Спиридонова Мария Александровна

Спиридонова, Мария Александровна

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Спиридонова.

Мария Александровна Спиридонова

Дата рождения

16 (28) октября 1884

Место рождения

  • Тамбов, Российская империя

Дата смерти

11 сентября 1941 (56 лет)

Место смерти

Медведевский лес под Орлом

Страна

  • Российская империя
  • СССР

Род деятельности

революционер

Супруг

И. А. Майоров

Медиафайлы на Викискладе

Мари́я Алекса́ндровна Спиридо́нова (16 октября 1884, Тамбов — 11 сентября 1941, Медведевский лес под Орлом) — российская революционерка, одна из руководителей партии левых эсеров.

Биография

Спиридонова в юности

Родилась в Тамбове в семье коллежского секретаря. В 1902 году окончила Тамбовскую женскую гимназию. Работала конторщицей в губернском дворянском собрании. Примкнула к местной организации эсеров, вступила в боевую дружину партии. В марте 1905 года была арестована за участие в демонстрации, но вскоре отпущена.

Покушение

16 января 1906 года на вокзале Борисоглебска смертельно ранила гражданского чиновника VI класса — советника тамбовского губернатора Г. Н. Луженовского, выпустив в него пять пуль. Советник отличился в подавлении революционных выступлений во время Революции 1905 года; Спиридонова сама вызвалась осуществить убийство. Она выслеживала Луженовского на станциях и поездах несколько дней, пока не предоставился случай убить его. После убийства Луженовского она пыталась застрелиться, но не успела, подбежавший казак оглушил её ударом приклада. Спиридонова была зверски избита, врач, осматривавший её в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные повреждения. 12 марта 1906 года выездная сессия Московского военного окружного суда приговорила Спиридонову к смертной казни через повешение. Шестнадцать дней она провела в ожидании казни, как позже писала Спиридонова, такие моменты навсегда меняют человека. Мария боялась, что не сможет достойно встретить смерть, она сделала человечка из хлебного мякиша и, подвесив его на волоске, часами раскачивала. 28 марта ей сообщили о замене смертной казни бессрочной каторгой, которую она отбывала на Нерчинской каторге.

Нерчинская каторга

Мария Школьник, Ревекка Фиалка и Мария Спиридонова в Акатуйской тюрьме с конвоем, 1906 год

В Бутырской тюрьме Спиридонова встретилась с несколькими известными женщинами-террористками — Александрой Измайлович, Анастасией Биценко, Лидией Езерской, Ревеккой Фиалкой и Марией Школьник.

В июле 1906 года террористок привезли в Акатуйскую каторжную тюрьму. До конца 1906 года режим в тюрьме был достаточно мягким — заключенным позволялось носить собственную одежду, получать книги и свободно разговаривать во время прогулок. Зимой 1907 поступило распоряжение, что женщины-«политические» должны быть этапированы в Мальцевскую тюрьму, что вызвало возмущение у заключенных, так как путешествие в суровый мороз могло быть крайне опасным для жизни и здоровья. Однако начальник Алгачинской тюрьмы Бородулин (он будет впоследствии убит членом Северного боевого летучего отряда) жёстко потребовал выполнения распоряжения о переводе в отношении больных Спиридоновой и Школьник.

В Мальцевской тюрьме содержались в основном женщины, осужденные за уголовные преступления. Режим содержания заключенных и бытовые условия их жизни были крайне тяжелыми.

1917—1919 годы

См. также: Восстание левых эсеров

После февральской революции освобождена по распоряжению министра юстиции А. Ф. Керенского и 8 марта 1917 года прибыла в Читу, а уже оттуда в мае приехала в Москву, где стала играть одну из главных ролей среди левых эсеров. Войдя в состав Оргбюро левого крыла партии, работала в Петроградской организации, выступала в воинских частях, среди рабочих, призывая к прекращению войны, передаче земли крестьянам, а власти — Советам. Она сотрудничала в газете «Земля и воля», была редактором журнала «Наш путь», входила в состав редколлегии газеты «Знамя труда»; выступая с программными заявлениями. Спиридонова была избрана председателем на Чрезвычайном и II Всероссийском крестьянском съездах, работала в ЦИК и в крестьянской секции ВЦИК.

Спиридонова среди делегатов съезда Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов

Спиридонова осознавала необходимость сотрудничества с большевиками. «Как нам ни чужды их грубые шаги, — говорила она на I съезде ПЛСР(и) 21 ноября 1917 г., — но мы с ними в тесном контакте, потому что за ними идет масса, выведенная из состояния застоя». Она считала, что влияние большевиков на массы носит временный характер, поскольку у них «всё дышит ненавистью», и что большевики обанкротятся на второй стадии революции. Такой стадией, по её мнению, станет «социальная революция», которая скоро вспыхнет, но получит шансы на успех лишь в том случае, если превратится в мировую. Октябрьская революция как «политическая» есть лишь начало революции мировой. Советы она характеризовала как «самое полное выражение народной воли».

Вплоть до провозглашения 18 ноября 1917 года левоэсеровским совещанием себя Первым съездом ПЛСР Спиридонова питала надежду на завоевание левыми большинства в ПСР. В то время Спиридонова выполняла важнейшую для левых эсеров задачу по завоеванию на их сторону крестьянского большинства на чрезвычайном и II Всероссийском съездах крестьянских депутатов. «Нам необходимо как молодой партии, — говорила она I съезду ПЛСР, — завоевать крестьянство». Ставка на Спиридонову была сделана левоэсеровским ЦК не случайно. К ореолу великомученицы она к тому времени сумела прибавить, во многом благодаря популизму, известность эмоционального оратора, публициста и политического деятеля, отстаивающего крестьянские интересы. Джон Рид называл её в тот момент «самой популярной и влиятельной женщиной в России».

4 января 1918 года была выдвинута большевистской фракцией на место Председателя Учредительного Собрания. При голосовании получила 160 голосов. Виктор Чернов получил 260 голосов и был выбран Председателем Учредительного Собрания. В январе 1918 года призвала III Всероссийский съезд Советов принять Закон о социализации земли. В феврале — марте 1918 года Спиридонова была членом Комитета революционной обороны Петрограда.

Спиридонова поддерживала усилия российской делегации по заключению мира с Германией, полагая, что это пойдет на пользу мировой революции: «После поступков правительств Англии и Франции заключение сепаратного мира будет тем толчком, который заставит массы прозреть». В докладе 19 апреля 1918 г. на II съезде ПЛСР Спиридонова призвала левых эсеров разделить ответственность за Брестский мир с большевиками: «Мир подписан не нами и не большевиками: он был подписан нуждой, голодом, нежеланием народа воевать. И кто из нас скажет, что партия левых эсеров, представляя она одну власть, поступила бы иначе, чем партия большевиков?»

Мария Спиридонова Фотография сделана до 1920 года

В период апреля-июня 1918 г. Спиридонова круто изменила свою политическую позицию. От сотрудничества с большевиками, она, одна из немногих резко осуждавшая выход левых эсеров из СНК, перешла в лагерь политических противников большевиков. По её собственным словам, она была после выхода левых эсеров из Советского правительства единственным связующим звеном с большевиками и ушла от них «позже других». В это же время резко изменилось отношение Спиридоновой к Брестскому миру. Вскоре за этим последовало восстание левых эсеров против большевиков.

6 июля 1918 во время V Всероссийского съезда Советов, в числе других руководителей левых эсеров, была арестована и отправлена на гауптвахту в Кремль. Находясь под арестом, Спиридонова писала, что руководство ПЛСР допустило ряд серьёзных тактических ошибок. 27 ноября 1918 года Верховный ревтрибунал при ВЦИК рассмотрел дело о «заговоре ЦК партии левых эсеров против Советской власти и революции» и приговорил Спиридонову к году тюрьмы, но, приняв во внимание «особые заслуги перед революцией», амнистировал и освободил её.

22 января 1919 года Спиридонова была снова арестована московской ЧК. Московским ревтрибуналом, на котором свидетелем обвинения был Николай Бухарин, Спиридонова была признана виновной в клевете на советскую власть и помощи тем самым контрреволюции и изолирована от политической и общественной деятельности на год, отправлена в Кремлёвскую больницу. В апреле 1919 года бежала оттуда с помощью эсеровского ЦК и находилась на нелегальном положении.

Репрессии со стороны советской власти

26 октября 1920 года Спиридонова была снова арестована, 18 ноября 1921 отпущена под поручительство руководителей эсеров И. З. Штейнберга и И. Ю. Бакала, и обязательство, что она никогда не будет заниматься политической деятельностью.

Жила в подмосковной Малаховке под надзором ВЧК.

В 1923 году неудачно пыталась бежать за границу и была осуждена на 3 года ссылки, содержалась в подмосковном совхозе ОГПУ «Воронцово». Затем находилась в ссылке в Самарканде (1925—1928) и Ташкенте (1928—1930).

В 1931 году снова осуждена на 3 года ссылки. Этот срок, продлённый затем на 5 лет, отбывала в Уфе. Вышла замуж за И. А. Майорова. В Уфе жила «коммуной» с мужем, пасынком, свекром и двумя своими подругами — Ириной Каховской и Александрой Измайлович. Работала в Башкирской конторе Госбанка.

В 1937 году была снова арестована в Уфе. Военная коллегия Верховного суда СССР признаёт её виновной в том, что Спиридонова «до дня ареста входила в состав объединённого эсеровского центра и в целях развёртывания широкой контрреволюционной террористической деятельности организовывала террористические и вредительские группы в Уфе, Горьком, Тобольске, Куйбышеве и других городах…». Содержалась в Уфимской тюрьме, а затем в Москве в Бутырской тюрьме. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила её к 25 годам тюремного заключения. Отбывала срок в Ярославской и Орловской тюрьмах.

11 сентября 1941 года решением военной коллегии ВС СССР по постановлению ГКО инициированному Л. П. Бериией без суда и следствия расстреляна сотрудниками НКВД в Медведевском лесу под Орлом вместе с другими 153 политическими заключёнными Орловской тюрьмы (среди них был её муж Илья Майоров, подруга Александра Измайлович, с которой вместе отбывали каторгу, а также некоторые видные деятели партии эсеров).

Реабилитирована частично в 1988, полностью в 1992 году.

Идеи

Открытое письмо Марии Спиридоновой в ЦК партии большевиков
Кремль. 1918. Ноябрь.

«Своим циничным отношением к власти советов, своими белогвардейскими разгонами съездов и советов и безнаказанным произволом назначенцев-большевиков вы поставили себя в лагерь мятежников против советской власти, единственных по силе в России.

Власть советов — это при всей своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем вся Учредилка, Думы и Земства. Власть советов — аппарат самоуправления трудящихся масс, чутко отражающий их волю, настроения и нужды.

И когда каждая фабрика, каждый завод и село имели право через перевыборы своего советского делегата влиять на работу государственного аппарата и защищать себя в общем и частном смысле, то это действительно было самоуправлением.

Всякий произвол и насилие, всякие грехи, естественные при первых попытках массы управлять и управляться, легко излечимы, так как принцип неограниченной никаким временем выборности и власти населения над своим избранником даст возможность исправить своего делегата радикально, заменив его честнейшим и лучшим, известным по всему селу и заводу.

И когда трудовой народ колотит советского своего делегата за обман и воровство, так этому делегату и надо, хотя бы он был и большевик, и то, что в защиту таких негодяев вы посылаете на деревню артиллерию, руководясь буржуазным понятием об авторитете власти, доказывает, что вы или не понимаете принципа власти трудящихся, или не признаете его.

И когда мужик разгоняет или убивает насильников-назначенцев — это-то и есть красный террор, народная самозащита от нарушения их прав, от гнета и насилия.

И если масса данного села или фабрики посылает правого социалиста, пусть посылает это её право, а наша беда, что мы не сумели заслужить её доверия.

Для того, чтобы советская власть была барометрична, чутка и спаяна с народом, нужна беспредельная свобода выборов, игра стихий народных, и тогда-то и родится творчество, новая жизнь, новое устроение и борьба.

И только тогда массы будут чувствовать, что все происходящее — их дело, а не чужое.

Что она сама творец своей судьбы, а не кто-то её опекает и благотворит, и адвокатит за неё, как в Учредилке и других парламентарных учреждениях, и только тогда она будет способна к безграничному подвигу.

Поэтому мы боролись с вами, когда вы выгоняли правых социалистов из советов и ЦИК.

Советы не только боевая политико-экономическая организация трудящихся, она и определенная платформа.

Платформа уничтожения всех основ буржуазно-крепостнического строя, и если бы правые делегаты пытались его сохранить или защищать в советах, сама природа данной организации сломила бы их, или народ выбросил бы их сам, а не ваши чрезвычайки, как предателей его интересов.

Программа октябрьской революции, как она схематически наметилась в сознании трудящихся, жива в их душах до сих пор, и масса не изменяет себе, а ей изменяют.

Неуважение к избранию трудящимися своих делегатов и советских работников, обнаруживаемое грубейшим пулеметным произволом, который был и до июльской реакции, когда вы уже часто репетировали разгоны съездов советов, видя наше усиление, — даст богатые плоды правым партиям.

Вы настолько приучили народ к бесправию, создали такие навыки безропотного подчинения всяким налетам, что авксентьевская американская красновская диктатура могут пройти, как по маслу.

Вместо свободного, переливающегося, как свет, как воздух, творчества народного, через смену, борьбу в советах и на съездах, у вас — назначенцы, пристава и жандармы из коммунистической партии».

В культуре

  • В фильме «Шестое июля» (СССР, 1968 г.) Спиридонову играла Алла Демидова.
  • В фильме «Поимённое голосование» («Штрихи к портрету В. И. Ленина», 1967—1969 гг.) Спиридонову сыграла Людмила Возиян.
  • В фильме «Бой на перекрёстке» (СССР, 1982 г.) роль Спиридоновой исполнила Зинаида Славина.

Литература

  • Швецов С. П. Дело М. А. Спиридоновой. — СПб., 1906. — 72 с.
  • Кравченко Т. Возлюбленная террора. — М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1998. — 474 с. — 11 000 экз. — (Серия «Женщина-миф»).
  • Мещеряков Ю. В. Мария Спиридонова. Страницы биографии. — Тамбов: Центр-пресс, 2001. — 178 с.
  • Безбережьев С. В. Мария Александровна Спиридонова // Вопросы истории. — 1990. — № 9. — С. 65—81.
  • «Она могла умереть…»: (М. А. Спиридонова в тюремной психиатрической больнице) / Публ. подгот. В. В. Крылов, Т. Ф. Павлова // Кентавр. — 1994. — № 1. — С.49—60.
  • Лавров В. М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора: Повествование в документах. — М.: Прогресс-Академия, 1995. — 288 с.
  • Рид Дж. 10 дней, которые потрясли мир. — М., 1957. — С. 247.
  • Владимирова В. Левые эсеры в 1917—1918 гг. // Пролетарская революция. — 1927. — № 1. — С. 112.
  • Протоколы I съезда ПЛСР. — М., 1918. — C. 34—35.
  • Ю. Фельштинский, С. Юшенков. Открытое письмо Марии Спиридоновой ЦК партии большевиков. ru/HISTORY/FELSHTINSKY/f3.txt

Примечания

  1. SNAC — 2010.
  2. Адвокатом у Спиридоновой был Присяжный поверенный Н. В. Тесленко.
  3. Известия Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов 9 марта 1917 года
  4. 1 2 Коробко М. Ю. Усадьба Воронцово. М.: АНО «Диалог культур», 2018. С. 45.
  5. Известия ЦК КПСС. 1990. № 1. С. 124—131

Ссылки

  • Наталья Пушкарева. Спиридонова, Мария Александровна // Энциклопедия «Кругосвет».
  • Мария Спиридонова. Возлюбленная террора.
  • Спиридонова М. А., Спиридонова А. Я. Письма
  • Владимиров В. Е. По делу Спиридоновой
  • Открытое письмо Марии Спиридоновой ЦК партии большевиков. Ноябрь 1918.
  • Леонтьев Я. В. Об образе Марии Спиридоновой в прологе поэмы Б. Л. Пастернака «Девятьсот пятый год»
  • «Карательная психиатрия» Статья в «Новой газете» 18.08.2003
  • «Проявите гуманность и убейте сразу…» : Письмо М. А. Спиридоновой из следственного изолятора . 13 ноября 1937 года

Лидеры и видные фигуры

Отделившиеся партии

Союз социалистов-революционеров-максималистов (1906—1920) · Партия левых социалистов-революционеров (1917—1923) · Партия народников-коммунистов (1918) · Партия революционного коммунизма (1918—1920)

Терроризм

События и конфликты

Издания

Революционная Россия · Заветы · Воля России · Народное дело

Ищите женщину. Мария Спиридонова


Она верила в свои идеалы. И ради их достижения была готова на все. Мария Спиридонова является одной из тех женщин, которая не испугалась поставить на кон свою жизнь. Став одним из руководителей партии левых эсеров, Мария постоянно находилась в водовороте событий. И из пятидесяти шести лет, что она прожила, более тридцати лет женщина провела в заключении.
Путь революционерки
Мария Александровна родилась в октябре 1884 года в Тамбове. Ее отец являлся коллежским секретарем, а мать занималась хозяйством и воспитывала пятерых детей. Семья являлась довольно обеспеченной по тем временам. Соответственно, родители постарались дать детям хорошее образование. Мария училась в тамбовской женской гимназии. И уже тогда она демонстрировала навыки будущего лидера.
Спиридонова часто оказывалась в эпицентре событий, не боясь шла наперекор решению педагогов, требовала от них соблюдения прав человека. Конечно, такое поведение руководству гимназии не нравилось. Но все же девушка сумела окончить учебное заведение в 1902 году. А поскольку ее семья к тому времени начала постепенно беднеть, ей пришлось искать работу.
И вскоре Спиридонова получила должность конторщицы в губернском дворянском собрании. Здесь ее навыки ораторского искусства оказались востребованными у местных эсеров. Они быстро поняли, что молодая девушка способна своими речами и горящим взором повести за собой толпу. Поэтому Марию Александровну, что называется, «пропитали» идеями и идеалами эсеровского движения. И она стала одной из них, вступив в боевую дружину партии.
Начались эсеровские «будни». Мария стала постоянным участником собраний партии, а также различных протестных демонстраций. Из-за этой деятельности ее и арестовали в марте 1905 года. Правда, вскоре отпустили.
Вскоре после этих событий Мария Александровна решила, что демонстрации не помогут добиться намеченных целей. Она отважилась на убийство. В январе 1906 года местный комитет эсеров постановил ликвидировать советника Тамбовского губернского правления Гавриила Луженовского. Выбор был, конечно, не случайным. Луженовский снискал себе дурную славу из-за создания в Тамбовской губернии отделения национал-монархической организации «Союз русских людей». Но главное, он «отличился» во время подавления крестьянских волнений на той же территории в 1905 году. Мария Александровна сама вызвалась устранить Луженовского. Причем для нее это было не просто убийство врага. По воспоминаниям современников, Спиридонова являлась рьяной противницей насилия, но советник заслужил смерть своими поступками. А раз девушке пришлось бы испачкать руки его кровью, то и расплачиваться за это пришлось тоже ей. Она свято верила в эту своеобразную, если можно так выразиться, этику.
В течение нескольких дней Мария Александровна следила за перемещениями Луженовского и ждала подходящего момента. И когда такой наконец настал, она выхватила пистолет и выпустила в советника пять пуль. А вот что произошло после выстрелов, точно до сих пор неизвестно. По одной из версий, у Спиридоновой произошло помутнение рассудка. Она хаотично перемещалась по железнодорожной платформе и кричала: «Я убила его! Я убила его!» По другой же версии, девушка после того устранения Луженовского попыталась покончить с собой, но не успела. На место преступления быстро примчались казаки, и один из них ударом приклада оглушил эсерку.

По сохранившимся документам известно, что после ареста Спиридонова подверглась жестокому избиению. Врач, который осматривал Марию Александровну в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные следы от побоев.
Началось следствие. И только двенадцатого марта 1906 года Спиридонова узнала приговор – смертная казнь через повешение. Так решила выездная сессия Московского военного окружного суда. И после этого потянулись дни в ожидании смерти. Сама Спиридонова позже писала, что ожидание неизбежного финала сильно и бесповоротно меняют человека. Известно, что в те дни Мария Александровна слепила из хлебного мякиша человека и «казнила» его через повешение. Она могла по несколько часов подряд раскачивать из стороны в сторону своего хлебного висельника.

Так прошло двенадцать дней заключения в Бутырской тюрьме. И двадцать восьмого марта девушка неожиданно получила известие, что смертную казнь отменили. Повешение заменили на бессрочную каторгу.
Сохранились документы, в которых была объяснена причина замены наказания. Оказывается, министр внутренних дел Петр Николаевич Дурново способствовал отмене казни. Он отправил секретную телеграмму, в которой сообщил, что у Спиридоновой обнаружили туберкулез. А значит, она и так умрет. Необходимо было проявить сочувствие и сострадание.
Кстати, во время пребывания в Бутырской тюрьме Спиридонова познакомилась с «коллегами». Например, с Александрой Измайлович, Анастасией Биценко, Лидией Езерской, Ревеккой Фиалкой и Марией Школьник. Все эти женщины были определены в террористки и находились в заключении за различную антигосударственную деятельность.
А в июле все того же 1906 года женщин перевезли в другое место заключения. Теперь они находились в Акатуйской каторжной тюрьме. Но, несмотря на смену дислокации, террористок по-прежнему старались не ущемлять в их правах. Поэтому женщины ходили не в тюремных робах, а в собственной одежде. Им позволяли гулять, посещать библиотеку и общаться между собой. Но такой мягкий, щадящий режим продлился недолго. Уже в начале 1907 года все резко изменилось в худшую сторону. Сверху поступило особое распоряжение, касавшееся именно «политических» заключенных. Их требовалось этапировать в Мальцевскую тюрьму. Это решение привело к массовым недовольствам среди женщин. Они утверждали, что в холодное время года подобный «вояж» может оказаться смертельно опасным для них. Но мнение «политических», конечно, никого не интересовало. Не оставили на старом месте и больных. Среди них, кстати, находилась и Спиридонова. Она до последнего надеялась, что жесткое распоряжение ее не коснется. Но нет, ей вместе со всеми пришлось отправиться в Мальцевскую тюрьму.
В отличие от предыдущего места заключения, здесь находились в основном женщины, совершившие уголовные преступления. Соответственно, режим содержания в Мальцевской тюрьме был гораздо жестче и строже. Ни о каких «посиделках», походах в библиотеку и прогулках в платьях не могло быть и речи. «Политические» попали на настоящую каторгу.
На каторге Мария Александровна пробыла вплоть до Февральской революции. Известно, что лично Керенский распорядился освободить Спиридонову. И восьмого марта 1917 года женщина оказалась в Чите. А оттуда уже вскоре перебралась в Москву.
Важная роль
Товарищи по партии не забыли о качествах Марии Александровны за годы каторги. И вскоре Спиридонова стала одной из главных в левоэсеровском движении. Она оказалась в составе Оргбюро, трудилась в Петроградской организации, занималась пропагандой. Ей доверили обработку солдат. Спиридонова вдохновенно и очень реалистично внушала им, что войну нужно прекращать, землю отдать крестьянам, в власть — Советам.
С этими же призывами Мария Александровна занимала полосы газет «Земля и воля» и «Знамя труда». Затем ее выбрали председателем на Чрезвычайном и Втором Всероссийском крестьянском съездах. Также отметилась она своей кропотливой работе в ЦИК и в крестьянской секции ВЦИК.
В то же время в ее жизни появился журнал «Наш путь». Спиридонова заняла должность редактора и уже в дебютном номере опубликовала свою статью «О задачах революции». По факту, это было настоящее руководство для левых эсеров. Вот что писала Мария Александровна: «Революционный социализм — это мерка, которой должны быть отмечены все акты Партии Социалистов-Революционеров… С этой точки зрения наша программа не может изменяться и не должна приспособляться к условиям места и времени, наоборот, до нее должна быть поднята всякая действительность… В настоящее время утверждать действенно теоретически и практически, что наша революция буржуазная, сотрудничать с буржуазией в области и политической и экономической — это значит укреплять окончательно расшатавшийся буржуазный строй, это значит помогать ему продержаться годы, десятки годов на сгорбленных плечах трудящегося класса… Партия Социалистов-Революционеров идёт во главе социальной революции, ее программа в своем осуществлении взрывает один из прочнейших устоев современного строя (землевладение), нарушает один из священнейших принципов буржуазного строя — частную собственность… И вот… Партия Социалистов-Революционеров, под давлением заполнивших правое крыло партии обывательских, ничего общего с социализмом не имеющих элементов, отклоняется все дальше от своего единственно верного пути — тесной неразрывной связи и единения с народом… она включает в свою тактику меры и принципы, не только не освящаемые общими принципами нашей программы, но резко противоречащие им, посягающие на их логическую и моральную целостность».
Не оставила она без внимания и действие Временного правительства: «Политика официальных правящих кругов бесконечно далеко отошла от политики народной, как извне, так и внутри, и Партии Социалистов-Революционеров нечего там делать… Но на всех скорбных путях русской и мировой жизни наше место… должно определяться в свете нашей Идеи, в духе нашей программы — всегда под знаменем социализма, всегда революционным методом, всегда через народ, с народом и для народа».

Эту статью однопартийцы восприняли неоднозначно. Хотя многие были с ней согласны в том, что лидеры левых эсеров допустили несколько стратегических просчетов. Например, после Февральской революции принимали в свои ряды всех желающих. Таким образом, количество левых эсеров перевалило за миллион человек. Но количество не означает качество. Поскольку многие из «новобранцев» имели весьма условное отношение к деятельности партии. А некоторые так и вовсе не горели желанием вникать в революционные процессы. Не вызывала восторга и ее точка зрения, касающаяся идеализации конечных результатов. Однопартийцы отмечали, что Мария Александровна ударилась в морализм, который никак не мог соответствовать окружающей действительности. В общем, в партии хватало «подводных камней», мешавших ее нормальному развитию.

Неоднозначно были восприняты и ее слова, касавшиеся вынужденного сотрудничества с большевиками. На Первом съезде ПЛСР в ноябре 1917 года Спиридонова утверждала: «Как нам ни чужды их грубые шаги, но мы с ними в тесном контакте, потому что за ними идет масса, выведенная из состояния застоя».
Но в оценке ситуации Спиридонова допустила ошибку. Она верила, что успех большевистского движения – явление временное, и народ вскоре отвернется от него. Мария Александровна была уверена, что агрессивная политика Советов, основанная на ненависти ко всему монархическому, не способна перерасти во что-то серьезное и мощное. К том же, она верила, что большевики просто финансово не смогут потянуть второй этап революции и их ждало неминуемо банкротство.
Что касается второго этапа или стадии революции. Спиридонова подразумевала под этим термином «социальную революцию», которая должна была вырваться за пределы России и распространиться по всему миру. В противном случае этот этап был обречен на провал. По факту, Октябрьскую революцию Мария Александровна считала лишь началом глобального процесса. И на этом этапе большевики были лучшими, поскольку они являлись «самым полным выражением народной воли».
Спиридонова надеялась, что левые силы эсеров сумеют завоевать большинство в ПСР. И для достижения этой цели она проводила масштабную агитационную работу среди крестьян. Наиболее яркое ее выступление произошло на чрезвычайном и Втором Всероссийском съездах крестьянских депутатов. А на упомянутом выше Первом съезде ПЛСР Мария Александровна заявила своим однопартийцам: «Нам необходимо как молодой партии завоевать крестьянство». И левые эсеры поручили ей эту непростую задачу. Шансы на успех у женщины были. Во-первых, ее, как великолепного оратора, честного политика и публициста знали многие, в том числе и крестьянство. Во-вторых, народную любовь, жалость и сострадание обеспечивало Спиридоновой ее арестантское прошлое. Она мастерски пользовалась этим эпизодом из своей жизни, дабы создать себе ореол великомученицы, не щадившей себя ради простого народа. А американский журналист Джон Рид называл Спиридонову «самой популярной и влиятельной женщиной России».

В начале января 1918 года большевистская фракция выдвинула Марию Александровну на должность Председателя Учредительного Собрания. Но, несмотря на популярность и ораторское мастерство, эту битву Спиридонова проиграла Виктору Чернову. Она сумела набрать лишь сто шестьдесят голосов, тогда как Чернов – двести шестьдесят.
Но Спиридонова не собиралась заканчивать с активной политической деятельностью. Так, на Третьем Всероссийском съезде Советов она призвала принять Закон о социализации земли. А затем вошла в состав Комитета революционной обороны Петрограда.
На том же съезде Спиридонова заявила: «Чрезвычайно важно собрать все силы революционной России, чтобы из них создать единое революционное целое, сплошной ком единой социальной энергии и продолжать борьбу, без всякой пощады и без всяких колебаний, отметая всё, что будет встречаться на пути нашей борьбы, которая должна привести нас в светлое царство социализма».
Также, она была уверена, что важно утвердить Советы «Трудовым Учредительным Собранием, которому должны принадлежать во всей полноте все исполнительные, и законодательные функции, все решения которого должны почитаться для всех одинаково обязательным и незыблемым законом».
Кроме этого, Спиридонова призвала съезд принять закон о социализации земли. И в конце января он был принят объединенной ВЦИК.
Как и многие ее товарищи по партийному цеху, Мария Александровна была уверена, что войну с Германией нужно было прекращать как можно быстрее. Она считала, что боевые действия уже ни к чему и что они лишь замедляют ход мировой революции. Спиридонова утверждала: «После поступков правительств Англии и Франции заключение сепаратного мира будет тем толчком, который заставит массы прозреть».
На Втором съезде ПЛСР, который состоялся 19 апреля 1918 года, Мария Александровна призвала своих однопартийцев разделить ответственность за Брестский мир с большевиками. На том же съезде Спиридонова заявила: «Мир подписан не нами и не большевиками: он был подписан нуждой, голодом, нежеланием народа воевать. И кто из нас скажет, что партия левых эсеров, представляя она одну власть, поступила бы иначе, чем партия большевиков?»
Но уже ближе к лету 1918 года Мария Александровна резко изменила свое отношение к большевистскому режиму, а вместе с этим и политическую позицию. Она оборвала старые связи и выступила с осуждением Брестского мира, свалив всю ответственность за случившееся на большевиков. После этого левые эсеры восстали против новой власти в стране. Но уже в начале июля 1918 года Спиридонову, как и остальных лидеров партии, арестовали. Их взяли под стражу во время Пятого Всероссийского съезда Советов и отправили на гауптвахту в Кремль.
Расследование длилось вплоть до конца осени 1918 года. И в ноябре Верховных ревтрибунал при ВЦИК добрался до рассмотрения дела о «заговоре ЦК партии левых эсеров против Советской власти и революции». Марию Александровну приговорили к одному году тюремного заключения. Правда, вскоре, приняв во внимание ее «особые заслуги перед революцией», приговор был отменен. Женщину амнистировали и освободили. За то время, пока Спиридонова находилась заключении, она написала несколько статей. И в одной из них прямым текстом заявила, что руководство ПЛСР оказалось недальновидным и допустило ряд тактических ошибок, которые привели к плачевным результатам.

Мария Школьник, Ревекка Фиалка и Мария Спиридонова в Акатуйской тюрьме с конвоем, 1906 год
Известность получило так называемое «Открытое письмо» в ЦК партии большевиков, написанное как раз в ноябре 1918 года:
«Своим циничным отношением к власти советов, своими белогвардейскими разгонами съездов и советов и безнаказанным произволом назначенцев-большевиков вы поставили себя в лагерь мятежников против советской власти, единственных по силе в России.
Власть советов — это при всей своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем вся Учредилка, Думы и Земства. Власть советов — аппарат самоуправления трудящихся масс, чутко отражающий их волю, настроения и нужды.
И когда каждая фабрика, каждый завод и село имели право через перевыборы своего советского делегата влиять на работу государственного аппарата и защищать себя в общем и частном смысле, то это действительно было самоуправлением.
Всякий произвол и насилие, всякие грехи, естественные при первых попытках массы управлять и управляться, легко излечимы, так как принцип неограниченной никаким временем выборности и власти населения над своим избранником даст возможность исправить своего делегата радикально, заменив его честнейшим и лучшим, известным по всему селу и заводу.
И когда трудовой народ колотит советского своего делегата за обман и воровство, так этому делегату и надо, хотя бы он был и большевик, и то, что в защиту таких негодяев вы посылаете на деревню артиллерию, руководствуясь буржуазным понятием об авторитете власти, доказывает, что вы или не понимаете принципа власти трудящихся, или не признаете его.
И когда мужик разгоняет или убивает насильников-назначенцев — это-то и есть красный террор, народная самозащита от нарушения их прав, от гнета и насилия.
И если масса данного села или фабрики посылает правого социалиста, пусть посылает это её право, а наша беда, что мы не сумели заслужить ее доверия.
Для того, чтобы советская власть была барометрична, чутка и спаяна с народом, нужна беспредельная свобода выборов, игра стихий народных, и тогда-то и родится творчество, новая жизнь, новое устроение и борьба.
И только тогда массы будут чувствовать, что все происходящее — их дело, а не чужое.
Что она сама (масса) творец своей судьбы, а не кто-то ее опекает и благотворит, и адвокатит за нее, как в Учредилке и других парламентарных учреждениях, и только тогда она будет способна к безграничному подвигу.
Поэтому мы боролись с вами, когда вы выгоняли правых социалистов из советов и ЦИК.
Советы не только боевая политико-экономическая организация трудящихся, она и определенная платформа.
Платформа уничтожения всех основ буржуазно-крепостнического строя, и если бы правые делегаты пытались его сохранить или защищать в советах, сама природа данной организации сломила бы их, или народ выбросил бы их сам, а не ваши чрезвычайки, как предателей его интересов.
Программа октябрьской революции, как она схематически наметилась в сознании трудящихся, жива в их душах до сих пор, и масса не изменяет себе, а ей изменяют.
Неуважение к избранию трудящимися своих делегатов и советских работников, обнаруживаемое грубейшим пулеметным произволом, который был и до июльской реакции, когда вы уже часто репетировали разгоны съездов советов, видя наше усиление, — даст богатые плоды правым партиям.
Вы настолько приучили народ к бесправию, создали такие навыки безропотного подчинения всяким налетам, что авксентьевская американская красновская диктатура могут пройти, как по маслу.
Вместо свободного, переливающегося, как свет, как воздух, творчества народного, через смену, борьбу в советах и на съездах, у вас — назначенцы, пристава и жандармы из коммунистической партии».
Оказавшись на свободе, от своих идей и идеалов она не собиралась отступать. Так, например, на совместном заседании ВЦИК Петроградского Совета и Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов Мария Александровна заявила, упрямо продолжая гнуть свою линию: «Пусть знает русский крестьянин, что, не связав себя с русским рабочим, не связав себя с рабочим и крестьянином Франции, Англии, Австралии и Германии и всех остальных стран мира, он не добьётся не только свободы и равенства, но даже того клочка земли, который так жизненно ему необходим».

Пыталась она призвать к единству и левые силы: «Пусть единая революционная демократия выступает единым фронтом. Оставим наши споры… Да здравствует братский союз рабочих, солдат и крестьян!»
Но все же ее попытки превратить идеальное будущее в настоящее упирались в непонимание и скептическое отношение. Большинство однопартийцев продолжало считать ее идеи и лозунги недостижимыми в условиях суровой реальности.

Спиридонова среди делегатов съезда Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов
В журнале «Наш путь» Мария Александровна опубликовала статью «Письма в деревню», которую также восприняли весьма неоднозначно. Вот отрывок, который наглядно показывает взгляды партии левых эсеров на крестьянство: «…Крестьянство за короткое время революционизировалось настолько, что без прений и колебаний Крестьянский Съезд пошел в Таврический дворец, чтобы поддержать и одобрить Советскую власть так же искренне и с силой, как представители воинства и пролетариата»; «Третий Крестьянский Съезд был уже новым этапом на Пути тернистого и великого исторического прохождения крестьян к социализму»: «Крестьянство — не только материал для истории, не только пережиток известного строя, подлежащий глубочайшей социологической трансформации, и даже уничтожению, но класс будущего, жизнеспособный и устойчивый исторически, класс, несущий миру и новый строй и новую правду».
Под катком
Шло время, власть большевиков становилась все сильней. И они уже, по факту, не нуждались в старых друзьях. Более того, началась политика избавления от неудобных вчерашних союзников. Конечно, забыть о Спиридоновой просто не могли. Ее арестовали в конце января 1919 года. А в роли свидетеля обвинения выступил Николай Бухарин. Марию Александровну обвинили в клевете на советскую власть и антибольшевистской деятельности. И, конечно, признали виновной. Правда, приговор был довольно мягким. Ее на год отправили в Кремлевскую больницу, дабы оградить от политической деятельности. Но удержать Спиридонову в четырех стенах все равно не получилось. Весной она сумела оттуда сбежать и перейти на нелегальное положение.
Долго находиться в подполье ей все-таки не удалось. В конце октября 1920 года Марию Александровну все же сумели арестовать. Но через год ее освободили. Сыграло свою роль поручительство лидеров эсеров Штейберга и Бакала. Правда, цена свободы для Спиридоновой оказалась слишком высока — ей официально запретили политической деятельностью. От безысходности Мария Александровна приняла «щедрое» предложение. И вскоре она поселилась в подмосковной Малаховке. И хотя Спиридонова вела самую обычную, ничем не примечательною жизнь, за ней был установлен контроль со стороны ВЧК.
Такое положение ее, конечно, не устраивало. Поэтому в 1923 году Мария Александровна попыталась сбежать за границу. Но попытка провалилась. Ее вновь арестовали и приговорили к трем годам ссылки. Сначала Спиридонова находилась в подмосковном совхозе ОНПУ «Воронцово». В 1925 году ее переселили в Самарканд, а в 1928 — в Ташкент. На свободу Спиридонова вышла лишь в 1930 году. Но опять ненадолго. Уже через год ее арестовали и вновь приговорили к трем годам ссылки. А затем этот срок был увеличен до пяти лет.
Наказание Мария Александровна отбывала в Уфе. Здесь она вышла замуж, работала в Башкирском филиале Госбанка. Но едва Спиридонова официально получила свободу, ее вновь арестовали. В 1937 году военная коллегия Верховного суда СССР постановила, что «до дня ареста входила в состав объединённого эсеровского центра и в целях развёртывания широкой контрреволюционной террористической деятельности организовывала террористические и вредительские группы в Уфе, Горьком, Тобольске, Куйбышеве и других городах…». Сначала Спиридонову содержали в Уфимской тюрьме, затем этапировли в московскую бутырку. После вынесения приговора — двадцать пять лет заключения — ее отправили в одну из тюрем Ярославля. А спустя некоторое время — в Орел.
О Марии Александровне вспомнили в 1941 году и заменили тюремное заключение на смертную казнь. Приговор был приведен в исполнение одиннадцатого сентября того же года. Спиридонову расстреляли в Медведевском лесу вместе с мужем и подругой Александрой Измайлович. Всего же в тот день было казнено порядка ста пятидесяти «политических».

В 1988 году Мария Александровна была частично реабилитирована. И лишь в 1992 году с нее были сняты все обвинения. И реабилитация стала полной.

«Самая влиятельная женщина в России». Как Мария Спиридонова вошла в историю

28 октября исполняется 135 лет со дня рождения революционерки, главы левых эсеров Марии Спиридоновой. Она родилась в 1804 году в Тамбове и провела большую часть жизни, скитаясь по тюрьмам и каторгам в разных частях страны. «АиФ-Черноземье» вспоминает о преступлениях, победах и лишениях Спиридоной, которую в начале XIX века назвали «самой популярной и влиятельной женщиной России».

Террористка

Мария Спиридонова в юности. Фото: Commons.wikimedia.org

Мария Спиридонова родилась в дворянской семье в Тамбовской губернии. Ее имя навсегда связано с партией эсеров, в которую она вступила, еще будучи гимназисткой. Она стала настолько ярой революционеркой, что когда ее единомышленники решили устроить показательное убийство тамбовского губернского советника Гавриила Луженовского, 22-летняя Спиридонова вызвалась его совершить. По сути это убийство стало террористическим актом, Луженовский пострадал из-за своих чересчур жестких методов подавления крестьянских волнений в Тамбовской губернии.

Несколько дней Мария Спиридонова поджидала свою жертву на железнодорожных станциях. 16 января 1906 года в Борисоглебске ей удалось совершить задуманное.

«Утром при встрече поезда по присутствию казаков решила, что едет Луженовский. Взяла билет второго класса рядом с его вагоном; одетая гимназисткой, розовая, веселая и спокойная, я не вызывала никакого подозрения. Но на станции он не выходил, — пишет Спиридонова в своем «Письме об истязаниях». — По приходе поезда в Борисоглебск с платформы жандармы и казаки сгоняли все живое. Я вошла в вагон и на расстоянии 12- 13 шагов с площадки вагона сделала выстрел в Луженовского, проходившего в густой цепи казаков. Так как я была очень спокойна, то я не боялась не попасть, хотя пришлось метиться через плечо казака; стреляла до тех пор, пока было возможно… Когда я увидела сверкающие шашки (казаков – ред.), я решила не даваться им живой в руки. В этих целях я поднесла револьвер к виску, но на полдороге рука опустилась, и я, оглушенная ударами, лежала на платформе».

Гавриил Луженовский скончался спустя 26 дней после покушения. Все это время террористку жестоко пытали и избивали в тюрьме, но, по ее словам, она ни разу за все это время не крикнула. Вскоре Спиридонову отправили на поезде в Тамбов, где ей вынесли приговор – смертная казнь. Революционерка ждала смерти 16 дней.

«Настроение у меня замечательно хорошее: я бодра, спокойно жду смерти, я весела, я счастлива», — писала она письме для газеты «Русь».

Благодаря усилиям адвоката Николая Тесленко суд решил сменить наказание на пожизненную каторгу в Сибири. Это был лишь первый из многочисленных тюремных сроков и бесконечных ссылок в судьбе Спиридоновой. На Нерчинской, а затем на Акатуйской каторге Спиридонова познакомилась со многими женщинами-революционерками. А в это время на свободе ее имя стало чуть ли не символом революции, о ней говорили, ей посвящали стихи.

Жертва карательной психиатрии

Мария Школьник, Ревекка Фиалка и Мария Спиридонова в Акатуйской тюрьме с конвоем, 1906 год. Фото: Commons.wikimedia.org

Февральская революция стала переломной для Марии Спиридоновой и всех политзаключенных того времени. Ее освободили, в марте 1917 года она перебралась в Читу, а в мае — в Москву, где тут же заняла место в высшем эшелоне партии левых эсеров. Первое время они сотрудничали с большевиками, видя общую идею. Спиридонова не стала довольствоваться только образом революционерки-мученицы, она возглавила газету «Наш путь», выступала перед публикой, делала программные заявления и в какой-то момент стала «самой популярной и влиятельной женщиной в России» — так охарактеризовал ее американский журналист Джон Рид. Современники часто описывали Спиридонову как «железную женщину с папиросой».

В начале 1918 года большевистская фракция выдвинула ее кандидатуру на пост председателя учредительного собрания, но в голосовании ее опередил Виктор Чернов.

А затем взгляды левых эсеров и большевиков резко разделились. Спиридонова отказалась от того, чтобы ее имя было причастно к «красному террору». В июле 1918 года произошло знаменитое восстание левых эсеров против большевиков и убийство германского посла Мирбаха. Зачинщиков восстания, в том числе и Спиридонову, арестовали. Их содержали на гауптвахте в Кремле. В ноябре состоялся суд, был вынесен обвинительный приговор, но два дня спустя Марию Спиридонову амнистировали «за особые заслуги перед революцией». А уже в январе 1919 года она снова оказалась за решеткой – на этот раз ее арестовали чекисты по обвинению в клевете на советскую власть и помощи контрреволюции.

«Своим циничным отношением к власти советов, своими белогвардейскими разгонами съездов и советов и безнаказанным произволом назначенцев-большевиков вы поставили себя в лагерь мятежников против советской власти, единственных по силе в России», — писала революционерка в ЦК партии большевиков в 1918 году.

По данным «Новой газеты», Мария Спиридонова стала первой жертвой «советской карательной психиатрии». Ее отправили под охрану в Кремль, изолировав таким образом от политической деятельности. Революционерке удалось сбежать, но через полгода ее поймали. Сам Феликс Дзержинский поручил заключить ее в Пречистенскую психиатрическую больницу. Ей поставили диагноз «Истерический психоз, состояние тяжелое, угрожающее жизни».

«Проявите гуманность и убейте сразу»

Из психбольницы Мария Спиридонова выбралась благодаря попечительству однопартийцев, пообещав, что никогда больше не будет заниматься политикой. Ее жизнь проходила под надзором ЧК. В 1923 году она попыталась сбежать за границу, но была поймана и отправлена в ссылку. В 1937 году – новый арест за организацию контрреволюционной террористической деятельности. Уфимская тюрьма, затем Бутырская, Ярославская и, наконец, Орловская.

«Как после 17 лет заключения и 12 ссылки опять решетка, замок, оторванность от жизни, солнца, природы и людей, от горячей работы, вечный волчок, грубые и злые надзиратели, (что делалось теперь со мной два раза в Бутырке), опять эти жуткие долгие бесцельные дни и годы и теперь вовсе без какого-либо оправдания этой муки какой-либо виной или идеей… Нет, проявите на этот раз гуманность и убейте сразу», — написала в 1937 году Спиридонова в письме в НКВД СССР.

В 1941 году военная коллегия СССР по личному приказу Берии и Сталина приговорила к расстрелу 153 политзаключенных Орловской тюрьмы. В тот день в Медведевском лесу под Орлом погибла и Мария Спиридонова. Ее полностью реабилитировали лишь в 1992 году.

Мария Александровна Спиридонова

Род деятельности:

революционерка

Дата рождения:

16 октября 1884

Место рождения:

Тамбов, Тамбовская губерния

Дата смерти:

11 сентября 1941 (56 лет)

Место смерти:

Медведский лес, Орловская область

Супруг:

И. А. Майоров

Запрос «Спиридонова» перенаправляется сюда; об однофамильцах см. Спиридонова (фамилия).

Мари́я Алекса́ндровна Спиридо́нова (16 октября 1884, Тамбов — 11 сентября 1941, Медведский лес вблизи Орла) — российская революционерка, одна из руководителей партии левых эсеров.

  • Кравченко Т. Возлюбленная террора. Серия: Женщина-миф. — М.: Олимп; Смоленск: Русич, — 1998. — 474 с. — 11 000 экз.
  • Мещеряков Ю. В. Мария Спиридонова. Страницы биографии. — Тамбов: Центр-пресс, 2001. — 178 с.
  • Безбережьев С. В. Мария Александровна Спиридонова // Вопросы истории. — 1990. — № 9. — С. 65—81.
  • «Она могла умереть…»: (М. А. Спиридонова в тюремной психиатрической больнице) / Публ. подгот. Крылов В. В., Павлова Т. Ф. // Кентавр. — 1994. — № 1. — С.49—60.
  • Лавров В. М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора: Повествование в документах / В. М. Лавров — М.: Прогресс-Академия, 1995. — 288 с.
  • Рид Дж. 10 дней, которые потрясли мир. М. 1957, с. 247
  • Владимирова В. Левые эсеры в 1917—1918 гг.- Пролетарская революция, 1927, № 1, с.112.
  • Протоколы I съезда ПЛСР», М., 1918,с.34-35.
  • Спиридонова М. А., Спиридонова А. Я. Письма
  • Владимиров В. Е. По делу Спиридоновой
  • Открытое письмо Марии Спиридоновой ЦК партии большевиков. Ноябрь 1918.
  • Леонтьев Я. В. Об образе Марии Спиридоновой в прологе поэмы Б. Л. Пастернака «Девятьсот пятый год»
  • «Карательная психиатрия» Статья в «Новой газете» 18.08.2003

Сам себе мастер

Мария Спирина относится к тем замечательным мастерам, видя подпись которых под работой или мастер-классом, понимаешь, что сейчас тебя ждет что-то изумительное:) На редкость талантливая мастерица со своим стилем и невероятно тонким вкусом. Браво, Мария!!

Я хочу предложить вашему вниманию полюбоваться прекрасными работами Марии и посмотреть, как мастерица создает свои работы на примере декупажа мини-комодика. Приятного просмотра!

«Каждый — гениален. Но если вы будете судить рыбу по ее способности лазать по деревьям, она всю жизнь проживет с верой в свою глупость. (с) Альберт Эйнштейн» — написано на личной страничке Марии (dcpg.ru)

Мастер-класс

Для работы нам потребуется:

1. Заготовка комодика

2. Деревянный медальон

3. Акриловый ангел как образец

4. Грунт для декупажа Таир

5. Клей для декупажа Mod Podge матовый

6. Бумага обычная офисная А4

7. Белые слои от салфеток или просто белые салфетки, разделённые на слои

8. Клей-карандаш

9. Ножницы

10. Акриловые краски

11. Багетная паста Таир античное золото

12. Двухшаговый кракелюр Maimeri 753/754

13. Наждачная бумага мелкозернистая (от Р400 и мельче)

14. Аква-лак Поли-Р шелковисто-матовый

15. Аква-гель матовый полиуретановый La Bottega della Сeramica

16. Руба форма 100ml (масса для создания слепков) La Bottega della Сeramica

17. Самоотвердевающая паста Jovi

18. Картон белый плотный

19. Ткань

20. Клей Момент кристалл универсальный

21. Клей эпоксидный двухкомпонентный

22. Пигмент PeаrlEx античное золото

23. Замедлитель высыхания акриловых красок

24. Спирт для удаления огрехов

25. Малярная лента

1) Заготовку шкурим, места, где будет декупаж, покрываем грунтом.

2) Делаем нужные нам распечатки на салфетках. Для этого один белый слой салфетки приклеиваем на лист А4 на клей карандаш по периметру салфетки, отступая от края листа, которым он будет засовываться в принтер около 5см. Приклеиваем тщательно, разглаживая салфетку от ценра к краям, чтобы не было складок и пузырей. Лишнее по бокам обрезаем. Печатаем на принтере с пигментными чернилами, располагая рисунок на листе так, чтоб он попал на салфетку и не попал на клей. Вот что у нас получается:

3) Даём распечаткам посохнуть ночь (или сбрызгиваем автомобильным лаком и проглаживаем утюгом через бумагу — эти манипуляции с уже отделённой от бумаги салфеткой). Отделяем наши салфетки от бумаги (вырываем нужные мотивы) и приклеиваем к комоду на декупажный клей. После высыхания сошкуриваем лишнее по краям и зашкуриваем края приклеенных салфеток для того, чтобы скрыть переход салфетка/заготовка.

4) Окрашиваем наш комодик серой и винтажной белой акриловой краской, добиваясь равномерного окрашивания, но не закрашивая имеющийся на ящиках рисунок вензелей. Для аккуратного окрашивания пользуемся малярной лентой! Покрываем все окрашенные части парой слоёв лака Поли-Р.

5) Приступаем к изготовлению ангела. Берём имеющегося в наличии ангела и начинаем делать с него дубликат)). Берём Руба-форму, из каждой баночки отщипываем примерно одинаковые части массы и быстро смешиваем в руках до получения однородной массы. Полученной массой тщательно обмазываем наш образец ангела. Ждём 3 минуты.. и получаем застывшую силиконовую форму, из которой легко извлекается наш образец. В полученную форму кладём самоотвердевающую массу Jovi (важно-масса должна быть свежая и не сухая!) и оставляем на ночь. Утром достаём из формы дубликат). Полученного просохшего Ангела слегка ошкуриваем, приклеиваем на деревянный медальон на эпоксидный клей (выбран так как заполняет пустоты. Можно взять Эпоксилин, жидкие гвозди итп). Окрашиваем получившуюся конструкцию.

на предыдущей фотографии слева оригинал, справа отливка

6) На белых частях комода и на ангеле делаем двухшаговый кракелюр 753-754 (на ящиках и боках наносим кракелюр и на серые места тоже, но затираем только белые). Наносим первый шаг, ждём, когда он станет прозрачным, затем наносим второй шаг, ждём высыхания. Появившиеся трещины затираем сухим пигментом PeаrlEx античное золото. Смываем второй шаг, сушим от воды, после высыхания покрываем лаком Поли-Р (я ещё обычно перед Поли-Р брызгаю аэрозолем, чтоб случайно не смазать кистью пигмент). Слоёв лака столько, чтобы убрать возможные появившиеся на поверхности неровности от кракелюра.

7) По видимым вензелям на ящиках рисуем точечный узор багетной пастой Таир. Я рисую не точки вверх, а как-бы точки слева-направо, начиная новую точку из конца предыдущей. Это позволяет избежать острых «пик» на конце точки. Карандашом размечаем вензеля на боках комодика и так же прорисовываем их багетной пастой.

8) После высыхания багетной пасты закрашиваем вензеля краской античное золото

9) Намешиваем «грязюку» из чёрной, коричневой, зелёной краски и замедлителя высыхания. Эту смесь наносим на вензеля кисточкой, затем стираем влажной ватной палочкой излишки. После высыхания по верхам золотим сухой кистью светлым золотом. Этой же смесью на губке стАрим наш комодик по всем углам и граням. В недоступных углах делаем тоже самое сухой щетинной кистью.

Этой же смесью, разведённой с водой пачкаем ангела – наносим и стираем тряпочкой лишнее, тёмный налёт остаётся только в углублениях.

10) Покрываем весь комодик финишным слоем матового лака, ангела я брызгала аэрозолем.

11) Изготавливаем внутрянку для ящиков – из картона вырезаем прямоугольники под размер ящиков (на 1-2мм меньше, чем сам размер), из ткани вырезаем детали с припуском по 1см с каждой стороны, приклеиваем припуски к картону, лишние углы обрезаем. Получившиеся тканевые прямоугольники вклеиваем в ящики.

СПИРИДОНОВА МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА

(род. в 1884 г. – ум. в 1941 г.)

Один из лидеров партии левых эсеров, террористка, участница Октябрьского переворота. По решению Тамбовского комитета эсеров привела в исполнение приговор, смертельно ранив жандармского полковника Г. Н. Луженовского. Из 57 лет жизни 34 года провела в царских и советских тюрьмах, на каторге и в ссылках. Реабилитирована в 1992 году.

«Девушка, чистейшее существо, с прекрасной душой – без жалости, с упорной жестокостью зверя всаживает пять пуль в человека!.. Их довели до этого, довела жизнь, с постепенностью, страшною в своей незаметности. Вот оно – движение; мы все живем и действуем не как люди, а как политические единицы без души, и казним, и убиваем, и грабим страну во имя ее блага. Все позволено – цель оправдывает средства». Это слова неизвестного автора статьи «Жертва губернской революции», посвященные женщине-террористке и будущей жертве террора М. Спиридоновой.

Мария родилась 16 октября 1884 года в Тамбове в дворянской семье Александра Александровича и Александры Яковлевны Спиридоновых. Они были довольно состоятельными людьми, имели собственный дом, дачу и паркетную фабрику. Мать все внимание уделяла пятерым детям. Отец служил бухгалтером в банке и зарабатывал порядочные деньги. Маруся была любимицей в семье и с малых лет родители возлагали на нее большие надежды: добрая, отзывчивая, щедрая, самостоятельная, не терпевшая несправедливости, она могла отдать нуждающимся все, что у нее было, в пять лет научилась самостоятельно читать, писать – без помощи гувернанток и учительниц. В гимназии она сразу стала лучшей ученицей, но и шалуньей слыла редкостной. К тому же открыто протестовала против режима и бездушия, царивших в гимназии, постоянно отстаивая свои человеческие права.

Терпение администрации было не беспредельным. В восьмом классе Марию исключили из гимназии с такой характеристикой, что продолжить обучение она не смогла и усиленно занялась собственным образованием. Да к тому же в 1902 году умер отец, и большая семья быстро обеднела. Девушке пришлось искать заработок, и она устроилась в канцелярию тамбовского дворянского собрания, хорошо зарекомендовала себя и была в добрых отношениях с сослуживцами. Умная, умеющая легко, красиво, доходчиво и сильно излагать мысли, она притягивала к себе людей. Эту способность Спиридоновой использовали товарищи по партии социалистов-революционеров (эсеров), когда направляли ее в рабочие кружки. Здесь ее очень любили и ценили как умного и образованного товарища. Она особенно привлекала своей решительностью, ясностью понимания трактуемой мысли и умением отстоять и доказать силу и значение идеи. Мария умела подчинять людей своему влиянию, могла увлечь за собой любого, настолько сильно было то впечатление, которое оставляла она в людях.

За участие в революционных демонстрациях 1905 года Мария впервые попала в тюрьму. В революцию Спиридонова пришла с обостренным чувством несправедливости, с ореолом революционной романтики, с верой, что социалистические преобразования создадут гуманное общество. А ради этого все средства хороши. Даже террор.

Четыре дня Спиридонова охотилась за своей жертвой, ночуя на железнодорожных станциях, чтобы привести в исполнение решение тамбовской организации эсеров – убить черносотенца Г. Н. Луженовского, руководившего жесточайшими карательными экспедициями в деревнях на ее родной Тамбовщине. 16 января 1906 года она настигла его на вокзале в Борисоглебске. Заплывший жиром душегуб наконец-то вышел на перрон поразмять ноги. Конечно, его тщательно охраняли казаки, но никто не обратил внимание на Марию. Крошечное кокетливое создание в гимназической форме, каштановая коса до колен, стреляющие озорными бесиками голубые глазки, модная шляпка и меховая муфточка с браунингом. Она выбрала удобное место – площадку вагона, и сделала первый выстрел. Спрыгнула на землю и вновь выстрелила. Возникший переполох позволил ей выпустить еще три пули. И все пять в цель: две – в живот, две – в грудь, одна – в руку. Если верить Спиридоновой, описавшей покушение в своем знаменитом письме, опубликованном 12 февраля 1906 года в газете «Русь», она не чувствовала никакого волнения в момент выстрелов, производимых в Луженовского. «Так как я, – писала она, – была очень спокойна, то я не боялась не попасть, хотя пришлось метиться через плечо казака; стреляла до тех пор, пока было возможно». Поражает и спокойствие, с каким девушка описывает метания раненой жертвы. «После первого выстрела Луженовский присел на корточки, схватился за живот и начал метаться по направлению от меня, по платформе. Я в это время сбежала с площадки вагона на платформу и быстро, раз за разом, меняя ежесекундно цель, выпустила еще три пули». Для революционеров, подобных Спиридоновой, Луженовский и прочие «душители народной свободы» были нелюдями, подлежащими уничтожению.

Шестую пулю девушка приберегла для себя и если бы не ее крик: «Вот она я. Расстреливайте меня!…» – и пистолет у виска, Марию в обстановке всеобщей паники и смятения просто бы не заметили. Но она готовилась к этому поступку и уходу из жизни сознательно и спасения для себя не видела. Нажать на курок Мария не успела. Ее били страшно, прикладами, сапогами. Маленькое тело волочили по перрону, по ступеням, размахнувшись, забросили в сани, беспамятное привезли в полицейское управление, раздели донага. В ледяной камере двое охранников Луженовского, Аврамов и Жданов, приступили к пыткам. Били нагайками, сдирали отслаивающуюся кожу, прижигали кровавые раны окурками. Ни единого крика о пощаде. Приходя в себя, она созналась, что исполнила смертный приговор. Скрывать о себе Спиридонова ничего не собиралась, но обнаружила, что забыла фамилию – назвалась ученицей седьмого класса гимназии Марией Александровой. Палачи так усердствовали, что врачи, осматривающие ее после допроса, пришли в ужас. Лицо – кровавая маска, почти все зубы выбиты, левый глаз практически ослеп, легкие отбиты, она оглохла на правое ухо, все тело – сплошная рана. Аврамов, уверенный в своей безнаказанности, перевозя в тамбовскую тюрьму изувеченную, измученную арестантку, надругался над ней.

Выжила Спиридонова, наверное, только молитвами крестьян, которые ставили за ее здравие свечи во всех церквах, когда узнали, что их палач умер, промучавшись 40 дней. 11 апреля был убит Аврамов, 6 мая – Жданов. Ответственность за устранение этих мерзавцев взяла на себя партия эсеров. Это случилось уже после заседания военно-окружного суда, вынесшего Спиридоновой 11 марта 1906 года приговор – смертная казнь через повешение. Но многочисленные газетные публикации, раскрывшие причины террористического акта, и обнародованная информация о зверствах и издевательствах, чинимых над ней, заставили суд изменить приговор на бессрочное заключение на Нерчинской каторге.

Мария, приготовившаяся к смерти, была настолько потрясена такой «гуманностью», что решила самостоятельно уйти из жизни. На это указывают многие исследователи. В. Голованов, в частности, утверждает, что девушка «действительно желала смерти, на свидании с сестрой просила не подавать в суд апелляцию, утверждая, что ее смерть нужна для счастья народа. Первоначальный приговор – смертная казнь через повешение – удовлетворил ее, она вновь сказала сестре, что смерть была бы лучшим концом для нее – “до того ее мысли были далеки от вопросов жизни, от возможности жить и работать дальше”. Замена смертного приговора каторгой была для нее ударом…» Только категорический приказ друзей по партии заставил арестантку изменить свое решение. Способствовал этому и роман по переписке с Владимиром Вольским. Восторженные любовные письма, которые он вначале посылал Марии по рекомендации партии, чуть было не переросли в серьезные чувства двух незнакомых людей. Они требовали свиданий, а Владимир даже был готов жениться. Тюремное начальство не допустило их сближения, аргументируя отказ тем, что первый брак Вольского не был расторгнут, хотя жена оставила его четыре года назад. Несостоявшиеся супруги встретились лишь в мае 1917 года. Они оказались настолько разными людьми, что даже не нашли общих тем для разговора.

Спиридонова воспрянула духом. «Разве вы не знаете, что я из породы тех, кто смеется на кресте. Будущее не страшит меня: оно для меня неважно, – важнее торжество идеи», – писала она на волю. Ее путь из пересыльной московской тюрьмы в Нерчинск был триумфальным. На каждой стоянке поезд окружали толпы рабочих. Охрана была вынуждена присутствовать на импровизированных митингах. Спиридонова говорила перед людьми просто и мощно, но, вернувшись в вагон, валилась без сил и захлебывалась кровью.

Трижды эсеры пытались организовать побег Спиридоновой, но неудачно. Она была освобождена в марте 1917 года по распоряжению министра юстиции А. Ф. Керенского и приступила к активной политической работе в Чите. В мае приехала в Москву, где стала играть одну из главных ролей среди левых эсеров. Войдя в состав Оргбюро левого крыла партии, работала в Петроградской организации, выступала в воинских частях, среди рабочих, призывая к прекращению войны, передаче земли крестьянам, а власти – Советам, сотрудничала в газете «Земля и воля», была редактором журнала «Наш путь», входила в состав редколлегии газеты «Знамя труда»; выступая с программными заявлениями. Мария Александровна активно включилась в политическую борьбу того времени. Она стала одним из организаторов партии левых эсеров. Ее избрали заместителем председателя ЦК. При поддержке большевиков Спиридонова занимала пост председателя II и III съездов Советов крестьянских депутатов, была членом ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Ее партия вместе с большевиками совершила Октябрьский переворот, и по многим важным политическим вопросам она поддерживала их позиции.

Но в период с мая по июль 1918 года в своих публичных выступлениях Спиридонова решительно осудила внешнюю и внутреннюю политику СНК, критиковала аграрную политику большевиков, говоря, что социализация земли подменяется национализацией. Вместе с Камковым она вела переговоры с членами исполкома «Революционной интернационально-социалистической организации иностранных рабочих и крестьян» по вопросу об организации антинемецкого выступления в Украине. 24 июня она председательствовала на заседании ЦК, принявшего решение «в интересах русской и международной революции положить конец т. н. передышке» и «в этих целях организовать ряд террористических актов в отношении виднейших представителей германского империализма».

К тому же как только Спиридонова осознала, что Декреты о земле в корне отличаются от программ эсеров, за которыми в революцию пришли крестьяне, она одобрила вооруженное выступление против большевиков, приняла в нем активное участие и взяла на себя организацию очередного громкого террористического акта – убийство посла Германии графа фон Мирбаха, которое вошло в историю мирового терроризма. В данном случае сама Спиридонова вместе с другими членами партии только вынесла приговор и подготовила операцию. В исполнение его привели Яков Блюмкин и Николай Андреев – оба эсеры и сотрудники ВЧК. Это убийство, которое изначально было на руку большевикам, полностью развязало им руки. Восстание было подавлено. Левые эсеры разделили судьбу ранее разгромленных кадетов, правых эсеров и других фракций. В стране фактически установилась однопартийная система.

Спиридонову арестовали 6 июля 1918 года на V съезде Советов. С этого дня жизнь для нее стала сплошной чередой заключений, слежек и ссылок. Первые аресты скорее напоминали изоляцию: посадили – постращали – выпустили – слежка. На свободе она не прекращала пропагандистской деятельности против большевиков. Своих мыслей не скрывала: правительство сравнивала с жандармерией, «молодчиков комиссаров» называла душащими народ мерзавцами. Во время очередного ареста в ноябре 1918 года написала в ЦКП(б) откровенное письмо, осуждающее позиции большевиков. «Ваша политика объективно оказалась каким-то сплошным надувательством трудящихся. Вы или не понимаете принципа власти трудящихся, или не признаете его. Именем рабочего класса творятся неслыханные мерзости над теми же рабочими, крестьянами, матросами и запуганными обывателями. Ваши контрреволюционные заговоры, кому бы они могли быть страшны, если бы вы сами не породнились с контрреволюцией». Ее выступления перед рабочими носили еще более откровенный характер, заставляли их задумываться над сложившейся ситуацией в стране.

За инакомыслие Спиридонову в феврале 1919 года обвинили в контрреволюционной агитации и клевете на Советскую власть. «Санатории», психиатрические больницы ЧК, куда ее помещали под именем «Онуфриевой», окончательно подорвали здоровье женщины. Эта принудительная изоляция Спиридоновой стала одним из первых прецедентов применения карательной медицины. Мария Александровна была не в состоянии терпеть насилия над своей свободой и личностью. Жизнь ее превратилась в сплошной кошмар видений насилия, которые она испытала в царских тюрьмах. Три месяца Спиридонова практически не спала, затем отказалась от еды – 14 дней сухой голодовки. Товарищи по партии, Б. Камков и А. Измайлович (подруга по ссылке) с ужасом наблюдали, как она пытается уйти из жизни. Только сильный инстинкт самосохранения вывел ослабленный организм из тьмы небытия.

Но и разбитую туберкулезом, цингой, голодовкой Спиридонову большевики боялись, хотя фактически Мария Александровна «разоружилась». «С 1922 года я считаю партию левых социалистов-революционеров умершей. В 1923–1924 годах это уже агония. И без надежд на воскрешение, ибо рабочие и крестьянские массы ни на какие лозунги самого обольстительного свойства не поддадутся», – писала она впоследствии. Но так как Спиридонова не умела скрывать своего мнения и всегда открыто говорила о всех недостатках, для Советской власти она стала врагом, но врагом знаменитым – старую революционерку, террористку, боровшуюся с царизмом, трудно было незаметно уничтожить.

С мая 1923 года Мария Александровна стала политической ссыльной. Жила и работала в Самарканде, но политической деятельностью не занималась. Написала книгу о Нерчинской каторге, которая была напечатана в журнале «Каторга и ссылка» и вышла отдельным изданием. В это время Спиридонова вновь почувствовала себя молодой и энергичной – в ее жизни наконец-то появилась любовь. Она «обрела друга любимого и мужа». Илья Андреевич Майоров, бывший член ЦК левых эсеров, автор закона о социализации земли, был тоже сослан. Они жили дружно и старались не замечать постоянной слежки. Спиридонова знала, что о каждом ее слове, о каждой встрече становится известно в ЧК.

Доносы скапливались. В сентябре вновь арест, обвинение в связи с заграничными левоэсеровскими группировками и ссылка – теперь уже в Уфу. Здесь Спиридонова работала старшим инспектором кредитно-планового отдела Башкирской конторы Госбанка, крутилась по хозяйству, чтобы обеспечить сносную жизнь мужу, его сыну и престарелому отцу. А еще ухитрялась рассылать скромные посылки бедствующим друзьям, в прошлом своим единомышленникам.

В это время Спиридонова по-прежнему оставалась в числе самых популярных женщин тех лет. На митинге 1924 года в Берлине известная немецкая анархистка Э. Гольдман назвала ее «одной из самых мужественных и благородных женщин, которых знало революционное движение». А в Париже даже появился комитет, поставивший себе целью добиться переезда Спиридоновой во Францию, но им не удалось вырвать «эсеровскую богородицу» из лап ЧК. Несмотря на многочисленные ходатайства, в выезде за границу ей было отказано. Л. Д. Троцкий заявил К. Цеткин, хлопотавшей о здоровье революционерки, что Спиридонова «представляет опасность для Советской власти», а многие и вообще сомневались в устойчивости ее психики. Так, известный английский дипломат Р. Локкарт, бывший очевидцем выступления Спиридоновой еще на V Всероссийском съезде Советов (1918 г.), писал: «Сосредоточенный фанатичный взгляд ее глаз свидетельствовал о том, что перенесенные ею страдания отразились на ее психике. В качестве политической деятельницы она была не сдержанна, не деловита, но пользовалась огромной популярностью». Подтверждал это и Н.И. Бухарин, описывая случай того же времени. По его словам, они проезжали мимо рабочих, расчищающих снег по трамвайным линиям. На взмах «гр. Спиридонова достала браунинг и стала махать им, угрожая. Мне с большим трудом приходилось ее сдерживать, говорить ей: “Что вы делаете, разве можно?”» Он же характеризовал и ее поведение на митингах: «Все ее речи походили на истерические выкрики, она топала ногой, истерически кричала… Атмосфера была чрезвычайно тяжелая, напоминающая сцены из Достоевского».

Психологический надлом у Спиридоновой явно присутствовал, и тем страшней она была для большевиков. Для Марии Александровны начинался последний виток «кругов ада». В страшном 1937 году Спиридонова полной мерой оценила, что значит государственный террор против своего народа, о котором она предупреждала еще в 1918 году. Теперь ей инкриминировали подготовку покушения на К.Е. Ворошилова и всех членов правительства Башкирии, руководство несуществующей «Всесоюзной контрреволюционной организацией», вредительство, разработку террористических актов против руководителей государства, включая И.В. Сталина. По «делу» проходил 31 человек. Многие не выдерживали пыток и давали ложные показания. «Сломался» и муж Спиридоновой.

«Проявите гуманность и убейте сразу», – требовала измученная болезнями женщина. Но следователи продолжали изощренно издеваться, требуя признаний. Допросы продолжались по два-три дня без перерыва, сесть не позволяли. Ноги Спиридоновой превратились в черно-лиловые бревна. Обнаружив, что побои ее страшат меньше, чем личные досмотры, обыскивали по десять раз в день. Нашли самое уязвимое место – еще с первого ареста она с трудом переносила прикосновение чужих рук к телу. Но надзирательница тщательно ощупывала ее полностью.

13 ноября 1937 года, после 9-месячного заключения Спиридонова отправила открытое письмо в секретный отдел НКВД (в машинописной копии более 100 листов). Писала не для того, чтобы «увернуться от обуха». Она попыталась с какой-то исповедальной искренностью объяснить, что «дело эсеров» не что иное, как сфабрикованный «фарс на тему “Укрощения строптивой”», что страдают абсолютно невинные люди, давно отошедшие от политической борьбы. Спиридонова дала понять, что никакие измывательства не заставят ее дать ложные показания. Своего следователя она называла «хорьком, смесью унтера Пришибеева с Хлестаковым, фашистом и белогвардейцем».

Мария Александровна ненавидела ложь и если бы чувствовала за собой вину, то откровенно бы призналась в этом, так как почти полностью признала политику Советской власти, новый государственный строй и сталинскую Конституцию 1936 года. «А между прочим я больший друг Советской власти, чем десятки миллионов обывателей. И друг страстный и деятельный. Хотя и имеющий смелость иметь собственное мнение. Я считаю, что вы делаете лучше, чем сделала бы я». Спиридонова осталась все таким же идейным романтиком, каким была в 1906 году.

Столь откровенные признания не изменили ее судьбу. Мыслящие, убежденные люди пугали власть, были «врагами народа». Спиридонову приговорили к 25 годам тюремного заключения. Своего приговора полностью оглохшая женщина не расслышала. Отбывала срок она в орловской тюрьме. 11 сентября 1941 года М. А. Спиридонова, ее муж И. А. Майоров и 155 узников по очередному обвинению в «злостной пораженческой и изменнической агитации» были расстреляны в Медведевском лесу. Фашистские войска приближались к Орлу, а чекисты аккуратно выкапывали деревья, сваливали в ямы тела и сверху вновь сажали деревья, восстанавливали дерн. Найти место ее захоронения не удалось до сих пор. Лес хранит покой террористки и жертвы террора Марии Спиридоновой. Она жила, боролась и умерла как борец за социальную идею, так и не осознав, что не все идеи требуют жертв, а светлое будущее не может быть замешано на крови.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >