Немцы после войны

Немецкие военнопленные в Советском Союзе

Немецкие военнопленные, захваченные при взятии Кёнигсберга

Немецкие военнопленные в Советском Союзе — военнослужащие нацистской Германии, взятые в плен советскими войсками во время Великой Отечественной войны.

История вопроса

На 1 января 1942 года число немецких военнопленных в СССР составляло 9147 человек. Впервые значительное количество немецких военнослужащих попало в советский плен в результате Сталинградской битвы (89 000).

В 1943—1944 годах Управлением по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР совместно с Главным политуправлением Красной Армии велась активная работа вокруг создания антифашистских организаций военнопленных. В июле 1943 года из военнопленных был создан Национальный комитет «Свободная Германия».

В годы войны труд военнопленных в народном хозяйстве страны не имел большого значения, он стал значимым фактором лишь после окончания войны. Военнопленные участвовали в восстановлении народного хозяйства, уничтоженного во время войны — заводов, плотин, железных дорог, портов и так далее. Также они активно использовались при восстановлении старого и возведении нового жилого фонда во многих городах СССР. Кроме этого, пленные немцы активно использовались на лесозаготовках, при строительстве автомобильных и железных дорог в отдалённых и труднодоступных районах, а также при добыче полезных ископаемых — например, урана, угля, железной руды. По данным Центрального финансового отдела Министерства внутренних дел СССР, за период с 1943 года по 1 января 1950 года военнопленные отработали 1 077 564 200 человеко-дней, заработали 16 723 628 рублей и выполнили работу в строительстве и промышленности общей стоимостью примерно 50 млрд рублей.

Совет министров СССР 18 июня 1946 года принял постановление № 1263—519сс «Об отправке на родину больных и нетрудоспособных военнопленных немецкой и других западных национальностей».

В апреле 1947 года в Москве состоялась конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, на которой было принято решение о репатриации немецких военнопленных до 31 декабря 1948 года. Но на практике репатриация затянулась до 1950 года. Кроме того, репатриации не подлежали военнопленные, осуждённые за военные преступления.

Возвращающиеся домой немецкие военнопленные, 1 апреля 1949 года.

В октябре 1955 года после визита канцлера ФРГ К. Аденауэра Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О досрочном освобождении и репатриации немецких военнопленных, осуждённых за военные преступления», и из СССР были репатриированы более 14 тысяч немецких военнопленных, осуждённых за военные преступления. В общей сложности, из Советского Союза было репатриировано около двух миллионов немецких военнопленных.

По официальным статистическим данным Управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР от 12 октября 1959 года всего были взяты в плен 2 389 560 германских военнослужащих, из них в плену умерли 356 678. Особенно высокой была смертность в первые годы войны. Вследствие сильных морозов, плохого обмундирования и плохого питания многие пленные, обессиленные к тому же длительными маршами, гибли уже на пути в лагеря. В послевоенные годы смертность значительно снизилась. К ним допускались представители международного Красного Креста, и иногда доставлялась почта с родины.

Численность военнопленных Германии и её союзников

Сведения о количестве военнопленных вооружённых сил Германии и союзных ей стран, учтённых в лагерях НКВД СССР по состоянию на 22 апреля 1956 года.

Национальность Всего учтено военнопленных Освобождено и репатриировано Умерло в плену
немцы 2 388 443 2 031 743 297 250
австрийцы 156 681 145 790 10 891
чехи и словаки 69 977 65 954 4023
французы 23 136 21 811 1325
югославы 21 830 20 354 1476
поляки 60 277 57 149 3128
голландцы 4730 4530 200
бельгийцы 2014 1833 181
люксембуржцы 1653 1560 93
испанцы 452 382 70
датчане 456 421 35
норвежцы 101 83 18
прочие национальности 3989 1062 2927
Итого по вермахту 2 733 739 2 352 671 381 067
% 100 % 86,1 % 13,9 %
Венгры 513 766 459 011 54 755
Румыны 187 367 132 755 54 612
Итальянцы 48 957 21 274 27 683
Финны 2377 1974 403
Итого по союзникам 752 467 615 014 137 753
% 100 % 81,7 % 18,3 %
Всего военнопленных 3 486 206 2 967 686 518 520
% 100 % 85,1 % 14,9 %

В искусстве

  • «Врач из Сталинграда» — немецкий художественный фильм 1958 года о немецких военнопленных, по одноимённому роману военного корреспондента, а позже писателя Хайнца Конзалика.
  • «Побег из Гулага» — российско-немецкий художественный фильм 2001 года о побеге немецкого военнопленного из исправительно-трудового лагеря.
  • «Полумгла» — российский художественный фильм 2005 года о непростых взаимоотношениях немецких пленных и местных жителей на Русском Севере.
  • «Время собирать камни» — российский художественный фильм 2005 года о немецком сапёре, помогавшем советским сапёрам разминировать объекты после окончания войны.

См. также

  • Список советских лагерей для военнопленных Второй мировой войны
  • Японские военнопленные в Советском Союзе
  • Советские военнопленные во время Великой Отечественной войны
  • Потери в Великой Отечественной войне
  • Мемориальный музей немецких антифашистов
  • Использование принудительного труда немецкого гражданского населения в СССР
  • Немецкие военнопленные в Азербайджане
  • Реабилитация в России немецких граждан, осуждённых по обвинениям в военных преступлениях

Примечания

  1. О. Хлобустов. Отягощённая наследственность госбезопасности
  2. Борис Хавкин. Немецкие военнопленные в СССР и советские военнопленные в Германии. Постановка проблемы. Источники и литература
  3. ЦХИДК. Ф. 1п. — Оп. 32—6. — Д. 2. — Л. 8—9. (В таблицу не включены военнопленные из числа граждан Советского Союза, служивших в вермахте.)

Ссылки

  • Положение о военнопленных, утверждённое Постановлением СНК СССР № 1798-800 от 1 июля 1941 г.
  • ИНОСТРАННЫЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ В СССР
  • «Сбор урожая германского труда». Пленные немцы в советских лагерях
  • Первые немецкие военнопленные
  • Немецкие военнопленные в Советском Союзе
  • Военнопленные
  • Д.Кузин Немецкие военнопленные в Советском Союзе
  • Н.Бугай. РЕПАТРИАЦИЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ НЕМЦЕВ ИЗ СССР в 40—50-е годы
  • Ю.Еремеев. Долгий русский плен
  • И.Безбородова. Генералы вермахта в советском плену
  • Е.Шуман.»Архипелаг ГУПВИ»
  • А.Морозова. Конрад Аденауэр: поездка в никуда
  • А.Кузьминых. Иностранные военнопленные и советские женщины
  • Фотоальбом ‘Альбом пребывания военнопленных немецкой национальности в СССР. Лагерь 230/1 MВД СССР’. В альбоме собраны снимки, сделанные немецкими военнопленными в послевоенный период во время нахождения в советском лагере для военнопленных.

Литература

  • Всеволодов В. А. «Срок хранения — постоянно!» Краткая история лагеря военнопленных и интернированных УПВИ НКВД-МВД СССР № 27 (1942—1950). — М.: Московский издательский дом, 2003. — 272 с. — ISBN 5-900747-12-3.
  • Всеволодов В. А. Ступайте с миром: к истории репатриации немецких военнопленных из СССР (1945—1958 гг.) — М.: Московский Издательский Дом, 2010. — 388 с. — 500 экз. — ISBN 5-85167-002-9.

Каждый третий немецкий военнопленный не вернулся из СССР

Чего только не предпринимали оказавшиеся в плену солдаты и офицеры вермахта, чтобы поскорее улизнуть из СССР. Выдавали себя за румын и австрийцев. Пытаясь заслужить снисхождение советских властей, они поступали на работу в милицию. А тысячи немцев даже объявили себя евреями и уехали на Ближний Восток укреплять армию Израиля! Понять этих людей немудрено – условия, в которых они оказались, были не сладкими. Из 3,15 млн немцев треть не пережила тягот плена.

Всех германских военнопленных, находившихся на территории СССР, не пересчитали до сих пор. И если в Германии с 1957 по 1959 год изучением их истории занималась правительственная комиссия, выпустившая в итоге 15-томное исследование, то в Советском Союзе (и позже в России) тема пленных солдат и офицеров вермахта, кажется, не заинтересовала вообще никого. Историки отмечают, что чуть ли не единственным советским исследованием такого рода стала работа Die Deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR Александра Бланка – бывшего переводчика генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса. Но казус в том, что «советское исследование» было издано… в Кёльне в 1979 году на немецком языке. А «советским» оно считается лишь по той причине, что было написано Бланком во время его пребывания в СССР.

Несчитанные немцы

Сколько же немцев побывало в советском плену? Более 3 млн, как сосчитали в Германии, два с небольшим миллиона, как уверяли советские историки – сколько? Вот, к примеру, министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в письме Сталину от 12 марта 1947 года писал, что «всего немецких военнопленных солдат, офицеров и генералов находится в Советском Союзе 988 500 человек». А в заявлении ТАСС от 15 марта того же года говорилось, что «на территории СССР остаются 890 532 военнопленных немца». Где правда? Чехарда в советской статистике, впрочем, легко объяснима: с 1941 по 1953 год ведомство, занимавшееся делами военнопленных, реформировалось четыре раза. Из Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД в 1945 году создали Главное управление по делам военнопленных и интернированных НКВД, которое в марте 1946 года передали Министерству внутренних дел. В 1951 году УПВИ «вывалилось» из системы МВД, а в 1953-м структуру расформировали, передав часть его функций Тюремному управлению МВД. Понятное дело, что творилось с ведомственной документацией при таких административных пертурбациях.

по данным ГУПВИ на сентябрь 1945 года, 600 тыс. немцев были «освобождены на фронте, без передачи в лагеря» – вот только каким образом их «освободили»? Разумеется, всех их на самом деле «вывели в расход»

Наиболее заслуживающей доверия отечественные историки признают позднюю статистику Тюремного управления МВД. Из неё следует, что советскими войсками с 22 июня 1941 года по 17 мая 1945 года были взяты в плен 2 389 560 «военнослужащих немецкой национальности» (считали именно по национальной принадлежности, почему – неизвестно). Среди этих военнопленных было 376 генералов и адмиралов, 69 469 офицеров и 2 319 715 унтер-офицеров и солдат. Были ещё 14 100 так называемых военных преступников – предположительно, эсэсовцев. Они содержались отдельно от остальных, в спецлагерях НКВД, не входивших в систему УПВИ-ГУПВИ. По сей день их судьба достоверно неизвестна: архивные документы засекречены. Есть данные, что около тысячи военных преступников в 1947 году приняли на работу в Комитет информации при Совете министров СССР – структуру, объединившую внешнеполитическую и военную разведки. Чем они там занимались – военная тайна.

По теме2480

В Свердловской области второй день ведутся поиски пропавшей 15-летней школьницы. Девочка утром 21 октября отправилась в школу и не вернулась домой.

Пленных расстреливали, но без огласки

Расхождение в советской и немецкой цифири – примерно 750 тыс. человек. Согласитесь, впечатляющее число. Правда, по данным ГУПВИ на сентябрь 1945 года, 600 тыс. немцев были «освобождены на фронте, без передачи в лагеря» – вот только каким образом их «освободили»? Сложно поверить, что советское командование за здорово живёшь возвращало вермахту пленённых солдат сотнями тысяч. Разумеется, всех их на самом деле «вывели в расход». Но, поскольку пленных расстреливать не полагалось, в советских статотчётах завели графу «освобождённые на фронте». Если внимательно изучить сводки первых двух лет войны, ситуация с казнёнными втихаря пленными становится очевидной. К примеру, на 1 мая 1943 года попавшими в плен числились 292 630 военнослужащих вермахта и их союзников. Но, по состоянию на тот же срок, 196 944 человека из них уже считались «умершими»! Вот это смертность – из каждых трёх пленных выжил только один! Такое ощущение, что в советских лагерях свирепствовали бесконечные эпидемии. Впрочем, нетрудно догадаться, что на самом деле пленных, конечно, расстреливали. Справедливости ради стоит отметить, что немцы тоже не церемонились с нашими пленными. Из 6 206 000 советских военнопленных казнены были 3 291 000 человек.

Пленных советских солдат, как известно, немцы кормили так называемым русским хлебом – запечённой смесью, наполовину состоявшей из очисток сахарной свёклы, на четверть из целлюлозной муки и ещё на четверть – из нарубленных листьев или соломы. Зато в советских лагерях пойманных фашистов откармливали, как поросят на убой. Солдатам в сутки скармливали полбуханки ржаного хлеба, полкило варёного картофеля, 100 граммов солёной селёдки и 100 граммов варёной крупы. Офицерам и «истощённым солдатам» ежедневно полагались сухофрукты, куриные яйца и сливочное масло. В их суточные пайки также входили мясные консервы, молоко и пшеничный хлеб. В конце 40-х унтер-офицеров приравняли к солдатам – оставили им офицерский паёк, но заставили ходить на работу (офицерам работать не полагалось). Не поверите, но немецким солдатам даже позволялось получать из Германии посылки и денежные переводы, причём их суммы ничем не ограничивались. Не жизнь – сказка!

Немецкими офицерами «укрепили» армию Израиля

В ноябре 1949 года министр внутренних дел СССР Сергей Круглов издал примечательный циркуляр № 744: в нём констатировалось, что военнопленные запросто покидают места содержания, лечатся в гражданских больницах, устраиваются на работу, в том числе и на «режимные объекты», и даже вступают в браки с советскими гражданками. К тому времени вооружённую охрану лагерей сменила так называемая самоохрана из числа пленных – оружие её сотрудникам, правда, не полагалось. К 1950 году представителей «самоохраны» стали зачислять на работу в милицию: таким образом было трудоустроено по меньшей мере 15 тыс. немецких военнопленных. Ходили слухи, что, отслужив год в милиции, можно проситься домой, в Германию.

После окончания войны на родину вернулись порядка 2 млн немцев. Примерно 150 тыс. человек остались в СССР (официальная статистика 1950 года при этом сообщала, что в Союзе осталось всего 13 546 немцев: позже оказалось, что пересчитали лишь тех, кто на тот момент находился в тюрьмах и следственных изоляторах). Известно и то, что 58 тыс. немецких военнопленных изъявили желание уехать в Израиль. В 1948 году не без помощи советских военных инструкторов стала формироваться армия еврейского государства (ЦАХАЛ), и её создатели – друг детства Феликса Дзержинского Лев Школьник и Исраэль Галили (Берченко) – предложили пленным немцам свободу в обмен на воинский опыт. Причём точно так же, как и этническим русским офицерам ЦАХАЛ, немцам пришлось менять свои имена и фамилии на еврейские. Предполагали ли солдаты вермахта, направляясь на войну с «жидами и комиссарами», чем закончится их поход?

КСТАТИ

По статистике Тюремного управления МВД СССР, с 22 июня 1941 года по 2 сентября 1945 года в советском военном плену помимо 2 389 560 немцев побывало 639 635 японцев (а по данным НКВД 1946 года – 1 070 000. И кому прикажете верить?). Кроме них вкус советских лагерных пайков узнали более полумиллиона венгров, 187 370 румын и 156 682 австрийца. Среди военнопленных союзных гитлеровцам армий нашлось 10 173 еврея, 12 928 китайцев, 3608 монголов, 1652 люксембуржца и даже 383 цыгана.

Всего в СССР насчитывалось 216 лагерных управлений и 2454 лагерных отделения, в которых размещались военнопленные. Также для них было создано 166 рабочих батальонов Красной армии и 159 госпиталей и мест отдыха.

В Советском Союзе пленные немцы использовались на строительных работах. Так, в Москве их руками были возведены целые микрорайоны, а во многих городах построенные пленными кварталы до сих пор в обиходе именуют немецкими.

Немецкий плен. В него попадали по разному

Публикации в моем блоге на Дзене редких немецких фотографий советских военнопленных вызвали не совсем адекватный ажиотаж в комментариях среди читателей, знакомых с этой стороной истории Великой Отечественной войны лишь по дешевым кинематографическим подделкам последнего времени. Отвечать на весь этот поток ереси нет никакой возможности и я решил пойти другим путем.
По моей просьбе и для моего блога псковский историк Михаил Тух, известный изучением истории Великой Отечественной войны именно по фотографиям из немецких альбомов, ставших достоянием историков через аукцион e-bay, написал достаточно обширный текст, снабдив его соответствующими фотодокументами. Текст раскрывает вопросы коллаборационизма советских военнопленных и способы попадания в плен весьма далекие от широко растиражированных в литературе и кино.
**********************
По разным данным во время ВОВ в немецком плену оказалось от чуть более 4 млн до почти 5.8 млн советских военнослужащих. Без сомнения, это беспрецедентная цифра. К сожалению, несмотря на свои масштабы, данная проблема не получила должного исследования и освещения, зато активно использовалась и используется в разного рода политических спекуляциях.
Кто только не пиарился на ней и каких только мифов это не породило. Один из них, это то, что всех советских военнопленных, освобожденных из немецкого плена, отправили в ГУЛАГ. Ну или не всех, но только лишь потому, что все в ГУЛАГ не поместились.
Это совсем не так. Еще в декабре 1941 года постановлением Государственного комитета обороны, для проверки «бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену и окружении противника» была создана сеть проверочно-фильтрационных лагерей. За время войны через них прошло почти 400 тыс человек, из них почти 80% были возвращены в действующую армию. А в послевоенный период, по данным Кривошеева, из 1 836 562 солдат, вернувшихся из плена, 233 400 человек были осуждены в связи с обвинением в сотрудничестве с противником и отбывали наказание в системе ГУЛАГа.
Почему же все-таки более 10% вернувшихся домой оказались в лагерях? В этой связи стоит вспомнить, что в вооружённых строевых формированиях, созданных немецким командованием из советских граждан за время войны служило около 250 тыс человек. По имеющимся данным, число бывших военнопленных в них было около 60%. Стоит помнить и о «хиви» (Hilfswilliger, желающий помочь). Добровольными помощниками Вермахта за Время войны стали более миллиона советских граждан. Естественно, не все они были набраны из числа военнопленных, но и здесь процент последних был высок. «Хиви», в большинстве своем, оружие в руках не держали, но все же, многие из них прямо помогали немцам вести боевые действия против РККА. Отношение к ним сложилось двоякое, и можно встретить поразительные вещи. К примеру, люди, бескомпромиссно клеймящие всякое сотрудничество с немцами, считают, что рассказ Шолохова «Судьба человека» о советском патриоте, хотя главный герой, Соколов, в конечном итоге находясь в плену, становится «хиви».
Самым известным советским перебежчиком во время ВОВ стал генерал Власов. В конечно итоге все, кто пошел на сотрудничество с врагом получили презрительное название «власовцы». Однако Власова пленили 12 июля 1942 года, а еще 29 июля 1941 года в плен сдался заместитель начальника штаба Северо-Западного фронта генерал-майор Трухин, ставший впоследствии одним из видных коллаборационистов.
Трухин после пленения
Существует мнение, что Трухин был взят в плен раненым, когда его автомобиль наткнулся на немцев по дороге из Резекне в Даугавпилс. А сотрудничать с немцами он стал уже находясь в ОФЛАГЕ в Восточной Пруссии. Приведенные ниже снимки говорят о другом. Трухин жив-здоров и начал сотрудничать с немцами еще в Прибалтике.
Трухин выступает перед советскими военнопленными. Судя по обстановке – это один из сборных пунктов военнопленных Обращает на себя внимание то, что Трухин одет по форме, при портупее, знаках различия, даже звезды не сняли.
Надо сказать, что среди комсостава, таких «идейных» предателей, как Трухин, было не много. Однако, к сожалению, многие, кто попадал в плен в весьма благопристойных обстоятельствах, начинали вести себя в плену не лучшим образом. К примеру, командир 5-го танкового полка 3-й танковой дивизии подполковник Пасынчук, попав в плен 8 июля 1941 года у Шмойлово достаточно подробно поделился с отделом Iс немецкой 6-й танковой дивизии о составе своей дивизии, мехкорпуса, о том, какие у него были командиры. Более того, именно он посоветовал немцам немедленно продолжить преследование своей дивизии, пока она не очухалась от разгрома у Острова.
Кадр из хроники 6-й панцердивизии. Подполковник Пасынчук на допросе после пленения. Что-то показывает на карте.Приходилось читать, что Пасынчук был пленен раненым. Опять же, судя по этому кадру, вполне здоров.
Немцы издавали во время войны огромное количество антисоветских листовок, призывающих красноармейцев прекратить сопротивление и сдаться. Однако, их качество, по оценкам сотрудничавшей с немцами русской эмиграции было очень низким. По свидетельству сотрудника пропагандистской службы Вермахта эмигранта А. Казанцева «Весь текст листовок, как правило, уснащался какими-то причмокиваниями, неудобоваримыми немецкими шуточками и остротами, безграмотно переведенными на русский язык, безграмотно настолько, что приходилось долго соображать, мысленно переводить всё это на немецкий, чтобы догадаться о тех крохах смысла, которые вкладывали туда авторы.» На оборотной стороне листовок находился так называемый «Пропуск» с обычными для такого рода документов гарантиями сохранения жизни. В начальный период войны расчет частично оправдался, так как красноармейцам, попавшим в трудную военную ситуацию, часто в «котёл», листовка становилась интересна в качестве сохраняющего жизнь документа.
Оборотная сторона одной из листовок, «пропуск в плен»
Еще одним из способов склонить противника сдаться была деятельность рот пропаганды, «пропаганда на врага», в частности аудиопередачи на линии фронта с призывами сдаться.
Солдат 501-й роты пропаганды устанавливает громкоговоритель на линии фронта. Лето 1941-го.
Солдат 501-й роты пропаганды зачитывает текст обращения к красноармейцам с призывами сдаться. Лето 1941-го.
Многие называют Великую Отечественную войну продолжением Гражданской войны. Можно спорить с такими утверждениями. Но стоит отметить, что действительно, как вообще среди населения СССР, так и среди красноармейцев было значительное число недовольных. И если к этому прибавить результаты пропагандистских усилий немцев, а так же тех, кто просто смалодушничал, то в результате можно увидеть довольно значительный поток перебежчиков, сдающихся добровольно. Их много в протоколах допросов отделов Ic немецких частей. Они довольно часто встречаются на фотографиях немецких солдат. Особенно в 1941-м.
За бутерброд с маслом… На данном фото мы видим сдавшихся красноармейцев. О том, что это перебежчики говорит то, что при фильтрации военнопленных, им на грудь был прикреплен листок с буквой Ü – Überläufer (перебежчик)
Немцы покормили перебежчиков. На данном фото перебежчик — отделенный командир (сержант) что-то старательно рассказывает переводчику. Позади группа немецких солдат с интересом наблюдает за происходящим.
Этот же сержант снят с другого ракурса. Немцы позади веселятся. Надо отметить, они с презрением относились к таким «помощникам».
К этому бы я добавил, что по свидетельствам с обеих сторон количество перебежчиков на фронте резко увеличивалось перед атакой на хорошо укрепленные опорные пункты, которые могли сопровождаться большими потерями. Многие выбирали решение перебежать к противнику как единственную возможность остаться в живых. Прим. мой.
Немного фотографий того, кто какую стратегию выживания выбирал себе в плену.
На данном фото пленные красноармейцы заняты тем, что подносят боеприпасы немецкому расчету миномета. Это, по сути дела, «хиви». Как видим, помогать можно по-разному. Можно обувь чинить, а можно быть, по сути, номером расчета миномета. Вроде оружия в руках нет, а в реальности воюют.
Советский военнопленный-помощник ремонтирует немецкий мотоцикл.
На данном снимке стратегия выживания вообще знатная, пленный красноармеец по какой-то причине выдает немцам своего товарища.
Ну и в заключение, четыре фото. Некоторые шли на сотрудничество ну совсем уж сильно. На данных фото приданная 56-й пд в августе 1942-го года группа командира подразделения Абвера 204 графа фон Туна. Группа состояла из бывших советских военнопленных, была одета в форму красноармейцев, была вооружена советским оружием, в боях в районе Болхова группа в основном занималась борьбой с советскими окруженцами, оставшимися в лесу юго-восточнее Ульяново, в тылу 56-й пд (после прорыва обороны 346-й сд 61 А).
На этом пока все. Текст и большинство фотографий опубликованы впервые.

По иронии судьбы материал о Генрихе Неймане был напечатан именно в тот день, когда был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Их депортация в Сибирь и Казахстан была проведена в сентябре 1941-го. За поволжскими немцами до конца года последовало переселение на восток всех остальных советских немцев, проживавших в Европейской части СССР. Депортация предопределила и массовое изъятие военнослужащих-немцев из Красной Армии.»Директива

Народного Комиссара Обороны СССР

№ 35105 с 8 сентября 1941 г.

Изъять из частей, академий, военно-учебных заведений и учреждений Красной Армии, как на фронте, так и в тылу, всех военнослужащих рядового и начальствующего состава немецкой национальности и послать их во внутренние округа для направления в строительные батальоны.

В тех случаях, когда командиры и комиссары соединений сочтут необходимым оставить военнослужащих немецкой национальности в частях, они обязаны возбудить об этом мотивированное ходатайство перед НКО через Военные Советы фронтов, округов и отдельных армий.

Об исполнении донести не позднее 15 сентября.

Народный комиссар обороны СССР И. Сталин»

Изъятие проходило в течение всей войны. Условно его можно разделить на три периода. Первый продолжался с 30 июня по 7 сентября 1941-го. В это время немцев убирали с фронта на основании директивы №002367 от 30 июня 1941 года. Директива предписывала изъять военнослужащих, «не внушающих доверия» (высказывавших пораженческие настроения, недовольство советской властью, желание сдаться в плен). Директива не носила специальной антинемецкой направленности, однако многие командиры огульно зачисляли немцев в число неблагонадёжных и стремились от них изба виться «на всякий случай».

В июле 1941 года в войска поступил приказ о снятии военнослужащих-немцев рядового состава с ответственных должностей. Немцев убирали с должностей пулемётчиков, автоматчиков, снайперов, радистов, наблюдателей, миномётчиков, первых номеров артиллерийских расчётов. Их ставили на второстепенные должности стрелков, номеров расчётов, повозчиков. Этот приказ к началу августа в целом был выполнен.

Второй период – с 8 сентября и до конца 1941-го. Он характеризовался массовым изъятием немцев из армии. Основанием для этого стала директива наркома обороны №35105с от 8 сентября 1941 года. В памяти немцев-фронтовиков эта директива осталась как «приказ Сталина». Директива предписывала изъять всех немцев из боевых частей и подразделений и направить их в строительные батальоны. Оставлять отдельных военнослужащих-немцев в боевых частях и подразделениях имел право только наркомат обороны и только на основании «мотивированного ходатайства» командиров. Изъятие военнослужащих-немцев происходило внезапно, без всяких объяснений, на фоне известий о том, что их родные и близкие депортированы в Сибирь и Казахстан.

Чистка армейских рядов от военнослужащих немецкой национальности повлекла за собой определённые трудности в боевых частях. Так, командир 337-го отдельного артиллерийско-зенитного дивизиона докладывал своему начальству: «В случае отправки сержанта Кайль, дивизион остаётся без оружейного мастера по зенитной артиллерии». Подобных случаев было немало. Несмотря на тщательно спланированную и проведённую акцию по изъятию военнослужащих-немцев из боевых частей, некоторым из них всё же удалось остаться на фронте.

Ряд командиров воспользовался возможностью, предоставлявшейся «приказом Сталина», и возбудил через Военные Советы фронтов ходатайства об оставлении у себя отдельных воюющих немцев. Как правило, речь шла о кадровых офицерах, неоднократно доказывавших свою преданность Родине. Некоторых красноармейцев укрывали командиры, поскольку они были нужны им как отменные специалисты воинского дела. Небольшая часть немцев в момент изъятия находилась в госпиталях и после выздоровления вернулась в свои подразделения. Определённое число немцев продолжало поступать на фронт и в порядке мобилизации, по халатности военкоматов. Некоторым немцам удавалось обмануть проверяющих, скрыть свою национальность и даже изменить фамилию. Этому способствовало довольно формальное в боевых условиях выполнение «приказа Сталина» (немцев выявляли, главным образом, путём опроса личного состава), а также из рук вон плохо поставленный учёт во фронтовых частях. Только в конце 1942 года на всех фронтах был проведён учёт военнослужащих нерусских национальностей.

К концу 1941-го основная масса военнослужащих-немцев была собрана в запасных полках дивизий и армий. Их отделили от остального личного состава, они находились под строгим контролем. Далее немцы-фронтовики были направлены в тыл, где из них начали формировать строительные батальоны. Они положили начало так называемой «Трудовой армии», через которую в годы войны прошло почти всё взрослое немецкое население СССР.

Третий период изъятия немцев из РККА – с января 1942 по май 1945 года. Он оказался самым длительным и вялотекущим в сравнении с двумя первыми. Сказывался наступивший с осени 1942 года перелом в военных действиях. Изъятие носило локальный характер и осуществлялось уже не командирами, а особыми отделами НКВД при воинских частях. Даже время от времени поступавшие в действующую армию директивы об очередной проверке наличия немцев в частях не могли изменить ситуацию кардинальным образом. Некоторое число военнослужащих-немцев всё же оставалось на фронте до конца войны. Практически все они показывали пример воинской доблести и чести.

Осенью 1941 года в обороне Москвы участвовали сержант С. Волибрус, красноармеец Д. Энедерг. Блокадный Ленинград защищали майор Н. Витте, капитан И. Шпиллер, лейтенант А. Кобмахер, младший лейтенант Д. Шибельгут, сержант Г. Кельбекер, красноармейцы Ф. Гето, И. Алмаер, Г. Шпаер, Я. Гитлин. В Сталинградской битве участвовали рядовые Б. Штеттефельд, Н. Гиллер, С. Ваксман, Д. Штосберг, К. Рейсбих. В боях на Курской дуге сражались гвардии сержант Г. Гельфер, рядовой М. Зусман, К. Грегор. А. Брук, С. Мер. 7 августа 1943 года там же от полученных ран во время боя, скончался офицер 9-го танкового корпуса полковник В. Бэм. В рядах Красной Армии освобождали Украину и Белоруссию старшина А. Мауль, рядовые М. Густимайер, В. Штенгель, Г. Бакман, В. Герман, А. Бромверт, Г. Гаух, А. Шмидт, Я. Клигер. В Прибалтике воевали старший сержант А. Людвиг, младший сержант А. Сальберг, рядовые А. Винтер, Г. Шнайдер; в Польше – старший сержант Б. Дейер и гвардии рядовой И. Вокнер; в Восточной Пруссии – воины 1-й гвардейской стрелковой дивизии Н. Беллер и В. Клейнц. Под Бранденбургом в Германии погиб лейтенант Л. Беккер.

Всю войну командовал 17-й артиллерийской дивизией генерал-майор С. Волкенштейн. Особо его дивизия отличилась в Берлинской операции при форсировании реки Нейсе и в боях на дрезденском направлении, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Такое же высокое звание получил полковник Н. Охман, командовавший 34-й механизированной бригадой 2-й танковой армии.

8.1. Советские немцы в первые недели и месяцы войны

22 июня 1941 года советские немцы, как и всё население Советского Союза, узнали о нападении Германии на СССР и начале Великой Отечественной войны. В первые недели и месяцы войны судьба немцев, проживавших в различных регионах страны, сложилась по-разному. Одни находились в тылу и были вовлечены в общенациональную борьбу за отражение агрессии, другие довольно быстро оказались в зоне боевых действий или даже под оккупацией германских и румынских войск. Наиболее характерной, в этом плане, является судьба немецкого населения Республики немцев Поволжья и Украины.

Буквально с первого же дня войны по всей республике прокатилась волна патриотических митингов, в которых участвовало свыше 270 тыс. человек. В Энгельсе, Марксштадте, Бальцере, в кантональных центрах и крупных сёлах, люди, выступая на митингах, осуждали нападение Германии, выражали «непоколебимую уверенность» в быстрой победе Красной армии, «преданность идеям Коммунистической партии Ленина-Сталина», готовность «грудью встать на защиту социалистической родины».. Конечно же, митинги были организованы партийно-советским руководством АССР НП, поэтому выступления на них носили такой официозный характер. Тем не менее, всё же чувство возмущения агрессией, охватившее значительную часть немецкого населения, особенно молодёжи, было вполне искренним. С 22 по 24 июня в военкоматы, по неполным данным, поступило 1060 заявлений о желании добровольно вступить в ряды Красной Армии. На предприятиях, в учреждениях, колхозах, совхозах, МТС развернулась кампания «борьбы» за выполнение и перевыполнение производственных планов и заданий.

Агрессия нацистской Германии и её союзников против СССР

АССР НП

22 июня ближе к вечеру по приказу сверху в АССР НП в действие был введён мобилизационный план. В течение 23 июня были открыты все призывные и сборно-сдаточные пункты, оповещены поставщики автомоторесурсов и подлежавшие мобилизации призывники. В последующие дни начался призыв военнообязанных, поставки на сборные пункты из народного хозяйства техники и других ресурсов, развёртывание госпиталей. В целом эти мероприятия прошли организованно, сказались регулярно проводившиеся перед войной тренировки и мобилизационные учения.

  • Докладная записка о ходе мобилизации в Немреспублике

С первого дня мобилизации недоумение, обиду и даже возмущение многих мужчин немцев, особенно молодёжи, вызывал тот факт, что их не призывали в ряды Красной Армии и не отправляли на фронт. «Как в партийные органы, так и в военкоматы, — отмечалось в одном из донесений республиканского руководства в Москву, — обращается очень много людей с просьбой разъяснить им, почему их не берут, а на объяснение, что сейчас пока требуются люди определённых военных специальностей, просят зачислить их в любой род войск».

Вместе с тем, в Республике немцев Поволжья, как и во многих других местностях СССР, начало войны вызвало и некоторые негативные явления. В частности, в Энгельсе отмечались большие очереди в магазинах за продуктами, мылом, спичками, вызванные, как отмечал горком ВКП(б), «провокационными слухами о недостатке продовольственных запасов в СССР». В ряде населённых пунктов были предприняты попытки разграбления магазинов, складов государственного и кооперативного имущества, фиксировались случаи мародёрства, возросло число уголовных преступлений. Однако эта вспышка уголовщины была быстро и жёстко пресечена органами НКВД. Под охрану милиции и подразделений внутренних войск были взяты стратегические объекты, усилен контроль за состоянием общественного порядка. С населением проводилась разъяснительная работа о том, что «государство в своём распоряжении имеет достаточно запасов продовольствия и промтоваров».

Если с уголовщиной удалось справиться довольно быстро, то «борьба» с паническими и «пораженческими» слухами и настроениями требовала гораздо больших усилий. В еженедельных донесениях обкома ВКП(б) Республики немцев Поволжья, направлявшихся непосредственно И. Сталину, каждый раз отмечалось, что наряду с высоким патриотизмом основной части населения, в том числе и немецкого, имели место отдельные факты «контрреволюционных, профашистско-националистических проявлений», которые выражались, главным образом, в соответствующих разговорах.

Так, «бывший кулак» Б. Кунстман утверждал, что Гитлер «скоро доберётся до Москвы, чтобы положить конец большевикам. Для нас, во всяком случае, это было бы не хуже, а лучше». Некий Кремер распространял слух, что в ближайшее время Япония нападёт на СССР. Служащий из Энгельса Рейхерт говорил: «в войне против СССР Германия прежде всего постарается создать опору у нас в Немреспублике. Мы, по всей вероятности, в ближайшем будущем можем ждать первых парашютных десантов. На территории нашей республики будут ожесточённые бои…»

Даже единичные факты «пораженческих настроений», а по сути дела безответственной болтовни недалёких людей в условиях определённой двусмысленности положения советских немцев, сложившегося в связи с началом войны с Германией, попадали в донесения, шедшие высшему руководству Советского Союза, лично Сталину, и не могли не влиять на решения, принимаемые центром в отношении Немреспублики и всех советских немцев.

Используя в своих целях факты, аналогичные приведённым выше, органы НКГБ в июле 1941 г. «разоблачили» на территории АССР НП «контрреволюционное формирование фашистско-эмиграционного направления». При всём своём старании спецорганы не смогли предъявить этому мифическому «формированию» обвинения серьёзнее, чем «стремление распространять провокационные слухи и вымыслы, сеять панику в народе с одновременным восхвалением Гитлеризма». С 22 июня по 10 августа 1941 г. в Республике немцев Поволжья было арестовано 145 человек, в том числе по обвинению в шпионаже – 2, «террористических намерениях» — 3, «диверсионных намерениях» — 4. Остальных арестовали в основном за «пораженческие и повстанческие высказывания».

Из приведённых цифр видно, что даже если они соответствовали действительности (а в этом, зная практику фальсификации дел ведомством Берии, вполне допустимо сомневаться) и то поволжских немцев, изменивших Родине, оказались считанные единицы. Подавляющее большинство жителей Немреспублики, как немцев, так и представителей других национальностей, восприняли войну как личную трагедию, несмотря на прошлые обиды, сохраняли лояльность правящему режиму и своими практическими делами стремились внести посильный вклад в победу над агрессором.

Наиболее важным мероприятием первых недель и месяцев войны в АССР немцев Поволжья стала уборочная кампания и хлебозаготовки. Благоприятная погода позволила вызреть богатому урожаю. На уборку были мобилизованы не только все колхозники и рабочие совхозов и МТС, но и все учащиеся старших классов, студенты, служащие учреждений, часть рабочих, особенно с мелких предприятий, домохозяйки. Всего в уборке урожая в июле – сентябре 1941 г. участвовало до 40 тыс. горожан, жителей рабочих посёлков и кантональных центров. Начало нового учебного года в школах перенесли на 15 сентября, в техникумах и вузах – на 1 октября.

Темпы уборки и хлебосдачи в АССР НП постепенно нарастали, однако дальнейшие события, связанные с депортацией немецкого населения, передвинули проблемы уборочной кампании на задний план, что, вполне естественно, привело к полной дезорганизации этой кампании.

Война внесла свои коррективы и в промышленное развитие республики. Было прекращено строительство целого ряда промышленных объектов, не имевших оборонного значения: мелиоративных систем, предприятий лёгкой и пищевой промышленности. С первого же дня войны марксштадтский завод «Коммунист» начал перестройку своего производства на выпуск боеприпасов и осуществил её в течение месяца. Другие предприятия Немреспублики не меняли профиля производства, однако продукция большинства из них направлялась на нужды армии и фронта.

В связи с неудачами на фронте и отступлением Красной армии в Республику немцев Поволжья, как и в другие тыловые районы страны, был эвакуирован целый ряд предприятий, в том числе военных. Довольно скоро на новом месте они начали выпускать продукцию, необходимую фронту. В республике было также размещено большое количество эвакуированного скота. Появились первые беженцы.

По решению Государственного Комитета Обороны СССР на территории Немреспублики силами местного населения началось строительство 6 оперативных аэродромов.

Издержки военного времени (перераспределение финансовых средств, необходимость в помещениях для эвакуированных предприятий и учреждений, развёртывавшихся военных объектов и т. п.) прежде всего ударили по системе образования АССР немцев Поволжья в короткий срок приведя её к фактическому краху. Первой жертвой стал сельскохозяйственный институт. Его работа была «приостановлена на период военных действий», а все студенты и преподаватели были направлены на постоянную работу в колхозы, совхозы и МТС. Буквально несколько дней спустя были закрыты все средние специальные учебные заведения, лишились своих зданий и помещений многие школы. В конце сентября, после депортации немецкого населения, за ненадобностью был ликвидирован педагогический институт, который ещё раньше лишился своих помещений и вынужден был «временно» размещаться в Марксштадте в помещениях педагогического техникума.

Наряду с образованием под военный топор попала и пресса. Сохранились только „Nachrichten“, «Большевик» и кантональные газеты, однако значительно уменьшились их объём и формат, сократилась периодичность выхода (три раза в неделю).

В связи с войной в Республике немцев Поволжья проводились мероприятия по военной подготовке населения, организации противовоздушной обороны, предотвращению высадки десантов, попыток совершения диверсионных актов и т. п. Уже ко 2 июля в Энгельсе, во всех кантональных центрах и посёлке Красный Текстильщик были созданы истребительные отряды, перед которыми стояла задача своевременного обнаружения и уничтожения воздушных десантов и диверсионных групп противника. В истребительные отряды производился тщательный отбор. В основном их членами были партийные, комсомольские и советские активисты. Национальных различий не делалось. Основная масса входивших в эти отряды людей, а также многие командиры являлись немцами. С середины июля в АССР НП начали создаваться отряды народного ополчения. К 15 августа в народном ополчении числилось уже около 11,2 тыс. человек. Немцам не чинилось каких-либо препятствий к участию в ополчении и даже к занятию командных и политических должностей.

  • Постановление бюро Каменского канткома ВКП с утверждением комсостава для подразделений народного ополчения

Одной из форм патриотического порыва населения Немреспублики стал сбор средств в фонд обороны. К 1 августа была собрана 161 тыс. рублей – сумма по тем временам немалая.

В июле-августе 1941 г. почти всё взрослое население Республики немцев Поволжья было втянуто в мощную контрпропагандистскую кампанию, направленную, на вооружённые силы и население Германии. Граждане Немреспублики должны были активно демонстрировать свой советский социалистический патриотизм и взывать к соответствующим социальным слоям и группам в Германии и её вооружённых силах в целях пробуждения в них просоветских и антифашистских настроений.

По указанию ЦК ВКП(б) обком ВКП(б) АССР НП составил специальный план поступления резолюций митингов, патриотических писем и обращений из всех городов и кантонов республики. План был расписан по кантонам, датам, социальным и профессиональным группам, предприятиям, организациям, учреждениям и т. п. Например, один из самых маленьких кантонов — Эрленбахский — по разнарядке должен был представить в обком партии резолюции митингов: от рабочих артели «Цукунфт» — 16 июля; от Розенбергской МТС — 17 июля; от двух лучших колхозов — 18 июля; от интеллигенции кантона — 19 июля.

Все резолюции, письма и обращения в тот же день направлялись в ЦК ВКП(б). Многие из них публиковались в центральных газетах, использовались в радиопередачах на Германию, в качестве листовок для «распропагандирования» германских войск.

  • Обращения к германскому народу

Контрпропагандистскими документами самого высокого уровня стали обращения к германскому народу Председателя Верховного Совета АССР НП К. Гофмана и Председателя Совнаркома АССР НП А. Гекмана. К. Гофман, обращаясь к солдатам, рабочим, крестьянам, интеллигенции Германии, заявлял: «С чувством величайшей тревоги мы думаем о вас, страдающих под гнётом гитлеровской шайки жалких выродков, гнусных разбойников и головорезов, затоптавших в грязи и крови всё лучшее, что есть в трудолюбивом и культурном германском народе». И далее он призывал: «Солдаты, рабочие, крестьяне, интеллигенция Германии! Не проливайте своей крови во имя разбойничьих целей Гитлера! Поверните ваше оружие против вашего заклятого врага Гитлера и всей его кровожадной банды насильников. Лишь после уничтожения Гитлера и его своры вы сможете зажить свободной и счастливой жизнью. Долой кровавый фашизм! Восставайте на борьбу за свободную Германию!»

К.Гофман А.Гекман

К. Гофману вторил А. Гекман: «Жизнь немцев Поволжья в стране Советов свободна, радостна и зажиточна. Жизнь трудового народа Германии под господством фашистской клики является сплошным кошмаром, полна страданий, неслыханного гнёта и лишений… Поверните штыки против фашистских людоедов, помогите народам стереть с лица земли агрессоров, освободить народы от ужаса, бедствия и страданий, в которые повергли их германские фашисты».

Все другие обращения, резолюции и письма «трудящихся» по содержанию и стилю удивительно похожи на отмеченные выше выступления руководителей АССР НП и друг на друга. В обязательном порядке в них присутствуют: рассказ о «зажиточной, культурной и счастливой жизни» немцев в АССР НП, о трудовых подвигах во имя социализма её тружеников; живописание «нужд и мучений», которые испытывают германские «трудящиеся» под «гнётом фашизма»; призыв к различным слоям населения Германии (в зависимости от того, кто принимал резолюцию или обращение) «повернуть оружие» против Гитлера «и его своры» и переходить на сторону СССР.

«Германские крестьяне! Слушайте наш голос, голос свободных и счастливых крестьян Советской Республики немцев Поволжья… Гитлер и его банда коричневых убийц поработила вас… Вашим жёнам приходится в изнурительном труде обеспечивать и поле, и двор, потому что крестьяне-мужчины загнаны в фашистскую армию… Свергайте фашизм, завоюйте себе такую же свободную и счастливую жизнь, какой живём мы, ваши братья!» (Из обращения общего собрания колхозников села Швед, 12 июля 1941).

«Рабочие Германии! Братья по классу! К вам наше слово. Мы, рабочие Республики немцев Поволжья, живём счастливо и зажиточно… Фашистские правители угнетают и германских рабочих, страдания которых мы хорошо понимаем. Мы знаем, что вы горите страстным желанием освободиться от ига гитлеровских банд, стереть позорное пятно фашизма с лица германского народа… Поверните оружие против ваших действительных врагов — гитлеровских фашистов…» (Из резолюции митинга рабочих завода «Коммунист». Марксштадт, 12 июля 1941).

«Немецкие солдаты! Слушайте слово красноармейцев Немреспублики, представителей единственной области в Европе, где немцы действительно свободны и счастливы… Кончайте войну! Переходите на нашу сторону, где вам гарантирована жизнь, хлеб, и хорошее обращение… Свергайте Гитлера и его банду! Этим вы боретесь за свободную и счастливую Германию!» (Из открытого письма красноармейцев-немцев Поволжья германским солдатам. Энгельс, 15 июля 1941).

Несомненно, что такие контрпропагандистские документы, основанные на наивной вере в национальную и классовую солидарность, составленные на удивление примитивно по грубому шаблону, вряд ли могли сыграть какую-то положительную роль в борьбе с оккупантами, поскольку германские солдаты, напавшие на СССР, были оболванены ещё более изощрённой нацистской пропагандой, опьянены рядом лёгких побед в Европе. Именно по этой причине контрпропагандистская кампания с использованием немцев Поволжья в августе начала постепенно ослабляться и к концу месяца вообще сошла на нет.

В июле – августе 1941 г. по указанию ЦК ВКП(б), видимо, в тех же контрпропагандистских целях обком партии АССР НП еженедельно представлял в центр доклады «о фактах патриотического и трудового подъёма трудящихся АССР немцев Поволжья». Их анализ позволяет составить довольно объективную картину того патриотического порыва, который охватил многих тружеников Немреспублики.

Всё для фронта, всё для Победы!

Слесари Визенмиллерской МТС Зельманского кантона Ф. Циммерман, И. Цигельман и токарь Я. Еккель выполняли в июле – августе дневные задания на 200 – 300 %. Трактористка Базельской МТС Унтервальденского кантона Элла Шандер выполняла дневные нормы на 180 %. Колхозницы Луиза Винтергольцер и Анна Кексель из села Мангейм Гнаденфлюрского кантона вместо 300 снопов по норме ежедневно вязали по 500 и более снопов. В том же селе колхозник Карл Айферт изобрёл специальные волокуши, позволившие в 3 раза поднять производительность труда на вывозе соломы из-под комбайнов.

На 1 августа 1941 г. по республике 1707 женщин заменили на производстве мужчин, ушедших на фронт. Из них – 392 вернулись на работу в качестве трактористок, 215 – в качестве комбайнёров и штурвальных, 14 – в качестве шоферов. Работницы и инженерно-технический состав фабрики им. К. Либкнехта в г. Бальцере работали в выходной день и всю заработанную сумму – 10770 руб. передали в фонд обороны. Колхозники колхоза им. Сталина Лизандергейского кантона собрали для раненых бойцов госпиталя в г. Энгельсе по одному центнеру масла и молока, три центнера мяса, 50 кг сыра. Широкое распространение получило донорство. Если до войны в Бальцерском кантоне было всего 4 донора, то к августу 1941 г. их стало 1005. В августе кровь сдали: в Энгельсе – 470 доноров, в Шиллинге – 233, в Байдеке – 255, десятки и сотни людей в других населённых пунктах.

  • Из докладной записки первого секретаря обкома ВКП(б) АССР НП С.Малова на имя Сталина. 31.07.1941

В Республике немцев Поволжья, в первые месяцы войны широкое распространение получила такая кампания, как отправка на фронт своим землякам открытых коллективных писем. Кампания была инициирована обкомом ВКП(б), и поэтому многие из этих писем носили высокопарный официозный характер. В них искренние душевные слова к воюющим на фронте солдатам перемежались с официальными пропагандистскими штампами, демонстрацией верноподданичества Сталину. Вот, например, какой наказ давали своим односельчанам, бойцам действующей армии Давиду Иордану, Виктору Киршу, Генриху Флике, Филиппу Герману и Фридриху Цинну, колхозники села Гуссенбах Франкского кантона: «Боритесь с фашистами достойно, не зная страха и пощады к врагу, не щадя ни сил своих, ни жизни своей. Мы убеждены, что вы вернётесь домой в родной колхоз победителями, с честью и славой выполнившими долг советского гражданина перед любимой родиной, перед Великим Сталиным!»

Однако нередко авторам открытых писем на фронт удавалось избегать высокопарности и пропагандистских штампов. Тогда письма носили действительно тёплый искренний характер. Такое письмо направили на фронт своим выпускникам преподаватели Немецкого государственного педагогического института. «Гордимся Вами, дорогие наши друзья, — писали они, — радуемся, что из нашей среды вышли стойкие борцы за свободу, честь и независимость нашей Родины, за освобождение порабощённых народов от фашистского варварства».

Итак, с началом войны подавляющее большинство немецкого населения Республики немцев Поволжья никак не отделяло себя от всего советского народа, своими конкретными делами и поступками демонстрировало патриотизм, гражданственность, активно включилось в общенациональную борьбу за отражение агрессии.

На Кавказе, в Оренбуржье, Сибири, Казахстане, Киргизии и других регионах страны немцы в целом также продемонстрировали свой патриотизм, который выразился в желании идти добровольцами на фронт, в сборе денежных и вещевых пожертвований для армии, в оказании помощи беженцам и раненым, в высоких трудовых показателях. Однако все эти проявления патриотизма советских немцев в тылу фактически перечёркивались неблагоприятным развитием событий на фронте.

Как известно, в первые месяцы войны германские войска быстро продвигались вглубь территории СССР. К 11 июля части Красной армии оставили Минск, Витебск, Житомир, в районе Могилёва германские войска вышли к Днепру. 13 августа румынские войска блокировали Одессу.

В период затяжных боёв за Одессу целый ряд немецких сёл (Мангейм, Гросслибенталь, Нейдорф, Александргильф и др.) был разрушен. Население немецких сёл, прилегавших к Одессе стремилось сохранять нейтралитет, участия в военных действиях ни на чьей стороне не принимало. Это была выжидательная позиция, поскольку исход борьбы предопределить было трудно, а ошибка обошлась бы очень дорого.

Об обстреле немецким населением отступающих войск Красной Армии Транснистрия

Тем не менее, советским военным командованием было зафиксировано несколько фактов изменнического поведения советских немцев, проживавших в сёлах в районе между Днестром и Одессой (обстрел отходящих советских войск, торжественная встреча оккупантов) Эти факты были доложены командованием Южного фронта лично И.Сталину. Как теперь выясняется, они, среди прочих факторов, стали той критической массой, которая заставила руководство СССР принять решение о массовой депортации немцев из европейской части СССР. На донесении имеется резолюция И.Сталина: «Товарищу Берия. Надо выселить с треском. И.С.»

Военные действия на Украине летом и осенью 1941 г. Оборона Одессы

Занимая немецкие сёла, германские оккупационные власти первым делом выискивали там коммунистов, советских работников, сотрудников милиции, спецслужб, лиц, активно поддерживавших советскую власть и жестоко расправлялись с ними. Так, сразу же при вступлении оккупантов в колонию Карлсруэ немецкая жандармерия наряду с двумя местными евреями расстреляла работника милиции Ландайса вместе с женой и четырьмя детьми, а также местных активисток Варвару Шох, Софию Кернер, Цецилию Илли. В Раштадте были расстреляны местные коммунисты В. Бенскильментебель и И. Райхерт.

15 августа 1941 г. командующий 11-й германской армией генерал-полковник Э. Фон Шоберт своим приказом объявил, что этнические немцы, оказавшиеся в зоне операций его армии находятся «под защитой германского вермахта. Кто посягнёт на их жизнь или их имущество, будет расстрелян». Эта мера была направлена, прежде всего, против широко развернувшегося на оккупированных территориях мародёрства румынских войск.

После взятия Одессы и установления на юго-западных территориях Украины оккупационного режима Румынии, там была создана румынская провинция Транснистрия. В первое время по соглашению между германскими и румынскими оккупационными властями в немецких сёлах этой провинции, для защиты их населения от мародёрства, размещались подразделения германского полка специального назначения «Бранденбург».

Украинских немцев, проживавших на неоккупированных территориях, в тылу Красной Армии, как и в Республике немцев Поволжья, советские власти и военное командование пытались использовать в контрпропагандистских кампаниях. Их, как и других жителей Украины, активно привлекали для строительства оборонительных сооружений, уборки урожая, для эвакуации на восток предприятий, техники, имущества колхозов и МТС, людей.

31 августа 1941 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос «О немцах, проживающих на территории Украинской СССР». Было принято постановление, предписывавшее в 9 областях Украины – Днепропетровской, Ворошиловградской, Запорожской, Киевской, Полтавской, Сталинской, Сумской, Харьковской, Черниговской — весь «антисоветский элемент» среди немецкого населения арестовать, а всех немцев-мужчин в возрасте от 16 до 60 лет мобилизовать в строительные батальоны. Из-за стремительного продвижения германских войск это постановление в значительной мере не было выполнено, тем не менее, всё же удалось довольно быстро сформировать 13 строительных батальонов общей численностью 18600 человек. Они были направлены на четыре объекта НКВД – Ивдельлаг, Соликамбумстрой, Богословстрой и Кимперсайлаг – и уже в конце сентября приступили к работам. С них, по сути, дела начала своё существование так называемая «Трудовая армия».

  • Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 г. О немцах, проживающих на территории Украинской ССР

8.2. Советские немцы на фронте и в партизанском движении

Проблема немец­ких воен­но­плен­ных в годы Вели­кой Отече­ствен­ной войны и после её завер­ше­ния мало изучена. Причин скры­вать подроб­но­сти содер­жа­ния плен­ных немец­ких солдат было множе­ство на протя­же­нии всей совет­ской исто­рии, да и иссле­до­ва­тели считали другие темы куда более важными. В годы Вели­кой Отече­ствен­ной войны всё внима­ние было прико­вано к фронту и борьбе против Третьего рейха. Совет­скому руко­вод­ству не было выгодно, чтобы широ­кая обще­ствен­ность узнала об усло­виях нацист­ских воен­но­плен­ных в лаге­рях. Такое же отно­ше­ние к плен­ни­кам было харак­терно для после­во­ен­ной Герма­нии. Мало кто осве­щал тему содер­жа­ния совет­ских воен­но­плен­ных в немец­ких концен­тра­ци­он­ных лаге­рях. А вопрос про буду­щее бывших немец­ких солдат, наобо­рот, привле­кал внима­ние зару­беж­ной обще­ствен­но­сти. VATNIKSTAN разо­брался, какое учре­жде­ние руко­во­дило плен­ными, на каких рабо­тах их исполь­зо­вали и сколь­ким повезло вернуться домой после окон­ча­ния войны.

Немец­кие воен­но­плен­ные на сбор­ном пункте

Немецкие военнопленные в годы Великой отечественной войны

Одним из самых ужаса­ю­щих пери­о­дов в исто­рии XX века, конечно, стали собы­тия Второй миро­вой войны, а особенно Вели­кой Отече­ствен­ной войны. Веро­лом­ное напа­де­ние немец­ких захват­чи­ков 22 июня 1941 года привело к огром­ным поте­рям как с совет­ской, так и с немец­кой стороны. В первые годы вопросы содер­жа­ния немец­ких воен­но­плен­ных несильно волно­вали руко­во­ди­те­лей СССР. Это, конечно, имело причины: шла война, все сред­ства и силы шли на фронт, поэтому не было возмож­но­сти создать усло­вия для выжи­ва­ния плен­ных. Важно отме­тить, что жизнь совет­ских воен­но­плен­ных в немец­ком плену была намного хуже.

Вопро­сами содер­жа­ния немец­ких воен­но­плен­ных в СССР зани­ма­лось Глав­ное управ­ле­ние по делам воен­но­плен­ных и интер­ни­ро­ван­ных (ГУПВИ) НКВД СССР. Эта орга­ни­за­ция отли­ча­лась от общей пени­тен­ци­ар­ной системы ГУЛАГа и НКВД. В 1946 году на терри­то­рии СССР и стран Восточ­ной Европы действо­вало 260 лаге­рей ГУПВИ.

Стоит отме­тить, что поло­же­нием о воен­но­плен­ных 1941 года и Инструк­цией о порядке содер­жа­ния воен­но­плен­ных этого же года гаран­ти­ро­ва­лось право на жизнь, гуман­ное обра­ще­ние, свобода пере­ме­ще­ния по терри­то­рии лагеря, право на пере­писку, денеж­ные пере­воды для плен­ных немцев и их союз­ни­ков.

Места дисло­ка­ции немец­ких воен­но­плен­ных нахо­ди­лись в самых разных угол­ках тыло­вой терри­то­рии Совет­ского Союза: в Подмос­ко­вье, Казах­стане, Сибири, на Даль­нем Востоке, в Узбе­ки­стане, Ленин­град­ской, Воро­неж­ской, Тамбов­ской, Горь­ков­ской, Челя­бин­ской обла­стях, Удмур­тии, Тата­рии, Арме­нии, Грузии и других местах. По мере осво­бож­де­ния окку­пи­ро­ван­ных обла­стей и респуб­лик лагеря для воен­но­плен­ных стро­и­лись на Укра­ине, в Прибал­тике, Бело­рус­сии, Молда­вии, Крыму.

В отли­чие от гитле­ров­ских лаге­рей для воен­но­плен­ных, усло­вия совет­ского плена для немцев и их союз­ни­ков были лучше. Воен­но­плен­ные полу­чали в сутки по 400 г хлеба (после 1943 года эта норма выросла до 600–700 г), 100 г рыбы, 100 г, 500 г овощей и карто­феля, 20 г сахара, 30 г соли, а также немного муки, чая, расти­тель­ного масла, уксуса, перца. У гене­ра­лов, а также солдат, боль­ных дистро­фией, суточ­ный паёк был получше. На прак­тике же данная норма не всегда соблю­да­лась: охрана лаге­рей присва­и­вала продукты и не выда­вала воду заклю­чен­ным. Немец­кий солдат Герберт Бамберг вспо­ми­нает о своём заклю­че­нии под Улья­нов­ском:

«В том лагере заклю­чён­ных кормили всего раз в день литром супа, полов­ни­ком пшен­ной каши и четвер­тин­кой хлеба. Я согла­сен с тем, что мест­ное насе­ле­ние Улья­нов­ска, скорее всего, тоже голо­дало».

Вообще одним из глав­ных источ­ни­ков о жизни немец­ких воен­но­плен­ных стали воспо­ми­на­ния солдат Вермахта. Так, бывший плен­ный Курт Вернер Андрес пишет о своём прибы­тии в коло­нию на Урале:

«Почти 5 недель продол­жа­лось наше путе­ше­ствие по России пока мы не достигли восточ­ного края Сред­него Урала, Кушвы, 200 км север­нее Сверд­лов­ска. В дороге нам давали редкий суп, сушё­ный хлеб „сухари“ и солё­ную сушё­ную рыбу, а пить очень мало и не всегда. На стан­циях люди пыта­лись попасть камнями в люки ваго­нов, всё время слыша­лось „Гитлер капут!“. Многие плен­ные в Кушве уже не могли стоять на ногах и их на грузо­ви­ках отвезли в лагерь.

По прибы­тии в лагерь нас первым делом повели в баню, волосы на голове и теле нам сбрили, одежду обез­за­ра­жи­вали. Потом всё было сумбурно, так как все искали свою одежду, и многим плен­ным одежду пришлось заме­нить или допол­нить. С обра­бот­кой против вшей был связан и новый обыск, и послед­ние ценные пред­меты: часы, кольца, зажи­галки, фото­гра­фии, кошельки были отобраны».

Колонна немец­ких воен­но­плен­ных следует на сбор­ный пункт в районе Кёнигсберга

Конечно, жизнь в плену карди­нально отли­ча­лась от мирной: усло­вия были суро­выми, люди гибли от холода, среди немец­ких воен­но­плен­ных случался и канни­ба­лизм. Особенно «непри­год­ными» стано­ви­лись немцы, к кото­рым нередко испы­ты­вали агрес­сию и пред­ста­ви­тели других наро­дов, пленён­ных на Восточ­ном фронте, это итальянцы, хорваты, румыны и другие. Бывшие союз­ники не только пуска­лись в драку с немцами, но и стре­ми­лись присво­ить пайки солдат Вермахта. Совет­ское руко­вод­ство отно­си­лось к союз­ни­кам Оси благо­склон­ней, чем к гитле­ров­цам, поэтому, напри­мер, многие румыны рабо­тали на кухне. Имея такую приви­ле­гию, они не упус­кали возмож­ность сокра­щать пайки немцев в пользу сооте­че­ствен­ни­ков. Нередки были и случаи напа­де­ния на разнос­чи­ков пищи.

Плен­ные румыны в одес­ском лагере воен­но­плен­ных. Август 1941 года.

Одним из самых тяжё­лых эпизо­дов в судьбе немец­ких солдат стала воен­ная опера­ция под Сталин­гра­дом. 6-я армия Паулюса, попав­шая в окру­же­ние совет­ских войск, была пленена в феврале 1943 года. Состо­я­ние армии было плачев­ным: многие солдаты погибли, а выжив­шие стра­дали от голода и холода. Чтобы спастись от смерти немцам пришлось доби­раться до ближай­шего лагеря, кото­рый нахо­дился в Беке­товке — пешком этот путь можно было пройти за пяти часов. В даль­ней­шем пере­ход от разру­шен­ного Сталин­града до Беке­товки вернув­ши­еся назад воен­но­плен­ные назвали «маршем смерти» или «маршем дистро­фи­ков».

Колонна немец­ких воен­но­плен­ных на марше

Ну и как обычно в тяжё­лых усло­виях и лише­ниях немец­кие воен­но­плен­ные зача­стую пока­зы­вали свои самые тёмные стороны. Многие стара­лись выжить любой ценой, не брез­гуя при этом жизнями бывших това­ри­щей по фронту. Генрих Эйхен­берг писал:

«Вообще, проблема желудка была превыше всего, за тарелку супа или кусок хлеба прода­вали душу и тело. Голод портил людей, коррум­пи­ро­вал их и превра­щал в зверей. Обыч­ными стали кражи продук­тов у своих же това­ри­щей».

Труд немец­ких воен­но­плен­ных в совет­ских лаге­рях несмотря на то, что был очень тяжё­лым, не играл боль­шой роли в хозяй­стве СССР из-за плохой орга­ни­за­ции труда. Вот как описы­вал работу немец­ких воен­но­плен­ных Курт Вернер Андрес:

«Комен­да­тура лагеря была особенно заин­те­ре­со­вана в скорей­шем физи­че­ском восста­нов­ле­нии плен­ных, так как в Кушве велась добыча желез­ной руды в карье­рах — тяже­лей­шая физи­че­ская работа. Гора носила назва­ние «Благо­дать», так же назы­ва­лась и бригада. Порода взры­ва­лась, грузи­лась на тележки или ваго­нетки и пере­во­зи­лась по обра­зо­вав­шимся на горе терра­сам к месту разгрузки. Процент железа в породе состав­лял породе состав­лял почти 50%, поэтому работа вруч­ную требо­вала огром­ных физи­че­ских затрат.

Хотя я как офицер ещё не был задей­ство­ван в работе в авгу­сте 1945 года, я добро­вольно вызвался на разра­ботки и лично полу­чил пред­став­ле­ние о тяже­сти такой работы. «Горня­ком» я прора­бо­тал всего 2 недели, потому что потом 30 офице­ров, и я в том числе, были пере­ве­дены в лагерь „Верхо­ту­рье“».

Конечно, помимо солдат, в совет­ском плену побы­вало и множе­ство пред­ста­ви­те­лей армей­ских элит Третьего рейха — 376 немец­ких гене­ра­лов, из кото­рых 277 верну­лись на родину, а 99 умерли (из них 18 гене­ра­лов пове­сили как воен­ных преступ­ни­ков). При этом совет­ское руко­вод­ство пыта­лось привлечь к анти­фа­шист­кой деятель­но­сти пленён­ное высшее коман­до­ва­ние нацист­ских захват­чи­ков. Так, в июне 1943 года был сфор­ми­ро­ван Наци­о­наль­ный коми­тет «Свобод­ная Герма­ния». 38 чело­век вошли в его первый состав. Отсут­ствие стар­ших офице­ров вызвало у многих офице­ров сомне­ния в престиже и важно­сти орга­ни­за­ции. Вскоре жела­ние всту­пить в СНО объявили гене­рал-майор Мартин Латт­манн (коман­дир 389-й пехот­ной диви­зии), гене­рал-майор Отто Корфес (коман­дир 295-й пехот­ной диви­зии) и гене­рал-лейте­нант Алек­сандр фон Дани­эльс (коман­дир 376-й пехот­ной диви­зии). Приме­ча­тельно, что коман­ду­ю­щий 6-й армии Фридрих Паулюс, совместно с 17 гене­ра­лами, осудил данное движе­ние:

«Они хотят высту­пить с воззва­нием к герман­скому народу и к герман­ской армии, требуя смеще­ния немец­кого руко­вод­ства и гитле­ров­ского прави­тель­ства. То, что делают офицеры и гене­ралы, принад­ле­жа­щие к „Союзу“, явля­ется госу­дар­ствен­ной изме­ной. Мы глубоко сожа­леем, что они пошли по этому пути. Мы их больше не считаем своими това­ри­щами, и мы реши­тельно отка­зы­ва­емся от них».

После такого заяв­ле­ния Паулюса поме­стили на дачу в Дуброво под Моск­вой. Гитлеру было выгодно, если бы фельд­мар­шал принял геро­и­че­скую смерть, но спустя год Паулюс входит в состав анти­гит­ле­ров­ской коали­ции. Он писал:

«Мне стало ясно: Гитлер не только не мог выиг­рать войну, но и не должен её выиг­рать, что было бы в инте­ре­сах чело­ве­че­ства и в инте­ре­сах герман­ского народа».

Пози­ция Паулюса полу­чила широ­кую огласку в кругах немец­кой обще­ствен­но­сти. Его семье пред­ло­жили отречься от него, но они наот­рез отка­за­лись. Тогда его сын Алек­сандр Паулюс был заклю­чен в крепость-тюрьму Кюстрин, а жена Елена Констан­ция Паулюс — в конц­ла­герь Дахау. В Герма­нию, точнее в ГДР, Паулюс смог вернуться только в 1953 году.

Дальнейшая судьба немецких пленных

Основ­ной пробле­мой в иссле­до­ва­нии жизни немец­ких воен­но­плен­ных явля­ется то, что данная тема до 1990-х годов рассмат­ри­ва­лась немец­кими и совет­скими учеными с разных сторон. Да и отно­ше­ние к воен­но­плен­ным в ФРГ и СССР карди­нально отли­ча­лось. После войны проблема совет­ских воен­но­плен­ных была не особо попу­ляр­ной среди отече­ствен­ных иссле­до­ва­те­лей. В ФРГ же вопрос о даль­ней­шей судьбе немец­ких солдат интри­го­вал обще­ствен­ность. Все партии ФРГ затра­ги­вали проблему возвра­ще­ние немец­ких воен­но­плен­ных на родину. И действи­тельно, до 1950-го года в ФРГ верну­лось около 2 милли­о­нов немец­ких воен­но­плен­ных. 5 мая 1950 года совет­ское прави­тель­ство офици­ально заявило о завер­ше­нии репа­три­а­ции немец­ких воен­но­плен­ных. В связи с этим было заяв­лено, что в совет­ских лаге­рях оста­лось только 13 500 немец­ких заклю­чён­ных. По офици­аль­ным архив­ным доку­мен­там в СССР было заре­ги­стри­ро­вано 2,4 милли­она немец­ких воен­но­плен­ных, из них около 400 000 чело­век умерло, нахо­дясь в плену.

Проблема заклю­ча­лась в том, что по данным ФРГ в СССР должно было оста­ваться до 3,6 милли­о­нов немец­ких солдат. Немец­кое обще­ство охва­тило заме­ша­тель­ство: куда пропало ещё более одного милли­она воен­но­слу­жа­щих? Судь­бой тех, кто был лишён права назы­ваться воен­но­плен­ным, а именно так и действо­вало совет­ское прави­тель­ство — лишало статуса воен­но­плен­ного солдат Вермахта, тогда и по отно­ше­нию к ним действо­вали совер­шенно другие нормы права, стало зани­маться Централь­ное бюро по право­вой защите при Мини­стер­стве юсти­ции ФРГ. Несмотря на то, что после 1955 года, когда канц­лер ФРГ Конрад Аденауэр прие­хал в СССР с визи­том, итогом кото­рого стала репа­три­а­ция послед­них немец­ких воен­но­плен­ных, судьба плена не поте­ряла своего исто­ри­че­ского значе­ния.

Капи­ту­ля­ция немец­ких солдат в Берлине. Май 1945 года.

Обра­тимся теперь непо­сред­ственно к жизни немец­ких воен­но­плен­ных в после­во­ен­ное время. Труд плен­ных стал очень востре­бо­ван­ным в связи с необ­хо­ди­мо­стью восста­но­вить уничто­жен­ные во время войны заводы, желез­ные дороги, плотины и порты. Также воен­но­плен­ные участ­во­вали в стро­и­тель­стве новых домов во многих горо­дах СССР. Напри­мер, с помо­щью немцев было постро­ено глав­ное здание МГУ в Москве. В Екате­рин­бурге целые районы возвели руками воен­но­плен­ных. Помимо этого, бывшие солдаты Вермахта участ­во­вали в стро­и­тель­стве дорог в труд­но­до­ступ­ных местах для добычи угля, желез­ной руды, урана.

Возвра­ще­ние немец­ких воен­но­плен­ных на родину

Неко­то­рые немцы, кото­рым посчаст­ли­ви­лось вернуться на родину, связали профес­си­о­наль­ную деятель­ность с тем, чему научи­лись в самые тяжё­лые годы жизни. К примеру, исто­рия немец­кого воен­но­плен­ного Берн­харда Моерш­ба­хера, побы­вав­шего в плену на Урале. По его расска­зам, они зани­ма­лись в основ­ном стро­и­тель­ством объек­тов соци­ально-куль­тур­ного назна­че­ния и жилых домов. Стро­и­тель­ная направ­лен­ность в плену сказа­лась и на его даль­ней­шей профес­сии. Уже на свободе, в Герма­нии, он приоб­рёл специ­аль­ность инже­нера-стро­и­теля, по кото­рой рабо­тал долгие годы до выхода на пенсию.

Ещё один воен­но­плен­ный «Лювтфавве» (военно-воздуш­ные силы Герма­нии) — Герхард Шлипхаке. Он так же, как и Берн­хард Моерш­ба­хер, отбы­вал заклю­че­ние на Урале. При этом немец заяв­лял, что годы плена стали для него «школой жизни», а после этого он множе­ство раз посе­щал Россию и сохра­нил друже­ские отно­ше­ния с многими русскими людьми.

Конечно, эти исто­рии явля­ются скорее исклю­че­нием из правил, так как многие немцы были осуж­дены за воен­ные преступ­ле­ния в СССР, кто-то не вынес тяжё­лых усло­вий, а другие просто не хотели бы вспо­ми­нать это тяже­лое время. Но спра­вед­ли­вым было бы заме­тить, что воспо­ми­на­ний совет­ских солдат о нацист­ском плене, к сожа­ле­нию, оста­лось крайне мало, усло­вия в плену Третьего рейха были намного тяже­лее, чем в совет­ском.

Читайте также наш мате­риал о том, чем был День Победы в первые 20 лет после 1945 года «Тради­ция Дня Победы: 1945 — 1965»

В плену у русских: Что немецкие военнопленные вспоминали о годах, проведенных в СССР



Осенью 1955-го в Германию был отпущен последний немецкий военнопленный. Всего за период репатриации на родину отправилось около 2 миллионов человек. В послевоенный период их задействовали в строительстве и восстановлении народного хозяйства. Немцы добывали уголь и сибирское золото, восстанавливали Днепрогэс и Донбасс, отстраивали Севастополь и Сталинград. Несмотря на то, что спецлагерь – место не из приятных, в своих воспоминаниях бывшие заключенные относительно хорошо отзывались о времени, проведенном в СССР.

Тяготы первых пленных


Помимо условий советского плена, немцы часто рассказывали о величии русской природы./Фото: ribalych.ru

Порядок обращения с пленными в начале Второй мировой регулировался Женевской конвенцией 1929 г., которую СССР не подписал. При этом, что парадоксально, советский лагерный режим куда более соответствовал прописанным женевским положениям. Факт тяжелых условий жизни немецких военнопленных никто не скрывает, но эта картина не идет ни в какое сравнение с выживанием советских граждан в немецких лагерях.
По статистике, в фашистских застенках погибли как минимум 40% плененных русских, немцев же в советском плену погибло не более 15%. Конечно, первым немецким военнопленным приходилось несладко. В 1943-м, после Сталинградской битвы, около 100 тысяч захваченных немцев были в ужасающем состоянии. Обморожения, гангрены, тиф, педикулез, дистрофия – все это способствовало тому, что многие из них скончались еще при переходе к местам заключения. Позже это назовут «маршем смерти». Суровая атмосфера царила и в лагерях того периода. Но на то были свои причины. Провианта не хватало даже гражданскому населению, все отправлялось на фронт. Что уж там говорить о пленных фашистах. День, когда им выдавали хлеб с пустой похлебкой, считался удачным.

Послевоенная оттепель


Самосуд над пленными не только не приветствовался, но и пресекался командованием./Фото: cont.ws

Значительно улучшилось положение пленных по окончании Великой Отечественной. После победы русских на территории Советского Союза осталось как минимум 2,5 миллиона немецких военных. Их теперешняя лагерная жизнь мало чем отличалась от заключения «своих». По сей день относительно содержания германских военнопленных высказываются мнения о чересчур мягком подходе советского режима. В суточный паек вчерашнего противника входил установленный набор продуктов: хлеб (после 1943-го норма практически удвоилась), мясо, рыба, крупа, овощи или как минимум картофель, соль, сахар. Больным пленным и генералам полагался увеличенный паек. Если каких-то продуктов недоставало, их заменяли хлебом. Сознательно же узников не морили голодом, такой подход в советских лагерях не практиковался. В СССР вполне сносно выполнялся приказ, касающийся сохранения жизней немецких солдат.

Оплачиваемый труд пленных


Московский марш пленных с немецкими генералами во главе колонны./Фото: i0.wp.com

Военнопленные, естественно, работали. Известна историческая фраза Молотов о том, что ни один германский военнопленный не вернется домой, пока не будет полностью восстановлен Сталинград. Следуя этому завету, немцы не только были заняты на крупных строительных объектах СССР, но и использовались в коммунальных работах. Кстати, трудились пленные не за кусок хлеба. Распоряжением НКВД узникам предписывалось выдавать денежное довольствие, размер которого определялся воинским рангом. За ударный труд и перевыполнение планов полагалось премирование. Помимо этого, пленным позволялось получать с родины письма и денежные переводы. А в лагерных бараках можно было встретить наглядную агитацию — доски почёта, результаты трудовых соревнований.
Подобные достижения также давали дополнительные привилегии. Именно тогда в советской среде стала нарицательной трудовая дисциплина немцев. Обо всем, возведенном их руками, до сих пор, имея в виду высокое качество, говорят: «Это немецкая постройка». Руками пленных, годами живших бок о бок с гражданами Советского Союза, правда за колючей проволокой, в скорые сроки и с высоким качеством возводились объекты важного промышленного и хозяйственного значения.
Немцев привлекали к восстановлению разрушенных за военное время заводов, плотин, железных дорог, портов. Военнопленные восстанавливали старые жилые дома и строили новые. К примеру, с их помощью построен главный корпус МГУ, целые районы того же Екатеринбурга возведены руками немцев. В их рядах особо ценились высококвалифицированные специалисты в различных областях, доктора наук, инженеры. Благодаря их знаниям внедрялись важные рационализаторские предложения.

Воспоминания


Сознательно немецких пленных голодом никто не морил./Фото: sovsekretno.ru

Доходчиво проливают свет на события того периода опубликованные в Германии воспоминания и письма бывших военнопленных. По свидетельствам узника Ганса Моэзера, особо поразительным ему показалось отношение советских людей к немцам, пришедшим в СССР как враги. Он приводит факты человечности даже со стороны надзирателей, позволяющих в сильные морозы не покидать стены лагеря немцам, не имеющим достаточно теплой одежды. Рассказывал Моэзер и о еврейском враче, старательно спасавшем жизни тяжелобольных пленных. Вспоминал о старушке на вольском вокзале, смущенно раздающей немцам соленые огурцы.
Положительно отзывался о лагерной жизни и Клаус Майер. По его свидетельствам, качество питания заключенных немногим уступало рациону охранников. А за перевыполнение рабочей нормы к обычному рациону всегда подавали «десерт» в виде увеличения порции и табака. Майер утверждал, что за прожитые в СССР годы он ни разу не столкнулся с откровенной ненавистью русских к немцам и попытками отыграться за их грехи вопреки установленным порядкам. Запомнилась Майеру маленькая лагерная библиотека, где на сбитых на скорую руку деревянных полках стояли томики немецких классиков Гейне, Шиллера и Лессинга.
Благодарные свидетельства приводит немец Йозеф Хендрикс, который до возвращения домой сохранил дорогие сердцу наручные часы. Как правило, такие вещи у пленных отбирали. Как-то в Красногорске заметивший спрятанные в голенище сапога часы советский лейтенант задал Йозефу вопрос: «Зачем прятать часы от цивилизованных людей?» Узник растерялся и не нашел ответа. Тогда русский молча ушел и вернулся со справкой, в которой часы фиксировались как моя личная собственность. После этого немец мог открыто носить часы на руке.
Может быть, потому некоторые военнопленные отказывались уезжать из СССР, создавая семьи и заводя детей? Когда-то очень давно их соотечественники тоже приезжали в эту северную далёкую страну, а их потомки живут с нами и сегодня.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми: