Антонов-Овсеенко, вступивший в командование войсками, действовавшими против Каледина и Центральной рады, взял его к себе в Харьков начальником штаба. Потом Муравьев командовал группой войск, сражавшихся против Центральной рады и румынских захватчиков.

В это время отрицательные черты характера М. Муравьева стали проявляться все сильнее. В ВЧК поступали сигналы о его самодурстве, политической бестактности, карьеризме, властолюбии.

В апреле 1918 г Муравьев из самолюбия отказался от нового назначения предложенного ему Антоновым-Овсеенко, и уехал в Москву. Председатель ВЧК Ф..Э. Дзержинский предложил привлечь его к ответственности за злоупотребления властью. Муравьев был арестован, однако по ходатайству и поручительству ряда военных деятелей освобожден. 13 июня Совет Народных Комиссаров, учитывая боевые качества Муравьева, назначил его главнокомандующим фронтом, созданным для борьбы против белочехов. Тогда же был образован Реввоенсовет фронта в составе видных большевиков П. А. Кобозева, К. А. Мехоношина и Г. И. Благонравова, которым поручалось направлять и контролировать деятельность Муравьева.

Когда началась левоэсеровская авантюра, Советское правительство рассматривало вопрос о возможности дальнейшего пребывания Муравьева, левого эсера, на столь ответственном посту. В. И. Ленин поручил передать по прямому проводу членам фронтового Реввоенсовета следующее: «левые эсеры похвалялись, что они рассчитывают на Муравьева, я думаю, что это простая похвальба, но предписываем вам установить тройной контроль над Муравьевым. Вы (очевидно, П. А. Кобозев. — Д. Г.), Мехоношин и Благонравов попеременно дежурьте при нем, не оставляйте ни на один миг. Телеграфируйте мне сейчас, можете ли вы гарантировать, что Муравьев не пойдет на эту глупую авантюру, а также, что вы в точности исполните предписание о строжайшем контроле». Муравьев заверил фронтовой Реввоенсовет в том, что он решительно против организованного левоэсеровскими лидерами мятежа, и заявил о выходе из партии левых эсеров. Реввоенсовет фронта сообщил об этом В. И. Ленину, и Владимир Ильич 7 июля телеграфировал К. А. Мехоношину: «Запротоколируйте заявление Муравьева о его выходе из партии левых эсеров, продолжайте бдительный контроль. Я уверен, что при соблюдении этих условий нам вполне удастся использовать его превосходные боевые качества». Но Муравьев обманул членов Реввоенсовета.

В ночь на 10 июля он без ведома РВС покинул Казань и направился на пароходах с отрядом своих приверженцев (численностью около тысячи человек) в Симбирск. Оттуда Муравьев телеграфировал в Совет Народных Комиссаров, в германское посольство и в другие адреса об объявлении войны Германии. Одновременно он отдал войскам фронта распоряжение повернуть оружие против немцев, которые якобы перешли в наступление на Советскую Россию. В воззвании к населению, желая навербовать себе по возможности больше сторонников, он писал: «Всем рабочим, солдатам, казакам, матросам и анархистам. Сборная по всем городам из Симбирска. Всех моих друзей и боевых сподвижников наших славных походов и битв на Украине и на юге России ввиду объявления войны Германии призываю под свои знамена для кровавой и последней борьбы с авангардом мирового империализма — Германией. Долой позорный Брестский мир! Да здравствует всеобщее восстание».

Отряды мятежников по распоряжению Муравьева принялись арестовывать в Симбирске партийных и военных работников. В числе арестованных были командующий 1-й армией М. Н. Тухачевский (которого арестовал сам Муравьев), политкомиссар штаба Симбирской группы войск А. Л. Лавров, заместитель председателя губисполкома К. С. Шеленшкевич, политработники Б. Н. Чистов, М. М. Муратов и многие другие. Отряд солдат во главе с адъютантом Муравьева занял почту, телеграф и другие важные пункты города.

Далее Муравьев вызвал к себе командующего одной из групп войск на Чехословацком фронте левого эсера Клима Иванова и предложил ему участвовать в выступлении, назначив командующим Симбирским укрепленным районом. Впоследствии Иванов (под псевдонимом «П. С. И.») писал, что в ответ на его вопрос Муравьеву, действует ли он по решению партии левых эсеров, последний заявил, что «действует в данный момент самостоятельно, но Центральный комитет партии левых эсеров об этом знает».

В тот же день, вечером 10 июля, Муравьев собрал актив лево-эсеровской организации Симбирска. Лицемерно объявив себя сторонником Советской власти, он заявил, что обстановка требует немедленной передачи власти в руки партии левых эсеров и что московские события заставили его форсировать выступление. Муравьев предложил образовать Поволжскую советскую республику. Главою правительства этой республики избрать Камкова, членами правительства — Спиридонову, Карелина и других, немедленно заключить перемирие с чехословаками, прекратить гражданскую войну и объявить войну Германии. Кроме того, он заявил, что предлагает провести мобилизацию офицеров.

Между тем советские органы приняли меры к ликвидации муравьевской авантюры. Совет Народных Комиссаров специальным декретом за подписью В. И. Ленина объявил для всеобщего сведения: «Муравьев сбежал из штаба Революционного военного совета в Симбирск и отдал по всем войскам приказ повернуть против немцев, которые будто бы взяли Оршу и наступают на нас. Приказ Муравьева имеет своей предательской целью открыть Петроград и Москву и всю Советскую Россию для наступления чехословаков и белогвардейцев. Измена Муравьева своевременно раскрыта Революционным военным советом, и все войска, действующие против чехословаков, верны Советской власти.

Сим объявляется по войскам, по Советам и всем гражданам Советской республики:

1. Немцы нигде на нас не наступают, на немецком фронте все спокойно.

2. Всякие призывы к наступлению на немецком фронте являются провокацией и должны караться расстрелом на месте.

3. Бывший главнокомандующий на Чехословацком фронте левый эсер Муравьев объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте.

4. Все приказы по войскам, действующим против чехословаков, будут впредь до нового распоряжения подписываться Мехоношиным и Благонравовым».

Симбирские большевики также приняли меры к ликвидации авантюры. Практическую работу в этом отношении взяли на себя члены Симбирского губкома партии И. М. Варейкис, В. Н. Фрейман, И. X. Иванов, А. В. Швер, Г. Д. Каучуковский и другие.

Большевики Симбирска повели разъяснительную работу в гарнизоне, в отряде Муравьева и решили арестовать Муравьева, вызвав его на заседание губисполкома в здание бывшего кадетского корпуса. Большевики приготовились к встрече. И. М. Варейкис привлек надежную вооруженную силу. Латышские стрелки, красноармейцы бронеотряда и московского отряда во главе с Александром Медведем разместились в засаде в комнатах рядом с той, где должен был заседать исполком.

Муравьев явился на заседание, уверенный в том, что все условия, выдвинутые им, будут приняты. Говорить он начал нагло и ультимативно, призывая к перевороту. И. М. Варейкис так описывает события, происшедшие на заседании: Наша фракция, особенно тт. Фрейман и Иванов (комиссар труда), дали Муравьеву и фракции эсеров достойный отпор, называя его авантюристом и шулером. Муравьев нервничал, кусал губы. В заключительной своей речи я в резкой форме заявил, что «мы не за вас, а мы против вас». Фракция левых эсеров, встретив такое сопротивление со стороны нашей фракции, потребовала перерыва. Перерыва фракция потребовала еще и потому, что она догадывалась, что наша фракция что-то замышляет, готовит для нее неожиданный сюрприз… Все взоры направлены на Муравьева. Я смотрел на него в упор. Муравьев тоже. Чувствуется, что он прочел в моих глазах что-то неладное для себя или ему совестно стало своей трусости, что его заставило сказать: «Я пойду успокою отряды». Повернулся и направился солдатским шагом со своей свитой к двери. Для слабых — момент психологически невыносимый. В это время за дверью приготовились для ареста. Медведь наблюдал в стекло двери и ждал условного знака, который я условился подать в нужный момент. Муравьев шел к выходной двери. Ему осталось сделать шаг, чтобы взяться за ручку двери. Я махнул рукой. Медведь скрылся… Через несколько секунд дверь перед Муравьевым растворилась, блестят штыки… Муравьев оказался поставленным лицом к лицу с вооруженными, с зло сверкающими взглядами красноармейцами и коммунистами. «Вы арестованы!» — «Как? Провокация!» — крикнул Муравьев и схватился за маузер, который висел у него за поясом. Медведь схатил его за руку. Он выхватил из кармана браунинг и начал стрелять. Увидев вооруженное сопротивление, отряд тоже начал стрелять. После шести-семи выстрелов с той и другой стороны в дверях исполкома Муравьев свалился.

Войска Муравьева, находившиеся в Симбирске, осознав предательский характер его замыслов, поддержали Советскую власть. Авантюра была ликвидирована.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >