Возможно ли объединение северной и южной Кореи

>«Новая эпоха мира»: возможно ли объединение Северной и Южной Кореи

Поэтапная конфедерация

Лидеры КНДР и Республики Корея Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин будут работать сообща — обе стороны стремятся к денуклеаризации на Корейском полуострове. Об этом говорится в Декларации о мире, процветании и объединении Корейского полуострова, которую стороны подписали по итогам переговоров 27 апреля.

«Юг и Север договорились предпринимать активные действия для сотрудничества с международным сообществом в вопросе денуклеаризации Корейского полуострова», — гласит документ.

Политические лидеры условились о взаимном полном прекращении любых враждебных действий, пообещав, что на полуострове больше никогда не будет войны. В совместной декларации отмечается, что «началась новая эпоха мира».

Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин также договорились о полной ликвидации с 1 мая всех пропагандистских инструментов в окрестностях демилитаризованной зоны. Речь, в частности, может идти о демонтаже ретрансляторов, которые южане и северяне прежде активно использовали для ведения пропаганды.

Также по теме«Начало новой истории»: как проходят переговоры Ким Чен Ына с главой Южной Кореи В приграничном пункте Пханмунджом проходят переговоры между президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином и главой КНДР Ким Чен Ыном. Впервые в…

Пхеньян и Сеул готовятся подписать мирный договор уже в этом году, говорится в декларации. В планах сторон превратить демилитаризованную зону в полноценную мирную территорию. Кроме того, в декларации сообщается о намерении воссоединить разлучённые семьи. Сеул и Пхеньян также обязались предпринимать обоюдные усилия для того, чтобы предотвратить случайные столкновения.

Северокорейский лидер Ким Чен Ын, выступая в Пханмунджоме, отметил, что в будущем Северная и Южная Корея должны вновь стать единым государством.

Главы двух стран договорились о взаимных визитах — Ким Чен Ын принял приглашение Мун Чжэ Ина посетить Сеул, точная дата поездки будет известна позднее. Со своей стороны, южнокорейский президент сообщил, что намерен посетить Пхеньян, вероятнее всего, визит состоится осенью.

Встреча северокорейского и южнокорейского лидеров, состоявшаяся в пятницу, прошла в атмосфере взаимной симпатии, отмечают политологи. Впервые в истории северокорейский лидер пересёк границу Южной Кореи — это произошло во время церемонии приветствия. Лидер КНДР сделал шаг через пограничную линию навстречу своему собеседнику, фотографии для протокола были сделаны уже на южнокорейской земле. Политики при этом обменялись продолжительным рукопожатием — оно, как подсчитали журналисты, продлилось 30 секунд.

  • Южнокорейские солдаты на границе Демилитаризованной зоны
  • Reuters
  • © Jacquelyn Martin/Pool

В 1953 году, после завершения корейской войны, южане и северяне уже пытались сделать шаг к миру, подписав соответствующее соглашение, однако до полноценного договора дело так и не дошло.

Сейчас, считают аналитики, есть все предпосылки к тому, что это эпохальное для Корейского полуострова событие всё же состоится.

Как рассказала в интервью RT доцент СПбГУ Ирина Ланцова, и на Юге, и на Севере давно разрабатываются формулы объединения полуострова. Они по многим пунктам различаются, однако общая теоретическая основа всё же существует.

«Есть две основные концепции. Первая подразумевает поглощение одной страны другой в результате каких-то потрясений. Вторая модель, существующая и на Севере, и на Юге, подразумевает поэтапную конфедерацию. Очевидно, что это очень долгий процесс, возможный только при реализации совместных экономических проектов. Однако в условиях санкций реализовать эти проекты невозможно, поэтому первоочередная задача связана с постепенным снятием санкций с КНДР. Но здесь всё зависит от США», — подчеркнула Ланцова.

Вопрос санкций

Стороны уже идут навстречу друг другу в вопросе установления экономических связей. В частности, Мун Чжэ Ин предложил соединить железнодорожные системы двух государств. Соответствующее предложение было внесено в итоговый текст совместной декларации. Об этом журналистам рассказал старший пресс-секретарь президента Юн Ён Чхан.

«Президент Мун отметил, что это внесло бы значительный вклад в экономическое сотрудничество двух стран», — подчеркнул южнокорейский чиновник.

Также по темеМирный поток: как Москва собирается соединить газопроводом Северную и Южную Кореи Россия планирует реализовать проект прокладки газопровода по территории Корейского полуострова. Об этом сообщил заместитель главы МИД…

Предполагается, что в будущем корейская железнодорожная сеть может быть связана с Транссибом, что в свою очередь позволило бы наладить грузоперевозки между Корейским полуостровом и Европой.

Переговоры о взаимной инфраструктурной интеграции Пхеньян и Сеул вели и ранее. Так, в марте 2018 года министр объединения в правительстве Южной Кореи Рю Гиль Чэ сообщил, что с 2019 года Республика Корея может получить доступ в северокорейский порт Расон. В феврале группа делегатов от Южной Кореи посетила порт и осмотрела его инфраструктуру.

«Организация транспортировки наших товаров через порт Расон может начаться уже весной следующего года, если всё пойдет хорошо. Основные подвижки в этом направлении должны произойти в сентябре этого года», — заявил южнокорейский чиновник.

В свою очередь Северная Корея может рассчитывать на южнокорейские инвестиции в торговую зону Расон.

  • Порт Расон, КНДР
  • Reuters
  • © Carlos Barria

Если диалог двух Корей будет успешным, принять участие в экономических проектах на территории полуострова может и российская сторона. Как рассказал в ноябре прошлого года замминистра иностранных дел России Игорь Моргулов, выступая на 8-й Азиатской конференции международного дискуссионного клуба «Валдай», участию Москвы в проекте по строительству транскорейского газопровода мешает только сложная политическая обстановка в регионе. Российский «Газпром» и южнокорейская Kogas обсуждали возможность прокладки газовой магистрали через северокорейскую территорию ещё в 2011 году. Власти КНДР тогда тоже выразили заинтересованность в проекте, однако впоследствии переговоры зашли в тупик.

Международный отклик

Межкорейский саммит был встречен в мире с энтузиазмом, большинство наблюдателей выразили надежду на скорую нормализацию ситуации в регионе. Так, в Пекине ожидают, что позитивные промежуточные результаты встречи помогут добиться значительного прогресса в мирном урегулировании на полуострове.

«Северная и Южная Корея принадлежат к одному народу, Китай всегда поддерживал КНДР и Южную Корею в их усилиях по установлению взаимного доверия путём диалога, по улучшению двусторонних отношений. Это отражает интересы обеих сторон и всего региона, а также соответствует надеждам мирового сообщества», — говорится в заявлении официального представитель МИД КНР Лу Кана.

Как добавил дипломат, власти КНР готовы и в будущем играть активную роль в этом процессе.

Пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс заявила, что США желают корейскому народу всего наилучшего и приветствуют диалог.

«США благодарны нашему близкому союзнику Южной Корее за тесную координацию и рассчитывают продолжить активное обсуждение по подготовке к запланированной встрече между президентом Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном в предстоящие недели», — добавила Сандерс.

По информации CNN, сейчас Пхеньян и Вашингтон ищут наиболее удобное для сторон место для проведения переговоров. Точная дата встречи будет также определена позднее, предположительно, она пройдёт в мае или июне.

Сам Дональд Трамп тоже прокомментировал состоявшийся в Пханмунджоме саммит. Политик написал в Twitter, что США и корейский народ «должны гордиться» этим событием.

  • Дональд Трамп
  • Reuters
  • © Jonathan Ernst

Позитивно оценили состоявшиеся переговоры и в Кремле. По словам пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, диалог «имеет определённые перспективы».

Поглощение или слияние

Однако эксперты предлагают не спешить с окончательными выводами. По мнению старшего научного сотрудника Института Дальнего Востока РАН Константина Асмолова, следует помнить, что пока речь идёт исключительно о декларациях, тем более что есть и юридические препятствия для мира.

«Для Юга объединение означает поглощение Севера, ведь согласно третьей статье Конституции Южной Кореи её территорией является весь полуостров, в то время как КНДР лишена государственности», — отметил эксперт в беседе с RT.

Очень большую роль может сыграть и то, каким образом будут сейчас действовать США, поскольку американская сторона обладает рычагами давления на Сеул, подчеркнул Асмолов.

Также по темеВоенный кадр: почему Трамп назначает послом в Южную Корею адмирала-ястреба Командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Гарри Харрис станет американским послом в Южной Корее. Об этой инициативе Дональда Трампа…

«На уровне официального документа это положение зафиксировано. В той части декларации, где речь идёт о переговорах по установлению мира на Корейском полуострове, говорится о необходимости проведения трёхсторонних и четырёхсторонних встреч. В первом случае подразумевается формат «две Кореи плюс США», во втором — тот же состав плюс Китай. Это уже шаг вперёд», — полагает Ланцова.

Будут ли воплощены на практике заявленные лидерами КНДР и Республики Корея планы, станет ясно в течение ближайших месяцев, считают эксперты.

Ирина Ланцова отметила, что сегодня очень большую роль играет личностный фактор: КНДР представляет молодой и амбициозный лидер, который понимает, что стране необходимы перемены, а в Южной Корее к власти в прошлом году пришёл политик леволиберального толка, также нацеленный на диалог.

«Что касается Дональда Трампа, то он стремится показать, что Северная Корея пошла на переговоры благодаря его политике силы и давления. Именно так сегодня Белый дом интерпретирует процессы, идущие на Корейском полуострове. Трамп старается представить ситуацию как свою политическую победу. Конечно, в Пхеньяне всё трактуется наоборот — ситуация преподносится как достижение внешнеполитического курса Ким Чен Ына. Но так или иначе процесс начался», — подвела итог Ланцова.

Корейский полуостров: почему невозможно объединение Севера и Юга

Почему Пхеньян ждет нового американского президента?

– На прошедшей недавно в Японии встрече «Большой семерки» одной из главных тем вновь стала ситуация на Корейском полуострове. Лидеры G7 в очередной раз выступили с обращением к Северной Корее, требуя прекратить дестабилизацию ситуации и ракетные испытания, – будет ли, на Ваш взгляд, это сообщение услышано в КНДР?

– Вряд ли Пхеньян отреагирует на призывы мирового сообщества. Он осуществляет свою стратегию, которая основана на нагнетании напряженности, на то, чтобы добиться серьезного отношения к Северной Корее, начала переговоров с ней. И в таких переговорах КНДР рассчитывает выступить с серьезных, жестких и авторитетных позиций. Поэтому, я думаю, северокорейское руководство предпринимает меры по наращиванию военного потенциала, демонстративному усилению ракетно-ядерного потенциала. Это, в общем-то, в первую очередь, пиар-кампания с целью, как говорится, набить себе цену.

– Вы упомянули о том, что Пхеньян желала бы вступить в переговоры с сильных позиций. А какие предложения северокорейское руководство хотело бы услышать с противоположной стороны?

– В КНДР не раз об этом говорили. Это гарантии безопасности, экономическая поддержка и помощь в развитии страны. Пхеньян, конечно, хотел бы в определенной степени сблизиться с Вашингтоном, чтобы балансировать между США и Китаем как противоборствующими государствами в современном мире. Насколько это реально, сказать трудно, но Северная Корея хотела бы как минимум наладить отношения с американцами, полагая, что отношения с Южной Кореей после этого наладятся сами собой. Поскольку в Пхеньяне Республика Корея воспринимается исключительно как «марионетка» США.

— О чем северокорейцы постоянно упоминают и в официальных документах… Если говорить о возможном сближении с США – не так давно госсекретарь Джон Керри заявил, что Вашингтон готов к переговорам о мире на Корейском полуострове, но при этом продолжит оказывать давление на КНДР. Настолько продуктивен подобный подход?

— На мой взгляд, северокорейские власти уже не рассчитывают получить что-то от администрации Барака Обамы, на излете его президентства. Поэтому Пхеньян повышает ставки и вряд ли пойдет на переговоры с нынешним руководством США: КНДР уже отвергла предложение в январе. И повышение ставок продолжится – для того, чтобы следующий американский президент вынужден был ими заняться. И ему, возможно, Пхеньян уже будет готов предоставить некие достаточно привлекательные условия урегулирования, чтобы, «подарив» новому лидеру США крупный внешнеполитический успех, добиться максимальных уступок и для себя.

При этом ясно, что с Южной Кореей, с администрацией Пак Кын Хе северные корейцы дел иметь не будут. А американцы не будут всерьез иметь дел с Пхеньяном без участия Сеула. Поэтому на ближайшие несколько месяцев, быть может, на год, я не вижу основания для достижения какого-либо прогресса. Хотя, видимо, на седьмом съезде правящей Трудовой партии Кореи (намечен на май 2016 г. – «МК») Ким Чен Ын вынужден будет выступить с некими заявлениями на эту тему, но реализовывать любые шаги Северная Корея начнет уже после смены администрации в США.

Рецепт для Корей: объединение или сосуществование

– Рассуждая о мире на Корейском полуострове чаще всего говорят о перспективах объединения Севера и Юга. В то же время, некоторые эксперты полагают, что подобный вариант развития событий уже не нужен, в том числе, и из-за смены поколений. Для молодых людей раздел страны не является каким-то болезненным воспоминанием, трагедией, а объединение — необходимостью. Достижим ли мир на Корейском полуострове и в каком виде: с созданием одного государства, или при сосуществовании двух стран?

– Мир и объединение – вещи неравнозначные. Действительно, за прошедшие 70 лет пути северных и южных корейцев настолько разошлись в историческом развитии, в менталитете и даже в языке, что сейчас уместнее говорить, скорее, о двух субэтносах, а не о едином корейском этносе. Таких примеров в мире немало: почему, например, Австралия и Новая Зеландия не объединяются. Вроде один и тот же народ, язык, история. Или США с Канадой, даже Северная Ирландия с Республикой Ирландия… Существуют страны в таком формате и все, кажется, этим довольны. Я думаю, это наилучший выход сейчас и для корейского народа в целом. Потому что северные корейцы и южные их соседи вряд ли сейчас смогут жить в одном государстве, под единым контролем – каковым может быть только южнокорейский, а при нем выходцы с Севера станут людьми второго сорта, – и стремиться к этому едва ли стоит. И, как уже было сказано, молодое поколение в Южной Корее совершенно не жаждет взваливать на себя заботу о северных братьях, а те совсем не хотят получить себе на шею господ с Юга. И мирное сосуществование, на основе национального примирения, было бы в этой связи наилучшим вариантом. И затем уже, когда сменится несколько поколений, корейцы могли бы организовать нечто вроде союзного государства, как Россия и Белоруссия, – две страны, между которыми нет барьеров, но это все же разные страны. Для объединения же я не вижу предпосылок. Тем более, подобная страна будет нежизнеспособной — если одна половина будет господствовать над другой. Это может лишь привести к гражданской войне.

— Силы, выступающие за объединение двух стран – насколько они значительны в каждой из Корей?

— В Северной Корее лозунги об объединении звучат постоянно, но вряд ли там кто-то всерьез верит в такую перспективу – поскольку ясно, что подчинить Южную Корею силой никто Пхеньяну не даст. Цель этих лозунгов – продемонстрировать преемственность идей и сохранить определенный авторитет среди масс. Возможно, есть некие люди, какие-нибудь полусумасшедшие генералы, всерьез рассматривающие возможность подчинения Юга военной силой, но политическое руководство на это ни при каких условиях не решится, поскольку для него это станет самоубийством.

В Южной Корее, особенно в консервативных кругах, в последнее время, к сожалению, почему-то окрепла уверенность в том, что коллапс КНДР не за горами, что северокорейский режим слаб и вот-вот падет и тогда волей-неволей придется объединяться на условиях Юга. Мне лично непонятно, на чем основаны такие убеждения, усилившимися в последние пару лет, хотя они не подкреплены реальными фактами. Более того, в Республике Корея понимают, что объединение с Севером станет для них катастрофой. Поскольку не исключен затяжной вялотекущий гражданский конфликт, на восстановление северокорейской экономики будут пущены огромные деньги, возникнут социальные противоречия, напряженность в отношениях с Китаем и Россией, Пекин и Вашингтон будут «бодаться» на предмет нахождения в объединенной Корее американских сил передового базирования… Поэтому здравомыслящие люди понимают, что объединения ни в коем случае нельзя допускать. Но на уровне деклараций, лозунгов, эта идея озвучивается и в Южной Корее. Возможно, таким образом президент и ее окружение хотят набрать очков у консервативного электората, старшего поколения, но я не думаю, что в подобном подходе есть хоть какой-то реализм.

Как санкции против КНДР вредят всем, кроме северокорейского руководства

— Многие в Южной Корее, как Вы сказали, необоснованно поверили, что режим в КНДР вот-вот рухнет. А что происходит на самом деле? Демонстрирует ли северокорейский режим некие изменения в общественно-политической жизни, в экономике, есть ли признаки его эволюции?

— После прихода к власти Ким Чен Ын, казалось бы, хотел применить полученные им на Западе знания для того, чтобы каким-то образом оздоровить ситуацию в стране. Начались подвижки в сторону «потепления», большей свободы внутри страны, дружбы с Западом, включая визит американских баскетболистов, Микки-Маусов на сцене и т.д. Но Ким Чен Ын быстро осознал, что это опасно для режима, поэтому перешел к очень жесткой внутренней политике, к «закручиванию гаек», борьбе с инакомыслием, беспощадному избиению собственной элиты, которая была недостаточно лояльна или потенциально могла быть неверна… Поэтому сейчас внутри страны сохраняется весьма жесткий режим.

Но если правила игры соблюдать, то вполне себе можно жить. И в последние годы жить стало все же немного лучше. Прежде всего, за счет того, что Ким Чен Ын фактически разрешил – сперва тайком, а теперь уже открыто, – частно-предпринимательскую и рыночную деятельность, и страна по этому пути серьезно продвинулась. Сейчас, я думаю, порядка 60% ВВП создается в рамках рыночного сектора.

Народ стал жить лучше, хотя, конечно, возникла очень большая дифференциация между богатыми горожанами и бедными крестьянами, есть расслоение и в самих городах, но это нормально, в конце концов, все страны развиваются по такому пути. И в этой связи у меня тревогу вызывает то обстоятельство, что нынешние санкции могут подорвать экономический прогресс, средний класс, который возник за последние годы, и страна будет отброшена назад, в коммунистическое прошлое.

– Получается, санкции наносят двойной вред, не принося результата международному сообществу, – поскольку Пхеньян продолжает гнуть свою линию, – и, с другой стороны, мешая новым тенденциям?

– Да, и при этом надежды на то, что санкции ударят по правящему классу, по верхушке, просто смехотворны. Нелепо думать, что, если какой-то северокорейский генерал не получит из рук вождя «Ролекс», а получит только «Сейко», он задумается о смене режима. А санкции ударят как раз по среднему классу, по тем людям, которые торгуют на рынках, занимаются экспортом, участвуют во внешнеэкономической деятельности… Это будет регресс для страны и, возможно, она станет вести себя более провокационно. А режим это не ослабит. Собственно говоря, вот у нас за окнами российский пример.

– Могут ли сейчас Китай и Россия повлиять на разрядку ситуации на Корейском полуострове?

– Думаю, сейчас надо проявлять терпеливость и содействовать налаживанию многостороннего диалога, понимая, что в первую очередь должны быть урегулированы противоречия между КНДР и США. Также надо постараться не доводить ситуацию до крайностей, не загонять северокорейцев в угол, а вести дело к какому-то компромиссному решению. Такая политика Китаем до сих пор велась, но согласие Пекина на санкции стало исключением. По-моему, китайцы уже сами жалеют, что зашли так далеко.

– Претерпит ли линия Пекина изменения в ближайшее время?

– Полагаю, КНР не будет оказывать длительного воздействия на Пхеньян, и будет действовать достаточно взвешенно, одновременно активно работая и с другими участниками процесса – прежде всего, с США, – чтобы найти некие развязки.

Объединение Кореи

Объединённый флаг Кореи, используемый на некоторых общекорейских мероприятиях

Объединение Кореи (кор. 남북통일 / 조선통일) — политическая цель, заявленная правительствами КНДР и Республики Корея. Заключается в создании единого корейского государства.

Разделение Кореи

Основная статья: Разделение КореиСеул — столица Южной Кореи.Пхеньян — столица Северной Кореи.

Корея не была единым независимым государством с 1910 года, когда, согласно Договору о присоединении Кореи к Японии, она вошла в состав Японской империи. В 1945 году она получила независимость по итогам Второй мировой войны.

СССР и США согласились, что Корея будет временно разделена по 38-й параллели на южную и северную зоны оккупации. В августе 1945 года войска СССР заняли северную часть Корейского полуострова. Американские ВМС высадились на юге Кореи в сентябре того же года.

Совместная комиссия СССР и США, собравшаяся в марте 1946 года в Сеуле для обсуждения деталей образования временного правительства для всего полуострова, не смогла достигнуть соглашения, которое устраивало бы обе стороны.

Второй раунд заседаний уже в 1947 году также не принес результатов. Тогда, в сентябре 1947 года США поставили вопрос о независимости Кореи перед Генеральной Ассамблеей ООН, которая приняла резолюцию о проведении в стране выборов под наблюдением ООН. Однако СССР не допустил на территорию Северной Кореи представителей ООН, так что выборы 10 мая 1948 года прошли только на Юге. Американская военная администрация прекратила свои функции 15 августа 1948 года, когда и была провозглашена Республика Корея (РК), президентом которой был избран Ли Сын Ман.

В Северной Корее управление было передано корейским коммунистам, и в начале 1946 года было образовано Временное правительство, а после выборов в высший законодательный орган 9 сентября 1948 года было объявлено создание Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) во главе с премьер-министром Ким Ир Сеном.

Разделение полуострова было окончательно закреплено после Корейской войны, не принёсшей победу ни одной из сторон. КНДР и Республика Корея не признали (и до сих пор не признают) друг друга, считая своей суверенной территорией весь Корейский полуостров.

Объединение Кореи было провозглашено обоими государствами в качестве одной из главных целей.
Перспективы реального объединения страны и тогда, и сейчас представляются очень призрачными в связи с тем, что Северная Корея имеет свою идеологию чучхе и развитую плановую экономику, тогда как Южная Корея — развитое капиталистическое государство с демократическим устройством и рыночной экономикой.

Концепции объединения

Существуют две концепции объединения Кореи:

  1. Южная Корея поглощает Северную.
  2. Север и Юг создают конфедерацию и постепенно идут к объединению.

В Южной Корее левые политики в основном поддерживают третью концепцию, а правые — вторую.

Организация Объединённых Наций, ряд правительств и руководителей государств и органов Европейского союза, Соединённых Штатов Америки, ЦРУ, ОЭСР, АТЭС некоторых других объединений и организаций высказывались и предлагали решения в пользу третьей концепции объединения Кореи.

Демократическая Конфедеративная Республика Корё

Демократическая Конфедеративная Республика Корё (кор. 고려민주련방공화국, 高麗民主聯邦共和國 Корё минджу рёнбан конхвагук) — проект организации конфедеративного корейского государства, предложенный в 1980 году президентом КНДР Ким Ир Сеном.

Название было взято от раннефеодального корейского государства Корё (X—XIV). Предполагалось, что формально единая страна будет иметь общую внешнюю политику и прочее представительство на международной арене, но в разных частях Кореи сохранится собственное политическое и экономическое устройство.

Предложение было высказано на VI съезде Трудовой партии Кореи:

Сохраняя название существовавшего в нашей стране единого государства, широко известного всему миру, и отражая общие политические идеалы Севера и Юга — стремление к демократии, было бы весьма уместно назвать конфедеративное государство Демократической Конфедеративной Республикой Корё.

Объединение в спорте

1991 год

За некоторое время до Чемпионата мира по настольному теннису 1991 года Корейская Народно-Демократическая Республика и Республика Корея впервые после разделения Кореи обсуждали возможность создания объединенных футбольной команды и команды по настольному теннису. После 22-х встреч и 5-ти месяцев переговоров была создана объединенная команда по настольному теннису, которая выступила на 41-м Чемпионате мира под Флагом Объединения. В качестве гимна команды была выбрана популярная народная песня «Ариран».

Победа женской сборной команды Кореи над «непобедимой» до того команды Китая вызвала настоящую сенсацию в Корее. В 2012 году в Южной Корее вышел фильм Ko-ri-a (코리아, As One, Единые, Как один), рассказывающий историю этой победы. Во время съемок фильма профессиональные актеры имитировали игру в настольный теннис без мяча под руководством участницы объединенной команды Кореи 1991 года олимпийской чемпионки Хён Джон Хва.

2018 год

Спортсмены КНДР и Южной Кореи на Олимпиаде-2018 в южнокорейском городе Пхёнчхане выступили совместно под единым флагом с песней «Ариран» вместо гимна.

На Чемпионате мира по настольному теннису 2018 года женские команды Южной и Северной Кореи должны были играть друг против друга в стадии четвертьфинала, но игра не состоялась. Соперницы вышли на матч, пожали друг другу руки, поздравили с выходом в финальную часть чемпионата мира, и анонсировали, что в полуфинале будет играть Объединенная команда Кореи, как это уже было в 1991 году. Международная федерация настольного тенниса одобрила объединение команд прямо в ходе турнира.

На этапе «2018 ITTF World Tour» Korea Open в разряде смешанных пар одержала победу пара объединенной Северной и Южной Кореи Cha Hyo Sim и Чан Уджин, а впоследствии они завоевали право участвовать в «ITTF World Tour Grand Finals».

Некоторые журналисты назвали эти события в настольном теннисе новой главой «пинг-понговой дипломатии».

Встречи лидеров двух стран

29 марта 2018 года представители Пхеньяна и Сеула договорились о проведении 27 апреля встречи лидеров двух стран — Ким Чен Ына и Мун Чжэ Ина в демилитаризованной зоне на границе Севера и Юга. Для создания мирной атмосферы перед намеченной на 27 апреля встречи президента Южной Кореи и северокорейского лидера южнокорейские власти с понедельника, 23 апреля, прекратили пропаганду на границе с КНДР.

Отношение к объединению южнокорейского общества

Несмотря на то, что большинство южан положительно оценивают процесс объединения, они всё же не готовы платить за него: согласно опросу, проведённому компанией «Хёндэ», только 5,9 % опрошенных готовы платить за объединение в год больше 210 тысяч южнокорейских вон, притом что 30,4 % вообще не хотят платить, а 24 % готовы потратить только символическую сумму в 10 тысяч южнокорейских вон в год. Следует отметить, что, согласно некоторым оценкам, поглощение КНДР обойдется Югу как минимум в триллион долларов за 20 лет — то есть среднему южанину придётся платить не менее 1 200 000 южнокорейских вон в год.

> См. также

  • Управление пяти северных провинций
  • Объединение Германии

Примечания

  • Министерство объединения (Республика Корея)
  • Тоннель дружба
  • Железнодорожное сообщение Северной и Южной Кореи
  • Изучение объединения Кореи
В другом языковом разделе есть более полная статья Korean reunification (англ.). Вы можете помочь проекту, расширив текущую статью с помощью перевода.
При этом, для соблюдения правил атрибуции, следует установить шаблон {{переведённая статья}} на страницу обсуждения, либо указать ссылку на статью-источник в комментарии к правке.

Это заготовка статьи по истории Кореи. Вы можете помочь проекту, дополнив её.
Это заготовка статьи о политике. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Почему объединение Северной и Южной Кореи не выгодно никому

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Рассчитывать на скорое падение границы между Югом и Севером не приходится

На будущей неделе должна состояться первая за долгие годы официальная встреча северокорейских и южнокорейских дипломатов, а уже в конце мая, возможно, лицом к лицу встретятся лидеры КНДР и США.

В рамках подготовки к встрече лидеров глава ЦРУ и будущий госсекретарь США Майк Помпео недавно негласно посетил Пхеньян и встретился с Ким Чен Ыном.

  • Директор ЦРУ ездил в КНДР и встречался с Ким Чен Ыном
  • От «человека-ракеты» до «маразматика» — как ругались Дональд Трамп с Ким Чен Ыном

Переход от обмена любезностями в духе «у кого ядерная кнопка больше» и угроз сровнять противника с землей к диалогу случился в считанные месяцы. Строго говоря, диалог на высшем уровне пока не начался и вообще может не начаться (если судить по истории отношений Северной Кореи с остальным миром), но будущий глава Государственного департамента США явно посетил Пхеньян не с туристическими целями.

Представим на минуту, что переговоры Ким Чен Ына и Дональда Трампа состоялись и увенчались успехом. Вопрос, что считать успехом, пока оставим за кадром — скорее всего, первые переговоры не закончатся ничем более значимым, чем декларацией о намерениях, но в нынешних условиях и это немало.

Предположим, что главным итогом переговоров будет начало выхода северокорейского режима из мировой изоляции. Кто от этого выиграет?

Китай

Для Китая любой сценарий нормализации на Корейском полуострове выгоден.

Ситуация, когда КНДР была своего рода территориальным «буфером» против американских войск, расквартированных в Южной Корее, осталась в ХХ веке, отмечает китаист Александр Габуев. Гораздо хуже размещение на территории Южной Кореи противоракетных комплексов THAAD.

Если отношения Пхеньяна с Вашингтоном не нормализуются, следующий обитатель Белого дома (неважно, демократ или республиканец) может решить, что овчинка не стоит выделки и нужно возвращаться к стратегии прямого военного сдерживания КНДР.

  • Возможен ли мир между Северной Кореей и США?
  • Северная Корея: замкнутый круг или открытая петля?

В свете нынешнего состояния отношений между США и Россией сложно предположить, что у договоров СНВ и РСМД есть будущее. Поэтому можно представить, что в какой-то момент американские ракеты средней и малой дальности появятся в Южной Корее и, возможно, в Японии. Китаю такое развитие событий совершенно не нужно, поэтому любая нормализация ситуации на Корейском полуострове будет им приветствоваться.

До тех пор пока объединение двух Корей остается гипотетическим сценарием, сближение Сеула и Пхеньяна не представляет для Пекина угрозы. «У сближения Южной и Северной Кореи есть пределы, и о вступлении КНДР в американский лагерь речь не идет», — полагает Александр Габуев.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Китай придерживается санкционных резолюций ООН, но полностью экономические отношения с КНДР не разрывает

Другое дело — объединенная Корея. Этот сценарий в Пекине рассматривают с большой осторожностью, поскольку есть шансы, что эта Корея останется в американской орбите.

Политолог Федор Лукьянов полагает, что безъядерный статус Корейского полуострова будет главным условием объединения Юга и Севера, выдвинутым внешними силами (в том числе и Китаем). Националистические настроения в объединенной Корее будут весьма велики, и вообразить ее безъядерной трудно, но на этом будут настаивать все.

Однако существует немалая вероятность того, что с объединением Кореи американо-корейский альянс постепенно потеряет значение, и корейское государство из американского сателлита превратится в китайский — при условии, что Южная Корея поглотит Северную, а не наоборот.

Отношения Китая и Южной Кореи сейчас на подъеме. Более того, несмотря на более чем непростые исторические отношения Поднебесной и Корейского государства (на протяжении веков сохранявшего вассальную зависимость от Китая), на бытовом уровне гораздо большую неприязнь вызывает Япония. «Китай для корейцев — меньшее зло, — говорит Александр Габуев. — Если северокорейская угроза исчезнет, то исторические фобии быстро забудутся».

Сегодня же Китаю важно не остаться в стороне от процесса. Пока события развиваются в нужном русле, если судить по недавнему визиту Ким Чен Ына в Пекин, где, по мнению Федора Лукьянова, он проявил себя человеком большого тактического ума.

Кстати, по мнению корееведа Леонида Петрова, встреча Ким Чен Ына и Дональда Трампа, скорее всего, произойдет именно в Пекине, что лишний раз подчеркнет его роль в нормализации отношений на полуострове. Правда, только при условии, что эта нормализация состоится.

Япония

В отличие от Китая, Японию не устраивают оба сценария.

«Япония — последняя страна, которая была бы заинтересована в появлении объединенной Кореи», — говорит Федор Лукьянов.

Гегемония Китая — значительная угроза для Японии, и появление в регионе китайского союзника еще больше осложнит отношения Токио и Пекина. В этом случае Япония будет первой в очереди на размещение на своей территории американских противоракетных комплексов, и, возможно, значительного американского контингента.

Собственно, вся военная стратегия страны тоже будет пересмотрена в ускоренном темпе. Ни в Китае, ни в Корее японцев не любят: слишком свежи в памяти события недавней истории — резня в Нанкине и прочие ужасы оккупации.

В общественном сознании примирения между странами еще не произошло, и пока его не случится, будет много эмоций, подчеркивает Александр Габуев.

Вдобавок экономическая мощь объединенной Кореи значительно вырастет, хотя и не сразу. Для Японии это тоже не очень хорошая новость.

В случае ограниченного сближения Пхеньяна и Сеула Япония тоже оказывается в не самом выгодном положении, поскольку дирижировать этим процессом, скорее всего, будет Китай.

Разумеется, устранение (или значительное ослабление) северокорейской угрозы в Токио не могут не приветствовать, но предполагать, что Пхеньян откажется от ядерного оружия, наивно — в этом залог выживания режима, как бы тепло ни складывались отношения Ким Чен Ына с окружающим миром. Соответственно, и ядерная угроза для Японии никуда не девается.

Россия

Для России нормализация отношений на Корейском полуострове — это хорошая новость. Отношения Москвы с Сеулом и Пхеньяном не наполнены комплексами, а появление в регионе нового игрока полезно для балансирования Китая, полагает Федор Лукьянов.

Правда, в случае объединения Корей вновь встает вопрос о том, в чьем лагере окажется новое государство — китайском или американском. В первом случае новый союзник появляется у Китая, а не у России, а во втором — американские ракеты приближаются к российской границе.

Вообще объединение Севера и Юга невольно ассоциируется с объединением Германии, когда Россия была сторонником этой идеи, а в Западной Европе предпочитали оставить две Германии. Продолжая эту параллель, уместно вспомнить, что в конечном счете страхи европейцев не оправдались, а объединенная Германия превратилась в локомотив европейской экономики.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Северная Корея стала третьим после России и Китая потенциальным противником, способным поразить практически всю территорию США

То, что урегулирование происходит без российского посредничества, — это, конечно, немного обидно для российских дипломатов. Хотя, судя по слухам, какие-то контакты через МИД России все же имели место.

В любом случае, степень влияния Москвы на режим в Пхеньяне несравнима с китайской. Рассчитывать на то, что Кремль сумеет заставить Ким Чен Ына сделать хоть что-то, что идет вразрез с интересами северокорейского режима, не следует.

Корея

Все рассмотренные выше сценарии справедливы при условии, что нормализация отношений между двумя Кореями будет продолжаться. А это, как полагают многие корееведы, совершенно не очевидно.

Профессор южнокорейского университета Кунмин Андрей Ланьков напоминает, что чрезмерного сближения опасаются и в Сеуле, и в Пхеньяне. Происходящее ныне видимое потепление в отношениях он объясняет, во-первых, экономическими санкциями, и во-вторых, появлением в Белом доме Дональда Трампа.

  • Пхеньян с атомной бомбой: может ли мир спать спокойно?

Экономика Северной Кореи сейчас на подъеме — в первую очередь, благодаря реформам, проводимым Ким Чен Ыном. То обстоятельство, что Китай и Россия, традиционно голосовавшие против мер экономического давления на Пхеньян, присоединились к санкциям, вынуждает северокорейский режим лавировать: экономический кризис сейчас не ко времени.

Дональд Трамп оказался непредсказуемой фигурой. В Пхеньяне, похоже, поверили, что при определенном стечении обстоятельств он способен осуществить свои угрозы. Проще говоря, испугались.

Режим пошел на определенные уступки: фактически объявил мораторий на новые ракетные запуски (объявив при этом, что программа развития ракетных войск выполнена, и в новых испытаниях нет надобности). Однако об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын, напуганный судьбой ливийского лидера Муамара Каддафи, не помышляет.

Главным на встрече Ким Чен Ына с Дональдом Трампом будет сохранить лицо. Любые договоренности, которых удастся добиться, просуществуют ровно столько, сколько Трамп (или другой не менее решительно настроенный президент США) просидит в Белом доме.

На Юге возможной конфронтации с Севером опасаются и, естественно, не хотят. Поэтому на саммите двух Корей, который состоится в конце апреля, скорее всего, стороны будут делать вид, что все идет по плану, однако реального прогресса добиться будет сложно, полагает Андрей Ланьков.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Северная Корея не торопится сближаться с Югом

Кореевед Леонид Петров тоже считает, что в радикальных изменениях ни Север, ни Юг не заинтересованы: слишком большой шок для обеих систем.

Не слишком нужна объединенная Корея и Китаю. Северная Корея богата полезными ископаемыми и редкоземельными металлами, которые нужны растущей китайской экономике. Положение приоритетного (а в действительности — едва ли не единственного) торгового партнера позволяет Китаю покупать эти товары по выгодной цене.

В качестве аргумента в противостоянии с США Северная Корея тоже работает, полагает Леонид Петров.

Получается, что никому в регионе объединенная Корея особенно не нужна. Предпосылок к ее объединению сейчас тоже нет: при любом сценарии это будет не объединение, а поглощение одной Кореи другой, а к этому никто не готов.

Андрей Ланьков более категоричен. Никакого объединения в будущем не предвидится — только революция на Севере и приход туда Юга, утверждает он. Что же касается ориентации нового корейского государства, то здесь, по его мнению, ничего утверждать нельзя: вероятен и сценарий нейтральной Кореи, и ее присоединение как к американскому, так и к китайскому лагерю.

В любом случае, это случится не завтра. Пока же наиболее вероятный сценарий — это возвращение к «политике солнечного тепла», проводившейся в конце прошлого-начале этого века президентом Южной Кореи Ким Дэ Чжуном: более тесные экономические связи, выступления спортсменов под общим флагом, возможно, открытие туристических достопримечательностей Северной Кореи для южан.

В нынешних условиях и это немало.

Единство и противоположности. Достижимо ли объединение Кореи

27 апреля в маленьком пограничном поселке Пханмунчжом состоялась встреча глав двух корейских государств – президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина и Высшего Руководителя КНДР Ким Чен Ына.

Сама по себе эта встреча не принесла конкретных результатов – от нее, впрочем, таких результатов никто особо и не ожидал, ибо встреча была не более чем разминкой перед настоящими переговорами, которые начнутся в ближайшие недели. Тем не менее, помимо обычного в таких случаях протокольно-дипломатического театра, были подписаны и очередные межкорейские документы. В них, как легко догадаться, говорилось о готовности сторон хранить мир на Корейском полуострове, а также об их желании двигаться к объединению страны.

Ничего необычного в последнем заявлении не было, хотя именно его с особой активностью стали цитировать в зарубежных СМИ. Подписанная в Пханмунчжоме декларация по своей риторике неотличима от деклараций 2000 и 2007 годов, не говоря уже о более ранних документах, которые подписывались в 1991 и совсем уж далеком 1972 году. Фраза о стремлении к объединению и готовности не покладая рук трудиться над достижением этой замечательной цели должна присутствовать в любом межкорейском документе – таковы установившиеся на Корейском полуострове правила политической игры, менять которые никто не собирается.

Каждый раз, когда Северная и Южная Корея начинают обмениваться широкими улыбками, спортивными делегациями и концертными группами, в российских и мировых СМИ увлеченно обсуждается тема «объединения Кореи», а иногда там даже появляются сообщения о том, что «корейские государства решили начать процесс объединения». Принятая в Корее риторика время от времени принимается за чистую монету даже серьезными людьми, поскольку эти люди не имеют особого представления о реальном положении дел на Корейском полуострове.

Слово, которое ласкает слух

Слово «объединение» имеет в современном корейском политическом словаре исключительно позитивные коннотации. Этот термин и на Юге, и на Севере используют для того, чтобы политкорректным образом описать контакты между двумя Кореями. Например, в составе южнокорейского правительства имеется Министерство объединения, которое, по сути, является просто «Министерством по вопросам отношений с КНДР». В Южной Корее научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами КНДР, активно используют слово «объединение» в своих названиях. Точно так же обстоят дела и на Севере. На северокорейском официальном жаргоне даже сотрудники северокорейской разведки, в поте лица своего трудящиеся на южнокорейской земле, именуются «работниками объединения».
Раскол страны, фактически случившийся в 1945 году и формально закрепленный тремя годами позднее, официально не признан ни на Севере, ни на Юге. И Конституция КНДР, и Конституция Республики Корея утверждают, что на всей территории Корейского полуострова имеется одно и только одно законное правительство. Как легко догадаться, по мнению Северной Кореи это правительство находится в Пхеньяне, а по мнению Южной – наоборот, в Сеуле. С точки зрения южнокорейского законодательства, КНДР является даже не «самопровозглашенной республикой», а «антигосударственной организацией». С точки зрения северокорейского правительства, все обстоит ровно наоборот: Южная Корея является территорией, оккупированной Соединенными Штатами, на которой действует марионеточный и не имеющий легитимности режим.

Обе стороны временами предпринимали весьма экзотические шаги, дабы продемонстрировать, что их власть распространяется на весь Корейский полуостров. В частности, по северокорейской Конституции, до 1972 года столицей КНДР официально был Сеул, в то время как Пхеньян тогда полагалось считать лишь временной ставкой северокорейского руководства. С другой стороны, президент Южной Кореи и по сей день назначает губернаторов в северокорейские провинции. Губернаторы эти, понятное дело, во вверенных им провинциях не появляются, но для размещения их офисов построено даже специальное здание на ближней окраине южнокорейской столицы.

Впрочем, вся эта риторика уже давно не имеет никакого отношения к действительности. И на Севере, и на Юге по-прежнему есть силы, которые считают объединение страны актуальной, пусть и в перспективе, политической задачей. Однако в целом на Корейском полуострове все большее влияние имеет мнение о том, что объединение Севера и Юга является не только нежелательным, но и крайне опасным делом.

Тем не менее, как уже говорилось, клятвы в верности идеалу объединения остаются важной частью официальной риторики обоих корейских государств – в чем мы очередной раз убедились 27 апреля, во время саммита в Пханмунчжоме. Связано это в первую очередь с тем, что и на Севере, и на Юге большую роль в господствующей идеологии играет национализм. Корейский этнический национализм, разумеется, подразумевает, что все «люди корейской крови» должны жить в едином и единственном корейском государстве. Поэтому идея объединения является составной частью националистического идеологического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут.
Тем не менее опросы общественного мнения показывают, что население Южной Кореи все хуже относится к идее объединения, причем чем моложе житель Юга, тем меньше энтузиазма он проявляет в отношении объединения. В частности, по данным проведенного Сеульским государственным университетом опроса, в 2016 году среди 20-летних южан объединение страны считали необходимым 36,7%, среди 40-летних так думало 54,2%, а среди 60-летних – 75,4%. Иначе говоря, среди 60-летних доля сторонников объединения в два раза выше, чем среди молодежи.

В КНДР по понятным причинам социологические опросы на такую тему проводиться не могут, однако, по имеющимся сведениям, можно предполагать, что особого энтузиазма по поводу создания единого государства не наблюдается и на Севере – по крайней мере, среди элиты.

Старики-энтузиасты и студенты скептики

Несколько упрощая картину, можно сказать: отношение к проблеме объединения в Южной Корее зависит в первую очередь от возраста. В первом приближении можно выделить три поколения южных корейцев, каждое из которых относится к объединению по-своему.

Первая группа включает в себя людей пожилых, которым сейчас уже сильно за 60 и которые родились в самом начале пятидесятых или раньше. Это люди в своем большинстве помнят (или хотя бы представляют по рассказам старших братьев и сестер) Корейскую войну и последовавшие за ней времена бедности и лишений. Помнят они и времена «южнокорейского экономического чуда», того стремительного рывка, который в 1960–1989 годах превратил одну из беднейших стран Азии в индустриальную державу мирового уровня. У многих из них есть родственники на Севере, а свое детство и юность они провели в стране, в которой память о существовании единого государства была еще свежа. С другой стороны, эти люди в своем большинстве искренне разделяли – да и поныне разделяют – идеологию агрессивного антикоммунизма, которая в 1948–1988 годах не только активно насаждалась сверху, но и пользовалась поддержкой снизу.

Для пожилых жителей Юга Северная Корея – это, безусловно, часть корейского государства, но это одновременно и территория, в которой у власти находятся зловещие «коммунистические бандиты», под гнетом которых страдают соплеменники. Для большинства этих людей единственным приемлемым сценарием является объединение страны по южнокорейской модели и под эгидой Сеула, хотя некоторые из них теоретически готовы обсуждать и какие-то компромиссные варианты. Однако и политическое влияние этих людей, и их доля в общей численности населения сейчас сокращается – по чисто биологическим причинам.

Вторая группа – это люди, условно говоря, среднего возраста, то есть те, кто родились примерно между 1955 и 1975 годами. Образованная и политически активная часть этого поколения училась в южнокорейских университетах в семидесятых и восьмидесятых, то есть во времена, когда радикальные левонационалистические группы доминировали в жизни крайне политизированных южнокорейских университетов. Многие из этих людей (по крайней мере, их наиболее образованная и социально активная часть) провели свою юность, активно штудируя запрещенную литературу – труды Маркса, Энгельса, Ленина, Мао Цзэдуна, Че Гевары и, конечно же, Ким Ир Сена. В молодые годы многие из них относились к Северной Корее положительно, иногда даже считая Северную Корею образцом для подражания, государством, где свободно и счастливо живут рабочие, крестьяне и прочие простые хорошие люди.

События девяностых и двухтысячных привели к тому, что былые бунтари в своем подавляющем большинстве сильно разочаровались в Северной Корее. Особое влияние на них оказал распад социалистического лагеря, равно как и массовый голод в Северной Корее в 1996–1999 годах. Дополнительный удар нанесла и передача власти в КНДР по наследству. В молодые годы многие из студенческих радикалов не очень верили рассказам официальной печати о нищете в КНДР и семейно-династическом характере власти в Северной Корее, но сейчас сомнений в этом у них не осталось.

В то же время не следует считать, что нынешние пятидесятилетние полностью отказались от своих былых идей. К Северной Корее они могут сейчас относиться критически, однако и к либерально-рыночной экономике, и к Соединенным Штатам отношение у них совсем не безоблачное. Именно из этих людей, кстати, в основном и состоит окружение нынешнего президента страны Мун Чжэ Ина.
Многие из представителей среднего поколения по-прежнему верят в необходимость объединения. В идеологии южнокорейского студенческого движения 1980–1995 годов с радикально левой риторикой сочетался и сильный националистический компонент. Представители среднего поколения по-прежнему надеются на какое-то компромиссное дипломатическое решение, которое чудесным образом приведет к созданию на Корейском полуострове единого государства – возможно, конфедеративного по своему устройству. Одни подразумевают, что по своему политическому и социальному устройству такое государство будет гибридом между Севером и Югом, а другие предпочитают формулу «одна страна – две системы».

Если же говорить о тех, кому сейчас меньше 40–45 лет, то есть о тех, кто родился позже 1970–1975 годов, то их отношение к Северной Корее можно описать как смесь враждебности и равнодушия, слегка приправленного высокомерно-иронической усмешкой. Эти люди, к числу которых относится и большинство нынешних студентов, обычно не ощущают личной связи с Севером. У некоторых из них, конечно, есть родственники на Севере, но об этих родственниках они могут что-то знать по пожелтевшим фотографиям и по рассказам бабушек. По своему укладу жизни молодые южнокорейцы куда ближе к своим французским или немецким сверстникам, чем к северокорейской молодежи. В отличие от своих родителей эти люди в молодые годы не читали нелегальных изданий Ким Ир Сена, Маркса и Мао. Многие, если не большинство из них, придерживаются взглядов социал-демократического толка и обычно голосуют за левоцентристские партии. Однако в этом своем варианте левые взгляды не означают никаких симпатий к Северу.

Младшее поколение жителей Юга, в которое, напомним, входят почти все, кому сейчас меньше 40–45 лет, относится к Северу просто как к очень бедной стране, управляемой каким-то странным и отчасти смешным образом. Тот факт, что население этой бедной и странной страны тоже говорит на корейском языке, воспринимается ими скорее как исторический парадокс. Однако и молодое поколение с самого раннего возраста росло под влиянием пропаганды объединения, так что напрямую бросить вызов этой идее очень трудно: такой вызов мог бы стать вызовом корейскому националистическому мышлению, которое характерно и для молодежи (впрочем, в меньшей степени, чем для старших поколений).

Поэтому скептики нашли в общем безопасный вариант выхода из этого положения. Не желая напрямую отрицать необходимость объединения как политической цели, молодые жители Юга обычно говорят, что объединение страны, конечно же, необходимо, но оно не должно осуществляться с излишней поспешностью, к нему нужно готовиться основательно и не спеша. Такой поворот логики позволяет исключить вопрос объединения из актуальной повестки дня и отложить его на неопределенное будущее, не бросая в то же время прямого вызова идеологии этнического национализма.

Это отношение как-то хорошо сформулировал один мой южнокорейский знакомый: «Какое объединение? И главное, зачем? Мне оно не нужно. Я несколько раз бывал в Кэсонской промышленной зоне, да и в Пхеньяне один раз побывал. Это – не наша страна. Они там и говорят по-другому, и думают по-другому. Они там даже выглядят иначе. Я вам вот что скажу. Они там везде понаписали, что счастливо живут под мудрым руководством Вождей. Вот пусть себе и живут там счастливо, наслаждаются. А объединение – лет через сто, не раньше. Двести – тоже ничего».

Объединение как экономическая катастрофа

В начале 2014 года на встрече с журналистами тогдашний президент Южной Кореи Пак Кын Хе произнесла фразу, которую потом повторяли многие: «Объединение – это большая удача» (она, впрочем, употребила разговорный термин, который, пожалуй, лучше было бы перевести как «большая пруха»). Подразумевалось, что объединенная Корея станет экономически и политически серьезной силой, чуть ли не великой державой.

Фото: Getty Images

Надо сказать, что Пак Кын Хе, дочь диктатора и, одновременно, отца «корейского экономического чуда» Пак Чон Хи, несмотря на свой относительно молодой возраст, по своим политическим воззрениям относилась к старшему поколению, то есть к тем, кому сейчас около 70. Эти люди действительно всю жизнь мечтали об освобождении Севера от «кровавой красной клики» и в своем большинстве и поныне сохранили уверенность в том, что объединение принесет стране мощь и процветание. Как уже говорилось, далеко не все корейцы разделяют это убеждение.

На настроения в сеульской элите большое влияние оказал непростой опыт Германии, которую в Южной Корее всегда воспринимали как аналог разделенной Кореи. Объединение Германии, как известно, стоило дорого и было очень болезненным. Это обстоятельство подвигло корейских специалистов на то, чтобы подсчитать, во сколько может обойтись Корее объединение.

Стартовые условия объединения в Корее куда хуже, чем в Германии конца восьмидесятых. Если верить оптимистам, то по уровню ВВП на душу населения Южная Корея превосходит Северную в 14 раз, а если верить пессимистам, то разрыв этот является чуть ли не 30-кратным. Даже если поверить оптимистам, все равно обнаружится, что разрыв в уровне ВВП на душу населения, ныне существующий между двумя корейскими государствами, является самым большим в мире разрывом между двумя странами, имеющими общую сухопутную границу. Для сравнения, разрыв в уровне ВВП на душу населения между Восточной и Западной Германией в 1989 году был всего лишь двух- или, от силы, трехкратным.

На протяжении последних 25 лет южнокорейские и западные экономисты неоднократно пытались оценить стоимость объединения – то есть стоимость вытягивания Северной Кореи на уровень экономического развития, сравнимый (не равный, а просто сравнимый!) с уровнем Юга. Эти оценки дали самые неутешительные результаты. Стоимость объединения оценивается в астрономические суммы – от половины до пяти годовых ВВП Южной Кореи. Вдобавок опыт общения с северокорейскими беженцами, каковых сейчас на Юге более тридцати тысяч, наглядно показал, что в культурном и социальном отношении жители двух корейских государств отличаются друг от друга гораздо больше, чем говорят националисты.

Иногда утверждается, что объединение даст Южной Корее (точнее, южнокорейским экономическим элитам) доступ к северокорейским запасам полезных ископаемых и к дешевой рабочей силе. Увы, эти утверждения при более детальном рассмотрении не выдерживают критики. Северная Корея действительно обладает определенными запасами полезных ископаемых, но эти запасы трудно назвать рекордными и уникальными, так что южнокорейские фирмы могут обнаружить, что им куда проще покупать сырье на международном рынке.

Не так просто обстоят дела и с якобы «дешевой» северокорейской рабочей силой. В том случае, если Север и Юг станут одним государством, с общим трудовым законодательством и единым рынком труда, северокорейская рабочая сила основательно подорожает. Учитывая низкую производительность труда северокорейских рабочих (результат их недостаточной образовательной подготовки и иного профессионального опыта), вполне может получиться, что северокорейская рабочая сила в итоге окажется даже дороже, чем рабочая сила Юга.
Осознание всех этих обстоятельств привело к тому, что южнокорейская политическая и экономическая элита стала относиться к перспективам объединения без особого интереса. Впрочем, ее взгляды разделяются и большинством населения, в первую очередь молодежью, которая понимает, что астрономическая стоимость объединения будет финансироваться в первую очередь из карманов южнокорейских налогоплательщиков, то есть из их карманов.

Партократ и теневики в одной лодке

О северокорейском отношении к вопросам объединения судить достаточно сложно. Однако, объективно говоря, у северокорейской элиты нет никаких оснований для того, чтобы мечтать о слиянии в объятиях с южнокорейскими «братьями и сестрами». Объединение страны, пусть и в форме мягкой конфедерации, приведет к тому, что в Северной Корее начнет распространяться информация о процветании Юга – процветании, совершенно невероятном по меркам северокорейского простонародья. Информация эта по сути своей является политически дестабилизирующей, и ее распространение может спровоцировать массовое недовольство в стране. Это недовольство, скорее всего, будет направлено против северокорейской элиты.

Вдобавок, даже если волнений и возможной революции на Севере удастся избежать, северокорейская элита отлично понимает слабость своих позиций в подобном гипотетическом конфедеративном союзе. Несмотря на то что в последнее время северокорейская экономика показывала неплохие результаты, отставание от Юга остается огромным, так что союз с Югом будет катастрофически неравным.
В последние два десятилетия большую роль в северокорейской экономике играет новая буржуазия, класс предпринимателей, возникший в 1990-х годах в результате полустихийного распада государственной экономики советского образца. Сейчас северокорейская экономика во многом является частной, причем в годы правления Ким Чен Ына процесс приватизации ускорился –теперь новой буржуазии помогают сверху, без особой огласки проводя реформы, похожие на преобразования в Китае 1980-х годов, и помогая теневой экономике, так сказать, «выходить из тени».

Однако молодая северокорейская буржуазия тоже едва ли мечтает об объединении. В том случае, если северокорейские владельцы обувных мастерских, траулеров и угольных шахт окажутся на одном рынке с южнокорейцами, шансов конкурировать с южнокорейскими гигантами-чэболь у них нет совсем, и, как приходилось убедиться автору этих строк, многие из них это обстоятельство вполне осознают. Поэтому новая северокорейская буржуазия, при всей своей нелюбви к старой партийно-силовой номенклатурной элите, все равно понимает: и «партократы», и «теневики» находятся в одной лодке, которую в их общих интересах лучше было бы не раскачивать.

Революционное объединение и его опасности

Все сказанное выше не означает, что объединение Кореи невозможно как таковое. Оно вполне возможно, но единственный реалистичный сценарий объединения Кореи не имеет ничего общего с той благостной картиной мирного и постепенного процесса, о котором сейчас можно только и говорить в южнокорейских (да и северокорейских) СМИ. Объединение может стать только результатом революции, то есть, в общем, оно будет похожим на тот вариант, который был осуществлен в Германии. Речь идет о падении северокорейского режима, за которым последует объединение страны, на практике являющееся поглощением Севера богатым Югом.

В случае с Северной Кореей было бы наивным рассчитывать на то, что возможная революция там будет бескровной и, как говорили в Восточной Европе, «бархатной»: у северокорейской элиты нет выхода, у нее мало шансов вписаться в новый режим, так что она будет драться. Понятно и то, что поглощение Севера Югом окажется чрезвычайно болезненным и дорогостоящим и с большей долей вероятности превратится в экономическую и социальную катастрофу для Юга.

Едва ли подобный поворот событий вызовет радость и на Севере. Скорее всего, после объединения уровень жизни в Северной Корее ощутимо возрастет. Однако послереволюционный энтузиазм скоро стихнет и, как не раз бывало в истории, даст дорогу разочарованиям. Северокорейцы, став гражданами единого государства, довольно быстро привыкнут к новому – заметно более высокому – уровню жизни, к возможности каждый день есть чистый рис, а не опостылевшую кукурузу. Однако, привыкнув к новой жизни, они обнаружат, что в единой стране они оказались гражданами второго сорта и что, скорее всего, не только они, но и их дети будут жить существенно хуже, чем их южные братья и сестры. Понятно, что результатом этого станет недовольство объединением даже в тех слоях, которые поначалу, скорее всего, будут его активно приветствовать и даже, возможно, сражаться за него.

Тем не менее такой поворот является возможным, так что его нельзя исключать и к нему следует готовиться. Однако ни о каком мирном и постепенном объединении страны ни сейчас, ни в обозримом будущем не может быть и речи. Вопреки закостеневшей риторике, объединения сейчас не хочет никто – кроме разве что части северокорейских низов, мнение которых никому не интересно и ни на что не влияет – по крайней мере, пока.

следующего автора:

  • Андрей Ланьков

Они изучают общественные мнения по всей стране, а затем передают результаты в правительство и парламент. Один из вопросов «После объединения — КНДР и Республика Корея будут существовать как одна страна, или как конфедерация?». Мнения по этому поводу разделились поровну. Организаторы опроса связывают это с тем, что жители Юга и Севера Корейского полуострова больше 70 лет существовали отдельно и при разном политическом строе. А на вопрос, касающийся ядерного разоружения КНДР, большинство опрошенных ответили, что необходимо одновременно проводить процессы объединения и денуклеаризации, разбив создание единой Кореи на несколько этапов. Неправительственные организации проводят подобные опросы и среди корейцев, проживающих за рубежом. В частности, среди соотечественников в США. НПО намерены изучить и мнения казахстанских корейцев.

Ли Тэ Хо, директор сети организаций гражданского общества Республики Корея:

— В октябре планируем провести дискуссию по оказанию гуманитарной помощи Северной Корее и узнать, нужно приостановить или продолжить помощь, в случае ужесточения отношений между правительствами. Все данные будут переданы в правительство и парламент. На основании данных опроса будет принято какое-то политическое решение.

В минувшую субботу представители регионального отделения «Молодой Гвардии» приняли участие в праздновании Дня молодежи в селе Яконур Усть-Канского района. Выезд состоялся при поддержке регионального отделения партии «Единая Россия».

Организаторами мероприятий выступили администрация Яконурского сельского поселения, молодежное движение «Экинурцы, объединяйтесь» и местное отделение «Молодой Гвардии» Усть-Канского района. Праздник проводится ежегодно и с каждым годом набирает обороты – проводятся фестивали, развлекательные мероприятия, встречи деятелей культуры, выставки.

В этом году в рамках молодежного праздника прошли мероприятия, посвященные 80-летию со дня рождения алтайского писателя Дибаша Каинчина. Для жителей и гостей села состоялся показ спектакля и творческих номеров по мотивам произведений писателя, конкурсы, посвященные его жизни и творчеству. Желающие также смогли принять участие в смотре национальной одежды, конкурсе на лучшее селфи, в спортивных состязаниях по мини-футболу, борьбе куреш, метанию булавы, поднятию гири.

Руководитель регионального отделения «Молодой Гвардии «Единой России» Роман Гордеев поздравил сельчан с праздником и вручил благодарственные письма молодым людям за активное участие в общественной жизни села. Также он вручил специальный приз от «Молодой Гвардии» победителям конкурса на лучшее селфи — семье Алана и Айару Чербыковых.

Как рассказал активист регионального отделения «Молодой Гвардии» Павел Зырянов, встреча в рамках Дня молодежи стала поводом для обмена опытом, обсуждений совместных молодежных проектов. «Я очень уважаю ребят, которые принимают активное участие в общественной жизни своего родного села и вносят вклад в его развитие» — сказал он.

Как отметил секретарь регионального отделения «Единой России», председатель Госсобрания – Эл Курултай Владимир Тюлентин, партия активно привлекает молодежь к участию в общественной сфере и партийной деятельности с целью самореализации талантливых молодых людей. «Партия «Единая Россия» дает возможность молодежи реализовать свои идеи, планы, амбиции. Для того чтобы Партия развивалась, мы должны уделять большое внимание новому поколению», — подчеркнул он.