Иван Грозный 3

Опричнина

СТРАННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

Василий Осипович Ключевский более ста лет тому назад написал об опричнине: «Учреждение это всегда казалось странным как тем, кто страдал от него, так и тем, кто его исследовал». За последние сто лет ситуация в науке мало изменилась. Степан Борисович Веселовский писал по поводу изучения эпохи Грозного: «Созревание исторической науки подвигается так медленно, что может поколебать нашу веру в силу человеческого разума вообще, а не только в вопросе о царе Иване и его времени».

Чтобы понять, что такое опричнина, для чего ее создавал герой нашего повествования, каковы были ее результаты, имела ли она какой-нибудь смысл, и если имела, то какой, нужно сначала познакомиться с основными фактами, с канвой событий.

Итак, 3 декабря 1564 года царь отправился на богомолье. Что ж, дело для государя обычное. Царские «объезды» монастырей были одновременно и исполнением религиозного долга, и инспекционными поездками. Но этот выезд был совершенно необычен. «Подъем» царя «не тако был, якоже преже того езживал», — сообщает официальная летопись. Боярам и «дворяном ближним», которым государь велел ехать с собою, было приказано взять жен и детей. Сопровождали царя и дворяне из всех городов, которых он «прибрал» быть с собою. Те должны были взять слуг, запасных коней и весь «служебный наряд», то есть вооружение, доспехи, припасы. Повез царь на богомолье и все драгоценности, золотую и серебряную посуду, иконы и кресты, всю одежду, деньги, казну. Казна же была хранилищем не только чисто материальных ценностей, но и государственного архива.

Только царь добрался до Коломенского, как пришлось остановиться: внезапно настала удивительная для декабря оттепель, а с ней — распутица. Только через две недели царский «поезд» снова двинулся в путь. К 21 декабря Иван IV с приближенными приехали в Троице-Сергиев монастырь. Вроде поездка проходила стандартно: царь помолился, отпраздновал память святого Петра-митрополита, а затем двинулся дальше, в старое великокняжеское охотничье село Александрову слободу (ныне город Александров Владимирской области). Там любил «тешиться» охотой еще его отец — Василий III, не раз туда наезжал и царь. Последний раз он побывал в Слободе (так часто называли это село) всего полгода тому назад. Сейчас электричка идет до Александрова часа два, царь Иван добирался туда почти месяц.

Кобрин В. Иван Грозный

ПОСЛАНИЕ ИВАНА IV

Крови же в церквах Божьих мы никакой не проливали. Победоносной же и святой крови в нынешнее время в нашей земле не видно, и нам о ней неведомо. А церковные пороги — насколько хватает наших сил и разума и верной службы наших подданных — светятся всякими украшениями, достойными Божьей церкви, всякими даяниями; после того как мы избавились от вашей бесовской власти, мы украшаем не только пороги, но и помост, и преддверие, — это могут видеть и иноплеменники. Кровью же никакой мы церковных порогов не обагряем; мучеников за веру у нас нет; когда же мы находим доброжелателей, полагающих за нас душу искренно, а не лживо, не таких, которые языком говорят хорошее, а в сердце затевают дурное, на глазах одаряют и хвалят, а за глаза поносят и укоряют (подобно зеркалу, которое отражает того, кто на него смотрит, и забывает отошедшего), когда мы встречаем людей, свободных от этих недостатков, которые служат нам честно и не забывают, подобно зеркалу, порученной службы, то мы награждаем их великим жалованием; тот же, который, как я сказал, противится, заслуживает казни за свою вину. А в других странах сам увидишь, как там карают злодеев — не по-здешнему. Это вы по своему злобесному нраву решили любить изменников, а в других странах изменников не любят и казнят их и тем укрепляют власть свою.

Библиотека литературы Древней Руси

ЖЕРТВЫ ОПРИЧНИНЫ

Традиционные представления о масштабах опричного террора нуждаются в пересмотре. Данные о гибели многих десятков тысяч людей крайне преувеличены. По синодику опальных, отразившему подлинные опричные документы, в годы массового террора было уничтожено около 3000-4000 человек. Из них на долю дворянства приходилось не менее 600-700 человек, не считая членов их семей. Опричный террор ослабил влияние боярской аристократии, но он нанес также большой ущерб дворянству, церкви, высшей приказной бюрократии, то есть тем социальным силам, которые служили наиболее прочной опорой монархии. С политической точки зрения террор против этих слоев и группировок был полной бессмыслицей.

Скрынников Р. Далекий век

Численность жертв опричнины за 7 лет только ее «официального» существования составила в общей сложности до 20 тыс. (При общей численности населения Московского государства к концу 16 в. около 6 млн.).

Статья «Опричнина» в энциклопедии «Кругосвет»

Цена, которую уплатила Россия за ликвидацию политической раздробленности, не превосходила жертв других народов Европы, положенных на алтарь централизации. Первые шаги абсолютной монархии в странах Европы сопровождались потоками крови подданных, подчас более упорных в сохранении старины, нежели русские княжата. Это — гражданские, или религиозные, войны во Франции, занявшие всю вторую половину века. Это — движение в Нортумберленде и Уестморленде в 1568 г. в Англии. Это — бесконечные аутодафе в Испании, под религиозной оболочкой которых скрывалась борьба за укрепление королевской власти.

Из восточных и юго-восточных европейских государств Россия была единственной страной, не только сумевшей отстоять свою государственную независимость (в отличие от Болгарии, Сербии, Великого княжества Литовского, Венгрии, Чехии и других), но и уверенно продвигавшейся по пути централизации.

Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времени Ивана Грозного

ВЫДЕРЖКА ИЗ СИНОДИКА ИВАНА ГРОЗНОГО

Избиенныя в опришнину, а поют по них понахидоу на 7 недели в четверг по пасце. Помяни, господи, душа оусопших раб своих и рабынь, оубиенных князей и княгинь и всех православных христиан мужска полу и женска и коих имена и не писаны…

Синодик опальных

ИССЛЕДОВАНИЕ СИНОДИКА

Эти «книги», вместе с указом Ивана IV об обязательном поминовении за богослужением убиенных в опричнину единоверцев и щедрыми вкладами по их душам, рассылались по монастырям России, где книжники-черноризцы перерабатывали полученные росписи казненных в хорошо известные ныне местные Синодики опальных. К примеру, поминальный вклад по опальным (90 рублей) получили даже чернецы такого крохотного и малозначительного монастырька, как Успенская Шаровкина пустынь на реке Жиздре. Не исключено, что и туда были отправлены из столичной канцелярии «государские книги» с именами казненных и только случай не сохранил до нашего времени тамошний Синодик опальных.

Как отмечалось ранее, настоятели и старшая братия иноческих обителей получали списки «государских книг» и материальные пожертвования, минуя канцелярии всероссийского митрополита и епархиальных архиереев, непосредственно из рук светских бюрократов, служивших, вероятно, в Панихидном приказе или даже в царской канцелярии. Именно этим объясняется шокирующее несовпадение текстов Синодиков опальных 1583 года между собой, которое может указывать на абсолютно произвольное редактирование на местах, по всей видимости, единственного варианта перечня жертв опричного террора из-за его очевидной непригодности для богослужебного поминания. Дело в том, что составители «государских книг» записали в них не только многих казненных соотечественников под их мирскими, а не крестильными именами, но и «баб»-ведуний, и западных христиан, и мусульман. Если поминовение последних на храмовом богослужении оказывалось недопустимым по догматическим причинам, то поминовение православных христиан по мирским именам было изначально лишено всякого практического смысла. Как известно, имянаречение новорожденного на восьмой день являет собой «знак посвящения его Богу и будущих обязанностей к Нему и к церкви», а мирское имя или прозвище не имеет ни малейшего отношения ни к Господу, ни к церкви.

Курукин И., Булычев А. Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного

ИСТОЧНИКИ ОБ ОПРИЧНИНЕ

Исход архивных разысканий зависит не только от меры затраченного труда, но также от интуиции и удачи. Самое важное — найти путеводную нить, верное направление поиска. Можно провести в архиве полжизни и ничего не обнаружить. Чаще всего верный путь помогают найти противоречия, обнаруженные в источнике. В официальном летописном отчете об учреждении опричнины сказано, что после казни изменников царь «положил опалу» на некоторых дворян и детей боярских, «а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з детми». Никаких пояснений насчет того, кем были жертвы царского гнева, попавшие в ссылку, в источнике нет. Дети боярские составляли основную массу дворянского сословия. Какое значение могла иметь ссылка неких детей боярских? Глухое летописное известие не привлекло особого внимания исследователей. Однако интуиция подсказывала, что летописец сознательно умолчал об известных ему фактах. Первые же находки подтвердили возникшее подозрение. Книги Разрядного приказа сохранили следующую запись: «Того же году (1565) послал государь в своей государевой опале князей Ярославских и Ростовских и иных многих князей и дворян… в Казань на житье…» Разрядная книга определенно утверждает, что жертвой опричных выселений стали не обычные дворяне, а титулованная знать.

Скрынников Р. Иван Грозный

КАК ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Писцовые книги, составленные в первые десятилетия после опричнины, создают впечатление, что страна испытала опустошительное вражеское нашествие. «В пусте» лежит не только больше половины, но порой до 90 процентов земли, иногда в течение многих лет. Даже в центральном Московском уезде обрабатывалось всего около 16 процентов пашни. Часты упоминания «пашни-перелога», которая уже «кустарем поросла», «лесом-рощей поросла» и даже «лесом поросла в бревно, в кол и в жердь»: строевой лес успел вырасти на бывшей пашне. Многие помещики разорились настолько, что бросили свои поместья, откуда разбежались все крестьяне, и превратились в нищих — «волочились меж двор».

Конечно, в этом страшном разорении повинна не только опричнина, иногда мы имеем дело лишь с косвенными ее последствиями. Дело в том, что в годы опричнины резко вырос налоговый гнет. 100 тысяч рублей, которые Иван IV взял с земщины за свой «подъем», были только началом. Нельзя, впрочем, забывать и о том, что в 1570-1571 годах в России свирепствовала эпидемия чумы, унесшая множество человеческих жизней. Ее, разумеется, не поставишь в счет опричнине.

И все же роль опричнины в запустении была исключительно велика. Материал для суждений об этом дают нам книги «обысков», расследований о причинах запустения тех или иных сел и деревень Новгородской земли. В некоторых случаях причиной гибели или бегства крестьян называют «немцев» — шведские войска, вторгшиеся в ходе Ливонской войны на часть территории Новгородской земли. Но куда больше записей такого рода: «…опритчиные на правежи замучили, дети з голоду примерли», «опритчина живот пограбели, а скотину засекли, а сам yмep, дети безвесно збежали», «опричиныи замучили, живот пограбели, дом сожгли». Часто оказывается, что запустение наступило и от «царевых податей», то есть в конечном счете от той же опричнины, которая резко усилила налоговое ярмо.

Кобрин В. Б. Иван Грозный

3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину

3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину. Так назвали особый период в истории Российского государства (с 1565 по 1572 год), когда государственная борьба с изменниками Родины вышла на первый план. Это был целый комплекс мероприятий, который характеризовался созданием особого опричного войска («опричников»), во времена Ивана Васильевича их называли «государевыми людьми». Первоначально численность этой царской гвардии была небольшой – 1 тыс. человек. Также «опричниной» называлась часть территории Московского царства, с особым управлением, выделенная для содержания царского двора и «государевых людей» («Государева опричнина»). Эта мера была направлена на подрыв самостоятельности крупных землевладельцев. Слово «опричнина» происходит от древнерусского «опричь», что означает «особый», «кроме». Так называли часть удела или вотчины, которая оставалась вдове. Часть отходила сыновьям, а «опричь» — на прокормление вдовы.
Что привело к введению опричнины?
Главной причиной введения опричнины была внутренняя оппозиция курсу царя. Иван Васильевич чувствовал, что на Руси не ладно. Многие его мероприятия встречали скрытое противодействие. Начатые дела саботировались, тормозились, сводились на нет. Многим могущественным людям не нравилась централизация России, курс на ликвидацию старых вольностей. Естественно, что у них были сильные союзники за границей, особенно в Польше и Риме.
Царь имел данные и о том, что изменники есть в армии и в государственном аппарате, и они мешают развитию России, передают секретные данные противнику, саботируют важные начинания. Видимо, благодаря предателям польские войска смогли разгромить 26 января 1564 года в сражении при Уле армию Петра Шуйского, которая выступила из Полоцка. Русские войска шли фактически по своей территории, это их расслабило, двигались налегке, доспехи и тяжёлое оружие сложили в обозы. Радзивилл с малым войском смог устроить засаду и внезапным ударом фактически уничтожил русское командование – Шуйского, князей Семёна и Фёдора Палецкого, нескольких воевод взяли в плен. Войска, оставшись без управления, фактически просто разбежались, людские потери были небольшими, но поляки захватили обоз и артиллерию. Польша воспрянула духом, шок потери Полоцка был преодолён, мысли о мире были отринуты. Война была продолжена. Есть мнение, что польское командование просто предупредили о маршруте русских войск. Под подозрение попали боярин Иван Шереметев и его брат Никита, смоленский наместник. Их обвинили в измене. Однако они имели много сторонников и заступников, которые выступили поручителями и внесли залог, бояр освободили.
В начале 1564 года в Москве были убиты бояре Михаил Репнин и Юрий Кашин. Немного позднее был убит Дмитрий Овчина-Оболенский. Историки выяснили, что двоюродные братья Репнин и Кашин из рода Оболенских, каждый раз выступали поручителями за обвиняемых в измене и опальных. Они были организаторами саботажа и оппозиции. Овчина-Оболенский, судя по всему, был их соучастником. Царь получал информацию об их измене, но не мог покарать их законными методами, руки были связаны старыми порядками. Боярская дума своих не выдаст, прикроет. Поэтому пришлось отдать тайный приказ о ликвидации изменников. Понятно, что боярство сразу смекнуло, откуда ветер дует. Поднялся скандал, с участием митрополита, духовенства. Царю пришлось объясняться (!). Вот и тебе «царская диктатура».
В апреле сбежал в Литву Курбский. Фактически он стал «Власовым» того времени. Причём его вина ещё тяжелее. Власов перешёл на сторону врага уже в плену. А Курбский перешёл на сторону неприятеля ещё задолго до бегства. По крайней мере, уже с 1562 года он состоял в тайной переписке с Радзивиллом, подканцлером Воловичем и польским королем. Ещё Валишевский признал, что поражение под Невелем в 1562 году, когда силы Курбского разбили вчетверо меньшие войска противника, было вызвано какими-то «подозрительными сношениями» князя с литовцами. Именно Курбский обеспечил разгром армии Шуйского, в работе Скрынникова приводятся его письма к Радзивиллу о том каким маршрутом идёт армия, как лучше организовать нападение на неё (Скрынников Р. Г. Иван Грозный). Курбский, после смерти Репнина и Кашина, понял, что очередь за ним и бежал, прихватив крупную сумму денег (он был наместником Ливонии). Он выдал полякам всю русскую агентуру в Литве и Польше и активно подключился к информационной войне против России. Сигизмунд ему дал г. Ковель, Кревскую старостию, 28 сел и 4 тыс. десятин земли.
Надо отметить, ещё один факт «кровавости» и «бесчеловечности» Ивана Васильевича. Курбский убегая, не забыл захватить золото и серебро, но бросил жену и сына. Родных Курбского великий государь и пальцем не тронул. Более того, он отпустил их в Литву к главе семьи.
В обстановке тяжёлой борьбы с Польшей и Крымским ханством, царь узнал о новом заговоре, злодеи хотели уничтожить всю его семью. Он принимает нестандартное решение – весь царский двор стал собираться на богомолье. Причём оно походило на исход, в обозы грузили все святыни, кресты, книги, иконы, казну. Позвал царь с собой и некоторых бояр, дьяков (чиновников). Объяснений никаких не дал. 3 декабря 1564 года царь Иван Грозный с семьёй, получив благословение митрополита, покинул столицу. Посетил село Коломенское, где из-за начавшейся оттепели, распутицы, пробыл две недели. Царь был в тяжёлых раздумьях. Что делать? Измена расцвела пышным цветом. Загубили его любимую жену Анастасию. Видимо, уже пытались отравить и самого государя. Можно было отказаться от борьбы, отречься от престола (так в будущем сделает император Николай II), или собрать волю в кулак и бороться с изменой, «пятой колонной». Первый путь вёл к хаосу, засилью временщиков, боярских кланов, поражению в войне. Возможно, попытке Рима утвердиться на Русской земле.
После Коломенского, государь выехал в Троице-Сергиев монастырь, затем в Александровскую слободу. Он уже сделал выбор, «перешёл Рубикон». Уже в дороге царь рассылает гонцов, призывает «выборных» дворян из всех городов, с людьми и «со всем служебным нарядом». Под рукой у государя собирается внушительное, верное ему войско. 3 января 1565 года митрополит и бояре получили от Ивана Васильевича грамоту, в ней перечислялись обиды и вины знати и чиновников со времен детства – расхищение государевой казны, земель, произвол в отношении людей, измены, покрывательство преступников, пренебрежение защитой Родины и т. д. Сообщил, что он не в силах это терпеть, «оставил своё государство» и поехал жить, где «Бог наставит». Однако государь не отрекался от престола, это дало бы оппозиции повод для возведения на престол князя Владимира Старицкого. Он оставался царем и своим указом наложил опалу на бояр и правительственный аппарат, они отстранялись от управления государством.

Одновременно другие посланники царя привезли другую грамоту, которую зачитали перед горожанами. В ней также перечислялись вины знати и чиновников. Царь заверял, что никакой обиды на простых людей не держит. Это был весьма умелый ход. Москва забурлила. Народ поднялся за своего царя. Бояре и духовенство, собравшиеся на заседание у митрополита, оказались в самой настоящей осаде. Народ потребовал отправить к царю делегацию и просить его вернуться. Простые люди и сами обратились к нему, прося не оставлять их «на расхищение волкам». Говорили, что готовы своими силами «потребить» лиходеев и изменников, пусть царь укажет на них.
К Ивану Васильевичу хотел отправиться сам митрополит, но бояре его не пустили, опасаясь, что в Москве начнётся бунт и погромы. В Александровскую слободу отправилась делегация во главе с новгородским архиепископом Пименом. За ним двинулись бояре, дворяне, дьяки. Это была «капитуляция». Делегаты умоляли царя вернуться в столицу, соглашаясь с тем, чтобы «правил, как ему, государю, угодно» и над изменниками «в животе и казни его воля». Государь смилостивился, снял опалу и продиктовал ряд условий Боярской думе и Освящённому Собору. Он получил право наказывать виновных без суда Боярской думы и печалований со стороны духовенства. А для искоренения расплодившейся «пятой колонны» и «либеральной» — мечтающей о полной свободе, оппозиции, было введено чрезвычайное положение, опричнина. В начале февраля 1565 года царь вернулся в Москву, и учредил 3 февраля «опричнину».
Основные мероприятия опричнины
Упор делался не на репрессии, хотя и без них нельзя было обойтись, а на профилактические меры. Царь отписал часть земель в своё личное владения, они были названы опричниной. В неё вошёл ряд уездов в Центральной и Западной части Российского государства, весь Север, часть Москвы, отдельные города и волости в других районах. Всё остальные земли считались «земщиной» и управлялись по-прежнему. Фактически Иван Васильевич сформировал свою огромную «вотчину» и опираясь на неё начал рушить вотчинную систему князей и бояр.
При введении опричнины из казны царь взял огромную сумму – 100 тыс. рублей, они были нужны на подъем», 180 потомков суздальских, ростовских, ярославских, стародубских князей, которых с семьями переселили в Казань. Их родовые вотчины перешли в управление государя. Это не было наказанием, они остались на службе, получили поместья в Среднем Поволжье, материальную компенсацию за переезд. Так была подорвана база десятков представителей знати, с их амбициями, связь со «своими» городами, уездами, селами.
Царь в своём новом уделе сформировал новую систему управления: опричный двор, Думу, особую гвардию из тысячи воинов. В них старались отобрать надёжных людей. Опричную Думу возглавил брат царицы Михаил Темрюкович, ключевые посты заняли Басмановы, Вяземский, Плещеевы, Колычевы, Бутурлины. Делами «земщины» руководила старая Боярская Дума. Бояре продолжали решать текущие общегосударственные дела, а по важнейшим из них делать доклады государю.
«Лучшая тысяча», гвардия была давней мечтой государя. В своё время «избранная рада» не смогла решить вопрос по учреждению гвардии, т. к. не нашли земли. Теперь призвали боярских детей из Вязьмы, Суздаля и др. городов. Проводилась тщательная проверка родственных связей, личных контактов, принимали лишь «чистых», не замеченных в связях с участниками прошлых заговоров. Последнее собеседование проводил сам царь. Земли нашлись, с них сселяли других дворян, в другие уезды. Строгую проверку проводили и в отношении будущих чиновников опричного двора, проверяли даже слуг. «Опричники» приносили особую присягу, они были должны не знаться, не вести никаких дел с «земскими». Они были подсудны только суду самого государя, получали вдвое большие денежные и земельные оклады, чем обычные дети боярские. Однако государь не хотел, чтобы «государевы люди» получив особые права, привилегии, возгордились. Он воспринимал свой пост, как службу Богу, государству и хотел, чтобы «опричники» стали своего рода военно-религиозным братством, служащим народу, Руси и Создателю. Для этого были отобраны 300 молодых людей. Их устав был близок монастырскому. Царь для них был игуменом, Вяземский – келарем, Григорий Лукьянов-Бельский – пономарем. Члены братства одевались в чёрные рясы и скуфейки. Режим дня был очень жестким: в полночь молитва – полунощница, подъем – 4 утра и заутреня, затем Литургия. В целом церковная служба занимала около 9 часов в день. Опоздание или неявка наказывались 8-дневной епитимьей. Царь лично показывал пример благочестия.
Центром опричного двора стала Александровская слобода. Однако говорить о переносе столицы не следует. Правительственные учреждения оставались в Москве, Александровская слобода стала постоянной резиденцией государя. Она была расширена, строились новые здания, церкви. Любой человек мог прийти в Александровскую слободу и рассказать об измене, злоупотреблениях, объявив на заставе, что у него государево «слово и дело».
Функции опричников не ограничивались охраной царя. Опричники фактически стали первой на Руси спецслужбой. Их численность постепенно выросла до 6 тыс. воинов. Они носили чёрные одежды, их отличительными символами была метла и изображение собачьей головы – они должны были выметать нечисть, быть верными как псы, охраняя государя и державу.
Царь продолжал и переселения, они были введены в систему. Переселив одних, их заменяли другими. Уже весной 1566 года, через год после выселения, половину боярских семей вернули из Казани, в следующем году вернули вторую половину. Но поселили их не в родных местах, а в других уездах, в основном в Рязанщине (одновременно решая проблему оборону южных рубежей). Земли брали у крупных рязанских вотчинников, им давали взамен поместья в других уездах. В результате таких «рокировок» князей и бояр превращали в служилое дворянство.
В 1566 году царь «выменял» удел у Владимира Старицкого. Старица, Верея и Алексин отошли в опричнину, а взамен двоюродный брат царя получил Дмитров, Боровск и Звенигород. В материальном отношении князь даже выиграл, получив более крупные и богатые города. Но его оторвали от «вотчины», где его считали господином. В бывших владениях Владимира Андреевича провели «перебор» — часть служилых людей оставили, других отправили в другие уезды. В 1567 году в опричнину взяли Кострому, там также провели «перебор». В 1568 году то же самое было проделано с Белозерским уездом. В 1569 году в опричнину взяли Ярославль, Ростов и Пошехонье. После добавления новых уездов опричнина заняла почти половину государства. Надо сказать, что «перебирали» не всех, большая часть боярских детей, не связанных с оппозицией, не поменяли место жительства. Так, из примерно 50-60 тыс. детей боярских, поменяла место жительства не половина, а примерно 12 тыс. человек.
В результате царь примерно за 4 года решил основную задачу – ликвидацию крупных вотчин и формировавшихся вокруг них группировок знати.

Этот день в истории: 1564 год. Иван IV уезжает из Москвы и отправляется в Александровскую слободу

3 декабря 2009, 13:24 — REGNUM

Александровская Слобода. Пир при дворе Ивана IV. Я.Ульфельдт. Гравюра 16 века

Общий вид Александровой слободы. Гравюра И.Т.де Бри. 16 век

Аллегория правления Ивана Грозного. Неизвестный автор. 1725 год

«3 декабря 1564 года, в воскресенье царь со всем семейством своим выехал из Москвы в село Коломенское, где праздновал праздник Николая-чудотворца. Выезд этот был не похож на прежние, когда выезжал он на богомолье или на какие-нибудь потехи свои: теперь он взял с собою иконы и кресты, золотом и каменьями дорогими украшенные, сосуды золотые и серебряные, платье, деньги и всю свою казну; которым боярам, дворянам, ближним и приказным людям велел с собою ехать, тем велел взять с собою жен и детей; а дворянам и детям боярским, которых государь прибрал выбором изо всех городов, тем велел ехать с людьми, конями и со всем служебным порядком. Непогода и дурные дороги задержали его в Коломенском две недели. Как реки стали, он поехал в село Тайнинское, из Тайнинского — к Троице, от Троицы — в Александровскую слободу. В Москве митрополит Афанасий, новгородский архиепископ Пимен, ростовский — Никандр, бояре, окольничие и все приказные люди были в недоумении и унынии от такого государского великого, необычного подъема. Ровно через месяц, 3 генваря 1565 года, их недоумение разрешилось: царь прислал из слободы к митрополиту список, в котором исписаны были измены боярские, воеводские и всяких приказных людей, какие измены и убытки государству они делали до его совершеннолетия. Царь гнев свой положил на богомольцев своих — архиепископов, епископов и все духовенство, на бояр своих, на дворецкого и на конюшего, на окольничих, казначеев, дьяков, детей боярских и на всех приказных людей за то, что после отца его бояре и все приказные люди его государства людям много убытков делали и казны его государские расхитили, а прибытков казне его государской никакой не прибавляли. Бояре и воеводы земли его государские себе разобрали, друзьям своим и родственникам роздали; держа за собою поместья и вотчины великие, получая жалованья государские, кормления, собравши себе великие богатства, о государе, государстве и о всем православном христианстве не желая радеть и от недругов оборонять, вместо того христиан притесняли и сами от службы начали удаляться. А захочет государь бояр своих или приказных, или служивых людей понаказать, духовенство, сложась с боярами, дворянами и со всеми приказными людьми, государю по них же покрывает. И царь от великой жалости сердца, не могши их многих изменных дел терпеть, оставил свое государство и поехал где-нибудь поселиться, где его бог наставит. К гостям же, и к купцам, и ко всему православному христианству города Москвы царь прислал грамоту и велел ее перед ними прочесть; в ней царь писал, чтоб они себе никакого сомнения не держали, гнева на них и опалы никакой нет. Когда эти грамоты были прочтены, между боярами и народом раздались рыдания и вопли: «Увы, горе! Согрешили мы перед богом, прогневали государя своего многими перед ним согрешениями и милость его великую превратили на гнев и на ярость! Теперь к кому прибегнем, кто нас помилует и кто избавит от нашествия иноплеменных? Как могут быть овцы без пастырей? Увидавши овец без пастыря, волки расхитят их!» Все начали упрашивать митрополита, чтоб он с остальным духовенством умилостивил государя, упросил его не оставлять государства, владел бы им и правил, как ему угодно; а государских лиходеев, виноватых в измене, ведает бог да государь, в животе и в казни его государская воля, «а мы все своими головами идем за тобою, святителем, бить челом государю и плакаться». Гости и все горожане говорили то же: «Чтоб государь государства не оставлял и их на расхищение волкам не отдавал, особенно избавлял бы их от рук сильных людей; а за государских лиходеев и изменников они не стоят и сами их истребят».

Духовенство и бояре явились в Александровскую слободу и объявили Иоанну общее решение, общую мольбу: пусть правит, как ему угодно, только бы принял снова в руки правление. Иоанн челобитье их принял с тем, что ему на всех изменников и ослушников опалы класть, а иных казнить, имение их брать в казну и учредить себе на своем государстве опричнину: двор и весь свой обиход сделать особый; бояр, окольничих, дворецких, казначеев, дьяков, всяких приказных людей, дворян, детей боярских, стольников, стряпчих и жильцов назначить особых; во дворцах — Сытном, Кормовом и Хлебенном — назначить особых ключников, подключников, сытников, поваров, хлебников, всяких мастеров, конюхов, псарей и всяких дворовых людей на всякий обиход; наконец, стрельцов назначить себе особых же. Назначены были города и волости, с которых доходы шли на государский обиход, из этих же доходов шло жалованье боярам, дворянам и всяким дворовым людям, которые будут в опричнине; а если этих доходов недостанет, то брать другие города и волости; в опричнину собрать князей, дворян и детей боярских, дворовых и городовых 1000 человек; поместья им будут розданы в тех городах, которые взяты в опричнину, а вотчинников и помещиков, которым не быть в опричнине, из этих городов вывесть и дать им земли в других городах. Также в самой Москве взяты были в опричнину некоторые улицы и слободы, и в них ведено было жить только тем боярам, дворянам и приказным людям, которые были отобраны в опричнину, а прежние обыватели переведены на другие улицы. Государство Московское, воинство, суд, управу и всякие земские дела приказал государь ведать боярам своим, которым велел быть в земских; князю Ивану Дмитриевичу Бельскому, князю Ивану Федоровичу Мстиславскому и остальным, конюшему, дворецкому, казначеям, дьякам и всем приказным людям велел быть по своим приказам и чинить управу по старине, а с большими делами приходить к боярам; если же будут ратные вести или земские великие дела, то боярам с ними приходить к государю. За подъем свой приговорил государь взять из земского приказа 100000 рублей; а которые бояре, воеводы и приказные люди заслужили за великие измены смертную казнь, а иные опалу, у тех именье отобрать в казну; духовенству же, боярам и приказным людям все это положить на государской воле».

Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М.: Мысль, 1989

История в лицах

Из послания Ивана Грозного Андрею Курбскому:

Неужели же ты видишь благочестивую красоту там, где царство находится в руках попа-невежды и злодеев-изменников, а царь им повинуется? А это, по-твоему, «сопротивно разуму и прокаженная совесть», когда невежда вынужден молчать, злодеи отражены и царствует богом поставленный царь? Нигде ты не найдешь, чтобы не разорилось царство, руководимое попами. Тебе чего захотелось — того, что случилось с греками, погубившими царство и предавшимися туркам? Это ты нам советуешь? Так пусть эта погибель падет на твою голову! <…>

Неужели же это свет — когда поп и лукавые рабы правят, царь же — только по имени и по чести царь, а властью нисколько не лучше раба? И неужели это тьма — когда царь управляет и владеет царством, а рабы выполняют приказания? Зачем же и самодержцем называется, если сам не управляет? <…>

Скажешь, что я, переворачивая единое слово, пишу все одно и то же? Но в том-то причина и суть всего вашего злобесного замысла, ибо вы с попом решили, что я должен быть государем только на словах, а вы бы с попом — на деле. Потому все так и случилось, что вы до сих пор не перестаете строить злодейские козни. Вспомни, когда бог избавил евреев от рабства, разве он поставил перед ними священника или многих управителей? Нет, он поставил владеть ими одного царя — Моисея, священствовать же приказал не ему, а брату его Аарону, но зато запретил заниматься мирскими делами; когда же Аарон занялся мирскими делами, то отвел людей от бога. Заключи из этого, что не подобает священнослужителям браться за дела правления. <…>

Посмотри на все это и подумай, какое управление бывает при многоначалии и многовластии, ибо там цари были послушны епархам и вельможам, и как погибли эти страны! Это ли и нам посоветуешь, чтобы к такой же гибели прийти? И в том ли благочестие, чтобы не управлять царством, и злодеев не держать в узде, и отдаться на разграбление иноплеменникам? Или скажешь мне, что там повиновались святительским наставлениям? Хорошо это и полезно! Но одно дело — спасать свою душу, а другое дело — заботиться о телах и душах многих людей; одно дело — отшельничество, иное — монашество, иное — священническая власть, иное — царское правление. Отшельничество подобно агнцу, никому не противящемуся, или птице, которая не сеет, не жнет и не собирает в житницу; монахи же хотя и отреклись от мира, но, однако, имеют уже обязанности, подчиняются уставам и заповедям,- если они не будут всего этого соблюдать, то совместное житие их расстроится; священническая же власть требует строгих запретов словом за вину и зло, допускает славу, и почести, и украшения, и подчинение одного другому, чего инокам не подобает; царской же власти позволено действовать страхом и запрещением и обузданием и строжайше обуздать безумие злейших и коварных людей. Так пойми же разницу между отшельничеством, монашеством, священничеством и царской властью. И разве подобает царю, если его бьют по щеке, подставлять другую? Это совершенно исключено! Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие? А священникам это подобает. Уразумей поэтому разницу между царской и священнической властью! Даже у отрекшихся от мира встретишь многие тяжелые наказания, хотя и не смертную казнь. Насколько суровее должна наказывать злодеев царская власть!

Цитируется по: Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. — М., 1986

Мир в это время

В 16 веке Испания осваивает земли Южной Америки, превращая их в свои колониальные владения. Так, в 1564 году экспедиция конкистадора Мигеля Лопеса де Легаспи, отправившаяся из Мексики исследовать западные земли. В 1565 году испанцы высаживаются на Филиппинских островах. Им удалось вступить в контакт с местным племенем и заключить с вождем дружественное соглашение.

Маршрут экспедиции Мигеля Лопеса де Легаспи

«Еще в 15 веке Испания предприняла попытки проникнуть в Африку. К этому времени относится захват Канарских о-вов и некоторых земель на сев.-зап. побережье Африки. После путешествий Колумба, открывшего о-ва Антильского архипелага, побережье Центр. Америки и Венесуэлы (1492-1504), были основаны первые испанские поселения на о. Эспаньола (Гаити), которые стали опорными пунктами дальнейшего проникновения в глубь американского материка. Экспедиции Бальбоа (1513), Кортеса и его капитанов (1519-25), Писарро (1532-34) и др. конкистадоров привели к утверждению исп. господства на территории Мексики, Калифорнии, Флориды, Центр. Америки и на всем южно-американском материке, за исключением Бразилии, которую завоевала Португалия, и Гвианы, захваченной Англией, Голландией и Францией. После того как испанцы обосновались на американском материке, началась борьба с Португалией за господство на о-вах Юго-Восточной Азии. Экспедиция Магеллана, отправленная через Южную Америку, в 1521 году достигла островов, названных впоследствии Филиппинами. С прибытием Урданеты и Легаспи начался захват архипелага. В 1570-71 испанцы утвердились на Бисайских о-вах и на о. Лусоне.

Покорение всего архипелага из-за сопротивления коренных жителей затянулось на столетие, а западная часть о. Минданао и архипелаг Сулу были подчинены лишь в середине 19 в. В 17 в. Испания расширила свои владения на Тихом океане, обосновавшись на Марианских и Каролинских о-вах. Почти все эти владения, доставшиеся Испании после подавления отчаянного сопротивления коренных жителей и во мн. случаях поголовного их истребления, сохранились у Испании вплоть до 19 в.

Основной движущей силой раннего испанского колониализма было кастильское рыцарство, которое после открытий Колумба в поисках легкой наживы устремилось в Новый Свет. Испанская корона пыталась овладеть основными богатствами заморских земель и резервировать за собой преимуществ. возможности эксплуатации их коренного населения. Однако испанские завоеватели явочным порядком захватили лучшие земли и, обратив в рабство индейцев, эксплуатировали их труд, не считаясь с интересами короны и феодальной знати метрополии. Корона была вынуждена пойти на компромисс с конкистадорами, в результате чего в колониальных владениях Испании возникла система энкомьенды: индейцы были провозглашены свободными вассалами короны, а право на их эксплуатацию было предоставлено на определенные сроки и на определенных условиях колонизаторам.

К 20-м гг. 16 в., когда система энкомьенды окончательно утвердилась, почти полностью было истреблено коренное население Антильских о-вов — первого опытного поля испанской колонизации, В 1-й четверти 16 в. был создан административный аппарат испанской колониальной империи. В 1503 году в Севилье учреждена Торговая палата (Casa de Contractación) — специальное ведомство, которому было предоставлено исключительное право морских сообщений с Новым Светом, а в 1511 году основан Совет по делам Индии (Consejo de las Indias), в функции которого входило управление всеми заморскими территориями. Одновременно испанская корона оттеснила на второй план первооткрывателей, в свое время получивших права управления на открытых ими землях, заменив их чиновниками различных рангов. Борьба между короной и колонистами наиболее острые формы приняла в Перу в 40-х гг. 16 в. Однако к 1550 году короне удалось подавить бунты конкистадоров. К этому времени окончательно сложились политические, социальные и административные институты испанской колониальной империи. Вся территория Нового Света вначале была разделена на 2 вице-королевства (Новую Испанию и Перу), каждое из которых состояло из ряда провинций, управляемых особыми судебными палатами (аудиенсиями). Вице-короли и президенты аудиенсий назначались королем и сменялись через каждые 3-4 года; их деятельность периодически контролировалась специальными ревизорами. Как правило, на руководящие должности назначались только выходцы из Испании, а не креолы (потомки исп. колонистов, родившиеся в Америке). Огромную роль в испанской колониальной империи играла католическая церковь. Архиепископы и епископы, подчиненные королю, духовные ордена и духовные миссии принимали участие в управлении и в эксплуатации местного населения; львиная доля церковных доходов поступала в королевскую казну».

Цитируется по: Историческая энциклопедия. — М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1973-1982.

Материал предоставлен АНО «Руниверс»

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 6. Глава 4. Опричнина.
3 декабря 1564 года, в воскресенье царь со всем семейством своим выехал из Москвы в село Коломенское, где праздновал праздник Николая-чудотворца. Выезд этот был не похож на прежние, когда выезжал он на богомолье или на какие-нибудь потехи свои: теперь он взял с собою иконы и кресты, золотом и каменьями дорогими украшенные, сосуды золотые и серебряные, платье, деньги и всю свою казну; которым боярам, дворянам, ближним и приказным людям велел с собою ехать, тем велел взять с собою жен и детей; а дворянам и детям боярским, которых государь прибрал выбором изо всех городов, тем велел ехать с людьми, конями и со всем служебным порядком. Непогода и дурные дороги задержали его в Коломенском две недели. Как реки стали, он поехал в село Тайнинское, из Тайнинского — к Троице, от Троицы — в Александровскую слободу. В Москве митрополит Афанасий, новгородский архиепископ Пимен, ростовский — Никандр, бояре, окольничие и все приказные люди были в недоумении и унынии от такого государского великого, необычного подъема. Ровно через месяц, 3 генваря 1565 года, их недоумение разрешилось: царь прислал из слободы к митрополиту список, в котором исписаны были измены боярские, воеводские и всяких приказных людей, какие измены и убытки государству они делали до его совершеннолетия. Царь гнев свой положил на богомольцев своих — архиепископов, епископов и все духовенство, на бояр своих, на дворецкого и на конюшего, на окольничих, казначеев, дьяков, детей боярских и на всех приказных людей за то, что после отца его бояре и все приказные люди его государства людям много убытков делали и казны его государские расхитили, а прибытков казне его государской никакой не прибавляли. Бояре и воеводы земли его государские себе разобрали, друзьям своим и родственникам роздали; держа за собою поместья и вотчины великие, получая жалованья государские, кормления, собравши себе великие богатства, о государе, государстве и о всем православном христианстве не желая радеть и от недругов оборонять, вместо того христиан притесняли и сами от службы начали удаляться. А захочет государь бояр своих или приказных, или служивых людей понаказать, духовенство, сложась с боярами, дворянами и со всеми приказными людьми, государю по них же покрывает. И царь от великой жалости сердца, не могши их многих изменных дел терпеть, оставил свое государство и поехал где-нибудь поселиться, где его бог наставит. К гостям же, и к купцам, и ко всему православному христианству города Москвы царь прислал грамоту и велел ее перед ними прочесть; в ней царь писал, чтоб они себе никакого сомнения не держали, гнева на них и опалы никакой нет. Когда эти грамоты были прочтены, между боярами и народом раздались рыдания и вопли: «Увы, горе! Согрешили мы перед богом, прогневали государя своего многими перед ним согрешениями и милость его великую превратили на гнев и на ярость! Теперь к кому прибегнем, кто нас помилует и кто избавит от нашествия иноплеменных? Как могут быть овцы без пастырей? Увидавши овец без пастыря, волки расхитят их!» Все начали упрашивать митрополита, чтоб он с остальным духовенством умилостивил государя, упросил его не оставлять государства, владел бы им и правил, как ему угодно; а государских лиходеев, виноватых в измене, ведает бог да государь, в животе и в казни его государская воля, «а мы все своими головами идем за тобою, святителем, бить челом государю и плакаться». Гости и все горожане говорили то же: «Чтоб государь государства не оставлял и их на расхищение волкам не отдавал, особенно избавлял бы их от рук сильных людей; а за государских лиходеев и изменников они не стоят и сами их истребят».
Духовенство и бояре явились в Александровскую слободу и объявили Иоанну общее решение, общую мольбу: пусть правит, как ему угодно, только бы принял снова в руки правление. Иоанн челобитье их принял с тем, что ему на всех изменников и ослушников опалы класть, а иных казнить, имение их брать в казну и учредить себе на своем государстве опричнину: двор и весь свой обиход сделать особый; бояр, окольничих, дворецких, казначеев, дьяков, всяких приказных людей, дворян, детей боярских, стольников, стряпчих и жильцов назначить особых; во дворцах — Сытном, Кормовом и Хлебенном — назначить особых ключников, подключников, сытников, поваров, хлебников, всяких мастеров, конюхов, псарей и всяких дворовых людей на всякий обиход; наконец, стрельцов назначить себе особых же. Назначены были города и волости, с которых доходы шли на государский обиход, из этих же доходов шло жалованье боярам, дворянам и всяким дворовым людям, которые будут в опричнине; а если этих доходов недостанет, то брать другие города и волости; в опричнину собрать князей, дворян и детей боярских, дворовых и городовых 1000 человек; поместья им будут розданы в тех городах, которые взяты в опричнину, а вотчинников и помещиков, которым не быть в опричнине, из этих городов вывесть и дать им земли в других городах. Также в самой Москве взяты были в опричнину некоторые улицы и слободы, и в них ведено было жить только тем боярам, дворянам и приказным людям, которые были отобраны в опричнину, а прежние обыватели переведены на другие улицы. Государство Московское, воинство, суд, управу и всякие земские дела приказал государь ведать боярам своим, которым велел быть в земских; князю Ивану Дмитриевичу Бельскому, князю Ивану Федоровичу Мстиславскому и остальным, конюшему, дворецкому, казначеям, дьякам и всем приказным людям велел быть по своим приказам и чинить управу по старине, а с большими делами приходить к боярам; если же будут ратные вести или земские великие дела, то боярам с ними приходить к государю. За подъем свой приговорил государь взять из земского приказа 100000 рублей; а которые бояре, воеводы и приказные люди заслужили за великие измены смертную казнь, а иные опалу, у тех именье отобрать в казну; духовенству же, боярам и приказным людям все это положить на государской воле.

УЧРЕЖДЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ. 1565 г.

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 11

(по Никоновской летописи)

Опричнина – название удела Ивана Грозного 1565 – 1572 гг. с особой территорией, войском и государственным аппаратом, в целом «опричнина» — это система внутриполитических мер Ивана Грозного для борьбы с так называемой «боярской изменой» (массовые репрессии, казни, земельные конфискации и т.д.)

(…) Тоя же зимы, декабря в 3 день, в неделю(1), царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии с своею царицею и великою княгинею Марьею(2) и с своими детми (…) поехал с Москвы в село в Коломенское. (…) …Взял же с собою святость, иконы и кресты, златом и камением драгам украшенные, и суды(3) золотые и серебряные, и поставцы(4) все всяких судов, золотое и серебряное, и платие и денги и всю свою казну повеле взята с собою. Которым же бояром и дворяном ближним и приказным людем повеле с собою ехати, и тем многим повеле с собою ехати з женами и з детми, а дворяном и детем боярским выбором изо всех городов, которых прибрал государь быта с ним(5), велел тем всем ехати с собою с людми и с коими, со всем служебным нарядом(6)…

На Москве же тогда быша Афонасий митрополит всеа Русии, Пимин архиепископ Великого Новаграда и Пъскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский и ины епископы и архимандриты и игумены, и царевы и великого князя бояре и околничие и все приказные люди(8); все же о том в недоумении и во унынии быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путного его шествия не ведамо, куды бяще.

А генваря в 3 день прислал царь и великий князь из Слободы ко отцу своему и богомолцу к Офонасию митрополиту всеа Русии с Костянтином Дмитреевым сыном Поливанова с товарыщи да список, а в нем писаны измены боярские и воеводские и всяких приказных людей, которые они измены делали и убытки государьству его до его государьского возрасту после отца его блаженные памяти великого государя царя и великого князя Василия Ивановича всеа Русии. И царь и великий князь гнев свой положил на своих богомолцов, на архиепископов и епископов и на архимандритов и на игуменов, и на бояр своих и на дворецкого и конюшего и на околничих и на казначеев и на дьяков и на детей боярских и на всех приказных людей опалу свою положил в том, что после отца его… великого государя Василия… в его государьские несвершеные лета, бояре и все приказные люди его государьства людем многие убытки делали и казны его государьские тощили, а прибытков его казне государьской никоторой не прибавляли, также бояре его и воеводы земли государьские себе розоимали, и другом своим и племяни его государьские земли роздавали; и держачи за собою бояре и воеводы поместья и вотчины великие, а жалования государьские кормленые емлючи, и собрав себе великие богатства, и о государе и о его государьстве и о всем православном християнстве не хотя радети, и от недругов его от Крымского и от Литовского и от Немец не хотя крестиянства обороняти, наипаче же крестияном насилие чинити, и сами от службы учали удалятися, и за православных крестиян кровопролитие против безсермен и против Латын и Немец стояти не похотели; и в чем он, государь, бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похочет которых в их винах понаказати и посмотрити(9) и архиепископы и епископы и архимандриты и игумены, сложася с бояры и з дворяны и з дьяки и со всеми приказными людми, почали по ним же государю царю и великому князю покрывати; и царь и государь и великий князь от великие жалости сердца, не хотя их многих изменных дел терпети, оставил свое государьство и поехал, где вселитися, идеже его, государя, бог наставит.


К гостем же и купцом и ко всему православному крестиянству града Москвы царь и великий князь прислал грамоту с Костянтином Поливановым, а велел перед гостьми и перед всеми людми ту грамоту …,а в грамоте своей к ним писал, чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет. Слышав же сия пресвященный Афонасий митрополит всеа Русии и архиепископы и епископы и весь освященный собор, что их для грехов сия сключишася, государь государьство оставил, зело о сем оскорбеша и в велице недоумении быта. Бояре же и околничие, и дети боярские и все приказные люди, и священнический и иноческий чин(10), и множества народа, слышав таковая, что государь гнев свой и опалу на них положил и государьство свое оставил, они же от многого захлипания слезного перед Офонасием митрополитом всеа Русии и перед архиепископы и епископы и пред всем освященным собором с плачем глаголюще: «увы! горе! како согрешихом перед богом и прогневахом государя своего многими пред ним согрешения и милость его велию превратихом на гнев и на ярость! ныне к тому прибегнем и кто нас помилует и кто нас избавит от нахожения иноплеменных? како могут быть овцы без пастыря? егда волки видят овца без пастуха, и волки восхитят овца, кто изметца от них?(11) такоже и нам как быти без государя? …

…Челобитье же государь царь и великий князь архиепископов и епископов принял на том, чтобы ему своих изменников, которые измены ему, государю, делали и в чем ему, государю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити и животы их и статки(12) имати; а учинити ему на своем государьстве себе опришнину(13), двор ему себе и на весь свой обиход учинити особной, а бояр и околничих и дворецкого и казначеев и дьяков и всяких приказных людей, да и дворян и детей боярских и столников и стряпчих и жилцов(14) учинити себе особно; и на дворцех, на Сытном и на Кормовом и на Хлебенном(15), учинити клюшников и подклюшников и сытников и поваров и хлебников, да и всяких мастеров и конюхов и псарей и всяких дворовых людей на всякой обиход, да и стрелцов приговорил учинити себе особно(16).

А на свой обиход повелел государь царь и великий князь, да и на детей своих царевичев Иванов и царевичев Федоров обиход, городы и волости: город Иожаеск, город Вязму, … с которых волостей имати всякие доходы на его государьской обиход, жаловати бояр и дворян и всяких его государевых дворовых людей, которые будут у него в опришнине; а с которых городов и волостей доходу не достанет на его государьской обиход, и иные городы и волости имати(17).

А учинити государю у себя в опришнине князей и дворян и детей боярских дворовых и городовых 1000 голов(18), и поместья им подавал в тех городех с одново (19), которые городы поимал в опришнину; а вотчинников и помещиков, которым не быта в опришнине, велел ис тех городов вывести и подавата земли велел в то место(20) в ыных городех, понеже опришнину повеле учинити себе особно… Повеле же и на посаде улицы взята в опришнину от Москвы реки: Чертолскую улицу и з Семчиньским селцом и до всполья(21), да Арбацкую улицу по обе стороны…

Государьство же свое Московское, воинство и суд и управу и всякие дела земские, приказал ведати и делати бояром своим, которым велел быта в земских: князю Ивану Дмитреевичю Белскому, князю Ивану Федоровичю Мстиславскому и всем бояром; а конюшему и дворетцкому и казначеем и дьяком и всем приказным людем велел быти по своим приказом и управу по старине, а о болших делех приходити к бояром; а ратные каковы будут вести или земские великие дела, и бояром о тех делех приходити ко государю, и государь з бояры тем делом управу велит чинити(22).

За подъем же свой приговорил царь и великий князь взяти из земского сто тысячь рублев; а которые бояре и воеводы и приказные люди дошли за государьские великие измены до смертные казни, а иные дошли до опалы, и тех животы и статки взяти государю на себя. Архиепископы же и епископы и архимандриты и игумены и весь освященный собор(23), да бояре и приказные люди то все положили на государьской воле.

Тоя же зимы, февраля месяца, повеле царь и великий князь казнити смертною казнью за великие их изменные дела боярина князя Олександра Борисовича Горбатово да сына его князя Петра, да околничево Петра Петрова сына Головина, да князя Ивана княже Иванова сына Сухово-Кашина, да князя Дмитрея княже Ондреева сына Шевырева. Бояр же князя Ивана Куракина, князяДмитрия Немово повеле в черньцы постричи. А дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя; а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з детми.

ПРИМЕЧАНИЯ:

(1) Декабря в 3 день, в неделю — 3 декабря 1564 г., в воскресенье.

(2)Марья-вторая жена Ивана IV Мария Темрюковна, дочь кабардинского князя.

(3) Суды — здесь: сосуды.

(4) Поставцы — посудные шкафы.

(5) Иван IV взял с собою бояр, дворян, детей боярских, приказных людей, которых заранее «прибрал» «быти с ним» в опричнине.

(6) со всем служебным нарядом — т.е. со своими военными слугами

и в полном вооружении.

(9) Посмотрити — проверить, пересмотреть.

(10)Священнический чин — белое духовенство, иноческий — монашество, черное духовенство.

(11) Изметца — спасется, укроется.

(12) Животы их и статки — все имущество без остатка.

(13) Опришнина — особая часть.

(14) Стольники, стряпчие, жильцы (лучшие из городовых дворян, по очереди жившие в Москве при дворе) — разряды дворян «московского чина», прямые царские слуга при его дворе.

(15) Сытный, Кормовой, Хлебный «дворцы» ведали заготовкой разного рода напитков, съестных припасов, хлебных изделий и т.п. на «обиход» царской семьи, дворцовых слуг, мастеров, иностранных послов и т.д.

(16) Оговаривалось право царя собирать доходы с городов и волостей, не взятые в опричнину при ее учреждении

(18) Общее число опричников (князей, бояр, дворян) за 1565-1572 гг. не

превышало 4,5-5 тысяч человек, по другим данным, до 6 тысяч.

(19) С одново — в одних межевых границах владений, компактно.

(20) В то место — вместо конфискованных поместий и вотчин.

(21) Всполье — окраина московского посада, где начинались поля.

(22) Земские бояре и приказные люди ведали лишь текущим управлением, верховная же власть в государстве принадлежала царю, как и до введения опричнины.

(23) В этом перечне церковных владык не назван митрополит Афанасий, уклонившийся от одобрения мероприятий Ивана IV.

Печатается по: Полное собрание русских летописей. Спб. 1906, Т. XIII. С. 391-396.

Вопросы для самостоятельной работы:

1. Ознакомьтесь с Судебником Ивана Грозного и “Указом о беглых крестьянах” от 1597 года. Обратитесь так же к Судебнику 1497 года. Письменно составьте сравнительную таблицу, где зафиксируйте динамику отношения царской власти к крестьянам. Затем определите, какую тенденцию в крестьянском вопросе можно проследить на примерах этих документов.

2. Ознакомьтесь с летописным документом об установлении опричнины Иваном Грозным. Обратите внимание, что в методических рекомендациях выделяются три точки зрения на причины введения «опричнины». Письменно изложите свою точку зрения, укажите последствия этой политики для страны.

Проблемы для дискуссионного обсуждения:

1. От Московского царства к России.

2. Иван Грозный – тиран или реформатор?

3. Опричнина в оценке отечественных историков.

4. Переписка царя Ивана Грозного и кн. Андрея Курбского (сущность дискуссии о политическом устройстве России).

ОПРИЧНИНА

ОПРИЧНИНА – система чрезвычайных мероприятий, примененных русским царем Иваном IV Грозным в 1565–1572 во внутренней политике для разгрома боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного государства. (Само слово «опричнина» («опришнина») происходит от древне-русского – «особый». В 14–15 вв. «Опришниной» называли выделенный членам великокняжеской династии государственный удел с территорией, войсками и учреждением).

Введение опричнины в 16 в. Иваном Грозным было вызвано сложностями внутренней обстановки в стране, в том числе противоречием между политическим сознанием боярства, определенных кругов высшей бюрократии (дьяков), высшего духовенства, желавших самостоятельности, с одной стороны и, с другой, – стремлением Ивана Грозного к неограниченному самовластью, основанному на твердой вере последнего в личное богоподобие и богоизбранность и поставившего цель привести действительность в соответствие с собственными убеждениями. Упорство Ивана Грозного в достижении абсолютной власти, не стесняемое ни законом, ни обычаем, ни даже здравым смыслом и соображениями государственной пользы усиливалось его крутым нравом. Появление опричнины было связано с обескровившей страну начавшейся в 1558 Ливонской войной, ухудшением положения народа в связи с неурожаями, голодом, пожарами, вызванными в течение многих лет исключительно жаркими летом. Народ воспринимал невзгоды как Божье наказание за грехи разбогатевших бояр и ждал от царя создания идеала государственного устройства («Святой Руси»).

Внутриполитический кризис обострился отставкой Иваном Грозным Избранной рады (1560), смертью митрополита Макария (1563), удерживавшего царя в рамках благоразумия, изменой и бегством за границу князя А.М.Курбского (апрель 1564). Решив сломить назревавшую оппозицию, 3 декабря 1564 Иван Грозный, забрав с собой государственную казну, личную библиотеку, почитаемые иконы и символы власти вместе с женой Марией Темрюковной и детьми внезапно покинул Москву, выехав на богомолье в с.Коломенское. В Москву он не вернулся, скитался несколько недель в ее окрестностях, пока не поселился в 65 верстах от столицы в Александровской слободе. 3 января 1565 Иван Грозный объявил о своем отречении от престола по причине «гнева» на бояр, воеводских и приказных людей, обвиняя их в измене, казнокрадстве, нежелании «воевать против недругов». Посадским же объявил, что гнева и опалы на них не имеет.

Опасаясь «смуты» в Москве, 5 января в Александровскую слободу прибыла оттуда депутация от бояр, духовенства и посадских людей во главе с архиеписком Пименом с просьбой к царю вернуться и «вершить дело государево». Вырвав у Боярской думы согласие на введение в государстве чрезвычайного положения, царь выдвинул условия, что впредь он был волен казнить и миловать по своему усмотрению и потребовал учредить опричнину. В феврале 1565 Грозный вернулся в Москву. Приближенные не узнали его: горящий взгляд его померк, волосы поседели, взгляд бегающий, руки трясутся, голос хриплый (Прочитав об этом у В.О.Ключевского, врач-психиатор академик В.М.Бехтерев через четыре века поставил диагноз: «паранойя»)

Значительная часть территории Московского государства выделялась Иваном Грозным в особый государев удел («опричь»); здесь традиционное право подменялось «словом» (произволом) монарха. В государевом уделе были созданы «свои»: дума, приказы («кельи»), личная гвардия царя (до 1тыс. опричников в начале и к концу опричнины – до 6 тыс.). В опричнину отошли лучшие земли и более 20 крупных городов (Москва, Вязьма, Суздаль, Козельск, Медынь, Великий Устюг др.); к концу опричнины ее территория составляла 60% Московского государства. Территория, не вошедшая в опричнину, называлась земщиной; она сохранила Боярскую думу и «свои», приказы. С земщины царь потребовал на устройство опричнины огромную сумму – 100 тыс. руб. Однако царь не ограничил свою власть территорией опричнины. При переговорах с депутацией от земщины он выговорил себе право бесконтрольно распоряжаться жизнью и имуществом всех подданных Московского государства.

Состав опричного двора был неоднородным: среди опричников были и князья (Одоевский, Хованский, Трубецкой и др.), и бояре, иностранные наемники, просто служилые люди. Вступая в опричнину, они отрекались от семьей и общепринятых норм поведения, приносили царю клятву в верности, в том числе – не общаться с «земскими» людьми. Целью их становилось – приблизиться к трону, власти и богатству.

Обещая народу «устроить на земле Царство Божие» во главе с ним, «помазанником божьим», Грозный начал с кровавого утверждения власти самодержца. Себя он именовал «игуменом»; опричников – «монашеской братьею», которая в церквях по ночам, одетая в черное, совершала кощунственные ритуалы. Символом службы опричников царю стали песья голова и метла, что означало «выгрызть и вымести измену». Будучи мнительным человеком, царь стал видеть эту измену повсюду и особо не терпел честных и независимых людей, заступавшихся за гонимых.

Связанные суровой дисциплиной и общими преступлениями опричники, орудовали в земщине, как на вражеской территории, рьяно выполняя приказы Грозного по искоренению «крамолы», безгранично злоупотребляя предоставленной им властью. Их действия были направлены на то, чтобы парализовать волю людей к сопротивлению, вселить ужас, добиться беспрекословного подчинения воле монарха. Жестокости и зверства в расправе над людьми становились для опричников нормой. Часто они не удовлетворялись простой казнью: отрезали головы, разрезали людей на куски, сжигали живьем. Опалы и казни становились повседневным явлением. Особым усердием и выполнением царских прихотей и указов выделялись провинциальный дворянин Малюта Скуратов (М.Л.Скуратов – Бельский), боярин А.Д.Басманов, князь А.И.Вяземский. В глазах народа опричники стали страшнее татар.

Задачей Ивана Грозного было ослабить Боярскую думу. Первыми жертвами опричников стали представители ряда родовитых дворянских семейств, особенно сурово царь преследовал своих дальних родственников, потомков суздальских князей. С территории опричнины сотнями выселялись местные землевладельцы-феодалы. Их земли и земли их крестьян передавались дворянам-опричникам, крестьян при этом зачастую просто убивали. Взятые в опричнину дворяне лучше, чем другие помещики, наделялись землей и крепостными, получали щедрые льготы. Таким земельным перераспределением, действительно, было сильно подорвано экономическое и политическое влияние земельной аристократии.

Учреждение опричнины и использование ее царем как орудием физического уничтожения политических противников, конфискация земельных владений, вызвали нараставший протест части дворянства и духовенства. В 1566 группа дворян подала челобитную об отмене опричнины. Все челобитчики Иваном Грозным были казнены. В 1567 напротив Троицких ворот Кремля (на месте здания Российской государственной библиотеки) был построен опричный двор, окруженный мощной каменной стеной, где и вершился неправедный суд. В 1568 с «дела» боярина И.П.Федорова началась большая волна репрессий, в результате которой было казнено от 300 до 400 чел., в основном это были люди из знатных боярских родов. Даже митрополит Филипп Колычев, выступивший против опричнины, по приказу царя был заточен в монастырь, и вскоре задушен Малютой Скуратовым.

В 1570 все силы опричников были обращены на непокорный Новгород. По ходу продвижения царского опричного войска к Новгороду в Твери, Торжке, во всех населенных пунктах опричники убивали и грабили население. После длившегося шесть недель разгрома Новгорода остались сотни трупов, в результате этого похода их число исчислялось не менее 10 тыс., в самом Новгороде большую часть погибших составляли посадские люди. Все репрессии сопровождались грабежами имущества церквей, монастырей и купцов, после чего население облагалось непосильными налогами, для взимания которых применялись те же пытки и казни. Численность жертв опричнины за 7 лет только ее «официального» существования составила в общей сложности до 20 тыс. (При общей численности населения Московского государства к концу 16 в. около 6 млн.).

Грозному удалось добиться резкого усиления самодержавной власти, придать ей черты восточной деспотии. Земская оппозиция была сломлена. Экономическая самостоятельность больших городов (Новгород, Псков и др.) была подорвана и они уже никогда не поднялись до прежнего уровня. В обстановке всеобщего недоверия не могла развиваться экономика. Конечно, опричнина в конечном итоге не могла изменить структуру крупной собственности на землю, но после Грозного нужно было время на возрождение боярского и княжеского землевладения, необходимого в те времена для экономического развития страны. Разделение войск на опричное и земское стало причиной падения боеспособности Русского государства. Опричнина ослабила Московское государство, развратила верхний слой общества. Когда в 1571 крымский хан Девлет-Гирей напал на Москву, ставшие грабителями и убийцами опричники, не желали идти в поход на защиту Москвы. Девлет-Гирей дошел до Москвы и сжег ее, а напуганный царь устремился бежать из столицы. Поход Девлет-Гирея «отрезвил» Грозного и послужило причиной очень скорой официальной отменой опричнины: в 1572 Грозный запретил даже упоминать об опричнине под страхом наказания кнутом.

Однако исчезало лишь само название опричнины, и под именем «государева двора» продолжались и самоуправство Грозного и репрессии, но обращены они были теперь против опричников. В 1575 царь, рассчитывая приобрести союзников во внешней политике, даже объявил «государем всея Руси» татарского служилого хана Симеона Бекбулатовича, а себя назвал удельным князем «Иванцем Московским», но уже в 1576 вернул себе царский трон, попутно изменив почти весь состав опричнины.

Сущность опричнины и ее методы способствовали закрепощению крестьян. В годы опричнины помещикам щедро раздавались «черные» и дворцовые земли, резко увеличились крестьянские повинности. Опричники вывозили крестьян из земщины «насильством и не про сроку». Это коснулось почти всех земель, вело к разорению земельных хозяйств. Стремительно сокращались площади пахотных земель. (в Московском уезде на 84%, в Новгородской и Псковской землях – на 92% и т.д.) Опустошение страны сыграло свою негативную роль в утверждении в России крепостного права. Крестьяне бежали на Урал, в Поволжье. В ответ в 1581 были введены «заповедные лета», когда «временно» крестьянам было запрещено вообще уходить от помещиков даже в Юрьев день.

От государственных податей, мора, голода обезлюдили города. Обессиленная страна терпела одно за другим серьезные поражения в Ливонской войне. По перемирию 1582 она уступила полякам всю Ливонию, по договору со шведами – потеряла города Ям, Иван-город и др.

Историки до сих пор спор спорят, целилась ли опричнина в остатки удельно-княжеской старины или была направлена против сил, которые мешали укреплению самовластья Ивана Грозного, а разгром боярской оппозиции был лишь побочным явлением. Не решен вопрос и о том, была ли вообще отменена царем опричнина и был ли второй ее «всплеск» в 1570-е и по другим вопросам. Совершенно очевидно только одно, что опричнина не была ступенью к прогрессивной форме правления и не способствовала развитию государства. Эта была кровавая разрушавшая его реформа, о чем свидетельствуют ее последствия, в том числе наступление «смуты» в начале 17 в. Мечты народа и прежде всего дворянства о сильном монархе, «стоящем за великую правду» воплотились в разнузданный деспотизм.

Лев Пушкарев, Ирина Пушкарева

ПРИЛОЖЕНИЕ. УЧРЕЖДЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ

(по Никоновской летописи)

1565 г.

(…) Тоя же зимы, декабря в 3 день, в неделю, царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии с своею царицею и великою княгинею Марьею и с своими детми (…) поехал с Москвы в село в Коломенское. (…) Подъем же его не таков был, якоже преже того езживал по манастырем молитися, или на которые свои потехи в объезды ездил: взял же с собою святость, иконы и кресты, златом и камением драгам украшенные, и суды золотые и серебряные, и поставцы все всяких судов, золотое и серебряное, и платие и денги и всю свою казну повеле взята с собою. Которым же бояром и дворяном ближним и приказным людем повеле с собою ехати, и тем многим повеле с собою ехати з женами и з детми, а дворяном и детем боярским выбором изо всех городов, которых прибрал государь быта с ним, велел тем всем ехати с собою с людми и с коими, со всем служебным нарядом. А жил в селе в Коломенском две недели для непогодия и безпуты, что были дожди и в реках была поводь велика… И как реки стали, и царь и государь ис Коломенского поехал в село Танинское в 17 день, в неделю, а из Танинского к Троице, а чюдотворцову память Петра митрополита. Декабря 21 день, празновал у Троицы в Сергиеве монастыре, а от Троицы из Сергиева монастыря поехал в Слободу. На Москве же тогда быша Афонасий митрополит всеа Русии, Пимин архиепископ Великого Новаграда и Пъскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский и ины епископы и архимандриты и игумены, и царевы и великого князя бояре и околничие и все приказные люди; все же о том в недоумении и во унынии быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путного его шествия не ведамо, куды бяще. А генваря в 3 день прислал царь и великий князь из Слободы ко отцу своему и богомолцу к Офонасию митрополиту всеа Русии с Костянтином Дмитреевым сыном Поливанова с товарыщи да список, а в нем писаны измены боярские и воеводские и всяких приказных людей, которые они измены делали и убытки государьству его до его государьского возрасту после отца его блаженные памяти великого государя царя и великого князя Василия Ивановича всеа Русии. И царь и великий князь гнев свой положил на своих богомолцов, на архиепископов и епископов и на архимандритов и на игуменов, и на бояр своих и на дворецкого и конюшего и на околничих и на казначеев и на дьяков и на детей боярских и на всех приказных людей опалу свою положил в том, что после отца его… великого государя Василия… в его государьские несвершеные лета, бояре и все приказные люди его государьства людем многие убытки делали и казны его государьские тощили, а прибытков его казне государьской никоторой не прибавляли, также бояре его и воеводы земли государьские себе розоимали, и другом своим и племяни его государьские земли роздавали; и держачи за собою бояре и воеводы поместья и вотчины великие, а жалования государьские кормленые емлючи, и собрав себе великие богатства, и о государе и о его государьстве и о всем православном християнстве не хотя радети, и от недругов его от Крымского и от Литовского и от Немец не хотя крестиянства обороняти, наипаче же крестияном насилие чинити, и сами от службы учали удалятися, и за православных крестиян кровопролитие против безсермен и против Латын и Немец стояти не похотели; и в чем он, государь, бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похочет которых в их винах понаказати и посмотрити и архиепископы и епископы и архимандриты и игумены, сложася с бояры и з дворяны и з дьяки и со всеми приказными людми, почали по ним же государю царю и великому князю покрывати; и царь и государь и великий князь от великие жалости сердца, не хотя их многих изменных дел терпети, оставил свое государьство и поехал, где вселитися, идеже его, государя, бог наставит.

К гостем же и к купцом и ко всему православному крестиянству града Москвы царь и великий князь прислал грамоту с Костянтином Поливановым, а велел перед гостьми и перед всеми людми ту грамоту пронести дьяком Пугалу Михайлову да Овдрею Васильеву; а в грамоте своей к ним писал, чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет. Слышав же сия пресвященный Афонасий митрополит всеа Русии и архиепископы и епископы и весь освященный собор, что их для грехов сия сключишася, государь государьство оставил, зело о сем оскорбеша и в велице недоумении быта. Бояре же и околничие, и дети боярские и все приказные люди, и священнический и иноческий чин, и множества народа, слышав таковая, что государь гнев свой и опалу на них положил и государьство свое оставил, они же от многого захлипания слезного перед Офонасием митрополитом всеа Русии и перед архиепископы и епископы и пред всем освященным собором с плачем глаголюще: «увы! горе! како согрешихом перед богом и прогневахом государя своего многими пред ним согрешения и милость его велию превратихом на гнев и на ярость! ныне к тому прибегнем и кто нас помилует и кто нас избавит от нахожения иноплеменных? како могут быть овцы без пастыря? егда волки видят овца без пастуха, и волки восхитят овца, кто изметца от них? такоже и нам как быти без государя?» И иная многая словеса подобная сих изрекоша ко Афонасию митрополиту всеа Русии и всему освященному собору, и не токмо сия глаголюще, наипаче велием гласом молиша его со многими слезами, чтобы Афонасий митрополит всеа Русии с архиепископы и епископы и со освященным собором подвиг свой учинил и плачь их и вопль утолил и благочестивого государя и царя на милость умолил, чтобы государь царь и великий князь гнев свой отовратил, милость показал и опалу свою отдал, а государьства своего не оставлял и своими государьствы владел и правил, якоже годно ему, государю; а хто будет государьские лиходеи которые изменные дела делали, и в тех ведает бог да он, государь, и в животе и в казни его государьская воля: «а мы все своими головами едем за тобою, государем святителем, своему государю Царю и великому князю о его государьской милости бити челом и плакатися».

Также и гости и купцы и все гражане града Москвы по тому же биша челом Афонасию митрополиту всеа Русии и всему освященному собору, чтобы били челом государю царю и великому князю, чтобы над ними милость показал, государьства не оставлял и их на разхищение волком не давал наипаче же от рук силных избавлял; а хто будет государьских лиходеев и изменников, и они за тех не стоят и сами тех потребят. Митрополит же Афонасий, слышав от них плачь и стенание неутолимое, сам же ехати ко государю не изволи для градского брежения, что все приказные люди приказы государьские отставиша и град отставиша никим же брегом, и послал к благочестивому царю и великому князю в Олександровскую слободу от себя того же дни, генваря в 3 день, Пимина архиепископа Великого Новагорода и Пъскова да Михайлова Чюда архимандрита Левкию молити и бити челом, чтобы царь и великий князь над ним, своим отцом и богомолцем и над своими богомолцы, над архиепископы и епископы, и на всем освященном соборе милость показал и гнев свой отложил, такоже бы над своими бояры и над околничими и над казначеи и над воеводами и надо всеми приказными людми и надо всем народом хрестиянским милость свою показал, гнев бы свой и опалу с них сложил, и на государьстве бы был и своими бы государьствы владел и правил, как ему, государю, годно: и хто будет ему, государю, и его государьству изменники и лиходей, и над теми в животе и в казни его государьская воля. А архиепископы и епископы сами о себе бита челом поехали в Слободу царю и государю и великому князю о его царской милости. (…) Бояре князь Иван Дмитреевичь Белской, князь Иван Федоровичь Мстиславской и все бояре и околничие, и казначеи и дворяне и приказные люди многие, не ездя в домы своя, поехаша с митрополичья двора из города за архиепископом и владыками в Олександровскую слободу; такоже гости и купцы и многие черные люди со многим плачем и слезами града Москвы поехали за архиепископы и епископы бити челом и плакатися царю и великому князю о его царьской милости. Пимин же (…) да Чюдовский архимандрит Левкия приехав в Слотино И обослалися в Слободу, как им государь велит очи свои видети.

Опричнина

В 2015 году исполняется 450 лет со дня учреждения опричнины. И, наверное, лет сто пятьдесят, как о ней спорят. Слишком часто к научным исследованиям примешивается политическое мифотворчество — то либерально-западническое, то патриотическое. Соответственно, и мифы то прекрасны, то ужасающи. Один шаг в науке сопровождается «сотней скачков мимо заставы» в общественной мысли. До сих пор нет согласия даже в том, с какой целью создавал опричнину царь Иван IV.

Аппарат для террора?

Глубоко ошибаются те, кто считает: опричнина задумывалась как аналог НКВД в XVI веке. Изначально она не должна была иметь ни карательных, ни репрессивных функций.

Конечно, это звучит непривычно…

Но правда в том, что опричнина существовала всего-то семь лет и почти три года никаких массовых репрессий не было и в помине. Да, за эти годы было казнено несколько человек (менее десяти) — тех, кого царь считал изменниками. Но одиночные казни случались и до опричнины, и после нее. А вот «большой террор» был развязан лишь в 1568 году. И даже тогда удары долгое время наносились хаотично: в них видны бурные эмоции, захлестнувшие царя, но никак не размеренная работа карательной машины.

Во всяком случае, опричнина никак не проявление «вечного» и «естественного» для русского народа сочетания холопства с тиранией, о чем любят сегодня порассуждать политические «аналитики».

Больше того, если спускаться от эпохи Ивана Грозного дальше и дальше в колодец времен, то станет очевидным: Русь на протяжении нескольких веков не знала массовых репрессий. Они разворачивались за ее пределами. А на русскую территорию просто не допускались. Никакая «азиатчина» и «татарщина» не привили русским землям вирус жестокости. Русь знала Орду с середины XIII века — но свирепости от нее не научилась. На войне, в бою, в запале, в только что взятом городе, когда ратники еще разгорячены недавнею сечей, — случалось разное. Крови хватало. Но не по суду или, хуже того, в результате бессудной расправы, связанной с каким-нибудь «внутренним делом».

Ни малейших признаков масштабного государственного террора!

Можно твердо назвать дату, когда массовые репрессии вошли в политический быт России. Первая половина — середина 1568 года. И родоначальником их стал не кто иной, как государь Иван Васильевич.

Калька европейских «учебников»?

Его современники-поданные были смертно изумлены невиданным злодейством: слуги монаршие убили несколько сотен виноватых и безвинных людей, в том числе детей и женщин. Несколько сотен! Это выглядело как нечто невероятное, непредставимое. Царь устроил по сути революцию в русской политике, повелев уничтожать людей в таких безумных количествах. Да, для XVI века не 40001, и даже не 400, а всего лишь 100 жертв репрессий были далеко за рамками общественной нормы и морали.

А уже в зиму 1569-1570 годов счет пойдет на тысячи…

Что же произошло? Что спровоцировало царя не беспрецедентные репрессии? И не стало ли государево нововведение результатом «импорта»? Ведь политическая культура Западной Европы XVI столетия отличалась гораздо большей жестокостью, нежели русская:

Террор в Европе XVI века: как это было

Торквемада, основатель испанской инквизиции, появился на политических подмостках Европы задолго до Ивана Грозного.

Королева Мария Тюдор за доброе десятилетие до опричнины принялась массово жечь протестантов на землях «просвещенной» Англии. Причем, как на грех, примерно тогда же между Московским государством и королевством Английским были установлены дипломатические отношения. В Москве с интересом ознакомились со свежим политическим опытом новых союзников…

Во Франции кровопролитные войны между католиками и гугенотами тоже начались до того, как у нас появилась опричнина. Достаточно вспомнить знаменитое побоище в Васси.

Расправы шведского короля Эрика XIV над собственными подданными, особенно аристократией, шли фактически параллельно опричнине… но все же чуть раньше царского «срыва» 1568 года.

Буйства нидерландских иконоборцев относятся к 1566 году. Накануне, так сказать…

Ответные зверства герцога Альбы в тех же Нидерландах — вторая половина 1567 года. Впритык!

О, у государя Ивана Васильевича были отличные «учителя»! Российская дипломатия, связывавшая царский престол с множеством европейских, подпитывала Ивана IV сведениями о политических «новинках». Но если Московское государство, с легкой руки первого русского царя, действительно заимствовало практику массовых политических репрессий у Европы, то это был опыт, требовавшийся православной державе меньше всего.

Военно-духовный орден?

Часто пишут, что опричнина являлась русским аналогом военно-монашеских орденов Европы, некой высшей формой духовного служения государю. В разное время историки и публицисты считали ее то «сверхмонастырем», то, напротив, изощренным издевательством над православными церковными устоями.

К опричному времени относятся известия о странном мистическом ордене, основанном царем из опричной «гвардии». В это «братство» вошли около 500 человек, которые должны были во время езды «иметь известное заметное отличие: собачьи головы на шее у лошади и метлу на кнутовище. Это обозначает, что они сперва кусают, как собаки, а затем выметают все лишнее из страны»2. Носить они должны были грубые и бедные верхние одежды из овчины наподобие монашеских. Зато под ними скрывалось одеяние из шитого золотом сукна на собольем или куньем меху.

Основным источником по истории «братства» является послание немцев-опричников Таубе и Крузе польскому гетману Яну Ходкевичу, памятник противоречивый и далеко не достоверный. Планы обоих немцев потерпели в России крушение, к царю да и в целом к стране они относились неприязненно; ожидать от них объективности не приходится. Однако ничего лучшего в распоряжении историка нет.

Итак, вот их слова: «Этот орден предназначался для совершения особенных злодеяний… Монастырь или место, где это братство было основано, был… в Александровской слободе… Сам царь был игуменом, князь Афанасий Вяземский — келарем, Малюта Скуратов — пономарем; и они вместе с другими распределяли службы монастырской жизни. В колокола звонил царь со своими сыновьями и пономарем. Рано утром… должны были все братья быть в церкви… В этом собрании поет царь со своими братьями и подчиненными попами с четырех до семи. Когда пробивает восемь часов, идет он снова в церковь, и каждый должен тотчас появиться. Там он снова занимается пением, пока не пробьет десять. К этому времени уже бывает готова трапеза, и все братья садятся за стол. Он же, как игумен, сам остается стоять, пока те едят… Когда трапеза закончена, идет сам игумен ко столу.

После того как он кончает еду, редко пропускает он день, чтобы не пойти в застенок, в котором постоянно находятся много сот людей; их заставляет он в своем присутствии пытать или даже мучить до смерти… Что касается до светских дел, смертоубийств и прочих тиранств, и вообще всего его управления, то отдает он приказания в церкви. Для совершения всех этих злодейств он не пользуется ни палачами, ни их слугами, а только святыми братьями… Все братья и он прежде всего должны носить длинные черные монашеские посохи с острыми наконечниками… а также длинные ножи под верхней одеждой, длиною в один локоть…»3

Существование опричного братства — явление кратковременное. Оно не могло появиться ранее окончательного переезда Ивана IV в Слободу (вторая половина 1568 года) и вряд ли пережило период, когда казни обрушились на само опричное руководство (первая половина — середина 1570 года) и ушел из жизни в том числе «келарь» князь Афанасий Иванович Вяземский4. На самом деле, быть может, вся история странного Слободского ордена насчитывает несколько месяцев, а то и недель. Твердо же можно говорить о нескольких месяцах в середине 1569 года (до Новгородского похода Ивана Грозного), а также о первой половине 1570-го.

Попытки проследить историю Слободского ордена напоминают блуждание в потемках; невозможно определить, где лгут, а где говорят правду Таубе и Крузе. Но в любом случае это всего лишь эпизод семилетней истории опричнины и явно не главное ее предназначение.

Государственная реформа?

Так чем же в действительности являлась опричнина?

Прежде всего — государственной реформой, набором чрезвычайных мер, которые должны были укрепить вооруженные силы.

С 1558 года Россия вела тяжелую, кровопролитную войну за Ливонию — обширную область в Прибалтике. Ее противниками выступили три сильные державы: Ливонский орден, Речь Посполитая и Швеция. Первое время боевые действия складывались удачно для войск Ивана IV. Но в 1564 году произошел перелом. На сторону врага перешел видный воевода князь Андрей Курбский, русское войско потерпело тяжелое поражение от литовцев, а татары совершили набег на Рязань, едва спасенную от взятия и разгрома.

В этих условиях царь потребовал дать ему особые полномочия и получил их от Боярской думы.

По его приказу был создан особый корпус из 1000 привилегированных бойцов (позднее их стало намного больше). Им давали землю вокруг Москвы и в областях по соседству. Из этой тысячи постепенно вырос опричный боевой корпус, который не только использовался для охранной и карательной работы, но и воевал. Документы XVI века ясно говорят: опричные полки (именно полки, а не какие-нибудь «зондеркоманды») более десяти раз участвовали в оборонительных и наступательных операциях русской армии.

Царь лично, без совета с аристократией, назначал воевод в свою новую армию. А для управления ею и всеми землями, которые выделялись для ее обеспечения, создал вторую Боярскую думу. Из Кремля Иван IV перешел в новую резиденцию; она располагалась приблизительно там, где сейчас улица Воздвиженка втекает в Моховую.

Вот это и было названо «опричниной».

Прочие территории управлялись старой Боярской думой, выставляли в поле армию, набранную по старым принципам, и назывались «земщиной».

Итоги: Большая кровь и малые победы

Идея опричнины была вполне здравой и вовсе не утопической. Власть над Московским царством делили в ту пору государь и высшая аристократия. По сути это не самодержавие, а двоевластие. Боярская дума была аристократическим советом при особе государя, и без Думы тот не мог и шагу ступить. Только из аристократов набирали главнейших воевод. Только аристократы ставились наместниками в крупные города и на высшие административные должности.

Долгое время знать неплохо справлялась с ролью правящей элиты. Вела царские полки от победы к победе, проводила государственные преобразования, умело занималась администрированием. Но вот затянулась Ливонская война, и правление аристократов начало давать сбои. Самый значительный из них: перебежчик князь Курбский — аристократ. А в 1564 году литовцы разгромили армию, которой командовал знатнейший человек — князь Петр Шуйский.

Идея опричнины заключалась в том, чтобы отобрать у высшей знати монополию на ключевые посты, особенно в армии.

Создавалось войско, в котором царь хотел видеть мобильный, превосходно управляемый корпус, куда он назначит не самых знатных воевод, а самых даровитых. И — принципиальный момент — самых доверенных. Создавалась и вторая Боярская дума — новый центр управления — где заседали не дерзкие «принцы крови», а прямые исполнители царской воли.

Так что худого в опричнине? Вроде бы одна польза…

Подкачали методы, которыми благая идея проводилась в жизнь.

Опричная армия требовала много земли, притом богатой, плодородной, населенной крестьянами. Где ее взять? Центр России испытывал лютый земельный голод!

Землю начали отбирать у старых владельцев, не годившихся для опричной службы, и передавать новым. Старые получали неравноценную замену на диких, полуосвоенных окраинах России. По сути, их отправляли в ссылку, отобрав доход да к тому же разорвав старинные связи с краями, где веками жили их семейства. Понятно, это не могло не породить конфликты. Еще больше масла в огонь добавило то, что опричникам в столкновениях с земскими гарантировалась безнаказанность. От Ивана IV к судьям разных рангов отправилось повеление: «Судите праведно, наши виноваты не были бы!»

И полыхнуло! Первая же искра высветила перед царем всю шаткость его положения: на Земском соборе 1566 года 300 дворян, иначе говоря, 300 вооруженных профессионалов войны, подали ему прошение об отмене опричнины. Вскоре после этого Иван IV переехал из Москвы в обширную новую резиденцию — Александровскую слободу. Старую столицу царь отныне считал слишком мятежной и небезопасной для себя. А в конце 1567 года, во время похода против Литвы, он узнал о заговоре против своей жизни…

Существовал ли тот заговор на самом деле — споры ведутся до сих пор. Тем не менее царь отменил поход, развернул полки с марша и сам вернулся в Москву. И вот тогда-то разразилась катастрофа. По России прокатилось несколько волн диких расправ. Причем их масштаб невозможно ни объяснить, ни оправдать какими-либо заговорами. Дошло до убийства женщин, детей, до глумливого надругательства над женами тех, кого обвиняли в измене, до публичного истязания жесточайшими пытками.

Русская церковь имела древнее право: печаловаться за опальных. Митрополит Филипп сделал попытку вразумить царя. Затем публично отказал Ивану IV в благословении. Святителя отрешили от митрополичьей кафедры и отправили в Тверской Отроч монастырь. Там опричник Малюта Скуратов умертвил Филиппа в декабре 1569 года, за что не понес никакого наказания.

Как и другие опричники, от рук которых погибло множество церковных деятелей — священников, монахов и даже настоятелей монастырей.

Кровавая цена опричнины…

Удалось ли Ивану IV добиться с ее помощью того, о чем мечтал он в несчастливом 1564 году? Выиграть Ливонскую войну, остановить натиск татар на южные области России? Ничего подобного. Опричный корпус редко добивался самостоятельных побед. А вот поражения из-за несогласованности в действиях опричных и земских воевод Россия несла тяжелейшие.

В 1571 году крымский хан Девлет-Гирей прорвался под Москву и спалил ее дотла — включая опричный дворец государя. Элитные опричные полки не смогли ему помешать. И после ухода крымцев началось расформирование опричной армии. Более она в поле не выходила.

А через год после Московского разгрома объединенная русская армия, где плечом к плечу сражались опричные воеводы с земскими, разбила того же Девлет-Гирея у Молодей. Единство рождало победы, разделение вело к гибели…

Приблизительно в сентябре 1572 года опричнина была отменена.

Так каковы же ее итоги?

В военном плане — отрицательные. Задачи реформы выполнены не были.

А вот в кадровом… не все так просто.

В опричные годы царь выдвинул на ключевые посты несколько десятков «худородных» дворян. Отличившиеся в основном на карательном поприще после «закрытия» опричнины больше не понадобились. А вот те, кто был хорош как дипломат или воевода, продержались на высоких постах до конца грозненского царствования. И даже один-два-три года после него, когда богатая, влиятельная аристократия упорно вытесняла их из военной и политической элиты. Кажется, последний «зубр» опричных времен, даровитый командир и дипломат Михаил Андреевич Безнин, от обиды принял иноческий постриг в 1586 году.

Но это — худородные. А помимо них в опричнине возвысилось несколько семейств… как бы поточнее выразиться… знати «второго сорта». Иными словами, людей родовитых, но «захудалых». И они смогли закрепиться в составе элиты, как, например, блистательный полководец князь Дмитрий Иванович Хворостинин.

Группа хороших управленцев и военачальников, продолжавших служить новому государю, — пожалуй, единственное полезное наследие неудавшейся «опричной» реформы Ивана Грозного.

Кинообразы опричнины Они возникали во многих фильмах еще с 1910-х годов. но ярких киноопричников не так уж много.

Опричнина вошла в большой кинематограф по воле режиссера Сергея Эйзенштейна. В его фильме 1940-х годов «Иван Грозный» образ опричнины противоречив и сложен. Опричники — верные псы царя, особенно Малюта Скуратов, но это злые и корыстные люди. Они вроде бы выжигают измену, но не забывают позаботиться и о себе. Для Михаила Жарова, сыгравшего Малюту, это была одна из звездных ролей.

Фильм «Царь Иван Грозный», снятый в 1991 году Геннадием Васильевым по повести А.К. Толстого, к опричникам беспощаден. Режиссер не просто показал опричников злодеями, он связал их с бесовщиной и колдовством.

В телесериале Андрея Эшпая «Иван Грозный» (2009) опричники лишены ореола своеобразного темного величия, какое было у них в предыдущих кинолентах. Здесь это мелкие пошлые пакостники.

А в кинокартине Павла Лунгина «Царь» (2009 год) опричнина — знак падения Руси в какую-то черную языческую древность. Главные злодеи фильма — опричники Федор и Алексей Басмановы, а также Малюта Скуратов. Все они как будто расчеловечены, вчистую лишены совести и сострадания.

Два портрета Малюты Скуратова

Для современного образованного русского самый знаменитый опричник — Малюта Скуратов. Или, вернее, Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский по прозвищу Малюта. Образ его порой затмевает даже самого государя Ивана Васильевича. Григорий Лукьянович стал лицом опричнины для всех тех, кто интересуется русской стариной, но никогда специально не углублялся в историю опричных учреждений.

Для кого-то Малюта Скуратов — пугало. Кто-то пускается в рассуждения о том, что это истинный патриот и лучший образец для современного сотрудника отечественных спецслужб. А кому-то видится в его личности крупный государственный деятель. Григорию Лукьяновичу приписывается множество несуществующих добродетелей, так же как, впрочем, и множество чужих преступлений.

Как это нередко случается, правда судьбы Малюты Скуратова намного прозаичнее легенд, созданных вокруг его имени потомками…

Прежде всего Малюта Скуратов — психологическая пустыня, белое пятно, terra incognita. Нам совершенно не известно, что это был за человек. Неизвестно даже, как он выглядел.

Но воображение и талант живописцев создали множество «портретов» Малюты. По двум, самым известным, видно, какого накала достигали споры о «главопричнике». Один из «Портретов» принадлежит кисти Павла Рыженко, другой — Клавдия Лебедева. Обе картины — как будто «окна» в мир двух противоположных мифов, созданных об опричнине…

1. Приблизительно таково количество документированных жертв репрессий в опричное время.
2. Таубе И., Крузе Э. Послание гетману земли Лифляндской Яну Ходкевичу // Иоанн Грозный. Антология. М., 2004. С. 396.
3. Таубе И., Крузе Э. Послание гетману земли Лифляндской Яну Ходкевичу // Иоанн Грозный. Антология. М., 2004. С. 396-398. Дается в небольшом сокращении и с адаптацией.
4. Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 306.

Столица опричнины

3 декабря 1564 года Иван Грозный неожиданно покинул Москву. Перед этим он успел поссориться практически со всеми своими приближенными — некоторые из них, как, например, Андрей Курбский, небезосновательно боясь мести царя, бежали в Литву. Царская семья уехала за 150 километров от Москвы: там Иван Грозный остановился в Александровской слободе. С собой царь прихватил не только государственную казну, но также и всю свою библиотеку, иконы и символы власти.

Александровскую слободу построил ещё предшественник Ивана Грозного Василий III. По примеру многих европейских монархов он мечтал о собственном «Версале», однако получилось, конечно, нечто другое — величественные дворцовые сооружения, кремль и главный собор, названный сначала Покровским, а затем Троицким. Василий III использовал Александровскую слободу как загородное имение: здесь он пировал, охотился, иногда встречался с послами.

Москва при Иване Грозном. Картина Аполлинария Васнецова, 1902 г. (artchive.ru)

После смерти царя владение досталось его жене Елене Глинской. Иван Грозный обрёл власть ещё в юном возрасте и сразу же обратил внимание на слободу, которая досталась ему в наследство: там он даже вручал награды воинам, прославившим себя в бою. А за год до переезда Грозный, ставший после смерти жены маниакально подозрительным, вывез в Александровскую слободу сундуки с документами государственной важности.

Прошло около месяца с того момента, как Иван Грозный покинул Москву — бояре и высокопоставленные служители церкви недоумевали: от царя не было никаких вестей. Впрочем, долго так продолжаться не могло. В самом начале нового, 1565 года, митрополит получил от Ивана Грозного письмо, в котором царь жаловался на бояр, которые, по его мнению, чинят беззаконие и злодействуют на протяжении десятков лет. Лицам духовным досталось не меньше: они, как писал Грозный, заступаются за виновных и не дают их казнить.

Александровская слобода. Картина Александра Маслова. (artnow.ru)

После письма никаких новостей из Александровской слободы не поступало ещё месяц. Наконец, Иван Грозный вернулся в Москву, чтобы донести до своих приближенных — он согласится вновь взять управление государством в свои руки, но только при условии создания «опричного двора». Собственно, так на Руси и появились опричники — своеобразные телохранители царя.

О том, каких масштабов достигнет опричнина, вряд ли кто-то, кроме самого царя, мог догадываться. Иван Грозный объявил своей собственностью сразу 12 городов, набрал несколько тысяч молодых людей, которых назвал опричниной и наделил практически полной властью. Вообще-то они должны были бороться с крамолой и злонамеренными боярами, однако на деле опричники устроили резню на территории Руси.

Александровская слобода. Эскиз декорации к опере «Царская невеста». (artchive.ru)

С легкой руки Ивана Грозного в список предателей и изменников попали практически все его приближенные — жертвами опричнины пали известные князья и бояре. Зачастую вместе с мужчинами казнили и их семьи, в том числе детей. Кого-то, кому повезло больше, постригли в монахи, кого-то — выслали, лишив всего, подальше из Москвы.

Александровская слобода стала фактически центром опричнины и вошла в историю как «кровопийственный град». С одной стороны, после переезда царя в слободу она стала центром притяжения выдающихся иконописцев и зодчих, с другой, дела государственной важности чередовались там с изуверскими пытками, которым царь подвергал своих мнимых врагов.

Опричники в Новгороде. (lenta.ru)

В укрепленный дворец к Ивану Грозному опричники привозили знатных бояр и отнятое у них имущество. Там же, рядом с православным собор, устраивались кровавые казни. Напоминавшие монашеские рясы черные одежды, в которые облачались опричники, вкупе с отрезанными собачьими головами и мётлами, которые, согласно некоторым воспоминаниям, опричники возили с собой, придавали их образу вид чрезвычайно устрашающий.

В Александровской слободе Иван Грозный, будучи человеком крайне религиозным, основал из опричников что-то вроде монашеского братства. Он написал специальный устав, а себе приказал величать «игуменом». Своих любимцев опричников Грозный облачил в нищенские наряды, выдал им монастырские посохи, а сам часами неистово служил молебны и пел в хоре. Впрочем, в итоге почти всех своих «иноков» Иван Грозный всё равно казнил.

Александровская слобода. Снимок Прокудина-Горского, 1911 год. (radonez.ru)

Из Александровской слободы Иван Грозный вознамерился сделать неприступную крепость: он, по словам немецкого путешественника Генриха фон Штадена, обложил стены крепости «снаружи поверх бревен кирпичом от земли до стрельниц», а свои палаты обнёс специальным валом и рвом. Несмотря на это, слобода все равно развивалась: поскольку там в итоге сошлись все нити государственного управления, то появилась своя улица для чиновников, своя — для купцов, отдельная, конечно же, — для опричников.

Слобода стала главным местом для всех переговоров, которые вёл Иван Грозный, а также, по воспоминаниям английского путешественника Флетчера, самым богатым городом Руси. «Слобода сделалась городом, украшенная церквами, домами, лавками каменными», — писал известный историк Николай Карамзин.

Вид на современную Александровскую слободу с воздуха. (turizm.sputnik.ru)

Иван Грозный провёл в Александровской слободе практически 20 лет. За это время там, например, успели устроить ярмарку невест для царя: туда свезли 2000 девушек из разных городов Руси, часть из которых Грозный выдал замуж за своих приближенных, а одну — Марфу Собакину — взял себе в жены. Оттуда же, из Александровской слободы, опричное войско Ивана Грозного отправилось покорять вольный Новгород и учинило там погром. В слободе же начала работать первая провинциальная печатня, где работали ученики Ивана Фёдорова.

Покинуть Александровскую слободу навсегда Ивана Грозного заставила смерть сына, виновником которой, по одной из версий, был он сам. Больше в этом место царь никогда не возвращался, а слобода на долгие годы превратилась в обычное дворцовое село.

Глубокие душевные потрясения, испытанные в детстве, на всю жизнь лишили царя доверия к подданным. Человек сложный, противоречивый и неуравновешенный, он в периоды крайнего внутреннего напряжения, когда его необузданные страсти выходили за нормы разумного, творил правый и неправый суд над своими действительными и мнимыми противниками.

Политика Избранной рады не удовлетворяла феодалов. Бояре были недовольны отменой кормлений и других привилегий, а дворяне тем, что не получили новых поместий за счет вотчинников и монастырей. Положение усугублялось неудачами во внешней политике. Бесконечные интриги, имевшие место вокруг государя, подорвали его психику.

Первый кризис, оставивший глубокий след в обостренном сознании Ивана Васильевича, был связан с его внезапной и тяжелой болезнью после возвращения из Казанского похода и составлением в марте 1553 года завещания в пользу младенца Дмитрия (первого сына, рожденного от Анастасии). Царь потребовал принесению присяги наследнику в пеленках, но у некоторых ближних бояр, которые первыми целовали крест, появились сомнения, и они, сказавшись больными, уклонились от присяги. Ходили слухи, что они «хотели… на государство» старицкого князя Владимира Андреевича, двоюродного брата Ивана 4-го.

Больной царь говорил боярам: «Если вы сыну моему Димитрию креста не целуете, то значит у вас другой государь есть… Я вас привожу к крестному целованию, велю вам служить сыну моему Димитрию, а не Захарьиным; вы души свои забыли, нам и детям нашим служить не хотите, в чем нам крест целовали уже не помните; а кто не хочет служить государю — младенцу, тот и большому не захочет служить…» На это отозвался князь Иван Михайлович Шуйский: «Нам нельзя целовать крест не перед государем; перед кем нам целовать, когда государя тут нет?» Прямее высказался окольничий Федор Адашев, отец царского любимца: » Тебе, государю, и сыну твоему, царевичу князю Димитрию, крест целуем, а Захарьиным, Даниле с братьею, нам не служить; сын твой еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины, Данила с братьею; а мы уж от бояр в твое малолетство беды видали многие». Но к вечеру поцеловали крест Димитрию следующие бояре: князь И. Ф. Мстиславский, князь В. И. Воротынский, И. В. Шереметев, М. Я. Морозов, князь Дмитрий Палецкий, дьяк И. М. Висковатый и др.

Откровенно предпочитали служить Владимиру Андреевичу Старицкому князья П. Щенятев, И. И. Пронский, C. Лобанов — Ростовский, Д. И. Немой, И. М. Шуйский, П. С. Серебряный, С. Микулинский, Булгаковы. Бояре покорились только после заявления царя, что к присяге он приводит сам и велит служить Дмитрию, а не Захарьиным.

По известию одной летописи, бояре насильно заставили присягнуть князя Владимира Андреевича, обьявивши ему, что иначе не выпустят из дворца; к матери его посылали трижды с требованием, чтобы и она привесила свою печать к крестоприводной записи. «И много бранных речей она говорила. И с тех пор пошла вражда, между боярами смута, а царству во всем скудость», — говорит летопись.

7 августа 1560г. после болезни умерла Анастасия. Ее смерть потрясла Ивана Васильевича. Анастасия занимала особое место в его жизни — он любил ее и уважал как самого близкого человека. Окружение Ивана 4-го воспользовалась состоянием его полной растерянности тупого отчаяния и пустило слух, что Анастасия умерла не своей смертью, что «извели царицу своими чарами» Сильвестр и Адашев. Этого было достаточно — царь решил судить оговоренных заочно.

Церковный собор осудил Сильвестра на заточение в Соловки (по видимому он там и умер). Алексей Федорович тоже не избежал печальной участи; его взяли под стражу, перевезли в Дерпт, где он и умер в заточении в 1561г.

Потом начались массовые казни. Сторонники Сильвестра и Адашева, все близкие и дальние родственники Алексея Федоровича, многие знатные бояре и князья, их семьи, включая детей — подростков, были либо физически уничтожены, либо отправлены в заточение, несмотря на их заслуги в прошлом. Карамзин восклицал в связи с этим: «Москва цепенела в страхе. Кровь лилась, в темницах, в монастырях стенали жертвы!..»

Теперь у государя появились новые любимцы. Среди них особенно выделялись боярин Алексей Данилович Басманов, его сын кравчий Федор Басманов, князь Афанасий Иванович Вяземский и незнатный дворянин Григорий Лукьянович Малюта Скуратов-Бельский. Этот последний был довольно колоритной фигурой. Малюта ведал у Ивана Грозного сыском и пытками. Однако, несмотря на это, сам Малюта был неплохим семьянином. Одна из его дочерей, Мария, была замужем за выдающимся человеком того времени- Борисом Годуновым. Умер Малюта Скуратов на поле боя — немцы изрубили его на стене крепости Витгенштейн в Ливонии во время штурма в 1573 году.

… Массовые казни вызвали бегство многих московских бояр и дворян в чужие земли. Ивана Грозного особенно поразило и вывело из себя предательство Андрея Курбского, которого он ценил не только как заслуженного воеводу и ближайшего государственного советника, но и как личного и доверенного друга. И вот — неожиданная измена! И не просто измена, а позорное бегство русского воеводы с поля боя в стан неприятеля в один из самых трудных для России моментов в ее затянувшейся войне с Ливонией! Польский король милостиво принял Курбского, сохранил за ним все его высокие почести и пожаловал богатым имением.

«Между царем и боярами шла глухая распря. Она превратилась в жестокое гонение на бояр после бегства в Литву князя А. М. Курбского» (Платонов).

Сам Курбский впоследствии писал, что бежал, опасаясь готовящейся над ним расправы. В письме к царю он осуждал его за разгон Избранной рады, за самовластие. Иван Грозный истребил близких родственников Курбского, брошенных им в Москве, отомстив недругу.

В ответе на гневное послание Курбского Иван 4 исчерпывающе и лаконично изложил кредо самодержца: неограниченность воли монарха, власть которого санкционирована церковью и Богом, и полное подчинение божественной воле монарха всех подданных.

Иван Грозный говорит о своем праве на самодержавный престол, праве древнем, неизменном, неутраченном: «Самодержавства нашего начало от святого Владимира: мы родились на царстве, а не чужое похитили».

… Иван Грозный придумывает невиданное на Руси лицедейство-добровольно оставляет трон и покидает царствующий град Москву. Эта царская игра имела свой политический смысл.

В воскресенье 3 декабря 1564г. Иван со своими детьми и царицей под охраной и в сопровождении большого обоза уехал из Кремля «неведомо куда бяше». Он отслужил молебен в Троице — Сергиевом монастыре, а затем отъехал в Александрову слободу, где обосновался надолго. Через месяц Иван Васильевич прислал в Москву гонца с двумя грамотами. Первая,» гневная» грамота была направлена митрополиту Афанасию. В ней государь описывал все беззакония боярского правления, перечислял вины бояр и обвинял митрополита и духовенство в зловредном пособничестве боярам. Вторая, «слезная», грамота предназначалась «посаду, всем людям» и читалась в собрании народа. В этой грамоте царь заверял московских посадских людей в том, что зла и гнева на них не держит, явно стремясь заручиться их поддержкой.

Отъезд царя ошеломил столицу. Духовенство, бояре, сановники, приказные люди просили митрополита умилостивить государя. Чтобы «ударить челом царю и плакаться», в Александрову слободу отправилась представительная делегация от духовенства, бояр, дворян, приказных людей, купцов и посадских. Выслушав этих посланцев «всего народа», Иван Грозный согласился вернуться в Москву, но на определенных условиях. В самом общем виде они заключались в следующем: отныне царь будет по своему усмотрению «невозбранно казнить изменников опалою, смертию, лишением достояния», без всяких претензий со стороны духовенства.

2 февраля 1565г. Иван Васильевич торжественно въехал в столицу, а на другой день объявил духовенству, боярам и знатнейшим чиновникам об учреждении опричнины.

Что же такое опричнина Ивана Грозного? Термин «опричнина» происходит от старославянского «опричь»- кроме, поэтому опричников называли еще кромешниками. В Древней Руси опричниной называли ту часть княжества, которую после смерти князя выделяли его вдове «опричь» всех уделов. Царская реформа включала три группы мероприятий:

1. В системе централизованного государства Иван Васильевич выделил «опричь» всей земли значительные территории на западе, севере и юге страны, которые и составили его особое личное владение- государев узел или опричнину. Верховное управление и суд в государевом уделе осуществляла опричная Боярская дума. В опричнину вошли города Можайск, Вязьма, Козельск, Перемышль, Суздаль, Шуя, Галич, Юрьевец, Вологда, Устюг, Cтарая Русса и ряд высокодоходных волостей. К опричнине отошли важные торговые пути на север и восток, основные центры соледобычи и стратегически важные форпосты на западных и юго-западных границах. Из всех городов, уездов, волостей и с улиц, перешедших в государственный удел, надлежало насильственно выселить всех князей, бояр, дворян и приказных людей, если они добровольно не записывались опричниками.

2. Для своей охраны государь создал из князей, бояр, дворян и детей боярских гвардию телохранителей. Первоначально опричный корпус не превышал 1000 человек, но вскоре особое войско было доведено до 5000 человек. Отбор опричников производил сам Иван Васильевич в торжественной обстановке в Большой палате Кремлевского дворца. Каждый опричник отрекался от своих родных и обязывался служить только царю. За все это государь жаловал всех отобранных имениями и землей в тех городах и волостях, откуда выселялись князья, бояре, дворяне и приказные люди, не пожелавшие вступить в опричнину… Опричники носили черную одежду. К седлу они прикрепляли собачью голову и метлу. Это были знаки их должности, состоявшей в том, чтобы выслеживать, вынюхивать и выметать измену и грызть государевых злодеев — крамольников. Князь Курбский в своей Истории царя Ивана пишет, что царь со всей Русской земли собрал себе «человеков скверных и всякими злостью исполненных» и обязал их страшными клятвами не знаться не только с друзьями и братьями, но и с родителями, а служить единственно ему и на этом заставлял их целовать крест.

3. Та часть государства, которая осталась за пределами государева удела- опричнины, стала именоваться земщиной. Текущими государственными делами здесь по прежнему занималась земская Боярская дума и приказы, но часть дьяков царь взял в опричнину. Высшей инстанцией и в судебных делах, и в области международных отношений, как и прежде, был царь.

4 февраля 1565г., т. е. на второй день после учреждения опричнины, началась новая полоса жестоких расправ за «великие изменные дела» с теми, кто до сих пор исправно служил государю. Одних бояр и князей казнили, других постригли в монахи и сослали в отдаленные монастыри и т. д. Имущество всех опальных было конфисковано. Опричники громили боярские дома, растаскивали имущество, угоняли крестьян.

Есть все основания думать, что опричники расправлялись с неугодными царю лицами!..

Очевидно, царь видел в своем двоюродном брате Владимире Старицком главного противника. В 1556 г. он отобрал у своего кузена в орпичнину значительную часть его удела. Таким образом Иван Грозный лишил старицкого князя последней опоры — поддержки старицких феодалов. Итак, главная цель ведения опричнины — борьба с пережитками политической децентрализации.

Опричный террор наносил безжалостные удары не только по боярской и княженской знати, но и по всему населению тех владений, куда врывались опричники, где они бесчинствовали и грабили «всех и вся» без какого-либо разбора. Опричнина была в руках царя мощной военно-карательной организацией.

Естественно, что опричнина очень скоро вызвала недовольство и озлобление против царя не только среди феодальных верхов, но и в массе простого народа…

… Александрова слобода стала второй столицей Российского государства. В ней Иван 4 прожил семнадцать лет, замаливая с опричниками грехи перед Богом и продолжая чинить суд и расправу над своими противниками. Государь уничтожил много честных, нужных России людей (дело боярина Федорова; убийство митрополита Филиппа; убийство старицкого князя Владимира Андреевича и др.)

На Земском соборе в 1566 году группа князей и бояр обратилась к царю с челобитной, в которой просила отмены опричнины. Грозный ответил на это усилением кровавого террора. Около двухсот челобитчиков было казнено. Против опричнины выступило высшее духовенство. Его недовольство было вызвано стремлением царя полностью подчинить церковь государству и отнять у монастырей часть их земельных владений. Митрополит Филипп открыто осуждал действия опричников. Однажды в Успенском соборе он гневно спросил царя: «До каких пор будешь ты без вины проливать кровь верных людей?!» По распоряжению Грозного Филиппа сослали в монастырь. Через некоторое время он был задушен в келье главарем опричников Малютой Скуратовым.

Братоубийство вызвало смутные толки в народе, и тогда очень кстати появился безымянный донос о том, что новгородцы замышляют измену и намереваются «отдасться под власть Литовского княжества».

В конце 1568г. Иван Грозный с сыном Иваном возглавил карательную экспедицию в Новгород. Втайне подготовленный поход 15 — тысячного опричного войска по родной земле был отмечен проявлением крайней жестокости царя и бессмысленным кровавым и разбойным разгулом его слуг- опричников. Были разграблены Клин, Тверь и Торжок. В самом Новгороде безудержная расправа над горожанами продолжалась 40 дней. За это время из церквей и монастырей были изъяты все ценности, опричники избивали и грабили всех подряд, не разбирая правых и виноватых. Потом царь направился в Псков. Псковичам посчастливилось избежать погрома, но не казней. Царь ушел из Пскова, прихватив церковную казну. Новгородско-псковский поход Грозного нанес большой урон наиболее развитым районам России и этим ухудшил ее экономическое и военное положение. Самые скромные подсчеты числа казненых в Новгороде говорят о 2-х — 3-х тысячах жертв.

Многие знатные новгородцы были под стражей отправлены в Александрову слободу. 5 месяцев велось следствие, результаты которого стали известны летом 1570г., и неожиданно в число обвиняемых по делу о «новгородской измене» попали многие из руководителей самих опричников. Жестокой казни подверглись фактически глава опричнины Алексей Данилович Басманов и его сын Федор, любимец царя и др. Тогда в течение нескольких дней было казнено свыше 100 человек.

В годы опричнины и Ливонской войны положение главных производителей страны крестьян — еще больше ухудшилось: возросла не только барщина, но наряду с ней увеличился и оброк. Иначе и быть не могло! Опричная дубина, ударяя одним концом по вельможной знати, еще сильнее ударила по крестьянину и посадскому человеку, причинив им неисчислимые беды.

В конечном счете, опричнина ликвидировала политическую раздробленность, но вызвала в стране еще большее обострение противоречий. В 1572 г. Иван Грозный отменил опричнину и даже запретил под страхом наказания кнутом упоминать это ненавистное в народе слово. Опричные и земские территории, опричные и земские войска, опричные и земские служилые люди были объединены, восстановилось единство Боярской думы. Некоторые земские получили назад свои конфискованные вотчины. Но казни продолжались и после опричнины.

Целая эпоха кровавых казней, которым русское общество подвергалось в период опричнины, является карой несоответственно тяжкой. Ведь умели же дед и отец Иоанна IV управлять державой без всяких массовых репрессий. А их внук и сын использовал опричные порядки в качестве боевого топора, обрушившегося на головы виновных и невинных порой без суда и следствия.

Опричнина оказалась страшной аномалией в жизни страны, зловеща переплетя новое со старым. Политика укрепления центральной власти проводилась в весьма архаичной форме, и нередко под лозунгом возврата к старине: ликвидация последних удельных владений сопровождалась созданием нового, государева удела — опричнины и системы дублирующих друг друга приказов и дум, что повлекло за собой обособление земщины. Безудержное стремление Грозного к усилению личной власти и его варварские методы борьбы с политическими противниками накладывали на все мероприятия опричных лет ужасающий отпечаток деспотизма.